WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Биография БУЛАТА ОКУДЖАВЫ ОКУДЖАВА Булат Шалвович (9.5.1924, Москва — 12.6.1997, Париж) — поэт, переводчик, прозаик, кинодраматург.

Род. в семье партийных работников, грузина Шалвы Степановича и армянки Ашхен Степановны. Детство прошло на Арбате, в тех самых дворах и переулках, память о которых стала его поэтич. памятью. Позднее семья жила в Нижнем Тагиле — вплоть до 1937, когда отец был обвинен в «троцкизме» и вскоре расстрелян, а мать отправлена в лагеря, затем в ссылку, продолжавшуюся с недолгим перерывом до времен «оттепели». Мальчик остался с бабушкой в Москве, в 1940 переехал к родственникам в Тбилиси. В 1942 добровольцем ушел в армию, был минометчиком, потом радистом тяжелой артиллерии. Демобилизован в 1945 после ранения, окончил экстерном среднюю школу, в 1945 50 учился на филол. ф те Тбилисского ун та. В 1950 55 по распределению работал учителем рус. языка и литературы в Калужской обл., затем в самой Калуге, где стал сотрудничать в областных газ. «Знамя» и «Молодой ленинец».

В семье и в тбилисском студенческом кругу было принято посещать оперу и концерты, и О. с детства хорошо знал репертуар оперного театра. С детства же писал стихи. В 1945 печатался в газ. Закавказского воен. округа, а в 1953 55 — в калужских газетах. В Калуге вышел его первый поэтич. сб. «Лирика» (1956), о котором он позже вспоминал: «Это была очень слабая книга, написанная человеком, страдающим калужской провинциальной самонадеянностью» (Огонек. 1987. № 9). В 1956 О. переезжает в Москву, работает редактором в изд ве «Молодая гвардия», затем заведующим отделом поэзии в «Лит. газ.», а с нач. 60 х гг.

полностью отдается творческой работе.

В 1957 58 в дружеском кругу он впервые исполняет под свой аккомпанемент на гитаре «песенки» с собственными словами и музыкой. Успех, который способствовал написанию новых песен, в большой степени объясняется огромной потребностью в иск ве, обращенном не к массам, а к личности, с чем связан и предельно высокий в этот период интерес общества к поэзии вообще. Вскоре сложился жанр «авт. песни»: целое созвездие имен, среди которых Н.

Матвеева, А. Галич, Ю. Ким, В. Высоцкий. О. стал общепризнанным основоположником жанра и, наряду с Высоцким самым ярким его представителем.

Осенью 1961 песни О. были подвергнуты жесткой критике в прессе, а в 1962 обсуждены на секции СП РСФСР, которая постановила, что «большинство этих песен не выражает настроений, дум, чаяний нашей героической молодежи» (см.: Шилов Л. «Я слышал по радио голос Толстого...» // Магнитофонная литература. М., 1989. С. 187). Подготовленная Всесоюзной студией грамзаписи первая пластинка (5 песен) не вышла в свет. Реакция О. на ввод сов. войск в Прагу (1968) и на исключение А. И. Солженицына из СП подтверждают «неблагонадежность» поэта.

Поэтич. сб ки О. «Острова» (1959), «Веселый барабанщик» и «По дороге к Тинатин» (оба — 1964), «Март великодушный» (1967), «Арбат, мой Арбат» (1976), «Стихотворения» (1984), «Посвящается вам» (1988), «Избранное» (1989), «Милости судьбы» (1993), «Зал ожидания» (1996) и др. В кон 60 х гг. О. уходит в работу над ист. прозой.

О. являлся членом СП СССР и КПСС. В последние годы был вице президентом Российского ПЕН центра, членом совета общества «Мемориал» и членом учредительного совета газ. «Моск. новости», входил в общественный совет редакции ж. «Знамя», работал в Комиссии при Президенте РФ по вопросам помилования. Награжден орденом «Дружбы народов», Почетной медалью Сов. фонда мира, Гос. премией СССР (1991) за сб. «Посвящается © Русские писатели 20 века. Биографический словарь. М. 2000, с. 514 © Бесплатное электронное воспроизведение: «Im Werden Verlag» http://www.imwerden.de info@imwerden.de вам», премией Букера 1994 за ром. «Упраздненный театр». В 1990 ему была присвоена почетная степень доктора гуманитарных наук Норвичского ун та (США). Прощание с поэтом в здании Театра им Е. Вахтангова, на Арбате, собрало тысячи его почитателей. Похоронен, согласно завещанию, в Москве на Ваганьковском кладбище.

О. выступил впервые перед широкой аудиторией в кон. 50 х гг. вместе с поэтами «оттепельной» поры (Е. Евтушенко, А. Вознесенским, Б. Ахмадулиной и др.), но по сути он один из поэтов фронтового поколения, чей талант формировался в жестоких испытаниях, на переднем крае, под артиллерийским и пулеметным обстрелами. В его стихах важное место занимают образы и мотивы, обусловленные войной. Сами назв. говорят об этом: «Первый день на передовой», «Песенка о солдатских сапогах», «До свидания, мальчики», «Песенка о пехоте» и др. В них раскрывается духовный мир человека, прошедшего испытание огнем и сохранившего в душе веру, надежду и любовь ко всему живому на земле. Для поэта и его героя характерно неприятие войны — именно как гибели и разрушения («Ах, война, что ж ты сделала, подлая...») — и утверждение жизни, вера в ее торжество, в победу над смертью («Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими, / не жалейте ни пуль, ни гранат / и себя не щадите, и все таки / постарайтесь вернуться назад»). Подобно мн. современникам, поэт не может избыть свою причастность к прошлой войне, ответственность за прошлое: «Убил ли кого? Или вдруг поспешил и промазал?.. /...А справиться негде. И надо решать самому» (стих. «Что было, то было. Минувшее не оживает...», 1996).

Переживший крушение романтической веры в коммунистические идеалы, отраженной в «Сентиментальном марше» и др., О. настойчиво ищет гуманистические ценности, чтобы привести ущербную действительность к гармонии. В 56 стих. из сб. «Чаепитие на Арбате» встречается олицетворенная надежда, которая «распахивает два своих крыла» (стих. «Цирк»), чтобы спасти героя от отчаянья. Среди подлинных ценностей — «малая родина», связанная с Москвой и Арбатом («Арбатские напевы», цикл «Музыка арбатского двора» и др.). За этой старинной моск. улочкой для поэта встает нечто неизмеримо большее, раздвигается худож.

пространство и время: «Ах, Арбат, мой Арбат, ты — мое отечество, / никогда до конца не пройти тебя!» («Ты течешь, как река. Странное название!..»). Тема Родины в позднем творчестве омрачилась сознанием, что «у нас — одни раздоры, только слезы да штыки» («Прикатить на берег крымский и на Турцию глядеть...»), что «родина померкла» («Ничего, что поздняя поверка...») и человек несет наказание за ист. грехи нации.

Любовью слушателей пользовался у О. образ единения людей, сплотившихся в противостоянии злу («Когда мне невмочь пересилить беду...», «Неистов и упрям...» и др.), недаром песня «Поднявший меч на наш союз...» стала гимном Клуба самодеятельной песни (КСП). Однако сообщество единомышленников как ценность не выдержало в глазах поэта проверки временем. Прославление открытой двери («Когда метель кричит, как зверь...») сменилось сознанием, что «кто то властный наши души друг от друга уводил» («Взяться за руки не я ли призывал вас, господа?..»), неприятием толпы «потных современников моих» («Да здравствует Великий Понедельник!..», 1977) и хвалой дому крепости («Вот комната эта — храни ее Бог!..»). «Мед огней домашних» («Все глуше музыка души...») — вот ценность, завещанная детством, которая не изменяет поэту до последних дней. Неизменным остался и светлый образ «богини», созданной «по образу и духу» поэта («Мне нужно на кого нибудь молиться...»), поразивший современников контрастом с жен. образами казенного иск ва. Слова своей ранней песни «Не бродяги, не пропойцы...» поэт цитирует в поздней молитве «Красный клен» о едином спасении для себя и возлюбленной, подтверждая неизменность чувств. Клен — олицетворение Высшей силы, творящей миропорядок.

О том, какова сущность этой силы, О. размышляет на протяжении всей жизни. В анкетах и интервью противоречивость духовных исканий выражается в утверждении «Я атеист», неожиданном в устах автора многочисленных стихов молитв, как общеизвестных («Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет...»), так и «непрочитанных» («Ты, живущий вне наших сомнений и драм...» и др.). Концепция творчества О. тесно связана с логикой духовных исканий.

Поэт убежден, что «кругом пророчества одни. А кто пророк — не знаю» («В чаду кварталов городских...»), он, подобно Ахматовой в «Тайнах ремесла», ясно ощущает Диктующего свыше, но не именует его Музой, полагая, что творчество не имеет отд. причины, отличной от общих причин бытия. Социальное бытие трагично, и поэт верит, «что вечный мир спасут страдания, / а не любовь и красота» («Поверившие в сны крамольные...»), отсюда и ценность трагического переживания в иск ве: «Поэты плачут — нация жива» («Сестра моя прекрасная, Натела...»).

Чаще источник поэзии О. видит в Природе, отсюда образ Кузнечика поэта («О кузнечиках», «Полдень в деревне» и др.), восходящий к державинской анакреонтее. Особое место среди иск в занимает у О. музыка. От слова, которому дано и лгать, и лукавить, музыка отлична тем, что «все звуки были в ней от Бога — / ни жалкой нотки от себя» («Шарманка старая крутилась...»). Поэтому музыка — это небесная минута на земле, остров в океане зла.

«Политические» стихи О. («Ну что, генералиссимус прекрасный...», «Памяти брата моего Гиви», «Убили моего отца...» и мн. др.), проникнутые горькими воспоминаниями, раздумьями о психологии сталинизма и его последствиях, опубл. лишь в годы «перестройки»;

при предельной политизированности общества в этот период читатель воспринял их в жесткой зависимости от собственных полит. пристрастий.

Поэтика О. принадлежит к числу т. н. «мотивированных» систем (Тынянов) —худож.

приемы намеренно укрыты автором от неискушенного глаза. Так, звуковые повторы не превышают 2 3 раз (в апрельском сквере, разбойный холод), внимание с рифмы перенесено внутрь смыслоцелостной строки. Приметы совр. разговорности в словаре (мой дорогой, уж извините, понимаешь) уравновешены книжной лексикой (простертая, а не протянутая ладонь, внимать, а не слушать) с заметным предпочтением словарю 19 в. (дурной в значении плохой, дама вместо женщина). Пушкинские цитаты (твой труд упорный) и словоупотребления (твой гимн пространство огласит, посередине между войной и тишиной) также не превышают двух слов подряд, создавая иллюзию в целом нейтрального стиля. Преобладающим тропом является олицетворение (Судьба и перо... стараются, лезут из кожи;

Тверская... провожала сквозь Москву;

стоят... кредиторы, молчаливые вера, надежда, любовь). В формах стиха наряду с широким использованием традиционных образцов имеются экспериментальные построения («В карете прошлого», «Парижские фантазии»), нетрадиционно длинная строка (6 стопные трехсложники, 7 стопный ямб и др.). Текст песен органично связан с мелодией и исполнением.

Первая пов. поэта «Будь здоров, школяр!» (1960 61) — о новобранце на войне. Опальная судьба сб. «Тарусские страницы» (1961), в котором она помещена, вошла в тот ряд проявлений нонконформизма, который обусловил недружелюбие чиновников от культуры к творчеству О., что создавало постоянные затруднения при выходе в свет книг, пластинок, теле и радиопередач.

В 1965 в соавторстве с режиссером В. Мотылем О. пишет по этой повести киносценарий. В результате был создан к/ф «Женя, Женечка и ‚катюша‘», в котором лирич. дневник школяра перетекает «в комедийно авантюрный оюжет с тем, чтобы стать... своего рода романом воспитания» (Босенко В. [Вст. ст.] // Окуджава Б. «Капли Датского короля: Киносценарии.

Песни для кино». М., 1991. С. 247). Сценарий к/ф П. Тодоровского «Верность» (1965), написанный в соавторстве с режиссером, поcв, будням воен. училища времен войны. Не были поставлены к/ф по сценариям О. и О. Арцимович «Мы любили Мельпомену», где интерес к ист. прошлому и к проблеме взаимоотношений иск ва и власти спроецирован на образ великого рус. актера Федора Волкова, и «Частная жизнь Александра Сергеича, или Пушкин в Одессе» (Киносценарии: [Альм.]. 1995. № 4). По ряду произв. О. поставлены драматические спектакли.

Свидетель ист. эпохи, О. создал в малой прозе портрет времени. События рассказов «Утро красит нежным светом» (1975), «Уроки музыки» (1985), «Заезжий музыкант» (М., 1993) происходят в первые годы войны, и ее страшная правда показана глазами наивно романтического юноши. В этом малая проза писателя совпадает с «лейтенантской» воен.

прозой. В пов. «Новенький как с иголочки» (1962), рассказах «Частная жизнь Александра Пушкина...» (1976), «Искусство кройки и житья» (1987), «Нечаянная радость» (1989) создан ист. портрет позднего сталинизма с его глубочайшим проникновением в частную жизнь, в приватное поведение и мировоззрение. В рассказе «Девушка моей мечты» (1986), связанном с реабилитацией незаконно пострадавших, показано, что репрессии ломают восприятие человеком окружающего мира, что ему необычайно трудно, почти невозможно жить полнокровной жизнью. Два образа действительности, реальный и идеальный, сосуществуют в сознании героя, освещая одновременно и историю страны, и психол. портреты ее участников.

Пов. «Приключения секретного баптиста» (1984) и рассказ «Подозрительный инструмент» (1988) отразили проблемы сов. общества послесталинской эпохи: от методов партийного руководства культурой и духовной жизнью до нравств. проблемы выбора между требованиями власть имущих и совестью неодураченного человека. В рассказах «Как Иван Иваныч осчастливил целую страну» (1990), «Выписка из давно минувшего дела» и «Около Риволи...» (оба — 1991) сюжет зарубежной поездки обнажает психологию нашего соотечественника.

Сополагая действительный и чаемый мир героев, О. выявляет ист. ответственность личности. В семейной хронике «Упраздненный театр» (1989 93) автор, анализируя поступки юного героя, принимает часть ист. вины большевиков на самого себя, единомышленника родителей. Хроника, начинаясь с дедушек и бабушек, завершается собственным детством, тридцатыми годами. Худож. пространство вмещает уходящее разнообразие мира: «крикливый, празднолюбивый, томный» Тифлис, коробка арбатского двора, «желто красное сияние, прореженное синими искрами» в храме Христа Спасителя, «бескрайность до горизонта» близ Нижнего Тагила. Этот фон противопоставлен целеустремленному сознанию убежденных большевиков. Автор «снисходителен к их невежеству с высоты нынешних дней, к их юному сектантству, к тому, если хотите, романтическому выбору, который они сделали, понимая его как высшую ступень благородного служения идеалам». Так, главным зеркалом ист. эпохи оказывается внутренний мир героя и его близких, что проявилось и в «Автобиографических анекдотах» (Новый мир. 1997. № 1), исполненных глубокого психологизма и самоиронии.

Внимание к внутреннему миру связано с пристальным интересом к становлению личности, к воспитанию. О. хотел бы, «чтобы каждая человеческая личность обрела возможность неповторимого индивидуального развития». В дет. книжке «Прелестные приключения» (1971) рассказчика сопровождают воистину неповторимые существа. Только Невыносимый Приставучий КаруД (читай наоборот. — С. Б., В. 3.) беспрестанно требует: «А ну ка думайте все про одно и то же!». Разумеется, героям удалось от него спастись!

Из осмысления современности вырос интерес О. к прошлому. Его перу принадлежат ист.

романы «Глоток свободы» («Бедный Авросимов») (1965 68, опубл. в 1969, отд. кн. — 1971), «Мерси, или Похождения Шилова: Старинный водевиль» (1969 70, опубл. в 1971), «Путешествие дилетантов» (1971 77, опубл. в 1976 78), «Свидание с Бонапартом» (1983);

пьеса о судьбе Павла Пестеля «Глоток свободы» шла на сценах сов. театров. Писателю удалось увидеть в событиях века минувшего соответствия с проблемами века нынешнего, сохранив при этом неповторимый аромат эпохи, почерпнутый из «мемуаров разных лиц», из ист. трудов.

Шутливо именуя «Путешествие дилетантов» «Прогулками фрайеров» («По прихоти судьбы — разносчицы даров...»), поэт обращается к жене Ольге: «Я написал роман о них, но в их лице / о нас: ведь всё, мой друг, о нас с тобою...». Эти строки важны в споре о тематике романа: есть ли это история о могуществе любви или повесть о маленьком человеке.

Высокородного Мятлева, как и высокорослого Авросимова, причисляют к этому важнейшему ряду героев рус. лит ры (Хотимский Б. Поэт приходит в прозу // Окуджава Б. «Избранная проза». М., 1979). Своеобразие маленького человека О. в том, что великие люди своим духовным обликом воздействуют на его жизнь и мнения: Пестель — на судебного писаря Авросимова, Лев Толстой — на сексота Шилова, Лермонтов — на князя Мятлева.

Отличительная особенность романов — близость автора к «маленькому человеку», соединенная с преемственностью по отношению к великим.

В романе «Свидание с Бонапартом» «Окуджаве важно было показать изживание иллюзий как драматический процесс... Он вскрыл декабристский миф... и на нем выверил исконные интеллектуальные идеи русской культуры о народе и революции» (Белая Г. Он не хотел жить с головой повернутой назад // Булат Окуджава. Специальный вып. [Лит. газ.]. М., 1997).

Свобода, воплощаемая на практике, неминуемо вызывает кровопролитие. Консерватизм, напротив, оказывается сравнительно бескровной системой. Это, впрочем, не означает ее гуманности: пресекая восстание своих крепостных во время наполеоновского нашествия, Варвара отдает приказ утопить двоих зачинщиков. В судьбе Тимоши, ровесника и единомышленника декабристов, встреча двух видов социальной морали оказывается губительной. Подобно своему деду, писавшему в нач. века в своей предсмертной записке, что «все окружающее меня в России вызывает ужас и боль», Тимоша без видимых причин кончает самоубийством.

Каждый из участников ист. событий вносит свой штрих в их очертания. «Пусть полковник передаст Бонапарту, что русский генерал, которого он спас когда то, убит французским драгуном, а австрийский учитель, из за которого началась эта война, расстрелян на московской улице и теперь император может спокойно возвращаться в свою Францию», — эти утверждения уходят корнями в толстовское представление о роли личности в истории, об ист. процессе как равнодействующей всех частных волеизъявлений современников события.

Произв. О. переведены на англ., франц., нем., датский и мн. др. языки.

Соч.: Избр. Произв. В 2 т. / Предисл. Г. Белой «Булат Окуджава, время и мы». М., 1989;

Песни Булата Окуджавы: Мелодии и тексты / Предисл. Л. Шилова «Поэт и певец». M., 1989, Упраздненный театр: Семейная хроника. М., 1995;

Чаепитие на Арбате. М., 1996;

Уроки пальбы: Стихи // Знамя. 1997. № 1.

Лит.: Жолковский А. «Рай, замаскированный под двор». Заметки о поэтич. мире Б.

Окуджавы // Жолковский А., Щеглов Ю. Мир автора и структура текста. Tenafly, 1986;

Бирюкова С. Спасите наши души.... Окуджава Высоцкий. Бард рок. Тамбов, 1990, Новиков Вл. И. Булат Окуджава // Авт. песня / Сост. Вл. И. Новиков. М., 1997;

[Восп. и ст. о Б.

Окуджаве;

библиография его трудов и работ о нем] / Сост. А.Е. Крылов, В Ш. Юровский // Лит. обозрение. 1998. №9, Свирский Г. На лобном месте: Лит ра нравств. сопротивления.

1946 1986. М., 1998, Рассадин С. Б. Булат Окуджава. М., 1999;

«Свой поэтич. материк...»:

Научные чтения, поcв. 75 летию со дня рождения Б. Окуджавы М., 1999, Чайковский Р. Р.

Милости Булата Окуджавы. Магадан, 1999;

Blanc H. Les auteurs du printemps russe: Okoudjava, Galitch, Vyssotski. Montricher, 1991.

С. С. Войно, В. А. Зайцев




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.