WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Е. В. МУЗА и Д. В. СЕЗЕМАН НЕИЗВЕСТНОЕ ПИСЬМО НИКОЛАЯ I О ДУЭЛИ И СМЕРТИ ПУШКИНА В Государственный музей А. С. Пушкина в Москве сотрудником Министерства иностранных дел СССР Михаилом Петровичем Соколовым

были недавно переданы фотокопии писем Николая I к его сестрам за границу, содержащие упоминания о Пушкине.

Будучи в 1948 г. в Веймаре, М. П. Соколов посетил Тюрингский государственный архив, являвшийся до 1946 г. частным владением великогерцогского дома в Веймаре. Целью посещения архива были розыски материалов, связанных с Пушкиным. В этой работе вместе с М. П. Соколовым приняли деятельное участие профессор Флак и другие специалисты — работники архива. В результате двухнедельных поисков в архиве были обнаружены три письма, в которых говорится о смерти Пушкина:

1. Письмо Николая I к сестре Анне Павловне, супруге принца Вильгельма Оранского, от 3 (15) февраля 1837 года.

2. Письмо Николая I к сестре Марии Павловне, великой герцогине Саксен Веймарской, от 4 (16) февраля 1837 года.

3. Ответное письмо Марии Павловны Николаю I от 22 февраля (6 марта) 1837 года.

Второе и третье письма (в отрывках) публикуются здесь впервые.

Письмо Николая к Анне Павловне известно;

его французский текст был полностью опубликован еще в 1916 году П. Е. Щеголевым в исследовании «Дуэль и смерть Пушкина»;

перевод был сделан лишь для отрывка, связанного с Пушкиным. В последующих двух изданиях своей книги (1917 и 1918 гг.) Щеголев поместил лишь русский текст, не повторяя французского оригинала. Вот этот отрывок:

«Пожалуйста, скажи Вильгельму, что я обнимаю его и на этих днях пишу ему, мне надо много сообщить ему об одном трагическом событии, которое положило конец жизни весьма известного Пушкина, поэта;

но это не терпит любопытства почты».

Одно место в переводе Щеголева нуждается в уточнении;

выражение «trop clbre Пушкин» переведено им как «весьма известный Пушкин» в 1 м и 2 м изданиях и «знаменитый» — в 3 м издании. Здесь не передан иронический, пренебрежительный оттенок, вносимый словом «trop» (весьма, слишком) и передающийся в русском языке словом «пресловутый».

Это значительно изменяет общий смысл высказывания Николая, выдавая за внешне беспристрастным тоном откровенную неприязнь.

Обращает на себя внимание и тот факт, что в письме к Анне Павловне в Голландию, удерживаемый, возможно, соображениями дипломатического порядка, Николай лишь сообщает о смерти Пушкина, никак не комментируя события и не называя даже причины гибели поэта, не приводя вообще никаких подробностей. Тем интереснее написанное на другой день и бывшее до сих пор неизвестным письмо Николая в Германию, к Марии Павловне, в котором он крайне небрежно, как бы между прочим, сообщает о смерти Пушкина:

«...Je n’ai rien de fort curieux te dire d’ici. L’vnement du jour est la mort tragique du trop fameux Pouchkin, tu en duel par un quelqu’un qui a eu le tort au nombre de beaucoup d’autres de trouver la femme de Pouchkin fort belle sans qu’elle aye t le moins du monde coupable.

«Pouchkin n’a pas t de cet avis et a insult son adversaire d’une manire tellement indigne qu’aucune autre issue l’affaire n’tait possible. Au moins est-il mort en chrtien. Cette affaire a fait © Муза Е. В., Сеземан Д. В. Неизвестное письмо Николая I о дуэли и смерти Пушкина Временник Пушкинской комиссии, 1962 — М.;

Л.: Изд во АН СССР, 1963. — С. 38 40.

Бесплатное электронное воспроизведение: «Im Werden Verlag» http://www.imwerden.de info@imwerden.de grand tapage, et comme les hommes sont toujours des hommes, vrit que tu ne disputeras pas;

rflexion des plus profondes;

or donc, l’on a draisonn tant et plus;

et j’ai cout, chose qui profite ceux qui savent couter. Voil le seul venement remarquable».

Перевод: Здесь нет ничего такого любопытного, о чем бы я мог тебе сообщить. Событием дня является трагическая смерть пресловутого (trop fameux) Пушкина, убитого на дуэли неким, чья вина была в том, что он, в числе многих других, находил жену Пушкина прекрасной, притом что она не была решительно ни в чем виновата.

Пушкин был другого мнения и оскорбил своего противника столь недостойным образом, что никакой иной исход дела был невозможен. По крайней мере он умер христианином. Эта история наделала много шума, а так как люди всегда люди, истина, с которой ты не будешь спорить, размышление весьма глубокое, то болтали много;

а я слушал — занятие, идущее впрок тому, кто умеет слушать. Вот единственное примечательное происшествие.

Интересно, что в этом письме Николай употребляет еще более резкое выражение в адрес Пушкина «trop fameux» — «пресловутый, печальной известности», что подтверждает и наше прочтение выражения «trop clbre» в первом письме.

Стремление объяснить дуэль семейной драмой и «дурным характером» поэта отчетливо видно как в письме Николая, так и в ответном письме Марии Павловны:

«...Ce que tu m’as mand de l’affaire Pouschkin m’a bien affect: — Voil une dplorable fin de vie, et pour la femme innocente la plus horrible destine qui se puisse rencontrer: il a toujours pass pour avoir un caractre peu recommandable ct de son beau talent...».

Перевод: То, что ты мне сообщил о деле Пушкина, меня очень огорчило: вот достойный сожаления конец, а для невинной женщины ужаснейшая судьба, какую только можно встретить.

Он всегда слыл за человека с характером мало достойным наряду с его прекрасным талантом...

Знаменательно, что в письме Николая к Марии Павловне содержится как бы программа изложения событий, официальная версия. Прежде всего он указывает, что событию этому не следует придавать слишком большого значения: «Здесь нет ничего любопытного, о чем бы я мог тебе сообщить». Далее, точно определяет, в чем «вина» убийцы, — в том, что он, как и многие другие, находил жену Пушкина прекрасной;

в этих словах фактически содержится полное оправдание Дантеса, даже не названного по имени. Не забывает Николай указать и «истинного» виновника дуэли, это — подозрительный и ревнивый Пушкин, который вел себя «недостойным образом». Финал трагедии относительно «благополучен», ибо Пушкин умер христианином.

Такова царская точка зрения, которую желательно было утвердить и за пределами России.

Однако Николай, очевидно, опасается, что за границу могут попасть и иные сведения, иное освещение событий. «Болтали много, — предупреждает он Марию Павловну, — а я слушал...».

О том, что Николай «слушал» внимательно, известно достаточно широко. Самые жесткие меры, принятые николаевской жандармерией и цензурой в первые же часы после гибели Пушкина, опечатание бумаг поэта, тайный увоз тела, выговоры журналам за помещение некрологов, наконец, расправа с Лермонтовым, — вот что стоит за циничными словами «я слушал — занятие, идущее впрок тому, кто умеет слушать».

Публикуемые письма являются первыми и чрезвычайно выразительными документальными свидетельствами об отношении царя к Пушкину;

до сих пор мы располагали лишь отзывами современников.

Письма, обнаруженные М. П. Соколовым, показывают, что в иностранных архивах, и в частности в немецких, могут быть найдены и другие материалы о Пушкине. Было бы крайне желательно, чтобы Общество советско германской дружбы первым взяло на себя с этой целью организацию детального обследования архивных фондов, находящихся за границей.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.