WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Биографическая библиотека Ф. Ф. Павленкова ПЛАТОН (428 или 427 — 348 или 347 до н. э.) Древнегреческий философ Большинство жизнеописаний великих редка указания на некоторые обстоятельства, личностей

древнего мира страдают одним повлиявшие на мысль Платона, – вот все, что весьма крупным и существенным недостат- он найдет в этом очерке.

ком, а именно – неполнотою. Доходящие до Книги, говорили древние, имеют свою нас сведения либо скудны, либо так неважны судьбу: нередко, по-видимому, имеют ее и и маловероятны, что по ним можно составить имена. Многие современные читатели пришли что угодно, но никак не биографию, удовле бы в недоумение, если бы им стали расска творяющую требованиям современного вкуса зывать о каком-то гениальном греческом фи или науки.

лософе Аристокле, тогда как в кругу своих В биографах у Платона недостатка не бы- современников, даже близко к нему стоящих, ло: начиная с ученика его Ксенократа и вплоть «божественный философ», ученик Сократа и до Диогена Лаэрция во II веке н. э., целый ряд учитель Аристотеля был известен не иначе, поклонников и писателей оставили после себя как Аристокл и только после его смерти про описания его жизни и учения;

но большинство звище Платона, данное ему в шутку за его этих сочинений погибло, а те, которые до нас широкую грудь или, по другим преданиям, за дошли, редко дают нам то, что нам нужно. его широкий лоб (по-гречески «Платон» – ши Читатель поэтому не должен ожидать от нас рокий), приобрело мало-помалу такую попу многого: простое изложение фактов внешней лярность, что, наконец, вытеснило его преж жизни, насколько они нам известны, да из- нее имя и перешло в историю как настоящее.

©«Im Werden Verlag», 2003 The publication may not be copied in whole or in part.

Commercial use of the publication is strictly prohibited.

info@imwerden.de The publication should be removed from server immediately upon © request.

©Anatoly Eydelzon, design, books@tumana.net ПЛАТОН Год рождения Платона, по некоторым ис- рождения вплоть до встречи с Сократом;

но точникам, совпадает с годом смерти Перикла, древние писатели нас уверяют, что он учился т. е. 429 до н. э., но, по некоторым сообра- много и прилежно.

жениям, более заслуживает внимания другое Способности его стали обнаруживаться ра мнение, утверждающее, что когда этот зна- но, и во всех предметах тогдашнего образо менитый государственный муж умер, Платону вания он выказал прекрасные успехи. В гим уже было около двух лет от роду. Мы склон- настических упражнениях, например, он так ны поэтому думать, что Платон увидел свет в отличался благодаря сильному физическому 427 году до н. э., мая 26 или 27. Место его сложению и природной ловкости, что стал од рождения также представляет спорный пункт: ним из любимейших учеников своего учителя на основании некоторых преданий одни уче- Аристона, который и дал ему это, ныне ис ные, как Грот, утверждают, что Платон ро- торическое, прозвище Платона. Говорят даже, дился на острове Эгина в Сароническом за- что он выступал публично на национальных ливе, где тогда существовала афинская коло- играх – Пифийских и Истмийских;

но эти пре ния и где отец его владел участком земли;

но дания вряд ли заслуживают доверия. Гораздо другие, и они составляют подавляющее боль- вероятнее рассказы о выдающихся его успехах шинство, признают за родину Платона сами в музыке и поэзии. Учителем его был извест Афины. ный в свое время Дракон, и хотя подлинность Семья, к которой Платон принадлежал, дошедших до нас через Диогена Лаэрция сти была одна из древнейших и влиятельнейших в хотворений – главным образом лирических – стране. Его отец Аристон был потомок знаме- более чем сомнительна, однако, полное осно нитого царя Кодра, – того самого, который не вание верить, что долгое время карьера по задумался пожертвовать на войне своей жиз- эта была любимой его мечтой. Время расцве нью, узнав от оракула, что та из враждую- та греческой музы еще не прошло, и неудиви щих сторон победит, которая так или иначе тельно, что молодому человеку, действительно лишится своего царя. Говорят также, что Кодр обладавшему священной искрой таланта, лав вел свое происхождение от бога моря Посей- ры, стяжаемые Эврипидом и другими, причи дона и, таким образом, являлся сам чуть ли няли бессонные ночи.

не полубогом. Мать же Платона, Периктиона Платон пробовал свои силы в различных (а по другим источникам, Потона), происхо- родах поэзии – от эпиграмм до эротической дила по прямой линии от Дропида, родствен- лирики;

но, по-видимому, больше всего напи ника и друга знаменитого мудреца Солона, а рал он на эпос и драму. Однако и от поэтиче ее брат Хармид и кузен Критий принадлежа- ской деятельности его в этих областях до нас ли к высшей афинской аристократии, состоя не дошло никаких следов: написав обширную впоследствии членами олигархических трид- эпическую поэму, он вскоре сжег ее в бес цати. Таким образом, все обстоятельства как сильной ярости, сравнив ее с гомеровскими, и бы складывались к тому, чтобы открыть юно- та же плачевная участь постигла его драмати му Платону блестящую политическую карье- ческую тетралогию, которая была уже почти ру. Знатность происхождения дала ему одно готова для постановки на публичной сцене.

весьма крупное преимущество: она обеспечи- В безвременной кончине этого детища, гово ла ему тщательное и блестящее воспитание, рят, виновен был Сократ, встреча с которым какое только было доступно в то время. Ма- вселила в Платона более высокое честолюбие, ло известно о годах, протекших со дня его нежели желание затмить современных драма ПЛАТОН тургов. Это, значит, было около 408 года, ко- вающие ко власть предержащим окончатель гда Платону шел уже двадцатый год. Еще до но искоренить крамолу, прекратить деморали этого он успел познакомиться с философским зацию и уничтожить последователей злокоз учением Гераклита, и рой поднявшихся в его ненного учения Сократа, послав их вслед за голове дум и сомнений заставил его, веро- их учителем. Подобных репрессий Платон со ятно, обратиться к Сократу как к наиболее своей стороны тем скорее мог опасаться, что известному тогда учителю мудрости. Платон не был на хорошем счету у демократов. Фи часто принужден был отлучаться из города лософ счел поэтому благоразумным не выжи ввиду воинской повинности, которую он тогда дать дальнейших событий и заблаговременно отбывал. То был самый разгар Пелопоннес- удалиться, что он и сделал.

ской войны, – самая тяжелая пора для афин- Первым, его этапом был остров Мегара, ского государства, когда флот его был разбит где уже подвизался с успехом один из са вдребезги и спартанцы принялись за блокаду мых выдающихся учеников Сократа – Эвклид.

Афин, засев лагерем в виду самого Акрополя. Этого мыслителя не следует смешивать с дру Жертвы и труды, которые тогда, естественно, гим;

еще более знаменитым, того же имени, выпадали на долю каждого афинского гражда- который жил в Александрии приблизитель нина, были неизбежны и для Платона, и хотя но одним столетием позже, и дал человече по разным причинам мы вряд ли можем ве- ству науку геометрии. Эвклид из Мегары был рить тому, чтобы он участвовал в битвах при один из благороднейших людей того времени Танагре, Делии и Коринфе, как некоторые из по уму и характеру и так обожал Сократа, что древних его биографов уверяют, тем не ме- часто, когда въезд мегарийцам в Афины по нее несомненно, что он видал кое-какие виды случаю их недавнего восстания был воспре и не всегда имел время или возможность за- щен под страхом смерти, он, несмотря ни на ниматься разработкой философских проблем. что, ночью, тайком, переодевшись, пробирал К концу жизни Сократа Платон был с ним в ся в город к любимому учителю. Правоверным весьма близких отношениях и считался одним учеником его он, однако, не остался, но удер из любимейших его учеников. жал Сократово учение о благе и, сочетав его Платон оставался в Афинах вплоть до са- с элеатской доктриной о едином и вечном, ос мой смерти Сократа, – после чего начинают- новал отдельную школу мегарийцев, которая ся его годы странствований. Отчасти, вероят- в свое время имела немало влияния на гре но, он сам не прочь был удалиться на вре- ческую мысль. И для Платона, как это нам мя из города, где все напоминало ему дорого- показывают некоторые черты его философии, го человека и где все, казалось, дышало пре- встреча с Эвклидом имела немаловажное зна ступлением и невежеством;

но главным обра- чение как в смысле развития миросозерцания, зом, нужно полагать, оставил он родину из так даже в деле приобретения и увеличения видов личной безопасности. Как всегда в та- знаний.

ких случаях бывает, одной жертвой, хотя бы Как долго он там оставался, мы не зна и наиболее ценной, дело вряд ли могло огра- ем в точности;

вероятно недолго, потому что ничиться: афиняне, вероятно, стали искоса и вскоре мы застаем его уже в другом месте, недружелюбно посматривать на всех тех, кто а именно – в Киренах. Здесь берет он урок более или менее близко стояли к Сократу и математики у знаменитого геометра Феодора считались его учениками. Очень может быть, и так успевает в ней, что долго после того что даже стали раздаваться уже голоса, взы- считается одним из выдающихся математиков ПЛАТОН своего времени. Он, говорят, первый разре- школ древности. Основанная знаменитым ма шил известную в свое время задачу об удвое- тематиком Пифагором в период, предшество нии куба, изобрел какие-то особенные часы и вавший Сократу, эта школа процветала вплоть считался автором теории конических сечений. до распространения христианского миросозер Некоторые древние писатели уверяют даже, цания, соперничая и часто превосходя во вли что знанию математики Платон придавал та- янии философию самого Платона.

кое значение, что впоследствии сделал на во- В основе ее лежит учение о числах как о ротах своей школы надпись, гласившую, что сущностях вещей. Весь видимый мир есть не доступ в нее открыт только для тех, кто зна- что иное, как воплощение чисел, и все отно ет геометрию. Хотя это предание весьма со- шения чувственных предметов между собой мнительно, мы не можем отрицать сильного суть в действительности не что иное, как от впечатления, оказанного на ум Платона мето- ношения заключенных в них чисел. Вселен дом и истинами математики. Этим последним ная бесконечна в пространстве и времени, и обстоятельством, вероятно, и объясняется его ею правит единое божество, столь же вечное поездка, после пребывания в Киренах, в Еги- и беспредельное, как и сам мир. Везде цар пет, где тогда, как и долгое время после, ма- ствует та гармония, которую мы находим в му тематические науки культивировались с успе- зыке, и даже небесные сферы находятся одна хом и любовью.

от другой на таких интервалах, соответству Египет, как известно, слыл в древности ющих музыкальным – октаве, терции, кварте страною чудес. В древней Греции не было ни и др., – что при вращении они издают боже одного великого человека, который бы не по- ственно гармоничную мелодию. Земля – и это бывал в этой удивительной стране;

по край- провозглашено было за двадцать веков до Ко ней мере, нет ни одного, которому предания не перника – движется вокруг своей оси и вокруг приписывали долголетнего пребывания среди солнца, так что последнее составляет центр египетских жрецов. Тут были и Солон, и Пи- всей планетной системы, вокруг него обра фагор, и Демокрит, и Геродот – тут был и Пла- щающейся. Сама душа есть живая гармония, тон. приводящая в движение тело – ее темницу.

Короткий период его жизни, непосред- Она бессмертна и за время своего земного су ственно следовавший за его поездкой в Еги- ществования проходит через ряд тел – то выс пет, остался для нас темным и невыясненным. шее, то низшее, то благородное, то презрен Одни предания переносят его в Малую Азию, ное – смотря по тому, насколько она добро в Персию, и затем даже в Индию, где он буд- детельна. Отсюда необходимость безупречной то бы изучает премудрость Зороастра и Буд- жизни. Человек, в сущности, есть душа: те ды, халдеев и браминов;

другие же с большим ло лишь оболочка, которую следует подчинить правдоподобием говорят, что незадолго до со- интересам ее обитательницы;

отсюда значение рокового года своей жизни он, наконец, вер- аскетизма как средства сохранить душу в над нулся в Грецию и после 13-летнего отсутствия лежащем состоянии. Пифагорейцы жили все вновь посетил свои родные Афины. Уже вско- гда обособленными обществами, где царство ре после того, около 388 года, мы застаем его вал полный коммунизм. Новые члены допус в Великой Греции, где тогда ютились эмигри- кались не иначе, как после тяжелых испыта ровавшие со всех сторон пифагорейцы. ний и искусов, и обязаны были беспрекослов Эта философская школа была одной из но повиноваться старшим. Везде царила суро самых влиятельных и самых оригинальных вая дисциплина, мясная пища была воспреще ПЛАТОН на, а ежедневная исповедь вместе с посвяще- классное значение для Платона, уступает ей нием в таинства эзотерических учений дела- в этом, не говоря уже о других школах того ла из этой школы чрезвычайно своеобразную времени.

секту. Из Южной Италии (Великой Греции) Пла Знакомство со всем этим имело первосте- тон поехал на соседний остров Сицилию, пенное значение для выяснения Платоном его и здесь начинаются те странные, почти ро собственного миросозерцания, и несомненно, мантические его приключения, которые, если что без этого знакомства содержание плато- только они достоверны, в высшей степени лю новской философии было бы во многих от- бопытны в смысле освещения как личности ношениях другим, чем то, какое знает исто- нашего философа, так и всей тогдашней эпо рия. Правда, к этому времени мысль Платона хи. Главным авторитетом, свидетельствующим уже стала слагаться в определенные формы, о них, является Плутарх, в свою очередь ос но только после посещения им пифагорейских новывавшийся на одном из Платоновых писем, общин можно сказать, что основные положе- подлинность которого в настоящее время при ния его будущей системы были окончатель- знана сомнительной. Мы поэтому не в состо но заложены и в общем систематизированы. янии ручаться за достоверность нижеследую Учение пифагорейцев о числах должно было щего, но к нему можно смело применить из если не прямо натолкнуть, то, во всяком слу- вестную пословицу: se non vero ben trovato чае, косвенно содействовать развитию учения (если это и не верно, то хорошо придумано).

Платона об идеях как о реальных сущностях В Сиракузах, главном городе Сицилии, видимых и невидимых предметов познавания: правил тогда известный тиран Дионисий и те, VI другие, то есть и числа, и идеи, бы- Старший. Энергичный, суровый, честолюби ли абсолютными первообразами вещей с той вый, с выдающимися способностями, он сумел лишь разницей, что количественный харак- захватить верховную власть, опрокинуть де тер первых был значительно уже качествен- мократическую конституцию и основать могу ной природы вторых. Еще более бросается в щественнейшее государство на берегах и ост глаза сходство – по временам доходящее до ровах Средиземного моря. Он успешно борол тождества – некоторых других пунктов обеих ся с Карфагеном и Афинами, объединил под систем: учения о космосе, о всеобщей гармо- своей властью большую часть Сицилии и по нии, о душе и даже о переселении ее до то- ставил в зависимость от себя все южное побе го аналогичны, что враги Платона на основа- режье Апеннинского полуострова. Дионисий нии этого обвиняли его в плагиате у знамени- лишил народ даже тени его прежней свобо того пифагорейца Филолая. Даже обществен- ды, обложил его тяжелыми податями и нало ная организация пифагорейцев с ее коммуни- гами, но успел основать обширную морскую стическими принципами и аристократически- торговлю, привлекавшую громадные богатства ми тенденциями оказала влияние на полити- в его собственные сундуки и сундуки тогдаш ческие идеалы Платона, как они выразились ней коммерческой буржуазии. Вместе с тем в его «Республике». он далеко не был варваром и выскочкой. Бла Все это, в совокупности взятое, дает пол- годаря своему аристократическому происхож ное основание думать, что, после собственно- дению Дионисий еще в детстве приобрел об го гения, наибольшую роль в развитии пла- ширные знания, а теперь, на высоте своей вла тоновской мысли сыграла философия Пифаго- сти, охотно культивировал науки и искусства, ра: даже сократовская, несмотря на ее перво- строил блестящие храмы и другие обществен ПЛАТОН ные здания, привлекал к себе знаменитостей ровно 20 лет Платону, тогда уже старцу, при в философии и литературе и даже сам небез- шлось вторично ездить в Сиракузы. Прежний успешно выступал в качестве автора. Через тиран только что умер, и на престол вступил общих пифагорейских знакомых он пригласил его сын Дионисий Младший, во всем почти к себе и Платона, который тем охотнее при- прямая противоположность отцу. Ленивый и нял приглашение, что имел при сиракузском неспособный, он к тому же еще получил по дворе юного, но восторженного поклонника верхностное воспитание, которого вовсе не ду в лице Диона, шурина тирана. Этот – тогда мал пополнять. Новый тиран предпочитал ху еще вряд ли 20 лет от роду – молодой чело- дой мир доброй ссоре, и несмотря на то, что век, которого Плутарх счел достойным вклю- города, крепко сплоченные под железной ру чить в свою галерею знаменитых личностей, кой отца стали отпадать один за другим, он действительно выгодно выделялся среди при- весьма неохотно предпринимал меры против дворных умом, характером и возвышенными угрожавшей ему опасности, предпочитая уто стремлениями. Платон сильно понадеялся на пать в разврате и наслаждениях огромного и его влияние в качестве любимца Дионисия и пышного двора. В первые годы, однако, на счел своим долгом вмешаться в государствен- него имел большое и благодетельное влияние ные дела и критиковать внутреннюю полити- все тот же Дион, и это обстоятельство побу ку тирана. Когда глубоко уверенный в право- дило Платона предпринять вторую поездку в те своих убеждений философ принялся горя- негостеприимную столицу Сицилии. Уже то чо доказывать ему, что единоличное правле- гда он лелеял проект совершенного политиче ние ненормально и идет вразрез с требова- ского строя, и здесь, с помощью молодого и ниями народного блага и что поэтому, если поддающегося влияниям тирана Сиракузско он, Дионисий, действительно печется о благо- го, думал он найти возможность осуществить состоянии страны, то он должен ограничить свой проект. Платон получил отпор, и когда, свою власть, Дионисий рассвирепел. Он хо- как говорят, он пошел на уступки и попросил тел немедленно, тут же, расправиться с ним у Дионисия хотя бы клочка земли и немного по-свойски, но был удержан Дионом. Тогда людей, чтобы устроить опыт в виде колонии, тиран передал злополучного философа на ру- то и тут не встретил ничего другого, кроме ки спартанскому послу Поллиду, отплывавше- враждебных насмешек и угроз. Он счел по му из Сиракуз, наказав ему строго-настрого этому благоразумным уехать, и Дион, кото как-нибудь спровадить назойливого мудреца. рый считался виновником его приезда и под Поллид продал его в рабство на острове Эги- держивал его во всем, был обвинен в често на. Здесь некий Анницерид, сам причастный к любивых замыслах – в посягательстве на трон философии, выкупил его за 30 мин и отпустил – и изгнан. Таким образом, Платон вторично на все четыре стороны. Говорят, что Диони- потерпел фиаско.

сий не угомонился и выпустил против Плато- В 361 году, то есть шесть лет спустя по на пасквиль;

но другие утверждают, что, на- сле вышерассказанного, философ, движимый против, он глубоко раскаялся в своем поступ- рыцарским чувством и искренним расположе ке и даже написал философу извинительное нием к Диону, решился на попытку примирить письмо, на которое последний только и отве- его с Дионисием. Сгорбленный под тяжестью тил, что он слишком занят, чтобы думать о лет, Платон в третий раз плывет на Сираку каких-то Дионисиях.

зы для объяснения с тираном, но, увы, его Это происходило около 367 года. Спустя опять постигает неудача, – на этот раз еще ПЛАТОН более полная, нежели прежде. Молодой пра- нас нет теперь никакой возможности решить.

витель успел за это время вырасти в боль- Все эти портреты разнятся один от другого шого деспота, не терпящего никаких вмеша- довольно значительно, и очень часто взаим тельств ни в общественные, ни в его личные ное их несходство доходит до крайних преде дела. Он так раздражен был дерзостью Пла- лов. Существует, однако, один бюст, который тона, что последний едва опять не поплатился принято считать наиболее достоверным, и с жизнью;

но и на этот раз его спас пифагореец- него-то сделаны все снимки и слепки, прода философ Архит, который заступился за него и ющиеся в магазинах, Платон изображен зре смягчил гнев тирана. Платон вернулся в Афи- лым мужем, с большой, слегка наклоненной ны и с тех пор больше не ездил в Сиракузы. вперед головой, украшенной длинной бородой Дион же так и остался непримиренным с Ди- и густыми, охваченными повязкой, волосами.

онисием и позднее, в 358 году, высадившись Его лицо с крупными, но чрезвычайно изящ на Сицилии во главе армии своих привержен- ными чертами носит задумчивое выражение;

цев, прогнал тирана и сам сел на его место. его глаза, устремленные куда-то вниз, чуть Дион был убит спустя пять лет после своего чуть прищурены, как бы пристально вгляды воцарения одним из своих приближенных, и ваясь в несущиеся перед их взором туманные среди последовавших смут Дионисию удалось образы, его чело, полускрытое повязкой, избо вернуться и снова занять свой престол. рождено у переносицы глубокими складками.

Но Платон уже не дожил до этого. В ти- Тяжело определить в какой степени этот бюст ши своей школы он прожил последние 14 лет достоверен;

быть может, Платон в нем идеа жизни, спокойно и безмятежно занимаясь раз- лизирован, а быть может, такого Платона не работкой своей философии. Ничего неизвест- было вовсе.

но о том, что происходило за эти долгие годы: Не лучше обстоят дела со сведениями о вероятно, они не блистали событиями, как это его характере. Платон имел много врагов, как естественно ожидать от жизни всякого чело- политических и философских, так и личных.

века его лет и занятий. Он умер в глубокой Клевете и наветам поэтому не было конца.

старости, 80 лет от роду, в 347 году до н. э., и Его обвиняли в надменности, завистливости был похоронен в Керамике неподалеку от Ака- и непомерном честолюбии: киник Диоген го демии, где еще долго спустя показывали его варивал, что в самом желании Платона не гробницу. казаться гордым скрывается страшная гор Читатель теперь видит, как скудны сведе- дость, а пылкий Аполлодор в порыве нена ния о судьбе этого замечательного человека;

висти воскликнул однажды, что он с боль но если обратиться теперь к его личности, то шей готовностью принял бы от Сократа ча и здесь можно встретить неменьшую сбивчи- шу с ядом, нежели из рук Платона кубок вость и неполноту. Прежде всего о его на- вина. Ему приписывали крайнюю неуживчи ружности. Наши музеи полны его бюстами и вость, раздражительность и ревность к чужой масками, но чем ближе их изучают, тем менее славе, и его представляли позднейшие преда доверяют им. Ни один из портретов его, до- ния ссорящимся с Ксенофонтом, Аристиппом, шедших до нас, не вышел из под резца совре- Аристотелем, и даже бросающим грязью в па менника: все они сделаны значительно позд- мять самого Сократа. Его поведение, далее, нее, и служил ли им моделью какой-нибудь выставляли как прямую противоположность достоверный бюст Платона или рукою худож- тому, чему он учил в своей этике, и к Диони ников водило одно лишь воображение, – у сию, говорили, он ездил потому, что слыхал ПЛАТОН много хорошего... о сиракузской кухне! Ему статки, нравственному умалению Платона в отказывали даже в таланте и оригинальности, глазах современников, – и на них нам следует говоря, что большинство его диалогов написа- остановиться.

ны были вовсе не им, а Антисфеном, Аристип- Сократ был еще жив в памяти людей. Мно пом и другими философами того времени и гие, а особенно бывшие ученики его, еще от что «Тимей», одно из главных его сочинений, четливо помнят эту странную фигуру, где под представляет не что иное, как пересказ од- отталкивающей внешностью Силена скрыва ной пифагорейской книги, приобретенной им лась чуткая, нервная и нежная натура. Ни за баснословную цену в 100 мин! Ему, нако- щий, оборванный, но богатый духом и бодрый, нец, отказывали даже в том, что составляло шатался он по открытым местам города, всем по тогдашним понятиям неотъемлемую при- доступный, ко всем относящийся с отеческой надлежность всякого свободного человека – ласковостью, вступая в разговоры с первым в материальной независимости: поговаривали, попавшимся ему на пути человеком и в свою что он был беден, нуждался и должен был для очередь охотно отвечая на задаваемые ему во снискания себе пропитания торговать оливко- просы. Он не гнушался и не чуждался никого, вым маслом. Он даже собирался будто бы на- какое бы положение в обществе тот ни зани няться в солдаты. мал. Он никогда не заносился ни перед про На все это, без сомнения, нам приходится тивниками, ни перед учениками, но, напротив, смотреть как на выдумки. Мы знаем очень хо- старался всегда стать с ними на одну доску, рошо, что, за исключением, быть может, неко- чуждый высокомерия, догматизма или резо торой размолвки с Аристотелем, Платон до- нерства. Он никогда не поучал, не разыгрывал вольно легко уживался со всеми наиболее вы- из себя мудреца, но со страстной настойчиво дающимися из своих современников;

что он стью искал истины, готовый признать ее, из ездил к Дионисию вовсе не за тем, чтобы чьих бы уст она ни исходила. Шутливый и приятно поесть и попить;

что он действитель- простой в обращении, он был плебей по ре но обладал гением – не говоря уже о талан- чам и приемам, но умел вместе с тем ревни те – в достаточной степени, чтобы написать во ограждать свою гордую независимость, не самому свои диалоги, и что он, наконец, до- беря денег ни от кого, отказываясь даже от вольно хорошо был обеспечен материально – подарков.

наследством и подарками, – чтобы не быть Не таков был Платон. Изящный и щеголь вынужденным сделаться торговцем или сол- ски одетый, он поражал аристократичностью датом. При всем том нет дыма без огня, и своих манер и умел держать себя на почти как бы преувеличены ни были дурные слухи о тельном расстоянии от всех. Дух высокий, но нем, нельзя совершенно игнорировать их. По- холодный, как горная вершина, он не допус скольку все знают Платона главным образом кал к себе никого, кроме избранных, – да и с из его же сочинений и в силу весьма обыч- теми не разделял ни своих заветных дум, ни ного и естественного заблуждения никто не своих затаенных чувств. Он счел бы для себя может допустить, чтобы человек, написавший унижением и позором выйти на площадь или эти вещи, полные воображения, теплоты чув- улицу и диспутировать там с кожевником или ства и всякой красоты, внешней и внутрен- плотником. Он замыкался в свою школу, как ней, был менее прекрасен, нежели его творе- замыкался в своем сердце, и только молодые ния. Два обстоятельства, однако, способство- люди хорошего происхождения и воспитания вали более, нежели всякие личные его недо- имели туда доступ в качестве учеников. То ПЛАТОН были все прекрасно одетые, гладко причесан- на, лишь бы вернуть то время, когда власть ные, надушенные и напомаженные юные ари- принадлежала им. Они были ярыми врага стократы с салонными манерами, джентльмен- ми демократии – этого режима «кожевников ской поступью и речью. Платон не любил про- и плотников», и беспрестанно интриговали – тиворечий и не терпел панибратства;

тон его явно и тайно – с целью ниспровергнуть на речей был внушительный и серьезный, не оза- родное правление и заменить его олигархиче ряясь улыбкой, не прорываясь страстью. Он не ским. Платон, тогда еще молодой юноша, один брал платы за учение, но без упрямства и с до- из первых рукоплескал водворению пресло стоинством принимал подарки от учеников и вутых тридцати тиранов, приобретших такую посторонних людей. позорную репутацию в летописях Афин и всей Сравнение, гласит пословица, завистливо, истории. Но свирепая и беспощадная жесто и когда люди ставили рядом эти две фигуры кость, с какою тираны, – а во главе их стояли – Сократа и Платона, – они не могли не заме- Пдатоновы же родственники, Критий и Хар чать, как далеко в сторону отклонился ученик мид, – принялись за искоренение демократи от заветов учителя. Платон в умственном от- ческой «крамолы» и водворение «спокойствия ношении вполне сравним со своим учителем, и порядка», сильно оттолкнула впечатлитель но нравственностью далеко не был ему равен;

ного юношу;

когда же они попытались нало что же удивительного, что, помещенный ря- жить руку на самого Сократа, Платон с бо дом с солнцем, он, хоть и сам звезда не по- лью в сердце принужден был совершенно от следней величины, совсем лишился блеска в вернуться от них. Его идолы пали и разбились глазах современников? вдребезги, но с народом это его не примирило.

Политические разногласия также внесли Напротив, если лучшие, наиболее образован свою долю – и даже крупную – в личную ные и благоразумные люди, какими, во мне непопулярность Платона. Афинское общество нии Платона, были олигархи, оказались ниже – если выпустить на время из внимания ин- возлагаемых на них надежд, то чего можно ститут рабства, на котором оно зиждилось, – ожидать от невежественной толпы, не руково было насквозь проникнуто сильным демокра- димой ни политическими, ни внешними иде тическим духом, которому всякого рода ари- алами? Олигархи лишь пытались зажать Со стократизм – на деле или в словах и манерах – крату рот, но демократы его убили: что ж, по был ненавистен. Оно первым в ряду всех ев- следние лучше? Как бы ни была дурна олигар ропейских обществ выработало тип демокра- хия как форма правления, демократия ничуть тической конституции, какого не удалось до- не лучше ее, и человеку, дорожащему своей стичь впоследствии ни одному из других го- нравственной чистоплотностью и независимо сударств древнего и нового мира;

оно есте- стью, не остается ничего другого, как сторо ственно дорожило им и ревниво оберегало его ниться и тех, и других. Пусть же он совсем честь и неприкосновенность. Платон же, как откажется от общественной деятельности и сказано выше, по рождению, традициям, свя- выжидает время, когда выработаются лучшие зям и личным симпатиям, был аристократом элементы, из которых возможно будет создать до мозга костей. Он принадлежал к тому клас- новый высший класс правителей. Пока же бы су поземельных собственников Аттики, кото- ло бы смешно ожидать чего-нибудь от наро рые оставались неизменными друзьями Спар- да как такового: его следует всегда держать ты и готовы были пожертвовать всем вели- в черном теле, под крепкой вожжой, дабы не ким прошлым, протекшим со времени Соло- развернулись его стихийные страсти и звер ПЛАТОН ские аппетиты. И именно с этой точки зрения лебедь – священная птица Аполлона – и, по деятельность какого-нибудь Перикла являет- кормившись из его рук, вновь улетел в небе ся в высшей степени пагубной: этот человек са, издавая дивную мелодию. Как раз назавтра во имя ложного идеала сделал сюзереном это брат Платона, Главкон, привел его к Сократу, многоголовое чудовище – народ, сняв с него и последний тогда понял смысл своего чудно спасительные узды и возведя его дикие капри- го сна. Самой, наконец, смерти философа ста зы в закон. рались придать какой-то особенный, мистиче Так рассуждал Платон – и общественное ский характер: он умирает то на брачном пиру, мнение осудило его. Тенденции эпохи (сво- то во сне, и не на 80-м году своей жизни, а на бодная жизнь Эллады уже близилась к кон- 81-м – так как число 81 представляет квадрат цу) и собственная слава Платона ограждали 9 – числа муз!

его личную безопасность от всякого покуше- Слава Платона распространилась по всем ния на нее – но доброго имени его они не углам тогдашнего цивилизованного мира;

к спасли. нему стекались со всех концов Греции учени Есть, однако, и другая сторона медали. На- ки и поклонники;

выдающиеся государи, вро ряду с клеветой и наветами до нас дошли мно- де Дионисия Сиракузского и Пердикка Маке гочисленные факты, показывающие, что еще донского, обращались к нему за советами и больше, нежели ненависть, он сумел внушить искали его дружбы, и говорят даже, что фи своим современникам удивление и поклоне- вяне и аркадцы обратились к нему с просьбой ние. Легенды возводили его генеалогию к са- составить им проект государственного уложе мому Олимпу и с таинственной важностью ния. Он был предметом всеобщего уважения, уверяли, что отцом его был сам Аполлон, бог и когда в 360 году, как передают некоторые света и поэзии. Правда, Периктиона была за- писатели, философ явился на Олимпийские мужем за Аристоном, но прекрасный бог имел празднества, народ расступался перед ним как с нею сожительство еще раньше, когда она перед национальным героем;

все взоры обра была девственницей, и Б день свадьбы явил- тились к нему, на него указывали пальцами – ся ее мужу, наказывая ему не касаться же- и атлеты на миг были забыты.

ны в течение всех последующих 10 месяцев, Таков был этот замечательный человек.

пока не родится от нее его собственный сын Мы не в состоянии среди всей этой массы – Платон. Сам день рождения философа ле- противоречивых свидетельств произнести над генды приурочили к тому дню, когда, по пре- его нравственным характером решительного и данию, родился и Аполлон, и они описывают окончательного приговора. Он не внушал люб нам чудеса, которыми это событие ознамено- ви, но он импонировав своим дивным гением, валось. Родители Платона решили посвятить и можно лишь повторить с Льюисом, что, не его Аполлону, Музам и Пану, и когда, при имея друзей, он, однако, имел горячих поклон торжественных жертвоприношениях, они про- ников.

износили надлежащий обет, пчелы с соседне- Обратимся теперь к его деятельности. Ко го Гимета слетались к колыбели младенца и гда она, собственно, началась, нам в точности клали мед на его уста. Отсюда-де сладость его не известно, но, вероятно, около того време речей, когда он вырос! Столь же прелестным ни, когда он после злополучной своей первой мифом украшена и первая встреча Платона со поездки на Сицилию вернулся в Афины, т. е.

своим великим учителем. Однажды Сократу около 386 года. Именно тогда основана была приснилось, что к нему прилетел прекрасный его школа, впоследствии приобретшая всемир ПЛАТОН ную известность: то была знаменитая Акаде- ему ответы или вопросы. От этого диалектиче мия – ныне обиходное слово, – названная так ский способ изложения приобретает у него не по соседней роще, посвященной древнему ге- столько существенный, сколько формальный рою Гекамеду. Она находилась неподалеку от характер, – как раз противоположный тому, Афин, по дороге в Элевсин, и была выстроена какой этот способ имел у Сократа, имевшего на земле, приобретенной учениками Платона, дело не с официальными учениками, спорящи после того как Анницерид, выкупивший фило- ми по программе, а с широкой публикой, с ко софа, решительно отказался от какого бы то торой приходилось аргументировать всерьез, а ни было вознаграждения за понесенные убыт- не для вида только. Все же и у Платона диа ки. Это место стало священной Меккой для лектика играла некоторую роль, пробуждая в образованных людей древности, и еще дол- учениках не одно лишь пассивное внимание, го – целые века – после смерти Платона сю- но и активную работу мышления. Кроме то да стекались греки, римляне и варвары, что- го, она давала возможность приводить иллю бы поучиться у даровитых его преемников и страции и факты с целью то рельефнее выде прислушаться к шелесту крыльев витающего лить необходимые признаки данного понятия, здесь гения. Платон, как известно, никогда не то привести в надлежащие пределы содержа был женат и не оставил после себя прямых на- ние данного определения, то возможно ярче следников: Академия поэтому осталась как бы осветить какую-нибудь сложную мысль.

корпоративной собственностью всей школы, а Эти выгоды диалектического способа раз в частности того философа, который в данное вития мыслей Платон ценил так высоко, что время стоял во главе ее. Таковые были, на- перенес его и в литературные свои произведе пример, Спевсипп, Ксенократ и другие, на ко- ния. Как известно, Сократ излагал свое уче торых преемственно падала мантия Платона. ние только устно;

Платон же, в противопо Каждый год в день его кончины там совер- ложность ему, написал целый ряд сочинений шались жертвоприношения и возлияния, как в форме разговора между двумя и более лица бы в честь божества, и ученики, увенчанные ми, из которых одно развивает известные по цветами, отправлялись к дорогой гробнице на ложения, а другие возражают, останавливают, поклонение. переспрашивают и т. д.

В своем преподавании Платон в общем Диалог в руках Платона является ничем придерживался того метода, которым с та- иным, как письменной формой диалектики, и кими блестящими результатами пользовался те общие цели, которые, как мы видели, име Сократ. За немногими исключениями, когда ла в виду последняя, имеет также и первый, ему приходилось давать связную лекцию по И тот, и другая отвечают на запросы свое какому-нибудь вопросу, Платон излагал свои го времени, и какое бы значение мы им ни мысли путем диалектическим, т. е. при помо- придавали в настоящее время, для своего мо щи вопросов, ответов и вообще совместной с мента они имели первостепенную важность.

учениками разработки основных положений. Взять положение, точно определить все вхо Само собой разумеется, что роль учеников при дящие в него члены, осветить его со всех сто этом была более мнимая, нежели реальная: рон и испытать его основательность в горниле нить разговора была в руках у самого Пла- разумного понимания, – пожалуй, даже цепь тона, который не давал своим собеседникам тщательно подобранных фактов, – вот какие отклоняться от нее в ту или другую сторону и требования предъявлялись теперь философу, умел искусно наперед намечать желательные который бы вздумал выступить со взглядами ПЛАТОН и доктринами, не вошедшими еще в налич- ного подложными. Что до диалогов, то и они ную сумму идей и понятий. Догматическое из- не все могут быть признаны подлинными. Еще ложение стало теперь невозможным: явилась в древности, как передает нам Диоген Лаэр потребность в системе аргументов и возраже- ций, по рукам ходили диалоги, приписыва ний, которая бы удовлетворяла всем указан- емые Платону, но на самом деле сфабрико ным требованиям. Такая система была най- ванные его учениками;

этот писатель и дает дена: то были диалектика Сократа и диалог нам их список. Но даже из упомянутых трид Платона. цати пяти подлинность многих стала в по Достоинства диалога, как видит теперь чи- следнее время подвергаться сомнению. Наибо татель, довольно значительны, но еще более лее прочно установленной почитается подлин велики достоинства самого изложения. Мы ность тех диалогов, о которых имеется свиде имеем здесь дело с одним из самых блестя- тельство Аристотеля, либо прямо цитирующе щих писателей не только в греческой, но и во го их как платоновские, либо упоминающего всемирной литературе: богатый, гибкий, мело- о них в таком смысле;

а менее прочно – тех, дичный язык Эллады достигает у Платона та- за которые ручаются лишь общие традиции и кой же высоты художественности и пластич- внутренний характер их. Вот список наибо ности, как мрамор под рукою Фидия. Пре- лее известных диалогов, составленный Ибер лесть выражений, простота и непринужден- вегом, в нисходящем порядке их подлинности:

ность оборотов, яркие образы, пленительные «Республика», «Тимей», «Законы», «Федон», мифы и под всем этим все оживляющий и «Пир», «Федр», «Горгий», «Менон», «Гиппий все согревающий поток глубокого поэтическо- Младший», «Менексен», «Теэтет», «Филеб», го чувства заставляют нас забывать все окру- «Софисты», «Политик», «Апология», «Лизий», жающее при чтении многих и многих страниц «Лазет», «Протагор», «Эвтидем», «Кратил».

и даже целых диалогов, как, например, «Апо- Но еще более трудной, нежели определе логии» или «Федона». Прибавьте к этому, что ние подлинности платоновских диалогов, яв действующие лица Платона никогда не явля- ляется классификация их по содержанию. Для ются резонерствующими отвлеченностями, го- систематического изучения какой-нибудь фи ворящими манекенами с тем или другим яр- лософской системы важно прежде всего при лыком для обозначения их имен, но, напро- вести сочинения данного мыслителя в извест тив, представляют удивительную галерею жи- ный порядок. Чаще всего мы распределяем вых, во весь рост, фигур, проходящих мимо их по отдельным, хотя и связанным одна с наших взоров, со всеми их индивидуальными другой, группам, смотря по предмету, в них особенностями, – определенными драматиче- трактуемому, либо располагаем их в извест ски очерченными личностями данной эпохи, ном преемственном порядке так, чтобы каж данной страны, которые живут, умирают, сме- дое из этих сочинений находилось во внут ются, плачут, влюбляются, ненавидят и про- ренней связи с предыдущим и изучение его чее. служило ступенью к изучению последующего.

Всех диалогов, дошедших до нас под име- Ни тот, ни другой род классификации не при нем платоновских, тридцать пять, и еще к то- меним к сочинениям нашего философа. Уже му тринадцать писем философа к разным ли- спустя столетие после его смерти знаменитый цам. Эти последние, однако, за исключением ученый своего времени и директор Алексан седьмого, относительно которого мнения уче- дрийской библиотеки, Аристофан из Визан ных еще разделяются, признаны все до еди- тии, сделал попытку распределить Платоновы ПЛАТОН диалоги в ряд трилогий (т. е. групп по три), самым отрицая всю этическую систему, кото руководствуясь характером содержания. Спу- рую он раньше так тщательно строил. Точно стя еще три с лишком века другой ученый, пи- так же свое учение об идеях – это сердце его фагореец Тразилл, распределил их по тому же философии – он сам же в одном из своих наи принципу на девять тетралогий (группа из че- более блестящих диалогов «Парменид» до то тырех), но ни тот, ни другой не выполнил сво- го разбивает вдребезги, что многие новейшие ей задачи с достаточным успехом, и все даль- ученые никак не могут примириться с мыс нейшие попытки в том же направлении были лью, чтобы этот диалог мог выйти из-под его столь же бесплодны. Объясняется это просто: пера. Даже сама форма диалога у него не до отдельные Платоновы диалоги не представля- конца выдержана: не говоря уже об «Аполо ют вместе с тем отдельных сюжетов, и редко гии», где она по существу не могла иметь ме какой из них занимается одним каким-нибудь сто, она почти исчезает, например, в послед вопросом или даже несколькими, но близко нем его сочинении – «Законах», уступая место один к другому стоящими. Наряду с предме- обычному связному методу изложения от лица тами политического характера встречается в автора.

одном и том же диалоге подробное изложение Такое крайнее непостоянство во взглядах и учения о душе или о воспоминании, а там, где даже приемах может показаться странным, но трактуется теория идей, внезапно вводится и оно объясняется тем глубоким духом скепти разбирается вопрос всемирной гармонии или цизма, которым был проникнут ум Платона, о достоинствах риторики. Ясно поэтому, что несмотря на всю кажущуюся его догматич всякую попытку разграничить и распределить ность. Он был сыном своего века, но это не диалоги по предметам, в них излагающимся, значит, чтобы он, подобно Протагору, когда заранее ждет неудача, – разве только решить- либо отчаялся найти истину: Платон был уве ся пожертвовать их цельностью и рвать их на рен, что она существует, но он лишь сомне отдельные страницы. вался в своих силах дойти до нее. В каждый Расположить их один за другим в логиче- момент своего развития, когда, казалось, ис ском или генетическом порядке, в силу внут- тина была уже у него в руках, он все же ни ренней их связи, также нелегко, потому что как не мог отделаться от тайной мысли, что, именно такой связи, которая бы соединила все быть может, он ошибается. Как бы то ни бы диалоги в одно органическое целое, у Платона ло, факт остается неизменным: мы не встре не имеется. чаем у него такой стройной и тщательно ко По одному и тому же вопросу у него име- ординированной системы, какую мы привыкли ются различные мнения, и нет ни одной док- видеть у других философов, например, у Спи трины, от важной до мелкой, которую бы он нозы или Гегеля;

у него даже, как уже дав проводил в целости через все свои диалоги. но было замечено, системы, в строгом смысле Он то урезает свои мнения, то дополняет, то этого слова, совсем нет, а имеются лишь раз изменяет, то совсем отвергает, и часто защи- личные мнения, – правда, связанные между щает в одном диалоге то, против чего ожесто- собой общностью тенденций, – выражающие ченно сражается в другом. Так, например, со- отдельные моменты в процессе развития пла глашаясь с Сократом, что добродетель и зна- тоновской мысли. Эти мнения, изложенные на ние тождественны, и что, стало быть, пер- бумаге, и дошли до нас под формой диалогов, вая поддается преподаванию, он в конце своей и искать поэтому между последними тесной жизни отказывается от этого положения, тем внутренней связи, которая бы давала нам воз ПЛАТОН можность изучать их в известном последова- схватывает характер того исторического мо тельном порядке, совершенно напрасный труд. мента, в который появилась великая метафи Критики начала нашего столетия сразу за- зическая система Платона. Греция жила уди метили этот особенный характер платонов- вительной жизнью. Фазы ее эволюции следо ских сочинений, и знаменитейший из них, вали одна за другой с ошеломляющей быст Шлейермахер, провозгласил теорию, что Пла- ротой;

формы общественной и политической тон приступил к своим сочинениям с пред- жизни сменялись, греческий гений жег се определенным планом и имел в виду не сразу бя, так сказать, с двух сторон, и достигнув развернуть во всей ее полноте общую и цель- в два-три поколения неслыханного расцвета, ную картину своей системы, но, так сказать, стал так же быстро меркнуть и угасать. Эпо постепенно подготовить ум читателя к воспри- ха, в которую жил и мыслил Платон, как раз ятию ее. Платон собирался развивать свою си- совпадает с тем моментом, когда леденящее стему не генетически, а дидактически, и со- дыхание смерти впервые коснулось Эллады:

гласно с этим его диалоги естественно распа- общественные формы ее стали обнаруживать даются на три группы: элементарную подгото- признаки разложения, искусство стало спус вительную и построительную. каться со своей недосягаемой высоты, и сама Попытка была довольно остроумна, но, как мысль начала биться и кружиться в сетях все уже вскоре показал другой известный уче- охватывающего скептицизма.

ный, Германн, совершенно произвольна. Гер- Платон не мирился с действительностью манн вместо этого предлагает стать на дру- и, с силой творчества, редко превзойденной гую, более естественную точку зрения, – и в истории мысли, создал себе мир вечный и именно ту, какую указали выше, – что диало- прекрасный, недоступный ни времени, ни са ги, как они существуют, не представляют еди- мой смерти. Материальный мир с его быстро ного и органически сплоченного целого, а яв- несущимися формами, его изменчивыми судь ляются лишь отдельными выражениями пла- бами, его страданиями и несовершенством по тоновской мысли в отдельные моменты ее раз- блек, потускнел, почти исчез при свете дру вития. Большего мы искать в них и не в состо- гого мира – высшего, незыблемого и един янии, и не вправе, и всякая попытка стройной ственно действительного. Что, в самом деле, классификации их должна быть оставлена раз представляет из себя вся эта совокупность навсегда. явлений, которую называют пышным именем Отсюда ясно, какое громадное значение «мир»? Беспрестанное движение, беспрерыв приобретает знание хронологического поряд- ная смена разрозненных, ничем не связанных ка, в котором диалоги Платона появлялись вещей, где нет ни постоянного, ни вечного, один за другим из-под его пера;

только тогда про что мы могли бы сказать, что это то, а не можем мы определить положение – и истори- другое. Считать все это за действительность ческое, и логическое – каждого диалога в ряду так же бессмысленно, как принимать китай всех других. ские тени, проходящие перед нашими глазами Герберт Спенсер как-то заметил, что, там, на полотне, за реальные фигуры: реальность, где условия действительной жизни не пред- если где-нибудь и существует, должна быть в ставляют здоровой пищи или достаточно- другом месте, а не здесь, в этом калейдоско го простора для человеческой деятельности, пе вечно несущихся явлений и форм, где все мысль ударяется в метафизику. Это замеча- становится и никогда не есть.

ние, очень меткое вообще, как нельзя вернее Но реальность должна где-нибудь суще ПЛАТОН ствовать, и принимать все исключительно должно иметь объективное существование, за иллюзию, за совершенный обман наших так как иначе мы не могли бы его познать.

чувств невозможно. Взяв весь мир как одно Ничто, то есть небытие, мы познать не можем, целое и признав, что в нем все – одно лишь так как оно не может возбудить в нас ни ощу становление, т. е переход из одного состояния щения, ни впечатления: отрицать это, думал в другое, – разве этим самым мы не пред- он, значило бы допустить, что ничто может полагаем существования чего-то, что лежит произвести нечто;

раз, следовательно, у нас в основе такого становления? Ведь для того, имеется знание чего-нибудь, это что-нибудь чтобы явление было переходом из одного со- должно существовать: в противном случае, у стояния в другое, необходимо допустить су- нас не было бы этого знания. Для всякой ществование чего-нибудь, которое бы стано- мысли поэтому должен существовать объект:

вилось – подобно тому, как, признавая данное сам факт ее постулирует это, и этот объект явление за движение, мы этим самым допус- должен иметь действительное существование каем существование того, что движется. извне нашего ума.

Найти эту реальность и составляет основ- И вот Платон полагает, что то, что мы на ную задачу платоновской философии, и отве- зываем теперь понятием, а он – идеей вещей, том на нее служит знаменитое учение об иде- имеет действительное существование, отдель ях. ное от этих вещей и независимое от нашей Представим группу вещей – предметов или мысли. Те родовые и видовые признаки, ко явлений, – которые принято называть одно- торые мы считаем свойствами вещей, вне их родными, т. е. такими, которые, несмотря на несуществующими, являлись во мнении Пла все свое разнообразие в формах или призна- тона свойствами идей, входящих в эти вещи ках, заключают в себе некоторые основные в качестве составных их элементов. Взяв, на свойства, общие всем входящим в данную пример, ряд красивых вещей – красивое ли группу вещам. Таковы будут, например, лю- цо, красивую статую, красивую мелодию, кра ди (Сократ, Аристид, Критий), деревья (бере- сивый переплет и т. д., Платон говорит, что за, сосна, дуб), мебель (стол, стул, кровать), эти вещи делаются красивыми оттого, что в альтруистические чувства (великодушие, со- них входит, с ними сочетается красота, т. е., страдание, любовь) и т. д. Несмотря на мно- что «только благодаря красоте красивые ве жество различий, отделяющих одни из этих щи становятся красивыми». Эта красота есть вещей от других, входящих с ними в одну идея красивых вещей, подобно тому, как че и ту же группу, они все-таки имеют нечто ловек есть идея Сократа, Аристида, Крития, а общее, которое делает их вещами этой груп- дерево – идея березы, сосны, дуба и т. д. Идея пы, а не другой, именно теми, а не другими есть бытие, живое воплощение всех родовых людьми, а не, например, зверями;

деревьями, и видовых признаков вещей, – воплощение не а не травой, мебелью, а не утварью;

чувствами отвлеченное, не субъективное, а конкретное и альтруистическими, а не эгоистическими. Это объективное. Она – тип или, скорее, прототип, общее «нечто», которым определяется принад- первообраз вещей, живой и существующий в лежность вещи к той или другой группе (т. е. действительности.

роду или виду), состоит из так называемых Мало того, платоновские идеи существует постоянных признаков, объединяемых в родо- не только для целых групп – родовых и видо вое или видовое понятие. вых, – но и для единичных вещей и предме Согласно Платону, все, что мы познаем, тов, т. е. не только, например, для дерева во ПЛАТОН обще, и для березы в частности, но и для этой как вещественные копии с данных идей. Раз березы, а не другой в особенности. Какой- ница лишь та, что в то время, как концепции нибудь отдельный и определенный человек – художника или плотника существуют лишь в назовем его Сократом – постоянно, в каж- их уме, идеи существуют в реальности.

дый момент, подвергается изменениям внеш- В качестве таких моделей вещей идеи пер ним л внутренним: различные положения, со- вичнее их, и в то время как вещи изменчи стояния, возраст и пр. беспрерывно изменяют вы и бренны, как всякая копия, идеи долж его таким образом, что по истечении некото- ны быть неизменными, т. е. всегда абсолютно рого периода времени он как бы перерождает- тождественными сами с собой, и существо ся и становится другим человеком. Все же под вать от вечности до вечности. Вселенная по всеми этими изменениями скрывается нечто этому распадается как бы на два мира: один такое, неуловимое, но реальное, в силу чего – мир идей, единственно реальный, неизмен Сократ постоянно остается, в глубине своей ный и вечный, а другой – вещей, призрачный, сущности, тождественным с самим собой. Это бренный и изменчивый;

в первом обитают ори «нечто» составляет как бы сущность Сократа, гиналы и типы, во втором – копии и снимки;

в чистый тип его личности, – если можно так первом ноумены, во втором феномены;

в пер выразиться, – в различные моменты его жиз- вом – бытие, во втором – становление. Платон ни: оно и есть идея Сократа, существующая иллюстрировал все это следующим поэтиче отдельно и объективно.

ским сравнением. Представим себе, – говорил Отсюда с достаточной;

ясностью вытекает он, – подземную пещеру с широким, но вы учение Платона об отношении идей к предме- соким отверстием к свету, а в пещере – лю там материального мира. Как чистые сущно- дей, находящихся там со дня своего рождения сти вещей, составляющих группы, равно как и и скованных по рукам и ногам, спиной к пе вещей единичных, идеи суть как бы воплоще- редней стене. Сзади них пылает яркий огонь, ния этих групп и понятий вещей – типы кол- между ними и этим огнем, по тропинке, иду лективные и индивидуальные, которые делают щей вдоль отверстия, беспрестанно проходят данную вещь именно такой, а не другой. Без люди, бросая тень в пещеру, на противопо Красоты (мы обозначаем здесь платоновскую ложную ее стену. Не будучи в состоянии по идею прописной буквой) не было бы красивых вернуть головы и не зная, следовательно, что вещей, без Справедливости не было бы спра- происходит за их спиною, люди в пещере ви ведливых поступков, без Дерева не было бы дят одни лишь тени и естественно принима отдельных деревьев;

благодаря именно тому, ют их за действительные фигуры, за реаль что существуют эти идеи: Красота, Справед- ные существа. Но вот представим себе, что ливость и Дерево – стало возможным, что- один из этих людей освобождается от цепей и бы данные вещи могли сделаться красивыми, выбирается через отверстие пещеры на откры данные поступки – справедливыми и данные тый воздух, в незнакомый ему мир. В первые растения – деревьями. Идея по отношению к моменты, конечно, он ничего, кроме боли в вещам играет такую же роль, как концепции глазах, не испытывает, но затем, мало-помалу художника или ремесленника по отношению привыкая к свету, он начнет присматриваться к их произведениям. И подобно тому, как ста- и видеть целый ряд новых, неизвестных ему туи художника и кровати плотника суть как вещей – небо, землю, воду, людей, деревья и бы вещественные копии с их концепций, так пр. Сначала, если его кто-нибудь начнет уве и вещи чувственного мира суть не что иное, рять, что все, что он видит, – реальности, а то, ПЛАТОН что он раньше видал в пещере, – одни лишь тами более высокими, нежели те, которыми тени их, он, вероятно, не поверит, – подумает, занимается последнее, т. е. предметами, пред что над ним смеются, и, быть может, еще так ставляющими реальное и неизменное бытие.

обидится, что махнет рукой и полезет обратно Познание мира идей и есть истинное знание, в свою родную пещеру. Но предположим, что совершенное и полное, перед которым обра он – человек недюжинный и что у него хватит щается в ничто всякое другое: это единствен мужества выслушать все эти неприятные ему но возможное для человека знание, – другого вещи: он начнет тогда проверять, сравнивать, нет и не может быть. Только потому, что у ощупывать и размышлять и наконец согласит- нас имеются идеи, возможно такого рода зна ся, что прежде он жил фантомами, – что он ние;

уничтожьте первые, лишите их неизмен знал одни лишь тени вещей и что только те- ности и вечности свойств, – исчезнет и вто перь ему удалось постигнуть действительный рое, и останется одна софистика, где каждый мир. Быть может, движимый любовью к сво- толкует вещи по-своему и каждый по-своему им жалким собратьям, он возвратится в под- прав. А подобно тому, как объект знания вы земную мглу и начнет рассказывать про свои ше, нежели объекты мнения, самый способ до впечатления;

но они поднимут его на смех, на- стижения первого несравненно выше, нежели зовут свихнувшимся фантазером и если, при тот, которым достигается второе. По преда переходе от света к мраку, он еще на время нию, киник Диоген вздумал показать несосто ослепнет и не сможет различить даже и тени, ятельность платоновской теории идей, говоря, проходящие по стене, над ним начнут еще ост- что он действительно видит и ощупывает боч рить и спрашивать, не оставил ли он там, на- ку, но что он никак не видит и не в состоянии верху, свой ум и свои глаза, и т. д. Смысл этой ощупать идеи бочки. Где же она? – спрашива басни ясен: пещера – это наш видимый мир, ет он. «И немудрено, – ответил ему Платон, тени, проходящие на стене, – суть вещи этого – что ты ее не видишь: ты смотришь глазами, мира, а люди, сидящие там и принимающие а не разумом». Дело в том, – учил Платон, – эти тени за действительность, – это мы сами, что чувственные восприятия имеют дело толь самоуверенные и упрямые слепцы, считающие ко с теми предметами, которые находятся во вещи чувственного мира за реальность. круг нас, в материальном мире явлений, но Платон говорил, что знание материально- они решительно не годятся, как только мы пе го мира состоит исключительно из чувствен- реступаем за пределы этого мира и стремимся познать предметы другого, высшего порядка:

ных восприятий, а так как одна и та же вещь может восприниматься различно различ- чувственные восприятия не у места в сверх ными субъектами в различное время, то та- чувственном мире, и там нужно пользоваться кое знание не в состоянии установить проч- совсем иным орудием познания. Это – разум, ных фактов и исчерпать истинную природу ве- та высшая способность нашего ума. которая щей. Оно, словом, не объективно-истинное, а имеет дело с категориями бытия и вечности, только мнение – нечто среднее между совер- а не с быстромелькающими феноменами на шенным знанием и полным незнанием – со- шего мира. При помощи его мы познаем идеи, ответственно с тем, как предмет этого мне- т. е. достигаем знания, подобно тому, как при ния представляет лишь промежуточную ста- помощи органов чувств мы знакомимся с ве дию между бытием и небытием, т. е. станов- щами, т. е. приобретаем мнение, и как по следнее состоит из отрывочных представлений ление. Объективно-истинное знание должно быть выше мнения и иметь дело с предме- вещей, так знание состоит из стройных кон ПЛАТОН цепций идей. Мы готовы допустить, что идеи, себе понятия, соответствующие ее воспомина по самой сущности своей, недоступны нашим ниям, – понятия, все более и более сложные, ощущениям, а только разуму;

но каким, обра- все более и более высокие.

зом может дойти до них разум сам? Платон, Такова теория, которую Платон выдвинул основатель метафизики, с гениальной прозор- в виде разрешения вопроса о возможности ливостью увидел необходимость считаться с для нас познать идеи – истинное, абсолютное этим вопросом, и результатом явилась его зна- бытие, в противоположность феноменальному менитая теория воспоминаний. Живые перво- становлению, доступному чувственному вос образы чувственных вещей – идеи – живут в приятию.

надзвездной сфере, составляя особый мир. Чи- Теория воспоминаний, важная сама по се стые, без цвета, без формы, без протяжения, бе как попытка разрешить основную пробле восседают они там, как божество, сияя вечной му о философском знании, получает в наших красою и истиной, недоступные никому, кро- глазах еще большее значение ввиду тех вы ме Бессмертного разума. Но с ними обитали и водов, которые непосредственно из нее выте души перед тем, как они ниспосланы были в. кают. Душа, заключенная в тесную оболоч наши бренные оболочки. Тогда, во время свое- ку тела, начинает присматриваться к беско го обитания в горних областях, они созерцали нечной смене внешних явлений и улавливать в немом восторге эти державные идеи, про- по снимкам первообразы вещей, которые она питываясь их светом и составляя себе точные некогда видала лицом к лицу. Она начина понятия об истине и бытии;

теперь же, заклю- ет вспоминать свою первоначальную обитель, ченные в телесную оболочку, как в темницу, где ее жизнь была полна блаженного созерца они поставлены среди быстро несущегося по- ния вечно сияющих идей;

она начинает тос тока жизни, имея перед своими взорами не ковать и рваться вон из давящей клетки к вечность, не совершенства, не неизменность, а высоким небесам, к царству Добра, Истины мелькающие феномены, полные только урод- и Красоты. Стены ее темницы заслоняют ей ства и непостоянства. Но вместе с тем эти взор, телесные оковы отягчают ей крылья, но феномены суть бледные копии вечных идей, тем непреоборимее становятся ее стремления и перед мысленными взорами впечатлитель- освободиться от связывающих ее пут. Нетер ной души раскрывается – смутно сначала, но пение растет у нее по мере увеличения ее яснее потом – другой, лучший мир, в кото- знаний, презрение и ненависть к чувствен ром она некогда жила и который был ей так ным предметам все усиливаются, и с затаен дорог. Она начинает вспоминать, образы бу- ной тоской ждет она момента своего освобож дят память, и мало-помалу, напрягая все свои дения, одержимая одним страстным порывом силы, душа начинает подмечать знакомый об- перешагнуть за пределы земного существо лик идей среди шумного и несвязного вихря вания. Небесные мелодии звучат в ее ушах вещей и явлений. Чем полнее отрешается она немолчным призывом, и она прислушивается от влияний внешнего мира, чем глубже всмат- к ним, ища за конечным – бесконечное и за ривается она в пеструю игру явлений, тем яр- смертным – бессмертное. С неподражаемым че оживают в ней воспоминания, тем живей искусством великого поэта Платон рисует это встают перед ней давно забытые образы идей. в своем «Федре».

Она все выше и выше поднимается над чув- Учение об идеях в связи с теорией вос ственными восприятиями, чуждыми ей с само- поминаний составляет сущность философии го рождения, и начинает постепенно создавать Платона, ее зерно. Эту часть, как уже сказано ПЛАТОН было, принято называть диалектикой в отли- и благо выше бытия. Оно есть причина всего чие от физики и этики, и переходом от пер- существующего и, как таковая, оно есть Бог.

вой к последним является учение об иерархии Бог есть благо, а так как, по вышесказанно идей. Вещи чувственного мира расположены в му, благо есть источник бытия, то, значит, мир известном восходящем и нисходящем порядке был создан оттого, что Бог всеблаг.

от частного к общему, от единичного к соби- Мир есть сочетание двух противополож рательному, от конкретного к абстрактному.

ных начал, из которых одно – источник все Идеи, по отношению к которым эти вещи яв- го разумного, прекрасного и совершенного, а ляются копиями, должны поэтому быть так- другое – нелепого, уродливого и грешного.

же расположены по известной иерархической Оба враждуют между собой, – и отсюда-то лестнице, как, например, Сократ, человек, жи- беспрерывное перехождение от одного к дру вое существо, организм, тело, бытие и т. д. гому. от бытия к небытию. Но такой мир был – соответственно порядку, в каком идут наши бы мертвым, неподвижным миром, – огром понятия. Каждая идея включена в другую, бо- ным телом без жизни, без смысла, если бы лее широкую, над нею стоящую, и в свою оче- в нем не обитала душа. Если внимательно редь включает в себя другую, менее широкую, присмотреться к окружающей нас природе, то находящуюся под него, так что весь мир идей невозможно не заметить удивительной целе представляется как бы одной сплошной цепью, сообразности, господствующей в ней на каж в которой каждое звено входит в следующее, дом шагу. А если это так, то в ней должна большее, нежели оно само. Таким образом, обитать душа, ибо что такое разум, – эта си взяв самые низшие идеи (Сократ), заметно, ла, приспособляющая средства к целям, – как что они являются как бы субстанциями, про- не часть, и притом высшая часть души? Это изводящими сущностями – по отношению к подтверждается еще живым примером челове видимым и вообще чувственным вещам, но ка. Он состоит из тела и души, как то показы лишь модусами, то есть формой проявления, вает нам двойной характер его отправлений;

и для других стоящих выше по иерархической подобно тому, как первое есть не что иное, как лестнице (человек и пр.). Так оно и со всякой часть мирового тела, состоящая из земли, вла другой идеей, где бы она ни находилась: она – ги, огня и прочих космических элементов, так субстанция для низших и модус для высших и душа должна быть частью мировой души, идей, и весь ряд завершается одной верховной откуда она взята и куда по истечении времени идеей, которая уже ни для какой другой не вернется. Одно предполагает другое, как вды является модусом, но для всех – субстанци- хаемый нашими легкими воздух предполагает ей. То идея блага: она так относится ко всем существование атмосферного воздуха. И как прочим своим сестрам, как эти последние от- мировое тело неизмеримо больше нашего че носятся к феноменам материального мира. Все ловеческого тела, так и мировая душа должна идеи являются как бы средним членом отно- быть несравненно выше и совершеннее нашей шения между идеей блага и нашим чувствен- человеческой души. Космос поэтому есть жи ным миром, а благо – как бы солнцем всего вой организм, где все приводится в движение, мироздания. И подобно тому, как солнце да- все направляется к цели и все оживляется си ет нам свет, в котором мы только и можем лой и деятельностью души: он – живое су жить, так и благо есть источник бытия: бла- щество, столь же сознательное и сознающее, го и бытие, таким образом, не тождественны, как человек или зверь. Но откуда эта душа но как солнце выше испускаемого света, так взята? Из чего она состоит? Бог, – говорит ПЛАТОН Платон, – взял оба от вечности существовав- этика – не разработан в достаточной степени шие начала: неделимое и неизменное, и де- и не существует отдельно от его политическо лимое и изменяемое, которые соответственно го учения.

воплощены в идеях и в материальной форме;

Индивидуальная этика, в отличие от обще смешав эти два начала, он получил третье, ственной, ее исключающей, зиждется на пси нечто среднее между ними, и из всех этих хологии, т. е. учении о природе души. В про трех начал создал мировую душу. Она, таким тивоположность досократовским философам, образом, состоит из трех элементов, и каж Платон считал душу субстанцией не матери дый из них имеет свою отдельную область, альной, но и не простой. В нее входят три раз которую он животворит и познает. В первой личных элемента, как в мировую душу: эле находятся вечные и неизменные сущности – мент – вечный и неизменный, другой – брен идеи;

во второй – объекты чувственного вос ный и изменчивый, а третий – сочетание пер приятия, а в третьей – предметы смешанного вых двух. Первый есть седалище разума, по характера, а именно, – так думал наш фило знающего идеи;

второй – обитель страстей, а соф, – математические. Лишь только мировая третий – жилище духа. Из них бессмертен душа соединилась с мировым телом, все ста один лишь разум, но тем не менее все они ло приходить в порядок и гармонию: прежде связаны в одно целое. Платон поэтически во всего образовались огонь и земля, а за ними, ображал душу в виде возницы и двух кры как пропорциональные члены великого косми латых коней, впряженных в колесницу. Ду ческого отношения, воздух и вода. Огонь так ши богов и людей живут вместе в царстве относится к воздуху, как воздух к воде, а воз идей, но в то время, как окрыленные колес дух так относится к воде, как вода к земле.

ницы первых скользят по небесному своду с Основная же форма огня есть тетраэдр, воз поразительной легкостью и быстротой, колес духа – октаэдр, воды – икосаэдр, а земли ницы вторых следуют за ними с трудом и то – куб. Все мироздание представляется в виде и дело благодаря капризам строптивого коня огромного шара, по всем частям которого раз склоняются и готовы упасть с вышины. Много лита мировая душа, приводящая в движение требуется усилий, чтобы укротить и держать небесные сферы и планеты. В центре этого под уздой этого коня, и горе тому вознице, ко шара неподвижно покоится наш земной шар, торый не сумеет с ним справиться: с шумом и пронизанный мировой осью. Вокруг земли на грохотом колесница падет с небесной тверды гармоничных расстояниях описаны круги, на ни, и душа, потеряв свои крылья, вынуждена которых – также отделенные гармоничными будет войти в телесную оболочку. Тогда начи интервалами – находятся вечно движущиеся нается ее земная юдоль, продолжающаяся солнце, луна и пять планет. Кругом всего это тысяч лет: во все продолжение этого време го, в виде шарообразного покрова, раскинулся ни она должна переходить из одного тела в небесный свод, усеянный неподвижными звез другое, пока не отрастит своих крыльев и не дами, и этот свод, равно как и солнце, луна сможет вернуться на свою родину. Участь ее и планеты, совершает каждые сутки полный печальна и тяжела, но та душа, которая одаре кругооборот на мировой оси.

на живым стремлением в небеса и презрением Третий отдел платоновской философии – к земле, может войти в оболочку философа, и Тетраэдр, октаэдр и икосаэдр – геометрические тела, ограниченные равносторонними треугольниками: че тырехгранник, восьмигранник и двадцатигранник.

ПЛАТОН тогда ее земное скитание оканчивается в 3 ты- пий в сущности было и есть очень много: Пла сячи лет. тон, св. Августин, Томас Мор, Кампанелла, Отсюда – значение добродетели, потому Морелли, Мабли, Кабэ, Сен-Симон и Фурье что, как учил еще Сократ, добродетель есть – вот ряд главных имен, с которыми связа благо, а благо души состоит в приближении к ны наиболее известные попытки дать карти Божеству и в возвращении в небеса., ну совершенного общественно-политического В заключение – о пресловутой платониче- строя. Самые же замечательные из них – это ской любви. Любовь, половую любовь, Платон проекты Т. Мора, жившего в XVI веке, и Пла никогда не думал отрицать или осуждать: на- тона. «Утопия», – фантастический остров, ку против, он заходил иногда в своих взглядах да Мор перенес место действия своего рас на этот счет гораздо дальше, чем оно могло сказа, – сделалась нарицательным именем для бы показаться позволительным в настоящее всех подобных проектов.

время. Но он выше ее ставил другого рода Общественная организация, по Платону, любовь, – а именно духовное слияние, сов- вытекает из самих условий существования, в местное стремление двух натур к достижении которые поставлен человек. Его организм бес философского знания, т. е. знания идей. Для престанно расходует свои силы, и этот рас такого союза высшей целью является истина, ход, необходимое условие его деятельности, а восторги его заключаются в сознании этого должен быть постоянно восполняем. Пища, общего стремления к божественной цели. В кров и одежда являются поэтому предмета переводе на современные, понятия и язык та- ми первой необходимости, без которых трата кая любовь есть идеальная форма дружбы, ко- жизненных сил не может быть возмещена. Но торая хотя и не исключает эроса, но настоль- может ли отдельный индивид удовлетворить ко выше его, насколько моральные и интел- всем этим нуждам? Платон думает, что нет, лектуальные стремления выше чувственных. и в этой самонедостаточности личности ви Платоническая любовь, следовательно, не от- дит причину возникновения человеческих об рицает половой, но вместе с тем она вырастает ществ. Человек ищет других, себе подобных, с на духовной красоте, а не на телесной, и ищет которыми он соединяется для общей работы, и не плотского, а духовного, не бренного, а бес- при их помощи устраивает жизнь так, что ста смертного... новится возможным удовлетворять всем глав Во всей системе философии Платона ни- ным потребностям жизни. Подобно тому, как что, быть может, нас так не интересует, как человек не может жить один, так и общество его учение о государстве и вообще об обще- не может жить изолированным: существует стве. Многое из того, что по этим вопросам масса вещей, которые обществу необходимы, говорил Платон, до сих пор еще не потеряло но которых оно не может по тем или другим своего интереса и даже значения. причинам само производить. Является потреб «Государство» Платона начинает собой ряд ность в сношениях с другими общинами, у тех произведений политического характера, которых все это имеется, – и возникает тор которые рисуют типы наилучших, по мнению говля. Но торговля означает обмен, а обмен авторов, общественных организаций, обеспе- не может иметь места там, где нет излишка в чивающих счастье личности. Такого рода кар- продуктах. Нашему обществу поэтому необхо тины принято называть утопиями, придавая димы земледельцы, плотники, ткачи и т. д., да этому слову значение неосуществимого, хотя еще и новый класс купцов, постоянно разъез бы даже и желательного проекта. Таких уто- жающих по соседним общинам и вывозящих ПЛАТОН и ввозящих товары. Даже этого мало: обще- отношения его членов и обеспечили бы пре ство разрослось, каждый член его занимается успеяние всего организма. Ввиду этого необ своим делом, – как же будет производиться ходимы правители, издающие такие законы и обмен продуктов в самом обществе? Сапож- наблюдающие за их исполнением. Они и име ник, скажем, сделал пару сапог, но ему нуж- ются в каждом из известных нам обществ, и но поправить крышу: станет ли он теперь бе- согласно тому, из какой среды исходят лично гать по городу с сапогами в руках, ища плот- сти, издающие и исполняющие законы, Пла ника? А если последнему нужны не сапоги, тон разделял все формы правления на три а хлеб? Отправится ли сапожник, у которо- разряда. Прежде всего идет правление еди го жилище полно воды от дождя, льющегося ноличное, которое, смотря по тому, законное через крышу, искать теперь земледельца, ко- оно или незаконное, т. с. добровольно ли на торому нужны сапоги, и, выменяв их на хлеб, родом вверенное или узурпированное, назы побежит ли с последним к плотнику? Конечно, вается либо монархией, либо тиранией. Вто это абсурд: нужны лавочники и даже оптовые рая форма правления: правителем является торговцы, которые специально занимались бы сам народ, – без всякого различия рода, цен делом обмена. Но как насчет войны, насту- за и интеллектуальных и моральных качеств;

пательной и оборонительной? Людей теперь в но и она может быть законная или незакон нашей общине много: пожалуй, им может не ная, смотря по тому способу, каким овладе хватить земли на пропитание. Что же делать? ла властью. Третья же форма, к которой Пла А у соседей как раз имеется полоска земли;

тон имел наибольшее пристрастие, состоит в которая, нужна ли им самим или нет, но во правлении класса богатых и способных, – это всяком случае весьма кстати пригодилась бы аристократия, которая, однако, если завладе нашей собственной общине. Быть может, слу- ла государственным рулем насильственно, вы чится и так, что соседи почувствуют вожде- рождается в олигархию. Под эту же форму ление к нашей землице, – и в том, и в дру- Платон подводит и военную республику – ти гом случае пойдут войны и появится, соглас- мократию, – где власть принадлежит сосло но требованиям разделения труда, и особый вию военных.

класс воинов, которые, чтобы успешно выпол- Все эти формы правления казались ему, нять свое дело, также должны специализиро- однако, более или менее несовершенными.

ваться, и т. д.

Лучше всех, быть может, была бы монархия, Как попытка проследить возникновение и но то обстоятельство, что она легко может пе развитие социального организма, эта теория рейти, в тиранию, перевешивает все ее про не выдерживает никакой критики;

но она важ- чие достоинства и делает ее опасной для на на по своим указаниям на те органические родного благосостояния. Демократия – также элементы, из которых, по мнению Платона, не без больших недостатков: народная толпа слагается и должно слагаться человеческое глупа, невежественна и полна предрассудков.

общество. В основе его лежат экономические Она изменчива, капризна и не умеет отличать потребности, и право в нем состоять членом истины от лжи. Она не владеет собой и лег обусловливается трудом, общественно полез- ко делается игрушкой в руках красноречивого ным и необходимым. демагога и ловкого интригана. Лучше всего И вот наше общество устроилось, но для было бы правленые людей отборных по своим правильной и нормальной его жизни нужны способностям, серьезности и знаниям;

но где законы, которые регулировали бы взаимные их взять? Ни богатые, ни военные как тако ПЛАТОН вые не вносят с собой достаточной гарантии пор, говорим мы, государство – нет, само че тому, что их правление не перейдет в классо- ловечество – не избавится от зла. Только то вое, противонародное, олигархическое. Нужно гда, когда все устроится, как мы говорим, иде поэтому создать новый класс, если мы желаем альное государство осуществится и будет пре иметь государство совершенное, идеальное, – успевать».

класс, который состоял бы из подобных отбор- Платон понимал, что такие совершенные ных людей и которому исключительно была личности, как его правители, не рождаются, а бы вверена задача государственного правле- в лучшем случае – если они вообще возмож ния. ны – делаются: отсюда преобладающее, мож Мы раньше видели, что для более или но сказать, огромное значение у него воспи менее обеспеченного материально общества тания. Роль воспитания принадлежит самому необходимы два обширных разряда граждан: государству, на руки которому ребенок пере тех – и это самые многочисленные, – которые дается чуть ли не с первого дня своего рож заняты экономически производительным тру- дения. Начинается оно, как и следует ожи дом, и других – чья роль состоит в поддер- дать, попечением о физическом развитии бу жании общественной безопасности как извне, дущего гражданина, – попечением, которое не так и внутри. Для успешного выполнения воз- прекращается до самой его смерти. Но уже с ложенной на каждого из них задачи необхо- того самого момента, когда в ребенке пробуж димо полное и абсолютное разделение меж- дается сознание, начинается его систематиче ду ними труда, сообразно их способностям и ское воспитание, нравственное и умственное.

наклонностям Теперь же мы установили еще С трех приблизительно лет вплоть до юноше одно, – а именно, что обществу, желающему ского возраста, лет до 16, беспрерывно тянет не только существовать, но еще и быть счаст- ся образование в тесном смысле этого слова:

ливым и совершенным, необходимо иметь от- изучение мифов, гимнастические упражнения, дельное сословие правителей, взятых из лю- чтение и письмо и, наконец, музыка, в кото дей, достойных по своим нравственным ка- рую включается и поэзия. Первые, т. е. мифы, чествам и умственным способностям. И эти должны, конечно, быть очищены от непри правители, в свою очередь, должны составить стойных элементов, нравственных и религиоз класс, т. е. быть связанными общим воспита- ных, и иметь исключительной целью пробуж нием, идеями и интересами в одну корпора- дение в ребенке эстетического чувства и во цию повелевающих, по отношению к которым ображения. Под гимнастикой следует подразу все остальные граждане являются повиную- мевать не те упражнения, которые имеют в ви щимися – подданными. Каков же это класс? ду образование атлетов с целью побеждать на Это философы – люди, стоящие на высоте публичных играх, а военную выправку, лов культуры и достигшие реального знания, т. е. кость, стойкость и выносливость – точь-в-точь знания идей. «До тех пор, – провозглашает так, как было в Спарте. Нужно учить детей наш мыслитель основной канон своего поли- владеть оружием, переносить тяжести лаге тического учения, – до тех пор, пока фило- рей и походов и закалять их против всякого софы не станут царями или цари и князья рода физических влияний и невзгод. Нужно не проникнутся духом философии, так чтобы внушать им чувство беспрекословного пови политическая сила и мудрость соединились в новения и любовь к скромному образу жизни, одно, а люди с низшими способностями бы- не терпящему ни роскоши, ни даже комфорта.

ли совсем исключены из этих сфер, – до тех Но главными факторами нравственного вос ПЛАТОН питания должны быть музыка и поэзия: они необходимым выкинуть из существующей по возбуждают сильные и возвышенные чувства, этической литературы – даже из Гомера – все они наполняют воображение высокими обра- те места, которые, по его мнению, вредны, и зами, вызывая вместе с тем жажду подража- для вящей безопасности решается совершенно ния, и, наконец, развивают в нас то чувство изгнать из государства современных поэтов, гармонии, ровности и уравновешенности, ко- наравне со всеми прочими жрецами искусств, торое для грека было драгоценнее всего про- не подходящих под его идеал: они-де, все до чего. Платон, однако, был убежден, что в том одного, учителя ложной морали, достойные за виде, в каком эти два искусства существуют, свой талант быть украшенными венками, но они совершенно непригодны для воспитатель- за свое пагубное влияние на нравы – быть ных целей. Сила их могуча, – тем тщатель- выпровоженными за пределы страны. Только нее должны они быть очищены от зловредных сочинители философских диалогов, религиоз элементов, могущих нанести хрупкой чело- ных драм и благородных мифов оставляются, веческой нравственности неописуемый вред. остальные должны быть высланы.

Есть, например, виды музыки, которые по тем С 16 лет юноша начинает изучать матема или другим причинам способны вносить од- тические науки: геометрию и астрономию.

ну лишь деморализацию;

одни – вульгарны по В глазах Платона изучение математики стилю, другие – неестественны по форме, тре- подготавливало и приучало людей отрешаться тьи – просто бессодержательны, а четвертые от чувственных восприятии, улавливать неиз – не вызывают других эмоций, кроме сладо- менное под изменчивым, – словом, ставило их страстия, изнеженности, лени, и т. д. Такая на тот путь, который ведет к познанию идей.

музыка должна быть совершенно исключена Математика, таким образом, была орга из идеального государства: в нем она долж- ническим элементом в платоновской системе на быть строга по форме, важна и медленна воспитания, и ею, в сущности, заканчивается по темпу и возвышенна и вместе с тем проста для большинства граждан теоретическое об по содержанию. Только при таких условиях разование. В 18 лет они вступали в практиче она может сделаться «цитаделью и оплотом скую жизнь, занимаясь в продолжение двух государства», всякое изменение в которой, – лет главным образом военным искусством. На говорит Платон, – неминуемо ведет за собой 20-м же году происходит нечто вроде экза коренное изменение и в законах государства!

мена или просева: те из молодых людей, ко Но еще большее внимание следует обра- торые не обнаружили достаточных умствен тить на поэзию. Большинство поэтических ных способностей и нравственных достоинств, творений страдают теми же недостатками, что вроде неподкупности, прямоты и пр., но ко и музыкальные, да к тому же еще и сюжеты торые вместе с тем достаточно мужественны их далеко не все подходящие. Платон приво- и бесстрашны, остаются в классе воинов: на дит целый ряд произведении того времени, в них возлагается дело защиты государства от которых авторы дают самые превратные по- внешних и внутренних врагов. Но те, которые нятия о мире, о Боге, о жизни за гробом, отличались и в том, и в другом, идут дальше о душе, и доказывает, что громадное боль- и продолжают свое воспитание и образование шинство их способно внушить лишь дурные с целью подготовиться к посту администра страсти и безнравственные наклонности, вро- торов и законодателей. До 30 лет эти люди де трусости, лицемерия, изнеженности, пьян- занимаются всеми существующими науками ства, жестокости и т. д. Он считает поэтому в их внутренней и взаимной связи: это как ПЛАТОН бы высшее образование, имеющее целью не Мы знаем, что душа мировая и человече столько увеличить количество знаний, сколь- ская состоит из трех элементов: рациональ ко развить в учащихся способности к само- ного, иррационального, или чувственного, и стоятельному и правильному мышлению. То- среднего между ними – мужественного;

точ гда опять те, которые не обнаружили больших но так же и государство слагается из трех успехов, занимают низшие административные классов, совершенно аналогичных этим эле и исполнительные должности;

остальные же ментам. Первый класс – класс философов – приступают к изучению высочайшей из всех соответствует верховной части души – разу наук, этому венцу человеческого познания, – му: и тот, и другой правят, и тот, и другой к диалектике, науке об идеях. Они постига- имеют дело с идеями. Второй класс – воины ют все тайны мироздания и становятся фи- – представляет не что иное, как обществен лософами, способными созерцать чистое бы- ное, так сказать, воплощение второго элемен тие – истину, добро и красоту. Эти-то люди, та души – духа, который хотя и противополо цвет страны, превосходящие всех сограждан жен разуму (классу философов), но всегда яв своими умственными и нравственными каче- ляется его помощником и союзником. Третий ствами, и делаются, спустя известное число же, самый низший класс, – класс работников, лет, проведенных в практической деятельно- – занимающийся физическим трудом, вполне сти, правителями государства. сходен с третьей, низшей частью души, имея Воспитание делает возможной ту класси- дело с материальными предметами и никогда фикацию граждан по способностям и наклон- не поднимаясь выше феноменального мира.

ностям, на которой, основывается разделение Отсюда естественно, что и добродетель, труда и установление классов, – два основных или нравственное совершенство каждого из устоя платоновской республики. Человеку да- этих классов, должно быть аналогично добро ется полная возможность развивать свои спо- детелям соответствующих частей души: пер собности в той или другой сфере и приобре- вый класс достигает высоты своего призвания, тать соответствующие знания: в какой из этих когда он обладает знанием идей или мудро сфер он покажет наилучшие успехи и в какой, стью;

второй не иначе может выполнять свои стало быть, он сможет быть наиболее полезен обязанности, как будучи мужествен, а третий обществу, – к той его и приставят. Этим обес- должен видеть свой нравственный идеал в са печится maximum производительности налич- мообладании и повиновении. По мнению Пла ных сил страны. Но выше всего этого стоит тона, раз навсегда установленные формы об главная и общая цель воспитания, а именно щества постоянно для него пригодны и целе – развитие в людях добродетели, т. е. реали- сообразны. Он не видел динамической сторо зация высшего блага. Добродетель, если не ны социального организма и не знал, что ко тождественна со счастьем, есть во всяком слу- личество, интенсивность и взаимоотношения чае его причина, как порок – причина зла, а в нем сил постоянно меняются и что, следова так как единственный смысл существования – тельно, смена форм является не только есте государства есть обеспечение за каждой лич- ственной спутницей, но и необходимым усло ностью, входящей в его состав, наибольшей вием общественного прогресса.

суммы этого счастья, то главным и конечным Эта глубокая ошибка лежит в основе все предметом забот его должна быть доброде- го дальнейшего развития платоновской схемы.

тель, т. е. выяснение нравственных идеалов Государство не должно быть ни слишком ма и насаждение их в сердцах и умах людей. лым, ни слишком обширным, а как раз таких ПЛАТОН размеров, которые удовлетворяли бы матери- мое. У них нет ни отдельных домов, закрытых альным нуждам народа и требованиям нор- для остальных граждан, ни другого имуще мального общежития. Оно не должно быть ства или имения, на которые тот или другой также ни слишком бедным, ни слишком бога- индивид имел бы исключительные права. Все тым: в первом случае оно терпело бы нужду, принадлежит всем сообща, – и даже стол у порождающую разного рода зло, физическое и них должен быть общий, как на острове Крит нравственное, а во втором – появились бы на или в Спарте.

сцену роскошь, разврат, тунеядство и прочие То же самое и относительно семьи. Пла пороки – детища богатств. Вообще, – гово- тон видит всю деликатность этого вопроса, рит он, – во всех странах, где имеются боль- который люди всеми силами стараются не за шие богатства, господствует вместе с тем и трагивать, и перед которым, как перед святы крайняя бедность: государство не составляет ней, останавливаются и опускают руки самые одного целого, а распадается как бы на два от- дерзкие радикалы. Философ долго колеблет дельных класса – богатых и бедных, постоян- ся, прежде чем выразить свое мнение на этот но между собою враждующих и борющихся.

счет, – это мнение столь необычайно. Однако В его государстве заниматься производством вопрос этот столь первостепенной важности материального богатства будет один лишь тре- для жизни общества, что трусливое замалчи тий, самый многочисленный класс;

остальные вание его недостойно серьезного политическо же два будут жить трудом последнего, полу- го мыслителя. И он решается: институт семьи чая от него определенное и скромное содер- должен быть разрушен, т. е. всякое более или жание. Такой режим предотвратит образова- менее продолжительное сожительство мужчи ние в государстве указанных двух экономиче- ны и женщины с вытекающими из него обя ски противоположных классов и устранит од- зательствами, нравственными и материальны ну из главных причин междоусобиц, так часто ми, как по отношению друг к другу, так и к ведущих к гибели общества. Однако и этого детям. Не говоря уже о том, что обладание недостаточно: зависть и ревность – два могу- женщиной в смысле исключения всех прочих щественных чувства, вырастающих на инсти- мужчин может легко подать повод к зависти, тутах частной собственности и семьи, – явля- ревности, преступлениям и даже междоусоби ются весьма важными факторами деморализа- цам, – само существование семьи вносит про ции и разложения в общественной жизни. Эти тиворечивый элемент в государственную орга чувства, стало быть, также надлежит уничто- низацию, как ее понимал Платон. Философы жить, а для этого не остается ничего другого, и воины существуют только для государства и как вырвать с корнем сами институты. не должны иметь никаких других интересов, В идеальном государстве собственности не кроме общественных;

между тем семейная ор должно быть: правящие классы, философы и ганизация как бы обособляет личность, замы воины должны жить как одна семья, не встре- кая ее в отдельный мирок и вводя в ее мысль чая никаких поводов к раздорам и спорам в посторонние заботы. Тут, стало быть, дело да сталкивающихся желаниях присвоить в свою же не в том, что человеку часто приходится исключительную собственность или пользова- попадать в фальшивое положение и идти на ние тс или другие вещи. За исключением того, компромиссы в желании примирить интересы что абсолютно необходимо для немедленного лично-семейные с общественными: уже одно потребления, у них не должно быть ничего го того факта, что он перестает принадлежать такого, про что они могли бы сказать: это – всецело государству, достаточно, чтобы осу ПЛАТОН дить семью как элемент противогосударствен- перешагнувших за законный возраст, 45 и ный. Женщины должны принадлежать всем и лет, когда брачные союзы могут совершаться никому, причем функция деторождения долж- беспрепятственно, но должны быть бесплод на служить исключительно целям государства ны. Как только ребенок рождается и оставля и стать под его контроль. Философы пери- ется в живых, его немедленно отнимают у ма одически решают вопрос о числе потребных тери и отсылают в воспитательные дома, куда государству граждан и назначают известные матери поочередно приходят и кормят всех на праздники для брачных союзов, в которые мо- ходящихся там детей: ни ребенок, таким обра гут вступать мужчины лишь между 25 – и 45- зом, не знает своей матери, ни мать – своего летним возрастом, а женщины между 20 – и ребенка, но все дети, родившиеся на 10 месяце 40-летним: этот-де период наиболее нормален после известных праздников, называют отца и обеспечивает физическое и духовное здоро- ми и матерями всех тех, которые в то время вье детей, и всякие сношения до него счита- сошлись в брачном союзе. Этим окончательно ются вредными, нечистыми, а потому преступ- отнимается почва, на которой могла бы сло ными. Эти союзы происходят не в силу взаим- житься частная семья: вместо нее вырастает ной склонности обеих сторон, но по указани- семья общественная, в пределах и интересах ям правителей, которые постановляют – ко- своих совпадающая с самим государством.

му с какой женщиной сойтись. Красивейшие Мы не можем не отметить того факта, что, и благороднейшие женщины, чья любовь наи- увлеченный своими высокими идеями о госу более драгоценна, отдаются тем гражданам, дарстве, Платон создал не только воображае которые либо по своим физическим и нрав- мое общество, но и воображаемых человече ственным достоинствам, либо по своим выда- ских существ. Он лишил их плоти и крови и ющимся заслугам стоят выше всех своих со- сделал какими-то ходячими единицами, име перников: они являются как бы призами для ющими значение лишь постольку, поскольку достойнейших, стимулируя их к благородно- они идут на составление общей суммы – госу му соревнованию, и вместе с тем делаются дарства. Он отнял у них благороднейшие пси матерями прекраснейших детей, – ибо, – го- хические потребности – в любви половой и ворит Платон, – в государстве надлежит при- родительской, – и оставил им одну лишь фи держиваться того же принципа, что и в хо- зиологическую функцию.

зяйстве, где мы подбираем подходящую самку В тесной связи с вышеприведенным сто для данного самца так, чтобы получить потом- ят взгляды Платона на положение женщины ство желаемого типа. Эта цель – доставить в обществе. В эпоху, когда жил Платон, она государству способных граждан – становится уже оставила свою прялку и вышла из свое у Платона господствующей;

ради нее он за- го терема, о котором мы читаем у Гомера, и, бывает благо личности, для реализации кото- не имея еще юридических прав, тем не менее рого только и существует идеальное государ- уже стала человеческой личностью и обще ство. С беспощадно прямолинейной логикой ственной силой. Для Платона женщина была утверждает он, что дети, родившиеся боль- прежде и после всего человек с теми же пра ными и уродливыми или сверх назначенного вами и обязанностями, что и мужчина, и со комплекта, должны быть немедленно убирае- гласно с этим он хочет, чтобы она получила то мы прочь и безжалостно умерщвляемы. Такую же самое воспитание и образование в поэзии, же участь должны разделять и здоровые мла- в музыке, гимнастике, математике и пр., и за денцы, но явившиеся на свет от родителей, нимала те же государственные посты, что и ПЛАТОН тот. Философ хорошо знал, какого рода дово- ли в пряже. Обратить поэтому всех женщин ды приведут против него его противники, но в прях или кухарок было бы так же нелепо, он знал также и как им ответить. Ему укажут как обратить всех мужчин в воинов или в фи на анатомические и физиологические разли- лософов;

все зависит исключительно от рода чия в организмах женщин и мужчин и напом- способностей, которыми одарена личность, а нят его же принцип, в силу которого различия никак не от пола ее. «Итак, – заключает Пла в силах и способностях должны вести – если тон, – закон, который мы предлагаем, вполне уже не для блага самой личности, то по край- согласен с требованиями природы, а потому ней мере для блага общества – к соответству- – не невозможен и не фантастичен;

тот же ющему различию в обязанностях и правах. порядок вещей, который существует наделе, Он не отрицает силы этого аргумента, и не в действительности представляет не больше, старается от него уклониться, но указывает, как нарушение естественного права».

что этот аргумент к делу вовсе не относится. За женщиной, таким образом, признается На свете, – говорит он, – существуют плеши- полная государственная правоспособность, и, вые и не плешивые: следует ли из этого, что освобожденная от тех обязанностей и трудов, одним мы должны отвести сферу деятельно- которые сопряжены с семейной организацией сти, менее привилегированную, нежели дру- общества, она делается правителем или вои гим? Конечно, нет, потому что в таких вопро- ном, как и мужчина. Естественно, что ввиду сах мы должны принимать в соображение не этого она должна вместе с мужчиной пройти всякие особенности в физической или духов- через одну и ту же систему воспитания и об ной природе людей, а только те, которые так разования, и здесь Платону вновь приходится или иначе имеют отношение к данному роду отвечать на некоторые возражения противни деятельности. Плешивость нисколько не ме- ков. Насчет поэзии и музыки дело еще снос шает человеку быть мудрым или мужествен- но: пожалуй даже, обучение этим предметам ным и, следовательно, выполнять обязанности придаст женщине некоторую пикантность, ко правителя или воина;

но разве большей поме- торой раньше не было места. Но как насчет хой являются известные особенности женско- математики или философии? Не убьет ли это го организма и, в частности, функция дето- неуловимое нечто, которое зовется женствен рождения? Платон решительно отрицает это: ностью? А еще более гимнастика, при заняти он убежден, что между способностями и си- ях которой она по правилам должна будет об лами мужчины и женщины не существует ни- нажаться: ведь это значит заведомо отнимать какой качественной разницы, которая оправ- у нее ее лучшее украшение и охрану – стыд дывала бы резкое разграничение в правах и и прямо толкать ее на путь безнравственно сферах деятельности их. Правда, существуют сти и разврата! Но Платон смеется надо всем некоторые занятия, как, например, прядение этим: для него подобные возражения отзыва или стряпня, где женщины от природы отли- ются лишь предрассудками, которые, он уве чаются больше, нежели мужчины, но из это- рен, исчезнут с течением времени, когда эти го всего не следует, что мы должны всех их ныне столь шокирующие порядки потеряют без исключения засадить за ту или другую из характер новизны.

этих работ: среди женщин, как и среди муж- Что же касается необходимости для жен чин, есть такие, которые более способны быть щин обнажаться при гимнастике и таким об философами, нежели кухарками, или отлича- разом подвергаться насмешкам и опасностям, ются в телесных упражнениях больше, неже- то Платон не без сарказма замечает, что бы ПЛАТОН ло бы очень печально, если бы женская нрав- мя не могли бы разделять ни тех восторгов, ственность охранялась одной лишь одеждой. ни тех надежд, которые, по-видимому, Плато Он лучшего мнения о женщине, нежели все ну внушала его утопия. Человеческая мысль эти рьяные идеологи «женственности», и счи- движется вперед, и одно из самых ценных тает вполне возможным, чтобы она сохранила ее завоеваний состоит в умении определять свою скромность несмотря на наготу. Пусть, в каждый данный момент пределы возможно – говорит он, – добродетель служит ей одеж- сти для осуществления того или другого иде дой, пусть она ей будет броней и защитой от ала. Мы отказались бы поэтому от платонов посягательств на ее чистоту: тогда женщина ских идеалов как от неосуществимых, даже сможет безнаказанно обнажаться и разделять если бы они были совершенны;

но они к то с мужчиной труды военные и правительствен- му же никогда и не были такими. Не вдава ные. ясь в частности, мы спросим лишь одно: где Платон был первым из европейских мыс- в платоновском государстве народ? Мы знако лителей, который сумел отрешиться от веко- мы с философами, мы знаем воинов, но нигде, вых предрассудков и стать на точку зрения, с собственно, мы не видим народа. Мы знаем которой женщина перестает оцениваться как лишь, что он работает на все общество и что самка и приобретает значение человеческого общество живет его трудом, но за исключени существа. ем этого народ с ним не имеет ничего общего.

Мы старались изложить как можно яснее Для кого же в таком случае и для чего стро и подробнее политические взгляды великого ит Платон свое государство? Не для горсти мыслителя. Что они по тем или другим причи- ли философов и не для того ли только, чтоб нам не вполне реалистичны, сознавал уже сам обеспечить им досуг для «философствования» Платон, который в конце своей жизни дол- и дать возможность устраивать политические жен был отказаться от них и составил другой эксперименты? Народная масса у Платона – проект, ближе принимавший в соображение это та толпа гребцов-невольников, которою действительные условия жизни. В своем со- приводится в движение государственная ла чинении «Законы», оставшемся, к сожалению, дья;

она нужна, потому что обществу нужны неоконченным, он дает картину общества, по- физический труд и черная работа. Она стоит строенного уже на других принципах, где нет вне политической организации, как те илоты, места ни резкому разделению на классы, ни на которых покоилось спартанское общество;

общности имущества и женщин. Но первый она создана не для себя, а для философов, и проект все же остался его наиболее любимым все толки об обязанностях к ней последних детищем. К сожалению, мы в настоящее вре- теряют всякий реальный смысл.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.