WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari 1 ПЕРВАЯ КНИГА Translated from the Russian by Max Hayward and Manya Harari ЧАСТЬ первая.

PART ONE ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ ONE 1 The Five-O'Clock Express Шли и шли и пели «Вечную память», и когда On they went, singing "Rest Eternal," and whenever останавливались, казалось, что ее по залаженному they stopped, their feet, the horses, and the gusts of продолжают петь ноги, лошади, дуновения ветра. wind seemed to carry on their singing.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, Passers-by made way for the procession, counted the крестились. wreaths, and crossed themselves. Some joined in out of Любопытные входили в процессию, спрашивали: curiosity and asked: "Who is being buried?"-"Zhivago," «Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». «Вот оно they were told.-"Oh, I see. That's what it is."-"It isn't что. Тогда понятно». - «Да не его. Ее». - «Все равно. him. It's his wife."-"Well, it comes to the same thing.

Царствие небесное. Похороны богатые». May her soul rest in peace. It's a fine funeral."

Замелькали последние минуты, считанные, The last moments slipped by, one by one, бесповоротные. irretrievable. "The earth is the Lord's and the fullness «Господня земля и исполнение ея, вселенная и вси thereof, the earth and everything that dwells therein."

живущие на ней». Священник крестящим движением The priest, with the gesture of a cross, scattered earth бросил горсть земли на Марью Николаевну. Запели over the body of Maria Nikolaievna. They sang "The «Со духи праведных». Началась страшная гонка. Гроб souls of the righteous." Then a fearful bustle began. The закрыли, заколотили, стали опускать. coffin was closed, nailed, and lowered into the ground.

Отбарабанил дождь комьев, которыми торопливо в Clods of earth rained on the lid as the grave was четыре лопаты забросали могилу. На ней вырос hurriedly filled by four spades. A little mound formed. A холмик. На него взошел десятилетний мальчик. ten-year-old boy climbed on it. Only the state of stupor Только в состоянии отупения и бесчувственности, and insensibility which is gradually induced by all big обыкновенно наступающих к концу больших похорон, funerals could have created the impression that he могло показаться, что мальчик хочет сказать слово intended to speak over his mother's grave.

на материнской могиле.

Он поднял голову и окинул с возвышения осенние He raised his head and from his vantage point absently пустыри и главы монастыря отсутствующим взором. glanced about the bare autumn landscape and the Его курносое лицо исказилось. Шея его вытянулась. domes of the monastery. His snub-nosed face became Если бы таким движением поднял голову волчонок, contorted and he stretched out his neck. If a wolf cub было бы ясно, что он сейчас завоет. Закрыв лицо had done this, everyone would have thought that it was руками, мальчик зарыдал. Летевшее навстречу about to howl. The boy covered his face with his hands облако стало хлестать его по рукам и лицу мокрыми and burst into sobs. The wind bearing down on him плетьми холодного ливня. lashed his hands and face with cold gusts of rain.

К могиле прошел человек в черном, со сборками на A man in black with tightly fitting sleeves went up to узких облегающих рукавах. Это был брат покойной и the grave. This was Nikolai Nikolaievich Vedeniapin, the дядя плакавшего мальчика, расстриженный по dead woman's brother and the uncle of the weeping собственному прошению священник Николай boy;

a former priest, he had been unfrocked at his own Николаевич Веденяпин. Он подошел к мальчику и request. He went up to the boy and led him out of the увел его с кладбища. graveyard.

2 Они ночевали в одном из монастырских покоев, They spent the night at the monastery, where Uncle который отвели дяде по старому знакомству. Был Nikolai was given a room for old times' sake. It was on канун Покрова. На другой день они с дядей должны the eve of the Feast of the Intercession of the Holy были уехать далеко на юг, в один из губернских Virgin. The next day they were supposed to travel south городов Поволжья, где отец Николай служил в to a provincial town on the Volga where Uncle Nikolai издательстве, выпускавшем прогрессивную газету worked for the publisher of the local progressive края. Билеты на поезд были куплены, вещи увязаны newspaper. They had bought their tickets and their и стояли в келье. С вокзала по соседству ветер things stood packed in the cell. The station was near приносил плаксивые пересвистывания by, and they could hear the plaintive hooting of engines маневрировавших вдали паровозов. shunting in the distance.

К вечеру сильно похолодало. Два окна на уровне It grew very cold that evening. The two windows of the земли выходили на уголок невзрачного огорода, cell were at ground level and looked out on a corner of the neglected kitchen garden, “Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari обсаженного кустами желтой акации, на мерзлые a stretch of the main road with frozen puddles on it, лужи проезжей дороги и на тот конец кладбища, где and the part of the churchyard where Maria Nikolaievna днем похоронили Марию Николаевну. Огород had been buried earlier in the day. There was nothing пустовал, кроме нескольких муаровых гряд in the kitchen garden except acacia bushes around the посиневшей от холода капусты. Когда налетал ветер, walls and a few beds of cabbages, wrinkled and blue кусты облетелой акации метались, как бесноватые, и with cold. With each blast of wind the leafless acacias ложились на дорогу. danced as if possessed and then lay flat on the path.

Ночью Юру разбудил стук в окно. Темная келья During the night the boy, Yura, was wakened by a была сверхъестественно озарена белым порхающим knocking at the window. The dark cell was mysteriously светом. Юра в одной рубашке подбежал к окну и lit up by a flickering whiteness. With nothing on but his прижался лицом к холодному стеклу. shirt, he ran to the window and pressed his face against the cold glass.

За окном не было ни дороги, ни кладбища, ни Outside there was no trace of the road, the graveyard, огорода. На дворе бушевала вьюга, воздух дымился or the kitchen garden, nothing but the blizzard, the air снегом. Можно было подумать, будто буря заметила smoking with snow. It was almost as if the snowstorm Юру и, сознавая, как она страшна, наслаждается had caught sight of Yura and, conscious of its power to производимым на него впечатлением. Она свистела и terrify, roared and howled, doing everything possible to завывала и всеми способами старалась привлечь impress him. Turning over and over in the sky, length Юрино внимание. С неба оборот за оборотом after length of whiteness unwound over the earth and бесконечными мотками падала на землю белая shrouded it. The blizzard was alone in the world;

it had ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга no rival.

была одна на свете, ничто с ней не соперничало.

Первым движением Юры, когда он слез с When he climbed down from the window sill Yura's подоконника, было желание одеться и бежать на first impulse was to dress, run outside, and start doing улицу, чтобы что-то предпринять. something. He was afraid that the cabbage patch would То его пугало, что монастырскую капусту занесет и be buried so that no one could dig it out and that his ее не откопают, то что в поле заметет маму, и она mother would helplessly sink deeper and deeper away бессильна будет оказать сопротивление тому, что from him into the ground.

уйдет еще глубже и дальше от него в землю. Once more it ended in tears. His uncle woke up, spoke Дело опять кончилось слезами. Проснулся дядя, to him of Christ, and tried to comfort him, then yawned говорил ему о Христе и утешал его, а потом зевал, and stood thoughtfully by the window. Day was подходил к окну и задумывался. Они начали breaking. They began to dress.

одеваться. Стало светать.

Пока жива была мать, Юра не знал, что отец давно While his mother was alive Yura did not know that his бросил их, ездит по разным городам Сибири и father had abandoned them long ago, leading a заграницы, кутит и распутничает, и что он давно dissolute life in Siberia and abroad and squandering the просадил и развеял по ветру их миллионное family millions. He was always told that his father was состояние. Юре всегда говорили, что он то в away on business in Petersburg or at one of the big Петербурге, то на какой-нибудь ярмарке, чаще всего fairs, usually at Irbit.

на Ирбитской.

А потом у матери, всегда болевшей, открылась His mother had always been sickly. When she was чахотка. Она стала ездить лечиться на юг Франции и found to have consumption she began to go to southern в Северную Италию, куда Юра ее два раза France and northern Italy for treatment. On two сопровождал. Так, в беспорядке и среди постоянных occasions Yura went with her. He was often left with загадок прошла детская жизнь Юры, часто на руках у strangers, different ones each time. He became чужих, которые все время менялись. Он привык к accustomed to such changes, and against this untidy этим переменам, и в обстановке вечной нескладицы background, surrounded with continual mysteries, he отсутствие отца не удивляло его. took his father's absence for granted.

Маленьким мальчиком он застал еще то время, He could remember a time in his early childhood when когда именем, которое он носил, называлось a large number of things were still known by his family множество саморазличнейших вещей. name.

Была мануфактура Живаго, банк Живаго, дома There was a Zhivago factory, a Zhivago bank, Zhivago Живаго, способ завязывания и закалывания галстука buildings, a Zhivago necktie pin, even a Zhivago cake булавкою Живаго, даже какой-то сладкий пирог which was a kind of baba au rhum, and at one time if круглой формы, вроде ромовой бабы, под названием you said "Zhivago" to your sleigh driver in Moscow, it Живаго, и одно время в Москве можно было крикнуть was as if you had said: "Take me to Timbuctoo!" and he извозчику «к Живаго!», совершенно как «к черту на carried you off to a fairy-tale kingdom.

кулички!», и он уносил вас на санках в тридесятое царство, в тридевятое государство.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Тихий парк обступал вас. На свисающие ветви елей, You would find yourself transported to a vast, quiet осыпая с них иней, садились вороны. Разносилось их park. Crows settled on the heavy branches of firs, карканье, раскатистое, как треск древесного сука. С scattering the hoarfrost;

their cawing echoed and новостроек за просекой через дорогу перебегали reechoed like crackling wood. Pure-bred dogs came породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался running across the road out of the clearing from the вечер. Вдруг все это разлетелось. Они обеднели. recently constructed house. Farther on, lights appeared in the gathering dusk.

4 And then suddenly all that was gone. They were poor.

Летом тысяча девятьсот третьего года на тарантасе One day in the summer of 1903, Yura was driving парой Юра с дядей ехали по полям в Дуплянку, across fields in a two-horse open carriage with his Uncle имение шелкопрядильного фабриканта и большого Nikolai. They were on their way to see Ivan Ivanovich покровителя искусств Кологривова, к педагогу и Voskoboinikov, a teacher and author of popular популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу textbooks, who lived at Duplyanka, the estate of Воскобойникову. Kologrivov, a silk manufacturer, and a great patron of the arts.

Была Казанская, разгар жатвы. По причине обеденного времени или по случаю праздника в It was the Feast of the Virgin of Kazan. The harvest полях не попадалось ни души. Солнце палило was in full swing but, whether because of the feast or недожатые полосы, как полуобритые арестантские because of the midday break, there was not a soul in затылки. sight. The half-reaped fields under the glaring sun looked like the half-shorn heads of convicts.

Над полями кружились птицы. Склонив колосья, пшеница тянулась в струнку среди совершенного Birds were circling overhead. In the hot stillness the безветрия или высилась в крестцах далеко от дороги, heavy-eared wheat stood straight. Neat sheaves rose где при долгом вглядывании принимала вид above the stubble in the distance;

if you stared at them движущихся фигур, словно это ходили по краю long enough they seemed to move, walking along on the горизонта землемеры и что-то записывали. horizon like land surveyors taking notes.

- А эти, - спрашивал Николай Николаевич Павла, "Whose fields are these?" Nikolai Nikolaievich asked чернорабочего и сторожа из книгоиздательства, Pavel, the publisher's odd-job man who sat sideways on сидевшего на козлах боком, сутуло и перекинув нога the box, shoulders hunched and legs crossed to show за ногу, в знак того, что он не заправский кучер и that driving was not his regular job. "The landlord's or правит не по призванию, - а это как же, помещиковы the peasants'?" или крестьянские?

- Энти господсти, - отвечал Павел и закуривал, - а "These are the master's." Pavel, who was smoking, вот эфти, - отвозившись с огнем и затянувшись, after a long silence jabbed with the end of his whip in тыкал он после долгой паузы концом кнутовища в another direction: "And those are the peasants'!-Get другую сторону, - эфти свои. along," he shouted at the horses, keeping an eye on Ай заснули? - то и дело прикрикивал он на лошадей, their tails and haunches like an engineer watching his на хвосты и крупы которых он все время косился, как pressure gauge.

машинист на манометры.

Но лошади везли, как все лошади на свете, то есть The horses were like horses the world over: the shaft коренник бежал с прирожденной прямотой horse pulled with the innate honesty of a simple soul бесхитростной натуры, а пристяжная казалась while the off horse arched its neck like a swan and непонимающему отъявленной бездельницей, которая seemed to the uninitiated to be an inveterate idler who только и знала, что, выгнувшись лебедью, thought only of prancing in time to the jangling bells.

отплясывала вприсядку под бренчание бубенчиков, которое сама своими скачками подымала.

Nikolai Nikolaievich had with him the proofs of Николай Николаевич вез Воскобойникову Voskoboinikov's book on the land question;

the корректуру его книжки по земельному вопросу, publisher had asked the author to revise it in view of которую ввиду усилившегося цензурного нажима the increasingly strict censorship.

издательство просило пересмотреть.

- Шалит народ в уезде, - говорил Николай "The people are getting out of hand here," he told Николаевич. - В Паньковской волости купца зарезали, Pavel. "A merchant in a near-by village has had his у земского сожгли конный завод. Ты как об этом throat slit and the county stud farm has been burned думаешь? Что у вас говорят в деревне? down. What do you make of it? Any talk of it in your village?" Но оказывалось, что Павел смотрит на вещи еще мрачнее, чем даже цензор, умерявший аграрные But evidently Pavel took an even gloomier view than страсти Воскобойникова. the censor who urged Voskoboinikov to moderate his - Да что говорят? Распустили народ. passionate views on the agrarian problem.

"Talk of it? The peasants have been spoiled-treated too well.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Баловство, говорят. С нашим братом нешто That's no good for the likes of us. Give the peasants возможно? Мужику дай волю, так ведь у нас друг rope and God knows we'll all be at each other's throats дружку передавят, истинный Господь. Ай заснули? in no time.-Get along, there!" Это была вторая поездка дяди и племянника в This was Yura's second trip with his uncle to Дуплянку. Юра думал, что он запомнил дорогу, и Duplyanka. He thought he remembered the way, and всякий раз, как поля разбегались вширь и их every time the fields spread out, forming a narrow тоненькой каемкой охватывали спереди и сзади леса, border around the woods, it seemed to him he Юре казалось, что он узнает то место, с которого recognized the place where the road would turn right дорога должна повернуть вправо, а с поворота and disclose briefly a view of the six-mile-long показаться и через минуту скрыться десятиверстная Kologrivov estate, with the river gleaming in the Кологривовская панорама с блещущей вдали рекой и distance and the railway beyond it. But each time he пробегающей за ней железной дорогой. Но он все was mistaken. Fields followed fields and were in turn обманывался. Поля сменялись полями. Их вновь и lost in woods. These vast expanses gave him a feeling of вновь охватывали леса. Смена этих просторов freedom and elation. They made him think and dream настраивала на широкий лад. Хотелось мечтать и of the future.

думать о будущем.

Ни одна из книг, прославивших впоследствии Not one of the books that later made Nikolai Николая Николаевича, не была еще написана. Но Nikolaievich famous was yet written. Although his ideas мысли его уже определились. Он не знал, как близко had taken shape, he did not know how close was their его время. expression.

Скоро среди представителей тогдашней Soon he was to take his place among contemporary литературы, профессоров университета и философов writers, university professors, and philosophers of the революции должен был появиться этот человек, revolution, a man who shared their ideological concern который думал на все их темы и у которого, кроме but had nothing in common with them except their терминологии, не было с ними ничего общего. terminology.

Все они скопом держались какой-нибудь догмы и All of them, without exception, clung to some dogma or довольствовались словами и видимостями, а отец other, satisfied with words and superficialities, but Николай был священник, прошедший толстовство и Father Nikolai had gone through Tolstoyism and революцию и шедший все время дальше. Он жаждал revolutionary idealism and was still moving forward. He мысли, окрыленно-вещественной, которая passionately sought an idea, inspired, graspable, which прочерчивала бы нелицемерно различимый путь в in its movement would clearly point the way toward своем движении и что-то меняла в свете к лучшему и change, an idea like a flash of lightning or a roll of которая даже ребенку и невежде была бы заметна, thunder capable of speaking even to a child or an как вспышка молнии или след прокатившегося грома. illiterate. He thirsted for something new.

Он жаждал нового.

Юре хорошо было с дядей. Он был похож на маму. Yura enjoyed being with his uncle. He reminded him of Подобно ей он был человеком свободным, лишенным his mother. Like hers, his mind moved with freedom предубеждения против чего бы то ни было and welcomed the unfamiliar. He had the same непривычного. Как у нее, у него было дворянское aristocratic sense of equality with all living creatures чувство равенства со всем живущим. Он так же, как and the same gift of taking in everything at a glance она, понимал все с первого взгляда и умел выражать and of expressing his thoughts as they first came to him мысли в той форме, в какой они приходят в голову в and before they had lost their meaning and vitality.

первую минуту, пока они живы и не обессмыслятся.

Юра был рад, что дядя взял его в Дуплянку. Там Yura was glad that his uncle was taking him to было очень красиво, и живописность места тоже Duplyanka. It was a beautiful place, and this too напоминала маму, которая любила природу и часто reminded him of his mother, who had been fond of брала Юру с собой на прогулки. Кроме того Юре nature and had often taken him for country walks.

было приятно, что он опять встретится с Никой He also looked forward to seeing Nika Dudorov again, Дудоровым, гимназистом, жившим у though Nika, being two years older, probably despised Воскобойникова, который наверное презирал его, him. Nika was a schoolboy who lived at the потому что был года на два старше его, и который, Voskoboinikovs';

when he shook hands with Yura, he здороваясь, с силой дергал руку книзу и так низко jerked his arm downwards with all his might and bowed наклонял голову, что волосы падали ему на лоб, his head so low that his hair flopped over his forehead закрывая лицо до половины. and hid half his face.

5 - Жизненным нервом проблемы пауперизма, - читал "The vital nerve of the problem of pauperism," Nikolai Николай Николаевич по исправленной рукописи. Nikolaievich read from the revised manuscript.

- Я думаю, лучше сказать - существом, - говорил "Essence would be better, I think," said Ivan Ivanovich, Иван Иванович и вносил в корректуру требующееся making the correction on the galleys.

исправление.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Они занимались в полутьме стеклянной террасы. They were working in the half-darkness of the glassed Глаз различал валявшиеся в беспорядке лейки и in veranda. Watering cans and gardening tools lay садовые инструменты. На спинку поломанного стула about, a raincoat was flung over the back of a broken был наброшен дождевой плащ. В углу стояли chair, mud-caked hip boots stood in a corner, their болотные сапоги с присохшей грязью и отвисающими uppers collapsed on the floor.

до полу голенищами.

- Между тем статистика смертей и рождений "On the other hand, the statistics of births and deaths показывает, - диктовал Николай Николаевич. show," dictated Nikolai Nikolaievich.

- Надо вставить, за отчетный год, - говорил Иван "Insert 'for the year under review,' " said Ivan Ivanovich Иванович и записывал. and made a note.

Террасу слегка проскваживало. На листах брошюры There was a slight draft. Pieces of granite lay on the лежали куски гранита, чтобы они не разлетелись. sheets as paperweights.

Когда они кончили, Николай Николаевич When they finished Nikolai Nikolaievich wanted to заторопился домой. leave at once.

- Гроза надвигается. Надо собираться. "There's a storm coming. We must be off."

- И не думайте. Не пущу. Сейчас будем чай пить. "Nothing of the sort. I won't let you. We're going to - Мне к вечеру надо обязательно в город. have tea now."

- Ничего не поможет. Слышать не хочу. "But I must be back in town by night."

"It's no use arguing. I won't hear of it."

Из палисадника тянуло самоварной гарью, заглушавшей запах табака и гелиотропа. Туда From the garden, a whiff of charcoal smoke from the проносили из флигеля каймак, ягоды и ватрушки. samovar drifted in, smothering the smell of tobacco Вдруг пришло сведенье, что Павел отправился plant and heliotrope. A maid carried out a tray with купаться и повел купать на реку лошадей. Николаю clotted cream, berries, and cheese cakes. Then they Николаевичу пришлось покориться. were told that Pavel had gone off to bathe in the river and had taken the horses with him. Nikolai Nikolaievich had to resign himself to staying.

- Пойдемте на обрыв, посидим на лавочке, пока "Let's go down to the river while they're getting tea накроют к чаю, - предложил Иван Иванович. ready," suggested Ivan Ivanovich.

Иван Иванович на правах приятельства занимал у On the strength of his friendship with Kologrivov, he богача Кологривова две комнаты во флигеле had the use of two rooms in the manager's house. The управляющего. Этот домик с примыкающим к нему cottage with its own small garden stood in a neglected палисадником находился в черной, запущенной части corner of the park, near the old drive, now thickly парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея overgrown with grass and no longer used except for густо заросла травою. По ней теперь не было carting rubbish to the gully, which served as a dump.

движения, и только возили землю и строительный Kologrivov, a man of advanced views and a millionaire мусор в овраг, служивший местом сухих свалок. who sympathized with the revolution, was abroad with Человек передовых взглядов и миллионер, his wife. Only his two daughters, Nadia and Lipa, with сочувствовавший революции, сам Кологривов с their governess and a small staff of servants, were on женою находился в настоящее время за границей. В the estate.

имении жили только его дочери Надя и Липа с воспитательницей и небольшим штатом прислуги.

Ото всего парка с его прудами, лужайками и A thick hedge of blackthorn separated the manager's барским домом садик управляющего был отгорожен house and garden from the park with its lawns and густой живой изгородью из черной калины. Иван artificial lakes which surrounded the main house. As Иванович и Николай Николаевич обходили эту Ivan Ivanovich and Nikolai Nikolaievich skirted the заросль снаружи, и по мере того как они шли, перед hedge, small flocks of sparrows flew out at regular ними равными стайками на равных промежутках intervals. The blackthorn swarmed with them, and their вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это even chatter accompanied them like water flowing in a наполняло ее ровным шумом, точно перед Иваном pipe.

Ивановичем и Николаем Николаевичем вдоль изгороди текла вода по трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника They passed the hothouses, the gardener's cottage, and и каменных развалин неизвестного назначения. У них the ruins of some stone structure. They were talking зашел разговор о новых молодых силах в науке и about new talent in science and literature.

литературе. "Yes, there are gifted men," said Nikolai Nikolaievich;

- Попадаются люди с талантом, - говорил Николай "but the fashion nowadays is all for groups and societies Николаевич. - Но сейчас очень в ходу разные кружки of every sort. Gregariousness is always the refuge of и объединения. Всякая стадность - прибежище mediocrities, whether they swear by Solovi?v or Kant or неодаренности, все равно верность ли это Marx. Only individuals seek the truth, and they shun Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут those whose sole concern is not the truth.

только одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Есть ли что-нибудь на свете, что заслуживало бы How many things in the world deserve our loyalty? Very верности? Таких вещей очень мало. Я думаю, надо few indeed. I think one should be loyal to immortality, быть верным бессмертию, этому другому имени which is another word for life, a stronger word for it.

жизни, немного усиленному. One must be true to immortality-true to Christ! Ah, Надо сохранять верность бессмертию, надо быть you're turning up your nose, my poor man. As usual, you верным Христу! haven't understood a thing."

Ах, вы морщитесь, несчастный. Опять вы ничегошеньки не поняли.

"Hmm," said Ivan Ivanovich. Thin, fair-haired, restless - Мда, - мычал Иван Иванович, тонкий белокурый as an eel, he had a mocking little beard that made him вьюн с ехидною бородкой, делавшей его похожим на look like an American of Lincoln's time: he was always американца времен Линкольна (он поминутно bunching it up in his hand and nibbling the tip. "I say захватывал ее в горсть и ловил ее кончик губами). - nothing, of course. As you know, I look at these things Я, конечно, молчу. Вы сами понимаете - я смотрю на rather differently. But while we're at it, tell me, what эти вещи совершенно иначе. Да, кстати. Расскажите, was it like when they unfrocked you? I bet you were как вас расстригали. Я давно хотел спросить. Небось scared. They didn't anathematize you, did they?" перетрухнули? Анафеме вас предавали? А? "You're trying to change the subject. However, why - Зачем отвлекаться в сторону? Хотя, впрочем, что not… Anathematize me? No, they don't do that any ж. more. It was unpleasant, and there are certain Анафеме? Нет, сейчас не проклинают. Были consequences. For instance, one is banned from the неприятности, имеются последствия. Например, civil service for quite a long time, долго нельзя на государственную службу.

Не пускают в столицы. Но это ерунда. Вернемся к and I was forbidden to go to Moscow or Petersburg. But предмету разговора. Я сказал - надо быть верным these are trifles. As I was saying, one must be true to Христу. Сейчас я объясню. Вы не понимаете, что Christ. I'll explain. What you don't understand is that it можно быть атеистом, можно не знать, есть ли Бог и is possible to be an atheist, it is possible not to know для чего он, и в то же время знать, что человек whether God exists, or why, and yet believe that man живет не в природе, а в истории, и что в нынешнем does not live in a state of nature but in history, and понимании она основана Христом, что Евангелие есть that history as we know it now began with Christ, and ее обоснование. А что такое история? Это that Christ's Gospel is its foundation. Now what is установление вековых работ по последовательной history? It is the centuries of systematic explorations of разгадке смерти и ее будущему преодолению. Для the riddle of death, with a view to overcoming death.

этого открывают математическую бесконечность и That's why people discover mathematical infinity and электромагнитные волны, для этого пишут electromagnetic waves, that's why they write симфонии. symphonies.

Двигаться вперед в этом направлении нельзя без Now, you can't advance in this direction without a некоторого подъема. Для этих открытий требуется certain faith. You can't make such discoveries without духовное оборудование. Данные для него spiritual equipment. And the basic elements of this содержатся в Евангелии. Вот они. Это, во-первых, equipment are in the Gospels. What are they? To begin любовь к ближнему, этот высший вид живой энергии, with, love of one's neighbor, which is the supreme form переполняющей сердце человека и требующей of vital energy. Once it fills the heart of man it has to выхода и расточения, и затем это главные составные overflow and spend itself. And then the two basic ideals части современного человека, без которых он of modern man-without them he is unthinkable-the idea немыслим, а именно идея свободной личности и of free personality and the idea of life as sacrifice. Mind идея жизни как жертвы. Имейте в виду, что это до you, all this is still extraordinarily new.

сих пор чрезвычайно ново.

Истории в этом смысле не было у древних. Там There was no history in this sense among the ancients.

было сангвиническое свинство жестоких, оспою They had blood and beastliness and cruelty and изрытых Калигул, не подозревавших, как бездарен pockmarked Caligulas who do not suspect how всякий поработитель. Там была хвастливая мертвая untalented every enslaver is. They had the boastful вечность бронзовых памятников и мраморных dead eternity of bronze monuments and marble колонн. Века и поколенья только после Христа columns. It was not until after the coming of Christ that вздохнули свободно. Только после него началась time and man could breathe freely. It was not until жизнь в потомстве, и человек умирает не на улице after Him that men began to live toward the future.

под забором, а у себя в истории, в разгаре работ, Man does not die in a ditch like a dog-but at home in посвященных преодолению смерти, умирает, сам history, while the work toward the conquest of death is посвященный этой теме. Уф, аж взопрел, что in full swing;

he dies sharing in this work. Ouf! I got называется. А ему хоть кол теши на голове! quite worked up, didn't I? But I might as well be talking to a blank wall."

- Метафизика, батенька. Это мне доктора запретили, этого мой желудок не варит. "That's metaphysics, my dear fellow. It's forbidden by - Ну да Бог с вами. Бросим. Счастливец! Вид-то от my doctors, my stomach won't take it."

вас какой - не налюбуешься! А он живет и не "Oh well, you're hopeless. Let's leave it. Goodness, чувствует. what a view, you lucky devil. Though I suppose as you live with it every day you don't see it."

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari На реку было больно смотреть. Она отливала на It was hard to keep one's eyes on the shimmering солнце, вгибаясь и выгибаясь, как лист железа. river, which, like a sheet of polished metal, reflected Вдруг она пошла складками. С этого берега на тот the glare of the sun. Suddenly its surface parted in поплыл тяжелый паром с лошадьми, телегами, waves. A big ferry loaded with carts, horses, and бабами и мужиками. peasants and their women started for the other shore.

- Подумайте, только шестой час, - сказал Иван "Just think, it's only a little after five," said Ivan Иванович. Ivanovich. "There's the express from Syzran. It passes - Видите, скорый из Сызрани. Он тут проходит в here at five past five."

пять с минутами.

Far out on the plain, crossing it from right to left, Вдали по равнине справа налево катился came a neat little yellow and blue train, tiny in the чистенький желто-синий поезд, сильно уменьшенный distance. Suddenly they noticed that it had stopped.

расстоянием. Вдруг они заметили, что он White puffs of steam flurried over the engine, and then остановился. Над паровозом взвились белые came a prolonged whistle. "That's strange," said клубочки пара. Немного спустя пришли его Voskoboinikov. "Something's wrong. It has no business to тревожные свистки. stop in the middle of the marsh out there. Something - Странно, - сказал Воскобойников. - Что-нибудь must have happened. Let's go and have tea."

неладное. Ему нет причины останавливаться там на болоте.

Что-то случилось. Пойдемте чай пить.

6 Ники не оказалось ни в саду, ни в доме. Юра Nika was neither in the garden nor in the house. Yura догадывался, что он прячется от них, потому что ему guessed that he was hiding because they bored him, скучно с ними, и Юра ему не пара. Дядя с Иваном and because Yura was too young for him. When his Ивановичем пошли заниматься на террасу, uncle and Ivan Ivanovich went on the veranda to work, предоставив Юре слоняться без цели вокруг дома. Yura was left to wander aimlessly about the grounds.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую минуту How enchanting this place was! Orioles kept making слышался чистый трехтонный высвист иволог, с their clear three-note calls, stopping each time just промежутками выжидания, чтобы влажный, как из long enough to let the countryside suck in the moist дудки извлеченный звук до конца пропитал fluting sounds down to the last vibration. A heavy окрестность. Стоячий, заблудившийся в воздухе fragrance, motionless, as though having lost its way in запах цветов пригвожден был зноем неподвижно к the air, was fixed by the heat above the flower beds.

клумбам. Как это напоминало Антибы и Бордигеру! This brought back memories of Antibes and Bordighera.

Юра поминутно поворачивался направо и налево. Над Yura turned this way and that. The ghost of his mother's лужайками слуховой галлюцинацией висел призрак voice was hallucinatingly present in the meadows. He маминого голоса, он звучал Юре в мелодических heard it in the musical phrases of the birds and the оборотах птиц и жужжании пчел. Юра вздрагивал, buzzing of the bees. Now and then he imagined with a ему то и дело мерещилось, будто мать аукается с start that his mother was calling him, asking him to join ним и куда-то его подзывает. her somewhere.

Он пошел к оврагу и стал спускаться. Он спустился He walked to the gully and climbed from the clear из редкого и чистого леса, покрывавшего верх coppice at its edge into the alder thicket that covered оврага, в ольшаник, выстилавший его дно. its bottom.

Здесь была сырая тьма, бурелом и падаль, было Down there among the litter of fallen branches it was мало цветов и членистые стебли хвоща были похожи dark and dank;

flowers were few, and the notched на жезлы и посохи с египетским орнаментом, как в stalks of horsetail looked like the staffs with Egyptian его иллюстрированном священном писании. ornaments in his illustrated Bible.

Юре становилось все грустнее. Ему хотелось Yura felt more and more lonely. He wanted to cry. He плакать. Он повалился на колени и залился слезами. slumped to his knees and burst into tears.

- Ангеле Божий, хранителю мой святый, - молился "Angel of God, my holy guardian," he prayed, "keep me Юра, - утверди ум мой во истиннем пути и скажи firmly on the path of truth and tell Mother I'm all right, мамочке, что мне здесь хорошо, чтобы она не she's not to worry. If there is a life after death, O Lord, беспокоилась. Если есть загробная жизнь, Господи, receive Mother into Your heavenly mansions where the учини мамочку в рай, идеже лицы святых и faces of the saints and of the just shine like stars.

праведницы сияют яко светила. Мамочка была такая Mother was so good, she couldn't have been a sinner, хорошая, не может быть, чтобы она была грешница, have mercy on her, Lord, and please don't let her помилуй ее, Господи, сделай, чтобы она не suffer. Mother!"-in his heart-rending anguish he called мучилась. Мамочка! - в душераздирающей тоске звал to her as though she were another patron saint, and он ее с неба, как новопричтенную угодницу, и вдруг suddenly, unable to bear any more, fell down не выдержал, упал наземь и потерял сознание. unconscious.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Он не долго лежал без памяти. Когда он очнулся, он He was not unconscious for long. When he came to, he услышал, что дядя зовет его сверху. Он ответил и heard his uncle calling him from above. He answered стал подыматься. Вдруг он вспомнил, что не and began to climb. Suddenly he remembered that he помолился о своем без вести пропадающем отце, как had not prayed for his missing father, as Maria учила его Мария Николаевна. Nikolaievna had taught him to.

Но ему было так хорошо после обморока, что он не But his fainting spell had left him with a sense of хотел расставаться с этим чувством легкости и lightness and well-being that he was unwilling to lose.

боялся потерять его. И он подумал, что ничего He thought that nothing terrible would happen if he страшного не будет, если он помолится об отце как- prayed for his father some other time, as if saying to нибудь в другой раз. himself, "Let him wait." Yura did not remember him at - Подождет. Потерпит, - как бы подумал он. Юра его all.

совсем не помнил.

В поезде в купе второго класса ехал со своим In a second-class compartment of the train sat Misha отцом, присяжным поверенным Гордоном из Gordon, who was travelling with his father, a lawyer Оренбурга, гимназист второго класса Миша Гордон, from Gorenburg. Misha was a boy of eleven with a одиннадцатилетний мальчик с задумчивым лицом и thoughtful face and big dark eyes;

he was in his second большими черными глазами. Отец переезжал на year of gymnasium. His father, Grigory Osipovich службу в Москву, мальчик переводился в московскую Gordon, was being transferred to a new post in Moscow.

гимназию. Мать с сестрами были давно на месте, His mother and sisters had gone on some time before to занятые хлопотами по устройству квартиры. get their apartment ready.

Мальчик с отцом третий день находился в поезде. Father and son had been travelling for three days.

Мимо в облаках горячей пыли, выбеленная Russia, with its fields, steppes, villages, and towns, солнцем, как известью, летела Россия, поля и степи, bleached lime-white by the sun, flew past them города и села. По дорогам тянулись обозы, грузно wrapped in hot clouds of dust. Lines of carts rolled сворачивая с дороги к переездам, и с бешено along the highways, occasionally lumbering off the road несущегося поезда казалось, что возы стоят не to cross the tracks;

from the furiously speeding train it двигаясь, а лошади подымают и опускают ноги на seemed that the carts stood still and the horses were одном месте. marking time.

На больших остановках пассажиры как угорелые At big stations passengers jumped out and ran to the бегом бросались в буфет, и садящееся солнце из-за buffet;

the sun setting behind the station garden lit деревьев станционного сада освещало их ноги и their feet and shone under the wheels of the train.

светило под колеса вагонов.

Все движения на свете в отдельности были Every motion in the world taken separately was рассчитанно-трезвы, а в общей сложности безотчетно calculated and purposeful, but, taken together, they пьяны общим потоком жизни, который объединял их. were spontaneously intoxicated with the general stream Люди трудились и хлопотали, приводимые в of life which united them all. People worked and движение механизмом собственных забот. struggled, each set in motion by the mechanism of his own cares.

Но механизмы не действовали бы, если бы главным But the mechanisms would not have worked properly их регулятором не было чувство высшей и had they not been regulated and governed by a higher краеугольной беззаботности. Эту беззаботность sense of an ultimate freedom from care. This freedom придавало ощущение связности человеческих came from the feeling that all human lives were существований, уверенность в их переходе одного в interrelated, a certainty that they flowed into each другое, чувство счастья по поводу того, что все other-a happy feeling that all events took place not происходящее совершается не только на земле, в only on the earth, in which the dead are buried, but которую закапывают мертвых, а еще в чем-то другом, also in some other region which some called the в том, что одни называют царством Божиим, а другие Kingdom of God, others history, and still others by some историей, а третьи еще как-нибудь. other name.

Из этого правила мальчик был горьким и тяжелым To this general rule Misha was an unhappy, bitter исключением. exception. A feeling of care remained his ultimate Его конечною пружиной оставалось чувство mainspring and was not relieved and ennobled by a озабоченности, и чувство беспечности не облегчало sense of security. He knew this hereditary trait in и не облагораживало его. Он знал за собой эту himself and watched morbidly and self-consciously for унаследованную черту и с мнительной symptoms of it in himself. It distressed him. Its настороженностью ловил в себе ее признаки. Она presence humiliated him.

огорчала его.

Ее присутствие его унижало.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari С тех пор как он себя помнил, он не переставал For as long as he could remember he had never ceased удивляться, как что при одинаковости рук и ног и to wonder why, having arms and legs like everyone общности языка и привычек можно быть не тем, что else, and a language and way of life common to all, one все, и притом чем-то таким, что нравится немногим и could be different from the others, liked only by few чего не любят? Он не мог понять положения, при and, moreover, loved by no one. He could not котором, если ты хуже других, ты не можешь understand a situation in which if you were worse than приложить усилий, чтобы исправиться и стать лучше. other people you could not make an effort to improve Что значит быть евреем? Для чего это существует? yourself. What did it mean to be a Jew? What was the Чем вознаграждается или оправдывается этот purpose of it? What was the reward or the justification безоружный вызов, ничего не приносящий, кроме of this impotent challenge, which brought nothing but горя? grief?

Когда он обращался за ответом к отцу, тот говорил, When Misha took the problem to his father he was told что его исходные точки нелепы и так рассуждать that his premises were absurd, and that such reasonings нельзя, но не предлагал взамен ничего такого, что were wrong, but he was offered no solution deep привлекло бы Мишу глубиною смысла и обязало бы enough to attract him or to make him bow silently to его молча склониться перед неотменимым. the inevitable.

И делая исключение для отца и матери, Миша And making an exception only for his parents, he постепенно преисполнился презрением к взрослым, gradually became contemptuous of all grownups who заварившим кашу, которой они не в силах had made this mess and were unable to clear it up. He расхлебать. Он был уверен, что когда он вырастет, was sure that when he was big he would straighten it all он все это распутает. out.

Вот и сейчас, никто ни решился бы сказать, что его Now, for instance, no one had the courage to say that отец поступил не правильно, пустившись за этим his father should not have run after that madman when сумасшедшим вдогонку, когда он выбежал на he had rushed out onto the platform, and should not площадку, и что не надо было останавливать поезда, have stopped the train when, pushing Grigory Osipovich когда, с силой оттолкнув Григория Осиповича и aside, and flinging open the door, he had thrown распахнувши дверцу вагона, он бросился на всем himself head first out of the express like a diver from a ходу со скорого вниз головой на насыпь, как springboard into a swimming pool.

бросаются с мостков купальни под воду, когда ныряют.

But since it was his father who had pulled the Но так как ручку тормоза повернул не кто-нибудь, а emergency release, it looked as if the train had stopped именно Григорий Осипович, то выходило, что поезд for such an inexplicably long time because of them.

продолжает стоять так необъяснимо долго по их милости.

Никто толком не знал причины проволочки. Одни No one knew the exact cause of the delay. Some said говорили, что от внезапной остановки произошло that the sudden stop had damaged the air brakes, повреждение воздушных тормозов, другие, что поезд others that they were on a steep gradient and one стоит на крутом подъеме и без разгона паровоз не engine could not make it. A third view was that as the может его взять. Распространяли третье мнение, что suicide was a prominent person, his lawyer, who had так как убившийся видное лицо, то его поверенный, been with him on the train, insisted on officials being ехавший с ним в поезде, потребовал, чтобы с called from the nearest station, Kologrivovka, to draw ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых up a statement. This was why the assistant engineer для составления протокола. Вот для чего помощник had climbed up the telegraph pole: the inspection машиниста лазил на телефонный столб. Дрезина handcar must be on its way.

наверное уже в пути.

В вагоне чуть-чуть несло из уборных, зловоние There was a faint stench from the lavatories, not quite которых старались отбить туалетной водой, и пахло dispelled by eau de cologne, and a smell of fried жареными курами с легким душком, завернутыми в chicken, a little high and wrapped in dirty wax paper.

грязную промасленную бумагу. В нем по-прежнему As though nothing had happened, graying Petersburg пудрились, обтирали платком ладони и ladies with creaking chesty voices, turned into gypsies разговаривали грудными скрипучими голосами by the combination of soot and cosmetics, powdered седеющие дамы из Петербурга, поголовно their faces and wiped their fingers on their превращенные в жгучих цыганок соединением handkerchiefs. When they passed the door of the паровозной гари с жирною косметикой. Когда они Gordons' compartment, adjusting their shawls and проходили мимо Гордоновского купе, кутая углы anxious about their appearance even while squeezing плеч в накидки и превращая тесноту коридора в themselves through the narrow corridor, their pursed источник нового кокетства, Мише казалось, что они lips seemed to Misha to hiss: "Aren't we sensitive! We're шипят или, судя по их поджатым губам, должны something special. We're intellectuals. It's too much for шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая us."

чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты!

Мы не можем!» “Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Тело самоубийцы лежало на траве около насыпи. The body of the suicide lay on the grass by the Струйка запекшейся крови резким знаком чернела embankment. A little stream of blood had run across his поперек лба и глаз разбившегося, перечеркивая это forehead, and, having dried, it looked like a cancel лицо словно крестом вымарки. mark crossing out his face. It did not look like his blood, Кровь казалась не его кровью, вытекшею из него, а which had come from his body, but like a foreign приставшим посторонним придатком, пластырем, или appendage, a piece of plaster or a splatter of mud or a брызгом присохшей грязи, или мокрым березовым wet birch leaf.

листком.

Curious onlookers and sympathizers surrounded the Кучка любопытных и сочувствующих вокруг тела все body in a constantly changing cluster, while his friend время менялась. Над ним хмуро без выражения стоял and travelling companion, a thickset, arrogant-looking его приятель и сосед по купе, плотный и lawyer, a purebred animal in a sweaty shirt, stood over высокомерный адвокат, породистое животное в him sullenly with an expressionless face. Overcome by вымокшей от пота рубашке. Он изнывал от жары и the heat, he was fanning himself with his hat. In answer обмахивался мягкой шляпой. На все расспросы он to all questions he shrugged his shoulders and said нелюбезно цедил, пожимая плечами и даже не crossly without even turning around: "He was an оборачиваясь: «Алкоголик. alcoholic. Can't you understand? He did it in a fit of Неужели непонятно? Самое типическое следствие D.T.'s."

белой горячки».

К телу два или три раза подходила худощавая Once or twice a thin old woman in a woollen dress and женщина в шерстяном платье с кружевной косынкою. lace kerchief went up to the body. She was the widow Это была вдова и мать двух машинистов, старуха Tiverzina, mother of two engineers, who was travelling Тиверзина, бесплатно следовавшая с двумя third class on a pass with her two daughters-in-law.

невестками в третьем классе по служебным билетам. Like nuns with their mother superior, the two quiet Тихие, низко повязанные платками женщины women, their shawls pulled low over their foreheads, безмолвно следовали за ней, как две сестры за followed her in silence. The crowd made way for them.

настоятельницей. Эта группа вселяла уважение.

Перед ними расступались.

Tiverzina's husband had been burned alive in a railway Муж Тиверзиной сгорел заживо при одной accident. She stood a little away from the body, where железнодорожной катастрофе. Она становилась в she could see it through the crowd, and sighed as if нескольких шагах от трупа, так, чтобы сквозь толпу comparing the two cases. "Each according to his fate," ей было видно, и вздохами как бы проводила she seemed to say. "Some die by the Lord's will-and look сравнение. «Кому как на роду написано, - как бы what's happened to him-to die of rich living and mental говорила она. illness."

- Какой по произволению Божию, а тут, вишь, такой стих нашел - от богатой жизни и ошаления рассудка».

All the passengers came out and had a look at the Все пассажиры поезда перебывали около тела и corpse and went back to their compartments only for возвращались в вагон только из опасения, как бы у fear that something might be stolen.

них чего не стащили. When they jumped out onto the track and picked Когда они спрыгивали на полотно, разминались, flowers or took a short walk to stretch their legs, they рвали цветы и делали легкую пробежку, у всех было felt as if the whole place owed its existence to the такое чувство, будто местность возникла только что accident, and that without it neither the swampy благодаря остановке, и болотистого луга с кочками, meadow with hillocks, the broad river, nor the fine широкой реки и красивого дома с церковью на house and church on the steep opposite side would have высоком противоположном берегу не было бы на been there.

свете, не случись несчастия.

Даже солнце, тоже казавшееся местной Even the diffident evening sun seemed to be a purely принадлежностью, по-вечернему застенчиво local feature. Its light probed the scene of the accident освещало сцену у рельсов, как бы боязливо timidly, like a cow from a nearby herd come for a приблизившись к ней, как подошла бы к полотну и moment to take a look at the crowd.

стала бы смотреть на людей корова из пасущегося по соседству стада.

Misha had been deeply shaken by the event and had at Миша потрясен был всем происшедшим и в первые first wept with grief and fright. In the course of the минуты плакал от жалости и испуга. В течение long journey the suicide had come several times to долгого пути убившийся несколько раз заходил their compartment and had talked with Misha's father посидеть у них в купе и часами разговаривал с for hours on end. He had said that he found relief in the Мишиным отцом. Он говорил, что отходит душой в moral decency, peace, and understanding which he нравственно чистой тишине и понятливости их мира, discovered in him and had asked him endless questions и расспрашивал Григория Осиповича о разных about fine points in law concerning bills of exchange, юридических тонкостях и кляузных вопросах по части deeds of settlement, bankruptcy, and fraud.

векселей и дарственных, банкротств и подлогов.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari - Ах вот как? - удивлялся он разъяснениям Гордона. "Is that so?" he exclaimed at Gordon's answers. "Can the - Вы располагаете какими-то более милостивыми law be as lenient as that? My lawyer takes a much узаконениями. У моего поверенного иные сведения. gloomier view."

Он смотрит на эти вещи гораздо мрачнее.

Each time that this nervous man calmed down, his Каждый раз, как этот нервный человек travelling companion came from their first-class coach успокаивался, за ним из первого класса приходил его to drag him off to the restaurant to drink champagne.

юрист и сосед по купе и тащил его в салон-вагон пить He was the thickset, arrogant, clean-shaven, well шампанское. Это был тот плотный, наглый, гладко dressed lawyer who now stood over his body, showing выбритый и щеголеватый адвокат, который стоял not the least surprise. It was hard to escape the feeling теперь над телом, ничему на свете не удивляясь. that his client's ceaseless agitation had somehow been Нельзя было отделаться от ощущения, что to his advantage.

постоянное возбуждение его клиента в каком-то отношении ему на руку.

Отец говорил, что это известный богач, добряк и Misha's father described him as a well-known шелапут, уже наполовину невменяемый. Не millionaire, Zhivago, a good-natured profligate, not стесняясь Мишиного присутствия, он рассказывал о quite responsible for his actions. When he had come to своем сыне, Мишином ровеснике, и о покойнице their compartment, he would, unrestrained by Misha's жене, потом переходил к своей второй семье, тоже presence, talk about his son, a boy of Misha's age, and покинутой. about his late wife;

then he would go on about his Тут он вспоминал что-то новое, бледнел от ужаса и second family, whom he had deserted as he had the начинал заговариваться и забываться. first. At this point he would remember something else, grow pale with terror, and begin to lose the thread of his story.

К Мише он выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, не ему предназначенную To Misha he had shown an unaccountable affection, нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, для which probably reflected a feeling for someone else. He чего выходил на самых больших станциях в залы had showered him with presents, jumping out to buy первого класса, где были книжные стойки и them at the big stations, where the bookstalls in the продавали игры и достопримечательности края. first-class waiting rooms also sold toys and local souvenirs.

Он пил не переставая и жаловался, что не спит He had drunk incessantly and complained that he had третий месяц и, когда протрезвляется хотя бы not slept for three months and that as soon as he ненадолго, терпит муки, о которых нормальный sobered up for however short a time he suffered человек не имеет представления. torments unimaginable to any normal human being.

За минуту до конца он вбежал к ним в купе, схватил At the end, he rushed into their compartment, grasped Григория Осиповича за руку, хотел что-то сказать, но Gordon by the hand, tried to tell him something but не мог и, выбежав на площадку, бросился с поезда. found he could not, and dashing out onto the platform threw himself from the train.

Миша рассматривал небольшой набор уральских Now Misha sat examining the small wooden box of минералов в деревянном ящичке - последний minerals from the Urals that had been his last gift.

подарок покойного. Вдруг кругом все задвигалось. По Suddenly there was a general stir. A handcar rolled up другому пути к поезду подошла дрезина. С нее on the parallel track. A doctor, two policemen, and a соскочил следователь в фуражке с кокардой, врач, magistrate with a cockade in his hat jumped out.

двое городовых. Послышались холодные деловые Questions were asked in cold businesslike voices, and голоса. Задавали вопросы, что-то записывали. Вверх notes taken. The policemen and the guards, slipping по насыпи, все время обрываясь и съезжая по песку, and sliding awkwardly in the gravel, dragged the corpse кондуктора и городовые неловко волокли тело. up the embankment. A peasant woman began to wail.

Завыла какая-то баба. Публику попросили в вагоны и The passengers were asked to go back to their seats, дали свисток. Поезд тронулся. the guard blew his whistle, and the train started on.

8 «Опять это лампадное масло!» - злобно подумал "Here's old Holy Oil," Nika thought savagely, looking Ника и заметался по комнате. Голоса гостей around the room for a way of escape. The voices of the приближались. Отступление было отрезано. В guests were outside the door, and retreat was cut off.

спальне стояли две кровати, Воскобойниковская и The room had two beds, his own and Voskoboinikov's.

его, Никина. Недолго думая, Ника залез под вторую. With scarcely a moment's thought he crept under the Он слышал, как искали, кликали его в других first.

комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли в He could hear them calling and looking for him in спальню. other rooms, surprised at his absence. Finally they - Ну что ж делать, - сказал Веденяпин, - пройдись, entered the bedroom.

Юра, может быть, после найдется товарищ, "Well, it can't be helped," said Nikolai Nikolaievich.

поиграете. "Run along, Yura. Perhaps your friend will turn up later and you can play with him then.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Некоторое время они говорили об университетских " They sat talking about the student riots in Petersburg волнениях в Петербурге и Москве, продержав Нику and Moscow, keeping Nika in his absurd and undignified минут двадцать в его глупой унизительной засаде. confinement for about twenty minutes. At last they Наконец они ушли на террасу. Ника тихонько открыл went out onto the veranda. Nika quietly opened the окно, выскочил в него и ушел в парк. window, jumped out, and went off into the park.

Он был сегодня сам не свой и предшествующую He had had no sleep the night before and was out of ночь не спал. sorts.

Ему шел четырнадцатый год. Ему надоело быть He was in his fourteenth year and was sick and tired of маленьким. Всю ночь он не спал и на рассвете вышел being a child. He had stayed awake all night and had из флигеля. Всходило солнце, и землю в парке gone out at dawn. The rising sun had cast the long dewy покрывала длинная, мокрая от росы, петлистая тень shadows of trees in loops over the park grounds. The деревьев. Тень была не черного, а темно-серого shadow was not black but dark gray like wet felt. The цвета, как промокший войлок. Одуряющее heady fragrance of the morning seemed to come from благоухание утра, казалось, исходило именно от этой this damp shadow on the ground, with strips of light in отсыревшей тени на земле с продолговатыми it like a girl's fingers.

просветами, похожими на пальцы девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, как Suddenly a streak of quicksilver, as shiny as the dew on капли росы в траве, потекла в нескольких шагах от the grass, flowed by him a few paces away. It flowed on него. Струйка текла, текла, а земля ее не впитывала. and on and the ground did not absorb it. Then, with an Неожиданно резким движением струйка метнулась в unexpectedly sharp movement, it swerved aside and сторону и скрылась. Это была змея медянка. vanished. It was a grass snake. Nika shuddered.

Ника вздрогнул.

Он был странный мальчик. В состоянии He was a strange boy. When he was excited he talked возбуждения он громко разговаривал с собой. Он aloud to himself, imitating his mother's predilection for подражал матери в склонности к высоким материям lofty subjects and paradox.

и парадоксам.

«Как хорошо на свете!» - подумал он. - «Но почему от этого всегда так больно? Бог, конечно, есть. Но "How wonderful to be alive," he thought. "But why does если он есть, то он это я. Вот я велю ей», - подумал it always hurt? God exists, of course. But if He exists, он, взглянув на осину, всю снизу доверху охваченную then it's me." He looked up at an aspen shaking from трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались top to bottom, its wet leaves like bits of tinfoil. "I'll нарезанными из жести), - «вот я прикажу ей» order it to stop." With an insane intensity of effort, he - и в безумном превышении своих сил он не willed silently with his whole being, with every ounce of шепнул, но всем существом своим, всей своей his flesh and blood: "Be still," and the tree at once плотью и кровью пожелал и задумал: obediently froze into immobility. Nika laughed with joy «Замри!» - и дерево тотчас же послушно застыло в and ran off to the river to bathe.

неподвижности. Ника засмеялся от радости и со всех ног бросился купаться на реку.

Его отец, террорист Дементий Дудоров, отбывал His father, the terrorist Dementii Dudorov, condemned каторгу, по высочайшему помилованию взамен to death by hanging but reprieved by the Tsar, was now повешения, к которому он был приговорен. Его мать doing forced labor. His mother was a Georgian princess из грузинских княжен Эристовых была взбалмошная of the Eristov family, a spoiled and beautiful woman, и еще молодая красавица, вечно чем-нибудь still young and always infatuated with one thing or увлекающаяся - бунтами, бунтарями, крайними another-rebellions, rebels, extremist theories, famous теориями, знаменитыми артистами, бедными actors, unhappy failures.

неудачниками.

Она обожала Нику и из его имени Иннокентий She adored Nika, turning his name, Innokentii, into a делала кучу немыслимо нежных и дурацких прозвищ thousand impossibly tender and silly nicknames such as вроде Иночек или Ноченька и возила его показывать Inochek or Nochenka, and took him to Tiflis to show him своей родне в Тифлис. Там его больше всего off to her family. There, what struck him most was a поразило разлапое дерево на дворе дома, где они straggly tree in the courtyard of their house. It was a остановились. Это был какой-то неуклюжий clumsy, tropical giant, with leaves like elephant's ears тропический великан. which sheltered the yard from the scorching southern Своими листьями, похожими на слоновые уши, он sky. Nika could not get used to the idea that it was a ограждал двор от палящего южного неба. Ника не plant and not an animal.

мог привыкнуть к мысли, что это дерево - растение, а не животное.

It was dangerous for the boy to bear his father's terrible Мальчику было опасно носить страшное отцовское name. Ivan Ivanovich wished him to adopt his mother's имя. Иван Иванович с согласия Нины Галактионовны and intended, with her consent, to petition the Tsar for собирался подавать на высочайшее имя о присвоении permission to make the change.

Нике материнской фамилии.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Когда он лежал под кроватью, возмущаясь ходом When lying under the bed, indignant at all the world, вещей на свете, он среди всего прочего думал и об he had thought among other things of this. Who did этом. Кто такой Воскобойников, чтобы заводить так Voskoboinikov think he was to meddle so outrageously далеко свое вмешательство? with his life? He'd teach him where he got off.

Вот он их проучит!

And that Nadia! Just because she was fifteen, did that А эта Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, она give her the right to turn up her nose and talk down to имеет право задирать нос и разговаривать с ним как him as if he were a child? He'd show her! "I hate her," с маленьким? Вот он ей покажет! «Я ее ненавижу, - he said several times to himself. "I'll kill her. I'll take несколько раз повторил он про себя. - Я ее убью! Я her out in the boat and drown her."

позову ее кататься на лодке и утоплю».

Хороша также и мама. Она надула, конечно, его и His mother was a fine one, too. Of course she'd lied to Воскобойникова, когда уезжала. Ни на каком она не him and Voskoboinikov when she went away. She hadn't на Кавказе, а просто-напросто свернула с ближайшей gone anywhere near the Caucasus, she had simply узловой на север и преспокойно стреляет себе в turned around at the nearest junction and gone north to Петербурге вместе со студентами в полицию. А он Petersburg, and was now having a lovely time with the должен сгнить заживо в этой глупой яме. Но он их students shooting at the police, while he was supposed всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию и to rot alive in this silly dump. But he'd outsmart them удерет подымать восстание к отцу в Сибирь. all. He'd kill Nadia, quit school, run away to his father in Siberia, and start a rebellion.

Край пруда порос сплошь кувшинками. Лодка взрезала эту гущу с сухим шорохом. В разрывах The pond had water lilies all around the edge. The boat заросли проступала вода пруда, как сок арбуза в cut into this growth with a dry rustle;

the pond water треугольнике разреза. showed through like juice in a watermelon where a sample wedge has been cut out.

Мальчик и девочка стали рвать кувшинки. Оба ухватились за один и тот же нервущийся и тугой, как Nika and Nadia were picking the lilies. They both took резина, стебель. Он стянул их вместе. Дети hold of the same tough rubbery stem;

it pulled them стукнулись головами. Лодку как багром подтянуло к together, so that their heads bumped, and the boat was берегу. Стебли перепутывались и укорачивались, dragged in to shore as by a boathook. There the stems белые цветы с яркою, как желток с кровью, were shorter and more tangled;

the white flowers, with сердцевиной уходили под воду и выныривали со their glowing centers looking like blood-specked egg льющеюся из них водою. yolks, sank and emerged dripping with water.

Надя и Ника продолжали рвать цветы, все более Nadia and Nika kept on picking flowers, tipping the boat накреняя лодку и почти лежа рядом на опустившемся more and more, lying in it almost side by side.

борту. "I'm sick of school," said Nika. "It's time I began my - Надоело учиться, - сказал Ника. - Пора начинать life-time I went out into the world and earned my жизнь, зарабатывать, идти в люди. living."

- А я как раз хотела попросить тебя объяснить мне "And I meant to ask you about square root equations.

квадратные уравнения. Я так слаба в алгебре, что My algebra is so bad I nearly had to take another exam."

дело чуть не кончилось переэкзаменовкой. Nika thought there was a hidden barb in those words.

Нике в этих словах почудились какие-то шпильки. Naturally, she was putting him in his place, reminding Ну, конечно, она ставит его на место, напоминая him he was a baby. Square root equations! Why, he ему, как он еще мал. Квадратные уравнения! А они hadn't even begun algebra.

еще и не нюхали алгебры.

Не выдавая, как он уязвлен, он спросил притворно Feigning indifference to conceal his feelings, he asked, равнодушно, в ту же минуту поняв, как это глупо: realizing at the same moment how silly it was: "Whom - Когда ты вырастешь, за кого ты выйдешь замуж? will you marry when you're grown up?" - О, это еще так далеко. Вероятно ни за кого. Я пока "That's a very long way off. Probably no one. I haven't не думала. thought about it."

- Не воображай, пожалуйста, что мне это очень "I hope you don't think I'm interested."

интересно. "Then why do you ask?" - Тогда зачем спрашиваешь? "You're stupid."

- Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его They began to quarrel. Nika remembered his early утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, morning misogyny. He threatened to drown her if she что если она не перестанет говорить дерзости, он ее didn't stop calling him names. "Just try," said Nadia. He утопит. grabbed her around the waist. They fought, lost their - Попробуй, - сказала Надя. balance, and fell in.

Он схватил ее поперек туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли равновесие и полетели в воду.

“Doctor Zhivago” by Boris Pasternak, chapter 1, Translated into English by Max Hayward and Manya Harari Оба умели плавать, но водяные лилии цеплялись за They could both swim, but the lilies caught at their их руки и ноги, а дна они еще не могли нащупать. arms and legs and they were out of their depth. Finally, Наконец, увязая в тине, они выбрались на берег. wading through the sticky mud, they climbed out, Вода ручьями текла из их башмаков и карманов. water streaming from their shoes and pockets. Nika was Особенно устал Ника. the more exhausted of the two. They were sitting side Если бы это случилось совсем еще недавно, не by side, drenched to the skin. No later than last spring, дальше чем нынешней весной, то в данном after such an adventure, they would have shouted, положении, сидя мокры-мокрешеньки вдвоем после cursed, or laughed.

такой переправы, они непременно бы шумели, ругались бы или хохотали.

А теперь они молчали и еле дышали, подавленные But now they were silent, catching their breath, бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась и overcome by the absurdity of the whole thing. Nadia молча негодовала, а у Ники болело все тело, словно seethed with inner indignation, and Nika ached all over, ему перебили палкою ноги и руки и продавили as if someone had beaten him with a club and cracked ребра. his ribs.

Наконец тихо, как взрослая, Надя проронила: In the end Nadia said quietly, like an adult: "You really «Сумасшедший!» are mad," and Nika said in an equally adult tone: "I'm - и он также по-взрослому сказал: «Прости меня» sorry."

.

Они стали подниматься к дому, оставляя мокрый They walked home dripping water like two water carts.

след за собой, как две водовозные бочки. Их дорога Their way took them up the dusty slope swarming with лежала по пыльному подъему, кишевшему змеями, snakes near the place where Nika had seen the grass невдалеке от того места, где Ника утром увидал snake that morning.

медянку.

Ника вспомнил волшебную приподнятость ночи, He remembered the magic elation that had filled him рассвет и свое утреннее всемогущество, когда он по in the night, and his omnipotence at dawn when nature своему произволу повелевал природой. Что obeyed his will. What order should he give it now, he приказать ей сейчас? - подумал он. Чего бы ему wondered. What was his dearest wish? It struck him that больше всего хотелось? Ему представилось, что what he wanted most was to fall into the pond again больше всего хотел бы он когда-нибудь еще раз with Nadia, and he would have given much to know if свалиться в пруд с Надею и много бы отдал сейчас, this would ever happen.

чтобы знать, будет ли это когда-нибудь или нет.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.