WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«РУКОВОДСТВО ДЛЯ ВРАЧЕЙ МОРФОЛОГИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА НАРКОТИЧЕСКИХ ИНТОКСИКАЦИЙ В СУДЕБНОЙ МЕДИЦИНЕ Под редакцией члена-корреспондента РАМН Ю.И.Пиголкина УДК 340.67:613.83.099 ББК 58 М79 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Еще относительно недавно согласно традиционной точке зрения считалось, что последствия ХНИ в отличие от острого ОНВ не имеют четкой нозологической формы и не обусловлены закономерно той или иной наркоманией, они также не связаны во времени с этапами формирования наркотической зависимости [Лахтин М.Ю., 1907;

Лужников Е.А., Костомарова Л.Г., 1989].

Однако в последнее время было описано большое число со матических поражений у наркоманов [Рудык Б.И., 1990;

Цы-кин Д.Б., Ланцова НА., Щерба Ю.В., 1991;

Пятницкая И.Н., 1996;

Солодун Ю.В., Лелюх Т.Д., Маслаускане Л.С., 1998]. Так, на пример, по данным М.Л. Рохлиной и соавт. (1998), при исследо вании 80 пациентов (65 мужчин, 15 женщин), лечившихся с по 1997 г., обнаружены следующие соматические признаки:

дряблость кожных покровов у 27,5%, кариес и пародонтоз у 80%, атрофия произвольной мускулатуры у 38,8%, клиническая картина хронического бронхита у 58,8%, кожно-венерические заболевания у 63,8%, различные виды сердечных аритмий у 52,5%, признаки гепатита и поражения гепатобилиарной систе мы у 60% [Рохлина М.Л., Козлов А.А., Каплан И.Я., 1998].

При наружном исследовании трупа могут быть получены не которые ориентирующие сведения. Так, в зарубежной литерату ре выделяют так называемый стиль жизни наркоманов, который накладывает отпечаток на их облик. Могут быть обнаружены истощение, трофические расстройства кожных покровов, рас пространенный кариес, педикулез и другие признаки неблаго приятного социального статуса [Stefens B.G., 1993]. Описано немало социальных болезней, связанных со стилем жизни нар команов, например сывороточный гепатит, ВИЧ-инфекция, ту беркулез, чесотка, педикулез, различные варианты пиодермии, чему способствуют гигиеническое неблагополучие, нарушения питания и другие факторы социального порядка [Stefens B.G., 1993;

Newman R.G., DesJarlais D.C., 1994]. Еще в начале XX в.

М.Ю. Лахтин (1907) отмечал дефицит массы тела у наркоманов.

Пониженное питание наркоманов отмечают и современные ав торы [Knight В., 1997]. ХНИ часто сопутствуют атрофия мышц, сухость кожи, авторы описывают желтоватый оттенок кожных покровов у морфинистов и землистый оттенок у барбитурома нов. Характерными признаками являются разнообразные трофи ческие расстройства со стороны придатков кожи [Рудык Б.И., 1990].

Морфологические данные, характеризующие ХНИ, обнару живаемые при внутреннем судебно-медицинском исследовании трупа, целесообразно, по нашему мнению, разделить на четыре группы. Во-первых, поражения, специфические для данного ви да интоксикации. Во-вторых, патологические изменения, свя занные с фактом регулярного введения в орга- низм различных инородных веществ, которые нередко входят в состав употребляемых субстанций в качестве наполнителей или растворителей. В-третьих, связанные с ХНИ инфекционные за болевания. И в-четвертых, поражения, ассоциированные со сти лем жизни наркоманов. Некоторые из этих признаков могут об разовывать характерный для ХНИ комплекс — DRD-статус, об наружение которого может иметь решающее значение для диаг ностики ХНИ.

Из первой группы поражений, по данным литературы, не уда ется отметить каких-либо достаточно очевидных проявлений специфической ХНИ, диагностика которых была бы доступна эксперту-танатологу. Известны специфические нейрохимические и нейрофизиологические маркеры действия конкретных психо тропных средств, но выявление их возможно лишь в эксперимен те, в сверхранние сроки после смерти с использованием сложных и, как правило, недоступных эксперту-танатологу нейрогистохи мических и иммуногистохими-ческих методик [Марусов И.В., Сидоров В.И., Семенова С.Г., 1993;

Mukaida M., Yoshii Т., Mori A., 1988;

Nestler E.J., Berhow М.Т., Brodkin E.S., 1996]. Поэтому данная группа изменений до сих пор не представляет практиче ского интереса для эксперта-танатолога. Только используя коли чественные методы оценки нейрональной и глиальной реакции, удается получить ценную информацию, характеризующую спе цифическое воздействие наркотических средств на головной мозг, которую можно использовать для диагностики ОНВ.

Наибольшие возможности предоставляются эксперту танатологу по второй и третьей группам поражений, т.е. по вы явлению признаков регулярного введения в организм психо тропных средств с различными инородными субстанциями и возбудителями инфекционных заболеваний.

Немало исследований проведено как в прошлом, так и за по следнее время по изучению морфологии инъекционных повреж дений, предполагающих соответственный способ введения нар котического вещества [Пермяков А.В., Закиров Т.Р., 1998;

Boltz W., 1951]. M.R. Sanchez и соавт. (1994) приводят описание ган гренозного кожного зигомикоза у наркомана, пользовавшегося внутривенным способом введения психотропных средств. А.В.

Пермяков и Т.Р. Закиров (1998) приводят перечень поражений кожи, связанных с инъекциями наркотика, именуемого «винт» и представляющего собой продукт окисления солутана. Описы ваемые признаки достаточно характерны для указанного вида интоксикации и могут быть использованы в экспертной практи ке. Интересны данные о развитии вас-кулитов, как регионарных по отношению к месту внутривенных инъекций наркотиков, так и на протяжении [Maggi P., Fullone M., Federico M., Angarano G.

et al, 1995]. Упомянутые авторы (1995) описывают наблюдение диффузного стафило- коккового тромбофлебита поверхностных вен всего тела у нар комана с ВИЧ-инфекцией. Установлено, что пострадавший регу лярно производил инъекции героина в поверхностные вены шеи, также употреблял кокаин. Выявлены признаки перифле-бита с формированием периваскулярных абсцессов. Тромбофлебит явился источником сепсиса с картиной бактериального эндокар дита трехстворчатого клапана. Возможны различные особенно сти течения постинъекционных васкулитов, так как нередко при ХНИ встречаются коагулопатии, что придает васкулитам тром богеморрагический характер [La Rosa F.G., Clarke S.H., Lefkowitz J.В., 1997]. Помимо сосудов и кожи, могут поражаться также и мягкие ткани. Так, описана повышенная частота развития некро тизирующих фасциитов при внутривенной ХНИ [Wysoki M.G., Santora Т.А., Shah R.M., 1997]. Э.А. Бабаян, М.Х. Гонопольский (1981) описали возможность развития кожных высыпаний аллер гической природы при барбитуровой наркомании.

При внутреннем судебно-медицинском исследовании трупа также могут быть отмечены некоторые патологические процес сы, характеризующие ХНИ, хотя и неспецифические в строгом смысле слова. Авторы в дальнейшем изложат данные литерату ры по рассматриваемому вопросу, следуя порядку секционного исследования.

Сами психотропные средства, а также примеси к ним оказы вают альтеративное патологическое воздействие на нервную систему [Guerin J.M., Barbotin-Larrieu E., Lustman С, 1989;

Kearse L.A. Jr., Koski G., Husain M.V. et al., 1993]. При секционном ис следовании центральной нервной системы могут обнаруживать ся инфаркты головного мозга и кровоизлияния в его вещество или под оболочки [Klonoff D.C., Andrens B.T., Obana W. G., 1989].

Б.В. Шерстюк и соавт. (1997) описали ангиопатии головного мозга при эфедроновой наркомании [Шерстюк Б.В., Тимченко А.А., Пермякова И.А., 1997], что в сочетании с данными других авторов о частоте васкулитов и катехолами-новых кризов при ХНИ позволяет объяснить патогенез альтеративно геморрагических процессов в ЦНС [Солодун Ю.В., Лелюх Т.Д., Маслаускане Л.С. и др., 1998]. Описаны клиника и морфология ВИЧ-энцефалопатии, часто сочетающейся с хронической нарко манией. Ей присущи оппортунистические инфекции (токсоплаз моз, цитомегалия), прогрессивная муль-тифокальная лейкоэнце фалопатия, подострый микроглиозный энцефалит, характери зующийся появлением многоядерных макрофагов [Morente G.M., Piris P. M.A., Cms M.M. et al., 1984;

Lang W., Miklossy J., Deruaz J.P. et al., 1989]. Однако J. Aasly и соавт. (1993) указывают на то, что наиболее популярные психотропные средства оказывают на структуру головного мозга подростков менее тяжелое воздейст вие, чем этанол. M.D. Kipke и соавт. (1993) описали эпилептиформную активность головного мозга в ответ на опиоидную интоксикацию, что имеет значение для судебно-медицинской диагностики вторичных морфологи ческих проявлений судорожного синдрома при ХНИ.

Таким образом, морфология поражений центральной нервной системы, даже не включая сюда труднообнаружимые в эксперт ной практике специфические поражения нервных структур нар котических средств, достаточно богата, хотя литература по дан ному вопросу представлена лишь фрагментарными сообщения ми. На наш взгляд, важным и актуальным было бы попытаться выявить более специфические морфологические маркеры дейст вия наркотических средств на нервную систему. Принципиально такая возможность может быть связана со способностью нарко тических средств влиять на глиальную реакцию, возникающую в ответ на повреждение [Кпарр Р., Hauser К., 1996]. Но нам, к со жалению, не встретилось работ, в которых выявление такого влияния было бы связано с решением экспертных задач диагно стики ОНВ.

Из поражений органов дыхания описаны связанные с упот реблением наркотических средств интраназально хронические воспалительные процессы слизистой оболочки полости носа и придаточных пазух [Chow J.M., Robertson A.L., Stein R.J., 1990].

Отравление барбитуратами сопровождается бронхореей, гипер саливацией, западением языка, ларингоспазмом и аспирацией.

Естественно, высока частота аспирационных пневмоний [Жда нова С.А., 1982]. Вдыхание паров героина, потребление кокаина путем курения или инсуффляции приводят к бронхоспазму и тя желым приступам бронхиальной астмы [Oliver R.M., 1986].

S.P. Avis и J.T. Archibald (1994) описывают асфиксию, раз вившуюся при вдыхании паров пропана в пластиковом мешке у токсикомана, использовавшего этот газ в качестве психотропно го средства. Л.Н. Пушин и В.В. Семьянов (1998) отмечают раз витие серозно-гнойной пневмонии при остром отравлении эфед роном. Наблюдаются, особенно в случае острой интоксикации, аспирационные пневмонии, связанные с попаданием в дыхатель ные пути рвотных масс [Zemoura L., Lecomte D., Deponge A. et al, 1981], последствия которых разнообразны (вплоть до абактери альной гангрены) и могут быть отмечены при секционном ис следовании в случае ХНИ [Есипова И.К., 1976].

Давно описано в научной литературе и широко известно раз витие гранулематозных поражений легких при внутривенном введении психотропных средств, что связано с использованием недостаточно очищенных наркотических средств внутривенно.

Гранулемы являются чаще всего талькозными, диагностические критерии их подробно изложены [Rajs J., Harm Т., Ormstad К., 1984;

MacLeod D., Kane В., Kidney D. et al., 1993].

По существу, легочные гранулематозы — проявление васкули тов, вызванных циркуляцией в малом круге кровообращения инородных тел. С этим связаны описываемые в литературе явле ния фиброза интимы легочных сосудов с тромбозами и развити ем в последующем легочной гипертензии. Чаще при наркомании, чем в целом по популяции, встречаются инфекционные пораже ния органов дыхания [MacLeod D., Kane В., Kidney D. et al. 1993].

Нередко их развитие связано с наблюдающимся у наркоманов иммунодефицитом, как ассоциированным с ВИЧ-инфекцией, так и развивающимся самостоятельно в ответ на введение наркоти ков. Возбудители пневмоний — цитомегаловирусы, пневмоци сты, представители условно-патогенной флоры, микобактерии, нередко патогенные грибы [Luzzati R., Cazzadori A., Malena ML, Mazzi R. et al., 1993;

Kobzik L., Schoen F.J., 1994]. Описываемая некоторыми авторами ВИЧ-пневмопатия по морфологическим критериям соответствует идиопатическому фиброзирующему альвеолиту [Jones M.E., Brettle R.P., Busuttil A. et al., 1993].

Таким образом, по данным литературы, для системы органов дыхания при наркомании являются характерными относительно специфические аллергические и инфекционно-вос-палительные поражения. Последние имеют ряд особенностей, связанных с развитием инфекционных страданий на фоне иммунодефицита.

Практически невыясненной остается танато-генетическая роль поражений органов дыхания при ОНВ, если не считать описаний банальной картины отека легких, свойственного многим видам отравлений так называемыми функциональными ядами [Stefens B.G., 1993].

Поражения сердечно-сосудистой системы в той или иной мере выражены при любой форме ХНИ. Отмечены случаи внезапной смерти при употреблении кокаина, эфедрона, амфетаминов и других стимуляторов, что объясняют активацией синтеза и сек реции катехоламинов в ответ на введение указанных средств [Stefens В.С, 1993;

Osawa M., Mitsukuni Y., Saito Т. et al., 1994].

Например, О. Неппе, С. Martinez-Sanch-es, M. Репа и соавт.

(1995) описали развитие инфаркта миокарда в ответ на прием кокаина. Немалую роль в диагностике ХНИ играет обнаружение признаков бактериального эндокардита, связанного с внутривен ным введением психотропных средств, с характерным для него тромбоэмболическим синдромом [Dressier F.A., Roderts W.C., 1989]. Особенно часто поражается трехстворчатый клапан, что объясняется гемодина-мическими факторами. [Carrel Т., Schaff ner A., Pasic M. et al., 1993;

Stefens B.G., 1993]. Васкулиты при ХНИ нередки и уже упоминались выше при описании поражений кожи. Известны случаи развития артритов, остеомиелитов, пора жения глаз (хориоретиниты, эндофтальмиты) в ходе течения ан гиогенно-го сепсиса [Sorrell Т.С., Dunlop С, Collingnon P.J. et al., 1984].

У наркоманов описаны случаи дилатационной кардиомиопатии с характерными клиническими (бивентрикулярная сердечная не достаточность, стойкая к терапии) и морфологическими (кар диомегалия, некоронарогенные фиброзирующие изменения) при знаками [Горгаслидзе А.Г., Сайфуллаева М.А., Кузьмина М.М. и др., 1993;

Osawa M, Mitsukuni Y., Saito Т. et al, 1994]. Однако уточнение патогенеза кардиомиопатий и специфической роли отдельных наркотиков в их развитии остается делом будущего.

Практически не освещен в литературе вопрос о реакции сердеч но-сосудистой системы на агональное расстройство отправления функций важнейших вегетативных центров головного мозга при ОНВ. Так, например, мы не встретили в литературе данных о частоте развития фибрилляции сердца при ОНВ, хотя такие све дения были бы очень полезны для диагностики вида танатогене за при наркоманиях.

По мнению ряда авторов, отравление наркотическими и дру гими психотропными средствами сопровождается развитием клинико-морфологической картины токсического шока. М.Н.

Weil и Н. Shubin (1971), анализируя патофизиологию токсиче ского шока, вызванного отравлением большими дозами барбиту ратов, наркотическими средствами и транквилизаторами, отме чают, что периферический вазомоторный коллапс, роли которого в патогенезе токсического шока уделяли большое внимание ста рые авторы, имеет лишь небольшое значение по сравнению с гиповолемией, связанной с токсиген-ным повышением прони цаемости сосудов микроциркулятор-ного русла (МЦР). В связи с этим развивается танатогенетически важное снижение сердечно го выброса.

Отравления психотропными средствами сопровождаются па тогенетически значимыми изменениями кислотно-основного ба ланса и ионного состава крови [Жданова С.А., 1982]. Выделяют так называемую вторичную фармакологическую реакцию на от равление психотропными средствами, которая состоит в нару шениях со стороны жизненно важных органов и систем, исклю чая головной мозг. Велико значение метаболического ацидоза и гипокалиемии, которые сами по себе могут вести к смерти, при водя к фатальным нарушениям электрической и сократительной деятельности сердца [Ibid, 1982].

Следует отметить, что в патогенезе шока при наркоманиях немалую роль играет присутствие во вводимых веществах раз личных инородных примесей, часть из которых обладает высо ким иммуногенным потенциалом, а часть относится к труд норезорбируемым субстанциям. Это важно в аспекте возможно сти развития при ОНВ анафилактоидных реакций, вплоть до раз вернутой картины анафилактического шока, а также появления гранулем типа инородных тел во внутренних органах.

ХНИ сопровождается значительными поражениями органов пищеварения. Описаны характерные признаки измене- ний верхних отделов желудочно-кишечного тракта, связанные с пероральным введением наркотиков [Личко А.Е., Битен-ский B.C., 1991]. При злоупотреблении барбитуратами отмечена воз можность возникновения острых эрозий слизистой оболочки же лудка [Stefens В.С, 1993]. Вазоспастическое действие кокаина и амфетаминов (реже героина) может вызвать ишемическое пора жение кишечника [Nalbandian H., Sheth N., Dietrich R. et al., 1985]. Следует помнить о возможности обнаружения в кишечни ке брикетов с наркотическими веществами, которые нередко контрабандно транспортируются таким образом [Haugen O.A., Dalaker M., Svindland A., 1994]. Описана разнообразная анорек тальная патология у ВИЧ-инфицированных наркоманов — сар кома Капоши, неходжкинские лим-фомы, карциномы, папилло мы, цитомегаловирусные язвы прямой кишки и др. [Соре R., De bou J.M., 1995]. Badr-el-Din (1940) изложил казуистический слу чай смерти при введении в задний проход упаковки опия для со крытия его. Отмечены общая гиперемия, инфаркты в легких, рвотные массы с запахом опия. Этот же автор приводит из своей практики случай, в котором у перевозчика наркотика смерть на ступила от разрыва ануса и прямой кишки с каловым перитони том, связанного с попыткой извлечения упаковки гашиша, по мещенной в задний проход с целью сокрытия наркотика.

Одним из наиболее характерных заболеваний наркоманов (особенно при внутривенном введении наркотических средств) считается хронический гепатит вирусной этиологии [Ильченко Л.Ю., 1997;

Trubner К., Puschell К., Laufs R., 1989;

Gordon S.C., Elloway R.S., Long J.С, 1993]. Однако данные современной лите ратуры о характере и распространенности поражений этого орга на при отравлении наркотическими средствами, как правило, не полны и крайне противоречивы. В частности, неясной остается роль наркотиков в патогенезе поражений печени. Отсутствуют данные о поражениях печени при соче-танной интоксикации наркотическими средствами и алкоголем. Остается нерешенным вопрос о различиях в течении и морфологии вирусных гепатитов на фоне наркомании и у лиц, не употребляющих наркотики. В настоящее время существует тенденция расценивать картину хронического персистирую-щего гепатита как диагностический критерий ХНИ. Между тем не всякий хронический гепатит имеет вирусную этиологию. Более того, даже наличие достоверно под твержденной инфекции вирусами гепатита, характерными для наркоманов, еще не является достаточным основанием для диаг ностики наркоманий, так как возможно заражение ими иным пу тем, чем через общую иглу. И наконец, заражение возможно при первом же введении наркотических средств, однако известно, что не все люди, хотя бы раз попробовавшие их, становятся нар команами [Шабанов П.Д., Штакельберг О.Ю., 2000]. Между тем для судебно-медицинского эксперта важно прежде всего выяв ление факта хронического, а не однократного употребления этих средств. Поэтому выявление особенностей течения вирусных гепатитов на фоне наркомании необходимо для разработки до полнительных критериев ее судебно-медицинской диагностики.

Эти данные свидетельствуют об актуальности изучения мор фологических изменений печени при острой и хронической нар котической интоксикации, а также о необходимости разработки новых подходов к решению этой проблемы.

Наркогенным болезням почек посвящено немного работ [Monotti R., 1993;

Kida H., Yoshimura M., 1994]. Из числа таких заболеваний у наркоманов часто отмечают различные варианты иммунокомплексного гломерулонефрита, связанного с непо средственным введением психотропных средств («героиновая нефропатия»), или интеркуррентные инфекции [Som-mer G.L., Schmid R., Lubec G., 1985]. В литературе встречаются описания амилоидоза почек у наркоманов [Wasser W.G., Grishman E., Goldstein M.H., 1985]. В случаях заболевания наркоманов ВИЧ инфекцией отмечают нефропатию с тяжелой протеинурией или нефротическим синдромом с быстрым развитием хронической почечной недостаточности, обусловленную агрессивной формой сегментарного гломерулоскле-роза [Bourgoignine J.J., 1989]. У наркоманов часто выявляют клиническую картину рабдомиоли за, что, естественно, находит свое отражение в патологии почек в виде развития мио-глобинурийного нефроза [Monotti R., 1993].

Как и по другим системам, танатогенетическое значение опи санных феноменов в литературе обсуждается недостаточно ши роко.

Состояние репродуктивной системы при ХНИ изучено не достаточно, однако известно, что у женщин, употреблявших ко каин, чаще, чем в среднем в популяции, наблюдаются невына шивание беременности и рождение детей с пониженной массой тела [Rahbar F., Fomufod A., White D. et al., 1993;

Mit-tendorf R., Herschel M., Williams M.A., 1994;

Lam S.K., To W.K, 1994]. C.E.

Henderson и соавт. (1993) отметили высокую частоту милиарно го туберкулеза при беременности, протекающей на фоне ХНИ.

Описано тератогенное действие многих психотропных средств на плод при ХНИ матери, в частности развитие патологии про водящей системы сердца [Matturri L., Martini I., Rossi L., 1993]. В возникновении описанных тяжелых поражений авторы усматри вают следствие как прямого токсического действия психотроп ных средств на плод, так и сопутствующих наркомании факто ров (инфекции, трофические воздействия и пр.).

Со стороны органов кроветворения отмечаются разнообраз ные изменения. Хорошо известны клиника и морфология лим фаденопатии при ВИЧ-инфекции. С одной стороны, ха- рактерны признаки гиперплазии лимфатических узлов (в том числе портальных) и селезенки, связанные с интеркуррентны-ми инфекциями и с поступлением в организм плохо метабо лизируемых инородных агентов вместе с психотропными сред ствами [Kobzik L., Schoen F.J., 1994]. По данным М. Marti, Е. Fe liu, E. Campo и соавт. (1993), масса селезенки и размер ее лимфа тических фолликулов у наркоманов с тромбоцитопе-нической пурпурой достоверно увеличена в сравнении с нормой. Однако эти параметры у иных контингентов, страдающих наркоманией, не исследовались. С другой стороны, многие психотропные средства обладают иммуносупрессивными свойствами, что объ ясняет частое наличие при ХНИ изменений лимфоидных орга нов, типичных для истощения и декомпенсации иммунного го меостаза [Okutomi Т., Suzuki Т., 1995;

Nair M.P., Schwartz S.A., Polasani R., 1997]. Показано, что морфин и его производные об ладают широким спектром иммуносупрессивного действия [Nair M.P., Schwartz S.A., Polasani R., 1997].

Прежде всего для наркоманов характерны нарушения струк туры и функции нейроэндокринной системы. В настоящее время показано, что нейротрансмиттеры могут регулировать функции иммунной системы не только путем влияния на гормональный статус, но и непосредственно [Okutomi Т., Suzuki Т., 1995]. Им мунодефицит при наркомании может быть связан также с дейст вием вирусов гепатита и вируса иммунодефицита человека [Рах манова А.Г. и др., 1989;

Логинов А.С. и др., 1994;

Змызгова А.В.

и др., 1998;

Михайлова Е.А. и др., 1999;

Byrnes J.J. et al., 1996].

Далее, наркотические средства сами могут выступать в роли иммунодепрессантов. В частности, иммуномодуляторные эффек ты морфина реализуются через опиоидные рецепторы [Nair M.P.

et al.,. 1997]. Опиаты уменьшают число лимфоидных клеток, по давляют их пролиферацию и подвижность, снижают долю Т хелперов, тормозят продукцию цитокинов Т-лим-фоцитами, а также цитотоксический эффект последних [Лед-ванова Т.Ю. и др., 1998;

Biagini R.E. et al., 1995;

Portoles J.M. et al., 1995;

Tho mas P.T., House R.V., Bhargava H.N., 1995;

Nair M.P. et al., 1997].

В качестве механизмов этих нарушений описаны повышенная интенсивность перекисного окисления липидов и нарушения ме таболизма в лимфоцитах [Антонова Т.В. и др., 1998], а также ла билизация их мембран и усиление высвобождения ферментов из лизосом [Климентьева Т.К. и др., 1998]. В результате при опий ной наркомании развивается вторичный иммунодефицит по Т клеточному типу в сочетании с В-клеточной активацией [Климо ва С.Н. и др., 1994;

Фазульзянова А.И., 1999]. Последняя прояв ляется повышенным по сравнению с нормой ответом на митоген и уровнем иммуноглобулинов G и М в сыворотке [Климова С.Н.

и др., 1994]. Однако, судя по уровню антител к антигенам виру сов гепатита В и С, у опийных наркоманов снижен и гумораль ный иммунный ответ [Francisci D. et al., 1995;

Beld М. et al., 1999]. Кроме того, морфин тормозит продукцию интерферона [Nair M.P. et al., 1997], подавляет фагоцитарную активность по лиморфно-ядерных лейкоцитов [Климентьева Т.К. и др., 1998;

Pacifici R. et al., 1994] и может даже вызвать нейт-ропению [San chez M.R. et al., 1994]. При эфедроновой наркомании наблюдают иммунодефицит и по Т-клеточному, и по В-клеточному типу;

в частности, снижаются пролиферация В-лимфоцитов и количест во Т-супрессоров [Климова С.Н. и др., 1994]. Изменения функ ции иммунной системы могут влиять на течение вирусных гепа титов.

Описано развитие паротидной лимфаденопатии у ВИЧ инфицированных наркоманов, имеющей некоторые черты спе цифики при гистологическом исследовании. R. Levy и соавт.

(1995) отметили, что частота лимфогранулематоза в группе ВИЧ-инфицированных больных достоверно больше при сочета нии с ХНИ.

Интересные данные по влиянию морфина на неспецифиче ское звено системы резистентности получены R. Pacifici и соавт.

(1994). Удалось обнаружить продолжительный супрессивный эффект на фагоцитоз полиморфно-ядерными лейкоцитами после недолгой стимуляции этой функции. Все приведенные ранее данные позволяют объяснить некоторые особенности течения инфекционных процессов на фоне наркомании, однако для су дебно-медицинской диагностики иммунологические тесты все еще являются редкостью, хотя их применение, несомненно, по могло бы диагностическому процессу. Э.А. Бабаян, М.Х. Гоно польский (1981) отмечают развитие аллергических реакций при барбитуровой наркомании, равно как и при наркоманиях, вызы ваемых другими снотворными средствами.

Отдельные публикации посвящены патологии эндокринной системы при ХНИ. Так, например, J.C. Lopez и соавт. (1994) опи сали цитомегаловирусное поражение надпочечников у ВИЧ инфицированного наркомана. S. Savastano и соавт. (1994), бази руясь на системном изучении эндокринной и иммунной систем при ХНИ, указывают на нарушения координации их взаимодей ствия, что проявляется как иммунным дисбалансом дефицитар ного типа, так и широким спектром различных эндокринных расстройств. М. Sanchez-Chapado и соавт. (1995) отмечают час тое возникновение опухолей яичек у ВИЧ-инфицированных нар команов и приводят собственное наблюдение лейдигомы у одно го из таких пациентов. Однако эти данные выглядят недостаточ ными, если учесть, что многие психотропные средства вызывают грубые альтеративные процессы в гипоталамо-гипофизарной области, что должно находить свое отражение в состоянии эндокринной системы [Пятницкая И.Н., 1996].

О наиболее характерных инфекционных заболеваниях при ХНИ говорилось ранее. Отмечается большая частота и других инфекционных поражений у наркоманов. Например, R.R. Cal derone и J.M. Larsen (1996) отмечают высокую частоту гемато генного вертебрального остеомиелита у наркоманов (сравнимую с таковой при сахарном диабете), причем возбудителем чаще всего является S. aureus.

Особого внимания заслуживает вопрос трактовки стрессор ных изменений внутренних органов при ХНИ. Известно, что сильное физиологически неадекватное возбуждение нервной и эндокринной систем дает морфологическую картину генерализо ванного адаптационного синдрома (ГАС) [Selye Н., 1972]. Сис темный гранулематоз на введение инородных субстанций при ХНИ и многие другие описанные ранее патологические процес сы также способны вызывать стрессорную реакцию организма [Riddick L., 1987]. Состояние гипоталамо-гипофизарно надпочечниковой системы нередко несет важную информацию о танатогенезе, однако данные прицельного исследования морфо логии ГАС при ХНИ в литературе не встретились. Тем более нет удовлетворительных сведений, касающихся вопросов диагности ки вида танатогенеза при ХНИ по данным изучения нейроэндок ринной системы.

Естественно, что асоциальное сексуальное поведение, харак терное для некоторых групп наркоманов, обусловливает высо кую частоту обнаружения у них венерических и иных «социаль ных заболеваний» [Солодун Ю.В., Лелюх Т.Д., Мас-лаускане Л.С. и др., 1998]. L. Blum и Е. Bourrat (1996) отмечают особо тя желое течение кожных заболеваний при ХНИ, что авторы связы вают с социальным неблагополучием наркоманов. Отмечают, что при хронической эфедроновой наркомании возникают психиче ские расстройства, выражающиеся в виде бреда преследования, что ведет к частой смене места жительства [Пушин Л.Н., Семья нов В.В., 1998]. Отмечается связь ХНИ с острыми психозами и самоубийствами [O'Donnell I., Arthur A.J., Farmer R.D., 1994;

Soyka M., 1994;

Urban B.W., 1994]. Естественно, что такое соци альное неблагополучие наркоманов имеет судебно-медицинское значение, так как диагностика ХНИ актуальна при насильствен ной смерти, не связанной с ОНВ. Так, например, возможно раз витие синдрома позиционного сдавления со смертельным исхо дом при комбинированном отравлении на фоне ХНИ [Рудык Б.И., 1990].

Особый интерес представляют данные об особенностях дей ствия психотропных средств на фоне того или другого соматиче ского заболевания. Например, N. Gerber и G. Apseloff (1993) со общают о токсическом действии терапевтических доз морфина на фоне серповидно-клеточной анемии. Поскольку при ХНИ часто наблюдается иммунодефицит, то не вызывает удивления и тяжесть течения инфекционных и иных хрониче ских заболеваний у наркоманов.

Трактовка патоморфо- и танатогенеза при наркоманиях за труднена многообразием эффектов психотропных средств и примесей, а также поражением многих систем с нарушением межсистемных связей на различных уровнях организма [Лич-ко А.Е., Битенский B.C., 1991;

Цыкин Д.Б., Ланцова Н.А., Щерба Ю.В. и др., 1991;

Врублевский А.Г., Анохина И.П., Нужный В.П., 1995]. Уже теперь ясно, что, помимо собственно смертель ного наркотического отравления, возможно наступление смерти от осложнений ХНИ (печеночная недостаточность, декомпенса ция генерализованного адаптационного синдрома и др.), когда судебно-химическими методами психотропные средства и их метаболиты не выявляются. Судебно-медицинское значение ро ли ХНИ при этих состояниях остается проблематичным. Нередко наблюдается сочетание наркотической интоксикации с алкоголь ной, с различными видами травматических повреждений и сома тическими заболеваниями (поликаузальный танатогенез). К со жалению, методология судебно-медицинской интерпретации по ликаузальных процессов разработана недостаточно, что негатив но отражается на интерпретации танатогенеза при сочетанной и осложненной ХНИ [Богомолов Д.В., 1999]. Системность патоло гии внутренних органов при ОНВ явно недоучитывается иссле дователями. На наш взгляд, необходимо проведение серии ис следований по соматической патологии при ХНИ с применением методов медицинской эпидемиологии, системного анализа и ме дицинской морфометрии для выработки действительно инфор мативных критериев диагностики ХНИ, что может иметь боль шое практическое значение Щиголкин Ю.И., Богомолов Д.В., Должанский О.В., Оздамирова Ю.М., 1999]. Особого внимания и поддержки заслуживают работы по обнаружению морфологиче ских констелляций признаков, делающих вывод о неоднократ ных эпизодах наркотической интоксикации высоковероятным даже без наличия на момент смерти судебно-химических данных об отравлении наркотическими средствами. Это тем более верно, что в других областях патологии применение одним из авторов подобного подхода оказалось весьма продуктивным [Shekhonin B.V., Tararak E.M., Bogomolov D.V., 1996].

В плане перспектив подобных исследований, на наш взгляд, надлежит суммировать данные литературы по синдромному при знаку, которые могут оказать помощь в разработке проблем па то- и танатогенеза при различных болезнях и повреждениях [Се ров В.В, 1999].

Перечисленные поражения при ОНВ могут быть обозначены как большой синдром ОНВ и ХНИ. Из числа описанных измене ний потенциально опасными для жизни предположи- тельно (по данным литературы) могут являться перечисленные ниже синдромы.

Синдром острой токсической энцефалопатии соответствует клинически токсической коме [Лужников Е.А., Костомарова Л.Г., 1989], сопровождает как острое ОНВ, так и ОНВ на фоне ХНИ. Морфологически проявляется дисциркуляторны-ми рас стройствами кровообращения в ЦНС, отеком дренажной глии, тяжелыми изменениями нейронов лимбической системы и ише мическими изменениями пирамидных клеток коры. Нередко встречаются острые (агональные) кровоизлияния в вещество мозга и в его оболочки.

Синдром острой сердечной недостаточности часто диагности руют при ОНВ психостимулирующего типа действия (эфедрон, кокаин и т.п.) или же при неблагоприятном преморбидном фоне со стороны сердечно-сосудистой системы (ИБС, алкогольная кардиомиопатия и др.) [Stefens В.С, 1993]. Клинически проявля ется сердечной недостаточностью, отеком легких, признаками фибрилляции сердца. Морфологически наблюдаются классиче ские микроскопические признаки фибрилляции (фрагментация, контрактурные повреждения кардиомиоцитов, их очаговая вол нообразная извитость и др.) и проявления острого общего веноз ного полнокровия внутренних органов.

Синдром пневмопатии. Клинически отмечаются признаки хронических воспалительных заболеваний легких, острой или хронической дыхательной недостаточности, морфологически — очаговый гемосидероз, острые кровоизлияния, пневмосклероз, различные инфекционные поражения легких и дистрофические изменения дыхательной мускулатуры. Смерть наступает от отека легких или декомпенсации легочного сердца.

Гепатолиенальный синдром наблюдают при ХНИ с преиму щественно внутривенным способом введения наркотических средств. Клинически проявляется признаками хронического ге патита или цирроза, иногда гиперспленизма. Морфологически характерна картина вирусного гепатита (чаще типа С или D) [Pil lot J., 1996] и гиперплазии селезенки. Из данных литературы не ясно, как скоро происходит трансформация гепатита в цирроз при ХНИ и насколько активен гепатит. Смерть закономерно на ступает от печеночной недостаточности или иных осложнений цирроза печени [Логинов А.С, Аруин Л.И., 1985].

Синдром иммунодефицита. Связан с трофическими факто рами, инфицированием наркоманов вирусом ВИЧ-инфекции или же с прямым иммуносупрессивным действием наркотических средств [Thomas P.T. et al., 1995]. Проявляется различными ин фекционными поражениями (например, пневмоцист-ная пневмо ния, бактериальный эндокардит, системные мико- зы и др.), опухолями (лимфосаркомы, саркома Капоши и др.) и соответствующими лабораторными данными. Морфологически, помимо картины соответствующих инфекций, наблюдаются лимфаденопатия, спленопатия и другие маркеры иммунодефи цита. Смерть наступает от инфекционных осложнений или ВИЧ ассоциированной энцефалопатии.

Синдром нефропатии клинически проявляется признаками альбуминурии, нефротическим синдромом, острой или хрониче ской почечной недостаточностью. Морфологически характерна картина гломерулонефрита, пигментного нефроза, реже амилои доза почек [Sommer G.L., Schmid R., Lubec G., 1985;

Wasser W.G., Grishman E., Goldstein M.H., 1985]. Смерть может насту пить от почечной недостаточности.

Синдром полиэндокринопатии. Характеризуется признаками дисфункции желез внутренней секреции, бесплодием. Развитие синдрома связано с персистирующим стрессорным повреждени ем нейроэндокринной системы [Пиголкин Ю.И., Богомолов Д.В., Должанский О.В. и др., 1999]. Морфологически может от мечаться перестройка гистоархитектоники эндокринных органов с развитием органной недостаточности, аберраций эндокринного аппарата организма. Смерть может наступать от острой надпо чечниковой недостаточности.

Синдром коагулопатии обусловлен токсичными примесями в наркотиках, вызывающими гипо- или гиперкоагуляцию. Кли нически и морфологически — картина синдрома дис семинированного внутрисосудистого свертывания, ведущего к смерти.

Однако эти синдромы выделены нами априорно, исходя из базирующихся на данных литературы предположений и собст венных предварительных исследований. Выяснение реальной их роли, взаимодействия в танатогенезе, частоты развития их ком понентов при ОНИ и ХНИ и, главное, судебно-медицинского значения — одна из главных задач предлагаемого исследования.

Эта задача обусловлена тем, что нам не встретилось в литературе системного анализа патологических изменений при ОНИ и ХНИ, а именно такой анализ, на наш взгляд, может дать наиболее цен ную диагностическую информацию.

Тем не менее в современной литературе с каждым годом по является все больше публикаций, посвященных частным вопро сам клиники и морфологии соматических поражений, свойст венных наркоманам. Некоторые авторы отмечают, что наиболее специфичными для наркомании следует признать патологиче ские процессы, наблюдаемые в нейроэндокринной системе и пе чени [Пиголкин Ю.И., Шерстюк Б.В., 1996;

Александрова Л.Г. и др., 1999;

Пиголкин Ю.И. и др., 1999]. Поэтому целесообразно рассмотреть современные представления о поражении печени у наркоманов более подробно.

1.8. Поражения печени при наркомании и их судебно-медицинское значение Признаки поражения печени при наркомании впервые описа ны в 1930 г. W. Weimann в виде атрофии, центрального ожире ния и цирроза, но морфогенез этих изменений длительное время оставался неясным.

Как известно, печень является органом, в котором происходит основной метаболизм ксенобиотиков, поэтому именно здесь они накапливаются в особенно высоких концентрациях и именно в этом органе образуются их токсичные метаболиты. В результате печень становится главной мишенью для проявления токсично сти многих лекарственных препаратов и иных химических ве ществ [Чиркин А.А., 2000]. Исходя из этого, некоторые исследо ватели пытались интерпретировать дистрофию гепатоцитов и круглоклеточную инфильтрацию портальных трактов, характер ные для печени наркоманов, как лекарственную (токсическую) гепатопатию. Свою точку зрения они доказывали, в частности, тем фактом, что при гистохимическом исследовании в поражен ной ткани печени обнаруживаются снижение активности ряда ферментов и другие биохимические нарушения [Gerlach D., 1978;

Pott G., 1993]. Так, например, доказано, что опиаты являются ин гибиторами альдегид-оксидазы [Robertson I.G., Gamage R.S., 1994], что морфин вызывает снижение концентрации глутатиона в печени, способствуя ее повреждению [James R.C. et al., 1982].

Кокаин также нарушает окислительно-восстановительные про цессы, что приводит к усилению перекисного окисления липидов и повреждению митохондрий, т.е. к гепатотоксическому эффекту [Masini A. et al., 1997].

Таким образом, один из вариантов поражения печени при наркомании, по существующей классификации, расценивается как лекарственный (токсический) гепатит. Морфологическими критериями диагноза этой патологии считают жировую дистро фию гепатоцитов, центролобулярные очаги колликва-ционного некроза, наличие липофусцина (но не гемосидерина) в печеноч ных клетках и цероида в макрофагах, обильную примесь эозино филов в инфильтрате, наличие неспецифических гранулем, от сутствие выраженного склероза (хотя в отдельных случаях воз можно и развитие цирроза печени), поражение междольковых желчных протоков с дистрофией их эпителия и холестазом [Се ров В.В. и др., 1987], меньшую выраженность воспалительной инфильтрации, чем при вирусном гепатите, наличие гепатоцитов, имеющих вид матовостекловидных, в которых, однако, не опре деляется HBsAg [Логинов А.С, Аруин Л.И., 1985].

У наркоманов наблюдаются многие из перечисленных при знаков. В частности, одним из наиболее характерных пораже- ний печени при наркомании считается «полиморфная» дистро фия гепатоцитов [Хромова A.M. и др., 1999]. По данным Л.Г.

Александровой и соавт. (1999), баллонная дистрофия печеноч ных клеток обнаруживается в 25% случаев, вакуольная — в 18,8%, зернистая — в 18,8% и жировая — в 22,5%. Однако све дения о распространенности различных видов поражения гепа тоцитов на фоне наркомании весьма противоречивы. Например, частота встречаемости жировой дистрофии печени, согласно од ним источникам, составляет 70%, а по другим — всего 3,3% [Орловская А.В. и др., 2000;

Novick D.M. et al., 1981;

Kringsholm В. et al., 1982;

Paties С. et al, 1987].

Наиболее подробное описание морфологических изменений печени наркоманов приведено в работе Г.И. Непомнящих и со авт. (1999). По мнению этих авторов, токсическое действие нар котических средств проявляется главным образом на внутрикле точном уровне в виде гиперплазии эндоплазматиче-ского рети кулума, тенденции к повышению объемной плотности митохон дрий и их размеров и более редкой встречаемости фокусов внут риклеточной регенерации, чем в клетках печени пациентов, не употребляющих наркотики.

Доказано, что опиаты входят в число медикаментов, которые могут вызывать холестатический гепатит [Tapalaga D. et al., 1982;

Brea Hernando A.J. et al., 1993;

Pott G., 1993]. Так, A.J. Brea Hernando и соавт. (1993) описали гистологически подтвержден ное наблюдение склерозирующего холангита у наркомана с при обретенным иммунодефицитом. При этом в мокроте обнаружен Cryptosporidium oocystis, что свидетельствует о тяжести иммуно дефицита, так как криптоспоридиоз относится к числу нозоко миальных инфекций, сопровождающих иммунодефицит.

Имеются единичные сообщения, что при гепатите на фоне наркомании часто наблюдается значительная примесь в ин фильтратах эозинофилов или макрофагов (по типу гранулемы) [Логинов А.С. и др., 1999;

Непомнящих Г.И. и др., 1999].

Таким образом, современные данные о распространенности признаков токсического поражения печени у наркоманов немно гочисленны и противоречивы.

Недостаточно изучено и влияние на печень различных приме сей к наркотическим средствам, а также веществ, используемых при фальсификации наркотиков. Гистологически в печени, как и в легких, нередко обнаруживают инородные тела в виде кри сталлов с той или иной степенью гранулематозной реакции ме стных макрофагов [Riddick L., 1987;

Chossegros P., Gerard F., Triguero de Araujo M.S. et al., 1989]. Описан случай гранулема тозного гепатита, вызванного длительным приемом комбиниро ванного препарата, содержащего кодеин и салици-латы [Elzouki A.N., Lindgren S., 1996]. J.A. Terzakis и соавт. (1984) рентгеноло гически обнаружили в печени употребляю- щих наркотические средства инородные тела в виде кристаллов с формированием гранулем. В. Kringsholm и соавт. (1982) показа ли, что кристаллы талька, обнаруженные ими в ткани печени у 38% наркоманов, играют важную роль в морфогенезе портально го воспалительного процесса, наблюдаемого у наркоманов. Неко торые авторы отмечают, что при гепатите на фоне наркомании нередко отмечается примесь в инфильтратах макрофагов, в том числе с формированием гранулем [Логинов А.С. и др., 1999;

Не помнящих Г.И. и др., 1999]. По различным данным, частота встречаемости гранулематозного гепатита при наркомании ко леблется от 0 до 38% [Novick D.M. et al., 1981;

Kringsholm В. et al., 1982;

Paties С. et al., 1987]. Распространенность неспецифиче ского реактивного гепатита, по некоторым данным, достигает 65%, тогда как другие исследователи вообще не ставят такой ди агноз при наркомании [Novick D.M. et al., 1981;

Kringsholm В. et al., 1982;

Paties С, et al., 1987]. Интерпретацию подобных резуль татов сильно затрудняет отсутствие единых критериев диагноза этого заболевания. Обычно его определяют как гепатит, характе ризующийся проявлением или осложнением другого заболевания [Серов В.В. и др., 1987]. Однако морфологическими критериями диагноза неспецифического реактивного гепатита считают:

• сочетание гидропической и жировой дистрофии печеноч ных клеток;

• очаги некроза гепатоцитов в разных отделах долек;

• преимущественно макрофагальный характер инфильтрата, в том числе с формированием гранулем [Серов В.В. и др., 1987].

Первые два из этих признаков наблюдаются также при мно гих других поражениях печени, а реакция макрофагов, в том чис ле по гранулематозному типу, возможна и при лекарственном гепатите. В литературе имеются сообщения о развитии грануле матозного гепатита в результате длительного приема феназепама [Серов В.В. и др., 1987]. Поэтому диагноз неспецифического ре активного гепатита при наркоманиях следует считать обоснован ным только при выявлении первичного поражения другого орга на. Что касается гранулем, наблюдаемых в ткани печени нарко манов, то их в большинстве случаев, по-видимому, следует рас ценивать как проявления лекарственного гепатита.

Таким образом, вопрос о распространенности, патогенезе и особенностях гранулематозного гепатита при наркомании также требует дальнейшего изучения.

Помимо токсического влияния на печень собственно нарко тиков и примесей к ним, роль в повреждении печени у наркома нов может играть воздействие этанола. По современным пред ставлениям, употребление алкоголя может вызывать три типа повреждений этого органа: жировой гепатоз, гепатит и цирроз печени. Диагностическими признаками алкогольной этиологии процесса являются выраженная жировая дистрофия гепатоцитов с формированием жировых некрозов и липогра нулем, центролобулярные очаги колликвационного некроза, на личие гемосидерина в печеночных клетках, обильная примесь нейтрофильных лейкоцитов к лимфогистиоцитарному инфильт рату, наличие алкогольного гиалина и телец Мал-лори, выра женные склеротические изменения портальной и внутридолько вой стромы, вплоть до развития цирроза печени |Серов В.В. и др., 1987], склерозирование стенок центральных вен с преобла данием перицеллюлярного фиброза в центре долек, наличие ме гамитохондрий в гепатоцитах [Логинов А.С., Аруин Л.И., 1985].

Имеются сведения, что изменения лабораторных тестов, ха рактеризующих поражение печени у наркоманов, инфицирован ных вирусом гепатита С (ВГС), связаны не с репликацией виру са, а с хронической алкогольной интоксикацией, часто сопутст вующей наркомании [Pirisi М. et al., 1998]. Описан типичный алкогольный гепатит у наркоманов [Seeff L.B. et al., 1975]. По некоторым данным, серьезное злоупотребление алкоголем ха рактерно для 79—82,6% наркоманов с хроническими заболева ниями печени и для 100% страдающих циррозом этого органа.

Раннее (в молодом возрасте) развитие цирроза одни авторы объ ясняют одновременным воздействием нескольких гепатотоксич ных факторов (вирусная инфекцрш и алкогольная интоксикация) и ранним (в юности) началом их действия, другие категорически объявляют злоупотребление алкоголем главной причиной разви тия цирроза печени у наркоманов [Gelb A.M. et al, 1977;

Novick D.M. et al, 1981, 1985, 1997]. Как показали А.И. Хазанов и соавт.

(1994), циррозы смешанной этиологии (в том числе вызванные вирусной инфекцией на фоне злоупотребления алкоголем) про текают тяжелее, чем моноэтиологические. Доказано, что аце тальдегид, образующийся из алкоголя, стимулирует активность клеток Ито, осуществляющих фиброгенез в печени [Маянский Д.Н., Зубахин А.А., 1998]. С другой стороны, по данным полуко личественного гистологического исследования, употребление алкоголя наркоманами с хроническим гепатитом С усиливает фиброз печени только при употреблении токсических доз (более 80 г этилового спирта в день) [Khan M.H. et al., 1998]. Кроме то го, существует мнение, что в патогенезе всех хронических гепа титов и циррозов решающую роль играет вирусная инфекция [Комарова Д.В., Цинзерлинг В.А., 1999]. Таким образом, роль этанола в развитии цирроза печени у наркоманов остается неяс ной.

К настоящему времени детально описана морфология хрони ческой алкогольной интоксикации [Пауков B.C., Угрю- мов А.И., 1997]. С каждым годом появляется все больше публи каций, посвященных выявлению роли различных патогенных факторов в развитии полиэтиологического цирроза печени [Мои сеев B.C. и др., 1999]. Так, П.П. Огурцов и соавт. (1999) доказы вают, что для развития этого заболевания необходимо действие трех факторов — вирусной инфекции, хронической алкогольной интоксикации и наследственно обусловленного повышения ак тивности алкогольдегидрогеназы. Однако данные о морфологии сочетанной интоксикации алкоголем и наркотическими средст вами в литературе практически отсутствуют.

Помимо перечисленных изменений структуры печеночной ткани при наркомании, описаны и другие, более редкие вариан ты. Так, L.A. Osick и соавт. (1993) наблюдали системный ами лоидоз, включавший поражение печени у 16 пациентов, которые употребляли наркотики (героин, кокаин) внутривенно и подкож но. У одного из них тип амилоидоза не определялся, у 14 был выявлен тип АА и у одного — тип AL. Необходимо отметить, что все эти пациенты имели хронические гнойные язвы на коже, которые, по-видимому, способствовали развитию вторичного амилоидоза.

После открытия вирусов гепатита многие исследователи ста ли придерживаться мнения, что патология печени у наркоманов в большинстве случаев имеет вирусную этиологию, а роль собст венно наркотических средств незначительна [Paties С. et al., 1987]. По современным данным, репликация вирусов гепатита выявляется у 97,8% наркоманов, употребляющих героин внутри венно [Погромов А.П. и др., 1998]. Серологически в 47% случаев определяется наличие вирусного гепатита типа D и в 35% - 3-й серотип вируса гепатита С [Guido M., Rugge M., Thung S.N. et al., 1996;

Pillot J., 1996].

В связи с этим представляется целесообразным рассмотреть вирусные поражения печени с точки зрения возможности ис пользования их проявлений в качестве дополнительных критери ев диагностики наркомании. Вирусы гепатита способны вызы вать четыре типа поражений печени, которые часто являются стадиями единого инфекционного процесса: острый и хрониче ский гепатиты, цирроз печени и гепатоцеллюляр-ную карциному.

Однако для современных исследований характерна тенденция классифицировать поражения печени не столько по морфологи ческому, сколько по этиологическому принципу, что способству ет утверждению нозологического подхода к изучению заболева ний [Ивашкин В.Т., 1995]. В частности, выделяется вирусный гепатит, который представляет собой несколько клинически од нотипно протекающих инфекционных заболеваний, различаю щихся по этиологическим и эпидемиологическим свойствам [Яхонтова О.И. и др., 1999]. На Всемирном конгрессе по гастро энтерологии (Лос-Андже- лес, 1994) предложена классификация, в соответствии с которой диагноз хронического гепатита должен включать в себя три со ставляющих — этиологический фактор (например, тип вируса), степень активности и стадию процесса [Ивашкин В.Т., 1995], поскольку предполагается, что именно эти данные служат осно вой прогнозирования дальнейшего развития выявленного забо левания, а фон и путь заражения не оказывают существенного влияния на его течение. Необходимо отметить, что в последние несколько лет указанная классификация подвергается критике как со стороны клиницистов, так и со стороны патологов, кото рые исследуют печеночные биопсии. Установление этиологиче ского фактора, а также точная оценка степени активности воспа ления и фиброза как эквивалента этапа болезни в ряде случаев бывают затруднены. Кроме того, исследователи, требующие пе ресмотра классификации хронических гепатитов, отмечают, что ее современный вариант ограничивает возможности установле ния индивидуализированного диагноза [Callea F. et al., 1995]. В связи с этим ведется поиск новых оснований для определения активности и стадии гепатитов [Щерба Ю.В., Эсауленко Е.В., 1999].

Таким образом, вирусные поражения печени, в частности ге патиты, принято различать прежде всего по виду возбудителя.

Вирус гепатита А (ВГА). Внутривенное употребление нарко тических средств может приводить к гепатиту А, но большого значения в распространении ВГА не имеет. Например, при об следовании жителей Калифорнии, употребляющих героин внут ривенно, антитела к ВГА обнаружены в 40,7% случаев, но ни у кого из них не было антител класса IgM, что указало бы на не давнее заражение вирусом гепатита А и позволило бы связать его с употреблением наркотиков [Tennant F., Moll D., 1995]. Дру гие исследователи обнаружили у героиновых наркоманов анти тела к ВГА класса IgM, но всего в 1,57% случаев [Tang В. et al, 1995]. Представляет интерес сообщение о вспышке острых ви русных гепатитов А, В и С и их сочетаний среди наркоманов, употребляющих наркотические средства внутривенно, подтвер ждающее возможность парентеральной передачи ВГА [Hedberg J.С, Gaub J., 1995]. Согласно данным некоторых авторов, внут ривенное употребление наркотиков повышает риск заражения ВГА [Lucht F. et al., 1996;

Villano S.A. et al., 1997]. Отмечено, что эта инфекция встречается преимущественно у лиц, занимающих низкое социально-экономическое положение [Villano S.A. et al., 1997]. Поэтому учащение гепатита А в этой популяции может быть связано не столько с парентеральным заражением, сколько с недостаточным соблюдением требований гигиены [Замятина Н.А., Балаян М.С., 1999]. Однако надо отметить, что раньше ге патит А встречался чаще всего у детей и подростков, а в настоя щее время это заболевание стало чаще встречаться у взрослых [Майер К.П., 1999]. Причины такого изменения пока не изучены, но в их числе может быть и распространение нарко маний.

В целом гепатит А нельзя считать характерным для наркома нов и использовать для диагностики наркомании. Однако в бу дущем возможно, что в связи с распространением употребления наркотиков гепатит А у наркоманов будет учащаться, а роль па рентерального пути заражения В ГА будет возрастать.

Вирус гепатита В (ВГВ). К настоящему времени выделено различных генотипов и 9 серологически различающихся подти пов ВГВ [Magnius L.O. et al., 1995]. Разное соотношение генети ческих вариантов вируса при заражении и его динамика в ходе иммунной селекции штаммов, возможно, являются одними из факторов, определяющих особенности течения гепатита при разных путях заражения.

Морфологически при хроническом персистирующем гепатите отмечаются белковая дистрофия гепатоцитов и лимфо макрофагальная инфильтрация портальных трактов, приводящая к их фиброзу [Попова И.В., 1998]. Для хронического активного гепатита характерны также очаговые, перипортальные и мосто видные некрозы гепатоцитов, разрушение пограничной пластин ки, выход воспалительного инфильтрата за пределы портальных трактов и его проникновение в перипортальные и центральные зоны долек, гиперплазия и активация звездчатых эндотелиоци тов, деструкция стенок желчных протоков и их пролиферация, склероз стромы портальных трактов с образованием фиброзных септ, соединяющих портальные тракты друг с другом или с цен тральными венами [Попова И.В., 1998].

Хронический гепатит В приводит к развитию цирроза печени у 15—30% больных. Скорость перехода хронического гепатита в цирроз зависит от активности процесса. Показана возможность развития цирроза печени уже через 5 мес после заражения ВГВ (при гемотрансфузии), причем какие-либо клинические проявле ния патологического процесса отсутствовали. Фоном для столь быстрого прогрессирования поражения была спленэктомия [Ха занов А.И. и др., 1994]. Морфологически вирусный цирроз В ха рактеризуется крупными регенераторными узлами, слабой вос палительной реакцией и подчеркнутой регенераторной активно стью гепатоцитов [Kojiro M. et al., 1995].

Маркеры ВГВ выявляют у 22—69% наркоманов [Логинов А.С. и др., 1997;

Шахгильдян Д.И., 1997;

Seeff L.B. et al., 1975;

Jiang J.J. et al., 1995;

Majid A. et al., 1995;

Tang B. et al., 1995;

Coppola R.C. et al., 1996;

Garfein R.S. et al., 1996;

McCruden E.A.

et al., 1996;

Baozhang T. et al., 1997], а при наличии клинических проявлений заболевания печени маркеры этого вируса обнару живаются в 97,8% случаев [Novick D.M.

et al, 1981]. У ВИЧ-инфицированных распространенность марке ров инфекции ВГВ выше, чем в остальной популяции, что связа но с общими путями заражения и иммуноде-прессией [Francisci D. et al., 1995;

Tennant F., Moll D., 1995;

Lamden K.H. et al, 1998].

Вероятность заражения ВГВ растет с годами использования нар котических средств [Lamden K.H. et al., 1998].

Распространенность инфекции ВГВ среди наркоманов делает актуальным изучение ее особенностей в этой популяции. Полу ченные данные могут использоваться как для судебно медицинской и клинико-морфологической диагностики нарко мании, так и для выявления патогенеза и патоморфоза пораже ний печени у наркоманов, что необходимо для разработки мето дов их лечения.

Вирус гепатита С (ВГС). ВГС циркулирует в природе в виде 10 основных генотипов и более 80 подтипов [Okamoto H. et al., 1992;

Simmonds P., 1995;

Pohjanpelto P. et al., 1996;

Pres-cott L.E.

et al, 1996]. В настоящее время наркомания является главным фактором риска инфицирования этим вирусом [Moli-nari J.A., 1996]. Почти все наркоманы, страдающие хроническими заболе ваниями печени, инфицированы ВГС [Novick D.M. ct al., 1997].

Факторы риска заражения ВГС включают также гемодиализ, профессию (риску подвержены медицинские работники), прока лывание ушей, нанесение татуировок, госпитализацию, бытовое общение с инфицированными (общие расчески, ножницы, брит вы и т.д.) [Яхонтова О.И. и др., 1999;

Bird G.L. et al., 1995;

Ichi mura Н. et al, 1995;

Love A. et al., 1995;

McLindon J.P. et al., 1995;

Shev S.et al., 1995;

Cacoub P. ct al., 1996;

Corny C.C. et al., 1996;

Prescott L.E. et al., 1996;

Thomas D.L. et al., 1996;

Zeuzem S. et al., 1996]. Однако возможность заражения зависит и от ряда других условий, например от стадии заболевания и уровня виремии у человека, являющегося источником инфекции, наличия ВИЧ инфекции у заражающегося ВГС, генотипа вируса [Desenclos J.С, Drucker J., 1995].

Одни исследователи считают возможным заражение ВГС при половых контактах, доказывая свою точку зрения фактами обна ружения ВГС у лиц, перенесших в прошлом болезни, передаю щиеся половым путем, и у половых партнеров инфицированных лиц [McLindon J.P. et al., 1995;

Shev S. et al., 1995;

Demelia L. et al., 1996;

Bellentani S., et al., 1999], другие отрицают наличие значимой связи инфицирования ВГС с сексуальным поведением [Chetwynd J. et al., 1995;

Fiore R.J. et al., 1995;

Thomas D.L. et al., 1995;

Semprini A.E. et al., 1998]. Однако полностью исключить такой путь заражения нельзя, особенно учитывая, что анализ нуклеотидных последовательностей РНК ВГС у инфицирован ных вирусом партнеров выявляет почти полное их совпадение, что доказывает заражение одним и тем же штаммом [Zeuzem S. et al., 1996]. Считается воз можной и передача вируса от матери плоду, но роль этого пути заражения ВГС значительно ниже, чем в случае вирусного гепа тита В [Spencer J.D. et al., 1997].

В клинической картине выделяют бессимптомное носитель ство вируса, различные по степени тяжести острые формы и хронический гепатит, для которого характерно более быстрое, чем при вирусном гепатите В, развитие цирроза печени [Яхонто ва О.И. и др., 1999;

Liddle С, 1996;

Beld M. et al, 1999].

При гистологическом исследовании печени определяется кар тина хронического гепатита с преобладанием малоактивных форм (персистирующий гепатит или активный с минимальной или умеренной активностью). Для хронического активного гепа тита С характерны перипортальные и внутридоль-ковые, но не мостовидные некрозы [Серов В.В. и соавт., 1995;

Liu X. et al., 1995]. Морфологическими критериями диагностики ВГС инфекции считаются лимфоидные фолликулы в портальных трактах и внутри долек, воспалительная инфильтрация в сину соидах в виде цепочек лимфоцитов, повреждение эпителия и пролиферация желчных протоков, сочетание гид-ропической дистрофии печеночных клеток с крупно- и мелкокапельной жи ровой дистрофией, активация и пролиферация звездчатых эндо телиоцитов, гетерогенность гепатоцитов, очаги некроза и апоп тозные тельца, в том числе окруженные Т-лимфоцитами.

Специфичность данных признаков для инфекции ВГС при знается не всеми исследователями. Так, Д.В. Комарова и В.А.

Цинзерлинг (1999) отрицают связь фолликулоподобных скопле ний лимфоцитов и поражения билиарного эпителия с гепатитом С.

Полный набор перечисленных признаков встречается редко, особенно при низкой активности процесса, поэтому диагности чески значимым является только их сочетание [Серов Н.А. и др., 1999;

Liu X. et al., 1995]. Как показали исследования, наиболее информативными для верификации ВГС-инфекции являются пролиферация желчных протоков и сочетание жировой дистро фии с гидропической [Костерина Е.О., Васьки -на Т.В., 1999].

Кроме того, имеются сведения, что при хроническом гепатите С более выражена внутридольковая инфильтрация, а при хрониче ском гепатите В — некрозы гепатоцитов (в субклинических слу чаях — перипортальные и очаговые вну-тридольковые) [Гор финкель А.Н. и др., 1999]. Количество и выраженность маркеров инфекции ВГС могут служить показателями активности процес са. Некоторые авторы обнаруживают при субклиническом тече нии хронического гепатита С низкий индекс гистологической активности (ИГА) по R.G. Knodell и соавт. (1981), в среднем 3— 5 баллов, и относительно высокий гистологический индекс скле роза (ГИС) по V.J. Desmet и соавт. (1994) — 1—3 балла [Серов Н.А. и др., 1999;

Liu X. et al., 1995]. Этот тест предлагают использовать для диф ференциальной диагностики ВГС- и ВГВ-инфекций, поскольку при гепатите В ИГА выше и в среднем составляет 5—10 баллов [Горфинкель А.Н. и др., 1999;

Секамова СМ. и др., 1999].

Выявить какую-либо связь тяжести поражения печени с дли тельностью ВГС-инфекции не удалось [Bird G.L. et al., 1995].

Частота перехода хронического гепатита С в цирроз составля ет 11—30% [Яхонтова О.И. и др., 1999;

Liddle С, 1996;

Pol S. et al., 1998]. Согласно мнению некоторых авторов, при хрониче ском гепатите С нередко выявляются перипорталь-ные или пор то-портальные фиброзные септы, но степень фиброза при этом минимальна, а перестройки гистоархитектоники по типу цирроза практически не наблюдается [Bird G.L. et al., 1995]. Другие ис следователи утверждают, что, несмотря на низкую активность гепатита, при ВГС-инфекции велик риск развития цирроза пече ни с сохранением признаков активности процесса [Серов В.В. и др., 1995]. Цирроз при этом характеризуется широкими соедини тельнотканными септами, небольшими регенераторными узел ками, слабой регенераторной активностью гепатоцитов и срав нительно сильной воспалительной реакцией с крупными лимфо идными агрегатами [Kojiro M. et al., 1995].

Антитела к ВГС выявляют у 35,8—98% наркоманов, употреб ляющих наркотические средства внутривенно [Логинов А.С. и др., 1997;

Chetwynd J. et al., 1995;

Majid A. et al., 1995;

Tang B. et al., 1995;

Tennant F., Moll D., 1995;

Garfein R.S. et al., 1996;

Liddle C, 1996;

McCruden E.A. et al, 1996;

Baozhang T. et al., 1997;

No vick D.M. et al., 1997]. Данные о распространении вируса зависят от метода исследования, поскольку наличие антител к ВГС мо жет не сопровождаться виремией [Chetwynd J. et al., 1995;

Majid A. et al., 1995;

Coppola R.C. et al, 1996] и, напротив, методом по лимеразной цепной реакции вирус нередко обнаруживается в крови наркоманов, у которых отсутствуют антитела к нему [Chetwynd J. et al., 1995;

Love A. et al., 1995;

Dhaliwal S.K. et al., 1996]. Причины отсутствия антител при наличии персистенции вируса неизвестны и подлежат выяснению [Thomas D.L. et al., 1995]. РНК ВГС обнаруживается у мужчин-наркоманов почти вдвое чаще, чем у женщин: по-видимому, женщины элиминиру ют вирус более эффективно [Love A. et al., 1996].

Вероятность заражения ВГС растет с каждым годом исполь зования наркотиков, с ростом доли внутривенного введения и с возрастом [Chetwynd J. et al., 1995;

Thomas D.L. et al, 1995;

Stark K. et al., 1996;

Seidl S. et al., 1999;

Trisler Z. et al., 1999]. Зараже ние наркоманов ВГС в 69% случаев происходит менее чем через год после начала внутривенного употребления нарко тических средств [Bolumar F. et al, 1996;

Garfein R.S. et al., 1996].

Данные о преобладании того или иного генотипа ВГС у нарко манов, употребляющих наркотики внутривенно, многочисленны.

Большинство исследователей обнаруживают, что у наркоманов наиболее часто встречаются генотипы ВГС 1 и 3 [Bird G.L. et al, 1995;

Gournay J. et al., 1995;

Majid A. et al., 1995;

Guido M. et al., 1996], а именно подтипы la и За [Hofmann H., 1995;

Shev S. et al., 1995;

Silini E. et al., 1995;

Feucht H.H. et al., 1996;

Love A. et al., 1996;

Pohjanpelto P. et al., 1996;

Zeuzem S. et al., 1996;

Beld M. et al., 1998;

Fin-, dor J.A. et al., 1999]. Есть данные, что генотип 6а также связан с внутривенным употреблением наркотических средств, а 2а — с гемотрансфузиями [Shev S. et al., 1995;

Prescott L.E. et al., 1996]. Кроме того, у наркоманов возможна коинфекция двумя разными генотипами ВГС, частота которой достигает 10% при сопутствующей коинфекции ВИЧ [Gournay J. et al., 1995;

Ramos P.C. et al., 1998]. Различия генотипов влияют на клиниче ские проявления гепатитов из-за различия их антигенных свойств [Beld M. et al., 1999], но конкретные сведения о связи генотипов ВГС с уровнем виремии, возрастом пациентов, путем заражения и тяжестью повреждения печени крайне противоречивы. Кроме то го, интерпретация результатов исследований затруднена, если ис пользовались недостаточно селективные методы [Zeuzem S. et al., 1996]. По одним данным, при генотипе 1а ВГС тяжелее интокси кация и дольше лихорадка;

влияния этого генотипа на биохими ческие показатели и частоту хронизациии не выявлено [Козлова А.В. и др., 2000]. Генотип 1, особенно lb, связывают также с большей активностью повреждения печени по гистологическим данным и более высоким уровнем виремии, чем 3, и считается важным фактором риска развития цирроза печени [Ramos P.C. et al., 1998;

Bellentani S. et al., 1999]. По другим данным, гепатит С-la протекает легче, чем 2Ь и За: реже наблюдаются хронический ак тивный гепатит и гиперферментемия, выше уровень антител в сы воротке [Shev S. et al., 1995;

Dhaliwal S.K. et al., 1996]. Имеются и работы, авторы которых не обнаружили различий в уровне ACT и гистологической картине у лиц, инфицированных генотипом 1 и генотипом 2 ВГС [Gournay J. et al., 1995]. Далее, есть сведения, что при 2-м типе ВГС гепатит более активен, чаще сопровождает ся подъемом уровня АЛТ и быстрее прогрессирует, чем при зара жении генотипом 3, которое чаще протекает с нормальным уров нем АЛТ и слабой гистологической активностью [Silini E. et al., 1995;

Guido M. et al., 1996]. Наибольший уровень виремии обна ружен при инфицировании генотипом За ВГС [Hofmann H., 1995].

При использовании оптимизированных молекулярных техник не бы- ло выявлено значимых корреляций между генотипа ми/подтипами ВГС, уровнем виремии, биохимическими пара метрами и гистологической картиной печени. В частности, не было получено никакого биохимического или гистологического подтверждения связи подтипа lb с большей тяжестью поражения печени [Bird G.L. et al., 1995;

Zeuzem S. et al, 1996]. И наконец, индекс гистологической активности по Knodell выше при коин фекции двумя генотипами ВГС (1 + 3) по сравнению с моноин фекцией [Ramos P.C. et al., 1998].

Высокая частота обнаружения признаков инфекции ВГС у наркоманов и относительная легкость выявления ее морфологи ческих маркеров привели к тому, что ряд авторов рекомендуют считать картину хронического гепатита С, выявленную при гис тологическом исследовании печени, одним из критериев судеб но-медицинской и клинико-морфологической диагностики нар комании. Однако при этом, как правило, не учитывается, что за ражение ВГС возможно не только при инъекциях наркотических средств, и, следовательно, не все инфицированные этим вирусом являются наркоманами. Для повышения надежности использова ния данных морфологического исследования печени в установ лении факта употребления наркотиков необходимы выявление особенностей гепатита С на фоне наркомании и уточнение на их основе критериев диагностики данного заболевания.

Вирус гепатита D (ВГО). Возбудитель гепатита D — де фектный РНК-содержащий вирус, способный реплицироваться только в присутствии вируса гепатита В. Поэтому эпидемиоло гические свойства этих вирусов идентичны: ВГО передается па рентерально и половым путем, редко вертикально.

Заражение ВГО при наличии хронического гепатита В, как правило, ведет к повышению активности гепатита и ускорению его трансформации в цирроз [Логинов А.С, Раевский С.Д., 1993].

По некоторым данным, морфологически гепатит, вызванный сочетанием ВГВ и BTD, напоминает гепатит С: отмечаются со четание жировой и белковой дистрофии, скопления лимфоцитов в портальных трактах в виде фолликулов [Попова И.В., 1998]. С другой стороны, А.С. Логинов и соавт. (1989) отрицают наличие морфологических различий между гепатитами В и В + D.

Острый вирусный гепатит D встречается редко, главным об разом у наркоманов и гомосексуалистов [Seeff L.B. et al., 1975;

Francisci D. et al., 1995]. Его распространенность у лиц, практи кующих внутривенное введение наркотических средств, по дан ным серологических исследований, варьирует от 5,79 до 47% [Tang В. et al., 1995;

Tennant F., Moll D., 1995;

Pillot J., 1996].

ВГО чаще обнаруживается у HBsAg-позитивных лиц (в 50% случаев) [Coppola R.C. et al., 1996]. Этот факт объяс- няют необходимостью включения HBsAg в оболочку ВГО для приобретения им свойств вируса [Комарова Д.В., Цинзер-линг В.А., 1999].

По-видимому, обнаружение этого вируса также может ис пользоваться в качестве дополнительного критерия диагностики наркомании.

Вирус гепатита Е (ВГЕ). По классическим представлениям, заражение ВГЕ происходит фекально-оральным путем [Сорин сон С.Н., Шкарин В.В., 1995], но повышенная частота встречае мости антител к ВГЕ у пациентов, находящихся на гемодиализе и получающих гемотрансфузии, а также у гомосексуалистов и наркоманов заставляет предположить возможность других путей передачи инфекции, прежде всего парентерального [Балаян М.С., Федорова О.Е., 1999;

Thomas D.L. et al., 1997]. Раньше острый вирусный гепатит Е встречался в основном в эндемических оча гах — в странах с субтропическим и тропическим климатом и плохими гигиеническими условиями, где нередко возникали эпидемии этого гепатита, объясняемые употреблением инфици рованной воды;

в европейских странах он встречался в основном у лиц, приехавших из жарких стран [Майер К.П., 1999]. Но в на стоящее время обнаружена высокая частота выявления антител к ВГЕ у лиц, не выезжавших в эндемичные по нему районы [Tho mas D.L. et al., 1997;

Erker J.C. et al., 1999;

Schlauder G.G. et al., 1999], например у доноров крови, отстраненных от донорства в связи с повышенным уровнем трансаминаз, что заставляет ис следователей проводить поиск других факторов риска ВГЕ и, в частности, других путей заражения.

Лица, практикующие внутривенное введение наркотических средств, — одна из основных категорий лиц с высокой долей ан тител к ВГЕ в неэндемичных районах [Балаян М.С., Федорова О.Е., 1999]. Однако наличие парентерального пути заражения ВГЕ пока не доказано, поэтому для диагностики наркомании вы явление этого вируса большого значения не имеет.

Вирус гепатита G. Вирус гепатита G (BrG) — недавно от крытый РНК-вирус, объявленный возможной причиной некото рых случаев гепатита [Simons J.N. et al., 1995].

В эпидемиологическом отношении BTG подобен ВГС, т.е. ос новной путь передачи парентеральный. Вирус выявляется у 22,5—89,2% наркоманов, вводящих наркотики внутривенно [Stark К. et al, 1996;

Diamantis I. et al., 1997;

Gutierrez R.A. et al., 1997;

Kojima M. et al., 1997;

Noguchi S. et al, 1997;

Vi-molket T. et al., 1998;

Zehender G. et al, 1998;

Trisler Z. et al, 1999]. Филогене тический анализ последовательностей нуклео-тидов вирусной РНК выявил их сходство у наркоманов, пользующихся общей иглой, что подтверждает ее ведущую роль в передаче инфекции [Anastassopoulou C.G. et al, 1998]. Факто- рами риска заражения ВГС являются также повторные гемо трансфузии и татуировки [Kojima M. et al, 1997]. Частота встре чаемости вируса повышена у гомосексуалистов и проституток, что доказывает наличие полового пути передачи |Stark К. et al., 1996;

Scallan M.F. et al., 1998]. В пользу возможности этого пути заражения говорит и факт обнаружения РНК вируса в семени инфицированных [Semprini A.E. et al., 1998]. Перинатальный путь заражения, по-видимому, не имеет большого практического значения [Соринсон С.Н., 1998], но его существование доказано выявлением вируса в крови детей, рожденных инфицированны ми матерями, и совпадением нуклеотидных последовательностей РНК вируса у матерей и их детей [Viazov S. et al., 1997]. Как и другие вирусы сывороточных гепатитов, ВГО чаще обнаружива ется у лиц с им-мунодефицитами, например у ВИЧ инфицированных [Соринсон С.Н., 1998;

Bonacini М. et al, 1998;

Liu H.F. et al., 1999].

В отличие от ВГС по мере возрастания длительности упот ребления наркотических средств внутривенно [Noguchi S. et al., 1997;

Trisler Z. et al., 1999] и с возрастом распространение вируса ВГО не изменяется [Trisler Z. et al, 1999], а по некоторым дан ным, даже снижается [Stark К. et al., 1996;

Goeser Т. et al., 1997;

Thomas D.L. et al., 1997;

Kennedy N. et al., 1998;

Vimolket Т. et al., 1998]. Вероятно, уменьшение распространенности BTG при воз растании длительности употребления связано с элиминацией вируса из организма и развитием иммунитета к нему [Stark К. et al., 1996;

Kennedy N. et al., 1998]. Эта точка зрения подтвержда ется тем, что виремия исчезает одновременно с появлением в крови антител к BTG, в связи с чем по мере возрастания дли тельности внутривенного введения наркотических средств анти тела к вирусу встречаются все чаще, так что их предлагают счи тать маркером выздоровления [Gutierrez R.A. et al., 1997;

Таске М. et al., 1997].

По данным многих исследователей, у наркоманов, вводящих наркотики внутривенно, ВГС часто обнаруживают в сочетании с другими вирусами гепатита: с ВГВ — в 44% случаев, с ВГС — 76—96% [Schleicher S. et al., 1996;

Diamantis I. et al., 1997;

Ken nedy N. et al., 1998]. Значение острой и персисти-рующей инфек ции ВГС в патологии человека требует дальнейшего изучения [Львов Д.К., 1998;

Таске М. et al., 1997;

Wejstal R., Lindberg J., 1999]. Однако даже если неспособность этого вируса вызывать заболевания будет доказана, выявление инфекции ВГС может иметь клиническое и судебно-медицинское значение как один из критериев диагностики наркомании.

Вирус гепатита F выделен в 1992 г. из сыворотки больного с острым поеттрансфузионным гепатитом. Распространенность, пути передачи и роль в развитии заболеваний печени не изучены [Хазанов А.И., 1993].

Вирус гепатита ТТ. ТТ-вирус (ТТВ) — недавно открытый ДНК-вирус, выделенный из сывороток пациентов с постгранс фузионным гепатитом неизвестной этиологии [Nishizawa Т. et al., 1997;

Erker J.C. et al, 1999]. Факторами риска ТТВ-ин-фекции яв ляются гемотрансфузии, внутривенное употребление наркотиче ских средств и иные парентеральные манипуляции [Исаева Е.И.

и др., 1999;

Poovorawan Y. et al., 1998;

Sim-monds P. et al., 1998].

Обнаружение этого вируса в испражнениях и идентичность его нуклеотидных последовательностей, выделенных из фекалий и из сыворотки, доказывают, что ТТВ может передаваться не толь ко парентерально, но также фекаль-но-оральным путем [Okamoto H. et al., 1998]. Между инфицированными и неинфицированными ТТВ не выявлено различий в возрасте, поле или наличии марке ров инфекции ВГВ, ВГС или BTG, что указывает на способ пе редачи ТТВ, отличный от такового у других вирусов гепатита [Tanaka H. et al., 1998].

ТТВ-виремию обнаруживают у 17—81,7% лиц, употребляю щих наркотические средства внутривенно [Poovorawan Y. et al., 1998;

Desai S.M. et al., 1999;

Leary T.P. et al., 1999]. Этиологиче ская роль ТТВ в развитии заболеваний печени, в том числе у наркоманов, не изучена [Логинов А.С. и др., 2000;

Simmonds P.

et al., 1998], что не исключает возможности использовать обна ружение этого вируса как дополнительный критерий диагности ки наркомании.

Другие вирусы, вызывающие гепатиты. В современной лите ратуре обсуждается роль вируса Эпштейна—Барр, герпес вирусов и цитомегаловируса в развитии хронического гепатита, в том числе у наркоманов [Хазанов А.И., 1993;

Ющук Н.Д. и др., 1999;

Tasic G. et al., 1997]. Их распространенность среди нарко манов, больных гепатитами В, С и D, не отличается от таковой в общей популяции, но частота реактивации этих вирусов у них повышена, что является признаком иммунодефицита [Ющук Н.Д. и др., 1999].

Еще одна вирусная инфекция, характерная для наркоманов, — инфекция ВИЧ. При ее наличии также отмечаются разнооб разные поражения печени:

• вирусные гепатиты В, С, D (при совместном заражении этими вирусами и ВИЧ);

• алкогольная болезнь печени (результат сопутствующего злоупотребления алкоголем);

• лекарственный гепатит в результате лечения СПИДа ге патотоксичными препаратами;

• инфекции вирусом Эпштейна—Барр, герпес-вирусами и ци томегаловирусом, туберкулез, гистоплазмоз, крипто споридиоз (развивающиеся в результате иммунодефицита);

• гепатоцеллюлярная карцинома, лимфомы печени и саркома Капоши;

• внутрипеченочная окклюзия вен;

• склерозирующий холангит [Рахманова А.Г. и др., 1989;

Ва ленкевич Л.Н. и др., 1999;

Poles M.A. et al., 1996;

Roger P.M.

et al., 1996].

Все эти варианты необходимо учитывать при диагностике и дифференциальной диагностике поражений печени при подоз рении на наркоманию.

Суммируя изложенное, можно утверждать, что для наркома нов характерны вирусные поражения печени и изучение их про явлений может способствовать разработке и уточнению морфо логических критериев диагностики наркомании. Заражение нар команов вирусами гепатита происходит главным образом при парентеральном введении наркотических средств, когда для инъ екций используются нестерильные шприцы [Chetwynd J. ct al, 1995;

Thomas D.L. et al., 1995;

Santana R.O.E. et al., 1998]. Поэто му среди наркоманов, практикующих внутривенное введение наркотических средств, вирус гепатита С обнаруживается значи тельно чаще, чем среди употребляющих наркотики перорально, а у наркоманов, пользующихся общей иглой, — значительно чаще, чем у не пользующихся ею [Baozhang Т. et al., 1997]. Однако ин галяционное употребление наркотических средств, в частности интраназальное введение кокаина, также является фактором рис ка инфицирования этим вирусом, по-видимому, в случае нару шения целости слизистой оболочки дыхательных путей [Сошу С.С. et al., 1996;

Santana R.O.E. et al., 1998]. Кроме того, молодой возраст и образ жизни наркоманов способствуют их заражению вирусами гепатита половым путем [Черенова О.П. и др., 1999].

В современной литературе преобладают публикации о влия нии на течение и морфологическую картину гепатита таких фак торов, как вид вируса, его генотип и подтип, наличие тех или иных мутаций в его геноме и уровень виремии. В то же время число работ, посвященных выявлению особенностей хрониче ских вирусных гепатитов на фоне наркомании, относительно не велико, а приводимые в них сведения крайне противоречивы.

Так, частота встречаемости острого гепатита колеблется от 0 до 12%, а исход хронического воспаления в цирроз печени одни исследователи обнаруживают в 2% случаев, другие — в 52,2% [Novick D.M. et al., 1981;

Kringsholm В. et al., 1982;

Paties С. et al., 1987]. Наиболее характерным для наркоманов большинство ис следователей считают хронический персистирующий (малоак тивный) гепатит [Хромова A.M. и др., 1999;

Drummer O.H. et al., 1992], однако одни обнаруживают его в 100% случаев, тогда как другие утверждают, что у 54% наркоманов ткань печени не из менена или что «усиление гис- тиолимфоцитарной инфильтрации» отмечается всего у 29,5% наркоманов [Александрова Л.Г. и др., 1999;

Seeff L.B. et al, 1975;

Drummer O.H. et al, 1992;

Bird G.L. et al., 1995;

McCruden E.A. et al., 1996]. Существует мнение, что даже при наличии антител к вирусу гепатита С у 10,4% наркоманов морфологические при знаки хронического гепатита отсутствуют [Papatheodoridis G.V.

et al, 1995]. Особое удивление вызывают данные А.В. Орловской и соавт. (2000), согласно которым лимфоидно-макрофагальная инфильтрация портальных трактов встречается при наркомании всего в 30% случаев, тем не менее склероз их наблюдается у 80% наркоманов. Относительное согласие достигнуто только по во просу о распространенности в этой популяции хронического ак тивного гепатита, который обнаруживают в 19,6—24% случаев [Seeff L.B. et al., 1975;

Novick D.M. et al., 1981;

Kringsholm B. et al., 1982;

Paties C. et al., 1987]. Однако ценность этих результатов значительно уменьшается, если учесть, что среди морфологов никогда не было единого мнения о том, как оценивать гепатит с мелкими очагами разрушения пограничной пластинки — как персистирующий или как активный, и что теперь этот вопрос вообще утратил актуальность в связи с отказом от использования данных терминов и введением новой классификации хрониче ских гепатитов [Серов В.В., 1996].

Ряд авторов утверждают, что на фоне наркомании вирусные гепатиты протекают легче, чем у больных, не употребляющих наркотические средства и заразившихся при переливании крови или другим путем. В частности, для наркоманов считается харак терным малосимптомное течение хронических заболеваний пе чени [Логинов А.С. и др., 1999]. Уровень вире-мии выше у паци ентов со спорадическими гепатитами, чем у наркоманов [Ber nardi M. et al., 1996]. Описаны преобладание у наркоманов мор фологически неактивных и малоактивных форм гепатита [Логи нов А.С. и др., 1999;

Gordon S.C. et al., 1993;

Papatheodoridis G.V.

et al., 1995]. Отмечены редкость и малая выраженность перипор тального фиброза у этой категории пациентов [Александрова Л.Г. и др., 1999;

Непомнящих Г.И. и др., 1999;

Gordon S.C. et al., 1993;

Papatheodoridis G.V. et al, 1995;

McCruden E.A. et al, 1996].

По некоторым данным, лимфоидные фолликулы и повреждение желчных протоков более характерны для посттрансфузионного гепатита, что связывают с большей активностью воспалительно го процесса при этом пути заражения [Gordon S.C. et al., 1993].

Данные о более легком течении вирусных гепатитов у наркома нов объясняют меньшей дозой вируса при инфицировании (по сравнению с гемотрансфузией), более молодым возрастом паци ентов, а также индукцией неспецифической иммунной защиты наркотическими веществами [Логинов А.С. и др., 1997;

Gordon S.C. et al., 1993].

Однако есть исследователи, которые доказывают, что у нар команов вирусные гепатиты, напротив, протекают тяжелее [По громов АЛ. и др. 1998;

Черенова О.П. и др., 1999]. Как правило, авторами таких публикаций являются клиницисты, а речь идет об острых поражениях печени [Татьянко Н.В. и др., 1996;

Ко жевникова Г.М. и др., 1999;

Логинов А.С. и др., 1999;

Фазульзя нова А.И. и др., 1999;

Черенова О.П. и др., 1999]. Однако есть и результаты гистологических исследований печени, согласно ко торым для наркоманов характерен хронический гепатит с мини мальной активностью, но с прогрессирующим фиброзом стромы, наличием тонких соединительнотканных тяжей, отшнуровы вающих от долек их части, и с быстро развивающимся циррозом печени [Погромов А.П. и др., 1998;

Колесникова Е.В., 1999;

Fin dor J.A. et al., 1999]. В качестве одной из возможных причин это го явления А.С. Логинов и соавт. (1999) отмечают высокую час тоту повторного инфицирования при продолжении внутривенно го употребления наркотических средств.

Имеются также публикации, авторы которых отрицают какое либо влияние способа заражения на тяжесть и течение пораже ния печени [Bird G.L. et al., 1995;

Zeuzem S. et al., 1996].

Таким образом, проблема особенностей течения хронических вирусных гепатитов на фоне наркомании остается нерешенной.

Между тем их морфологические проявления в условиях инток сикации опиатами могут отличаться от морфологической карти ны вирусных гепатитов без сопутствующей наркомании, по скольку в патогенезе этого заболевания ключевую роль играют иммунные механизмы, а наркотические средства, в частности опиаты, способны оказывать на иммунную систему разнообраз ное влияние.

Еще один важный, но малоизученный вопрос касается мор фологии микст-гепатитов, вызываемых сочетанием двух вирусов и более (чаще всего ВГВ и ВГС), которые в связи с использова нием общих шприцев и игл встречаются у наркоманов довольно часто — в 22,7—35,35% случаев [Погромов А.П. и др., 1998;

Ца регородцева Т.М. и др., 1998;

Черенова О.П. и др., 1999;

Tang В.

et al., 1995;

Cacoub P. et al., 1996;

Baozhang Т. et al., 1997]. Дока зано, что ВГС и ВГВ могут взаимно подавлять репликацию друг друга, что приводит к снижению уровня или даже отсутствию обеих виремий (как РНК ВГС, так и ДНК ВГВ в крови) при ин фицировании обоими вирусами (выявляемом серологически) [Alberti А. et al, 1995;

Coppola R.C. et al., 1996;

Zarski J.P. et al, 1998]. Несмотря на это, активность воспалительного процесса и скорость развития цирроза при сочетании этих вирусов возрас тают, особенно при наличии репликации ВГВ [Сюткин В.Е. и др., 1998;

Zarski J.P. et al., 1998]. Наиболее тяжелые поражения печени обнаруживают при ко-инфекции ВГВ, ВГС и ВГБ [McCruden E.A. et al., 1996].

Считают, что способ заражения мало влияет на характеристи ки пациентов с коинфекцией [Zarski J.P. et al., 1998]. В целом же сведения о взаимодействии разных вирусов гепатита, а также о распространенности и об особенностях микст-гепатитов на фоне наркомании, имеющиеся в современной литературе, крайне скудны.

Таким образом, анализируя достаточно богатую литературу по поражениям печени при наркомании, можно отметить прин ципиальные разногласия по вопросу об этиологии, активности и исходах гепатита и цирроза печени при наркомании, а также не достаток информации по вопросу о патогенетическом значении печеночного гранулематоза и иных пара-специфических ослож нений ХНИ.

Завершая описание патогенеза воздействия наркотических средств на организм человека, отметим, что в настоящее время существуют чувствительные методы судебно-химического ана лиза, позволяющие выявлять наркотики и их метаболиты во внутренних органах трупа, известны их фармакокинетика и фар макодинамика, но это не снимает необходимости танатологиче ского анализа в каждом случае отравления наркотическими сред ствами или же случая смерти на фоне наркомании. Нам видится ряд нерешенных проблем в этой области. Во-первых, недоста точно изучен морфологический эквивалент патофизиологических изменений при ОНВ. Во-вторых, нередко смерть наркомана на ступает не от ОНВ. В этом случае требуется подтверждение фак та наркомании, что далеко не всегда возможно при судебно химическом исследовании трупа. Поскольку эта проблема не ре шена адекватно, то эпидемиологические и статистические пара метры по проблеме наркомании нередко оказываются искажены.

В-третьих, при наркомании развиваются особо протекающие па тологические процессы во внутренних органах, оценка взаимо действия которых на фоне ХНИ ставит множество методологи ческих вопросов диагностики, которые пока не решены. К обсу ждению этих проблем мы и переходим.

Г л а в а НОВЫЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И МЕТОДИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ДИАГНОСТИКЕ НАРКОТИЧЕСКИХ ИНТОКСИКАЦИЙ 2.1. Методологические проблемы диагностики острого и хронического отравления наркотиче скими средствами Как известно, методология познавательного процесса и ус тановления диагноза является важной отраслью как общей па тологии, так и судебной медицины. К сожалению, в последней этим вопросам долгое время не уделялось достаточного внима ния, что, на наш взгляд, пагубно сказалось на качестве судеб но-медицинских диагнозов и заинтересованности практиче ских экспертов-танатологов в научно-методической области [Серов В.В., 1999].

Методологические аспекты судебно-медицинской диагно стики заболеваний и повреждений касаются трех основных проблем. Во-первых, это проблема логической адекватности построения системы умозаключений, ведущих к формулиров ке диагноза. Во-вторых, проблема причинности по отношению к понятию «причина смерти». И в-третьих, проблема соответ ствия абстрактных объектов, которыми оперирует в своем мыш лении эксперт-танатолог данной эмпирической реальности.

Далее мы остановимся отдельно на каждой из этих проблем.

Под диагнозом понимают заключение о состоянии здоро вья обследуемого, об имеющемся заболевании (травме) или о причине смерти, выраженное в понятиях, предусмотренных общепринятыми классификациями и номенклатурами болез ней [Серов В.В., 1999]. Для успешной диагностики нужны ов ладение врачом методами исследования, понимание патогене за заболеваний и владение общей методологией диагноза. Из этих этапов наиболее уязвимыми являются два последних по ложения.

Как справедливо замечает В.В. Серов (1977), врачи изуча ют симптомы заболевания, их патогенез и диагностику пре имущественно в прикладном аспекте. Нередко не учитывается положение о том, что критерии нозологической формы не ис черпывают все принципы построения диагноза [Серов В.В., 1999]. Последствия этих общемедицинских недостатков весьма болезненно отражаются на деятельности судебно-медицинских экспертов. Приходится с сожалением констатировать, что если в патологической анатомии вопросам методологии диагноза по священа обширная литература и решение этого вопроса продви нулось настолько, что имеется официальный подход к разреше нию проблемы рационального построения диагноза, то в судеб ной медицине подобные вопросы рассматриваются лишь эпизо дически и их рассмотрение не ведет к практическим последстви ям, значимым для экспертов-практиков [Сар-кисов Д.С, 1992].

Единственным отрадным исключением, встретившимся нам в современной судебно-медицинской литературе, является работа В.Л. Попова (1991), где рассматривается проблематика диагно стики в судебной медицине с позиций требований ВОЗ. Рассмот рим более подробно с логической точки зрения процесс диагно стики в судебной медицине на примере ОНВ.

Эксперт-танатолог, проанализировав результаты секционного и последующего гистологического исследования, получает ряд данных, которые с точки зрения логики обыкновенно оказыва ются приведены в форму суждений. Как известно, мыслительные операции с высказываниями, суждениями, умозаключениями и прочими абстрактными объектами должны осуществляться со гласно законам формальной логики, что особенно важно именно для судебной медицины [Вермель И.Г., Солохин А.А., 1995]. В связи с этим, а также учитывая тот бурный рост числа и качества логических исследований, которым ознаменованы последние де сятилетия, целесообразно рассмотреть вопрос о том, насколько адекватно реальности решение вопросов судебно-медицинской экспертизы ОНВ на основании традиционной формальной логи ки в методологическом и собственно логическом отношении.

Целесообразно разделить экспертные суждения на входящие в группу признаков изучаемого абстрактного объекта (АО) [со стояния (заболевания, повреждения и т.п.)] и не относящиеся к этой группе. Далее предстоит решить вопрос о том, какие из при знаков первой группы являются патогномонич-ными для данного АО (облигатные признаки), а какие лишь косвенно связаны с АО (факультативные признаки). В настоящее время среди первых применительно к проблеме диагностики ОНВ можно назвать, пожалуй, лишь следы инъекционных повреждений различной давности (для внутривенного наркотизма), иногда в совокупно сти с обстоятельствами дела и данными судебно-химического исследования, подтверждающими факт наличия наркотических средств и их метаболитов в биологических средах. Перечень фа культативных признаков необъятно широк, так как постоянно появляются новые данные о патологии наркомании. В связи с тем что проблема диагностики острых и хронических отравлений наркотическими веществами не является вполне решенной, воз никает вопрос о том, насколько обоснована диагностика этого состояния в работе экспертов-танатологов и какие методические приемы при этом чаще всего используются.

ще всего под А1 понимается наличие признаков быстро насту пившей смерти, под А2 — обнаружение наркотических средств и их метаболитов в биологических средах, A3 — инъекционные повреждения (для внутривенного наркотизма), все остальные признаки относятся к группе В (например, указание о злоупот реблении наркотическими средствами в обстоятельствах дела).

По совокупности этих признаков эксперт делает заключение о факте ОНВ, заменяя импликативную связь логическим следова нием. При этом очевидно, что конъюнкция истинна при истин ности обеих частей, т.е. в принципе заключение об ОНВ, данное лишь по косвенным признакам наркомании (в случае смерти от отравления наркотиками неустановленной природы при обстоя тельствах дела, вынуждающих предполагать наличие наркома нии), логически неправомерно, даже если сделать весьма силь ное допущение о правомочности замены импликации логиче ским следованием (об этом см. ниже).

Сложнее дело обстоит при диагностике ХНИ, так как смерть при ней может последовать совсем не от передозировки наркоти ка, и тогда данные судебно-химического исследования будут от рицательны, также не обязателен короткий агональный период (например, смерть при ХНИ может наступить в результате де компенсации легочного сердца при распространенном героино вом гранулематозе легких или от осложнений частого у нарко манов вирусного гепатита, которая наступает после долгой аго нии). Лишь множественные разновременные инъекционные по вреждения при условии исключения ненаркотического их харак тера можно с осторожностью отнести в группу А. В таком случае больший вес в заключении принимает группа признаков В, без нахождения хотя бы нескольких где [ХНИ] — заключение о факте хронической наркотической интоксикации, остальные обозначения те же. Ввиду неопреде ленности достаточного для диагностических целей набора признаков группы В перевод импликативного умозаключения приведенного выше вида к заключению вида где знак => обозначает логическое следование, становится логи чески невозможным. Быть может, именно поэтому диагноз ХНИ редко встречается в экспертной практике, хотя немногие гносео логические и экспертные основания для такого диагноза, исходя из данных литературы, имеются. Это положение является совер шенно неудовлетворительным, так как наркоманы, умершие в результате осложнений ХНИ, не учитываются судебными меди ками и органами медицинской статистики, что вредит делу учета наркоманов и в конечном итоге борьбе с наркоманией в глобаль ном масштабе.

Естественно, для преодоления этого недостатка надлежит вы яснить тот набор признаков групп А и В, который с достаточной вероятностью допускает факт наличия ХНИ. Но в дальнейшем от выяснения этого набора, который может увеличиваться в ходе развития науки, необходимо перейти от неуместных в этом во просе формально-логических построений к доказательным, а это невозможно без использования модальных систем логики [Пят ницын Б.Н., 1970], применение которых в прошлом в судебно медицинских логических построениях не допускалось [Вермель И.Г., Солохин А.А., 1995]. По нашему мнению, именно здесь на ходится камень преткновения для дальнейшего прогресса в рас сматриваемой области, да и в судебной медицине как науке в це лом. По замечанию известного историка науки Т. Куна (1975), «нормальная наука» (т.е. наука, исходящая из устоявшегося на бора парадигм, претендующих на полноту, к одной из которых относится убеждение во всесильности формальной логики) зани мается упорядочиванием фактов, которые поддаются объясне нию, исходя из аксиоматики этой науки, игнорируя при этом иные факты. А.А. Ивин (1990) справедливо отмечает сходство такой науки с малопродуктивной для получения нового знания средневековой схоластикой. Мы уже отмечали те негативные по следствия, которые вытекают из описанной ситуации [Богомолов Д.В., 1999;

Богомолов Д.В., Казерская И.Н., 1999].

Важным является упомянутый выше вопрос о правомерности заключения от импликативной связи к связи доказательной, ко торое, вообще говоря, логически иррелевантно, так как из факта логической импликации не следует ни генетическая, ни тем бо лее доказательная причинная связь [Bunge M., 1959]. Вообще по нятие причинности весьма сложно и неоднозначно, так что его интуитивное применение чревато серьезными осложнениями [Op. cit., 1959;

Hume D., 1995].

На наш взгляд, принципиально возможно осуществление кор рекции такого положения посредством смены ведущих ме- тодологических парадигм. Так, например, представление об аб солютной причинно-следственной связи можно было бы заме нить понятием достаточной суммы условий, пороговая этиоло гическая значимость которых может быть априорно задана, ис ходя из интересов собственно экспертных задач. Далее, логиче ские связки формальной логики могут быть заменены связками более подходящей модальной логики. В экспертный вывод мо жет быть введена вероятностная градация его составных частей.

Представление об абсолютной самотождественности объекта и субъекта моделирования может быть заменено понятием реля тивного объекта (типа групп соотнесения, источников и классов элементов) [Островская Е.П., Рудой В.И. и др., 1999]. Возможны и иные усовершенствования.

Закономерно возникает вопрос о том, насколько подобная ре форма согласуется с требованиями следственных органов, нуж дающихся в категорическом экспертном суждении. При ответе на него надлежит учесть фундаментальное положение о том, что степень упорядоченности умственной модели внешней реально сти во многом задается моделирующим ее условным субъектом, ограничивающим продуктивность своей моделирующей дея тельности, исходя из тех или иных практических соображений [ср., например, Schelling F.W.J., 1859].

Для эффективной работы следственных органов оптимальным является не стремление экспертов давать заключения в катего рической форме даже при отсутствии достаточного основания и не отказ от дачи заключения вообще, а дача истинного, обосно ванного заключения, которое в одних конкретных случаях будет категорическим, в других вероятностным. В этом состоит специ фика экспертной работы. Для врачей клинических специально стей главная цель — здоровье больного, и ее достижение в неко торых случаях возможно и без установления точного диагноза — путем синдромной диагностики и симптоматической терапии (классический пример — диагностика и лечение так называемых острых респираторных вирусных инфекций). Судебно медицинский эксперт, цель которого — установление истины, не может позволять себе ставить неточные и неполные диагнозы.

Необоснованное категорическое заключение может повести следствие по ложному следу или заставить отвергнуть маловеро ятную, но правильную версию. Кроме того, отказ от оформления заключения во всех ситуациях, когда невозможно дать его в ка тегорической форме, ведет к потере экспертной информации, которая могла бы принести следствию пользу при условии ее правильной оценки.

Учитывая желательность категорических заключений для ра ботников правоохранительных органов, целесообразно в ходе научных и практических экспертных исследований пользоваться кондиционалистскими вероятностными моделями, а заключения давать в однозначной форме. Препятствием к подобно- му подходу к проблемам судебной медицины во многом служит чисто субъективная уверенность многих исследователей в высо кой степени упорядоченности окружающей реальности. Этот подход, противоположный вероятностно-статистическому мето ду, является неправомерным расширением теории функциональ ных систем [Анохин П.К., 1998] и носит отчетливый телеологи ческий адаптивный характер [Ruse M., 1973]. Он не соответству ет эмпирическим данным, так как уровень упорядоченности мышления превосходит таковой многих частей эмпирической реальности [Дхаммапада, 1993;

Богомолов Д.В., 1999]. Ведь ни для кого не секрет, что уже при нынешнем положении дел в рас сматриваемой области экспертное суждение, предлагаемое в ка честве категорического, по существу нередко лишь суждение вы соковероятное.

Для перехода от вероятностного заключения к категорическо му можно использовать пороговые значения вероятности того или иного диагноза: например, давать в категорической форме все ответы, вероятность которых более 99% (для особо важных дел более 99,9%). Такой подход давно применяется в медицин ской статистике, составляет основу всех научных разработок и не представляет собой чего-то нового. В медицине в целом уже дав но применяют понятия необходимой точности данных и допус тимых ошибок [Автандилов Г.Г., Яблу-чанский Н.И., Губенко В.Г., 1981], разработаны критерии их определения. Аналогично может быть решена проблема установления прямой причинно следственной связи между травмой и вредом здоровью или смер тью: категорическое заключение о ее наличии можно давать в тех ситуациях, когда оцененная математически значимость трав мы для развития данного патологического состояния превосхо дит 99%, а совокупный вес всех остальных условий этого со стояния не превышает 1%. Однако точное знание самим экспер том вероятности того, что его выводы истинны, необходимо как для разграничения обоснованных и недостаточно обоснованных выводов, так и для объяснений по поводу противоречий между результатами разных экспертиз или по поводу невозможности дать заключение на основании представленных материалов.

С учетом изложенного выше, авторам представляется целесо образным обсудить поднятые проблемы и разработать удовле творительную систему парадигм нашей науки, которая должна служить совершенствованию судебно-медицинской диагностики.

Как мы уже отмечали, при формулировке заключения экспер та и ответов на вопросы, поставленные работником правоохра нительных органов перед судебно-медицинским экспертом, фи гурирует понятие «непосредственная причинно-следственная связь» на основании требования мотивации ответов эксперта на поставленные вопросы (ст. 191 УПК РФ). Всякий эксперт знает, что за такой формулировкой неизбежно следуют серьезные юридические последствия и хотя бы поэтому здесь необходим содержательный анализ понятий, заключенных в данной формулировке. Сущность понятий «причинная связь» и «причинность» менялась в ходе развития науки [Bunge M., 1959;

Hume D., 1995]. К сожалению, существуют лишь единичные публикации по проблеме причинности относительно задач су дебной медицины [Солохин А.А. и др., 1985, 1986]. В практике научной и экспертной деятельности зачастую используются са мые разные формы детерминистских формулировок под именем причинных. Нередко имеет место импликационная интерпрета ция причинности, которой мы касались ранее, по формуле «если А, то В», подразумевающая под причиной антецедент. Напри мер, наличие повреждения данного крупного сосуда считается причиной развития массивного кровотечения, так как при таком повреждении эмпирически (и регулярно) имеется кровотечение, но логически данная формулировка не предполагает того, что исключаются иные источники кровотечения при отсутствии по вреждения сосуда. Попытка уточнения формулировки может со стоять в дополнении простой импликации другими данными, на пример логическим следованием, но в таком случае весь вопрос сводится к формализации естественноязыковых построений и интерпретации связей между ними [Переверзев В.Н., 1994]. Эта интерпретация априорно не является однозначной, что уже об суждалось выше. Этот факт, несомненно, говорит о несводимо сти проблемы установления причинно-следственной связи к про блематике формальной логики. Попытки интерпретации логиче ского следования в судебной медицине не получили однозначно го выражения. В естествознании в целом существуют функцио налистские, элементаристские и иные концепции детерминизма, причем ни одна из них не является общепринятой в судебной ме дицине [Струков А.И., Хмельницкий O.K., Петленко В.П., 1983].

Обращает на себя внимание также неопределенность типоло гии причинности в судебной медицине. В то же время среди фи лософов существует мнение о возможности классифицировать причинность как простую и составную, причем последний вари ант причинности имеет большее практическое применение. На пример, причиной развития компрессии головного мозга у боль ного с хронической субдуральной гематомой (ХСГ), который подвергся несмертельному ОНВ незадолго до смерти, служит, с одной стороны, совокупность факторов, приведших к развитию ХСГ, а с другой — токсические воздействия, полученные неза долго до смерти, потенцирующие развитие смертельного отека головного мозга. Однако, как было убедительно показано М.

Bunge еще в 1959 г., всякая составная причинность сводится к простой. Таким обра- зом, в подобной ситуации эксперт, а в дальнейшем и работники следственных органов, суда и прокуратуры оказываются в без выходном положении, что свидетельствует о настоятельной не обходимости разработки проблемы причинно-следственных свя зей в судебной медицине и юриспруденции. Автором настоящего исследования на основании работ М. Verworn (1907), D. Hanse mann (1912) и Г.В. Шора (1925) была предложена модифициро ванная кондиционалистская гипотеза детерминизма для устране ния подобных трудностей, но пока она не нашла широкого при менения в судебной медицине, поскольку для подтверждения этой гипотезы и внедрения ее практических следствий в практи ку требуются научные исследования [Богомолов Д.В. и др., 1996—1998]. Между тем еще корифеи судебной медицины, на пример Е. Hofmann, обсуждая проблему установления причины смерти, допускали использование понятий типа «совместная причина смерти», понимая под этим термином несколько усло вий, которые лишь в совокупности вызвали смертельный исход (1912). При этом именно судебному медику предстояло решать вопрос о том, какой этиологический вес в наступлении смерти играло то или иное условие.

Касаясь вопроса о соответствии абстрактных объектов, кото рыми оперирует в своем мышлении эксперт-танатолог данной эмпирической реальности, мы не можем обойти молчанием ряд серьезных организационно-методических проблем. Так, напри мер, организационной проблемой судебной медицины, имеющей гносеологическое значение, является ставшая нормой персональ ная разобщенность макроскопического исследования трупа и ис следования гистологических препаратов по секции. При транс формации данных, полученных гистологом, в языковую форму и дальнейшей интерпретации этой информации экспертом танатологом неизбежно возникает семантическая неопределен ность, искажающая картину описываемых повреждений и пато логических процессов, так как описание ведется естественным языком, хотя и с применением специальных терминов. Важно было бы уточнить значение многих из них с целью создания бо лее специализированного, а возможно, и формализованного язы ка судебно-медицинской патологии. Это важно, так как вслед за уточнением терминов и формализацией языка могут быть пред приняты попытки объективизации и перевода в математическую форму основных танатогенетических построений, на которых базируется заключение судебно-медицинского эксперта.

Важным также является вопрос о том, какой тип организации априорно приписывается экспертом-практиком объекту его ана лиза. В последнее время нередко речь идет о системном типе ор ганизации, что, на наш взгляд, не всегда верно и поэтому вынуж дает остановиться на этом вопросе подробнее. Не секрет, что в медико-биологических исследованиях все ча- me применяется системный подход, теоретическое обоснование которого дано в работах многих авторов [Автандилов Г.Г., 1980;

Анохин П.К, 1998]. Были достигнуты некоторые успехи при его использовании в патоморфологии и танатологии [Автандилов Г.Г., Яблучанский Н.И., Губенко В.Г, 1981;

Рамишнили А.Д., Аль-Хассан М.А., Вавилов А.Ю., 1999]. Однако при применении системного подхода ко многим вопросам судебной медицины возникает вопрос о том, являются ли комплекс взаимосвязанных биологических объектов (организм) и повреждающие агенты в совокупности системой при том, что системность первого утра чивается. Такой вопрос вытекает из определения системы как совокупности элементов, характеризующейся внешней и внут ренней целостностью и иерархичностью [Анохин П.К., 1998].

Лишь сторонники теистического мировоззрения и объективного идеализма гегельянского толка рассматривают мир в целом и всякую его часть как систему, в эмпирических же науках ответ на поставленный вопрос может быть только отрицательным. При возникновении повреждений и наступлении смерти принципы управления живых объектов нарушаются и применение класси ческого системного подхода становится затруднительным. Вме сто традиционного системного подхода в такой ситуации может быть применен модифицированный, адаптированный к задачам танатологии с помощью учета прогрессирующей редукции вы полняемых разрушающейся системой функций и снижением уровней иерархичности со временем. Логический, математиче ский и эмпирический аппарат такого метода не разработан, что затрудняет дальнейшее развитие танатологии. Но эти же обстоя тельства одновременно демонстрируют актуальность исследова ний методологического характера по проблеме ОНВ.

Не является секретом также недостаточная осведомленность многих экспертов в вопросах патологии человека. В.Л. Попов (1991) указывает на недостаточную разработанность вопросов методологии построения диагноза и логического мышления экс пертов, что, по мнению автора, имеет как организационные, так и методологические причины. Это особенно важная проблема в деле диагностики ХНИ и ОНВ, так как львиная доля феноменов, обнаруживаемых при морфологическом исследовании трупа, по гибшего от ОНВ или от иной причины на фоне ХНИ, приходится не на повреждения, а именно на патологические процессы [Шер стюк Б.В. и др., 1993, 1999]. Оценка комплекса патологических изменений требует нестандартного методологического подхода в сочетании со строгим соблюдением требований логичности и последовательности мышления. Ввиду этого представляется весьма актуальным и интересным с практической точки зрения проанализировать, насколько качественно и полно описываются и оцениваются связанные с наркоманией патологические про цессы в практике эксперта-танатолога.

Завершая настоящий раздел, мы не можем не остановиться на вопросе о том, какая ведущая методологическая парадигма явля ется наиболее адекватной задачам судебно-медицинской диагно стики ОНВ. Мы полагаем, что не погрешим против истины, если предположим, что это парадигма логического эмпиризма, проде монстрировавшая свою действенность в других естественных науках [Ruse M., 1973]. Однако, разбирая содержание указанной парадигмы, можно констатировать, что судебная медицина лишь приближается к соответствию означенной выше парадигме. Так, например, нет четкого разделения на необходимо истинные и общие эмпирические высказывания. Не существует удовлетвори тельной аксиоматической дедуктивной системы в судебной ме дицине, позволяющей делать однозначные высказывания в соот ветствии с реальным положением дел, с одной стороны, и запро сами следственных органов — с другой. Не существует также всеобъемлющих «охватывающих законов», исходя из которых можно было бы адекватно решать задачи объяснения в судебно медицинской диагностике (терминология по М. Ruse, 1973). Эти недостатки, по мнению автора, существенно понижают качество судебно-медицинской диагностики и поэтому должны быть ре шены адекватно задачам нашей науки. Оптимальным было бы создание такой аксиоматической дедуктивной системы, которая могла бы адекватно формализовать содержание судебно медицинской токсикологии с перспективой интерпретации этой системы в целях получения выводов, соответствующих требова ниям следственных органов.

Таким образом, в этом разделе рассмотрены весьма далекие от адекватного решения методологические проблемы моделирова ния наркотической интоксикации и связанные с ними гносеоло гические вопросы, в том числе логико-гносеологические пробле мы современной судебной медицины на примере ОНВ, а именно проблемы методологии диагноза и унификации и формализации языка судебной патологии, проблемы установления причинно следственной связи, необходимость и ограничения использова ния системного подхода в танатологии. Как видно из обзора, эти проблемы далеки от решения, и это обстоятельство делает акту альными попытки разрешения части из поставленных задач в настоящем исследовании.

2.2. Методы исследования поражений внутренних органов при наркомании В настоящее время во всем мире ведется поиск более точных методов диагностики поражений внутренних органов при нарко мании, однако не все из них пригодны для судебно-медицинских целей. С другой стороны, морфологические изме- нения многих органов при наркотических отравлениях остаются по-прежнему малоизученными и недостаточно используются в судебно-медицинской практике.

За рубежом предметом детального исследования является го ловной мозг при хронических опийных наркоманиях.

Благодаря методу газожидкостной хроматографии стало из вестно, что прямо пропорционально увеличению дозировки кон центрация опиатов возрастает в мозжечке, гиппокампе и продол говатом мозге. Нелинейная зависимость наблюдается в стриату ме и среднем мозге [Fuller G.N. et al., 1988]. После смерти про исходит перераспределение морфина в головном мозге. Нарко тик накапливается в большом количестве в та-ламусе [Pare E.M.

et al., 1984] и гипоталамусе [Fuller G.N., Lin S.N. et al., 1988], а содержание его в коре головного мозга при этом существенно не меняется [Sawyer W.R., Forney R.B., 1988].

При хроническом отравлении по сравнению с острой инток сикацией содержание морфина в плазме и сердечной мышце уменьшается, а в головном мозге возрастает [Ко W., Dai S., 1989].

Эти особенности широко используются в практике зарубеж ных отделений судебно-медицинской экспертизы. Так, напри мер, сравнение концентрации морфина в продолговатом мозге и мозжечке обеспечивает информацию относительно интервала времени между введением наркотика и смертью. Если отноше ние «морфин продолговатого мозга/морфин мозжечка» меньше 1, то этот период достаточно короткий;

если данное отношение больше 1, то с момента введения морфина прошло по крайней мере несколько часов [Vycudilik W.Z., 1988].

Метод газожидкостной хроматографии может использоваться для определения времени смерти и особенностей поражения го ловного мозга. Так, например, в одном из судебно-медицинских отделений Японии было исследовано посмертное распределение наркотиков в головном мозге 49-летнего наркомана. В различ ных тканях, включая семь областей мозга, были выявлены мепи вакаин, пентазоцин, лидокаин и тиамилал. Содержание первых трех препаратов в головном мозге было выше, чем в других тка нях, в то время как тиамилал имел более низкие концентрации.

Был сделан вывод, что мозговой кровоток прекратился после введения первых трех наркотиков, а последнее лекарственное вещество не успело проникнуть в большом количестве через ге матоэнцефалический барьер. Самая высокая концентрация ме пивакаина, пентазоцина и лидокаина была определена в заты лочной и теменных долях, самая низкая — в мозжечке и продол говатом мозге. Предположено, что мозговой кровоток прекра тился сначала в затылочной, затем — в теменной доле, а не сколько позже — в мозжечке и продолговатом мозге [Jitsufuchi N., Kudo К. et al., 1997].

Во многих зарубежных странах большое значение приобре тают морфологические методы, среди которых доминирует им муногистохимическое исследование головного мозга при нарко маниях. Этот метод позволил установить, что содержание мор фина в центральной нервной системе мало изменяется с течени ем времени, в то время как в других тканях значительно умень шается после смерти [Ху Z., 1997].

Благодаря иммуногистохимическому методу во многих зару бежных отделениях судебно-медицинской экспертизы опреде ляются отделы головного мозга, в которых имеются наиболее серьезные повреждения при наркотическом отравлении [Erdtmann-Vourliotis М. et al, 1996;

Chang S.L., Kenigs V. et al., 1999], изучаются изменения нейроглиальных комплексов [Ki tamura О., 1994], причем не только при наркоманиях, но и при другой патологии. Так, например, увеличение количества мик роглии часто используется для определения промежутка времени с момента черепно-мозговой травмы до наступления смерти [Oehmichen M., Theuerkauf I., Meissner С, 1999].

В судебно-медицинской практике многих стран широко при меняются методы импрегнации. Перестройка дендритного аппа рата нервных клеток и изменение длины дендритных отростков позволяют установить дополнительные критерии диагностики опийных наркоманий [Robinson Т.Е., Kolb В., 1999].

В настоящее время за рубежом разрабатываются компьютер ные программы, по которым изучается зависимость между со держанием морфина в головном мозге и рядом параметров, таких как пол, возраст, частота приема наркотика, интервал времени между инъекцией и смертью, содержание морфина в крови и пе чени. Установлено, что причиной смерти можно считать опий ную интоксикацию только в том случае, если концентрация мор фина в головном мозге по сравнению с концентрацией неконъю гированного морфина в крови не меньше 37,0% > 0,08 мг/г). При обнаружении других наркотиков содержание морфина в голов ном мозге может быть ниже этой цифры. Тогда диагностируют смерть от комбинированного отравления. Эта работа свидетель ствует о том, что недорогие программы для персональных ком пьютеров могут быть использованы для интерпретации результа тов судебно-токсикологиче-ского исследования [Sawyer W.R., Forney R.B., 1988].

Однако, несмотря на важную роль поражения головного моз га в танатогенезе при опийных наркоманиях, морфологические изменения нервной ткани остаются недостаточно изученными в количественном аспекте. Между тем морфометри-ческий метод исследования, относительно дешевый и доступный, был бы оп тимальным в экономических условиях нашей страны.

Для изучения вирусных инфекций у наркоманов за рубежом широкое распространение получил метод, основанный на полимеразной цепной реакции, который позволяет достоверно выявлять наличие вируса в биологическом материале даже при его малом количестве [Schlueter V. et al., 1996], проводить коли чественное определение уровня виремии [Hof-mann H., 1995], определять наличие того или иного вируса даже в серонегатив ных случаях, что особенно важно при посмертной диагностике [Ryder S.D. et al., 1995;

Haydon G.H. et al., 1998;

Seidl S. et al., 1999], выявлять нуклеотидные последовательности вирусов и на основании этих данных выделять различные генотипы каждого вируса и проводить филогенетический анализ, позволяющий ус тановить источник и пути распространения инфекции [Magnius L.O. et al, 1995;

Ohno О. et al., 1997;

Liu H.F. et al, 1999]. В буду щем ожидается создание целостной концепции влияния генети ческих различий вирусов на их эпидемиологические и патоген ные свойства с расшифровкой молекулярных механизмов этого влияния [Schreier E. et al., 1996].

Перспективным является также серологическое определение вирусных генотипов (серотипирование), позволяющее различать большее количество вариантов каждого вируса, чем полимераз ная цепная реакция. Однако в ряде исследований отмечается не достаточная чувствительность этого метода, особенно на фоне иммунодефицита и в случаях наличия редко встречающихся ге нотипов [Toniutto P. et al., 1996;

Beld M. et al., 1998].

Указанные методы направлены на выявление вирусов, инфи цирование которыми характерно для наркоманов, но не дают ни какой информации о состоянии внутренних органов инфициро ванных лиц. Поэтому не теряют своего значения традиционные клинические, биохимические и иммунологические методы ис следования, включая выявление антител к тем или иным вирусам в сыворотке крови [Dhaliwal S.K. et al., 1996;

Inglesby T.V. et al., 1999]. Эти методы лежат в основе клинической диагностики наркомании и ее инфекционных осложнений. Однако их исполь зование недостаточно надежно, поскольку, в частности, вирус ные поражения печени нередко протекают бессимптомно, без повышения уровня аминотранс-фераз и билирубина в сыворотке, и к тому же оказываются серонегативными [Seeff L.B. et al., 1975]. Кроме того, клинические методы неприменимы к судебно медицинскому исследованию трупа.

Поэтому наиболее достоверным и информативным методом диагностики заболеваний внутренних органов как в клиниче ской, так и в судебно-медицинской практике является их гисто логическое исследование. Например, применительно к патоло гии печени все шире используется исследование био-птатов это го органа. Однако как в отечественной, так и в зарубежной прак тике оно чаще всего сводится к качественному описанию наблюдаемых изменений, иногда с применением полу количественного анализа по R.G. Knodell и соавт, и его модифи кациям. Гистохимические и электронно-микроскопические мето ды играют в диагностической работе лишь второстепенную роль, поскольку выявляемые с их помощью изменения либо малоспе цифичны, либо обнаруживаются и при световой микроскопии.

Поэтому главными направлениями морфологических исследова ний поражений печени, в особенности вирусных гепатитов, в на стоящее время являются выявление маркеров той или иной этио логии процессов при светооптическом исследовании, а также усовершенствование критериев определения активности и стадии воспалительного процесса. Аналогичная ситуация наблюдается и в отношении других органов.

Наиболее перспективным методом объективизации данных морфологических исследований является переход от качествен ных описаний к количественному анализу гистологических пре паратов [Автандилов Г.Г., 1984, 1990, 1998;

Пиголкин Ю.И. и др., 1999]. Еще одно важное преимущество количественных методов исследования заключается в том, что они позволяют представить данные в форме, удобной для компьютерной математической об работки, что дает возможность создавать диагностические моде ли изучаемых явлений [Толстолуцкий В.Ю., 1995]. Поэтому морфометрические методы все шире применяются как в патоло гии, так и в судебной медицине [Алексеев Ю.Д., 1998]. С помо щью количественных методов изучены анатомо-гистологические особенности строения печени в норме [Ташкэ К., 1980;

Автанди лов Г.Г. и др., 1981]. Немногочисленные работы посвящены морфометрии печени в условиях патологии [Зайченко Л.А. и др., 1998;

Мичурина СВ. и др., 1998;

Щербаков И.Т. и др., 1999;

Iwata Т. et al., 1995;

Rubin E.M. et al., 1995;

Cameron R.G. et al., 1999;

Mat-sunaga Y. et al., 1999]. Показано, в частности, что морфомет рическое определение отношения площади фиброзной ткани к общей площади ткани печени в гистологическом препарате явля ется более информативным показателем степени фиброза, чем полуколичественный гистологический индекс склероза (ГИС) [Yagura M. et al., 2000]. Тем не менее печень остается одним из наименее изученных в количественном отношении органов [Ташкэ К., 1980], что, по нашему мнению, в значительной степе ни связано с трудоемкостью и техническими трудностями мор фометрического анализа ее ткани. Способом их преодоления мо жет стать использование современной компьютерной техники, в частности анализаторов изображений [Автандилов Г.Г., 1998;

Yagura M. et al., 2000].

Применительно к проблемам судебно-медицинской токсико логии морфометрическое изучение печени до недавнего времени практически не применялось. Между тем многие авторы отмечают, что качественные изменения внутренних органов при наркомании неспецифичны и не могут быть использованы в экс пертной практике как доказательные, в связи с чем рекомендует ся количественный анализ этих изменений [Пи-голкин Ю.И. и др., 1999;

Хромова A.M. и др., 1999]. Приведенные соображения свидетельствуют об актуальности морфометрического исследо вания печени при наркомании с целью разработки диагностиче ских критериев для судебно-медицинской практики.

Кроме того, необходимы уточнение роли наркотических средств в патогенезе поражений печени и выявление особенно стей течения вирусных гепатитов, характерных для наркотиче ской интоксикации, а также исследование морфологических из менений печени при сочетанной интоксикации наркогиками и алкоголем. Такие данные могут послужить основой лдя разра ботки дополнительных критериев дифференциальной диагно стики этих интоксикаций.

Требования к достоверности данных судебно-медицинского исследования со стороны следственных органов постоянно рас тут [Томилин В.В., Пиголкин Ю.И., 1997], однако социально экономический кризис затрудняет внедрение в практику мето дов, требующих дорогостоящего оборудования и расходных ма териалов [Породенко В.А., Травенко Е.Н., 1999]. В частности, электронно-микроскопическое и гистохимическое исследование тканей и органов трупа в экспертной практике применяется крайне редко, не говоря уже об иммуногис-тохимических мето дах [Породенко В.А., Травенко Е.Н., 1999]. С этой точки зрения наиболее перспективным способом совершенствования морфо логической диагностики является использование количественно го анализа гистологических структур, который не требует доро гостоящего оборудования и реактивов и доступен любому прак тикующему судебно-медицинскому гистологу. Преимущество гистоморфометрического метода состоит также в том, что он по зволяет объективизировать результаты и приводить их к форме, удобной для последующей математической обработки [Автанди лов Г.Г., 1984, 1990;

Толстолуцкий В.Ю., 1995;

Пиголкин Ю.И. и др., 1999]. Поэтому мы сочли целесообразным применить мор фометрические методы для изучения патологии некоторых, внутренних органов мри наркомании.

Методологической основой проведения гистоморфометриче ского исследования послужили работы Г.Г. Автандилова (1980, 1984, 1990). Использовались его рекомендации по определению оптимального объема выборки исследуемых объектов, но мето дике квантификации морфологических изменений и по стати стической обработке полученных данных. Кроме того, и качест ве принципов рандомизации объектов морфометрии был принят многоэтапный гнездовой метод [Автандилов Г.Г.

и др., 1981], включающий случайный отбор единиц каждого уровня измерений (секционных наблюдений, тканевых блоков, срезов и полей зрения на срезе).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.