WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ПАМЯТНИКИ ЛИТЕРАТУРЫ Андрей ПЛАТОНОВ СцЕНАРИИ ПРОИзВЕдЕНИЯ дЛЯ КИНО Im Werden Verlag Мюнхен 2007 Содержание МАШИНИСТ

.................................................................................................... 3 ПЕСЧАНАЯ УЧИТЕЛЬНИцА................................................................... 14 ОТЕц-МАТЬ.................................................................................................... 23 ВООдУШЕВЛЕНИЕ...................................................................................... 45 НЕРОдНАЯ дОЧЬ......................................................................................... 76 СОЛдАТ-ТРУЖЕНИК, ИЛИ ПОСЛЕ ВОЙНЫ....................................... 91 СЕМЬЯ ИВАНОВА...................................................................................... 117 КРАТКОЕ ИзЛОЖЕНИЕ ТЕМЫ СцЕНАРИЯ ПОд УСЛОВНЫМ НАзВАНИЕМ «БЕССМЕРТНЫЙ СОЛдАТ»............................................................ 178 КРАТКОЕ ИзЛОЖЕНИЕ ТЕМЫ КИНОСцЕНАРИЯ С УСЛОВНЫМ НАзВАНИЕМ «СЕМЬЯ ИВАНОВА»................ Машинист: Либретто / [Вступ. и примеч. Н. Корниенко] // Андрей Платонов: Воспоминания современников: Материалы к биогр.: Сборник. М., 1994. С. 229-243.

Песчаная учительница: Либретто // Киносценарий: Литературно-художественный альманах.

1988. № 2. С. 155-161.

Отец — мать;

Солдат-труженик, или После войны: [Сценарии] / [Предисл. Б. Слуцкого;

По слесл. з. Войтинской] // Искусство кино. 1967. № 3. С. 118-160.

Опубликовано (с небольшими купюрами): Искусство кино (Москва). 1967. № 3.

Печатается по рукописи: РГАЛИ. Ф. 2124. Оп. 1. Е. х. 92.

Воодушевление: Сценарий: (3-й вариант) // здесь и теперь. 1992. № 1. С. 174-219.

Неродная дочь: Кинематографический рассказ / Рис. В. Климшина // Вокруг света. 1940. № 12.

С. 3-9.

Семья Иванова: Сценарий // Советская литература. 1990. № 10. С. 78-122.

Бессмертный солдат: Платонов, А. Краткое изложение темы сценария под условным назва нием «Бессмертный солдат» // Андрей Платонов: Воспоминания современников: Материалы к биографии / Сост.: Н. В. Корниенко, Е. д. Щубина. М.: Современный писатель, 1994. С. 451-454.

Семья Иванова: Платонов, А. Краткое изложение темы киносценария с условным названи ем «Семья Иванова» // Андрей Платонов: Воспоминания современников: Материалы к биографии / Сост.: Н. В. Корниенко, Е. д. Шубина. М.: Современный писатель, 1994. С. 455-457.

© Андрей Платонов (наследники), © «Im Werden Verlag». Некоммерческое электронное издание. Мюнхен. http://imwerden.de МАШИНИСТ Либретто действующие лица:

Машинист девушка Кузьма Активист Середняк Жених девушки Лошади, петух, тараканы Второстепенные персонажи Машинный зал электростанции. два турбогенератора. Распределительная вер тикальная панель с приборами. Красные лампы над включенными автоматами. Под лампами циферблаты амперметров. Таблички: «литейный», «сборный», «кузнечный», «колесный», «токарный». Вращающиеся коллекторы генераторов динамо-машины.

Из-под токособирательных щеток брызжет огонь. Стрелки циферблатов-ампермет ров подрагивают близь красных черточек, указывающих предельную нагрузку.

Машинист стоит у турбогенератора. Турбина слегка парит через клапаны регу лятора. Жарко. Машинист отирает с лица пот обтирочными концами. По лицу ма шиниста ползет масляная грязь. Он смотрит на приборы. Стрелки трепещут. Кол лекторы динамо-машин искрят еще сильнее. Машинист берет наждачный лист и, прижав его к вращающемуся коллектору, уменьшает пламя, бьющее из-под щеток.

Коллектор натерт до блеска.

Станция везет свою предельную нагрузку.

Электрическое сверло вонзается в котельный лист. Сверлильный прибор грудью прижимает котельщик. Из-под сверла бьет пламя, несмотря на струю воды, которая охлаждает сверло. Резец гонит стальную стружку с обтачиваемого паровозного бан дажа.

Фасад электростанции. Черная доска на фасаде. На доске написано:

«Наш завод работает на плюху. за полугодие промфинплан выполнен на 85%.

здесь делают узкое место и организуют социалистическое горе».

Снова машинный зал электростанции. Машинист чистит наждаком коллектор.

Щетки искрят сильнее, чем раньше, и машинист не может их сбить. Стрелки ампер ных циферблатов перешли за красные черты пределов нагрузки и подрагивают на новых местах.

Из корпуса второго генератора показывается дым. Машинист оглядывается на него. Взрыв напряженного синего (если можно это сделать) пламени. Машинист подбе гает к распределительной панели и выключает всю нагрузку сгоревшего генератора. за тем закрывает вентилем паропровод в турбину, которая вращала выбывший генератор.

Весь турбогенератор останавливается. Теперь работает только один турбогенератор.

Стрелки циферблатов «токарный», «котельный», «литейный» падают на нули.

Эти цеха вез сгоревший турбогенератор.

Ранее показанное электрическое сверло вновь показывается. Оно теперь останав ливается. Резец, гнавший стружку с бандажа, также перестает работать. Котельщик, что работал сверлом, а затем токарь произносят движением уст некоторые слова и плюют на железо с такой яростью, что из железа от их плевков показывается ржавь.

Электростанция. Машинист тоже плюет на корпус работающего генератора.

Слюни его кипят на теле машины и вмиг исчезают.

Машинист нажимает кнопку, около которой написано «котельная».

Котельная. Батарея котлов. Над одной топкой загорается красная лампа. Она ос вещает табличку: «держать предельное давление».

два кочегара. Они в одних штанах, без рубах. Они подходят под непрестанно льющийся душ, обдаются водой, затем открывают дверцу топки и начинают бросать в нее, навстречу выбивающемуся дымному огню, полные лопаты угля.

Машинный зал электростанции. Машинист глядит на единственно работающий турбогенератор. Машинист говорит генератору:

«держись, бедняк!».

Подходит к распределительной панели, Включает автомат: переводит всю на грузку завода на уцелевший турбогенератор. Моментально, вслед за движением руки машиниста, включившего автоматический рубильник, из-под щеток генератора вмес то искр стали бить целые молнии.

Стрелки циферблатов — «токарный», «котельный», «литейный» — трогаются с нулей, показывают нагрузку.

Сверло котельщика завращалось. Резец снова взял сталь. Турбогенератор рабо тает с громадным перенапряжением, он даже дымится. Пластины предохранителя нагреты докрасна (сделать это натуральным цветом, если можно), затем они делаются накаленными добела и так остаются белыми.

Весь машинный зал электростанции наполняется газом тлеющего генератора и паром из неплотностей турбины. Машинист открывает двери электростанции, через дверь виден летний день и покоящиеся без ветра деревья. Машинист снимает пиджак и ложится на корпус генератора с наждаком в руках. Он хочет потушить молнии на коллекторе — и трет его наждаком. Все движения машиниста не поспешны, но чрез вычайно экономны и потому кажутся быстрыми. Ему 30 лет.

Из котельной входит кочегар. Он равнодушен.

«Что у тебя тут газует?» Осветительные лампы припогасают в тумане газа.

Машинист отвечает с машины:

«Ступай баланс нажми. Видишь — напряжение тает. Твой пар в мою вертушку не берет — давай мне давление».

Кочегар уходит. Котельная. Котел [нрзб] работает: из предохранительного кла пана бьет вихрь пара. Кочегар залезает по лестнице на котел. У него в руках ключ. Он поворачивает ключом гайку клапана. Пар перестает бить из клапана. Кочегар сходит с котла.

«Жги воду с форсом», — говорит он второму кочегару. Второй кочегар открывает дверцу топки. Оттуда рвется длинное пламя. Вдвоем они начинают загрузку топки углем.

Машинный зал. Машинист лежит на генераторе. Входят двое: директор завода и секретарь партколлектива. Они осведомляются — в чем дело. Стоят у генератора.

Смотрят на трепещущие стрелки приборов. Пауза.

«Пронесемся или сгорим?» Машинист сползает с машины. Рубашка на его животе истлела, пока он лежал, и он взмок от пота.

Взрыв синего пламени из генератора. Одновременно — вихрь пара из клапана турбины. Машинный зал от дыма и пара делается невидимым.

Котельная. Кочегар натягивает рычаг гудка. Тревожный гудок. К электростанции подъезжает пожарный паровоз.

Кочегар направляет струю брандспойта в чад машинного зала. Чад несколько рассеивается. Около генератора навзничь лежит машинист. Он показывает на свой го лый черный живот. Кочегар направляет струю воды на живот машиниста. Машинист встает.

«Брось меня в топку, такого стервеца!».

Кочегар поливает водой директора и партийного секретаря, которые также ле жат опрокинутыми. Кочегар кладет брандспойт на пол и закручивает вентиль еще вращающегося турбогенератора. Все стрелки циферблатов показывают нули. Коче гар говорит:

«Ты думаешь, промфинплан теперь споткнулся. Пускай споткнулся — мы его подымем, и он опять пойдет!» Ночь. звезды. завод во тьме. здание электростанции. Окна ее слабо светятся. Там горят керосиновые лампы. два десятка монтеров сидят на полу: они перематывают якоря генераторов и разбирают турбину. Машинист повис на цепи недействующего электрического крана. Ему помогают другие мастеровые. От их общего веса кран на чал действовать — он приподымает деталь генератора, зацепленную за другой конец крановой цепи.

Стоит очередь больных паровозов — иные без дышел, иные без тендеров и т.д.

Мимо паровозов идет девушка с узелком. Она подходит к электростанции. Входит в машинное помещение. Видит машиниста;

тот сползает с крановой цепи. девушка дает ему узелок с едой. Машинист сразу ест. девушка опечаленно стоит против этого грязного полуголого человека. Она говорит:

«Я не знаю, зачем я ношу тебе еду, зачем тоскую, когда мы никогда не будем же наты». Машинист жует.

«Уже скоро, Маша, будет социализм. Ты подожди чуть-чуть».

девушка идет обратно мимо больных паровозов. В ее руке пустой узелок. Она прислоняется к цилиндру холодного паровоза и стоит в слабой ночной тьме. затем идет дальше. Очередь паровозов длится мимо нее. девушка идет все более быстро.

Бежит. Паровозы не кончаются. Она хватается за колесо паровоза и останавливается в недоумении.

Общее собрание рабочих завода. Собрание происходит в цехе. Трибуна — тен дер паровоза. На трибуне — машинист электростанции, директор завода, секретарь партколлектива и предзавкома. Собрание взволновано.

«Кто сжег генератор? Какой полугад остановил весь завод на 14 часов? Показать его на усмотрение масс!» Тысячное собрание настроено тревожно и угрюмо.

Машинист встает.

«Я».

Секретарь партколлектива встает.

«Мы».

Собрание сразу умолкает. Кто сидел, тот встает. Общее молчание. Видно, как по лицам мастеровых невозбранно ползают мухи.

Секретарь, директор, предзавкома и машинист медленно сходят с тендера. Идут сквозь строй рабочих. Их останавливают без внимания. Машинист идет сзади всех;

его лицо выражает спокойствие, а не огорчение. Секретарь, предзавкома и директор уже вышли из массы. Но двое задних мастеровых протягивают руки и задерживают машиниста:

«А ты оставайся, черт беззаветный!

Опять пойдешь в сборку — паровозы гонять».

заболоченная долина большой реки. Испарения болот застят солнце. Осока, камыш, топь, бездорожье и глушь бесприютного местожительства Бедная деревня на острове — среди мокрой поймы. Утро. Тишина. При въезде в деревню вывеска — «Колхоз имени Генеральной Линии». Около некоторых изб стоят прислоненные но вые тесовые гробы. У других изб мужики только делают гробы. Недалеко от деревни видна железнодорожная дамба, пересекающая всю речную пойму поперек.

На дамбе неподвижно стоит крестьянин. Он бос и плохо одет. Он глядит в даль пустыми выцветшими глазами, едва ли что соображая. В колхозе звонит колокол на работу. Крестьянин автоматически идет с дамбы в колхоз.

Среди колхоза большой двор. На воротах вывеска «РСФСР. Организационный двор». На дворе собрались крестьяне, по виду и настроению подобные первому, ко торого мы назовем Середняком — он становится в ряд со всеми. Из дома Оргдвора появляется на крыльце Активист. Он говорит всем:

«зачем готовите гробы? Или полагаете, что этот свет наш, а тот — будет вашим.

Упреждаю, что тот свет будет организован по одному началу с этим: деваться вам не куда. Хотите живите, хотите кончайтесь» Около Активиста труба громкоговорителя. Активист включает радио. Труба на чинает играть, Активист же дирижирует звуками. Мужики разбредаются по Орга низационному двору, соблюдая некоторый такт, соответственно музыке и движению дирижирующих рук Активиста. Одни крестьяне подбирают палочки и соломинки и складывают их в кучи среди Оргдвора;

другие — укрепляют плетни, третьи — прос то топчутся. действие происходит в тумане болот и точно во сне всех действующих.

Середняк мнет глину ногами в углу Оргдвора. Белые глаза его равнодушны и почти мертвы.

Активист прекращает управление радиомузыкой.

Мужики враз замирают на своих местах.

«Снабжение Энтузиазмом закончено».

Активист делает жест всеобщего устранения. Крестьяне оставляют Оргдвор. Се редняк снова на дамбе и глядит в даль.

«В ожидании спуска дальнейших директив».

Готовые гробы. Крестьяне волокут с улицы во дворы: ставят их в глушь бурьяна и ложатся в них.

Середняк стоит один на высоте дамбы вдали. Активист выходит на крыльцо Орг двора и глядит на сторожевого Середняка в бинокль.

Общий скотный двор. Беспризорными стоят десять—двадцать лошадей. Они ржут без пищи и питья и оглядываются в мучении. затем идут всем табуном на водо пой. Возвращаясь с водопоя, выдирают зубами солому из крыш, рвут траву по дороге, собирают отдельные пучки сена — и все это несут в зубах на общий скотный двор.

здесь они сваливают весь самовольно собранный корм в кучу и только теперь начина ют коллективно есть.

деревенская площадь. На ней собралась стая грачей. Стая поднялась и улетела.

Плетень. На плетне воробьи. Они также поднимаются и улетают вдаль — за кол хозную деревню.

Колея дороги на выезде из деревни. По этой колее ползет длинная череда тара канов, покидающих колхоз.

Активист идет по пустынному колхозу. В руках у него бумажные таблички и но мерки. Активист входит во дворы и избы. В одном дворе он видит бочку. Прикрепляет к ней бумажку с надписью: «Бочка № 49. Емкость 200 литров». Подходит к плетню.

Вешает на него тоже ярлычок: «Временная единоличная огорожа № 73. На учете топ ливного утиля».

Видит петуха, поглядывающего на Активиста из-за лопуха. Бросается на петуха.

Петух бежит от Активиста. Активист мчится за петухом через дворы, плетни и гумна.

Петух взлетает и летит как форменная птица. Активист глядит на полет петуха в би нокль.

Активист входит в избу. Внутренность избы — голая и чистая, как больница. На лавках лежат женщина, мальчик и крестьянин: все вниз лицом и совершенно непод вижны. На стене — обычные часы с маятником и гирями. Маятник не качается, часы стоят. Активист глядит на часы. Пускает их в ход, покачнув маятник своей рукой. Маят ник, сделав несколько ходов, вновь останавливается. Активист выходит из избы.

Со средины улицы Активист глядит на сторожевого Середняка, что стоит на дамбе.

К Активисту подходит истомленный, еле одетый человек — бедняк Кузьма.

Активист говорит ему, не отрывая взора от бинокля:

«Беги в луга и ликвидируй там петуха».

Кузьма делает ему удар в ухо. Но сытый, твердый Активист не чувствует боли, т.к. удар истомленного человека слишком слаб и бессилен. Этот бедняк Кузьма сам зашатался от своего напряжения, тогда как Активист остался неподвижен. Кузьма ло жится в дорожный прах.

«Где же ты, партия?» Середняк машет с дамбы руками. Активист трогается в направлении — на дам бу. Кузьма подымается и идет за ним.

Вдалеке виден быстро мчащийся паровоз. Показать работающий паровоз вбли зи — на всем ходу. Паровоз не окрашен, на цилиндрах нет покрышек — смазочные трубки обнажены;

вообще — многие внутренности паровоза наружи, как обычно бы вает на паровозах, вышедших из капитального ремонта и работающих для испыта ния. На тендере паровоза написано крупно мелом: «Проба».

Из окна паровоза выглядывает машинист, тот самый, что был раньше на электро станции. Он видит вдалеке, на линии, человека — Середняка. Машинист дает долгий свисток. Середняк не уходит с рельсов. Паровоз уже почти настигает его. за Середня ком виден тупик — деревянный упор. Машинист резко закрывает пар и поводит руч кой автоматического тормоза до отказа. Середняк мчится от паровоза прямо по ли нии, между рельсов, не соображая, что надо оставить путь в сторону. Лицо Середняка не выражает испуга — он бежит автоматически и наблюдает опустевшими, ясными глазами окружающий солнечный мир.

Тормозные колодки паровоза настолько сильно сжимают колеса, что из-под ко лодок брыжжет огонь. Колеса перестают вращаться. Паровоз проползает несколько метров юзом и останавливается. Середняк садится на деревянный упор тупика и гля дит на паровоз.

Активист и бедняк Кузьма взбираются по насыпи к паровозу. Машинист сходит с паровоза.

Активист спрашивает у машиниста сумку с директивами. Машинист не понима ет. Активист назойливо требует,— он вынимает карандаш, чтобы расписаться в полу чении документов.

Машинист вытирает руки паклей. Чтобы отвязаться от Активиста, он проводит по лицу Активиста грязной паклей. Активист молча утирается.

Кузьма просится на паровоз. Середняк стоит тут же, но не смеет ничего сказать.

Кузьма входит на паровоз. Паровоз уезжает задним ходом.

Активист и Середняк уходят на колхоз.

Середняк доходит до своего дома. Входит в избу. В избе его висят остановившиеся часы и лежит старик с обомлевшим лицом. Середняк берет лукошко с печки, выходит во двор и посыпает мусор из лукошка по земле, как раньше он посыпал зерно курам.

Но никакой птицы нет. Солнце пустынно освещает дворовую землю. Тогда Середняк прислоняется к молодому деревцу, — и так стоит. Но с улицы поверх плетня на него смотрит лицо Активиста. Активист показывает ему жестом головы и руки, что дерев цо надо вырвать Середняк целует ствол деревца, затем изымает его с корнем из земли и несет Ак тивисту. Активист направляется по улице. Середняк идет за ним с деревцем на плечах.

Оба они входят на Организационный двор, и Активист показывает место у крыльца, где нужно вновь посадить это дерево. Середняк бездумными медленными руками на чинает рыть яму для корня.

От одного края колхоза начинается болото. Среди болота виден плот. На пло ту — люди и костры. Из крайней одной хаты медленно выходит тучный рыхлый крес тьянин;

одет он плохо и на лицо худ.

Активист выглядывает из ворот Оргдвора и замечает тучного мужика. Активист постепенно достигает его.

«Ты чего не являлся на раскулачивание? Ты отчего не выселился?» Тучный крестьянин устало глядит на Активиста.

«Я ж тихий бедняк!» Активист пробует рукой живот этого крестьянина.

«А отчего ты тучный?» Бедняк поднимает рубаху на своем животе.

«Это не жир, а старость — у меня водянка и я вскоре скончаюсь!» Активист берет готовый гроб, что стоит прислоненный к соседней избе. затем Активист вынимает свисток и свистит в него. Из Оргдвора выглядывает Середняк. Ак тивист показывает Середняку на гроб и на плот, который виден на болоте. Середняк заспешил куда-то с Оргдвора.

Середняк подводит лошадь к пустому гробу. Привязывает лошадь упрощенным способом к гробу.

Активист сажает тучного мужика в гроб и трогает лошадь в воду.

Тучный бедняк кричит в пространство из гроба:

«Где ты, Козьма! Я же сырой, бедняк, и не кулацкий класс!» Лошадь без сопровождения поволокла гроб по болотной мели — в направлении видимого плота. Тучный бедняк еще кричит оттуда что-то, но Активист смотрит на него в бинокль, и бедняк прячет лицо внутрь гроба, боясь вылезти из него.

«Раз ты тучный, то езжай на плот в кулацкий класс! Бедняк пухлым быть не дол жен».

Лошадь уволакивает гроб с бедняком. Активист и Середняк стоят на болотном берегу.

Паровоз едет по дамбе, лежащей поперек заболоченной долины. Кузьма и ма шинист глядят из окна на болота. Кузьма показывает рукой на всю окрестность.

«Когда я был мальчишкой, кулаки на великие деньги продали землю инже нер-буржуям под эту дамбу. А река загородилась и умерла — и стали мы гибнуть в болотах. Но теперь мы кулаков посадили на бревна и отправили жить на середину болот!» Паровоз переходит на главный путь и исчезает с полным паром.

Активист сидит на берегу и смотрит в даль болот. Середняк неподвижно стоит около него, опустив руки. К берегу приближается лошадь. Она волочит обратно по болотной мели пустой гроб.

В гроб садятся Активист и Середняк. Лошадь волочит их на Организационный двор. Активист входит на крыльцо дома, что на Оргдворе, и протяжно свистит в свой свисток.

Из гробов, поставленных в бурьян на разных дворах, поднимаются равнодушные мужики и бредут к Оргдвору.

Собрание на Оргдворе. Стоят несколько десятков крестьян против крыльца. Ак тивист включает радио. Прислушивается. Выключает.

«Оно играет не то. Я вам сейчас сыграю на губах Организационный танец, а вы пляшите под него всем темпом своих туловищ».

Видно, как уста Активиста играют танец. Мужики с мертвыми лицами топчутся по-лошадиному. Активист перестает играть. Он недоволен.

«Темпу больше, а то раскулачу!» Мужики танцуют и кружатся несколько быстрее. В общем танце мужики обер тываются лицами в противоположную от Активиста сторону. Активист кричит им.

«Взором ко мне!» Крестьяне враз оборачиваются к нему. Все лица танцующих покрыты слезами.

Активист замечает это.

«Ликвидировать кулацкое настроение!» Слезы на всех лицах моментально обсыхают — и мужики усиленно организуют радость и улыбку на своих лицах.

Паровоз въезжает в ворота паровозоремонтного завода.

Паровоз останавливается. С паровоза сходят машинист и Кузьма.

Партийный комитет завода. Машинист и Кузьма входят в дверь Комитета, В Ко митете заседание. Все члены Комитета — простые рабочие. Машинист просит, чтобы Комитет дал Кузьме право сказать свое слово. Большевики соглашаются. Кузьма са дится на стул посреди комнаты.

Телефон звонит. Секретарь Комитета слушает телефон. Он говорит затем: «Че рез полчаса общее собрание. Сейчас явится Секретарь Обкома».

Общее собрание рабочих завода в цехе. На трибуне Кузьма. Он говорит нагляд но. Представляет Активиста. Показывает омертвевший образ Середняка и т. д.

Уже темнеет. Ночь. Тот же паровоз стоит близь цеха. Кочегар бросает уголь в топку Машинист, Кузьма и еще десять — пятнадцать мастеровых выходят из цеха Влезают на паровоз. Паровоз сразу берет хороший ход. Выезжает за ворота завода.

Около ворот стоит с узелком невеста машиниста. Она видит машиниста и кричит ему.

Машинист машет ей рукой приветствие, но паровоз уходит все более быстро. Ма шинист снимает фуражку и бросает ее своей невесте! девушка подбирает фуражку и стоит с ней и своим узелком. задний фонарь паровоза уменьшается и делается вовсе невидимым. Паровоз исчез.

Ночь. На высоком шесте горит красный фонарь над колхозом. дальше — над кулацким плотом — горит фонарь желтый.

Оргдвор. Среди Оргдвора стол. На столе большая плошка, в которой горит сало.

за столом сидит Активист и пишет ведомость. Ночной ветер колеблет листы его ве домости.

Середняк проходит мимо Оргдвора и стучит сторожевой колотушкой.

По железнодорожной дамбе, которой сейчас не видно, мчатся три огня парово за. Огни летят выше уровня колхоза и земли, в полной тьме — точно по небу.

Активист слышит шум какого-то движения и смотрит на небо. На небе звезды.

Активист склоняется над ведомостью и снова пишет. Огонь в плошке колеблется.

Активист трудится с крайним усердием и углубленностью. Он не слышит, как к нему подходят Кузьма и машинист. Кузьма без всякого предупреждения делает Акти висту удар в голову, но попадает только косвенно, почти промахивается, и сам падает на землю от своего измождения. Машинист тогда бьет Активиста ровным ударом в лоб. Активист валится, но во время падения выхватывает револьвер и стреляет вверх.

Освещенный паровоз стоит на дамбе. После выстрела с паровоза раздается тревож ный, длинный гудок: видна струя пара, бьющая из сирены.

Поднявшись, Активист видит, что на Оргдворе, кроме машиниста и Активиста, стоят десять — двенадцать рабочих. Он смотрит на дамбу. Там гудит паровоз.

Активист прыгает через плетень. Рабочие оставляют его без внимания. Активист подбегает к берегу болота и бежит по воде по направлению к кулацкому плоту, над которым горит желтый фонарь.

По темным дворам мужики поднимаются из гробов. Лошади прыгают с обоб ществленного скотного двора табуном. Люди и лошади идут на Оргдвор. Позади всех шествует петух — тот, который некогда улетел от Активиста.

Кузьма, машинист и все прибывшие рабочие сидят за столом. Их окружают крестьяне и лошади.

Утренний рассвет. Около дамбы находится все население колхоза: крестьяне, ло шади, петух, воробьи, старики, несколько женщин и т.д.

Все рабочие и машинист входят на паровоз. Кузьма остается в колхозе. Он новый председатель колхоза. Паровоз дает продолжительный гудок и отъезжает. Все населе ние колхоза бежит вослед паровозу, но паровоз уже скрывается на полном ходу.

Паровозоремонтный з-д. Главные ворота. На воротах громадный плакат: «То варищи! Сегодня начинается сверхурочный добровольный труд для постройки зем лечерпательной машины, чтобы осушить болота в подшефном колхозе имени Гене ральной Линии».

Машинный зал электростанции.

Входит машинист. дежурный машинист передает нашему машинисту свою ра боту. Машинист расписывается в книге.

Котельная. Кочегар тянет рычаг гудка.

Гудок: конец рабочего дня. Открываются проходные будки. Из будок никто не выходит. Один мастеровой подошел к доске с номерами Вешает свой номер. Сторож глядит на него — и смеется. Мастеровой снимает свой номер назад и уходит обратно в цех. Новый гудок к началу работы. Проходные будок закрываются.

Машинист нажимает кнопку. В котельной на котле зажигается красная лампа с табличкой: «держать предельное напряжение».

Из-под щеток коллекторов бьют искры и молнии. Машинист, как прежде, начи нает борьбу с перегруженными машинами. Он трет коллекторы наждаком. Плюет на корпус машины. Слюни кипят. Он снимает рубашку. Мочит ее под краном. Выжима ет из нее лишнюю воду. Потом накладывает влажную рубаху на корпус машины, От рубахи идет пар. Так же поступает машинист со штанами и с нижним бельем. Всей своей одеждой, намоченной и влажной, он покрывает горячие машины. Сам остается голый. Лишь через чресла обвязывает себя веревкой В машинный зал входит девушка — невеста машиниста. Она лучше, чем прежде, одета и не имеет в руках узелка с едой, «Я тебе ничего не принесла — принесу, когда социализм настанет».

Машинист рассеянно глядит на нее, потому что все время чутко слушает работу машин.

«Ладно, Маша. Как социализм доделаем, так я тебя враз полюблю. А ты пока пойди походи».

Маша стоит и плачет. Машинист целует ее и, обернувшись, плюет на свою ру башку, лежащую на машине.

Рубаха тлеет. Сплюнутая влага вскипает. девушка уходит. С порога оборачивает свое плачущее лицо, «У Карла Маркса жена была, у Ленина была, а у тебя все нет и нет».

Машинист озадачен. Но машины дымятся. Он вновь мочит свою одежду, выжи мает ее и расстилает по корпусам машин.

«Проходит месяц».

Едут товарные платформы. На платформе ящики с частями машин. На ящиках написано «Экскаватор. В колхоз Генеральная Линия». На одной платформе сидят ма шинист и пятеро мастеровых.

«И еще проходит неделя».

Плавучий экскаватор стоит собранный на воде. Труба его дымится. Ковш под нят.

Лето. Высокий день. Чаща осоки, кустарника и болотная топь окружают экскава тор с трех сторон. Экскаватор поворачивается рабочей стороной к заросшему болоту.

Ковш опускается под воду. Ковш извлекает грунт и относит его в сторону.

Экскаватор вгрызается в болотную чащу. Его ковш корчует чащобу, заросли, рвет из-под воды залежалые деревья, мечет грунт. Машины экскаватора работают ураган ным темпом. При больших напряжениях, когда ковш экскаватора цепляет под во дой глубокие корни, понтон экскаватора накреняется, через него хлещет вода. Тысячи лягушек, спасаясь, бросаются на экскаватор;

другие тысячи их облепляют грунт бе регов роемого канала. Вода мутными потоками кружится вокруг напряженной, тре пещущей машины. Как трактор борозду, машина роет новую реку. Среди вечной не подвижной девственности, в окружении диких прекрасных цветов — экскаватор рвет землю и поднимает кверху железной рукой букеты подводных нежных растений, а затем бросает их прочь. Машинист, облитый маслом и потом, с радостной яростью работает рычагами управления.

Позади экскаватора уже образовалось прямое и точное русло новой реки. Экска ватор работает дальше — вперед, окутанный дымом и паром.

Болото близь колхоза. Под руководством Кузьмы все члены колхоза работают по живот в воде. Колхоз роет лопатами подводный грунт и накладывает его в корзины бабам, которые выносят грунт в корзинах на берег. Грунт — жидкий;

по женщинам, когда они уносят корзины, течет грязь. Мужики, роющиеся в болотной жиже, тоже все в грязи заросли рвут руками. Миллионы комаров и мух неподвижными тучами стоят над тружениками. Бабы ходят с корзинами из болота на берег и возвращают ся обратно. Колхозники копают. Они потеют даже в воде: сальные пятна слившегося пота блестят на их голых телах.

Колхоз углубляет русло по направлению к далекой непроходимой чаще, что сто ит стеной вдалеке.

Из-за той чащи показывается дым работающего экскаватора.

Весь водяной колхоз обращается взором в то направление.

Кузьма выходит на берег. за ним выходят все.

Экскаватор бьется уже в последней болотной чаше — от колхоза отделяет его уже небольшое пространство негустого болота.

Кузьма уводит всю артель в деревню.

Колхоз. По улице ходят куры. Горой лежат пустые гробы. Кузьма входит в избу.

Висят остановившиеся часы, Кузьма толкает маятник. Часы идут. С пола на стену под нимаются тараканы. Кузьма моет руки, достает из сундука чистую рубаху.

Улица колхоза. Бабы и мужики вышли из изб со свежей одеждой и переодева ются на воздухе.

Экскаватор уже пробился сквозь чащи и работает на виду колхоза, оставляя за собой след в виде новой, геометрически точной реки.

Экскаватор приближается к берегу колхоза.

По берегу к остановившемуся экскаватору идет колхоз. Впереди шествия флаг.

Близь флага — Кузьма. Под флагом два колхозника несут на носилках рупор радио громкоговорителя и принадлежности для радиоприема. задние несут на шестах ан тенну. Баба волочит по береговой воде провод заземления. Позади колхозных людей идут общие лошади, Петух, Грачи, Воробьи и одна Собака.

Шествие останавливается на берегу против экскаватора. Кузьма пускает радио.

Радио играет музыку. Все члены колхоза дирижируют руками в такт музыке. Экскава тор дает гудок. Ковш опускается под воду. Ковш поднимается, наполненный грунтом.

Ковш относится в сторону и сгружает подводный грунт на берег. движения машины сложны и сознательны.

Середняк находится близь Кузьмы. Он поет от оживления и движется на месте:

«Чия ж теперь машина?» Машинист отвечает с борта экскаватора.

«Ваша».

Услышав это, весь колхоз в новой одежде с берега бросается в воду. достигнув экскаватора, люди хватаются за него и с жадностью держатся за причальные брусья.

Лошади также подходят вброд к машине. Петух перелетает воду и садится на пло щадку понтона.

Колхозники влезают на экскаватор. Трогают детали машины, гладят железо, гло тают слюни от жадности к новой собственности. Кузьма и Середняк обнимают котел.

Середняк наклоняется ртом с борта, моет губы, вытирает их начисто исподней рубахой и подходит к машинисту. целует машиниста.

«Мы уже теперь в колхозе не расстанемся. От такого имущества у нас будет пок ладная общая душа!» Некоторые колхозники пошли и поплыли в даль — по новому каналу.

Из деревни в канал ручьями тронулась стоячая дотоле вода Машинист бросается в одежде в новый канал, чтобы вымыться.

Станция железной дороги — невдалеке от колхоза. К станции подходит пасса жирский поезд. С поезда сходят несколько рабочих семей с паровозоремонтного заво да. Невеста машиниста, празднично одетая, также сходит с поезда. Ее сопровождает молодой человек — ее новый жених.

Снова экскаватор. Середняк, Кузьма и машинист пляшут на понтоне под акком панемент прерывистого гудка, рукоять которого дергает один мастеровой.

На берегу появляются люди с поезда. Бывшая невеста машиниста идет под руку со своим женихом.

для приезжих с экскаватора на берег выкладывается мостик.

Плот с классом кулаков. Меж ними несколько бедняков, в том числе Тучный бедняк, а также Активист. Они видят экскаватор и происшествия на нем. Жердями они подталкивают плот в направлении экскаватора, пробираясь сквозь болотные заросли.

На понтоне экскаватора совершается свидание семей рабочих с колхозниками.

Бывшая невеста машиниста представляет ему своего жениха:

«Это мой будущий муж».

Машинист радостно пожимает руку этому мужу:

«здравствуй, значит, ты с ней будешь работать в котел нашего класса: все рав но» Кузьма отзывает машиниста к котлу экскаватора и открывает дверцу топки, там погасает огонь.

Но колхозные ребятишки под командой Середняка уже подволокли к экскавато ру поезд связанных между собой пустых гробов. Гробы раскалываются и идут в топку экскаватора.

К экскаватору подплывает кулацкий плот. Машина сифонит — из дымовой тру бы вырываются языки огня.

Машинист и колхозники глядят на кулацкий плот. Кулаки глядят на экскава тор.

Машинист обращается: «Вы кто?» Кулак отвечает с плота: «Мы — как класс».

Машинист пускает в ход экскаватор. Ковш приближается к плоту, цепляет его за край и волочит вокруг экскаватора — из камышей на чистый поток. Тучный бедняк кричит с плота, Кузьма объясняет машинисту. Машинист освобождает ковш от плота и приспускает ковш к Тучному бедняку. Бедняк забирается в ковш;

с ним садятся еще двое бедняков. Кроме них, за борт ковша уцепился Активист.

Ковш поднимается над водой. затем останавливается в воздухе. Машинист дви гает одним из рычагов, ковш сотрясается, Активист падает в воду. Троих бедняков ковш опускает на берег.

затем ковш энергично подталкивает плот вперед;

плот увлекается течением по тока и уплывает в даль, в вечерний сумрак. девушка подходит к машинисту:

«А если б я стала ждать тебя?» Машинист думает, «зачем? Твой жених тоже мастеровой, и мне еще много надо земли рыть».

Невеста опускает голову.

Середняк подходит к ней:

«записывайся к нам в колхозные матеря!» девушка глядит на Середняка, на машиниста и своего жениха (простого масте рового) и легко улыбается.

Трое людей — Машинист, Жених и Середняк — склоняются к лицу девушки и одновременно целуют ее. Кузьма тоже пытается пролезть между склонившимися ту ловищами — для дачи своего поцелуя, — но не управляется.

(Обращаю внимание, что этот поцелуй качественно другой, чем знаменитый кон цовочный поцелуй. Если постановщикам сделать этот поцелуй качественно другим не удастся — тогда не делать поцелуя вовсе. задача в том, чтобы поднять «поцелуй» из позора и сделать его свежим социально <действенным. — нрзб> явлением).

ПЕСЧАНАЯ УЧИТЕЛЬНИцА Либретто две курсистки астраханских педагогических курсов — Мария Никифоровна На рышкина и Гюлизар — сидят обнявшись, на койке в общежитии, смеются и раскачи ваются. У Марии Никифоровны простое, красивое от молодости, напряженное лицо.

У ее подруги, туземки дикого кайсакско-калмыцкого племени, резкое измученное вос точное лицо — стоячие, любопытные и внимательные глаза. Говорит Нарышкина. На черных волосах Гюлизар отсвечивает через окно высокое летнее степное солнце. Его свет есть и на полу, но он перебивается тенями летящих в воздухе птиц.

— Где твоя родина, Гюлизар? Есть у тебя там любимое дерево? — спрашивает Нарышкина.

Гюлизар, обмакнув палец в рот, чертит на полу круг. Нарышкина удивляется и не понимает. Гюлизар рассказывает.

— У нас нет родины! Наша родина — путь в пустыне по кочевому кольцу.

Нарышкина нечаянно нащупывает в кармане яблоко, вынимает, откусывает кон чик и дает откусить подруге. Гюлизар продолжает.

— Кочевое кольцо есть у каждого племени! Только у моего оно засыхает от пес ков.

Гюлизар, увлекаясь, говорит о силе пустыни, иногда по привычке закрывая лицо рукой до глаз: она не так давно сняла чадру. Тогда сияют ее глаза, глядящие мимо Нарышкиной. Гюлизар встала, но ходит мягко и не смело. Нарышкина сторожит ее слова и возбуждается.

— А где твое кочевое кольцо? — спрашивает Нарышкина.

— В Кара-Кумской пустыне, в самых песках, на тоненькой полоске редких трав и водопоев!

Отворяется дверь. Входит человек — Мемед, брат Гюлизар. Высокий, сухой, силь ный мужчина, в костюме своего племени. Глаза почти неподвижны, как у сестры. Есть что-то в жестах и улыбке от иронии и затаенного отчаяния. Некоторое время он молча стоит и слушает. девушки его замечают. Гюлизар бросается к нему.

— Мемед! Брат мой! Как давно я тебя не видела!

Мемед целует Гюлизар в щеку. Мягкий почтительный привет Нарышкиной.

Начинают беседовать. Мемед сидит на противоположной койке и коротко от вечает. Чаще за него отвечает сестра. Спрашивает Нарышкина. Она чуть смущается.

Мемед говорит сестре, что он приехал за ней, Гюлизар отвечает, что занятия на курсах затянулись и кончатся через неделю.

— Я не скоро вернусь! — говорит Гюлизар.— Возвращайся один!

Мемед думает и улыбается, глядя на сестру. Он не понимает.

— Мы с ней поедем учить детей! — показывает Гюлизар на Нарышкину.— А по том в Москву — учиться больше!

Мемед застенчиво смотрит на обеих. Ему странно, что говорит сестра.

Он дик и чужд в этом месте, ему жалко себя. Он встает и подходит к сестре. Та обнимает его и объясняет свое желание. Мемед говорит, что в племени осталось человек, когда уезжала Гюлизар, было 250 человек.

— Жива зегидэ? — спрашивает Гюлизар.

— Нет.

— А Фатьма?

— Лежит в песке у Мертвого колодца!

Гюлизар молчит.

— Что же ты будешь делать там теперь? — спрашивает Гюлизар. Ей стыдно.

— Искать траву и спасать людей. Мы думали, ты будешь с нами — ты училась, тебе весь свет видней.

Еще говорят. Главное — тоску о сестре, наверное, навсегда покидающую родное племя, — вождь оставляет внутри себя. Но ее видно.

Входят несколько курсисток. На курсах начинается лекция. Мемед уходит. Сест ра его зовет придти еще вечером.

Вечер. Южный летний город. Простой сад педагогических курсов. Много курсис ток лежат на траве, сидят на лавочках. Читают. У них скоро зачеты. Отдельно в траве сидят Нарышкина и Гюлизар. Они тоже занимаются. В сад входит Мемед и ищет сес тру. Спрашивает у одной курсистки. Та показывает. Мемед подходит и стоит перед подругами.

Все трое гуляют по аллеям. Выходят на конец сада — оттуда виден город и дале кая сухая степь, вся в огне вечернего солнца, вся в томительном раздраженном зное.

Молча стоят. Мемед машет рукой в степь и говорит. Нарышкина и Гюлизар мучи тельно слушают его. Им, видно, отчего-то хорошо.

Вечер уже перекрывается ночью по-южному быстро. Последний момент вече ра — на границе ночи, когда еще светится степь, — фантастичен. Бесконечность чувс твенно увлекательна, воздух осязается, почти сразу открываются взору живые горячие звезды.

Нарышкина, Гюлизар и Мемед уходят по косогору в город. Провинция. заборы.

дома. Хаты. Небольшие сады. Скамейки, на них отдыхающие люди.

Керосиновые лампы в окнах. Группа рабочих с гармоникой. Люди поют и про ходят.

Степь. Три фигуры людей. Пустыня ночью как отвлеченное видение. Только трое людей в ней реальны. Они беседуют. Нарышкина веселая. Она заставляет Мемеда взять Гюлизар и себя под руку.

Мемед не умеет. Потом берет и идет среди двух девушек, смущенный и нелов кий.

Они возвращаются к дому общежития курсов. Прощаются. Все трое горят моло достью, возбуждением.

— Едем в кочевье! — обращается к обеим Мемед. — Там ветер, говорят, как друг и сердце, всегда свободно! Я вас подожду!

Подруги смеются и уходят.

Выпускной день курсов. Актовый зал, 30 — 40 курсисток. 3 — 4 педагога. зав. Губ.

Отд. Народного образования и представитель комитета партии. Говорят приветствия.

Представитель комитета партии говорит рубя рукой, грубо и жарко. зав. Губ. ОНО приветствует умилительно. Типы глубокой провинции: коммунист военного образца, тощие просвещенцы, люди неизвестного назначения.

Курсистки не слушают говорящих, увлеченные ожидающей их судьбой, о кото рой они гадают друг с другом.

закат солнца. Из ворот курсов выходят курсистки. Некоторые уже с вещами — уезжают домой или на работу. К калитке подходит Мемед. Встречный поток девушек не дает ему войти. Он ждет в стороне. Выходит Нарышкина. здороваются. Идут рядом по улице.

— Уговорите сестру ехать в пустыню! И сами поезжайте с нею и со мной!

Нарышкина слабо отрицает головой и молча идет. Мемед вздрагивает и напряга ется. Он мучается, теряя сестру и Нарышкину, к которой уже потекла вся его кровь.

Улица безлюдна. Ранние звезды светят близко. Одна звезда падает и сечет небо медленно угасающей чертой, от которой в человеке возбуждается страх и радость. Ме мед грубо и нежно хватает Нарышкину за полную девичью руку, а сам уже беспомо щен и жалок от любви к ней.

Нарышкина кричит и закрывает лицо. Подбегает Гюлизар.

— Что с вами случилась? Я вас искала по всему саду!

Она догадывается и следит за братом. Тот уже совершенно владеет собой. На рышкина хитро по-женски маскирует событие и, улыбаясь, как бы продолжает с Ме медом равнодушную беседу. Гюлизар говорит:

— Я получила назначение в Сафуту! даль страшная — отсюда двести верст! два года надо прослужить, а потом в Москву пошлют! А ты, Муся, куда?

Нарышкина еще не знает — куда.

Мемед начинает прощаться. Подруги удивляются: чего он спешит?

— Я ночью уезжаю на кочевье!

Мемед ласково целуется с сестрой и расстается с Нарышкиной так печально и учтиво, как будто просит у нее прощения и забвения совершившегося.

Он уходит в ночь — один, прямой и твердый, привыкший нападать на пустыню и оставаться живым, напавший на женщину и побежденный.

Подруги глядят ему вслед.

две подводы едут из города. На одной Нарышкина, а на другой Гюлизар. Степь, столб. дорога раздваивается. Начало пустыни. Подруги целуются и расстаются. На рышкина едет одна. Ей долго видна Гюлизар на все более отклоняющейся другой до роге.

Возница Нарышкиной — старик полумертвый и тихий, как пустыня. Вот они в глубине песчаной степи. далеко дымятся барханы от окрепшего колкого ветра.

Песок начинает метаться совсем близко. Разрастается буря. Яркий день кажется мрачной лунной ночью.

Гюлизар переживает такую же бурю на другом краю пустыни.

Нарышкина въезжает в село Хошутово, куда она назначена учительницей. Хошу тово почти совсем занесено песком. На улице целые сугробы его. Им заметены крес тьянские усадьбы. Песок доходит до подоконников домов. Около хат стоят лопаты.

Растет редкий кустарник у колодцев. Школа. К ней подъезжает Нарышкина. Кругом молчаливая бедность и смиренное отчаяние. На деревенских дворах сложены кизяки и кучки коровьих лепешек — топливо.

Встречные мужики равнодушны, лица истощены. Редкие дети на улице не бега ют, а молча сидят на песке, почти не играя, и лицом похожи на пожилых людей.

Нарышкину встречает сторож — хлопотливый, осчастливленный человек, будто он Нарышкину только и ждал всю жизнь.

На другой день на дворе школы Нарышкина собирает сход крестьян. Крестьяне выглядят как больные люди. Нарышкина им говорит о школе, об ученье детей. Ее на пряженно слушают, но на лицах крестьян видно разочарование.

Выходит один крестьянин — он и вначале выделялся из всех: рослый, мускулистый, но тоже истощенный;

лицо умное, некрасивое, но привлекательное скрытой силой.

Он говорит:

— Барышня, граждане, это умная женщина. Но только я так полагаю, нас пески замучили. Вон Хатьмы хутора вчистую на мокрые земли сбежали. Школа, конечно, добро — кто скажет? Но и по песчаному делу нам наука и техника нужна! Вот где, я соображаю, будет для нас удовольствие! А грамота — она только при хлебе роскошь, а без хлеба все одно — мученье! Я, конечно, извиняюсь, но песчаную науку надо в школе поставить на престольное место, а то мы вон сажаем шелюгу, а она сохнет, а по-науч ному видно будет — как и что!

Сход кончается. Нарышкина долго сидит на крыльце школы и думает. В руке у нее книжка. Видна пустыня, видно безлюдное малое село. В Нарышкиной тяжелая дума и борьба. Она видит Мемеда закрыв глаза, а открыв их, видит нищее село. Среди дороги сидит в пыли мальчик, грязный, голый, со старыми белыми, как бы отсутству ющими глазами. Нарышкина кличет его. Мальчик, подумав, не спеша подходит, но садится в отдалении и смотрит испуганно и бессознательно.

Нарышкина быстро уходит в школу и выносит оттуда булку мальчику. Тот берет ее, но не ест, а разглядывает и посыпает ее песком, как игрушку.

Нарышкина снова в городе — в губернском Отделе Народного образования. Она говорит с заведующим о необходимости преподавателя в Хошутове песчаной науки.

Ее слушают и вежливо иронически улыбаются.

— Что вы предлагаете, Мария Никифоровна?

— Туда нужен агроном сначала, а не учитель. Там ни хлеб не рождается, ни воды нет. Без победы над песками и суховеями там мне делать нечего.

— А вы сами попробуйте преподавать песчаное дело, Мария Никифоровна, — книг мы вам дадим! А когда трудно будет, агронома к себе из участка тащите!

Нарышкина смеется: агроном живет за полтораста верст и никогда в Хошутове не бывает.

Начальник улыбается и жмет ей руку в знак конца беседы и прощания.

Нарышкина в Хошутове. Усердная общественная работа: идет посадка шелюги и деревьев. Крестьяне роют землю, другие возят посадочные черенки, третьи носят ведрами воду. дело происходит на краю села. Нарышкина работает с лопатой, изред ка отрываясь для указаний. Рядом с ней Николай Кобозев, тот самый, что говорил на первом сходе, и еще один мужик Никита Гавкин, жадный до работы человек.

После работы, под вечер, Нарышкина с Кобозевым и Гавкиным ходит по селу.

Гавкин зазывает ее к себе на двор и показывает хозяйство — бедное, но рачительное, чистое, умное и даже изящное. Кобозев — предсельсовета. днем, а иногда и ночами, в одиночку он работает на посадке больше всех.

Ночью Нарышкина и Кобозев едут через пустыню на дальний питомник за по садочным материалом. Пустыня тиха, холодный месяц над неостывшим песком. На рышкина рассказывает Кобозеву о Пушкине, Ленине, Эдисоне, Амундсене и об Аме рике. Кобозев слушает завороженный. Лошадь утомилась;

Кобозев распрягает ее и дает корм. Путники ложатся в телегу и понемногу засыпают. Холодает. Это заставляет их прижаться друг к другу и спать обнявшись. Под телегой проползла черепаха.

Степь стоит невнятная и сказочная, окружив сияющим лунным воздухом двух спящих людей.

Кобозев ночью просыпается. заботливо укрывает Нарышкину своим халатом и подходит к лошади. Нарышкина сладко и блаженно спит, раскрасневшаяся и приот крыв от усталости полные губы. Кобозеву чудится в лунной пустыне цветение милли онов растений. далекие пространства наполнены людьми и городами. А женщины, как родные сестры, все похожи на Марью Никифоровну.

Кобозев и Нарышкина въезжают в Хошутово на возу шелюговых прутьев и че ренков фруктовых деревьев. Вечереет. Мужики сидят на завалинках. Ребятишки иг рают в догонялки. Нарышкина прыгает с воза и вступает в игру с детьми. Никто ее не может догнать. Вступают взрослые, но тоже не могут поймать Нарышкину. Красная и веселая, она носится по песчаной пыли в туче оживших ребятишек.

Когда она идет домой, один старик шутит:

— Марь Никифоровна, бери в мужья Ермошку Кобозева: мужик ходкий и све жий! зажили бы во как, пра!

Нарышкина в ответ беспомощно молчит и краснеет до блеска серых глаз, походя на мальчика.

Прошло два года. Хошутово изменилось. Усадьбы в зелени. дома заютились. В степи на большом пространстве ровные культурные зеленые посадки. Поля охвачены квадратными полосами кустарника и молодых деревьев. Растет хлеб. Огороды. Есть пруд.

Большой синей лентой уходят насаждения в степь, отрезав у пустыни возделан ные земли.

У ворот усадеб сидят бабы, мужики, ребятишки. Плетут из шелюговых прутьев корзины и несложную мебель. Готовая мебель стоит тут же. Народ посытел и повесе лел.

На дворах, где раньше были кизяки, лежит хворост. У колодцев молодые приняв шиеся деревья. Молодые сады.

Резкий контраст Хошутова с пустыней. Живой зеленый оазис в безграничной ти хой горячей пустой степи.

Нарышкина чуть пополнела и еще больше заневестилась лицом. Она стоит на околице с Кобозевым. С ними старик — овечий пастух.

Нарышкина смеется, потому что Кобозев ей говорит, что советская власть была мертва для народа, а потом стала живой писаной красавицей, когда приехала Мария Никифоровна.

Пастух глядит на солнце, и у него от света мочатся глаза. Все стоят в золотом свете в трепещущем воздухе, туго насыщенные жизнью.

Старик говорит:

— Штой-то кочуёв нету. А должны быть — старуха моя померла тому шестнад цать годов! А кочуй свой срок не упустят!

Нарышкина внимательно прислушивается.

Ей объясняет Кобозев:

— Я мальчиком был, помню, встали утром, а колодцы сухие. Огороды, бахча, поле — все вытоптано. Ночью нашли кочуй, нагнали скота — все поели и воду выпи ли. Говорят, каждые пятнадцать лет тут проходят по кочевому кругу — когда степь отдохнет и разродится!

Нарышкина задумывается. Кобозев удрученно молчит.

— Все равно придут — беда будет! — говорит пастух.

По песчаной пустыне кочует племя. Лошади, скот, люди — смертельно истоще ны. На коне едет Мемед — он вождь. Он озабоченно советуется с соседом на коне.

Мемед худ, оброс бородой, глаза неистово и печально глядят. Он ищет исход из бедс твия. Изредка попадаются травинки, кустики и следы погибших растений. Женщины и дети их откапывают и жуют.

Тихо бредет усталый народец.

Вдали звенит и сверкает живая синяя родящая земля. Мемед и спутники оста навливаются и долго всматриваются. Несколько всадников дико бросаются на дале кое зеленое видение. Мемед скачет за ними и возвращает всех обратно. Племя делает ставку.

Хошутово. Овечий пастух стариковской рысью спешит по деревне и стучит по окошкам и ставням.

— Кочуй прискакали!

Народ высыпает на улицу. Пастух подбегает к школе и почтительно постукивает в дверь. Выходит Нарышкина. Пастух испуганно говорит. На горизонте пылится степь от топота стад кочевников.

Простоволосая Нарышкина бежит впереди пастуха. В деревне на улице народ.

Кобозев в чем-то убеждает крестьян. Крестьяне сумрачны и недоверчивы: они не ве рят, что можно своей силой отбить кочевников. Нарышкина волнуется. Советуется с Кобозевым и другими крестьянами.

Кобозев исчез, потом явился на лошади верхом.

Нарышкина просит его. Кобозев уступает ей лошадь. Нарышкина садится вер хом и галопом скачет в степь.

Несется по степи. Ее скоро нагоняет Кобозев — на хорошем коне. Едут вдвоем.

Ставка кочевников. Нарышкина и Кобозев ищут того, с кем следует говорить. На них испуганно смотрят кочевники и показывают.

Мемед спит, уткнувшись в ветхую кошму. Его облепили мухи. Нарышкина не узнает его я начинает расталкивать. Кобозев стоит тут же с хворостинкой, которой он погонял лошадей.

Мемед вскакивает и дико поражается.

Нарышкина тоже вздрагивает от знакомого почти родного лица.

— Мемед!

Кобозев зло и подозрительно смотрит на обоих.

Мемед владеет собой и мягко, почти счастливо улыбается. Но Нарышкина тоже быстро оправляется — она молода и злобно ревнива за свое двухлетнее дело в пусты не. Лицо ее противоречиво: две разные силы бьются в ней — женское столкнулось с человеческим.

— Мемед! — говорит она нежно и мучительно.

Нарышкина просит Мемеда не трогать оазиса, не травить зелени и поскорее ухо дить прочь от этого места.

Мемед слушает ее молча и покорно. Те же силы борются в нем, что и в Нарыш киной.

Сам бы он умер в песке, не тронув травинки, посаженной Марьей Никифоров ной.

Но есть у него родное племя — Мемед глядит сейчас на него. Там уже ненавидят вождя за непонятное поведение, за продолжение голода — на самом виду травы и воды. Там люди тихо волнуются и шепчутся.

Мемед приходит к внутреннему решению.

Он уже строг и заботлив. Говорит чуждо, потому что его слышат кочевники.

— Травы мало, а людей и скота много, нечего делать, барышня! Если в Хощутове будет больше людей, чем нас, они нас прогонят в степь на смерть — и это будет так же справедливо, как сейчас. Мы не злы, и вы не злы, но мало травы! Кто-нибудь умирает и ругается!

Нарышкина понимает его намерение и сразу примиряет свое внутреннее проти воречие на ненависти к Мемеду.

— Все равно вы негодяй! Мы работали три года, а вы потравите нам все в один час! Смотрите, я буду жаловаться советской власти и вас будут судить!

Кобозев кое о чем догадался. злоба на Мемеда, как на будущего разрушителя хозяйства Хошутова, помножилась в нем на ревность к Марье Никифоровне. Он жует скульями и наливается нерастраченной кровью — даже шея его потолстела.

— Степь наша, барышня! — холодно и достойно говорит Мемед. — зачем при шли русские? Кто голоден и ест траву родины, тот не преступник.

— Стало быть, вы нынче всё Хошутово сожрете? — спрашивает Кобозев, забывая себя от сладостной ненависти.

Мемед тихо наклоняет голову, как бы подтверждая слова Кобозева.

Кобозев туго и с размаху бьет Мемеда по лицу прутом. Мемед круто рвет голову, сжимается всем телом и готовится к прыжку, но его глаза встречаются со взглядом На рышкиной. Та смотрит на него в этот миг со старой нежностью, участием и испугом.

Мемед сразу останавливается, скорбно улыбается и закрывает рукою кровь на лице.

Нарышкина энергично укоряет Кобозева и безнадежно глядит на Мемеда, утра чивая его навсегда.

Нарышкина и Кобозев обратно скачут в Хошутово. Им вслед наблюдает Мемед.

Бледная летняя ночь в пустыне. Племя дремлет в кошаре. Спят полураздетые худые женщины. К ним приникли тощие дети, они водят тонкими руками в бреду.

Валяются полумертвые животные.

Мемед бродит по ставке один. Укрывает костлявые синие ноги спящих женщин и смотрит на детей в тряпках, старчески дремлющих с полуоткрытыми невидящими глазами.

Изредка поднимается какой-нибудь человек и, невнятно пробормотав, не просы паясь, валится вновь.

Ползет черепаха. Мемед ее берет. Вытягивает голову из-под панцыря и душит пальцами. Потом швыряет прочь.

Мемед мучается. Выходит за ставку племени и долго глядит в сторону Хошутово, где клубится печной дым.

В мареве светлой ночи маячат две фигуры, идущие из Хошутова.

Мемед ждет. Подходят два кочевника. за плечами у них по мешку картошек.

Они говорят:

— Мемед, чего мучаешь весь род — пора начинать! Тебе барышня нужна — иди к ней или садись на коня и берем у русских траву и хлеб!

Мемед молчит и отходит от них.

Ранняя заря. Мемед мечется вокруг ставки. К нему подходит группа кочевников.

Они злы и нетерпеливы:

— Говори слово, Мемед!

Мемед смотрит в обратную сторону. Потом оборачивается и утвердительно ма шет рукой.

дико и весело скачет сотня всадников. за ними отстают на худых лошадях кибит ки, потом топчется голодное стадо скота.

Хошутово ближе и ближе.

Видна яркая рослая зелень искусственных насаждений. Полосы хлебов и огоро ды. десятки десятин шелюги. Приветливые колодцы. Курятся дымом хаты. Полосы молодых деревьев, уходящие далеко в степь.

От кочевников пыль и звон.

Утро поджигает воздух зарей и сушит блеск росы на хошутовском оазисе.

Всадники врезаются в насаждения и исчезают в их глубине. Туда же провалива ется все племя — кибитки и скот. Над зеленью поднимается пыль и окутывает ее. На огородах, на хлебах — жадные стада.

Нарышкина — запыленная, в платочке, печальная, жалкая — въезжает в город.

Она у зав. Губ. Отделом Народного образования. Ожесточенно убеждает началь ника. Тот покорно и умно слушает. Потом говорит:

— знаете что, Мария Никифоровна, пожалуй, в Хошутове теперь обойдутся и без вас!

— Это как же? — изумляется Нарышкина.

— А так. Население уже обучилось бороться с песками и, когда уйдут кочевники, начнет шелюгу садить снова! А вы не согласились бы перевестись в Сафуту?

— Там же Гюлизар! — говорит Нарышкина.

— Гюлизар умерла от чумы — три месяца в Сафуте нет никого!

Нарышкина вскакивает на ноги и преображается от горя:

— Гюлизар теперь нет?

заведующий подтверждает головой и наблюдает за Нарышкиной.

Нарышкина берет себя в руки.

— Что это за Сафута? — невнимательно спрашивает она.

— Сафута — тоже село. Только там селятся не русские переселенцы, а кочевни ки, переходящие на оседлость. С каждым годом их становится все больше. В Сафуте пески, были задернелые и не действовали, а мы боимся вот чего — пески растопчутся двинутся на Сафуту, население обеднеет и снова станет кочевать!

— А при чем тут я? — спрашивает Нарышкина. — Что я вам — укротительница кочевников, что ли? — Нарышкина возмущена и легкой походкой носится по комна те. заведующий терпеливо возражает.

— Если кочевников обучить культуре песков, они сядут на оседлость и не разбе гутся! Остальные кочевники тоже не удержатся долго в пустыне и либо вымрут, либо заживут оседло! Все реже и реже будут истребляться посадки русских поселенцев!..

заместительницу Гюлизар найти невозможно — глушь, даль — все отказываются. Как вы на это смотрите, Марья Никифоровна?

Нарышкина мучительно задумывается. Личное вновь в ней борется с обществен ным: неужели молодость придется похоронить в песчаной пустыне среди диких ко чевников и умереть в шелюговом кустарнике, считая это полумертвое деревцо луч шим для себя памятником и высшей славой жизни. А где же ее муж и спутник?

В воображении ее — пустыня, нищие мужики сажают деревья, следом кочевни ки их топчут конями. И оба — кочевник и русский крестьянин — лежат мертвыми на поваленном обглоданном деревце.

— Ладно... Я согласна... Постараюсь приехать к вам через пятьдесят лет старуш кой... Приеду не по песку, а по лесной дороге. Будьте здоровы, дожидайтесь!

заведующий в удивлении и в радости подходит к ней. Улыбаясь, Нарышкина смотрит ему в глаза.

Снова степь. Нарышкина едет среди барханов. за барханами бесконечный ров ный гнетущий ландшафт. Нарышкина говорит с возницей.

Тот ей лукаво что-то рассказывает. Нарышкина хохочет.

То же племя. Медленно пробивается сквозь песчаную бурю. Мемед среди всад ников. Племя еще более ужасно по виду людей. В кибитках кучи больных женщин и детей. Многие — совсем голые. Костлявые желтые грязные тела. Отдель — позади — повозка, в ней мертвые люди и дети — под ковром. Беспомощно мотаются холодные почерневшие ноги. Седой старик бредет рядом и поправляет свалившиеся тела. Одна мертвая женщина сползла и упала. Старик не сразу это заметил, потом оглянулся, пошел к ней. Повозка с умершими отъехала от него. Старик сел возле мертвой и так остался:

— Айша моя! Любимая моя жена!

Его заволакивает мечущийся песок.

Племя продолжает ход. Сломленное ураганом, рвущим кибитки, оно останавли вается. Собираются мужики и совещаются. Мемед среди них.

— Сначала похороним своих родных! — говорит он.

Нарышкина въезжает в Сафуту. Бедная маленькая деревня. Есть зеленые насаж дения, но их мало, гораздо меньше, чем в Хошутове. Ей попадаются встречные — не русские мужики, а оседлые кочевники. Они робко и почтительно глядят вслед телеге Нарышкиной.

В начале улицы шелюга посажена в круг. Посреди круга высокая клумба в ред ких засохших цветах. Нарышкина соскакивает с повозки и подходит.

Клумба — могильный холм. Стоит низкий холмик с доской. На доске кривая надпись красной краской: «Учительница ГЮЛИзАР. Померла от болезни чумы».

Нарышкина стоит спиной.

Племя. Совещается несколько человек и Мемед. Буря стихла.

Пожилой кочевник говорит:

— Тут близко Сафута. Там наш народ — лучше места нету. Мы помираем — пой дем в Сафуту в совет и возьмем оседлость. Степь больше травы не дает, колодцы наши мертвы!

Мемед думает. другие говорят меж собой.

Тот же пожилой кочевник предлагает:

— Иди, Мемед, в Сафуту в совет — проси оседлость! Ты говорил — там есть твоя сестра Гюлизар!

Мемед берет коня и скачет в Сафуту по степи. Мемед от голода, горя и забот вы глядит совсем стариком. Он оборван, страшен и мчится почти в беспамятстве.

Сафута. Встречается оседлый кочевник.

— Где школа? — кричит Мемед.

Встречный показывает рукой на большую хату. Мемед подъезжает, сходит с коня и, качаясь, идет к окну. Стучит и зовет:

— Гюлизар!

Потом подходит к двери и ждет. Никто не выходит. Мемед мрачно озирается и вновь зовет:

— Гюлизар!

Выходит Нарышкина.

Мемед весь слабеет и глядит на нее, как бы не узнавая.

Нарышкина стоит на крыльце и с робкой нежностью видит Мемеда.

ОТЕц-МАТЬ (сценарий) ГЛАВНЫЕ дЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИцА:

1. Женя, лет 22 — 24, помощник паровозного машиниста.

2. Катя Бессоне-Фавор, лет 20 — 21.

3. Трамвайная кондукторша, лет 25 — 30.

4. Степан, мальчик лет 8 — 10, на вид ему меньше.

5. Иван Безгадов, 26 — 28 лет, директор кинотеатра.

6. Константин Неверкин, 22 — 23 лет.

7. Почтальон, лет около сорока.

8. Люсьен, негр, паровозный машинист.

9. Слепой старик.

10. Его поводырь, мальчик лет 5 — 6.

11. Счастливый служащий загса.

ПРИМЕЧАНИЯ К СцЕНАРИЮ Картину надо ставить и играть в сухой, жесткой, экономной манере, без всякой сантиментальности. Как на пример постановки того стиля, который бы наиболее со ответствовал теме этого сценария, можно указать на «Парижанку» Чаплина. Роль мальчика Степана должна исполняться артистически, а не рефлекторно — как часто играют дети в кино, и также — без всякой сантиментальности и детской «обворожи тельности». Сценарий рассчитан главным образом на игру актера. Основной, исход ной мелодией для музыкального оформления сценария следует взять, по-моему, «Су рок» Бетховена.

Автор Поздняя ночь. Московский бульвар (на кольце «А», например). Редкие фигуры людей. Пустой трамвай едет по уличному проезду за деревьями бульвара. В прицеп ном вагоне одна кондукторша. Этот трамвай останавливается. В прицепной вагон вхо дит один пассажир. Трамвай поехал. Огни окон его освещают бегущими полосами почти пустой бульвар: стволы деревьев, скамейки, дорожки, будки напитков, «Эски мо», редкие парные фигуры. В заднем тамбуре быстро едущего прицепного трамвай ного вагона пара людей: почтальон и кондукторша. Пассажир-почтальон нежно кла дет руку на плечо кондукторши. другой рукой он гладит ее сумку с деньгами. Бежит свет окон по бульварной изгороди: трамвай мчится.

Слабо освещенное место бульвара: стоят мужчина и женщина. Мужчина целует женщину. (Усиливающийся шум приближающегося трамвая). Мужчина не отрыва ется от женщины. Полосы трамвайного света бегут по ним: по одежде и лицам. Трам вай остановился за бульварной изгородью — против целующихся на бульваре. В там буре заднего прицепного вагона почтальон целует кондукторшу. Извне — с другой точки зрения — трамвайный поезд стоит. Выглядывает вожатый назад: пустая улица.

Вожатый скрывается на свое место. Бульвар с прежними фигурами мужчины и жен щины, стоящими в объятиях. Виден трамвай против них: сцена в тамбуре прицепа.

задний тамбур прицепа: пассажир, прильнувший к кондукторше, поднимает левую руку. дергает бечеву звонка. Трамвай трогается. Мужчина на бульваре отклонился от женщины.

— Ура! — кричит он и машет рукою приветствие в сторону поехавшего трам вая.

Трамвайный тамбур с двумя фигурами быстро помчался в даль, звеня своими звонками.

Бульвар. две прежние фигуры.

— Ура, товарищ! — кричит человек с бульвара.

Женщина: Иван, не безобразничай. Брейся чаще, если хочешь целоваться. Ты ко лешься.

Мужчина: Терпи. Женою будешь.

Он берет ее под руку.

Женщина: Не будешь бриться, я губы краской мазать буду, ты отравишься.

Мужчина: Ничего: я потом отплююсь.

Они пошли по бульвару, удаляясь. Они идут по тротуару, мимо домов. Гортан ный, долгий голос мучающегося человека, похожий и на плач ребенка. Вывески: «Ве нерическая клиника». «Ночной профилакторий». Фасад большого дома. Палисадник.

Второй этаж: открыты окна, свет из окон падает на девственную зелень кустов пали садника. Из этих окон звучит страдающий голос. Мужчина (Безгадов) и женщина (Женя) останавливаются у фасада с вывеской. Страдающий голос в окне профилакто рия немного утихает.

другой спокойный голос (врача) говорит:

— Кричи, кричи еще... Ну!

Голос страдальца:

— Сейчас… Больно, опять больно! (Кричит по-прежнему).

Голос врача:

— А любить, а целоваться хорошо было? Хорошо? Пой теперь, пой! Вот, вот-вот вот...

Женя и Безгадов на площади. Развороченная мостовая. Траншея. Прожектора над ней. Грузовики. Рабочие.

Женя: Это что — он кричал. Ему вроде аборта делают?

Безгадов: Вроде него.

Женя: А тебе никогда не делали?

Безгадов: Нет. Я роженица.

Женя: Наш дом пополам режут.

Безгадов: А где мы жить будем, когда женимся?

Женя: У нас же. Наша половина остается. Жалко: кого выселяют, тем квартиры в новых домах дают. Я даже плакала, что нас не выселяют.

Полдома. другая половина лежит в руинах. Женя и Безгадов показываются из дали по тротуару. Из уцелевшего подъезда полдома выходит ребенок: на вид ему лет шесть-семь. (На нем калоши на босую ногу, штаны об одной пуговице, рубашка).

Мальчик глядит в одну сторону улицы, противоположную той, откуда идут Безгадов и Женя. Там безлюдье. Горят фонари. Блестит чистота.

Мальчик: Налопались харчей, теперь спать легли до завтрашнего дня.

Глядит в сторону идущих — Безгадова и Жени.

Мальчик: двое идут. Пускай идут. Не те люди ходят.

Женя и Безгадов идут;

их видно сзади;

за ними — впереди их — фигура ребенка.

Женя говорит:

— Вон мальчик стоит. Как он поздно не спит, жалкий чертенок!

Безгадов: Он мать дожидается… Женя, значит, завтра мне бриться?

Женя: да придется! завтра ведь у нас что?

Безгадов: завтра у нас свадьба с тобой, завтра в загс пойдем.

Женя: Ах, да!

Безгадов целует ее на ходу.

Женя: Это что такое? У меня экзема пойдет.

Мальчик вынимает из штанов милицейский свисток. Свистит. Безгадов и Женя подходят к мальчику. Безгадов вынимает бумажник и три рубля.

— Возьми, бригадмил, на конфеты.

Мальчик: Проходите, гражданин. Я не побираюсь, я сирота. И отворачивается.

Женя садится перед ребенком на корточки.

— Что же ты не спишь так поздно?

Мальчик (не глядя на нее): Свое дело есть.

Женя (вставая): Какой мальчик чудный! Я обязательно рожу такого же.

Безгадов и Женя уходят в подъезд.

Мальчик (один): Ступай рожай. Вам хорошо целоваться, а мне жить потом при ходится.

Большой коридор. В конце его горит ночная лампочка. Тишина. Пустота. Внут ренность хорошо убранной комнаты: на стене — около большого окна — портреты Сталина и Пушкина, а между ними фотография Жени. Тумбочка с телефоном. Шка фы. Прочая мебель. Большая кровать. На ней спит одна Женя, выставив из-под одеяла наружу лицо, открыв полудетский рот. дверь из этой комнаты в кухню. Кухня;

газо вая плита;

на этой плите, на сложном постельном сооружении, спит Безгадов. Около плиты на стене часы-ходики. На них часа три. Сумрак. Тишина. Тикают ходики.

далекий робкий стук. Пауза. Стук повторяется в другом месте. Безгадов спит.

Женя спит. Идет кто-то небольшими шагами где-то по коридору, шлепают кало ши по полу. Пауза. Стук в дверь в комнату Жени. Женя приоткрыла один глаз, но глаз ее бессознательный и спящий. Опять стук в дверь — довольно сильный. Женя приоткрывает другой глаз, но не просыпается. Пауза. Те же шаги по коридору, их удаляющийся звук.

Пустой коридор. По нем удаляется мальчик, шлепая калошами. Женя смеется во сне;

она шепчет что-то неслышно. Она говорит вслух:

— Ты мой мальчик из отрезанного дома… довольно. Мне плохо, мне стыдно… Брейтесь все, вы колетесь своей щетиной...

звонок телефона на тумбочке. Женя открывает глаза и вновь закрывает их. зво нок телефона повторяется. Безгадов просыпается. Трогает пальцами стрелки часов ходиков.

— Четвертый час. Какой это ангел блуждающий звонит?

звонок телефона. Женя вскакивает из-под одеяла, сонная и непонимающая. Бе рет трубку.

— А! Тебе чего?.. Это ты, Ванька? Сказала, что завтра. Я сплю, я устала.

Безгадов улыбается в кухне на плите. Женя молчит, прижав к уху трубку.

— Я вас не понимаю...

Пауза.

— Я Женя. А ты?

Пауза.

— Я не мама.

Пауза. Женя улыбается.

— Вспомнила, вспомнила... Иди скорее греться ко мне в кровать, ты застыл ведь… Квартира двадцать семь. двадцать семь, третий этаж. Не шуми только...

Женя кладет трубку. Повертывает ключ и приоткрывает дверь в коридор. Пря чется под одеяло. Безгадов то садится, то снова ложится на кухонной плите;

лицо его печальное. Он пальцем останавливает маятник часов. Открывает и закрывает газовый кран плиты. Находит свой пояс от брюк. делает из него петлю. Примеряет на свое горло.

Вестибюль этого дома. Телефон-автомат. Мальчик вешает трубку:

— Насилу дозвонился.

Та же квартира. Утро. Свет в окне. Кровать Жени. Женя и мальчик спят под од ним одеялом. Около кровати стоят калоши ребенка. На стуле лежат его штаны и ру башка. Безгадов, уже одетый, делает завтрак на очищенной от постели плите: жарит колбасу на сковороде. Похохатывает и прохаркивается. Гладит свой живот. В животе у него бурчит;

Безгадов слегка наклоняется и говорит себе в живот:

— Сейчас, сейчас, фашист, сейчас наешься: не мешай думать уму.

Гладит живот. Голос Жени из комнаты:

— Ваня, с добрым утром!

Безгадов: А, Невеста! Ну что ж: с добрым утром!

Женя: Ты сейчас не брейся, а то к вечеру опять отрастешь. Лучше попозже.

Безгадов: Я два раза побреюсь, я ведь усердный.

Комната Жени. Женя, Безгадов и мальчик завтракают за столом. Мальчик ест бережливо и осторожно. Колбасы берет мало, хлеба много.

Женя: Как же ты мой телефон узнал?

Мальчик: На дверке прочитал. Я ведь к тебе стучался. Ты спишь крепко — со пела.

Безгадов: А ты чей?

Мальчик: Я ничей, я отца-мать хожу и ищу.

Безгадов: Жулик-беспризорник, что ль?

Мальчик: Нет... Меня тетка загрызла, я хлеба много ем и портки протираю. А я хожу-хожу, спрашиваю и говорю, никто их не знает.

Безгадов: Кого?

Мальчик: Ни отца, ни матери. А меня тетка за них по морде костяной рукою бьет.

Женя: А отец-то с матерью твои живут где-нибудь?

Мальчик: Никто не говорит, пойду сейчас спрашивать. Может, есть, — а ребят ведь много на свете, одного взяли и забыли.

Безгадов: А почему ты в детском саду не живешь?

Мальчик: Говорю же тебе, отца-мать хожу ищу. детских садов много — туда я успею.

Женя: Ну, живи пока у нас. Я найду тебе отца с матерью.

Мальчик: Потерпим.

Женя глядит на свои ручные часы:

— Мне пора.

Она встает. Надевает плащ, прилаживает на голову шапочку с техническим знач ком — паровозом на боку, берет чемодан — железный сундучок.

Безгадов: Женя, вечером наша свадьба.

Женя прощается с мальчиком, дает руку Безгадову. Она говорит:

— Нет, я еще подумаю.

Уходит.

Вечер на улице Горького. Идет празднично одетый Безгадов с покупками. Рядом с ним мальчик, одетый наново, с букетом цветов, завернутых в бумагу. Безгадов при седает около мальчика:

— Как морда?

Мальчик пробует его щеки и подбородок:

— Гладкая.

Безгадов: Спроси у милиционера, где ближний загс. Я знаю где, но мы лучше про верим. Безгадов останавливается на тротуаре. Мальчик сходит с тротуара на проезд.

Милиционер-женщина среди улицы. К ней подходит мальчик. Милиционерша отда ет ему честь. Мальчик говорит. Милиционерша не слышит. Она приседает к нему.

Мальчик: Где тут свадьбы записывают?

Милиционерша отвечает ему, показывая жестами: прямо, направо, налево, на право...

Мальчик: Я найду. Гляди, вон дорогу переходят: свисти скорей… забываешь!

Милиционерша вскакивает. Безгадов и мальчик идут снова рядом по тротуару.

Квартира Жени. Она одна: убрана как невеста. Стук в дверь. Входят Безгадов и мальчик.

Женя: Я готова.

Безгадов: Пошли поскорей, чего терпеть-то?

Женя: Ты подожди. Мы сначала с ним вдвоем пойдем. Ты придешь через час.

Безгадов удивлен: у него вырывается звук, похожий на короткую икоту. Женя бе рет мальчика за руку. Идет с ним к выходу. Оборачивается и показывает язык. Уходит.

Безгадов открывает настежь окно на улицу. Отходит от него в противоположный ко нец комнаты. Разбегается. добежал до подоконника, вскочил на него, побалансировал руками, стоя на подоконнике. Возвращается обратно в другой конец комнаты. Разбе гается снова и, пробегая мимо стола, хватает кусок колбасы, садится на подоконник, ест колбасу.

загс. Внутреннее убранство. Счастливый служащий за столом. К столу подходят Женя и мальчик. Счастливый служащий встает им навстречу (он счастлив от вообра жения чужой любви, как бы организуемой им посредством документа). Женя с маль чиком у стола.

— Я хочу усыновить этого ребенка.

Счастливый служащий жмет ей руку.

Подает руку и мальчику.

— Очень рад. добра советская <страна>! Позвольте ваш документик.

Женя дает ему паспорт.

Счастливый служащий берет паспорт, садится, высовывает влажный язык, на слаждающийся при исполнении служебных обязанностей (когда он пишет, язык его делает те же примерно движения, что и его перо).

Счастливый служащий:

— Имя ребенка? Сколько лет?

Женя в недоумении.

Она глядит на мальчика.

Мальчик садится в кресло.

Мальчик: Если б были отец с матерью, они бы знали. И звать они знают как. Я все позабыл.

Служащий прячет язык.

— А вы согласны усыновляться?

Пауза.

Мальчик: Приходится.

Служащий: Как же позволите записать?

Мальчик: Пиши меня Степкой.

Служащий (высовывая язык): Степан! звучно ли это? Как вы находите?

Женя: По-моему, звучно.

Служащий страстно пишет, работая в такт высунутым языком.

— А лет сколько?

Мальчик: Пиши десять, одиннадцатый. Скорее в Красную Армию пойду.

Все стоят. Служащий прощается со Степаном.

Женя (Степану): Ступай, позови сюда отца. Я здесь подожду.

Степан уходит.

Служащий: Ах, у него и отец есть?

Женя: Сейчас будет.

Садится в кресло. Служащий уходит из-за стола. Возвращается с небольшим бу кетом цветов. Подает цветы Жене.

— Это вам от нашего государства.

Пустая комната Жени. Обильно накрытый стол. Голоса и звуки шагов за две рью — в коридоре. Входит Женя. Входит Безгадов со Степаном на руках.

Женя (снимая синий плащ): Ну, вот у нас с тобой сразу готовый сын, сразу эпоха освоения.

Безгадов издает икающий звук. Ссаживает Степана с рук. Отряхивается.

— Лучше б сначала было строительство — тяжелое, потом легкое, потом уж ос воение.

Степан: Мама! довольно вам глупости говорить, а то я вас брошу.

Женя хватает Степана на руки, прижимает его к себе и целует. Безгадов издает икающее восклицание, оперирует руками вокруг Жени:

— Рук некуда приложить.

звонок телефона.

Женя: Обождите… Гости на свадьбу идут...

Опускает Степана с рук, хлопочет у стола.

Степан: Будет вам задаваться своей свадьбой-то! Форсуны!

Степан берет подушку с постели. Идет с подушкой в кухню. Кладет подушку на газовую плиту. Снимает кастрюльки, сковородки с плиты.

Комната Жени. Женя и Безгадов. Голоса за дверью. Стук нескольких рук. за темнение. Тишина. Сумрак. Комната Жени. Стол с истраченной закуской, с пусты ми бутылками вин, обычный беспорядок после гостей. Кровать Жени: на ней тесно спят трое — Женя, Степан и Безгадов — мальчик посредине, муж и жена по краям. В окне — заря ясного будущего дня. Безгадов шевелится во сне и вываливается из-под одеяла на пол. Лежит в белье на полу, не проснувшись. Спит. затемнение.

На кровати спит один Степан. Около кровати маленький столик: на нем готовый детский завтрак — булка, масло, бутылка молока, стакан кофе;

на этом стакане листок бумаги — записка. Стучат в дверь. Степан спит. Стучат второй раз. дверь приоткры вается. заглядывает почтальон. Осторожно входит. Кладет газету на стол.

Видит спящего ребенка. Подходит к постели. Осторожно гладит его рукой по голове. Берет записку со стакана. Читает. записка печатными буквами: «Милый Степ!

Ешь все обязательно. захочешь еще — найдешь в шкафу. Мы на работе. Принесу книжки и игрушки. Сходи погуляй немного. Твоя мама Женя». Кладет записку обрат но. Берет бутылку молока. Пьет половину бутылки. Ставит ее обратно:

— Ужасно много оставляют ребенку. Обкармливают детей!

Вынимает из закоулков сумки старые, погашенные марки. Кладет их на столик, где завтрак:

— Пускай играет — ум развивает. По маркам все видно — где фашизм, где ком мунизм, где посредственно.

Уходит.

Вестибюль кинотеатра: кассы, очередь людей за билетами, рекламные афиши, дверь в кабинет директора, окошко администратора. Среди публики группа: Катя Бессоне-Фавор, Константин Неверкин и еще трое их товарищей: двое юношей, одна девушка. Между ними какое-то разногласие. Катя Бессоне и Неверкин спорят и ссо рятся. Катя отходит от Неверкина. Она становится к окну администратора — спиной к зрителю. Говорит туда. Отходит. Стучит в дверь директора. Входит в его кабинет.

Кабинет директора кинотеатра изнутри. за столом директора — Безгадов. К столику подходит Катя Бессоне.

— здравствуйте! дайте мне, пожалуйста, билет.

Безгадов (рассеянно): Билет в кассе… А вы кто будете?

Катя: да просто так — никто. Я девушка.

Безгадов: девушка! Смотря какая — знатная или нет?

Катя (печально): Нет: я обыкновенная.

Безгадов: Обыкновенная?! Что же так — пора уж знатной быть.

Катя: Я хотела, но не велят. Я хотела прыгнуть с десяти тысяч метров, только у меня сердце болит. Раньше оно не болело.

Пауза. Безгадов сосредоточенно, даже глубокомысленно занимается. Катя стоит, берет со стола бланки пропусков, рассеянно отрывает один бланк, держит его в руке.

Безгадов (вспомнив о посетительнице): Сердце болит?! Пусть перестанет и не бо лит.

Катя: Не может. Оно любит и ослабело.

Безгадов, кратко икнув:

— Любит? Напрасно. Кого?

Катя: Так — одного. А он нечаянно разлюбил меня.

Садится у стола. Боится заплакать: морщит лицо в усилии, чтобы оставить его равнодушным. Безгадов протягивает к ней руку через стол: не достает. Берет линейку.

Линейкой дотягивается и гладит ей волосы этой линейкой. Стук в дверь.

Безгадов (рассеянно): да-да!

Бросает линейку. Показывается Константин Неверкин. Является к столу.

Неверкин: Товарищ директор! Там билеты все проданы, остались одни откидные стулья — скажи, пожалуйста, чтоб их продавали.

Катя (кротко): Костя! На тебе контрамарку.

Отдает ему листок из рук.

Неверкин (беря контрамарку): Четыре же нужно!

Катя: Пять! Я — пятая.

Безгадов: Откуда вы, черти?

У Кати льются слезы, но она храбро глядит на Безгадова преувеличенно откры тыми <глазами>, точно ничего не случилось. Неверкин стоит с чуждым, равнодушным видом.

Катя: Товарищ директор! Это — Костя: он меня не любит.

Неверкин: Нет, нипочем!

Безгадов: А почему?

Неверкин: Вопрос!! Мировоззреньем не сошлись.

Безгадов: дайте пропуск: я напишу два места.

Катя: Нам с Костей?.. Спасибо!

Неверкин дает листок. Безгадов берет и пишет:

— Не с Костей, а с Ваней. Мне нравится ваше мировоззренье.

Отдает пропуск Кате. Та берет его.

Безгадов: Ступайте в зал. Я сейчас приду.

Катя встает, неуверенно движется к двери, быстро пудрит личико, уходит. Безга дов закрывает стол ключами. Неверкин стоит озадаченным, напрягая лицо и лоб для размышления. Безгадов выходит из-за стола, берется за выключатель.

Неверкин: А я?

Безгадов: А вы завтра на дневной сеанс придете.

Тушит свет. Уходит. Остается силуэт Неверкина.

Неверкин: Ну и гад!.. Во картина — боевик в одной серии!

затемнение.

Ночь. Из московского кинотеатра выходит поток людей. Из потока отделяется Безгадов под руку с Катей. Они уходят по тротуару, Безгадов низко склоняется к лицу Кати. Из подъезда дома, где живут Безгадовы, выходит Степан с маленьким чемода ном в руках. Глядит направо-налево по улице. Направляется по тротуару, мимо сотен спешащих людей. Он идет медленно. Останавливается. Внимательно всматривается в лица всех пожилых людей — мужчин и женщин:

— Все чужие ходят: отца — матери нету. Беда, да и только!

Идет неуверенно далее. Голос Жени:

— Степа!

Она бежит через дорогу. Степан останавливается. Свистки милиционеров. Бегут два милиционера к Жене. Женя хватает на руки Степана. Милиционеры подбегают к матери и сыну. Женя стоит, держа на руках Степана. Милиционеры останавливаются около нее, улыбаются и отдают честь. Женя несет Степана на руках.

Женя: Ты куда собрался?

Степан: По своему делу.

Женя: По какому своему?

Степан: Отца-мать искать.

Женя: зачем? Ведь я твоя мама.

Степан молчит, потом:

— А отец где? Одной матери мало.

Женя: Он на работе, скоро придет… Ты что? — ты соскучился, ты плакал по мне?

Степан: Никто не плакал. Я чемодан в дорогу собирал… Харчи накладывал туда.

дом Жени. Около подъезда стоит одна Катя Бессоне. Женя опускает сына на тро туар. Степан смотрит на верхние этажи дома. Свет в окне на третьем этаже.

Степан: Отец пришел. Свет горит, а я потушил.

Степан входит в подъезд. Женя идет за ним. Свет в окне на третьем этаже. Свет гаснет. Катя прохаживается по тротуару. Из подъезда поспешно вырывается Безгадов, в то время как рука Жени удерживает его и на мгновенье показывается сама смею щаяся Женя и затем она скрывается в подъезде. Безгадов идет рядом с Катей, тяжело дышит, говорит Кате:

— Я обязан был мамочке сказаться, что я еще погуляю.

Катя, беря Безгадова под руку: А может, детишкам?

Безгадов: Не надо пошлости!

Идут под руку. Безгадов вдруг освобождает свою руку от Кати. Сует руки в кар маны.

— Я кажется спички забыл.

Темное окно на третьем этаже. Вспыхивает свет. Катя и Безгадов.

Катя: Вы же не курите!

Безгадов: Ах да! Я ведь бросил.

Освещенное окно третьего этажа. В окне появляется лицо Степана. Степан ози рает улицу. Появляется фигура Жени в окне. Женя отворяет окно. Женя и Степан, улегшись на подоконник, глядят на улицу, вослед Безгадову и Кате. Степан кричит (видно под движению рта) неслышные слова — «папа, иди домой, стервец!» Безгадов и Катя в лицо. Безгадов слышит слова, падающие на него из воздуха: «папа... стервец!» Катя не слышит или не понимает этих слов. Вдали — позади идущей пары — видны две головы — Жени и Степана, глядящие вслед Кате и Безгадову с высоты третьего этажа. Безгадов, освобождая руку от Кати:

— Пойду вернусь за спичками, я опять захотел курить.

Катя: Вредно же. Потерпите, пока меня провожаете. Неужели трудно?

Безгадов (мужественно): Нет, легко.

Проходят, не оборачиваясь. Новый дом. цветник, освещенный откуда-то элект ричеством. Стоят Катя и Безгадов. Он держит ее руки в своих.

Катя: значит, вы меня так сразу и полюбили?

Безгадов (убежденно): Враз.

Катя: Ну ладно, любите, не забывайте. Спокойной ночи.

Вырывает свои руки. Бежит в подъезд.

Безгадов: Подождите. Когда же мы с вами встретимся… Катя!

Катя (оглянувшись): Когда-нибудь… Когда в кино приду. Исчезает в подъезде.

Безгадов (один): А жизнь ведь неплохая!.. Протерпим!

Трамвайная остановка поздно ночью. Стоят несколько пассажиров — среди них Безгадов и почтальон с пустой, худою сумкой. Подходит пустой трамвай. Пассажиры, кроме Безгадова и почтальона, садятся в моторный вагон. Безгадов входит в прицеп, где лишь одна кондукторша. за ним — почтальон. Трамвай поехал. Безгадов вынима ет пять рублей, дает кондукторше.

Почтальон: Сдачи нет, гражданин, перейдите на остановке в моторный вагон.

Кондукторша: Сдачи нет, гражданин.

Безгадов глядит на них обоих, а они — на него, как невинные: это те же лица, ко торые Безгадов видел с бульвара, когда целовался с Женей.

Безгадов: У меня мелочь есть.

Роется в кармане. дает кондукторше деньги.

Почтальон: Тьфу ты, случайность какая!

И перехватывает деньги из рук Безгадова. Считает их.

— здесь только девять копеек! Ступай, гражданин, на мотор, не утомляй сам себя и кондуктора! Трамвай останавливается. Почтальон отдает деньги Безгадову.

Безгадов (почтальону): Жене изменять пришел?

Почтальон: дура! здесь любовь, а не измена.

Осторожно обнимает кондукторшу. Через переднюю площадку входит вагоно вожатый:

— Что ж, мы будем до утра здесь стоять?

Почтальон: Трогай!

И дергает бечеву звонка. Вожатый уходит. Почтальон достает из кармана монету, дает ее Безгадову:

— На тебе копейку, возьми билет. Ты нам безразличен: не фигура!

Трамвай поехал. Безгадов бросается в задний тамбур и соскакивает на ходу.

Темная комната Жени. Отворяется дверь. Входит на носках Безгадов. Включает свет. На кровати спят, обнявшись, Женя с сыном, беспомощные и бессознательные. На столе, на чистом полотенце — котлета, бутерброд, стакан молока: ужин, оставленный для Безгадова. К короткому диванчику приставлен стул и сделана постель. Безгадов берет котлету с булкой, выключает свет: тьма.

Утро. Безгадов лежит на коротком диванчике. Около него стоит Женя.

Женя: С кем ты вчера был?

Безгадов (устало): А!.. да это двоюродная сестра тут очутилась… Женя (счастливо улыбаясь): А я подумала... другое. Приведи ее к нам.

Безгадов (зевая): Ладно... Надоест еще.

Женя надевает пальто, шапочку, берет чемодан — железный сундучок, целует спящего Степана. целует Безгадова. знак прощания рукой, уходит. Безгадов закрыва ет глаза. Стук в дверь. Безгадов спит или дремлет. дверь приотворяется. Показывается лицо почтальона. Он кладет газету на стул, ближайший к двери. Глядит, узнавая, на Безгадова. Безгадов открывает глаза, видит почтальона, вскрикивает:

— Ведь ты же сон, дьявол!

Голова почтальона исчезает. Безгадов садится на диване.

— Или не сон!

Смотрит в сторону спящего Степана. Степан спит. Безгадов встает, идет к посте ли Степана, становится перед кроватью на колени, наблюдает спящего ребенка. затем осторожно целует его в щеку. Степан ворочается, говорит:

— Папа, разбуди меня...

Безгадов расталкивает Степана. Тот открывает глаза, просыпается, глядит на отца, понимает обстановку, говорит:

— Папа! Ты тут? А я страшный сон сейчас посмотрел! Опять нету никого — ни отца, ни матери, один я живу и еще тетка... Безгадов поглаживает ребенка через оде яло. Степан успокаивается. Безгадов садится к нему на кровать, вынимает его из-под одеяла, сажает себе на колени...

Безгадов: Ты должен теперь всех теток позабыть!

Степан (перебирая рубашку отца): да... А сам вчера с чужой теткой под ручку шел.. Ты люби одну маму, а теток не надо.

Пауза. Безгадов, кратко икнув:

— Больше не буду...

Степан сходит с рук Безгадова. Одевает штаны, рубашку. Безгадов помогает ему.

Степан (протяжно): давай жить смирно… давай с тобой трудиться, будем маму ждать... Безгадов начинает прибирать постель, он суетится по комнате в хозяйском усердии. Степан ест булку, пьет молоко за столом, глядит на отца, затем говорит ему:

— Старайся, старайся, гуляй поменьше...

затемнение.

Удаленная мелодия напряженно работающей машины, затем эта мелодия при ближается и — вплотную звучит с экрана. Товарный большой паровоз на большой скорости идет в экран. Правая сторона паровозной будки: из окна глядит вперед чер ный машинист. Левая сторона машины: из окна следит за работой ведущего механиз ма чумазая Женя, помощник машиниста. Левая машина в форсированной работе.

Женя. Она делает движение рукой в механизме управления — внутри будки — поворачивает штангу сифона — паровоз начинает энергично сифонить. Паровозная будка изнутри: справа машинист, слева Женя, между ними механизм управления ма шиной.

Машинист напевает. Паровоз идет. Машинист — в сторону Жени:

— джeна! Кран!!

Женя открывает кран продувки цилиндров. В будку находит извне пар;

окутыва ет фигуры людей. Женя закрывает кран, пар рассеивается. Машинист, глядя вперед, тревожно:

— джена! джена!

Машинист резко закрывает регулятор левой рукой, другой рукой дает три гудка, кран тормоза ставит в положение экстренного торможения, вращает реверс обратно го хода. Женя далеко высовывается в окно, глядит вперед. Путь, бегущий навстречу па ровозу. Вдали — высокий человек с длинной палкой неуверенно пробует этой палкой рельсу, сам находясь у откоса балластного слоя песка. Его тянет за полу армяка вперед через рельсы совсем маленький ребенок, на вид лет трех-четырех. Человек с палкой вступает вслед за маленьким поводырем на рельс и опять ориентируется палкой вок руг себя. Тройной сигнал паровоза. Поводырь глядит в сторону паровоза, оставляет высокого человека одного на рельсах, а сам перебегает путь и прячется в траве, расту щей по кювету (водосточной канаве). долгий, прерывистый сигнал (сирена) паровоза.

Высокий человек, ориентируясь палкой, вращается вокруг самого себя. Он делается в экране все более крупным — от приближения к нему точки съемки — идущего на него паровоза. Высокий человек — старик с бородой, в темных очках — он слепой;

он находит палкой свободное пространство между рельсами. Сигнал паровоза. Слепец бросается бежать между рельсами в сторону от паровоза, на бегу он пробует палкой то правый, то левый рельс и — бежит по шпалам. Сигнал паровоза.

Будка паровоза.

Машинист: Кран!

Женя открывает кран продувки цилиндров. Женя кричит машинисту:

— давай полный назад!

Машинист двигает рычаг регулятора до середины дуги. Машина паровоза: из под цилиндра — из кранов — вырываются воющие вихри пара. Из-под тормозных колодок сверкает и брызжет огонь. Будка паровоза. Женя ведет регулятор по сектору дуги до отказа. Машина паровоза: из-под цилиндра вырываются еще более ожесто ченные вихри пара. Из-под тормозных колодок — огонь. Сигнал паровоза. Слепец мчится между рельсами от паровоза. Будка паровоза.

Женя: Не удержим! Надо кран закрыть!

Машинист: Нет. Сломаем машину. Опасно будет!

Женя выглядывает в окно на путь. Слепец бежит близко. В стороне, параллельно ему, бежит изо всех сил мальчик-поводырь. Женя берется за кран цилиндров.

Машинист: джена! Не надо!

Женя закрывает кран:

— Уже!

Машина паровоза: вихри пара из-под цилиндра. Они сразу прекращаются. Од новременно с этим: дышла перестают вращать колеса, замирают неподвижно, но паровоз по-прежнему движется вперед: он ползет юзом. Буферная сцепка паровоза (тендера) с составом: диски буферов — паровоза и переднего вагона — сжали пружи ны до отказа — состав жмет с могучей инерцией. Будка паровоза.

Женя: давай песок!

Машинист открывает песчаную заслонку. Женя, высовываясь из окна, склоняя голову к машине:

— Песок не идет!

Машина паровоза в прежнем положении;

около бандажа колеса конец труб ки — из него ничего не сыплется. Будка паровоза: Женя хватает большой гаечный ключ. Открывает из будки дверь на котельную галерею паровоза. Выбегает на эту га лерею. Поперек котла идет из песочного ящика сверху вниз — под колеса — трубка.

Женя стучит по этой трубке гаечным ключом. Слепец бежит. Мальчик-поводырь бе жит изо всех сил в стороне параллельно с ним. Сигнал паровоза. Поводырь бросается на рельсы — к слепцу. Котельная галерея паровоза. Женя бьет ключом по песочной трубке. Будка паровоза. Мокрый черный машинист манипулирует рычагом регуля тора. Слепец бежит. Мальчик-поводырь бежит за ним в упор — так же, как и слепец, между рельсами. Совсем близкий сигнал паровоза. Поводырь с разбега вскакивает на спину слепца, ухватывается за его плечи, взбирается на него, садится верхом на плечи (вокруг шеи). Старик-слепец шатается, сокращает бег, бросает палку. Паровоз идет почти вплотную за его спиной. Поводырь хватает слепца за уши, поворачивает ему го лову влево. Женя у котла на галерее паровоза. Машина паровоза в прежнем мертвом положении, а паровоз идет юзом. Песочная трубка у бандажа колеса паровоза. Из нее пошел песок. дышла паровоза, висевшие неподвижно, тронулись назад. Они (дышла) вращают колеса паровоза в сторону, обратную движению всего паровоза. Это враще ние ускоряется, из-под бандажей паровоза, трущихся о рельсы, брызжет огонь. Маль чик верхом на еле бегущем слепце. Мальчик сворачивает ему за уши голову налево по ходу бега. Слепец сворачивает налево. Спотыкается о рельс. Падает вместе с поводы рем за линию балластного слоя;

катятся оба в канаву, заросшую травой. Паровоз из вне: он стоит;

по машине, по котлу текут капли масла, воды, жидкой грязи. Машинист и Женя возле него. Они ощупывают машину, гладят бандажи, осматривают детали.

Слепой лежит на откосе канавы;

он тяжело дышит, по лицу его и из-под темных очков текут ручьи грязного пота и слез. Из бурьяна выглядывает лицо ребенка-поводыря;

его черные глаза смотрят с крайним любопытством.

Женя. Она сидит на корточках против поводыря, спрятавшегося в бурьян. Пауза.

Женя и мальчик рассматривают друг друга.

Женя: Ну, здравствуй, человек!

Поводырь: здравствуй.

Женя протягивает руку поводырю. Паровоз извне. Мальчик ведет слепца за полу армяка, подводит к лесенке в будку паровоза. за ними — Женя. Она подсаживает, по могает взобраться на паровоз новым пассажирам.

Женя: С нами скорей доедете.

Все трое входят по лесенке в будку паровоза и скрываются там.

Товарная станция в Москве. Стоит паровоз. Около паровоза — Женя, слепец с поводырем, машинист, дежурный в красной фуражке. Машинист пишет в книге, ко торую перед ним держит дежурный по станции. Женя пишет в своей маленькой за писной книжке, затем вырывает листок и подает его мальчику-поводырю:

— Вот... Там написано, где я живу. Приходите обязательно ко мне в гости.

Поводырь берет листок. Уводит слепого за собой. Книга дежурного по станции закрывается. дежурный и машинист делают друг другу под козырек. дежурный уходит. Из тендерного крана льется вода;

Женя возле него вытирает лицо полотен цем — она теперь стала белая, чистая, подает мыло машинисту. закопченный маши нист умывается из-под крана, с него ручьями льется грязь, но он остается черным, он — негр. Женя дает ему полотенце, улыбаясь:

— Такой же черный!

Машинист: джена, ты шовинист, ты против негра.

Женя: А ты за кого?

Машинист: Я за тебя, за вас.

Женя: Люсьен! У меня сын дома есть. Отведи сам машину в депо, а я пойду.

Машинист-Люсьен: Олл-райт, джена! Ну пожалуйста.

Женя: Спасибо, Люсьен...

Прощаются. Женя уходит с сундуком-чемоданчиком в руках. Люсьен один: он смотрит вслед ушедшей Жене. Склоняет голову, смотрит себе на грудь.

— Сердце захотело полюбить джену!

Бьет себя кулаком по груди:

— Нельзя! Финиш! Люби паровоз.

Москва. Под вечер. Фасад того дома, где живет Катя Бессоне. Прохаживается Не веркин, глядит по этажам вверх, свистит губами трижды. В окне на четвертом этаже открывается форточка, оттуда высовывается рука, рука машет приветствие, и затем кисть руки складывается в кукиш. Неверкин глядит туда, напевает тихо «Как родная меня мать...», а конец куплета поет громко, поднимая лицо вверх — к окну:

— Без тебя большевики обойдутся!

Катя высовывает голову из форточки;

она стоит за стеклом ногами на подокон нике, кричит оттуда:

— А ты — тоже без меня обойдешься?

— Ну, конечно! Какая разница!

Катя: Погоди, не обходись! Я сейчас выйду к тебе!

Неверкин (самодовольно): да то-то!

Катя и Неверкин сидят на скамейке, около цветника. Светит вечернее солнце на небе и освещает щеку Кати и ухо ее, в котором висит небольшая золотая серьга с си ним камнем. Катя печальная. Неверкин держит одну ее руку.

Катя: А тебе они очень нужны?

Неверкин: Вопрос!! Терпенья нету — вот как нужны!

Катя: Тогда бери...

Приближает к Неверкину свое лицо. Неверкин вынимает из ее ушей маленькие золотые сережки. Катя медленно говорит Неверкину, когда он действует в ее ушах:

— Ведь это твой подарок… Я любила их...

Неверкин: Обойдешься так! Люби меня духовно...

Прячет серьги к себе в карманчик пиджака, завернув их в бумажку. Катя молча следит за ним;

потом:

— Ты их другой невесте подаришь!

Неверкин (вставая): Вопрос!! А хотя бы и так... Ну, пока!

Уходит, не подав руки. Катя остается сидеть одна на скамье. Она глядит вслед Неверкину пустыми глазами. В глазах ее скапливаются слезы;

она борется с ними, морща лицо. Невдалеке от нее на дорожке появляются почтальон и кондукторша без своих сумок;

они идут под руку, прогуливаясь. Они против скамьи, где сидит Катя.

Почтальон бдительно разглядывает Катю.

Почтальон: Горе есть на свете: надо меры принимать...

Проходят оба. Катя одна;

она как спящая с открытыми глазами. Она пробует мочки своих ушей, где висели серьги. Она встает, глядит на небо, — там белые горы облаков, освещенные вечерним солнцем, простое голубое пространство. Катя идет по садовой дорожке. На выходе из сада — лоточница;

в лотке, в сластях роются почталь он и кондукторша. Появляется Катя. Почтальон видит ее. Катя равняется с ними.

Почтальон (Кате): Обсохни глазами, дочка… Катя останавливается и смотрит на почтальона.

Почтальон: Пойдем с нами в кино улыбаться...

Катя (равнодушно): — Пойдемте.

Шагают трое: почтальон посредине ведет под руки двух дам.

Вестибюль кино: многолюдство, касса, на кассе надпись — «Билеты остались по 4 рубля». Группа: почтальон, кондукторша, Катя. Почтальон роется в кошельке, счи тает свои деньги;

говорит:

— Не хватает.

Катя: Я сейчас...

Быстро отходит от них. Кабинет Безгадова. Безгадов за столом. Стук в дверь:

— Войдите.

Входит Катя. Безгадов встает.

— Опять вы?! Вы эту картину уже видели.

Катя молча стоит. Редкие слезы выходят из ее глаз и текут по лицу.

Катя: Мне интересно...

Безгадов: Пожалуйста.

Пишет пропуск. Подает ей пропуск. У Кати льются слезы.

Безгадов: Что с вами?

Катя закрывает лицо руками. Безгадов бросается к ней.

Катя: У меня серьги вынули из ушей...

Безгадов гладит ее по голове;

утешает:

— Я вам другие куплю.

Обнимает ее. Катя, держа руки на лице, раздвигает пальцы — таким образом, что может глядеть, и глаза ее видны;

она смотрит на Безгадова.

Катя: Вы меня правда сразу тогда полюбили?

Он слегка раздвигает ей кисти рук на ее лице и целует в губы.

Катя: А я сразу не могу, я постепенно… дверь тихо приотворяется, появляется Степан, за ним почтальон (почтальон ос таётся в дверях наблюдателем). Безгадов и Катя стоят в объятиях.

Степан: Папа! Это чья тетка?

Безгадов (опомнясь, отстраняясь от Кати): Ты зачем сюда пришел?

Степан: Кино смотреть по блату. дай мне билет без денег.

Безгадов пишет ему пропуск. Катя пытается погладить Степана по голове. Сте пан отводит ее руку.

Почтальон: Фу ты, странность какая!..

Безгадов в ужасе глядит на почтальона:

— Ты кто?

Почтальон: У Алексея Иваныча работаю: служащий связи, член профсоюза...

Скрывается за дверью. Степан уходит, взяв пропуск.

Катя: Это... ваш сын?

Безгадов: Нет, так... один чужой чертенок!

Катя садится на стул.

— Скучно... Хочется чего-то...

Безгадов, подходя к ней, кладя ей руку на плечо.

— Ну чего же?

Катя, сразу припадая к нему, пряча лицо:

— Вечной любви...

Безгадов, невнимательно лаская ее:

— Ничего. Это можно.

Пустая комната Жени. звук поворачиваемого ключа в дверном замке.

дверь отворяется. Входит Женя — с тем ручным чемоданчиком-сундуком, с кото рым она ушла с паровоза. Женя кладет чемодан на стул, берет записку со стола, читает ее. записка детскими буквами: «Мама я в кине к отцу пошел по блату а в опщем до свиданья Степан». Женя улыбается, прячет к себе записку, берет сумочку, вынимает оттуда зеркальце, пудрится, одевает другую шапочку и уходит.

Фасад вечернего, яркого кинотеатра. Публика. Вход в театр. Появляется Женя, входит в театр. Вестибюль. дверь кабинета директора. Из кабинета выходят Безгадов и Катя. Безгадов запирает на ключ кабинет. Женя в вестибюле;

она видит их. Безгадов берет Катю под руку. Женя отворачивается к стене;

в смущении гладит стену ладо нью. На нее смотрит публика. Безгадов идет с Катей к выходу и они уходят. Жалкая и печальная Женя робко пробирается среди публики к выходу. Окно-витрина ювелир ного магазина. Безгадов и Катя рассматривают вещи в витрине. Фигура Жени стоит в темной нише — около этого окна, в нескольких шагах от Кати и Безгадова. Безгадов и Катя вблизи.

Катя (показывая пальцем на серьги в окне): Вон какие были у меня: не очень хо рошие.

Безгадов: Будут лучше. завтра куплю.

Московская ночь. Блестит вымытый асфальт почти пустой улицы: вдали идет пара — Безгадов и Катя. Ближе к зрителю осторожно идет Женя, вслед уходящей паре.

Фасад дома, где живет Катя Бессоне. Парадная дверь с улицы. Появляются Безгадов и Катя. Входят в эту дверь. В экране — дверь с улицы. Пауза. Никого нет. К двери подбе гает Женя. Отворяет ее, исчезает за дверью. Полутемный, смутный тамбур парадного входа. В тамбуре прячущаяся фигура Жени;

издали слышится неразборчивый разго вор Безгадова и Кати: одни голоса. Голоса умолкают. Пауза. Женя стоит в безмолвии.

звук отчетливого двукратного поцелуя. Краткий вопль Жени.

Пустая, блестящая светом ночная улица. Женя бежит одна в плаще, без шапочки, волосы ее пришли в беспорядок. Темный кадр. звук ключа в двери. Свет: вошедшая Женя зажгла электричество в своей комнате. На кровати спит одетый Степан. Женя осторожно разувает его, расстегивает ему пуговицы, покрывает одеялом. Тушит свет.

Утро в комнате Жени: на кровати спят Женя и Степан. звук ключа в двери. Осторож но, испуганно входит Безгадов. Женя открывает глаза, встает и садится на постели.

Женя: Уходи от нас.

Безгадов: А в чем дело?

Женя сходит с кровати, идет в ночном белье к шкафу, отворяет его, роется там, вынимает коробочку, открывает ее — в коробочке большие серьги.

Женя (Безгадову): Подари ей.

Подает ему коробочку. Безгадов берет коробочку, глядит на серьги, кладет коро бочку на стол.

Безгадов: Ухожу...

Вытаскивает чемодан из-под дивана, открывает его, бросает туда носки, галстуки, книжки и пр. Женя сидит на кровати. Она будит Степана. Тот просыпается, смотрит внимательно на мать и отца.

Женя: Вставай, Степан: отец уходит от нас.

Степан садится в кровати.

— Папа, ты куда? К тетке в кино?

Безгадов (укладывая вещи): да, Степан. Теперь прощай.

Степан: А зачем ты обнимаешь свою тетку? Любил бы лучше одну маму.

Безгадов: Вырастешь, узнаешь, Степан.

Степан задумчив и печален:

— Я жду, когда только вырасту... А тогда искалечу тебя!

Безгадов (напряженно): А что?

Степан: детей тогда начну рожать и буду до самой смерти с ними жить... Пускай у них будет отец, а то у меня нету...

Пауза. Безгадов оборачивается, глядит на Женю и Степана;

тихо:

— Женя, можно я останусь?

Женя: Не забудь свой второй чемодан взять... Хочешь, я тебе помогу скорее соб раться и уйти?

Безгадов (мрачно): Не надо. Сам управлюсь.

Стук в дверь. дверь отворяется. Почтальон: он протягивает газету.

Безгадов (на почтальона): Вот еще черт явился! Обожди, я с тобой пойду.

Почтальон вошел в комнату, вынул часы:

— План я перевыполняю: можно обождать.

Степан, сидящий на кровати рядом с Женей, опускает голову на спинку кровати.

Безгадов закрывает два чемодана. Один дает почтальону:

— Помоги вынести!

Почтальон берет чемодан. Безгадов поднимает чемодан, молча уходит с ним за дверь. Почтальон — направляется за Безгадовым, в дверях он оборачивается;

Степан поднимает лицо со спинки кровати: оно у него заплакано. Почтальон ставит чемодан на пол, возвращается, вынимает из закоулков своей сумки и подает мальчику почто вую марку:

— Африканская. Страна Либерия: воображай ее в уме — и плакать переста нешь.

Степан берет марку. Почтальон уходит, взяв попутно чемодан Безгадова. Женя вытирает полотенцем лицо Степана от слез.

— Ну что ты! Не плачь, не надо...

Степан: да, не надо, а отца опять нету!

Женя (лаская его): У тебя мама есть...

Степан: да, мама… Нужно, чтоб двое были — отец и мать, одна мать — поло винка… Степан опять кладет голову на спинку кровати. Женя встает с кровати, быстро одевает халат, проходит в кухню;

в кухне на газовой плите лежат мужские подтяжки, забытые Безгадовым. Женя берет их, держит в руках, разглядывает. На полу валяется грязная фотография. Женя поднимает ее. На фотографии изображены Женя и Безга дов в нежной позе влюбленных. Женя вытирает фотографию рукавом своего халата, рассматривает ее с выраженьем воспоминания о давнем времени. Берет чистый лист бумаги и завертывает в него подтяжки и фотографию. Комната Жени. На кровати лежит, накрывшись одеялом с головой, Степан. Женя подходит к нему, склоняется, приоткрывает конец одеяла:

— Я скоро на работу пойду. Вставай!

Степан (из-под одеяла): — Не буду вставать.

Женя: завтра я тебе няню приведу, потом в детский сад будешь ходить, потом в школу...

Степан: Там видно будет.

Женя одета — на работу: в плащ, в шапочку с паровозным значком, в руках у нее железный сундучок-чемодан;

на столе завтрак, комната прибрана, Степан по-прежне му лежит укрытый с головой на кровати.

Женя: значит, ты сегодня не будешь вставать, пока я не приду?

Степан: Там видно будет… Женя подходит к нему, приоткрывает одеяло и трижды целует сына в лоб:

— Ну, оставайся!.. Не надо горевать.

Комната пуста. Лежит один Степан. за окном слышен ход автомобилей, пение их сирен, стук молотков и визг пил на ближайшей постройке, вдалеке долго и тревож но гудит паровоз.

Степан садится на кровати (он в длинной детской ночной рубашке), медленно обводит глазами весь окружающий его комнатный мир, сходит на пол;

портреты Сталина и Пушкина на стене. Степан одно мгновение глядит на портреты Сталина и Пушкина. (Меж этих портретов — фотография Жени). (Из-за закрытого окна глу хо слышится приближающаяся пионерская музыка с барабаном). Степан открывает шкаф, берет там лист бумаги, чернильницу, ручку, садится к столу, пишет. (Пионер ская музыка, судя по дребезгу оконного стекла, проходит мимо самого дома). Степан встает из-за стола, идет к окну, становится на подоконник, открывает оконные шпин галеты, сходит с подоконника, отворяет обе створки окна настежь наружу. (Пионерс кая музыка зазвучала теперь громко, но все же слышно, что она удаляется, затихает).

Степан вытаскивает из-под кровати маленький чемодан — тот, с которым он уже ухо дил однажды, когда Женя его встретила на улице, — открывает его, кладет туда свою верхнюю одежду, лежащую на стуле около кровати, и старые калоши из-за шкафа, а сам остается по-прежнему в ночной рубашке. запирает чемодан, несет его к пла тяному шкафу и прячет туда, тщательно закрыв шкаф. (Пионерская музыка к этому времени вовсе замолкает вдали). Степан уходит в открытую дверь — на кухню;

несет оттуда небольшую лестницу, приставляет лестницу к стене в комнате — к большой фотографии Жени (по сторонам этой фотографии висят большие портреты Сталина и Пушкина);

убирает постель, взбивает подушки, аккуратно покрывает постель оде ялом;

берет щетку из-за шкафа, метет ею пол, ставит щетку на место, берет со стола конфетку из оставленного матерью завтрака, снимает с конфетки бумажку, конфетку кладет в рот, но сейчас же вынимает ее изо рта обратно и кладет на блюдечко, а бу мажку-обертку рассматривает, потом бросает и бумажку:

— Неинтересная.

Берет книжку с тумбочки, открывает, листует ее, бросает:

— Скучные буквы...

Поднимает трубку телефона. Краткая пауза.

— Отчего к нам никто не звонит?..

Краткая пауза.

— Я мальчик... Отчего по телефону к нам не говорят?.. Пусть скорей говорят, а то я жду.

Кладет трубку. Садится с ногами на стул около тумбочки. Ждет. Пауза. Соскаки вает со стула. Лезет по лестнице к фотографии Жени. добирается. целует Женю на фотографии. Опускается по лестнице на две перекладины. Останавливается в разду мье. Опять идет на верх. целует Сталина на портрете (слева от фотографии Жени).

целует Пушкина на портрете (справа от Жени). Спускается вниз на несколько пе рекладин. С перекладины лестницы переступает на подоконник открытого настежь окна. Стоит мгновение на подоконнике, спиной к зрителю. делает шаг поперек по доконника — на улицу. На втором шаге исчезает: проваливается на улицу. (Обычный сложный гул улицы, звучавший из раскрытого окна все время, вдруг — на несколько секунд — умолкает;

потом опять возобновляется). Комната пуста. На полу — бумаж ка от конфеты, брошенная книга, сор, сметенный в угол.

Стук в дверь. Стук повторяется. Почтальон приоткрывает дверь, заглядывает:

— Вторая почта. заказное письмо.

Протягивает письмо. Входит. Кладет письмо на стол.

— Расписаться даже некому. Распишусь сам.

Открывает разносную книгу. Расписывается тем же пером, каким писал Степан.

Берет записку Степана. Читает ее. звонит телефон. Почтальон берет трубку.

— Алла! Это я! Нет, не Степка… Сейчас, сейчас...

Вытирает глаза.

— Я вам письмо заказное принес… От меня: от почтальона!.. Я сам от себя без марки принес...

Краткая пауза. Почтальон слушает телефон.

— Вы его мать? Тогда приходите домой: он сейчас покойник...

Кладет трубку. Письмо Степана: «дорогая мама Женья ты не мама а не правда отец нас бросил польюбил чужую, я жить соскучилься а рожаться не хотел никого не просил, я знаю как нужно умереть взял и умьер в опщем меня нету и прощай Сте пан».

В комнате стоит один почтальон. Он садится на кровать. Резко стучат в дверь.

Почтальон не шевелится. затемнение.

Утро. Свет играет по стенам на лестничной клетке. Катя и Безгадов спускаются по лестнице вниз.

Катя: Ты врал! Ты знал все. Ты сволочь!..

Безгадов (ожесточаясь): да замолчи ты наконец, паршивка!..

Катя, приостановившись, бьет Безгадова по лицу:

— Нa, гад!

Безгадов хватается за свое лицо и отворачивается от боли и для самосохране ния.

Катя: Не спекулируй своими детьми, не ври на постели... У тебя дети погибают, а ты с бабой живешь, ты меня целуешь!..

Катя прислоняется лицом к стене. Безгадов быстро сбегает вниз, прочь. затемне ние.

Больница снаружи. Вход в нее. Появляются негр Люсьен и Женя;

Люсьен ведет Женю под руку, в другой руке он несет маленький букет цветов и коробку подарков.

Они поднимаются по порожкам входа. Из больницы открывается дверь — оттуда вы ходят навстречу почтальон и кондукторша. Все взаимно раскланиваются.

Женя (с тревогой): Вы от него? Ну что он?

Почтальон: Великолепно! Одной ножки только не будет. Но сейчас же техника работает: приделают! Нога — ничто!

Кондукторша: Он здесь пополнел, такой лежит умный и хороший...

Почтальон: Мыслимое ли дело! С третьего этажа! У нас бы он не прыгнул...

Женя (не понимая): Что?

Почтальон (сурово): Ничего... Не удержала ребенка! Ну в общем до свиданья!

Раскланивается и уходит с кондукторшей. Женя стоит растерянная. Ее осторож но поддерживает Люсьен. Они входят в больницу. затемнение.

Комната Жени. Сидят одетыми Женя и Люсьен. Пауза.

Люсьен (робко): джена...

Женя: Ну что?

Люсьен дотрагивается до ее руки, но сразу же оставляет ее и теряется:

— Вы... писем не читаете и газет...

На тумбочке, где телефон, лежат стопка газет и несколько запечатанных кон вертов.

Люсьен: Почтальон просит ответа... Он два месяца ждет ответ..

Женя: Я знаю... Он говорил мне. Он просит, чтобы я отдала ему мальчика на усы новление. Он женился, и жена его тоже просит.

Люсьен вопросительно и нежно глядит на Женю.

Женя, беря руку Люсьена:

— Я соглашусь, наверно, я во всем виновата перед мальчиком...

[Люсьен:] Вы не виноваты... Вы благородны.

Женя: Нет, я не знала, как надо его любить… Наверно, надо сначала самой ро жать детей...

Люсьен, гладя руки Жени:

— Надо рожать, чтоб любить...

Женя, отдергивая свои руки:

— Что вы говорите?.. Я хочу любить всех детей, не одних своих...

Люсьен (целуя руку Жене): Будем... Будем всех...

Женя с печальной улыбкой трогает волосы Люсьена свободной рукой. Стучат в дверь.

Женя (освобождаясь от Люсьена): да...

Быстро входит Катя Бессоне.

Катя: Простите... Это вы — Женя?

Женя: Я.

Катя обнимает Женю, целует ее в щеки и в шею. Женя смущена и пытается осво бодиться.

Катя: Простите меня... Я была женой вашего мужа, Ваньки Безгадова...

Женя освобождается от Кати.

Катя: Не обижайтесь на меня: я узнала, что случилось с вашим мальчиком, и развелась с Безгадовым.

Люсьен (вставая): Разводиться нехорошо.

Катя, разглядывая Люсьена:

— А я ему дала по лицу и разошлась.

Женя (улыбаясь): Вы милая...

Катя: Ничего. Я пришла просить прощения у вас... А где мальчик — он выздоро вел уже?

Женя: Нет. завтра приходите, завтра его выпишут из больницы.

Катя: Хорошо, я приду. давайте водиться и будем подругами.

целует Женю. Женя целует Катю. Прощаются. Катя уходит. Пауза.

Люсьен: джена!..

Женя: Что, Люсьен?

Люсьен: А ты Ваньку Безгадова не будешь опять любить?

Женя смеется:

— Едва ли...

И она кладет руку на плечо Люсьена. Люсьен (печально, не замечая руки Жени на своем плече):

— Я черный человек… Женя (держа свою руку на плече Люсьена): Разве?.. Я это нечаянно забыла...

Люсьен, улыбаясь, беря обе руки Жени в свои руки:

— Я вас серьезно благодарю.

Отворяется дверь без стука. Женя и Люсьен оставляют друг друга. Приходит поч тальон. Почтальон — сразу:

— Ну, как, хозяйка, надумала? Отдаешь сироту?

Женя: Приходите завтра, поговорим еще.

Почтальон (недовольно): Опять тебе завтра — почтовый человек хочет сидеть, а не ходить!..

Уходит. Пауза. Люсьен осторожно отряхивает невидимую пыль с рукава Жени.

Женя повертывается перед ним, и Люсьен отряхивает ей также пыль со спины. затем нение.

Осенняя растительность в усадьбе больницы. Аллея. В глубине ее — крыльцо и вход в больницу. Из больницы отворяются двери. Выходит сначала Женя;

она осто рожно выводит под руку Степана;

мальчик идет, опираясь правой подмышкой на костыль. Правая нога у него немощно висит. Женя держит Степана под левую руку, они спускаются по ступенькам. Идут по дорожке. Степан побледнел против прежне го, голова его забинтована. Они крупно в экране.

Женя: Соскучился лежать?

Степан: Ничего. Жить еще скучней было.

Женя: А теперь тебе лучше стало?

Степан: Обтерпелся помаленьку...

Степан оглядывает мир повсюду вокруг себя.

— Мама, купи мне птицу в клетке. Я буду думать, что она маленький человек...

Вон тоже хромая собака идет по дорожке.

Пытается указать костылем вперед (по дорожке на трех ногах, волоча четвертую, плетется маленькая собака) и теряет устойчивость, падает, но мать удерживает его, подымает к себе на руки, несет на руках (костыль Степан положил матери на плечо).

Комната Жени. На столе — пирожное, конфеты, цветы, коробка с игрой — мек кано. В комнате сидят в ожидании: празднично одетый почтальон, явно беременная кондукторша, убранный Люсьен, элегантная Катя Бессоне-Фавор. Почтальон встает и прохаживается, говоря:

— Интересно теперь стало существовать: каждый день тебе приходится какое нибудь счастье. Вчера цены на пищу снизили, сегодня я сына принимаю, завтра — глядишь — стратостат полетел.

Робкий стук в дверь. Все умолкли в напряжении. Отворяется дверь. Появляется мальчик — поводырь слепого, за ним входит сам слепой старик. Они останавливают ся в стеснении, не проходя дальше. Мальчик-поводырь показывает записку:

— Нам тетя велела в гости прийти...

Люсьен берет у мальчика записку, подает ему руку:

— здравствуйте, здравствуйте, пожалуйста, садитесь… Люсьен усаживает к столу мальчика-поводыря и рядом с ним сажает слепого старика, а мальчика угощает конфетами. Повторяющийся стук вдалеке по коридо ру — за дверью. Слышны шаги, перебиваемые жестким неопределенным стуком. В комнате все безмолвны. Странные шаги — в три ноги — приближаются, в такт им жестко и мертво стучит дерево по дереву. Шаги останавливаются у двери. дверь отво ряется. Входит Степан, стуча по полу своим костылем. за ним входит Женя. Степан оглядывает людей, смотрит на портреты Сталина, Пушкина и Жени на стене, ничего не говорит.

Почтальон: Ну что ж, граждане, давайте радоваться...

Пауза. Все молчат. Женя, присев перед мальчиком-поводырем, здоровается с ним.

Почтальон: Ага! Ну, не надо!.. Степан, давай собираться: теперь я твой отец... (К Жене) А вы, гражданка, берите свой документик — мы заодно в загс зайдем, чтоб у вас сына зачеркнули...

Пауза.

Степан: Мне отца больше не надо.

Катя (наклоняясь к Степану): А мать хочешь?

Степан: Не хочу, — я отвык.

Женя, не слушая никого, равнодушная к гостям, берет Степана к себе на колени и начинает сматывать с его головы бинт.

Почтальон: Как же так! Что за хамство такое! Я койку для него уже купил и щегла в клетке...

(На всем продолжении этой сцены Степан подчиняется Жене, но как бы не чувс твуя, не замечая ее;

Женя также совершенно равнодушна к словам и поведению Сте пана — она делает с ним, что хочет, перебинтовывает, осматривает ногти, смотрит в уши, протирает глаза, и он не сопротивляется, покоряясь ей бессознательно).

Степан: Возьми себе другого — вон другой сидит (показывает на поводыря). Поч тальон бдительно глядит на поводыря. Кондукторша тоже.

Кондукторша (почтальону): Личико у него умное.

Почтальон: Ничего, прыгать из окон наверно не будет — не псих.

Степан: Кто псих?

Почтальон: Ты. А вон тот человек (жест к поводырю) не псих, тот гражданин хо роший...

Степан бросает в почтальона пирожное;

оно ему попадает в лицо около рта. Поч тальон облизывает и сжевывает крем, что попал ему вокруг губ, затем вытирает лицо концом скатерти. Почтальон поднимает поводыря со стула себе на руки.

— Пойдем отсюда.

Кондукторша: да и правда... Что тот, что этот, все равно мальчик...

Протирает поводырю глаза концом своего платка и обтирает все его лицо.

Поводырь: А кто дедушку будет водить?..

Катя (улыбаясь): Я... У меня дома четыре кошки есть, я теперь их прогоню и буду жить с дедушкой.

Слепой: А где ты, дочка?

Катя подходит к слепому, и слепой начинает водить своими пальцами ей по лицу, по волосам, потом сжимает ей щеки между своими ладонями и целует ее. Поч тальон уносит на руках поводыря, и им вслед уходит озабоченная кондукторша. Катя сговаривается со слепцом, прощается с Люсьеном, прощается с Женей (у Жени по прежнему на руках Степан;

она ему уже сменила бинт на голове, сделала все осталь ное и теперь посадила на кровать и переодевает).

Женя: Вы серьезно старика берете к себе?

Катя: Конечно... Я привыкла, чтоб со мной был человек. Сначала был мой же них — он меня бросил. Потом ваш муж — я его сама прогнала... И теперь я совсем одна, с кошками... Мне некуда сердце девать!

Катя берет под руку слепого, слепой кланяется в пространство, они уходят. Сте пан дремлет. Женя осторожно кладет его голову на подушку. Люсьен стоит около кро вати.

Женя и Люсьен наблюдают за Степаном. Пауза. Мальчик спит.

Люсьен: джена... Я хочу быть его отцом.

Женя молчит. Без звука, сразу отворяется дверь. Является Безгадов со своими дву мя чемоданами;

он одно мгновение наблюдает обстановку;

ставит чемоданы на пол.

Безгадов (кротко): — Женя... Я вернулся...

Женя: Куда? Наш дом ломают, и мы переезжаем отсюда...

Безгадов: Кто уезжает?

Женя: Мы, все трое...

Она обнимает Люсьена и звонко целует его. Безгадов, кратко икнув, наклоняется к своим чемоданам, поднимает их:

— На черный хлеб перешла!..

Поворачивается, толкает ногой дверь, уходит. Пауза.

Степан (во сне): Мама… Пусть отцом будет Сталин, а больше никто.

Женя: Хорошо, хорошо… Степан (во сне): Ступай женись.

Женя: Сейчас, сейчас пойду...

Женя прилегла к Степану. Счастливый Люсьен молча стоит над их постелью.

Перспектива московской красивой улицы. Немного пешеходов. Почтальон быс тро идет с ребенком-поводырем на руках;

рядом с ним спешит кондукторша. Они удалились, но еще видны. Катя Бессоне ведет под руку слепого старика, и они медлен но удаляются, а впереди их — вдалеке — еще виден почтальон с высоко поднятым на руках ребенком. На ближнем плане — через дорогу мчится Безгадов с двумя чемода нами в руках.

Конец.

[1936] ВООдУШЕВЛЕНИЕ Сценарий (3-й вариант) Главные действующие лица:

1. ЕВСТАФЬЕВ — пожилой машинист с усами.

2. АРЧАПОВ — ровесник Евстафьева, машинист.

3. АРФА (МАРФА) — дочь Евстафьева, лет 17 — 18.

4. ФЁдОР — машинист, лет 24, муж Арфы.

5. ИНЫХ — начальник дороги.

6. КОРЧЕБОКОВ — толкач, служащий человек, отправляющий грузы для ко мандировавшей его организации, использующий все обстоятельства для выполнения своей миссии;

затем — он же ж. д. агент 7. МАЛЬЧИК НА ПЕРЕЕздЕ, лет 8 — 10.

8. МАЛЬЧИК С ГУБНОЙ ГАРМОНИЕЙ, лет 5 — 6.

9. МОЛОдОЙ ЧЕЛОВЕК, получатель корреспонденции.

10. МОЛОдАЯ ЖЕНЩИНА, его подруга или жена.

11. ЛИдА — девушка, подруга Арфы.

12. ПРЕдСЕдАТЕЛЬ Ж. д. СУдА.

13. ПОЖИЛОЙ ЧЛЕН СУдА.

14. МОЛОдОЙ ЧЛЕН СУдА.

15. МАНИКЮРША.

16. НОСИЛЬЩИК-УБОРЩИК, ж. д. агент.

звуки твердых шагов по щебеночному балласту. По ж. д. путям идет Федор — его голова забинтована, одна рука на перевязи, одна нога обута в сапог, другая в калошу, он без шапки, но в толстом пиджаке машиниста, пиджак распахнут, видна толстая цепочка от больших карманных часов, лежащих в жилетном кармане;

рядом с Федо ром идет сестра милосердия, она несет железный сундучок машиниста (для пищи и туалетных вещей);

позади их, несколько отступя, идет твердым шагом стрелок ж. д.

охраны с обнаженным револьвером.

Федор пошел тише, стрелок подошел к нему сзади и почти вплотную, сестра ми лосердия с недоумением глядит на Федора и берет его за свободную здоровую руку.

Федор садится на рельс, сестра не выпускает его руку из своей;

Федор говорит сестре:

— Позовите жену. Мне скучно стало... Мучают меня неизвестно за что!

Сестра ставит сундучок на землю, уходит.

Сундучок поднимает конвоир, он стоит около Федора в ожидании.

Федор встает, идет вперед;

конвоир за ним.

затемнение.

Трое людей за столом: морщинистый, выбритый пожилой человек, время от времени почесывающий большим пальцем правой руки левую ладонь, а потом этой левой ладонью бережно поглаживающий себе подбородок;

человек средних лет с огоньком сугубой бдительности в глазах («знаю я вас, контрреволюционеры — суки ны дети»);

молодой человек, в лице которого есть наивное недоумение, заинтересо ванность и в слабой, бессознательной степени сочувствие Федору — этот человек еще нерешенных вопросов. Председатель — человек средних лет — в штатской форме, ос тальные двое — в железнодорожной. Перед ними стоит Федор. Повязка у него теперь лишь на руке, голова без повязки. за Федора держится Арфа: она как бы и защищает его и сама ищет помощи у него. Человек средних лет (председатель) говорит Федору:

— Сядьте: вы давно стоите.

Федор садится. Арфа остается около него в прежней позе.

Председатель:

— Вам придется поехать поработать на дальнюю дорогу. Условно мы вас пока что освобождаем.

Федор молчит.

Молодой человек (в скрытом восторге):

— А здорово ездил! земля гудела...

Морщинистый, пожилой человек (равнодушно констатирует):

— Аварийщик. Скакун.

Пауза.

Арфа (в сердечном нетерпении):

— А почему, когда он ехал, то колхозники шапки снимали и ура кричали?!

Пожилой человек:

— Культработа слаба среди них, вот почему.

Внезапно появляется Евстафьев, берет зятя за плечо:

— Пойдем, Федя, прочь отсюда... Нам уголовный суд, а им страшный будет!

Пожилой человек:

— Вы тоже паровозный артист?

Евстафьев:

— То же самое!.. Ну, скажи, пожалуйста: стрелки пляшут, буксы горят, шейки прочь отлетают, — тут паровозу делать нечего. Вы глупцы безрукие, вам на телеге ез дить пора. А мы не можем технику срамить — мы люди одушевленные!

Пауза.

Председатель:

— Это кто же: глупцы безрукие? Мы?

Евстафьев:

— Нет! Не вы одни.

Пауза.

Молодой человек (радостно):

— Вот интересно!

Пожилой человек (совсем хладнокровно):

— Будет интересно — тогда и перестроимся. Сейчас не разрешено.

Евстафьев уводит Федора. Вслед за ними уходит Арфа, она внимательно смотрит на тройку за столом, на ее лице выражение любопытства, подозрительности и удив ления, но не злобы и ожесточения. Она глядит все время, обернув лицо назад, пока не скрывается за дверью.

Оставшиеся трое смотрят несколько мгновений друг на друга.

Председатель (удовлетворенно):

— Все нормально!

Пожилой человек:

— Вполне!

Молодой человек с горьким, рассеянным лицом смотрит в стол.

Краткая пауза.

Отворяется дверь (не та, через которую ушел Федор и другие) — входит нач. до роги — Иных.

Члены суда встают: два члена суда (кроме молодого) взмахивают руками как для аплодисментов и, не доведя ладонь до ладони на несколько сантиметров, остаются в этой позиции, затем медленно подымают руки «под козырек», отдавая честь.

Иных здоровается с людьми и садится против суда. Члены суда также медленно опускаются против него.

Иных:

— Какие дела, товарищи?

Председатель:

— Хорошие, товарищ начальник. Была тут одна авария, но мы уже осудили ме ханик а...

Иных:

— Как же вы его осудили?

Председатель:

— Гуманно, товарищ начальник — исключительно для воспитания масс...

Иных:

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.