WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«И. В. Равич-Щербо, Т. М. Марютина, Е. Л. Григоренко ПСИХОГЕНЕТИКА Под редакцией И. В. Равич-Щербо Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве ...»

-- [ Страница 8 ] --

Генетические корреляции между показателями вербального, не- вербального и общего интеллекта в 6 и 7 лет, а также генетические корреляции между этими показателями в 6 и 10 лет за небольшим исключением достаточно высоки. В то же время генетические корре- ляции между всеми показателями интеллекта в 7 и 10 лет намного ниже. Таким образом, генетические факторы в изменчивости интел- лекта в 6 лет достаточно тесно связаны с генетическими факторами, обусловливающими индивидуальные различия в 7 и 10 лет. Авторы обращают внимание на то, что «выпадение» из общей картины кор- реляций между показателями в 7 и 10 лет может быть обусловлено резкими изменениями средовых условий, связанных с началом обу- чения в школе.

В целом описанные близнецовые исследования убедительно сви- детельствуют о весьма существенных возрастных изменениях в карти- Таблица 17. Генетические корреляции между суммарными показателями интеллекта [56] Возраст Показатели 6 лет 7 лет 10 лет интеллекта ВИ НИ ОИ ВИ НИ ОИ ВИ НИ ОИ 6 лет ВИ 61 95 56 43 54 46 12 НИ 84 40 77 61 24 68 ОИ 56 62 63 42 37 7 лет ВИ 76 95 25 12 НИ 92 -12 46 ОИ 11 30 10 лет ВИ НИ — ОИ Примечание. Здесь и в табл. 17.3, 18.1 нули и запятые опущены.

не генотип-средовых соотношений в изменчивости показателей IQ.

Более того, очевидны и дальнейшие перспективы близнецовых лон- гитюдных исследований, связанные с более дробным дифференциро- ванным анализом генетических и средовых влияний в показателях когнитивных характеристик разного уровня и содержания, оценкой их стабильности и преемственности в онтогенезе.

Наряду с близнецовыми проводятся лонгитюдные исследования приемных детей. Среди них наиболее известным является Колорадс- кое исследование приемных детей, которое было начато по инициа- тиве Р. Пломина и Дж. Дефриза в 1975 г. [361]. В исследовании принима- ли участие 246 семей с детьми первого года жизни. По мере ежегодно- го тестирования число семей уменьшалось, и к девятилетнему возрасту детей оно составило 173. Предполагается продолжать исследование до того времени, когда детям исполнится 16 лет.

У детей, начиная с первого года жизни, ежегодно диагносциро- вали показатели физического и умственного развития по шкалам Н. Бейли. На основании наблюдений и оценок родителей делались выводы об особенностях темперамента ребенка, (О возрастной дина- мике генотип-средовых соотношений в индивидуальных различиях тем- перамента см. в гл. X.) В дальнейших обследованиях ежегодно тестиро- вались особенности умственного развития ребенка, некоторые пока- затели темперамента и личности, условия развития ребенка, Масштабы этого исследования весьма внушительны, результаты еще полностью не опубликованы. Мы остановимся на некоторых наиболее важных в данном контексте фрагментах. Речь в первую оче- редь идет об изучении генетически опосредуемой стабильности ког- нитивного развития. С целью определения роли генотипа в межвозра- стной преемственности когнитивных характеристик анализировались межвозрастные кросс-корреляции сиблингов, т.е. подсчитывались кор- реляции между показателями одного сиблинга — младшего возраста и второго — более старшего возраста. Сравнение корреляций у био- логических сиблингов, т.е. имеющих и общие гены и общую среду, а также приемных сиблингов, т.е. имеющих только общие средовые ус- ловия, позволили авторам определить вклад генотипа в межвозраст- ную стабильность и изменчивость когнитивных показателей (табл. 17.3).

Анализ позволил выявить увеличение год от года роли генетических влияний в межвозрастной стабильности таких признаков, как общий интеллект и вербальные способности. Что же касается другого при- знака — пространственных способностей, то генетические влияния определяют его межвозрастную преемственность в более младших возрастах, но в 3-4 года решающую роль начинают играть средовые условия.

Таблица 17. Межвозрастные корреляции показателей интеллекта [по: 355] Показатели Коэффициенты корреляции Родные сиблинги Приемные сиблинги возраст (годы) возраст (годы) 1-2 2-3 3-4 1-2 2-3 3- Общий интеллект 15 25 37 14 06 Способности:

вербальные 02 18 34 09 -03 пространственные 21 18 20 -11 -03 Сравнение IQ родителей и детей проводилось по трем вариантам:

дети и их биологические родители, с которыми они были разлучены очень рано;

дети и родители-усыновители;

дети и биологические ро- дители, с которыми они живут вместе, Результаты сравнения подтвер- дили значительную роль генетических факторов в опосредовании воз- растной стабильности IQ.

В итоге можно констатировать, что вклад генотипа в индивиду- альные различия интеллекта с возрастом увеличивается, причем генетические влияния в детском и взрослом возрасте преемственно связаны.

* * * Соотношение генотипических и средовых влияний в формирова- нии индивидуальных различий (в отличие от нормативного развития) является предметом многочисленных экспериментальных исследова- ний в русле возрастной психогенетики (или психогенетики развития) — науки, изучающей природу межиндивидуальной изменчивости пси- хологических особенностей человека в процессе онтогенеза. Генети- ческие изменения в онтогенезе имеют два аспекта: изменения в срав- нительной величине генетических и средовых компонентов межинди- видуальной изменчивости признака, т.е. изменения наследуемости;

изменение генетической ковариации в ходе онтогенеза. В первом слу- чае используется вариант метода возрастных срезов;

во втором — лон- гитюдное исследование, в котором определяется корреляция между генетическими компонентами дисперсии изучаемой характеристики, полученными в разных возрастах на одной и той же группе испытуе- мых. Этот способ дает возможность оценить вклад генетических фак- торов в изменчивость возрастных преобразований, Лонгитюдные исследования близнецов и приемных детей свидетель- ствуют о том, что вклад генотипа в индивидуальные различия IQ с возрастом увеличивается, причем генетические составляющие диспер- сии интеллекта в младенчестве и в старших возрастах высоко коррели- руют между собой. Это значит, что, несмотря на сравнительно низкий уровень наследуемости интеллекта в младенчестве, генетические эф- фекты, проявившиеся в столь раннем возрасте, продолжают оказывать влияние на интеллект человека и на более поздних этапах развития.

Методы психогенетики развития позволяют оценить возрастную динамику средовых эффектов. В детском возрасте средовая вариатив- ность IQ определяется в основном действием факторов систематичес- кой семейной среды, т.е. общих для всех членов семьи, По мере взрос- ления влияние систематической среды на IQ существенно снижается, но весьма ощутимо возрастает влияние уникальной, индивидуальной среды.

Глава XVIII ВОЗРАСТНЫЕ АСПЕКТЫ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ ПСИХОФИЗИОЛОГИИ При анализе роли генотипа в формировании биоэлектрической активности мозга отмечалось, что в целом ряде случаев в исследова- ниях принимали участие близнецы разного возраста, причем возраст- ной разброс иногда оказывался весьма значительным. На первых по- pax возрастным различиям не придавалось особого значения. Априори подразумевалось, что «генетическое» значит стабильное, неизменяю- щееся, поэтому возраст не является переменной, которую надо учи- тывать при оценке генетической детерминации психофизиологичес- ких признаков.

В настоящее время эта позиция уступила место другой: поскольку генетическая программа развития реализуется непрерывно, постоль- ку признак, изменяясь в ходе развития, испытывает на себе влияния генотипа и среды, соотношения которых могут существенно менять- ся при переходе с одной стадии развития на другую. Такая логика хорошо согласуется с существующими в настоящее время представ- лениями о возрастной динамике созревания ЭЭГ и ВП.

1. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ФОРМИРОВАНИИ ЭЛЕКТРОЭНЦЕФАЛОГРАММЫ (ЭЭГ) И ВЫЗВАННЫХ ПОТЕНЦИАЛОВ (ВП) ВОЗРАСТНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ ЭЭГ И ВП Возрастные изменения биоэлектрической активности мозга охва- тывают значительный период онтогенеза от рождения до юношеского возраста. На основании многих наблюдений выделены признаки, по которым можно судить о зрелости биоэлектрической активности го- ловного мозга. В их число входят: 1) особенности частотно-амплитуд- ного спектра ЭЭГ;

2) наличие устойчивой ритмической активности;

3) средняя частота доминирующих волн;

4) особенности ЭЭГ в раз- ных областях мозга;

5) особенности генерализованной и локальной вызванной активности мозга;

6) особенности пространственно- временной организации биопотенциалов мозга [173].

Наиболее изучены в этом плане возрастные изменения частотно- амплитудного спектра ЭЭГ в разных областях коры мозга. Для ново- рожденных характерна неритмичная активность с амплитудой около 20 мкВ и частотой 1-6 Гц. Первые признаки ритмической упорядочен- ности появляются в центральных зонах начиная с третьего месяца жизни. В течение первого года жизни наблюдается нарастание частоты и стабилизации основного ритма ЭЭГ ребенка. Тенденция к нараста- нию доминирующей частоты сохраняется и на дальнейших стадиях развития. К 3 годам это уже ритм с частотой 7-8 Гц, к 6 годам — 9-10 Гц и т.д. [143]. Одно время считалось, что каждая частотная поло- са ЭЭГ доминирует в онтогенезе последовательно одна за другой. По этой логике в формировании биоэлектрической активности мозга вы- делялись 4 периода: 1-й период (до 18 мес.) — доминирование дельта- активности, преимущественно в центрально-теменных отведениях;

2-й период (1,5 года — 5 лет) — доминирование тэта-активности;

3-Й период (6—10 лет) — доминирование альфа-активности (лабиль- ная фаза);

4-й период (после 10 лет жизни) — доминирование альфа- активности (стабильная фаза). В двух последних периодах максимум активности приходится на затылочные области. Исходя из этого, было предложено рассматривать соотношение альфа и тэта-активности как показатель (индекс) зрелости мозга [430].

Однако проблема соотношения тэта- и альфа-ритмов в онтогенезе является предметом дискуссий. По одним представлениям, тэта-ритм рассматривается как функциональный предшественник альфа-ритма, и таким образом признается, что в ЭЭГ детей младшего возраста аль- фа-ритм фактически отсутствует. Придерживающиеся такой позиции исследователи считают недопустимым рассматривать доминирующую в ЭЭГ детей раннего возраста ритмическую активность как альфа- ритм [173];

сточки зрения других, ритмическая активность младен- цев в диапазоне 6—8 Гц по своим функциональным свойствам являет- ся аналогом альфа-ритма [419].

В последние годы установлено, что альфа-диапазон неоднороден, и в нем, в зависимости от частоты, можно выделить ряд субкомпонентов, имею- щих, по-видимому, разное функциональное значение. Существенным аргумен- том в пользу выделения узкополосных поддиапазонов альфа служит онтоге- нетическая динамика их созревания. Три поддиапазона включают: альфа-1 — 7,7-8,9 Гц;

альфа-2 — 9,3-10,5 Гц;

альфа-3 — 10,9-12,5 Гц. От 4 до 8 лет доминирует альфа-1, после 10 лет — альфа-2, и к 16-17 годам в спектре пре- обладает альфа-3 [143].

Исследования возрастной динамики ЭЭГ проводятся в состоя- нии покоя, в других функциональных состояниях (сои, активное бодр- ствование и др.), а также при действии разных стимулов (зрительных, слуховых, тактильных).

Изучение сенсорно-специфических реакций мозга на стимулы разных модальностей, т.е. ВП, показывает, что локальные ответы мозга в проекционных зонах коры регистрируются с момента рождения ре- бенка. Однако их конфигурация и параметры говорят о разной степе- ни зрелости и несоответствия таковым у взрослого в разных модаль- ностях [143]. Например, в проекционной зоне функционально более значимого и морфологически более зрелого к моменту рождения со- матосенсорного анализатора ВП содержат такие же компоненты, как и у взрослых, и их параметры достигают зрелости уже в первые неде- ли жизни. В то же время значительно менее зрелы у новорожденных и младенцев зрительные и слуховые ВП.

Зрительный ВП новорожденных представляет собой позитивно-негатив- ное колебание, регистрируемое в проекционной затылочной области. Наибо- лее значительные изменения конфигурации и параметров таких ВП происхо- дят в первые два года жизни. За этот период ВП на вспышку преобразуются из позитивно-негативного колебания с латентностью 150-190 мс в много- компонентную реакцию, которая в общих чертах сохраняется в дальнейшем онтогенезе. Окончательная стабилизация компонентного состава таких ВП происходит к 5-6 годам, когда основные параметры всех компонентов зри- тельных ВП на вспышку находятся в тех же пределах, что и у взрослых. Возра- стная динамика ВП на пространственно-структурированные стимулы (шах- матные поля, решетки) отличается от ответов на вспышку. Окончательное оформление компонентного состава этих ВП происходит вплоть до 11-12 лет.

Эндогенные, или «когнитивные», компоненты ВП, отражающие обеспечение более сложных сторон познавательной деятельности, могут быть зарегистрированы у детей всех возрастов, начиная с младенче- ства [311], но в каждом возрасте они имеют свою специфику. Наибо- лее систематические факты получены при исследовании возрастных изменений компонента Р3 в ситуациях принятия решения. Установле- но, что в возрастном диапазоне от 5-6 лет до взрослости происходит сокращение латентного периода и уменьшение амплитуды этого ком- понента. Как предполагается, непрерывный характер изменений ука- занных параметров обусловлен тем, что во всех возрастах действуют общие генераторы электрической активности.

Таким образом, исследование онтогенеза ВП открывает возмож- ности для изучения природы возрастных изменений и преемственно- сти в работе мозговых механизмов перцептивной деятельности.

ОНТОГЕНЕТИЧЕСКАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ ПАРАМЕТРОВ ЭЭГ И ВП Вариативность биоэлектрической активности мозга, как и другие индивидуальные черты, имеет две составляющих: внутрииндивиду- альную и межиндивидуальную. Внутрииндивидуальная вариативность характеризует воспроизводимость (ретестовую надежность) парамет- ров ЭЭГ и ВП в повторных исследованиях. При соблюдении постоян- ства условий воспроизводимость ЭЭГ и ВП у взрослых достаточно высока. У детей воспроизводимость тех же параметров ниже, т.е. они отличаются значительно большей внутрииндивидуальной вариатив- ностью ЭЭГ и ВП.

Индивидуальные различия между взрослыми испытуемыми (меж- индивидуальная вариативность) отражают работу устойчивых нервных образований и в значительной степени определяются факторами ге- нотипа. У детей межиндивидуальная вариативность обусловлена не только индивидуальными различиями в работе уже сложившихся не- рвных образований, но и индивидуальными различиями в темпах со- зревания ЦНС. Поэтому у детей она тесно связана с понятием он- тогенетической стабильности. Это понятие подразумевает не отсут- ствие изменений в абсолютных значениях показателей созревания, а относительное постоянство темпа возрастных преобразований. Оце- нить степень онтогенетической стабильности того или иного показа- теля можно только в лонгитюдных исследованиях, в ходе которых сравниваются одни и те же показатели у одних и тех же детей на разных этапах онтогенеза. Свидетельством онтогенетической стабильно- 15-1432 сти признака может служить постоянство рангового места, которое занимает ребенок в группе при повторных обследованиях. Для оценки онтогенетической стабильности нередко используют коэффициент ранговой корреляции Спирмена, желательно с поправкой па возраст.

Его величина говорит не о неизменности абсолютных значений того или иного признака, а о сохранении испытуемым своего рангового места в группе.

Таким образом, индивидуальные различия параметров ЭЭГ и ВП детей и подростков по сравнению с индивидуальными различиями взрослых имеют, условно говоря, «двойную» природу. Они отражают, во-первых, индивидуально устойчивые особенности работы нервных образований и, во-вторых, различия в темпах созревания мозгового субстрата и психофизиологических функций.

Экспериментальных данных, свидетельствующих об онтогенети- ческой стабильности ЭЭГ, мало. Однако некоторые сведения об этом можно получить из работ, посвященных исследованию возрастных изменений ЭЭГ. В широко известной работе Линдсли [цит. по: 33] ис- следовались дети от 3 месяцев до 16 лет, причем ЭЭГ каждого ребен- ка прослеживалась в течение трех лет. Хотя стабильность индивидуаль- ных особенностей специально не оценивалась, анализ данных позво- ляет заключить, что, несмотря на естественные возрастные изменения, ранговое место испытуемого примерно сохраняется.

Показано [33], что некоторые характеристики ЭЭГ оказываются устойчи- выми в течение длительных периодов времени, невзирая на процесс созре- вания ЭЭГ. У одной и той же группы детей (13 чел.) дважды, с интервалом в 8 лет, регистрировалась ЭЭГ и ее изменения при ориентировочной и услов- но-рефлекторной реакциях в виде депрессии альфа-ритма. Во время первой регистрации средний возраст испытуемых в группе составлял 8,5 лет;

во время второй — 16,5 лет, Коэффициенты ранговой корреляции для суммар- ных энергий составили: в полосах дельта- и тэта-ритмов — 0,59 и 0,56;

в полосе альфа-ритма —0,36, в полосе бета-ритма —0,78. Аналогичные корре- ляции для частот оказались не ниже, однако наиболее высокая стабильность была выявлена для частоты альфа-ритма (R = 0,84).

У другой группы детей оценка онтогенетической стабильности таких же показателей фоновой ЭЭГ проводилась с перерывом 6 лет — в 15 лет и год. В этом случае наиболее стабильными оказались суммарные энергий медленных ритмов (дельта- и тэта-) и альфа-ритма (коэффициенты корреля- ции для всех — около 0,6). По частоте максимальную стабильность вновь продемонстрировал альфа-ритм (Я = 0,47).

Таким образом, судя по коэффициентам ранговой корреляции между двумя рядами данных (1-е и 2-е обследования), полученным в этих исследованиях, можно констатировать, что такие параметры, как частота альфа-ритма, сум- марные энергии дельта- и тэта-ритмов и ряд других показателей, ЭЭГ оказы- ваются индивидуально стабильными.

Межиндивидуальная и внутрииндивидуальная вариативность ВП в онтогенезе изучена сравнительно мало. Однако один факт не вызы- вает сомнений: с возрастом вариабельность этих реакций уменьшает- ся и нарастает индивидуальная специфичность конфигурации и пара- метров ВП [143]. Имеющиеся оценки ретестовой надежности ампли- туд и латентных периодов зрительных ВП [107], эндогенного компо- нента Р3 [430], а также потенциалов мозга, связанных с движением [124], в общем говорят об относительно невысоком уровне воспроиз- водимости параметров этих реакций у детей по сравнению со взрос- лыми. Соответствующие коэффициенты корреляции варьируют в ши- роком диапазоне, но не поднимаются выше 0,5-0,6. Данное обстоя- тельство существенно увеличивает ошибку измерения, которая, в свою очередь, может повлиять на результаты генетико-статистического ана- лиза;

как уже отмечалось, ошибка измерения включена в оценку ин- дивидуальной среды. Тем не менее использование некоторых статис- тических приемов позволяет в таких случаях ввести необходимые по- правки и повысить надежность результатов.

2. ГЕНОТИП-СРЕДОВЫЕ СООТНОШЕНИЯ В ИЗМЕНЧИВОСТИ ЭЭГ И ВП НА РАЗНЫХ ЭТАПАХ ОНТОГЕНЕЗА ВОЗРАСТНАЯ ДИНАМИКА ГЕНОТИП-СРЕДОВЫХ СООТНОШЕНИЙ В ЭЛЕКТРОЭНЦЕФАЛОГРАММЕ Несмотря на то что темпы созревания биоэлектрической активно- сти, проявляющиеся в возрастании основной частоты и регулярнос- ти, высоко индивидуальны, более высокое сходство ЭЭГ в парах МЗ близнецов по сравнению с ДЗ характерно не только для взрослых, но и для детей. Ф. Фогель в результате изучения возрастной динамики внутрипарного сходства 110 пар МЗ и 96 пар ДЗ близнецов с 6 до 80 лет пришел к заключению, что темп возрастных изменений ЭЭГ обусловлен генетически, поскольку в периоды ее наиболее заметной перестройки — и в детстве, и в зрелом возрасте — МЗ близнецы име- ют идентичные кривые [159]. Однако специального анализа возраст- ных различий в наследуемости параметров ЭЭГ он не проводил.

Исследований, прямо посвященных изучению возрастной дина- мики генотип-средовых соотношений в изменчивости ЭЭГ и ее параметров, немного. Они появились в начале 70-х годов и были вы- полнены методом близнецов [88, 162]. В них целенаправленно срав- нивались эффекты генетических влияний в межиндивидуальной ва- риативности параметров ЭЭГ на разных этапах онтогенеза. Наиболее интересный результат заключался в том, что генетические влияния в параметрах ЭЭГ в разных возрастах проявлялись с разной силой. Иными словами, в одних случаях эти влияния были выражены сильнее, в других слабее, в третьих не обнаруживались совсем. Так, при сопос- тавлении данных близнецов трех возрастных групп (младших школь- ников, подростков и взрослых) были выявлены значительные возра- стные различия в генотип-средовой детерминации параметров ЭЭГ 25* Таблица 18. Внутриклассовые корреляции параметров ЭЭГ покоя у близнецов трех возрастов [по: 33] Возраст Группа Суммарная энергия (годы) дельта тэта альфа бета- 1 бета- 10-11 МЗ (п = 30) 661**5 777** 807*** 890*** 712** ДЗ (п = 26) 73** 537** 528** 793** 14-16 М3 (n = 19) 735** 852** 949*** 862*** 633** Д3 (n =19) 655** 660** 426* 267 18-25 МЗ (n = 26) 584** 855*** 900*** 850*** 759** ДЗ (n = 22) 288 409 663** 491* Частота 10-11 МЗ (п = 30) 651** 873*** 242 501* 848** ДЗ (n = 26) 066 483* 379 506* * 816** 14-16 МЗ (n = 19) 114 754** 405 ДЗ (n = 19) -131 622* -090 - 18-25 МЗ (п = 26) -140 520** 433* 249 653* ДЗ (n = 22) -024 019 357 238 * р < 0,05;

** р < 0,01;

*** р < 0,001.

(табл. 18.1). По этим данным можно, например, констатировать неко- торое увеличение наследуемости суммарной энергии альфа- и бета- ритмов в подростковом возрасте. Однако относительно небольшое количество пар не позволяет считать этот факт окончательно установ- ленным.

В исследовании 25 пар МЗ и 12 пар ДЗ близнецов в возрасте 10-12 мес.

анализировался вклад генотипа в индивидуальные особенности доминирую- щей частоты 6-8 Гц, которая рассматривалась авторами как функциональный аналог альфа-ритма [499]. Показатель наследуемости составил 0,67. В 10- 11 лет показатель наследуемости частоты альфа-ритма был 0,78, а во взрос- лом возрасте — 0,60 [132], Таким образом, вклад генотипа в индивидуальные особенности частоты альфа-ритма относительно высок на разных этапах раз- вития. Тем не менее сравнение показателей наследуемости не позволяет установить, идентичные или разные генетические влияния определяют ме- жиндивидуальную изменчивость данного показателя в изученные периоды развития. Для установления генетически обусловленной преемственности развития необходимо лонгитюдное исследование наследуемости парамет- ров альфа-ритма, Данный подход получил продолжение в последние годы в иссле- дованиях, выполненных на значительно больших выборках близнецов и с привлечением современных методов генетико-статистического анализа. Наиболее представительной в этом плане является программа исследований, проводимых голландскими учеными.

В исследовании К. Ван Баал [430] на материале 209 пар МЗ и ДЗ близнецов 5 лет изучались генотип-средовые соотношения в спект- ральной мощности ЭЭГ по шести частотным диапазонам (табл. 18.2).

Оценивали абсолютную суммарную мощность в соответствующих ди- апазонах и относительную мощность, определяемую как отношение мощности каждого диапазона к общей суммарной мощности. Относи- тельная мощность характеризует степень выраженности данной спек- тральной составляющей в общем спектре ЭЭГ.

Таблица 18. Наследуемость спектральных мощностей ЭЭГ покоя в пятилетнем возрасте [по: 430] Спектральная Частотный Наследуемость (в %) полоса диапазон (усредненная по (в Гц) отведениям) абсолютная относительная мощность мощность дельта 1,5-3,5 55 тэта 4,0-7,5 81 альфа- 1 8,0-9,5 81 альфа-2 10,0-12,5 78 бета-1 13,0-17,5 78 бета-2 18,0-25,0 64 В результате было установлено более высокое сходство МЗ близ- нецов по всем ритмическим составляющим спектра ЭЭГ (его абсо- лютной и относительной мощности) в полосах: дельта, тэта, аль- фа-1, альфа-2, бета-1, бета-2. Генетическая модель, включающая ад- дитивный генетический и уникальный (индивидуальный) средовый компоненты, объясняет индивидуальные различия как в абсолют- ной, так и в относительной мощности почти во всех спектральных полосах и во всех точках регистрации ЭЭГ. Оценка влияний система- тической среды не проводилась. Наследуемость спектральных состав- ляющих ЭЭГ по показателям большинства полос оказалась очень высокой (см. табл. 18.2). Влияния факторов пола обнаружено не было, Эти факты говорят о том, что в 5 лет индивидуальные особенности фоновой ЭЭГ в значительной степени обусловлены генотипом.

Несколько иные результаты были получены при исследовании генети- ческой обусловленности трех субкомпонентов альфа по показателям спект- ральной мощности на близнецах 6-8 лет [32]. Три поддиапазона включали:

альфа-1 - 7,7-8,9 Гц;

альфа-2 - 9,3-10,5 Гц;

альфа-3 - 10,9-12,5 Гц [143].

Исследование генетической обусловленности трех субкомпонентов альфа-, проведенное на близнецах 6-8 лет методом подбора моделей, показало, что в этом возрасте индивидуальные различия спектральных характеристик низ- кочастотной составляющей обусловлены в основном аддитивными генети- ческими эффектами, а высокочастотной составляющей — эффектами систе- матической и случайной среды. Таким образом, функциональная неоднород- ность альфа-ритма в этом возрасте, видимо, имеет определенные генетические основания.

В рамках упоминавшейся выше голландской программы, т.е. с ис- пользованием тех же методов регистрации и способов анализа, про- водилось изучение наследуемости спектральных характеристик ЭЭГ подростков 16 лет (91 пара МЗ и 122 пары ДЗ близнецов), Практически по всем показателям наблюдалось высокое сходство МЗ близнецов;

коэффициенты внутриклассовой корреляции у них составили около 0,85, у ДЗ — в большинстве случаев в два раза меньше;

коэффициен- ты наследуемости у подростков в среднем несколько выше, чем у 5-летних детей. Так, усредненный по всем отведениям коэффициент наследуемости составляет 0,90, лишь в дельта-диапазоне он несколь- ко ниже — 0,75. Существенных межзональных различий не установле- но. Как и в исследовании 5-летних близнецов, наиболее соответству- ющей оказалась простая генетическая модель [432].

К. Ван Баал с коллегами [430] изучали также наследственные вли- яния в когерентности ЭЭГ, которая расценивается как показатель ин- тенсивности связей, существующих между разными отделами мозга.

Данные были получены при исследовании фоновой ЭЭГ у 167 пар МЗ и ДЗ близнецов 5 лет. Когерентность вычислялась в тэта-полосе 4,0- 7,5 Гц, поскольку тэта-ритм в этом возрасте считается доминирую- щим ритмом ЭЭГ. Когерентность оценивалась между префронталь- ной, фронтальной, центральной, теменной и затылочной областями отдельно в каждом полушарии (рис. 18.1), причем в двух вариантах — для коротких и длинных расстояний. В первом случае оценка когерен- тности проводилась попарно для тэта-ритма префронтальной и фрон- тальной, префронтальной и центральной, центральной и затылоч- ной, центральной и теменной, теменной и затылочной областей (рас- стояние между точками отведения 7-14 см). Во втором случае попарно сравнивался тэта-ритм фронтальной и затылочной зон, префронталь- ной и теменной, префронтальной и затылочной (расстояние между точками отведения 21-28 см).

Генетический анализ, проведенный методом подбора моделей, обнаружил значительные влияния генетических факторов во всех по- казателях когерентности. Наследуемость в широком смысле оказалась довольно высокой в разных вариантах сопоставления отведений. Сред- няя величина наследуемости составляла 49%, варьируя в диапазоне от 30 до 71%. При этом был установлен ряд интересных фактов, и преж- де всего — различия в наследуемости для показателей когерентности, полученных на коротких и длинных расстояниях. Когерентность тэта- ритма для соседних отведений (например, префронтального и фрон- тального, теменного и затылочного) обнаружила значительно мень- шую наследуемость по сравнению с когерентностью, характеризую- щей взаимосвязь далеко расположенных зон (префронтальной и затылочной, префронтальной и теменной). Этот факт представляется особенно существенным, если иметь в виду, что ретестовая надеж- ность выше на коротких расстояниях: ее показатель варьирует от 0, для соседних отведений до 0,62 для наибольшего расстояния.

Таким образом, хотя ошибка измерения возрастала по мере уве- личения расстояния между отведениями, показатель наследуемости не только не становился ниже, а, напротив, увеличивался. Невысокая наследуемость когерентности в соседних отведениях в сочетании с высокой надежностью говорит о существенном вкладе среды в фор- мирование когерентных отношений между тэта-активностью сосед- них зон. Что касается когерентности тэта-ритма на длинных расстоя- ниях, есть все основания говорить о значительном вкладе генетичес- ких факторов в межиндивидуальную изменчивость по этим показателям.

Причем генетический компонент здесь в основном формируется за счет доминантной составляющей, в то время как наследуемость коге- рентности близких отведений полностью определяется только адди- тивными влияниями (см. рис. 18.1).

По-видимому, длинные аксональные связи между сенсорными проекционными и фронтальными областями в своем формировании больше зависят от генотипа, чем межнейронные связи в соседних зонах мозга.

В дальнейшем онтогенезе происходят существенные изменения в спектре ЭЭГ и когерентности. Закономерно возникает вопрос: как про- являют себя генетические влияния в этих показателях на следующих стадиях развития? Для того чтобы оценить природу межиндивидуаль- ной изменчивости возрастных преобразований когерентности, те же авторы исследовали когерентность тэта-ритма у тех же близнецов по прошествии в среднем 1 года 7 месяцев после первой регистрации.

192 пары близнецов прошли повторное исследование в 7 лет. Общая схема регистрации ЭЭГ и подсчета когерентности в обеих возрастных группах совпадали, что обеспечивало возможность такого анализа.

Авторы ставили две задачи: во-первых, установить, увеличивают- ся ли с 5 до 7 лет генетические влияния в индивидуальных особенно- стях когерентности ЭЭГ, т.е. будет ли наследуемость по этим показа- телям в 7 лет выше, чем в 5, и, во-вторых, выяснить, включаются ли новые генетические влияния в 7 лет, или генетические эффекты опос- редуются одними и теми же генами и в том, и в другом возрасте.

Методом подбора моделей в межвозрастной вариативности и ковариа- ции когерентности в 5 и 7 лет были выделены средовая и генетическая составляющие, общие для обоих возрастов и специфические для 7 лет.

Динамика показателей наследуемости, генетического и средового (уни- кального для каждого члена пары) компонентов дисперсии представ- лена в табл. 18.3. Оказалось, что в 7 лет наследуемость когерентности в передних отделах коры снизилась, а в задних, напротив, возросла (в том и другом случае в среднем на 10-15%). Средовый компонент дисперсии (влияния индивидуальной среды) с возрастом уменьшился.

Тенденция к увеличению наследуемости когерентности с возрас- том подтверждается данными и другого исследования, в котором изу- чалась внутриполушарная когерентность у 213 пар близнецов подрост- Таблица 18. Изменения коэффициента наследуемости, генетической и индивидуальной средовой составляющих вариативности когерентности ЭЭГ в возрастном интервале от 5 до 7 лет [по данным 430] h VZ VC Л П Л П Л П Fр - F — = — — — — Fp - C — = — — = — Fp - P — = — — + — Fp - O + + = + — — F - O + + = + — — C - O + + = + — — Р - O + + = + — — Обозначения: + увеличение наследуемости, генетической или средовой составляю- щей с возрастом;

— уменьшение;

= отсутствие изменений. Зоны: префронталь- ная— Fp, фронтальная — F, центральная — С, теменная — Р, затылочная — О;

Л— левое полушарие, П — правое полушарие.

кового возраста. Средний показатель наследуемости оказался несколь- ко выше, чем в описанном исследовании, и составил 60% [432, 430].

Межвозрастная преемственность генетических влияний оценива- лась с помощью генетических корреляций. Напомним, что генетичес- кая корреляция характеризует степень генетической общности, т.е.

наличие общих или коррелятивно связанных генетических факторов, определяющих совместную межиндивидуальную изменчивость анали- зируемых пар признаков в каждой из возрастных групп [151, 355].

Если бы генетические корреляции между показателями когерен- тности в 5 и 7 лет были равны 1,0, то это означало бы, что в обоих возрастах действуют полностью совпадающие генетические факторы.

Равенство их 0 означало бы, что эффекты генов, действующих в 5 лет, к 7 годам полностью заместились новыми генетическими влияниями.

Процент общей ковариации, объясняемой ковариацией генетичес- ких эффектов, колебался в пределах от 61 до 100%. Из этого следует, что хотя общие для двух возрастов генетические факторы объясняют большую часть дисперсии когерентности, наблюдаемой в 5 и 7 лет, тем не менее в 7 лет добавляются и новые генетические влияния.

Таким образом, в возрасте 5-7 лет не только характеристики ло- кальной ЭЭГ, но и особенности системного объединения ЭЭГ раз- ных зон коры больших полушарий испытывают на себе существенное влияние генотипа. Причем в обоих возрастах значительная доля гене- тической составляющей наблюдаемой дисперсии показателей, отра- жающих это объединение, является результатом действия общих ге- нетических факторов.

ВОЗРАСТНАЯ ДИНАМИКА ГЕНОТИП-СРЕДОВЫХ СООТНОШЕНИЙ В ВЫЗВАННЫХ И СОБЫТИЙНО-СВЯЗАННЫХ ПОТЕНЦИАЛАХ Работ, в которых исследуется возрастная динамика соотношений генотипа и среды в изменчивости вызванных потенциалов, — единицы.

Между тем они очень перспективны, поскольку (по современным пред- ставлениям) возрастные особенности таких реакций непосредственно отражают созревание физиологических механизмов сенсорных и пер- цептивных процессов. Изучая соотношение генетических и средовых де- терминант вызванных потенциалов в онтогенезе, исследователи могут косвенно судить о том, какое влияние оказывает генотип на возрастное формирование физиологических механизмов различных психических процессов.

Как показывают первые исследования, вклад генотипа в измен- чивость ВП в разные возрастные периоды может оказаться разным. Об этом свидетельствует изучение зрительных ВП у близнецов младшего школьного возраста и подростков [107]. Проводилось сравнение гено- тип-средовых соотношений в изменчивости параметров ВП на зри- тельные стимулы у близнецов трех возрастных групп: 8-9, 10-12 и 18-25 лет. (Описание стимулов и условий регистрации ВП см. гл. XIV, рис. 14.4.) Основная задача заключалась в сопоставлении относитель- ной роли факторов генотипа в изменчивости параметров ВП в каждой из возрастных групп. В табл. 18.4 приводится процент от общего числа показателей ВП (амплитуд и латентностей всех компонентов во всех отведениях, взятых вместе), для которых корреляции внутрипарного сходства МЗ близнецов статистически достоверно превосходили такие же корреляции ДЗ близнецов. Говоря другими словами, это процент показателей, в изменчивости которых проявляется действие генотипа и по которым можно судить об относительной роли наследственности и среды в изменчивости параметров ВП в целом.

Из табл. 18.4 следует, что количество генетически обусловленных показателей ВП с возрастом меняется: влияние генотипа минимально у детей 8-9 лет, значительно увеличивается при переходе к подрост- Таблица 18.4.

Число генетически обусловленных показателей ВП (в %) в разных возрастных группах Группы Зоны регистрации близнецов ОZ CZ T5 T6 F3 F4 X (возраст, лет) 8-9 31 33 33 24 17 12 10-12 68 73 59 61 63 57 18-25 36 66 40 71 40 49 ковому возрасту и несколько снижается у взрослых. Таким образом, наблюдается тенденция к более отчетливому проявлению влияний генотипа у подростков и взрослых по сравнению с младшим школь- ным возрастом. Отчасти это может быть связано со снижением внут- рииндивидуальной вариативности ВП в онтогенезе и повышением ретестовой надежности ВП. Однако больше всего генетически обус- ловленных показателей приходится на подростковый возраст, когда изменяется гормональный статус и повышается активность подкор- ковых структур [143]. По некоторым данным, на фоне повышенной активации генетическая обусловленность ВП проявляется с большей силой (см. гл. XIV).

Для того чтобы установить меру общности генетических влияний, обнаруженных в изменчивости параметров ВП на разных этапах онто- генеза, необходимо оценить генетическую преемственность с помо- щью межвозрастных генетических корреляций, получаемых на основе лонгитюдного исследования близнецов. Такая процедура была осуще- ствлена для двух младших возрастных групп, поскольку 18 пар МЗ близнецов были обследованы дважды со средним интервалом в три года. По данным этих исследований были вычислены генетические корреляции, позволившие оценить меру общности генетических вли- яний, определяющих индивидуальные особенности параметров ВП в младшей и средней возрастных группах.

Анализ генетических корреляций параметров ВП всех зон говорит об относительной независимости генетических влияний в изменчиво- сти ВП младшей и средней групп. В подавляющем большинстве случа- ев генетические корреляции оказались невысокими: из всей их сово- купности только 34% превысили уровень 0,3.

По-видимому, в возрастном интервале от 8 до 11 лет происходят значительные изменения в генетическом контроле систем и механиз- мов, обеспечивающих сенсорный анализ и восприятие простых зри- тельных стимулов. Для подавляющего большинства показателей ВП генетическая общность не превышает 30%. Это значит, что генные системы, определяющие индивидуальные особенности зрительных ВП, при переходе к подростковому возрасту становятся иными. Учитывая, что в данном возрасте резко увеличивается число генетически обус- ловленных показателей ВП, можно высказать такое предположение:

основой для этого служит включение новых генов, которое происхо- дит в период полового созревания.

Итак, судя по приведенным фактам, для большинства показате- лей зрительных ВП вклад генотипа в обеспечение преемственности индивидуального развития в период полового созревания сравнитель- но невысок. ВП, возникающие в ответ на стимулы других модальнос- тей, с этой точки зрения не исследовались.

О вкладе наследственных факторов в изменчивость эндогенных компонентов ССП в детском возрасте известно немного. В исследова- нии К. Ван Баал и Д. Бумсма [430] изучались параметры компонента Р у 164 пар МЗ и ДЗ близнецов в возрасте 5 и 7 лет. Использовался вари- ант эксперимента с разновероятным предъявлением зрительных сти- мулов (oddball paradigm). ВП регистрировались на два типа штриховых рисунков: 100 изображений собаки (несигнальные) и 25 изображений кошки (сигнальные). Испытуемые должны были про себя считать чис- ло сигнальных стимулов, которые предъявлялись в псевдослучайном порядке. Амплитуды и латентные периоды компонента Р3 оценивались в отведениях С3, С4, СZ и Р3, Р4, РZ. В обоих возрастах процедура прове- дения эксперимента была идентичной.

При сопоставлении амплитуд и латентностей ССП на сигнальные и несигнальные стимулы в той и другой возрастной группе были вы- явлены следующие эффекты: 1) влияние возраста, которое прояви- лось в уменьшении амплитуды и сокращении латентности Р3 в 7 лет по сравнению с 5 годами;

2) влияние типа стимула — амплитуды Р были больше, а латентности — длиннее в ответах на целевые (сигналь- ные) стимулы;

3) влияние области регистрации ответа: наибольшая амплитуда Р3 была в теменной области — точке РZ, наиболее длинные латентные периоды были зафиксированы в центральных областях. По- ловых различий для средней амплитуды и латентности не обнаружено.

Методом подбора моделей был установлен значительный генети- ческий вклад в изменчивость амплитуд и латентностей Р3. Значитель- ная часть межиндивидуальной вариативности латентных периодов Р3.

имеет генетическую природу: наследуемость составляла от 13 до 78% в 5 лет и от 36 до 99% в 7 лет. Наследуемость амплитуд в ответах на сигнальные стимулы была низкой — от 0 до 19%, однако в ответах на несигнальные стимулы она существенно повышалась (36-86%). Пос- леднее было характерно для обоих возрастных групп. Генетические корреляции показали, что в большинстве зон регистрации один и тот же набор генов влияет на изменчивость амплитуд и латентностей Р3. Только в двух областях (СZ и Р3 ) в 7 лет были обнаружены влияния дополнительного генетического фактора, общего для латентных пе- риодов Р3, на сигнальные и несигнальные стимулы. Авторы считают, что стабильные индивидуальные различия в латентных периодах и амплитуде компонента Р3 в ответах мозга на несигнальные стимулы генетически детерминированы и влияния генотипа устанавливают- ся, главным образом, в 5 лет.

Взаимосвязи генетических эффектов в двух возрастах, которые характеризует генетическая корреляция, могут быть очень сложными и многократно опосредованными. Анализируя возможную природу межвозрастных генетических корреляций, Р. Пломин [355] подчерки- вает, что даже в тех случаях, когда генетическая корреляция равна 1,0, это необязательно означает, что одни и те же гены транскриби- руются в двух возрастах. Некоторые гены могут прекратить транскрип- цию во втором возрасте, но последствия их активности (в виде сло- жившихся различий в нервных сетях) могут вносить свой вклад в ге- нетическую корреляцию. И напротив, в случае, если генетическая кор- реляция между двумя точками в онтогенезе равна нулю, активно транс- крибируемые гены, которые действуют на признак в первом возрас- те, могут продолжать транскрипцию и во втором возрасте, однако продукты активности этих генов могут иметь уже другие последствия или отдаленные эффекты, ПОТЕНЦИАЛЫ МОЗГА, СВЯЗАННЫЕ С ДВИЖЕНИЕМ (ПМСД) Наследуемость этих потенциалов мозга также может изменяться в ходе онтогенеза [124]. По результатам обследования 45 пар МЗ и 34 пар ДЗ близнецов 8-13 лет, выполнявших простое произвольное движе- ние (нажатие на кнопку), Е.В. Орехова выявила некоторую специфику наследуемости параметров ПМСД у детей по сравнению со взрослыми.

В табл. 18,5 приведены коэффициенты наследуемости амплитудных параметров ПМСД у детей и взрослых. Сравнение показателей насле- дуемости говорит о том, что у детей генетические влияния имеют топографию, отличную от взрослых. Иначе говоря, максимум генети- ческих влияний в изменчивости параметров ПМСД у детей и взрос- лых отмечается в разных зонах коры. Так, у детей влияние генотипа на индивидуальные особенности потенциала готовности обнаруживает- ся только в правом лобном отведении F4;

у взрослых же оно сильнее Таблица 18. Сопоставление оценок наследуемости параметров ПМСД у детей 8-13 лет и у взрослых [124] Отведение Группа h (возраст) ПГ МП P2 N F3 8- 13 лет 0 86 взрослые 0 18 F4 8-13 лет 64 42 взрослые 26 70 C3 8-13 лет 0 - 0 взрослые 46 18 30 C4 8-13 лет - 0 - взрослые 28 42 Примечание, Прочерки означают, что коэффициенты внутриклассовой корреля- ции МЗ и ДЗ близнецов не анализировались, поскольку средние значения призна- ков различались в выборках МЗ и ДЗ близнецов. ПГ у детей измерялся как средняя амплитуда потенциала на интервале 260-0 мс до движения, у взрослых — как амплитуда потенциала за 100 мс до движения.

выражено в области представительства правой руки — в центральной зоне противоположного полушария (С3) [104]. Это свидетельствует о том, что с возрастом увеличивается роль генотипа в изменчивости амп- литуды потенциала готовности проекционной двигательной области.

Приведенные данные позволяют предположить, что по мере созре- вания механизмов произвольной регуляции движения доля генетичес- кой составляющей в изменчивости нейрофизиологических процессов, обеспечивающих планирование и подготовку движения, возрастает, * * * Онтогенетические изменения в эффектах действия генетических факторов, механизм которых пока еще неясен, приводят к тому, что межиндивидуальная изменчивость фенотипически одного и того же биоэлектрического признака в разные возрастные периоды может иметь разные детерминанты. Эти явления изучены еще очень мало, но есть данные, свидетельствующие о том, что параметры ЭЭГ (суммарные энергии, частоты и спектральные мощности ритмических составляю- щих, когерентность) на разных стадиях онтогенеза в различной сте- пени обусловлены генотипом. То же самое справедливо и для зритель- ных ВП, эндогенных компонентов ССП, а также потенциалов мозга, связанных с движением. Наряду с возрастными различиями в насле- дуемости упомянутых биоэлектрических признаков получены немно- гочисленные, но достаточно убедительные факты, говорящие о нали- чии генетически обусловленной межвозрастной преемственности в их формировании, пока на относительно небольших участках индивиду- ального развития.

Глава XI X ПСИХОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПСИХИЧЕСКОГО ДИЗОНТОГЕНЕЗА На всем протяжении существования психогенетики как науки ис- следователи проявляли особый интерес к природе так называемых неадаптивных форм развития (дизонтогенеза*). Спектр исследуемых * «Дизонтогенез» здесь употребляется как собирательное понятие, обоз- начающее все типы девиантных (отклоняющихся) форм детского развития. Если онтогенезом называется индивидуальное развитие особи, проходящее в преде- лах ее половых, возрастных и культурно-социальных норм, то дизонтогенезом называется индивидуальное развитие, выходящее за пределы «норм разви- тия» [см. 110].

фенотипов простирался от тяжелых, редко встречающихся расстройств (например, аутизм и детская шизофрения) до часто встречающихся типов поведения, незначительно отклоняющихся от нормы (напри- мер, специфическая неспособность к математике).

Современная статистика, собранная Всемирной Организацией Здоровья (ВОЗ), свидетельствует о том, что каждый десятый ребе- нок, проживающий в развитых странах, подвержен риску девиантно- го модуса развития по крайней мере в какой-то одной из его форм (криминогенное поведение, эпизоды депрессии или тревожности, неадекватность умственного, интеллектуального или эмоционального развития). Эта цифра выглядит достаточно серьезно: около 10% детей, проживающих в развитых странах, страдают или будут страдать ка- кой-то патологией психического развития. Очевидно, что понимание этиологии этих отклонений от нормальной линии развития является одной из важнейших научных задач, имеющих огромное значение для практики [см., напр.: 48, 49].

За последние 10—15 лет было проведено достаточно большое ко- личество исследований, в ходе которых изучалась генетика разных форм отклонений от нормального развития в детском возрасте. Повы- шенный интерес к вопросам дизонтогенеза возник не случайно. Он объясняется следующими обстоятельствами. Во-первых, к этому вре- мени было накоплено большое количество информации о том, что генетические факторы влияют — по крайней мере в некоторой степе- ни — на развитие психических заболеваний как во взрослом, так и в детском возрасте. Это позволило предположить, что генотип играет существенную роль и в формировании более мягких отклонении от нормальной траектории развития. Во-вторых, в течение этих лет про- изошел настоящий прорыв в разработке методов описания и оценки детских фенотипов, развивающихся в результате различных форм диз- онтогенеза [см., напр.: 110]. Наличие надежных и валидных методик диагностики таких фенотипов впервые сделало возможным проведе- ние генетических исследований, основным требованием которых яв- ляется точная оценка фенотипа. В-третьих, последние годы развития молекулярной генетики полностью изменили схемы, прежде рутинно использовавшиеся в психогенетических исследованиях. Возможность использования генетических маркёров, их доступность и простота в обращении дали исследователям реальный шанс детально изучать меха- низмы генетических влияний. И наконец, рост интереса к исследова- нию генетических аспектов разных форм дизонтогенеза есть закономер- ный результат общего повышения внимания к проблемам детства.

Данная глава состоит из трех частей. Каждая из них посвящена анализу определенного фенотипа, являющегося одной из форм детс- кого девиантного развития, которые в американском психиатричес- ком диагностическом руководстве DSM-IV (Diagnostic and Statistic Manual of Mental Disorders) объединены в раздел, озаглавленный «Психические расстройства, первая манифестация которых наблю- дается в младенчестве, детском или подростковом возрасте». Это ру- ководство мы используем здесь в связи с тем, что в подавляющем большинстве работ, посвященных этиологии детских психических рас- стройств, диагноз поставлен в соответствии именно с ним. Кроме того, это позволяет сохранить единые основания и для классификации ана- лизируемых расстройств. Следует заметить, однако, что DSM-IV — не единственное руководство для установления диагнозов и, более того, в отечественной литературе оно используется редко.

Мы проанализируем чрезвычайно разные варианты отклонений, которые, тем не менее, имеют нечто общее;

все три фенотипа пред- ставляют собой отклонения от нормальной траектории развития, и, согласно результатам многих психогенетических исследований, в эти- ологии каждого из них существенная роль принадлежит генотипу.

В остальном (в сложности клинической картины, частоте встречае- мости и т.п.) эти фенотипы различны. Основным критерием в выборе для анализа именно их было то, что в совокупности они покрывают спектр от крайне серьезной и редкой формы дизонтогенеза — аутизма до часто встречающегося отклонения, которое можно найти в каждой школе — специфической неспособности к обучению. Между ними помещается состояние, пограничное между клиникой и нормой, — синдром дефицита внимания и гиперактивности.

1. АУТИЗМ Аутизм (его называют по-разному: синдром инфантильного аутиз- ма, детское заболевание аутизма, синдром Каннэра, ранний инфан- тильный аутизм, ранний детский аутизм [см.: 122]). Как клиническое состояние был впервые описан Л. Каннэром в 1943 г. на примере 11 де- тей, отличавшихся, по его характеристике, врожденным недостатком интереса к людям и повышенным интересом к необычным неодушев- ленным предметам. Тот факт, что при описании этих детей Каннэр использовал термин аутизм (прежде употреблявшийся при описании крайней эгоцентричности и отчужденности мышления шизофрени- ков), привел к формированию ошибочных представлений о связан- ности шизофрении и аутизма (А): считалось, что последствиями дет- ского А являются тяжелые формы психиатрических заболеваний во взрослом возрасте, чаще всего — шизофрения. Однако за последние два десятилетия накоплено большое количество экспериментального материала, свидетельствующего об этиологической самостоятельнос- ти детского А, в развитии которого особо значимая роль принадлежит нейробиологическим факторам. Согласно современным международ- * МКБ — Международная классификация болезней.

ным нозологическим классификациям (МКБ*-10 и DSM-IV), А отно- сится к устойчивым синдромам нарушения психического развития.

Первые проявления А наблюдаются вскоре после рождения или в течение первых 5 лет жизни. Его основными признаками являются:

нарушение социального развития (отсутствие интереса к соци- альным контактам с родителями или другими взрослыми, от- сутствие или недоразвитие комплекса оживления, первых улы- бок, эмоциональной привязанности);

отсутствие или недоразвитие речи (неспособность ребенка упот- реблять язык как средство общения, развитие эхолалий, не- эмоциональность речи и недоразвитие интенциональности речи);

необычные реакции на среду (выраженное стремление к оди- ночеству, бесцельность поведения, повторяющийся характер движений, неспособность к ролевым играм, фиксация на од- ном аспекте предмета);

стереотипность в поведении (стремление сохранить постоянные, привычные условия жизни и сопротивление малейшим измене- ниям в окружающей обстановке или жизненном порядке), Очень небольшое количество больных А способно к проявлению отдельных исключительных способностей (например, к рисованию и математическим вычислениям). Однако спектр таких способностей достаточно узок, и они не компенсируют общий низкий уровень раз- вития интеллекта и адаптации к среде, Частота встречаемости А составляет примерно 0,02%, причем сре- ди мужчин А встречается в 4—5 раз чаще, чем среди женщин. А встре- чается в разных культурах, среди представителей разных социальных классов и разного уровня IQ. Около 80% больных А обнаруживают также умственную отсталость разной степени. Примерно 2% взрос- лых, больных А, способны к независимому существованию, 33% — к элементарным формам самообслуживания, 65% нуждаются в посто- янной помощи и поддержке. Коррекция синдрома А возможна, но для благоприятного прогноза решающими являются ранняя диагностика и систематическое, целенаправленное вмешательство.

Этиология А неизвестна. Ранние теории патогенеза А ссылались на возможные влияния средовых факторов (например, неблагоприятные родительско-детские отношения, дисфункциональные семьи), но современные лонгитюдные исследования не подтверждают эти гипо- тезы, а указывают на часто встречающиеся нарушения функциониро- вания ЦНС (устойчивость примитивных рефлексов, задержку в уста- новлении полушарной доминантности, отклонения в ЭЭГ и компью- терных оценках мозговой активности). Однако специфические дефекты, ассоциирующиеся с А, еще не выделены. Как группа больные А отлича- ются высоким уровнем серотонина (нейротрансмиттера) в перифери- 26-1432 ческих отделах мозга. Генетические исследования А свидетельствуют о высокой конкордантности сиблингов, особенно — близнецов.

Конкордантность. При работе с дихотомическими признаками оцен- кой сходства является конкордантность — статистический показатель, гово- рящий о том, какой процент членов семьи пробанда страдает исследуемым расстройством. Существует два типа конкордантности — парная и пробанд- ная. Парная конкордантность должна подсчитываться в том случае, если только один член изучаемой пары родственников может рассматриваться как пробанд. Если же оба члена родственной пары (например, оба близне- ца) могут считаться пробандами, то должна подсчитываться пробандная кон- кордантность, Приведем пример. Представим, что мы работаем с выборкой из 100 пар МЗ близнецов, причем в каждой из них по крайней мере один близнец стра- дает анализируемым заболеванием. Для того чтобы подсчитать парную кон- кордантность, нужно оценить сходство близнецов по исследуемому признаку в каждой паре, считая пробандом только одного близнеца пары, т.е. мы име- ем дело со 100 пробандами. Если, например, выяснилось, что в 20 парах оба близнеца страдают исследуемым заболеванием, а в 80 парах — только один пробанд, то парная конкордантность равняется 20/100, т.е. 20%. Если же про- бандом может считаться как первый, так и второй близнец в каждой паре, то значит мы работаем с выборкой пробандов, которая включает всех близне- цов (как первых, так и вторых), страдающих исследуемым заболеванием. Тог- да мы имеем дело со 120 пробандами (40 из конкордантных пар и 80 из дискор- дантных). Пробандная конкордантность в таком случае будет равна 40/120, т.е.

33%. Иначе говоря, вероятность того, что близнецы людей, страдающих дан- ным заболеванием, тоже заболеют, составляет 33%.

Изучение генетических механизмов, влияющих на формирование аутизма, представляло и представляет собой одну из сложных задач психогенетики детского девиантного развития. Трудность ее опреде- ляется, во-первых, тем фактом, что А — редко встречающееся забо- левание и, во-вторых, среди родителей аутичных детей наблюдается тенденция сознательного ограничения деторождения после появле- ния в семье аутичного ребенка.

Несмотря на эти сложности, к 1967 г. были опубликованы резуль- таты нескольких близнецовых исследований, проанализировав кото- рые М. Раттер [385] пришел к выводу, что на их основании никаких надежных заключений о генетической природе А сделать нельзя. В те- чение последующих 10 лет было проведено еще несколько исследо- ваний, однако полной ясности в картину этиологии А эти работы не внесли.

Новая волна психогенетических исследований А началась в 1985 г.

с публикации близнецового исследования Е. Ритво с коллегами [377] или, точнее, с критического обсуждения этой работы. В их исследова- нии выборка состояла из 40 пар близнецов, отобранных через карто- теку, созданную для выявления близнецовых пар и семей с высокой плотностью А. Она собиралась при помощи публикаций в средствах массовой информации объявления-обращения Американского наци- онального общества аутичных детей (АНОАД). Поскольку, как всегда в таких случаях, в картотеку вошли только добровольно обратившие- ся в АНОАД пары, эта группа не представляет собой рандомизиро- ванную выборку близнецов, построенную на популяционной основе.

Выборка включала 23 пары МЗ и 17 пар ДЗ близнецов. Конкордант- ность составила 95,7% для МЗ и только 23,5% для ДЗ. Эти оценки конкордантности статистически надежно различаются и, казалось бы, поддерживают гипотезу о наличии генетических влияний в форми- ровании и развитии А. Однако, как уже отмечалось, выборка была построена на основе добровольного участия близнецовых пар, что теоретически могло привести к искажениям в ее формировании и, следовательно, к искажениям результатов.

Незадолго до опубликования работы Ритво с соавторами анализ результатов предыдущих генетических исследований А [260] позво- лил обнаружить, что большинство работ, выполненных до 1977 г., изначально представляли собой описания отдельных случаев, а род- ственники пробандов вовлекались в исследования лишь постфактум.

Кроме того, обобщенная выборка, составленная на основе всех опуб- ликованных исследований и содержавшая всего 32 близнецовых пары, включала примерно в два раза больше МЗ близнецов, чем ДЗ (22 и 10 соответственно). В генеральной же популяции количество ДЗ при- мерно вдвое больше, чем МЗ, поэтому выборка, в которой соотно- шение МЗ и ДЗ обратное (первых вдвое больше, чем вторых), не является репрезентативной. К тому же во многих исследованиях близ- нецы ДЗ пар были разнополыми. Поскольку же в формировании А пол играет весьма существенную роль, это — серьезная проблема для интерпретации результатов, так как включение разнополых близ- нецов в анализ ведет к снижению конкордантности ДЗ.

Изучая последствия неадекватных процедур формирования вы- борки для психогенетических исследований, Раттер и его коллеги поставили перед собой задачу создания репрезентативной и неиска- женной выборки, состоящей из пар однополых близнецов, каждая из которых содержала бы по крайней мере одного аутичного ребенка.

В результате тщательных поисков была составлена выборка из 71 пары однополых близнецов, отобранных через школы, больницы и близ- нецовые картотеки. 11 из них были МЗ близнецами. Диагностика А основывалась на критериях Каннэра [305] и Раттера [386]. В исследо- ванной выборке 4 из 11 МЗ со-близнецам был поставлен диагноз А, в то время как ни один из ДЗ со-близнецов не соответствовал диагно- стическим критериям заболевания. Найденная разница была статис- тически значима (р < 0,05).

Недавно были опубликованы результаты еще одного близнецово- го исследования, в котором использовалась подобная схема форми- рования выборки [412]. Группа исследователей проанализировала все случаи А, зарегистрированные в Дании, Финляндии, Исландии, Hop- 26* вегии и Швейцарии, с целью отобрать всех больных А к парах од- нополых близнецов не старше 25 лет. Была найдена 21 пара (11 МЗ и 10 ДЗ) близнецов и одна тройня. Парная конкордантность составила 91% для МЗ близнецов и 0% для ДЗ.

Близнецовые исследования, таким образом, подтверждают гипо- тезу о генетических влияниях на проявление и развитие А. Однако, как мы видели, ни в одном из исследований конкордантность МЗ близнецов не составила 100%. Для объяснения этого феномена были предложены две гипотезы. Первая касалась этиологической важности средовых влияний (она подробно обсуждается в разделе о гетероген- ности А). Согласно второй гипотезе, близнецовая дискордантность по А может быть результатом того, что этот фенотип представляет собой крайнюю форму выражения какого-то другого психического заболе- вания. Возможно, несколько взаимодействующих факторов ведут к фор- мированию наиболее отклоняющегося фенотипа, коим и является аутизм, а генетическая предрасположенность существует и для менее выраженных, менее тяжелых форм аутизмо-подобного дизонтогенеза.

ГЕНЕТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ НАСЛЕДУЕМОСТИ АУТИЗМА К сожалению, несмотря на то что результаты большинства приве- денных здесь исследований подтверждают гипотезу о генетических влияниях на формирование А, большая часть собранной информации (либо в силу маленьких размеров выборок, либо в результате неучета различных искажающих влияний в процессе их формирования) не позволяет проверить предположения, касающиеся способов передачи А по наследству. Тем не менее некоторые специфические генетичес- кие гипотезы были протестированы. Ритво с коллегами [377] отобрали для анализа только те семьи, в которых по крайней мере два ребенка соответствовали критериям А. Эти семьи были найдены посредством использования нескольких источников (больничные карты, регистра- туры психиатрических клиник и добровольные ответы на объявления с просьбой позвонить, обращенной к семьям с аутичными больны- ми). После введения поправок на искажения, вызванные применени- ем такого способа формирования выборки, исследователи тестирова- ли различные гипотезы о типе генетической трансмиссии. В результате были отвергнуты многофакторная полигенная гипотеза и гипотеза о передаче А как доминантного признака, проверенная с помощью метода классического сегрегационного анализа. Гипотеза же передачи А по наследству как рецессивного признака статистически отвергнута не была [379].

Сегрегационный анализ. Основная задача этого анализа — выявить генетические модусы передачи по наследству того или иного заболевания, т.е. установить, передается ли данное заболевание по наследству согласно доминантной, рецессивной, аддитивной или полигенной модели. В основе статистических методов, используемых для оценки параметров моделей и проверки различных гипотез наследственной передачи, лежит принцип мак- симального правдоподобия. Для того чтобы сравнить достоверность некото- рого набора гипотез (т.е. оценить, какая из гипотез соответствует собранным данным наилучшим образом), сначала создается так называемая нулевая мо- дель отсутствия генетической передачи. Иными словами, модель предпола- гает полное отсутствие генетических влияний, и наблюдаемый в семьях пат- терн заболевания объясняется влиянием лишь некоторых средовых факто- ров. Очевидно, что если эта модель адекватна собранным данным, то в тестировании последующих генетических моделей нет никакой необходимо- сти. Если же нулевая модель не соответствует данным, то осуществляется последовательное тестирование всех перечисленных генетических моделей, чтобы найти ту, которая описывает полученный материал наилучшим образом.

Интерпретация этих результатов требует определенной осторож- ности. Во-первых, они не могут быть распространены на семьи всех больных, страдающих А, поскольку семьи, принимавшие участие в описанном исследовании, составляют крайне специфичную группу.

Во-вторых, как подчеркивают сами авторы, оценки сегрегационных отношений надежны только при правильных оценках искажений, вызванных способами формирования выборок. Однако до сих пор ос- тается неясным, каким образом неадекватно заданные (в рамках сег- регационного анализа) поправки на искажение влияют на оценки сегрегационных отношений в исследуемых семьях.

Исследователи [187, 428] протестировали также многофакторную генетическую модель с зависимым от пола порогом, однако результа- ты этих работ не были однозначны. Некоторые психогенетики [385, 406] утверждают, что тип наследования А в наибольшей степени соот- ветствует смешанной генетической модели, включающей как влия- ние главного гена, так и наличие полигенного фона.

Анализ сцепления. Методы анализа сцепления включают набор раз- личных методических приемов, позволяющих статистически определять ве- роятность того, что ген анализируемого заболевания сцеплен с одним или несколькими из изученных генных маркёров. Основной задачей анализа сцеп- ления является локализация гена, ответственного за развитие и проявление анализируемого признака. Иными словами, анализ сцепления проводится для того, чтобы выяснить, где, на какой из 23 пар хромосом расположен искомый ген, т.е. ген, мутации которого приводят к проявлению и развитию изучаемого признака.

Результаты первых молекулярно-генетических исследований А не обнаружили сцепления между 30 маркёрами ДНК и анализируемым признаком. Позже были высказаны предположения о возможной свя- зи А с генетическими маркёрами на хромосомах 6 и 15 [220]. Кроме того, высказывались гипотезы относительно связи А с различными отдельно взятыми участками генома [234, 445]. Однако в 1997 г. меж- дународная группа по исследованию А, возглавляемая профессором Раттером, заявила, что располагает данными о наличии сцепления фенотипа А с генетическими маркёрами на хромосомах 7 и 16. Однако эти результаты еще не были воспроизведены в других лабораториях.

ГЕТЕРОГЕННОСТЬ ЭТИОЛОГИИ АУТИЗМА Исследуя генетику А, чрезвычайно важно иметь в виду, что он скорее всего является гетерогенным заболеванием. Предполагается, что А [387] имеет множественные этиологии. В ряде исследований было указано на связь между развитием А и синдрома Туретта [234], А и синдрома ломкой Х-хромосомы [186]. Есть предположения, что могут существовать и негенетические влияния, приводящие к развитию А, поскольку обнаружено, что среди аутичных близнецов в дискордант- ных парах частота встречаемости мозговых травм в раннем возрасте выше, чем среди аутичных близнецов в конкордантных парах [260], но среди всех конкордантных МЗ пар ни один из близнецов не имел ранних мозговых травм, которые могли бы объяснить развитие аутич- ного поведения. А может развиваться после перенесенных в раннем детстве заболеваний (краснуха, ретинобластома, болезнь щитовидной железы). На основе этих результатов и формулируется гипотеза об эти- ологической гетерогенности А.

Несомненно, А может (и так случается) формироваться в резуль- тате определенных средовых влияний. Однако, как уже отмечалось, он может развиваться и при отсутствии таковых. Для исследователя существенно легче выделить и описать генетические факторы, спо- собствующие развитию А, работая с этиологически гомогенной груп- пой пациентов, не переживавших никаких серьезных средовых травм.

В связи с этим в исследованиях А необходимо учитывать гетероген- ность этого заболевания и, следовательно, работать с выборками ис- пытуемых такой численности, которая позволила бы выделять под- группы пробандов с генетической и средовой этиологией развития А.

Если риск для родственников в двух подгруппах пробандов различает- ся, то это может считаться свидетельством существования разных ти- пов или форм А, развитие которых определяется разными этиологи- ческими факторами. Подобный «группо-специфичный» риск дает и дополнительную информацию о том, какой тип А больше зависит от факторов наследственности.

2. СИНДРОМ ДЕФИЦИТА ВНИМАНИЯ И ГИПЕРАКТИВНОСТИ Синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) на- зывается нозологическая категория, описывающая хроническое рас- стройство поведения в детском возрасте. Среди клинических проявле- ний СДВГ называются двигательное беспокойство, невозможность усидеть на одном месте, легкая отвлекаемость, импульсивность пове- дения и мысли, неспособность учиться на опыте и на сделанных ошиб- ках, недостаток внимания, невозможность сконцентрироваться, лег- кая переключаемость с одного задания на другое без доведения нача- того до конца, болтливость, рассеянность, недостаток чувства опас- ности и т.д. СДВГ — относительно новый термин, используемый при описании названных поведенческих особенностей. В более ранних клас- сификациях для обозначения тех же клинических проявлений исполь- зовались термины «гиперактивный синдром», «гиперкинетический синд- ром», «минимальная мозговая дисфункция».

Клинические проявления СДВГ подразделяются на три большие группы: симптомы дефицита внимания;

симптомы импульсивности;

симптомы гиперактивности.

Центральным для диагноза СДВГ считается расстройство внимания.

Среди сопутствующих проявлений СДВГ часто называется неспособ- ность к обучению, тревожность, делинквентное поведение. В большин- стве случаев установление диагноза СДВГ возможно к 7-8 годам, од- нако в некоторых случаях симптомы СДВГ формируются значительно раньше (в младенчестве) или значительно позже (в подростковом возрасте СДВГ часто сопровождается симптомами асоциальности).

Синдром ДВГ — самый частый среди нейроповеденческих рас- стройств детского возраста, Оценки частоты встречаемости СДВГ ва- рьируют в пределах 2—15% [388], причем отмечается, что мальчики страдают этим нарушением примерно в 4 раза чаще, чем девочки [400, 401].

Согласно данным различных исследований, примерно 50% детей, страдающих СДВГ, имеют симптомы этого заболевания и во взрос- лом возрасте. Взрослая симптоматика обычно не включает гиперак- тивность, но трудности концентрации и импульсивность по-прежне- му остаются составляющими расстройства.

Среди этиологических причин СДВГ в качестве основной называ- ется расстройство деятельности ЦНС, которое, в свою очередь, мо- жет быть результатом воздействия генетических или средовых факто- ров (мозговых инфекций, травм, перинатальной патологии, непра- вильной диеты при формировании и развитии мозга, отравления тяжелыми металлами). Способы лечения СДВГ определяются возрас- том ребенка и степенью расстройства. Детям со слабо выраженным СДВГ оказывается психологическая и педагогическая помощь;

при сильно выраженном расстройстве необходимо медикаментозное ле- чение в сочетании со специализированными педагогическими и пси- хотерапевтическими приемами.

ПСИХОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ РАССТРОЙСТВ ВНИМАНИЯ И ГИПЕРАКТИВНОСТИ Свидетельства того, что СДВГ представляет собой расстройство, передающееся по наследству, были найдены в нескольких исследова- ниях. Результаты близнецовых работ показали, что нормальный уро- вень активности ребенка контролируется генетически (393, 433]. Изу- чались и генетические влияния на СДВГ. В одном из них исследова- лись 10 пар близнецов (4 МЗ пары и 6 ДЗ), в каждой из которых один близнец имел клинический диагноз гиперактивности. Конкордантность МЗ близнецов составила 100%, ДЗ — 17%. Однако, поскольку это ис- следование имело несколько существенных дефектов (например, 4 ДЗ пары были разнополыми), эти результаты должны интерпретировать- ся с осторожностью. В другой работе, в которой принимали участие 91 пара однояйцевых и 105 пар двуяйцевых близнецов, была получена оценка наследуемости СДВГ, равная 0,76 [417].

Семейные исследования также подтверждают гипотезу о том, что СДВГ передается по наследству. В исследовании родных и двоюродных родственников (59 семей гиперактивных детей сравнивались с семья- ми 41 здорового ребенка) 20% родителей детей, страдающих СДВГ, и только 5% родителей детей из контрольной группы были ретроспек- тивно диагностированы как имевшие это нарушение в детстве. В це- лом частота встречаемости гиперактивности значительно выше среди как прямых, так и двоюродных родственников больных СДВГ. Этот результат воспроизведен в двух других исследованиях [227, 350]. Во втором из них регрессионный анализ показал, что СДВГ является семейным заболеванием и передается по наследству.

Исследования разлученных семей также поддерживают гипотезу о генетических влияниях в формировании СДВГ. Было проведено анке- тирование приемных родителей 35 гиперактивных детей и для сравне- ния — биологических родителей, которые воспитывают своих соб- ственных детей, страдающих гиперактивностью [340]. К сожалению, в этом исследовании информация о биологических родителях прием- ных детей была недоступна. Согласно оценкам родителей, встречае- мость гиперактивности среди приемных родителей и их родственни- ков была значительно ниже, чем среди родственников биологических родителей. Данные, полученные в другой работе [226], подтвердили эти результаты. Конечно же, эти заключения были бы значительно более надежны, если бы авторы смогли привести данные о биологи- ческих родителях приемных детей. Но и сейчас можно сделать вывод о том, что усыновленные дети сходны скорее с родственниками их био- логических, нежели приемных родителей, и, следовательно, подтвер- дить гипотезу о генетических влияниях на формирование СДВГ.

Другая группа фактов, поддерживающая идею вовлеченности ге- нов в развитие СДВГ, была собрана в контексте исследований пол- ных сиблингов и полусиблингов, т.е. братьев и сестер, имеющих толь- ко одного общего родителя. При сравнении сходства таких пар по «минимальной дисфункции мозга» оказалось, что конкордантность среди первых намного выше, чем среди вторых [391].

Дж. Бидерман с коллегами [194] опубликовали результаты семей- ных исследований пациентов, страдающих СДВГ. На начальных эта- пах работы исследователи проинтервьюировали всех членов семей мальчиков, страдающих СДВГ, и 20 здоровых детей, составивших кон- трольную группу. Относительный риск развития СДВГ составил 31,5% для родственников СДВГ-пациентов и 5,7% для родственников здо- ровых детей. Размер выборки пациентов, страдающих СДВГ, в 1992 г.

возрос до 140, и, в дополнение к контрольной группе здоровых де- тей, была проинтервьюирована группа детей, страдающих другими психическими расстройствами. Результаты воспроизвели ранее обна- руженный паттерн распределения частот встречаемости данного на- рушения среди родственников пациентов.

СОПРЯЖЕННОСТЬ СДВГ И ДРУГИХ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ Бидерман с коллегами [195] проанализировали частоты встречае- мости аффективных нарушений (депрессии и тревожности), девиант- ного поведения и трудностей в обучении как среди самих пробандов, страдающих СДВГ, так и среди их родственников. По сравнению с контрольной выборкой пробанды, страдающие СДВГ, значительно чаще имеют симптомы расстройства поведения и аффективных забо- леваний. В свою очередь, родственники пробандов по сравнению с родственниками контрольной группы чаще имеют СДВГ, депрессии, асоциальное поведение, тревожность, чаще употребляют наркотичес- кие вещества. Паттерн частот встречаемости СДВГ, тревожности, рас- стройств поведения и депрессии среди родственников пробандов по- зволяет сформулировать ряд гипотез относительно передачи этих за- болеваний по наследству. Согласно предположению данных авторов, во-первых, СДВГ и депрессии могут иметь общие генетические кор- ни;

во-вторых, манифестация СДВГ в совокупности с расстройства- ми поведения может представлять собой синдром, передаваемый по наследству в этих семьях как единое целое;

в-третьих, генетическая передача СДВГ и тревожности в семьях может осуществляться неза- висимыми механизмами. К сожалению, размер выборки все еще слиш- ком мал для того, чтобы проверить гипотезы, касающиеся специфи- ческих способов наследования СДВГ как при наличии сопряженных психических заболеваний, так и при их отсутствии.

Колорадская группа исследователей высказала также предполо- жение, что СДВГ генетически связан с дислексией (см. далее). Эта гипотеза получила подтверждение и в исследовании, проведенном на популяционной выборке австралийских близнецов.

Отечественные исследователи [10, 39, 60, 61] провели клинико- нейрофизиологическое исследование двух этиологически различных форм детской гиперактивности — синдрома ломкой Х-хромосомы (СЛХ) и СДВГ. Генетическая этиология СЛХ хорошо известна — это заболевание развивается в результате изменения структуры Х-хромо- сомы. Генетический механизм СДВГ еще не установлен. Эти два забо- левания, однако, перекрываются фенотипически — в спектр обоих синдромов входит детская гиперактивность, но в случае ломкой Х-xpo- мосомы наблюдается и снижение интеллекта. Данное исследование продемонстрировало достоверные различия спектральных характери- стик ЭЭГ между СДВГ и СЛХ, позволяя сформулировать гипотезу о различиях в мозговых механизмах этих двух фенотипически перекры- вающихся заболеваний.

ГЕНЕТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ ТРАНСМИССИИ СДВГ Приведенные результаты исследований свидетельствуют в пользу гипотезы о влиянии генетических факторов на формирование СДВГ;

однако путь передачи этого расстройства по наследству остается не выясненным. Поскольку в частоте встречаемости этого нарушения наблюдаются существенные половые различия, была высказана гипо- теза о сцеплении с Х-хромосомой, однако она маловероятна, так как частота передачи заболевания от отца к сыну не соответствует ожида- ниям, вытекающим из гипотезы Х-сцепления [347]. Высказывалось так- же предположение, что СДВГ передается полигенным путем;

но ста- тистический анализ данных был осуществлен на очень маленькой вы- борке гиперактивных детей [340], и потому надежные выводы из этого исследования сделать невозможно.

Таким образом, ясного представления о путях передачи СДВГ по наследству пока нет. Причины подобной ситуации могут быть объяс- нены тем, что исследовались в основном семьи мальчиков, генеало- гические данные собирались, как правило, только о родителях паци- ентов (а не о более дальних родственниках) и, наконец, размер вы- борок был слишком мал.

3. НЕСПОСОБНОСТЬ К ОБУЧЕНИЮ Неспособностью к обучению (НО) обозначается класс специфи- ческих особенностей развития, когда в условиях нормального школь- ного обучения ребенок не может овладеть определенными навыками и умениями (чтения, правописания, математики, общения). Понятие НО не должно отождествляться ни с понятием неуспеваемости, ни с более общим понятием синдрома расстройства обучения*. Многие дети не успевают в школе по причинам, которые никак не связаны с НО и с синдромом расстройства обучения и имеют гораздо более простые основания. Школьная неуспеваемость может быть лишь первым при- знаком синдрома расстройства обучения в какой-то из его форм. Пос- ледний включает в себя неспецифическую неспособность к обучению (которая может развиваться в результате психического заболевания, * О синдроме расстройства обучения см. далее, а также [49].

например, аутизма, травм головного мозга, отсутствия необходимых социальных навыков) или специфическую неспособность ребенка к обучению (СНО). В рамках широкого синдрома расстройства обучения понятием специфической НО описывается круг детей, которые обна- руживают академическую отсталость в определенной сфере, несмотря на сохранный интеллект. Эта специфическая неуспеваемость не может быть объяснена повреждениями слухового, зрительного или моторно- го аппарата, умственной отсталостью, эмоциональным расстройством, а также культурной или социальной депривацией, Из-за отсутствия четкого определения СНО существуют проти- воречивые оценки ее встречаемости: они варьируют от 5 до 20-30%.

В отечественной литературе указывается, что количество детей, ко- торые по разным причинам (не считая мотивационных или плохого качества преподавания) испытывают трудности в обучении или даже проявляют неспособность к усвоению школьной программы, колеб- лется, по оценкам разных исследователей, от 20 до 30% [171]. Часто- та встречаемости СНО в отобранных выборках, например, среди де- тей, страдающих расстройством внимания и гиперактивностью или эмоциональными расстройствами, значительно выше, чем в нормаль- ных популяциях.

Ранняя диагностика СНО и применение специализированной педагогической помощи, как и при синдроме аутизма, являются ре- шающими для коррекции и благоприятного прогноза. СНО часто со- провождается признаками школьной дезадаптации, развитием вто- ричных эмоциональных и поведенческих проблем. Согласно амери- канской статистике, специфическая НО — основной повод для того, чтобы бросить школу, и, кроме того, частота ее встречаемости весьма высока среди несовершеннолетних правонарушителей.

Были предприняты многочисленные попытки разработать класси- фикацию разных видов СНО, однако ни одна из них не стала обще- принятой. Большинство эмпирических и теоретических работ по спе- цифической НО концентрируются вокруг ее двух основных видов — вербальной НО (специфической неспособности к чтению — дислек- сии) и невербальной НО (специфической неспособности к матема- тике — дискалькулии, к письму и правописанию — дисграфии).

Особым предметом внимания профессионалов, которые работают с детьми, страдающими СНО, являются часто сопутствующие ей эмо- циональные и поведенческие расстройства. Встречаемость вторичных расстройств среди детей, страдающих СНО, составляет примерно 50%.

Одним из частых вторичных синдромов оказался на первый взгляд далекий от специфической НО синдром асоциального поведения. При объяснении комплекса девиантных проявлений, сопутствующих СНО, существуют три основных точки зрения. Согласно первой, расстрой- ства, сопутствующие СНО, представляют собой ее осложнения и раз- виваются в результате неадекватной школьной адаптации, пережива- ния школьной неуспешности, снижения мотивации, социальной изолированности от сверстников. Основной дефект этой точки зре- ния — ее неспособность объяснить, почему многие дети, страдаю- щие СНО, проявляют поведенческие и эмоциональные расстройства до начала школьного обучения. Согласно второй точке зрения, на- оборот, именно наличие эмоциональных и поведенческих проблем ведет к развитию специфической НО. Это объяснение также не пред- ставляется полностью адекватным, поскольку около 50% детей, стра- дающих СНО, не проявляют эмоциональных и поведенческих рас- стройств. Наконец, согласно третьей точке зрения, те же этиологи- ческие корни, что и СНО, имеют синдромы, сопровождающие общую НО;

они связаны с нарушениями функционирования головного моз- га, возникающими, возможно, в результате влияния определенных генетических механизмов. Критики этой теории отмечают, что она, скорее всего, слишком упрощает реальные связи различных пове- денческих отклонений.

Основными способами терапии СНО являются специализирован- ные формы обучения, семейное консультирование и поведенческие модификации.

Более детально все эти вопросы рассмотрим на примере дислексии.

Дислексия. В случае дислексии (Д), т.е. специфической неспособ- ности к чтению (СНЧ), ребенок испытывает трудности при декоди- ровании написанных слов и при поиске их разговорных аналогов. Ди- агноз дислексии ставится в случаях, когда ребенок не обучается чи- тать при сохранном интеллекте, отсутствии каких-либо психических заболеваний, которые могли бы объяснить этот дефект, при отсут- ствии в анамнезе падений или ушибов, которые могли бы привести к травме головного мозга, и при наличии адекватной его возрасту сис- темы школьного (или индивидуального) обучения.

Обычно наличие Д становится очевидным в младшем школьном возрасте, когда детей обучают чтению и письму. Эти навыки требуют усвоения специального фонематического кода, соединяющего напи- санные слова и их разговорные аналоги. В связи с тем что Д проявля- ется в процессе обучения, ее считают специфической формой неспо- собности к обучению. Термин «дислексия» происходит от латинских корней dys — «трудный» и греческого lexis — «речь». Дочитается рас- стройством развития, вызываемым влиянием генетических или сре- довых (пре- и постнатальных) факторов. Очень важно различать Д и простое отставание в чтении, связанное с нелюбовью к чтению, от- сутствием мотивации к нему или недостаточным мастерством педагога.

Д представляет собой расстройство, проявляющееся в течение всей жизни. Тем не менее чтение дислексиков может быть улучшено в результате кропотливой педагогической работы, направленной на развитие и тренировку когнитивных процессов, включенных в про- цесс чтения.

Д изучается психологами, генетиками, педагогами, специалистами по развитию человеческого мозга и дефектологами*. Общепринятого определения Д не существует. Согласно современным теориям, в центре Д находятся два специфических дефицита — фонематический (неспо- собность расчленять слово на фонемы) и дефицит, связанный с неспо- собностью быстро перерабатывать информацию, поступающую в визу- альной форме (например, быстро называть нарисованные на бумаге предметы). Эти процессы не являются взаимодополняющими;

известны случаи развития только фонематического дефицита, однако у дислек- сиков оба дефицита часто наблюдаются одновременно, причем в этом случае Д поддается коррекции труднее, чем другие ее варианты.

Частота встречаемости Д не установлена. Ее оценки варьируют от 5-10 до 20-30%, в зависимости от того, насколько строги критерии установления диагноза. Ранние исследования показали, что частота Д среди мальчиков примерно в 2-4 раза превышает частоту Д среди девочек, однако более поздние лонгитюдные прослеживания это на- блюдение не подтвердили. Тем не менее ученые активно анализируют причины полового неравенства в частотах Д. Одни из них предполага- ют, что эта разница отражает влияние полоспецифического биологи- ческого механизма развития Д, в то время как другие небезоснова- тельно утверждают, что она отражает эффект более обостренной чув- ствительности социума к академической неуспеваемости мальчиков (мальчики более активны, подвижны и открыты, следовательно, их проблемы замечаются учителем чаще и быстрее), чем девочек (девоч- ки более стеснительны, реже поднимают руку, ведут себя тише и т.п.).

Интересен тот факт, что частота встречаемости Д варьирует в разных культурах: ее оценки наиболее высоки в англоговорящих странах, а наиболее низки в Японии. Причина этих различий не установлена.

Предполагается, что они могут быть объяснены как специфической структурой языков, так и своеобразием социальных «порогов» при установлении диагноза Д (то, что будет названо Д в США, в Японии будет считаться отсутствием мотивации к обучению или результатом плохой педагогики).

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ФЕНОТИПА СПЕЦИФИЧЕСКОЙ НЕСПОСОБНОСТИ К ЧТЕНИЮ (СНЧ) В течение последних 20 лет симптоматика и этиология Д часто попадали в спектр психогенетических исследований. Однако среди * Например, общеизвестны и признаны исследовательские и практические разработки дефектологов Н.Г. Морозовой, Б.Д. Корсунской, С.А. Зыковой, Е.Л.

Гончаровой, И.А. Соколянского, Р.Е. Левиной, М.Н. Никитиной, Н.А. Цыпиной, Н.А. Крыловой, Н.А. Костючок, Г.Н. Беспалова, Л.Н. Никулина и др. Примеры учебных программ для детей с трудностями в овладении чтением — в работах Е.Л. Гончаровой, Е.Д. Буриной и др.

психиатров и психологов не существует единой точки зрения отно- сительно критериев установления диагноза СНЧ. В связи с этим ре- зультаты, полученные в разных исследованиях, особенно в случаях, когда применялись различные диагностические схемы, часто не срав- нимы друг с другом.

Было разработано несколько классификаций типов Д. Д. Джонсон, X. Майклбаст [298] и Е. Бордер [204] предложили разделить ошибки произношения и правописания, делаемые дислексиками, на 3 груп- пы: а) предоминантно аудиторные, б) предоминантно визуальные и в) смешанные. Другие авторы [339] также предложили выделить 3 типа СНЧ, но основанные на результатах нейропсихологического тестиро- вания: а) речевая неспособность, б) артикуляторная и графомотор- ная дискоординация и в) визуально-пространственная перцептивная неспособность.

Ученые, принимающие участие в Колорадском семейном иссле- довании Д [236], описали 4 типа дислексиков среди пробандов, при- нявших участие в этой работе. Выделенные типы состояли из следую- щих групп: а) дислексики с пространственно-логическим дефици- том;

б) дети с дефицитом кодирования и медленной скоростью переработки информации;

в) дислексики с относительно специфич- ным дефицитом, который выражается только в трудности чтения;

г) дислексики смешанного или глобального типа. Эта схема оказалась весьма продуктивной: используя ее, исследователи классифицирова- ли 91% всей выборки пробандов.

Основываясь на современных моделях чтения, разработанных в рамках когнитивной психологии, Е.Григоренко и коллеги предложи- ли следующую классификацию типов Д: а) Д, вызываемая неспособ- ностью разлагать слова на фонемы;

б) Д, вызываемая неспособнос- тью декодировать слова;

в) Д, вызываемая неспособностью автомати- зировать навык чтения.

Каждая из предлагаемых классификаций Д имеет свои основания.

Однако все они разработаны на базе различных диагностических схем и, к сожалению, без кросс-валидизации использованных критериев, поэтому вопрос о сопоставимости и пересекаемости подтипов СНЧ, выделяемых разными авторами, остается открытым.

ПСИХОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ СНЧ Уже в начале нынешнего столетия были опубликованы исследо- вания, в которых упоминался тот факт, что дети-дислексики часто имели родственников с трудностями в обучении чтению [289, 424].

Несколько позже были приведены дополнительные доказательства кон- центрации Д в семьях. Обнаружилось также, что дети-дислексики обыч- но характеризуются нормальным уровнем интеллекта [249]. В 1980 г.

были опубликованы результаты одного из самых больших семейных исследований СНЧ [282]: выборка состояла из 116 пробандов (89 из них — мужского пола) и их 319 родственников. Было установлено, что 47% отцов и братьев пробандов и только 38% матерей и сестер испытывали трудности с чтением. Автор подсчитал сегрегационные отношения для нескольких менделевских моделей и предположил, что Д наследуется по аутосомно-доминантному типу с половой модифи- кацией степени выраженности.

Однако само по себе увеличение частоты встречаемости Д в семь- ях пробандов не доказывает, что передача этого заболевания осуще- ствляется генетическим путем. Дополнительное подтверждение гипо- тезы о генетическом характере трансмиссии исследуемого признака было получено в рамках близнецовых исследований. В одном из них были обследованы 228 пар однополых близнецов, среди которых 97 че- ловек были диагностированы как дислексики. Выяснилось, что в 31 паре МЗ, в которых хотя бы один близнец имел СНЧ, 26 со- близнецов также были диагностированы как дислексики, а у ДЗ кон- кордантными по Д оказались только 9 из 31 пары. Коэффициенты конкордантности МЗ и ДЗ составили соответственно 84 и 29% [188].

Результаты недавних близнецовых исследований также подтверж- дают гипотезу о генетической передаче данного признака. Одни ис- следователи [238] оценили наследуемость СНЧ как равную 30%. Дру- гие [291], используя тестовую батарею, с помощью которой измеря- ется широкий спектр показателей, характеризующих процессы чтения, нашли, что конкордантность МЗ близнецов по суммарному показате- лю этой батареи составила 67% по сравнению с 30% у ДЗ. Самые высокие показатели наследуемости (>70%) получены для правописа- ния и способности различать фонемы. Кроме того, оказалось, что фонологическая неспособность, т.е. неспособность различать фонемы вне контекста слов-значений, представляет собой генетически наи- более независимый от интеллекта компонент Д.

Однако и здесь, несмотря на однозначность полученных результа- тов, свидетельствующих в пользу наследственной природы Д, интер- претироваться они должны осторожно. Дело в том, что среди близне- цов СНЧ встречается значительно чаще, чем среди одиночнорожден- ных детей [284], поэтому можно предположить, что существует специфический средовой компонент, влияющий на развитие Д имен- но у близнецов, и, следовательно, оценки наследуемости, получен- ные методом близнецов, могут быть искажены.

ГЕНЕТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ ТРАНСМИССИИ СНЧ И РЕЗУЛЬТАТЫ АНАЛИЗА СЦЕПЛЕНИЯ Попытки тестировать генетические гипотезы о типе наследования СНЧ не дали согласованных результатов. Анализ данных, собранных в исследовании семей 54 детей, страдающих СНЧ, привел к предполо- жению, что СНЧ передается по сцепленному с полом рецессивному типу наследования [421]. Другое исследование 65 семей детей-дислекси- ков привело к заключению, что наиболее вероятный тип наследова- ния — аутосомно-доминантный с частичными половыми ограни- чениями [457]. Авторы еще одного исследования [332] использовали сегрегационный анализ данных, собранных в семьях 133 детей-дис- лексиков. Они разбили выборку на три подгруппы: семьи пробандов- мальчиков, семьи пробандов-девочек и семьи детей, страдающих тя- желыми формами Д, и провели сегрегационный анализ для каждой из них. Ни одна из приведенных гипотез не подтвердилась. В результате авторы пришли к предположению о том, что СНЧ — расстройство генетически гетерогенное.

В семьях с высокой концентрацией дислексиков был применен метод анализа сцепления в надежде определить место в геноме чело- века, где находится ген Д. Исследователи целенаправленно отобрали семьи с высокой частотой СНЧ, чтобы минимизировать гетероген- ность исследуемого фенотипа. Результаты показали сцепление между исследуемыми признаками и гетероморфным участком хромосомы [281]. Однако даже в таких, специально отобранных семьях были по- лучены свидетельства о гетерогенности СНЧ. Так, в одной родослов- ной тип Д, передающийся по наследству, не был сцеплен с предпо- лагаемым участком хромосомы 15, т.е. этиологически этот тип Д отли- чался от ее типов в других семьях.

Недавние исследования, проведенные с использованием большо- го количества семей дислексиков двумя независимыми группами [229, 281], дали результаты, также позволяющие предполагать существова- ние связей между фенотипом СНЧ и генетическими маркёрами на хромосоме 15. Кроме того, были найдены новые, хотя и недостаточно убедительные, свидетельства сцепления СНЧ и маркёров на хромосо- мах 6, 13 и 14. Хотя основной вывод из этих работ заключается в необходимости дополнительных исследований, наличие пусть даже не- достаточно убедительных пока свидетельств сцепления является серьез- ным аргументом в защиту гипотезы наследственного характера СНЧ.

Как уже отмечалось, одна из серьезных проблем, возникающих на пути исследователя генетики психических нарушений, заключает- ся именно в гетерогенности исследуемых признаков. Исследуя эту ге- терогенность, ученые выдвинули гипотезу, согласно которой в раз- личных семьях наследуются различные типы Д.

Например, в одном из исследований [281] изучалась 21 семья с высокой плотностью СНЧ. Авторы классифицировали членов семьи, принявших учас- тие в исследовании, как:

дислексиков преимущественно аудиторных, если история болезни и результаты тестирования свидетельствовали о фонетических ошиб- ках, ошибках правописания и серьезных пунктуационных ошибках;

дислексиков преимущественно визуальных, если анализ и результаты тестирования обнаруживали ошибки правописания при отсутствии пунктуационных ошибок и повышенную сложность в усвоении матери- ала при использовании письменного или визуального способов его представления;

дислексиков смешанного типа, если члены семьи подходили под ха- рактеристики обоих предыдущих типов.

В результате 11 пробандов были классифицированы как визуально-пре- доминантные и 3 — как смешанные дислексики. Большинство исследован- ных родственников имели те же типы СНЧ, что и пробанды из их семей, под- тверждая, таким образом, гипотезу о том, что фенотипические разновидности СНЧ отражают независимые семейные генетические предрасположенности.

Были найдены и другие свидетельства того, что разные типы Д передаются по наследству в разных семьях [286 и др.]. Так, например, семьи, у которых отмечено сцепление с маркёрами на 15-й хромосо- ме, характеризуются языково-процессуальным дефицитом, но обна- руживают хорошие визуально-пространственные навыки. Напротив, семьи, в которых сцепление с этим маркёром не обнаружено, харак- теризовались наличием визуально-пространственных проблем.

НЕРАВНОМЕРНОСТЬ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДИСЛЕКСИИ СРЕДИ ПРОБАНДОВ МУЖСКОГО И ЖЕНСКОГО ПОЛА: ГЕНЫ ИЛИ СРЕДА?

Несмотря на то что новейшие исследования не подтверждают пре- дыдущие сведения о половых различиях в частоте встречаемости Д, многие ученые и педагоги по-прежнему верят в то, что большинство индивидуумов, страдающих СНЧ, — мальчики и мужчины. Несколь- ко исследователей высказали предположение, что СНЧ может пред- ставлять собой признак с так называемым зависимым от пола поро- гом, определяющим выраженность этой черты [231, 286]. Если гене- тический механизм признака определяет его дифференциальную выраженность у представителей разных полов, то риск для родствен- ников должен зависеть от пола пробанда. Однако исследования не обнаружили такой закономерности.

Если половые различия по частоте встречаемости Д не связаны с генетической передачей СНЧ, то можно предположить, что есть не- сколько других причин, приводящих к их существованию. Во-первых, социальная и школьная среда может быть менее требовательна к де- вочкам, что, в результате, может привести к «смягченности» феноти- па (несмотря на наличие генетической предрасположенности) у пред- ставителей женского пола. В случае если это предположение правиль- но, мы должны наблюдать различия в конкордантности у монозиготных близнецов мужского и женского пола. Однако было показано [188], что конкордантность для девочек и мальчиков составляет 84 и 83% соответственно. Следовательно, полностью объяснить половые разли- чия в частоте Д средовые влияния не могут.

Другое объяснение половых различий может вытекать из предпо- ложения, что процесс полового созревания и взросления у мальчиков 27-1432 и девочек по-разному взаимодействует с генетической предрасполо- женностью к Д. Предположительно характеристики этого взаимодей- ствия приводят к развитию у мальчиков более серьезных проблем, чем у девочек.

* * * Итак, результаты близнецовых и семейных исследований аутизма подтверждают сформулированную ранее гипотезу о его преимуще- ственно генетической этиологии. Кроме того, они позволяют сделать несколько заключений, смысл которых выходит за пределы простой констатации генетических влияний на этот фенотип. Во-первых, не- смотря на то что предрасположенность к А имеет коэффициент насле- дуемости 0,90, большая разница между конкордантностью МЗ по срав- нению с ДЗ близнецами и родственниками первой и второй степени позволяет формулировать гипотезу о том, что это заболевание конт- ролируется относительно небольшим количеством взаимодействую- щих генов. Во-вторых, небольшие осложнения беременности, зареги- стрированные у матерей аутичных детей во время их вынашивания, представляют собой скорее всего результат вынашивания генетичес- ки аномального плода, а не отражение средового фактора риска. В-тре- тьих, в рамках генетических исследований А была собрана информа- ция, свидетельствующая в пользу необходимости реконцептуализа- ции как понятия частоты встречаемости А, так и клинической картины этого расстройства.

Данные близнецовых и семейных исследований синдрома гипер- активности и дефицита внимания однозначно указывают на суще- ственный генетический вклад в формирование индивидуальных раз- личий по этому признаку. Усредненная оценка коэффициента насле- дуемости СДВГ составляет примерно 70%.

Исследования убедительно показали, что и дислексия (специфи- ческая неспособность к чтению) — признак, передающийся по наслед- ству, и что частично развитие и проявление дислексии может быть объяс- нено генетическими влияниями. Однако, несмотря на разнообразие и количество тестированных моделей, путь генетической передачи Д все еще не определен. Авторы одной из наиболее широко распространен- ных гипотез предполагают аутосомно-доминантный способ передачи СНЧ, характеризующийся редуцированной и определяемой полом пе- нетрантностъю. Проблемы, связанные с точной диагностикой, и воз- можная генетическая и этиологическая гетерогенность сильно ослож- няют формирование наших представлений о процессе формирования СНЧ. Психогенетические исследования, идущие параллельно с дефек- тологическими и психологическими, должны прояснить не только воп- росы происхождения, но и определение Д и ее типов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Результаты психогенетических исследований, проведенных разны- ми методами (напомним, что они взаимно контролируют и дополня- ют друг друга), говорят о существовании первичной, «исходной», индивидуальности, задаваемой нашей наследственностью. Уникаль- ность генотипа каждого человека, высокая индивидуализированность многих психологически значимых средовых факторов, ковариация и взаимодействие одного и другого — вот те силы, которые формируют бесконечное разнообразие людей. Необходимо помнить, что психоге- нетические данные говорят о причинах именно различий между людь- ми, т.е. о происхождении популяционной изменчивости (межиндиви- дуальной вариативности), и ее выводы не могут быть перенесены на оценки индивидуально-психологических особенностей конкретного человека.

Психологические признаки исследованы в психогенетике нерав- номерно: есть огромное число работ по интеллекту и несравненно меньшее — по отдельным когнитивным функциям, специальным спо- собностям, моторике, психофизиологическим признакам. Весьма редки работы, построенные по логике трех уровней: генотип => морфофун- кциональный уровень => психика, хотя сама эта логика признается всеми исследователями.

Для оценки общих итогов воспользуемся извлечениями из обоб- щения, данного Р. Пломином и соавторами в учебнике «Генетика по- ведения» [363]. Суммируя результаты очень многих работ, выполнен- ных методами близнецов, приемных детей и семейным, они приходят к следующим выводам.

Интеллект: по этой проблеме много работ, выполненных всеми тремя методами, h2= 40-60%;

с возрастом h2 увеличивается;

имеется существенная генетическая преемственность этапов развития с дет- ства до взрослости;

общесемейная среда значима в детстве, но затем ее значение падает.

Специфические когнитивные способности: есть работы, выполнен- ные всеми тремя методами, но их существенно меньше, чем по IQ;

h2= 30-50%;

наследуемость вербальных и пространственных способ- ностей, возможно, выше, чем мнемических;

существуют генетичес- 27* кие корреляции между различными способностями;

есть некоторые данные о влиянии общесемейной среды.

Креативность: больше всего близнецовых исследований;

есть (но значительно меньше) семейные;

метод приемных детей не использо- вался;

h2 25%;

есть основания предполагать, что при уравненном 1Q генетические влияния в оценках креативности не обнаруживаются.

Академическая успешность: работ немного;

они выполнены семей- ным и близнецовым методами;

h2 50%;

нет доказательств того, что одни тесты имеют большую наследуемость, чем другие, но есть гене- тические корреляции между ними;

имеются некоторые свидетельства о влиянии общесемейной среды.

Личность: много работ, выполненных всеми тремя методами;

h2 40%;

метод приемных детей дает меньшую генетическую вариа- тивность, чем метод близнецов;

мало доказательств того, что одни черты имеют большую наследуемость, чем другие;

нет доказательств общесемейных влияний.

Оценки среды: исследованы всеми тремя методами, хотя в целом работ немного;

показаны генетические влияния на большинство па- раметров семейной среды, за исключением контроля как стиля вос- питания;

большинство связей в системе «среда-поведение» опосре- дуются генетическими влияниями, т.е. генетически заданными инди- видуальными особенностями субъектов этой системы, К выводам Р. Пломина можно добавить (хотя пока работ немно- го), что есть доказательства достаточно выраженных генотипических влияний в вариативности нейро- и психофизиологических признаков:

ЭЭГ, ВП разных модальностей и т.д. Все это говорит о существенной роли генотипа в формировании самых разных компонентов и уровней в структуре человеческой индивидуальности. «Генетические влияния в поведении так вездесущи и всепроникающи, что оправдано измене- ние в акцентах. Не спрашивай, что наследуемо;

спрашивай, что не наследуется» [363, с. 401].

Однако мы и сейчас не имеем ответа на вопрос;

что же в реальной жизни означает большая зависимость признака от генотипа? — Раз- ные пределы возможностей (вспомним предельный темп, время опоз- нания и т.д.)? Разную тренируемость? Меру первичной индивидуали- зированности? Но тогда в чем должна заключаться, например, педа- гогическая идеология? Таких вопросов много, однако пока они остаются вне поля зрения исследователей, работающих в этой области.

Еще нет возможностей и для предсказаний относительно того, какие типы психологических характеристик должны иметь большую, а какие — меньшую генетическую компоненту. Иначе говоря, не сфор- мулирована общая закономерность, следствия из которой были бы прогностичны и проверяемы. Реально генетика, используя надежные психодиагностические методики, ограничивает свои знания их диа- пазоном. Вместе с тем обязательная цель науки — не только описание и объяснение, но и предсказание действительности. Поэтому одной из интереснейших задач психогенетики является поиск закономерно- стей, которым подчиняется динамика генотип-средовых соотноше- ний (вспомним, например, их различия в изменчивости ВР при осоз- нанном контроле и на уровне автоматизации двигательного навыка или изменения в структуре дисперсии параметров ВП при изменении семантики стимула и т.д.). Сегодня есть только основания для гипо- тез, но они есть и, значит, есть основания для работы именно в этих направлениях.

Особо стоит вопрос о возможностях перехода от популяционных характеристик к индивидуальному «диагнозу»;

по-видимому, един- ственный путь его решения — поиск генетических маркёров, связан- ных с психологическими характеристиками. Цель этой очень трудной работы, которой заняты сейчас многие психогенетические лаборато- рии, — научиться определять вероятность развития того или иного признака у конкретного человека. Это — долгий путь, но имеющиеся сегодня успехи (хотя и относящиеся пока только к различным откло- нениям от нормы) дают надежду на решение и этой задачи.

Психогенетические исследования позволяют решить многие воп- росы, прямо не относящиеся к проблеме наследственности и среды.

Возрастная динамика генотип-средовых соотношений дает новые кри- терии для возрастной периодизации и выделения сензитивных, т.е.

чувствительных к внешнему опыту, периодов развития;

для понима- ния преемственности его этапов;

для изучения происходящих в онто- генезе изменений внутренних механизмов психических функций и для решения многих других проблем.

Наконец, именно в логике психогенетических исследований наи- более продуктивно исследуются и средовые влияния, поскольку они позволяют контролировать вторую переменную — влияние наслед- ственности. Все возрастающее количество работ, проведенных психо- генетиками и посвященных анализу средовых переменных, подтвер- ждает данный тезис.

Однако необходимо помнить, что все заключения психогенетики валидны настолько, насколько валидны используемые ею диагности- ческие методы. И за это несут ответственность уже психологи.

ЛИТЕРАТУРА 1. Аванесов B.C. Тесты в социологическом исследовании. М., 1982.

2. Аверина И.С. Возрастная динамика соотношения генотипа и среды в индиви- дуальных особенностях памяти школьников. Автореф. дисс. канд. психол. наук. М., 1983.

3. Александрова Н.И. Корреляционный анализ биоэлектрической активности передних и задних областей головного мозга//Проблемы дифференциальной пси- хофизиологии/Под ред. В.Д. Небылицына. М., 1974. С. 112-144.

4. Ананьев Б.Г. Избранные психологические труды. Т.1. М., 1980.

5. Анохин А.П. Генетические основы нейрофизиологических особенностей че- ловека//Дубинин Н.П. (ред.). Успехи современной генетики. М., 1987. С. 206-231.

6. Анохин А.П. Изменчивость и наследуемость нейродинамических характерис- тик индивидуальности человека (по данным ЭЭГ). Канд. дисс. М., 1987.

7. Анохин А.П. Генетика, мозг и психика человека: тенденции и перспективы исследований. М., 1988.

8. Аршавский В.В. Межполушарная асимметрия в системе поисковой активно- сти. Владивосток, 1988.

9. Ауэрбах Ш. Генетика. М., 1968.

10. Бадалян Л. О., Заваденко Н.Н., Успенская Т. Ю. Синдромы дефицита внимания у детей//Обозрение психиатрии и медицинской психологии. 1993. №3. С. 74-90.

11. Беляев Д.К., Бородин П.М. Влияние стресса на наследственность и изменчи- вость и его роль в эволюции//Эволюционная генетика. Л., 1982. С. 35-59.

12. Беляев Д.К. Генетика, общество, личность//Фролов И.Т. (отв.ред.). Чело- век в системе наук. М., 1989. С. 155-164.

13. Беляев Д.К. и др. Общая биология (пособие для учителей). М., 1966.

14. Бернштейн Н.А. Физиология движений и активности. М., 1990.

15. Бианки В.Л. Механизмы парного мозга. Л., 1989.

16. Благуш П. К теории тестирования двигательных способностей. М., 1982.

17. Блинков С.М. Общее анатомическое введение в нейропсихологию//Смир- нов А.А., Лурия А.Р., Небылицын В.Д. (ред.). Естественно-научные основы психо- логии. М., 1978. С. 24-54.

18. Бодалев А.А., Столин В.В. Общая психодиагностика. М., 1987.

19. Бойко Е.И. Время реакции человека. М., 1964.

20. Босик Л.Я. К вопросу о роли наследственности и среды в физиологии и патологии детского возраста//Труды Медико-биологического института им. Горь- кого. Т. 3. 1934. С. 33-57.

21. Бочков Н.П. Генетические аспекты комплексного изучения человека//Фро- лов И.Т. (отв.ред.). Человек в системе наук. М., 1989. С. 143—155.

22. Брагина Н.Н., Доброхотова Т.П. Функциональная асимметрия человека. М., 1981.

23. Брокгауз Ф., Ефрон И. Энциклопедический словарь. 1897. Т. 22. 1898. Т. 50.

24. Булаева К.Б. Генетические основы психофизиологии человека. М., 1991.

25. Бумсма Д., Ван Баал К. Лонгитюдное генетическое исследование показате- лей интеллекта у близнецов 5-7 лет//Вопросы психологии. 1997. №4. С. 117-127.

26. Буякова О.И. Выделение и анализ мозгоспецифических последовательнос- тей из библиотек кДНК разных отделов головного мозга человека. Автореф. дисс.

канд. биол.наук. М., 1992.

27. Вайнберг B.H. Интеллект близнецов//Цейтлин А.Г. (ред.). Проблемы возрас- тной педагогики. М., 1930. С. 110-145.

28. Витвицкая Л.В. Сравнительный анализ функций генома в клетках мозга при формировании адаптивного поведения у животных разного уровня онто- и филогенеза. Автореф. дисс. докт. биол. наук. М., 1991.

29. Вольф К.Ф. Предметы размышлений в связи с теорией уродов. Л., 1973.

30. Выготский Л. С. Психология и учение о локализации психических функ- ций//Собрание сочинений. В 3 т. Т. 1. М., 1982. С. 168-174.

31. Выготский Л. С. Собрание сочинений. В 3 т. М., 1983.

32. Гавриш Н.В., Малых С.Б. Природа индивидуальных различий частотных ха- рактеристик альфа-диапазона ЭЭГ детей 6-8 лет//Журн. высш. нервн. деят. 1994.

Т. 44. Вып. I. С. 8-17.

33. Гавриш Н.В., Равич-Щербо И.В., Шибаровская Г.А., Шляхта Н.Ф. Индивиду- альная ЭЭГ, ее онтогенетическая стабильность и генотипическая обусловлен- ность//Мозги психическая деятельность. М., 1984. С. 125-137.

34. Гайсинович А.Е. Зарождение и развитие генетики. М., 1988.

35. Гальтон Ф. Наследственность таланта. М., 1996.

35а. Генетика поведения: количественный анализ психологических и психо- физиологических признаков в онтогенезе/Под ред. С.Б. Малыха. М., 1995.

36. Гилберт С. Биология развития. М., 1994. Т.2.

37. Гиляров М.С. (отв. ред.). Биологический энциклопедический словарь. М., 1996.

38. Голд Дж. Психология и география. Основы поведенческой географии. М., 1990.

39. Горбачевская Н.Л. и др. Электроэнцефалографическое исследование детской гиперактивности//Физиология человека. 1996. Т. 22. № 5. С. 49-55.

40. Горбачевская Н.Л., Кожушко Л.Ф. Динамика формирования ЭЭГ у мальчи- ков и девочек школьного возраста (по данным 9-летнего наблюдения)//Журнал невропатологии и психиатрии. 1990. Т. 90. № 8. С. 75.

41. Гордеева Н.Д. Экспериментальная психология исполнительного действия.

М., 1995.

42. Григоренко Е.Л. Применение статистического метода моделирования с по- мощью структурных линейных уравнений в психологии: за и против//Вопросы психологии. 1994. № 2, С. 30-55.

43. Григоренко Е.Л. Генетический метод. Изучение роли наследственности и среды в рамках квазиэксперимента//Корнилова Т.В. (ред.). Методы исследования в психологии: квазиэксперимент. М., 1998. С. 76—108.

44. Григоренко Е.Л., ЛаБуда М. Моделирование с помощью ЛИЗРЕЛА: генети- ческие и средовые компоненты межиндивидуальной вариативности по признаку за- висимости-независимости от поля//Вопросы психологии. 1996. № 2. С. 55—72.

45. Гурфинкель В. С., Левик Ю. С. Управление движением//Основы психофизио- логии/Александров Ю.И. (отв. ред.). М., 1997. С. 93-105.

46. Данилова Н.Н. Психофизиологическая диагностика функциональных состо- яний. М., 1992.

47. Доброхотова Т.П., Брагина Н.Н. Левши. М., 1994.

48. Дробинская А.О. Школьные трудности «нестандартных детей». М., 1993.

49. Дробинская А. О., Фишман М.Н. Дети с трудностями в обучении (к вопросу об этиопатогенезе)//Дефектология. 1996. № 5. С. 22-28.

50. Дубинин Н.П. Что такое человек. М., 1983.

51. Дубинин Н.П. Новое в современной генетике. М., 1986.

52. Дубинин Н.П., Булаева К.Б. Сравнительно-популяционное исследование ге- нетических основ индивидуально-психологических различий//Психологический жур- нал. 1984. № 4. С. 95-108.

53. Думитрашку Т.А. Структура семьи и когнитивное развитие детей//Вопросы психологии. 1991. № 1.

54. Думитрашку Т.А., Марютина Т.М., Равич-Щербо И.В., Трубников В.И. Предик- торы индивидуальности ребенка в многодетной семье//Мир психологии. 1996. № 4.

С. 137-148.

55. Егорова М.С. Исследование темперамента в возрастной генетике поведе- ния//Малых С.Б. (ред.). Генетика поведения: количественный анализ психологи- ческих и психофизиологических признаков в онтогенезе. М., 1995. С. 59-71.

56. Егорова М.С, Зырянова Н.М., Пьянкова С.Д. Возрастные изменения генотип- средовых соотношений в показателях интеллекта//Малых С.Б. (ред.). Генетика по- ведения: количественный анализ психологических и психофизиологических при- знаков в онтогенезе. М., 1995.

57. Егорова М.С. Генетика поведения: психологический аспект. М.: Socio Logos, 1995.

58. Егорова М.С. Психология индивидуальных различий. М., 1997.

59. Забродин Ю.М., Похилько В.И. Теоретические истоки и назначение реперту- арных личностных методик//Франселла Ф., Баннистер Д. Новый метод исследова- ния личности. М., 1987. С. 5-26.

60. Заваденко Н.Н., Петрухин А.С., Соловьев О.И. Минимальные мозговые дис- функции у детей. М., 1997.

61. Заваденко Н.Н., Успенская Т.Ю., Суворинова Н.Ю. Диагностика и лечение синдрома дефицита внимания у детей//Журнал неврологии и психиатрии. 1997.

№ 1.С. 57-61.

62. Иваницкий A.M., Стрелец В.Б., Корсаков И.А. Информационные процессы мозга и психическая деятельность. М., 1984.

63. Ивошина Т.Г. Природа индивидуальных различий в нейрофизиологических коррелятах зрительного восприятия. Канд. дисс. М., 1983.

64. Игнатьев М.В. Определение генотипической и паратонической обуслов- ленности количественных признаков (при помощи близнецового метода)//Труды Медико-биологического института. 1934. Т. 3. С. 18-33.

65. Искольдский Н.В. Влияние социально-психологических факторов на инди- видуальные особенности близнецов и их внутрипарное сходство по психологичес- ким параметрам. Канд. дисс. М., 1987.

66. Искольдский Н.В. Влияние внутрипарного взаимодействия близнецов на оценку наследуемости некоторых психологических характеристик. Новые исследо- вания в психологии и возрастной физиологии. М., 1989.

67. Казначеев В.П. Очерки теории и практики экологии человека. М., 1983.

68. Калмыкова З.И. Продуктивное мышление как основа обучаемости. М., 1981.

69. Канаев И.И. Близнецы. М., 1959.

70. Канаев И.И. О влиянии среды на развитие высшей нервной деятельности// Природа. 1954. № 4. С. 107-110.

71. Канаев И.И. Френсис Гальтон. Л., 1972.

72. Кануников И. С., Ветошева В.И. Современные представления о психофизио- логической значимости Р300/Физиология человека. 1988. Т. 14. № 14. С. 314—320.

73. Клаус Г. Введение в дифференциальную психологию учения. М., 1987.

74. Климов ЕЛ. Индивидуальный стиль деятельности. Казань, 1969.

75. Конопкин О.А. Психологические механизмы регуляции деятельности. М., 1980.

76. Корнев А.Н. Дислексия и дисграфия у детей. СПб.: Гиппократ, 1995.

77. Кириакиди Э.Ф. Генотип-средовые соотношения в индивидуальности ре- бенка преддошкольного возраста. Канд. дисс. М., 1994.

78. Корнилова Т.В. Риск в мышлении как условие риска в действии//Управле- ние риском. 1997. № 3. С. 21-28.

79. Корнилова Т.В. Диагностика мотивации и готовности к риску. М., 1997.

80. Корочкин Л. И. Физиологическая и биохимическая феногенетика//Физио- логическая генетика и генетика поведения. Л., 1981. С. 92-148.

81. Корочкин Л. И. Генетическая регуляция процессов нейрогенеза//Онтогенез.

1989. Т. 20. С. 593-606.

82. Коул М., Скрибнер С. Культура и мышление. М., 1977.

83. Коуэн У. Развитие мозга//Мозг/Под ред. П.В. Симонова. М., 1982.

84. Кочубей Б.И. Влияние генотипа и среды на формирование индивидуальных особенностей ориентировочной реакции человека. Канд. дисс. М., 1983.

85. Краткий психологический словарь/Ред. А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский.

М., 1985.

86. Кругликов Р.И. Нейрохимические механизмы памяти и научения. М., 1984.

С. 198.

87. Крушинский Л.В. Формирование поведения животных в норме и патологии.

М., I960.

88. Крылов Д. Н. Роль наследственных факторов и факторов среды в изменчиво- сти нейрофизиологических показателей в онтогенезе//Физиология человека. 1981.

Т. 7. № 5. С. 536-561.

89. Крылов Д.Н., Кулакова Т.П. Нейрофизиологические особенности близне- цов//Особенности развития близнецов/Г.К. Ушаков (ред.). М., 1977.

90. Лаак тер Я. Психодиагностика;

проблемы содержания и методов. М., 1996.

91. Лебединский М.С. Проблемы наследственности в психологии и метод близ- нецов//Психология, 1932. № 1-2. С. 163-201.

92. Левит С. Г. Человек как генетический объект и изучение близнецов как метод антропогенетики//Медико-биологический журнал. 1930. № 4-5. С. 273-287.

93. Левит С.Г. Некоторые итоги и перспективы близнецовых исследований// Труды Медико-биологического института. Т. III. 1934. С. 5-17.

94. Левонтин Р. Человеческая индивидуальность: наследственность и среда. М., 1993.

95. Лильин Е.Т., Богомазов Е.А., Гофман-Кадочников П.Б. Медицинская генетика для врачей. М., 1983.

96. Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984.

97. Ломов Б.Ф., Равич-Щербо И.В. (ред.). Проблемы генетической психофизио- логии человека. М., 1978.

98. Лопатина Н.Г., Лономаренко В.В. Исследование генетических основ высшей нервной деятельности//Физиология поведения. Нейробиологические закономер- ности. Руководство по физиологии/Под ред. А.С. Батуева. Л., 1987. С. 9-59.

99. Лурия А.Р. Об изменчивости психических функций в процессе развития ре- бенка//Вопросы психологии. 1962. № 3. С. 15-22.

100. Лурия А.Р., Миренова А.Н. Исследование экспериментального развития вос- приятия методом дифференциального обучения однояйцевых близнецов//Невро- логия и генетика. 1936. С. 407-441.

101. Лурия А.Р., Миренова А.Н. Экспериментальное развитие конструктивной деятельности. Дифференциальное обучение однояйцевых близнецов//Труды Ме- дико-биологического института. 1936. С. 18-32.

102. Лурия А.Р., Юдович Ф.Я. Речь и развитие психических процессов у ребен- ка. М., 1956.

103. Маккьюсик В. Генетика человека. М., 1967.

104. Малых С.Б. Индивидуальные особенности потенциалов мозга, связанных с движением, и роль генотипа в их формировании. Канд. дисс. М., 1986.

105. Малых С.Б. Исследования генетической детерминации ЭЭГ человека// Вопросы психологии. 1997. № 6. С. 109-128.

106. Малых С.Б., Егорова М.С., Мешкова Т.А. Основы психогенетики. М., 1998.

107. Марютина Т.М. Роль генотипа в изменчивости вызванных потенциалов человека на разных этапах онтогенеза//Журн. высш. нервн. деят. 1993. № 4.

108. Марютина Т.М. Психологические факторы как детерминанты генотип- средовых соотношений //Психологический журнал. 1994. Т. XV. № 2.

109. Марютина Т.М., Ивошина Т.Г. Проявления генотипической обусловленно- сти вызванных потенциалов человека при восприятии различных зрительных сти- мулов//Журн. высш. нервн. деят. 1984. Т. 34. № 2.

110. Мастюкова Е.М. Клиническая диагностика в комплексной оценке психо- моторного развития и прогноза детей с отклонениями в развитии/Дефектология.

1996. № 5. С. 3-10.

111. Матени-младший А. Генетические основы развития детей/Слободская Е.Р.

(ред.). Детство идеальное и настоящее: сборник работ современных западных ученых.

Новосибирск, 1994. С. 90-103.

112. Мертвецов Н.П. Гормональная регуляция экспрессии генов. М., 1986.

113. Мешкова Т.А. Природа межиндивидуальных различий темповых характе- ристик у детей 7-8 лет//Вопросы психологии. 1994. № 1.С. 136-141.

114. Мешкова Т.А., Гавриш Н.В., Зырянова Н.М. Интенсивность мануальной асим- метрии как фактор межиндивидуальных различий в спектральных характеристи- ках ЭЭГ и показателях когнитивного развития/Малых С.Б. (ред.). Генетика поведе- ния: количественный анализ психологических и психофизиологических призна- ков в онтогенезе. М., 1999. С. 156-176.

115. Миренова А.Н. Психомоторное обучение дошкольника и общее развитие// Труды Медико-биологического института. Т. III. 1934. С. 86-104.

116. МиреноваА.Н., Колбановский В.Н. Сравнительная оценка методов развития комбинаторных функций у дошкольника//Труды Медико-биологического инсти- тута. Т. III. 1934. С. 105-118.

117. Небылицын В.Д. Основные свойства нервной системы. М., 1966.

118. Небылицын В.Д. Психофизиологические исследования индивидуальных раз- личий. М., 1976.

119. Нейрохимия/И.П. Ашмарин, П.В. Стукалов (ред.). М., 1996.

120. Никитюк Б.А. Генетическая и социальная обусловленность развития дви- жений и двигательной активности//Соотношение биологического и социального в человеке. М., 1975. С. 378-388.

121. Никифоровский В.А. Великие математики Бернулли. М., 1984.

122. Никольская О.С., Баевская Е.Р., Либлинг М.М. Аутичный ребенок. Пути по- мощи. М., 1997.

123. Ольшанникова А.Е., Александрова Н.И. О надежности показателей двига- тельной реакции//Проблемы дифференциальной психофизиологии/Под ред.

В.Д. Небылицына. М., 1969. Т. 6. С. 253-266.

124. Орехова Е.В. Потенциалы мозга, связанные с движением (ПМСД): онто- генез и природа межиндивидуальных различий. Канд. дисс. М., 1996.

125. Петровский А.В. Запрет на комплексные исследования детства//Репресси- рованная наука/Под ред. М.Г. Ярошевского. Л., 1991. Т. 1.С. 126-136.

126. Полетаева И.И., Романова Л.Г. Генетические аспекты поведения живот- ных//Физиология человека и животных. Т. 42, М., 1990.

127. Пономарев Я.А. О так называемой биосоциальной проблеме//Соотноше- ние биологического и социального в человеке/Под ред. В.М. Банщикова, Б.Ф. Ло- мова. М., 1975. С. 53-65.

128. Психологический словарь/Под ред. В.В. Давыдова и др. М., 1983.

129. Психологический словарь/Под ред. В.П. Зинченко, Б.Г. Мещерякова, М., 1996.

130. Равич-Щербо И.В. Исследования по психогенетике человека//Вопросы психологии. 1972. № 2. С. 178-187.

130а. Равич-Щербо И.В. Генетические аспекты психологической диагнос- тики//Психологическая диагностика/Под ред. К.М. Гуревича. М., 1981.

131. Резвицкий И.И. Личность, индивидуальность, общество. М., 1984, 132. Роль среды и наследственности в формировании индивидуальности челове- ка/Под ред. И.В. Равич-Щербо. М., 1988.

133. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. 2-е изд. М., 1946.

134. Рутман Э.М. Вызванные потенциалы в психологии и психофизиологии.

М., 1979.

135. Рычков Ю.Г. Генохронология исторических событий//Вопросы антрополо- гии. 1986. Вып. 77. С. 3-18;

Бахолдина В.Ю., Дерягина М.А. (ред.). Антропология. Хрес- томатия. М., 1997. С. 183-193.

136. Рычков Ю.Г. История как фактор генетического развития народонаселе- ния//Человек в системе наук/Фролов И.Т. (отв. ред.). М., 1989. С. 164-171.

137. Семенов В.В. Природа межиндивидуальной изменчивости качественных особенностей эмоциональности. Канд. дисс. М., 1982.

138. Симерницкая Э.Г. Мозг человека и психические процессы в онтогенезе. М., 1985.

139. Системогенез и проблемы генетики мозга/Под ред. Н.П. Дубинина. М., 1983.

140. Сойфер В.Н. Наука и власть: История разгрома генетики в СССР. М., 1989.

141. Соколов Е.И., Подачин В.П., Белова Е.В. Эмоциональное напряжение и ре- акции сердечно-сосудистой системы. М., 1981.

142. Спрингер С., Дейч Г. Левый мозг, правый мозг. М., 1983.

143. Структурно-функциональная организация развивающегося мозга/Адриа- нов О.С., ФарберД.А. (отв. ред.). Л., 1990.

144. Талызина Н.Ф., Кривцова С.В., Мухаматулина Е.А. Природа индивиду- альных различий: опыт исследования близнецовым методом. М., 1991.

145. Тарасов К.Е., Черненко Е.К. Социальная детерминированность биологии человека. М., 1979.

146. Теофраст. Характеры. Л., 1974.

147. Теплов Б.М. Избранные труды. В 2 т. Т. II. М., 1985.

148. Тимирязев К.А. Френсис Гальтон//Соч. Т. 8. М., 1939. С. 406-409.

149. Тимофеев-Ресовский Н.В., Яблоков А.В., Глотов Н.В. Очерк учения о популя- ции. М., 1973.

150. Трефилова Т.Н. Особенности речевого развития у детей из многодетных семей. Канд. дисс. М., 1997.

151. Трубников В.И. Прикладная математическая генетика психических болез- ней. Автореф. дисс. докт. биол. наук. М., 1992.

152. Тутунджян О.М. Проблема генезиса «развития личности» в трудах Рене Заззо. «Проблемы личности». Материалы симпозиума. Т. 2, М., 1970.

153. Уильяме Р. Биохимическая индивидуальность. Основы генетотрофной кон- цепции. М., I960.

154. Ушаков Г.К. (ред.). Особенности развития близнецов. М., 1977.

155. Ушинский К.Д. Человек как предмет познания. Опыт педагогической ант- ропологии//Собр. соч. Т. 8. М., 1950.

156. Фарбер Д.А., Дубровинская Н.В. Функциональная организация развивающе- гося мозга (возрастные особенности и некоторые закономерности)//Физиология человека. 1991. Т. 17. № 5. С. 17-27.

157. Физиологическая генетика и генетика поведения//Руководство по физио- логии. Л., 1981.

158. Филипченко Ю.А. Изменчивость и методы ее изучения. 4-е изд. Л., 1929.

159. Фогель Ф., Мотульски А. Генетика человека. Проблемы и подходы. В 3 т.

М., 1989.

160. Фридрих В. Близнецы. М., 1985.

161. Фролов И.Т. Перспективы человека. М., 1989.

162. Хамаганова Т.Г. Исследование степени генетической обусловленности не- которых ЭЭГ показателей в онтогенезе: на модели близнецов//Условия формиро- вания и пути предупреждения неврозов и аномалий личности. М., 1972.

163. Хейдметс М. Психология среды: становление и поиск//Ломов Б.Ф., Анцы- ферова Л.И. (ред.). Тенденции развития психологической науки. М., 1989. С. 242-254.

164. Холл К.С. Генетика поведения//Стивенс С.С. (ред.). Экспериментальная психология. М., 1960. С. 405-436.

165. Холодная М.А. Когнитивные стили как проявление своеобразия индивиду- ального интеллекта. Киев, 1990.

166. Холодная М.А. Психология интеллекта: парадоксы исследования. М.;

Томск, 1997.

167. Хамская Е.Д. и др. Нейропсихология индивидуальных различий. Российс- кое педагогическое агентство. М., 1997.

168. Чуприкова Н.И. Слово как фактор управления в высшей нервной деятель- ности человека. М., 1967.

169. Шварц В.Б., Хрущев С.В. Медико-биологические аспекты спортивной ори- ентации и отбора. М., 1984.

170. Шварцман П.Я., Кузнецова И.В. Педология//Ярошевский М.Г. (ред.). Реп- рессированная наука. СПб., 1994. С. 121-140.

171. Шевченко С.Г. Вариативные нормы образования детей с трудностями в обучении//Дефектология. 1996. № 1.С. 17-25.

172. Шевченко Ю.Г. Развитие коры мозга человека в свете онто-филогенетичес- ких соотношений. М., 1972.

173. Шеповальников А.Н., Цицерошин М.Н., Апанасионок B.C. Формирование би- потенциального поля человека. Л., 1979.

174. Шляхта Н.Ф. Исследование возрастной динамики гомотопических влия- ний и стабильности показателей силы нервной системы//Проблемы дифференци- альной психофизиологии. Т. 10. М., 1981.

175. Штерн К. Основы генетики человека. М., 1965.

176. Эделмен Дж., Маунткасл В. Разумный мозг. М., 1981.

177. Эрман Л., Пирсонс П. Генетика поведения и эволюция. М., 1984.

178. Эфроимсон В.П. Генетика этики и эстетики. М., 1995.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.