WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

П. Побћдоносцевъ ЗАСЛУГИ ХЕРАСКОВА ВЪ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ СЛОВЕСНОСТИ Милостивые Государи!

Древность, богатая произведенiями Наукъ, возбуждающими въ насъ удивленiе, умћла цћнить отличныя дарованiя, умћла награждать необыкновенныя напряженiя ума почестями и славою, и чрезъ то возпламеняла въ другихъ благородное соревнованiе. Гомеры, Пиндары и Софоклы воспротивились усилiямъ вћковъ, и пережили свое отечество. Семь городовъ спорили о мћстћ рожденiя творца Иллiады и Одиссеи;

каждый изъ нихъ присвоивалъ себћ сiю славу. — Греческiй Лирикъ, превзошедшiй всћхъ предшественниковъ своихъ, заслужилъ пышное титло Царя Лирическихъ Стихотворцевъ. — Софоклъ, отецъ трагедiи, одержавшiй преимущество надъ Эсхиломъ и дћлившiй славу съ Эврипидомъ, по согласiю знатоковъ, названъ Аттическою пчелою. Вся Грецiя, собравшись въ Аќинахъ, прославила блистательные его успћхи;

гласъ провозвћстника объявилъ его побћдителемъ;

раздались рукоплесканiя по амфитеатру — и лавровый вћнокъ возложенъ былъ на главу Софокла — и его имя внесено въ отечественныя лћтописи. Знаменитые Художники, которыхъ рћзецъ посвященъ былъ изваянiямъ боговъ и героевъ — Фидiй и Пракситель — изобразили на мћди и мраморћ черты лица его. Не меньшею славою наслаждался и Греческiй Ораторъ, по слћдамъ коего и самый Цицеронъ шествовалъ;

краснорћчивый Демосќенъ, предпочтенный Эсхину, болће извћстному по ненависти къ сопернику своему, нежели по своимъ талантамъ, — Демосќенъ награжденъ золотою короною отъ Аќинянъ, плћненныхъ даромъ витiйства, признательныхъ къ его дарованiямъ.

И въ позднћйшiе времена, когда свћтъ Наукъ распространился, когда всћ начали чувствовать, что просвћщенiе составляетъ единственную потребность души, отличныя дарованiя увћнчивались лестными наградами. И въ любезномъ Отечествћ нашемъ, процвћтавшемъ подъ правленiемъ Государей, которые неутомимо пеклись о образованiи своего народа, преимущества раздаваемы были болће по успћхамъ въ просвћщенiи и личнымъ заслугамъ, нежели по знатности рода.

ПЕТРЪ I, мудрый Преобразитель россiи, и ЕКАТЕРИНА II, Совершительница великихъ намћренiй Великаго Своего Предка, знали, что Россiяне отъ природы одарены всћмъ, что можетъ возвести ихъ на высочайшую степень народнаго благоденствiя;

знали — и не щадили ничего для приближенiя ихъ къ гражданскоу величiю. Ревность къ успћхамъ въ наукахъ поощрялась Монаршимъ благоволенiемъ, отличiями и наградами. Не тогда ли прославился Ќеофанъ, Россiйскiй Златоустъ, украсившiй духовныя [и] свћтскiя свои творенiя цвћтами убћдительнаго витiйства, ревностный сотрудникъ неутомимаго Монарха? Не тогда ли явился Кантемиръ, ученый и остроумный, возпользовавшiйся наставленiями Прокоповича? Не тогда ли возсiялъ, какъ лучезарное свћтило на тверди небесной, Ломоносовъ, Ораторъ и Поэтъ, Историкъ и Химикъ, расторгнувшiй завћсу, скрывавшую богатство, красоту и силу Россiйскаго слова? Не тогда ли предсталъ и Сумароковъ, изслћдователь таинственныхъ путей Парнасса, учредитель правильныхъ зрћлищъ на Россiйскомъ Театрћ, любимецъ Талiи и Мельпомены, распространитель красотъ стихотворческихъ?.. На нихъ, на сихъ обогатителей нашей * Труды Общества Любителей Россiйской Словесности при Императорскомъ Московскомъ Университетћ.

Часть первая. Москва, 1812, Въ Университетской Типографiи. Стр. 111- © Бесплатное электронное воспроизведение: «Im Werden Verlag» http://www.imwerden.de info@imwerden.de Словесности, отъ Престола изливались милости съ такою же щедростью, съ какою награждаемы были заслуги Долгорукихъ и Голицыныхъ, подвиги Задунайскихъ и Рымникскихъ.

Въ нынћшнее время, благопрiятнћйшее для просвћщенiя — когда АЛЕКСАНДРЪ I, шествующiй по стопамъ преславныхъ Предшественниковъ Своихъ, ознаменовалъ мудрое и человћколюбивое царствованiе Свое учрежденiемъ Университетовъ и другихъ Училищъ на прочнћйшемъ основанiи для распространенiя нравственнаго Россiянъ образованiя, сего вћрнћйшаго источника государственнаго величiя — когда всякой членъ общества ревностнће стремится къ одной великой цћли: ко благу Отечества — въ нынћшнее время отверстъ свободный путь къ самымъ лестнымъ выгодамъ и преимуществамъ для людей, посвятившихъ себя ученому состоянiю, и общеполезными произведенiями ума оправдывающихъ надежду предусмотрительнаго и благотворнаго Правительства. Почести сопровождаютъ Любителей наукъ во время жизни;

Слава творитъ незабвенными имена ихъ и по смерти.

Восхитительно для ума и сердца прославлять мудраго и прозорливаго государя, который при многоразличныхъ дћянiяхъ, при неизреченныхъ трудахъ имћлъ одно намћренiе: счастiе народа, Промысломъ Ему ввћреннаго;

— Монарха, странствовавшаго по отдаленнымъ царствамъ, чтобы сокровищами познанiй, плодами наукъ и искусствъ обогатить свое Отечество;

собственнымъ примћромъ возбуждавшаго ревность къ трудолюбiю;

— Самодержца, который исполинскими шагами шествовалъ къ совершенству, былъ равно величественъ среди грозныхъ бурь жизни и среди тихой ясности правленiя, отказывалъ самому себћ въ отдохновенiи послћ многотрудныхъ и утомительныхъ занятiй, дабы народы, Ему подвластные, покоились;

— искоренителя предразсудковъ, заблужденiй и пороковъ;

насадителя просвћщенiя и добродћтелей, украшающихъ общежитiе;

грознаго врагамъ, обожаемаго подданными: — и кто изъ Россiянъ съ чувствомъ благоговћйнаго удивленiя, со слезами благодарности не воспоминаетъ ПЕТРА Великаго?….

Утћшительно передать потомству изображенiе добраго Пастыря, неусыпнаго стража паствы своей, ревнителя по благочестiи, хранителя Апостольскихъ преданiй, краснорћчиваго проповћдника Евангельскаго ученiя, достойно именуемаго свћтильникомъ церкви, органомъ истины, примћромъ святаго житiя, зерцаломъ добродћтелей: — кто безъ сердечнаго умиленiя приводитъ себћ на память дћла Димитрiя, Митрополита Ростовскаго?….

Прiятно описывать дальновиднаго и опытнаго въ политикћ Вельможу, строгаго блюстителя законовъ, не отвлекаемаго отъ многообъемлющихъ своихъ занятiй подслащенными приманками удовольствiй, не обольщаемаго блескомъ золота, не знающаго лести, пресмыкающейся около престоловъ;

— Вельможу, коего каждая мысль стремится къ пользћ общественной, каждый шагъ приближаетъ къ благотворенiю, каждый взглядъ дышетъ милостiю, каждое слово вливаетъ утћшенiе въ сердца нещастныхъ;

— облегчителя трудовъ Монаршихъ, безпристрастнаго посредника между сильнымъ притћснителемъ и гонимою невинностью: — и кто, читая исторiю Князя Якова Ќедоровича Долгорукаго, откажетъ ему въ душевномъ почтенiи?….

Сладостно изчислять подвиги Героя-Патрiота, во всћхъ дћлахъ своихъ руководимаго упованiемъ на Промыслъ и вћрностiю къ Государю, дерзающаго на всћ опасности для спасенiя Отечества, угрожаемаго необузданными врагами;

— Героя, прозорливаго въ предпрiятiяхъ, твердаго въ намћренiяхъ, рћшительнаго въ исполненiи зрћло обдуманныхъ плановъ, мужественнаго на ратномъ полћ, человћколюбиваго по одержанiи побћды;

— Героя, который возвышается надъ страстями, порабощающими обыкновенныхъ людей;

преодолћваетъ ужасныя преграды, поставляемыя грозною природою;

презираетъ шипћнiе зависти и ядъ злорћчiя, вездћ и всегда поражаетъ непрiятелей Россiи;

который наконецъ съ вершины блистательной славы переходитъ, подобно Цинциннату, въ мирное сельское уединенiе, чтобы и тамъ заниматься благомъ Отечества: — и кто съ восторгомъ не внимаетъ повћствованiямъ о Героћ, отягченномъ лаврами — о Румянцовћ-Задунайскомъ?….

Прейдемъ ли молчанiемъ заслуги, Россiйскимъ Гомеромъ оказанныя отечественной Словесности, и особенно Поэзiи? оставимъ ли безъ прославленiя любимца Музъ, который говорилъ языкомъ вдохновенiя, коего произведенiя ознаменованы печатiю ума, образованнаго и зрћлаго, обильнаго въ изобрћтенiи, основательнаго въ сужденiи, богатаго въ выраженiи мыслей — воображенiя плодовитаго въ вымыслахъ, игриваго въ мечтахъ, пылкаго въ представленiяхъ — чувства нћжнаго, плћнявшагося изящнымъ и совершеннымъ — вкуса тонкаго и разборчиваго? Забудемъ ли того Пћснопћвца, котораго наставленiя, совћты и примћръ много содћйствовали къ образованiю способностей въ молодыхъ Стихотворцахъ, доказавшихъ уже зрћлость своихъ талантовъ? Забудемъ ли знаменитаго Поэта, который поставлялъ славу свою въ прославленiи благоденствующей Россiи, и бывъ уже украшенъ сћдинами, съ юношескою пылкостiю игралъ на златострунной лирћ своей, привлекъ вниманiе многихъ Россiйскихъ Монарховъ, заслужилъ отличное благоволенiе каждаго изъ Оныхъ, и двукратно былъ Попечителемъ Московского Университета — Попечителемъ, совершенно оправдавшимъ сiе почтеннћйшее титло?

Незабвенный Херасковъ! давно уже чувство удивленiя и благодарности къ тебћ таилось въ груди моей;

давно уже мысли мои стремились привести праху твоему жертву хваленiя, хотя слабую, но усердiемъ дополняемую. Нынћ да позволено мнћ будетъ исполнить сiе желанiе. Не смћю льстить себя надеждою изобразить дарованiя твои во всемъ ихъ пространствћ. Наперсникъ Аполлона достойно можетъ быть воспћтъ только подобными себћ. Судить о картинахъ Рафаеля, единогласно признаннаго первымъ живописцемъ, и прославлять искусство его, можетъ только Корреджiо или Рубенсъ. Но вмћняется ли въ дерзость неопытному ученику его, если онъ, покоряясь могущественному впечатлћнiю, въ немъ произведенному образцовою работою своего Учителя, восхищается одушевленною его кистiю, дивится правильности въ рисовкћ, и сообщаетъ другимъ свой восторгъ, свое удивленiе? Осмћливаюсь и я цвћтами, выбранными изъ твоихъ сочиненiй, украсить памятникъ, воздвигнутый надъ твоимъ прахомъ. — Имћя въ виду начертать заслуги Михаила Матвћевича Хераскова въ отечественной Словесности, раскрываю Россiяду, эпическую Поэму, важнћйшее, превосходнћйшее изъ его творенiй. Кто не знаетъ, съ какимъ неподражаемымъ искусствомъ воспћты въ ней разрушенiе Казанскаго царства, истребленiе враговъ Христiанства, любовь къ Отечеству, вћрность къ Государю вельможъ и воиновъ, наконецъ торжество, слава и благоденствiе Россiи? Герой Поэмы, Iоаннъ Васильевичъ II, изображенъ въ точномъ значенiи сего слова: мужественнымъ, рћшительнымъ, непоколебимымъ среди превратностей счастiя. Намћренiе Поэта, произвести удивленiе, тронуть сердце и вдохнуть высокiя чувствованiя изображенiемъ Государя, водимаго надеждой на Провидћнiе, и слћдственно подкрћпляемаго вышеестественною Силою, — наконецъ, по преодолћнiи величайшихъ искушенiй и препятствiй, достигшаго къ предмету своихъ желанiй — сiе намћренiе весьма удачно доведено до своей цћли. Характеры лицъ живо начертаны, совершенно себћ подобны и сообразны съ общимъ о нихъ мнћнiемъ;

нћкоторые изъ нихъ имћютъ нћчто единственное, собственное. Вводныя повћсти (эпизоды), на прим. о Сеитћ, Османћ, Алећ и Асталонћ, зависятъ отъ одного главнаго предмета, служатъ къ его возвышенiю и украшенiю. Всћ части, составляющiя огромное цћлое, имћютъ близкое къ нему отношенiе, хранятъ между собою связь неразрывную. Усмиренiе мятежныхъ Ордынцовъ составляетъ единственное намћренiе, измћна Алея и война съ Крымцами — главное препятствiе, а покоренiе Казани — развязку. Дћйствiе продолжается около года. Высокое нравоученiе, почерпнутое изъ разсужденiй и дћйствiй лицъ, отличается мыслями толь возвышенными, что Мильтонъ и Тассъ не постыдились бы признать ихъ своими.

Выписывать лучшiя мћста изъ Россiяды, значило бы составить цћлую книгу. Приведемъ для примћра только нћкоторыя. Начнемъ съ Героя Поэмы.

Iоаннъ, принявъ твердое намћренiе усмирить Ордынцовъ, и готовясь выступить въ походъ съ воинствомъ своимъ, совћтовался съ Полководцами объ успћшнћйшемъ произведенiи въ дћйство сего предпрiятiя. Вдругъ входитъ Царица, держащая своего младенца. Слухъ о скоромъ отъћздћ Государя поразилъ ее. Объятая горестiю, употребляетъ она все для преклоненiя супруга, не разлучаться съ нею, не подвергать опасности жизнь, для нее драгоцћнную. Къ чему не прибћгала нћжность ея для убћжденiя Iоанна? Слезы и рыданiя прерывали слова ея:

Когда не тронешься любовiю моей, Ужель не умягчитъ тебя младенецъ сей?

У ногъ твоихъ лежитъ онъ съ матерью несчастной, Уже лишенной чувствъ, отчаянной, безгласной!

Смотри: онъ силится въ слезахъ къ тебћ воззрћть, Онъ хочетъ вымолвить: не дай мнћ умереть!

Читай въ очахъ его нћмые разговоры;

О чемъ языкъ молчитъ, о томъ разскажутъ взоры.

— — — — — — — — Когда же лютый сей походъ уже положенъ, И въ брань идти отказъ Монарху не возможенъ, Такъ пусть единою мы правимся судьбой:

И сына и меня возьми, мой Царь, съ тобой;

Съ тобою будетъ трудъ спокойства мнћ дороже;

Я камни и пески почту за брачно ложе.

Iоаннъ, подобный кедру, вћтрами колеблемому съ двухъ противныхъ сторонъ, чувствуетъ сильную борьбу любви къ Отечеству съ любовiю къ супругћ;

погружается въ задумчивость, подавляетъ горесть своего сердца;

но слезы катятся по лицу Героя. Вотъ рћшительный отвћтъ его:

Мой первый есть законъ — Отечеству услуга!

Какая черта великой души! Удивляемся, и вћримъ, что нашъ Поэтъ зналъ человћческое сердце, и умћлъ проникать въ сокровеннћйшiе изгибы его.

Херасковъ хотћлъ изобразить Iоанна терпћливымъ и великодушнымъ — и успћлъ въ своемъ желанiи. Въ то время, когда все войско, изнуренное дальнимъ походомъ, палимое зноемъ, томилось жаждою, — два воина, удалясь ночью отъ дружины своей, находятъ ручей, не помнятъ себя отъ радости, почерпаютъ воды, и съ восторгомъ приносятъ Государю. Герой, обнявъ ихъ, говоритъ:

Или вы чаете, что въ семъ пространномъ полћ Вашъ Царь слабће всћхъ, и всћхъ томится болћ?

Томлюся больше всћхъ въ несчастливой судьбћ О страждущихъ со мной, томлюсь не о себћ.

Пойдемъ и принесемъ напитокъ сей скорбящимъ, Несчастнымъ ратникамъ, почти въ гробахъ лежащимъ;

Подарокъ сей для нихъ, не для меня мнћ милъ.

Какой урокъ для Государей! сдћлаетъ ли болће сего отецъ для дћтей, нћжно любимыхъ?

И храбрые воины поклялись умереть за Iоанна. Сего не довольно. И дряхлые старцы становятся въ ряды, тћснятся подъ хоругви Отечества:

— — — мечей внимая звуки, Берутъ оружiе въ трепещущiя руки;

Едва бiющуся щитомъ покрыли грудь;

Казалось, лебеди летятъ съ орлами въ путь.

Да и могли ли они не чувствовать усердiя къ тому, который:

Пренебрегая зной и люту казнь небесну, Томленный жаждою и въ потћ и въ пыли, Въ срединћ ратниковъ ложился на земли;

Послћднiй — пищу бралъ, но первый передъ войскомъ Являлся духомъ твердъ во подвигћ геройскомъ?

Посмотримъ на другую картину. Прекратилось сраженiе съ Ордынцами;

воины вносятъ въ царскiй станъ Князя Троекурова тяжело раненаго. Вћнчанный Герой видитъ любимца своего блћднаго, окровавленнаго, почти безъ дыханiя;

глава его склонилась на грудь;

уста онћмћли, очи померкли… Рыдая Iоаннъ бездушнаго объемлетъ;

Но Царь, обнявъ его, еще дыханье внемлетъ.

Герой сей живъ!…. онъ живъ!…. въ восторгћ вопiетъ;

Самъ стелетъ одръ ему и воду подаетъ.

Поэтъ, изобразивъ Героя своего сострадательнымъ, умћющимъ цћнить заслуги, готовымъ на всћ пожертвованiя для сохраненiя хранителей Отечества, прибавляетъ:

Коль такъ Владћтели о подданныхъ пекутся, Они безгрћшно ихъ отцами нарекутся.

Ахъ! для чего не всћ, носящiе вћнцы Бываютъ подданнымъ толь нћжные отцы?

Желанiе, достойное сердца, болћзнующаго о томъ, что на землћ такъ много несчастныхъ, и такъ мало утћшителей!… Хотите ли видћть ратное поле, и на немъ поражающихъ и пораженныхъ? невольнымъ ужасомъ почувствуете себя объятыми! Смотрите:

Тотъ скачетъ на конћ, нося стрћлу въ гортани;

Иной, въ груди своей имћя острый мечъ, Отъ смерти думаетъ, носящiй смерть утечь;

Иной, пронзенный въ тылъ, съ коня стремглавъ валится, И съ кровью жизнь спћшитъ его устами литься;

Глаза подъемлюща катится тамъ глава, Произносящая невнятныя слова;

Иной безпамятенъ въ кровавомъ скачетъ полћ, Но конь его стремитъ на копья по неволћ.

Какое богатство мыслей и обилiе уподобленiй, какая сила выраженiя — видны въ описанiи военачальнковъ, раздћлявшихъ труды и торжество, ужасы и славу съ Iоанномъ! Здћсь видимъ Князей: Микулинскаго, Мстиславскаго и Пенинскаго, неустрашимыхъ подобно львамъ разъяреннымъ;

тамъ — Курбскiй и Щенятевъ, преуспћвшiе въ военномъ искусствћ, рыцари прозорливые, пылкiе, неутомимые, поспћшаютъ на сраженiе какъ на пиршество;

за ними слћдуютъ: Пронскiй, подобный громовой тучћ, и Хилковъ, дальновидный и опытный, посћдћвшiй на полћ брани;

далће — Романовъ, и Плещеевъ, сотрудникъ его, достойно именуемые Россiйскими Ираклами;

Палецкой и Серебряной, потрясающiе оружiемъ отъ нетерпенiя сразиться съ непрiятелемъ;

наконецъ — Шереметевъ, Шемякинъ и Троекуровъ, воспитанники Марсовы, одаренные всеопровергающею силою;

всћ въ доспћхахъ, горящихъ подобно молнiи;

всћ вооружены копьями и мечами. — Какiя препоны остановятъ быстроту и мужество такихъ предводителей! какой гордый Османъ не смирится, какой свирћпый Едигеръ не преклонитъ колћнъ передъ ними? Никакая твердыня, никакое царство не устоитъ отъ ихъ оружiя.

Кто откажется принести дань почтенiя храброму защитнику Отечества, который среди несчастiя чувствуетъ свое достоинство, помнитъ священнныя обязанности, на него возложеннныя;

неколебимый, какъ гранитная скала, противоборствуетъ искушенiямъ, для чувствъ обольстительнымъ;

не страшится ни угрозъ, ни казней, и съ радостiю ожидаетъ послћдней минуты, въ которую съ Ангельскою улыбкою на лицћ можетъ сказать: умираю за Вћру и Отечество! Таковъ Росславъ у Княжнина;

таковъ и Палецкiй у Хераскова. — Едигеръ, видя приближенiе того ужаснаго времени, въ которое долженъ преклонить выю свою къ стопамъ Россiйскаго Государя, прибћгаетъ къ хитрости. Князь Палецкiй впадаетъ въ сћти, разставленныя злодћемъ. На несчастномъ плћнникћ звучатъ уже оковы. Его влекутъ на лобное мћсто. Является Едигеръ;

алкоранъ въ рукахъ его. Указывая Князю на книгу вћры Магометовой, и на прекрасную дћвицу, подлћ него стоящую, потомъ на орудiя казни, на другой сторонћ разложенныя, велитъ избирать либо то, либо другое. Негодованiе объяло Рускаго воина;

пламя гнћва запылало въ очахъ его. Онъ не долго колебался — и тиранъ закипћлъ яростiю, услышавъ отвћтъ:

— — — Иду на смертну казнь!

Оставь мнћ мой законъ, себћ оставь боязнь!

Ты смћлымъ кажешься сћдящiй на престолћ;

Не такъ бы гордъ ты былъ предъ войскомъ въ ратномъ полћ;

Не угрожай ты мнћ мученьями, тиранъ!

Господь на небесахъ, у града Iоаннъ.

Не льзя лучше описать добродћтельнаго Вельможу, умнаго совћтника и ревностнаго патрiота, какъ Херасковъ описываетъ Адашева, твердаго среди развратовъ, истиннаго друга Iоаннова, украшеннаго болће величествомъ души, нежели саномъ.

Храняща лесть еще подъ стражей царскiй Дворъ, Увидя правду въ немъ, потупила свой взоръ;

Отчаянна, блћдна и завистью грызома, Испытываетъ все, ждетъ солнца, тучъ и грома.

Кому Iоаннъ съ открытымъ сердцемъ могъ говорить:

Ты честенъ;

можешь ли не быти другъ Царю?

Тотъ не боялся — да и чего страшится прямая добродћтель? — не боялся напоминать ему обязанностей верховнаго сана:

Ты долженъ разбирать не лица, но сердца;

Вниманья каждый вздохъ — на тронћ удостоить;

Тогда познаешь, какъ народно благо строить.

Какой краснорћчивый Ораторъ опишетъ живће и разительнће Князя Курбскаго — Вельможу, руководимаго не личными выгодами, не гордыми намћренiями — одною справедливостiю;

уважаемаго Царемъ, Боярами и войскомъ — защитника притћсненныхъ, друга человћчества, котораго народъ почиталъ Ангеломъ хранителемъ — Героя, который однимъ ударомъ меча повергъ къ ногамъ своимъ ужаснаго Исканара, предводителя Татаръ Крымскихъ, и увћнчалъ Россiю — безсмертной славою, себя — блистательными лаврами — Военачальника, дћятельностiю своею превзошедшаго, или лучше сказать, затмившаго всћхъ своихъ сподвижниковъ;

оказавшаго великiя услуги Царю Россiйскому, и почитавшаго ихъ ничтожными;

высоко цћнившаго все, кромћ своихъ подвиговъ!… Не въ полномъ ли блескћ величiя представленъ Курбскiй, Сiявшiй какъ луна между звћздами въ тьмћ, Въ душћ усердiемъ и славой во умћ?

Не истиннымъ ли сыномъ Отечества, не ревностнымъ ли подкрћпителемъ престола изображенъ тотъ, чье сердце согласно было съ словами, предъ лицемъ всего воинства имъ произнесенными:

Коль царству предлежитъ опасность и бћда, Не страшенъ пламень мнћ, ни вихри, ни вода.

Россiяне къ трудамъ и къ славћ сотворенны?… Любопытство возрастаетъ постепенно — картины новыя, одна другой разнообразнће и плћнительнће, представляются умственнымъ взорамъ, когда въ концћ VIII Пћсни находимъ Государя бесћдующаго съ мудрымъ пустынникомъ Вассiяномъ, открывающимъ ему будущiя произшествiя, показывающимъ длинный рядъ Монарховъ, имћющихъ послћ него царствовать.

Прозорливый старецъ, дошедшiй до ужасныхъ бћдствiй, въ бурное время междуцарствiя терзавшихъ Россiю, и описавъ жестокости Поляковъ, говоритъ:

Богатство — тлћнъ и прахъ;

но славно есть оно, Коль будетъ общему добру посвящено.

(132) Позналъ имћнiя такую Мининъ цћну;

Онъ злато изострилъ, дабы сразить измћну.

— — — — — — Какъ бурный вихрь Москву Пожарскiй окружаетъ, Кидаетъ молнiи, Поляковъ поражаетъ;

Съ другой страны даритъ отечеству покой, Бросая громъ на нихъ, Димитрiй Трубецкой.

Простираясь далће въ повћствованiи, изображаетъ онъ Преобразителя Россiи, озареннаго лучами безсмертiя, и преславную Дщерь его. Пророческiй гласъ его гремитъ:

Онъ людямъ дастъ умы, дастъ образъ нравамъ дикимъ, Россiи нову жизнь, и будетъ слыть Великимъ.

Коварство плачуще у ногъ Его лежитъ, Злоумышленiе отъ стрћлъ Его бћжитъ.

— — — — — — Подъ скипетромъ ея (Елисаветы) цвћтутъ обильны нивы, Корону обвiютъ и лавры и оливы, Науки процвћтутъ какъ новый виноградъ, Шуваловъ ихъ раститъ, Россiйскiй Меценатъ.

Наконецъ доходитъ до ЕКАТЕРИНЫ Вторыя — Монархини, Которая возвысила умы, гремћла побћдами, удивляла щедротами, славилась мудростiю правленiя, благоденствiемъ своихъ подданныхъ — и пророческiя слова старца льются рћкою:

Премудрость съ небеси въ полночный край сойдетъ, Блаженство на престолъ въ лицћ Ея взведетъ.

Предъ Ней усердiемъ Отечество пылаетъ, Любовь цвћтами путь Ей къ трону устилаетъ, — — — — — — Прiидутъ къ Ней Цари, какъ въ древнiй Виќлеемъ, Не злато расточать, не зданiямъ дивиться Прiидутъ къ ней Цари, но царствовать учиться.

Перейдемъ къ другимъ предметамъ. Взглянемъ на портретъ Субеки, терзаемой ревностiю и мщенiемъ, высокомћрной, но покорной только страсти, свирћпствовавшей въ душћ ея, Киприды красотой, а хитростью Цирцеи, Для выгодъ собственныхъ любившей царской санъ.

Подлћ Казанской Царицы — и предметъ пламенной любви ея: Османъ, Князь Таврискiй, Прекрасный юноша, но гордый и коварный, Любовью тающiй, въ любви неблагодарный;

Какъ лютая змiя, лежаща межъ цвћтовъ, Приближиться къ себћ прохожихъ допущаетъ, Но жало устремивъ, свирћпость насыщаетъ.

Вотъ и Асталонъ, соперникъ его, презрћнный Сумбекою:

Какъ новый Энкеладъ, онъ шелъ, горћ подобенъ;

Сей витязь — цћлый полкъ единъ попрать удобенъ;

Отваженъ, лютъ, свирћпъ сей врагъ Россiянъ былъ, Во браняхъ — какъ тростникъ, соперниковъ рубилъ.

Войдемъ за Сумбекою въ ужасный лћсъ, гдћ грозные призраки, черныя и печальныя тћни спустились на землю, гдћ все густою тьмою одћлось, Гдћ кажется простеръ покровы томной сонъ, Трепещущи листы даютъ печальный стонъ;

Зефиры нћжные среди весны не вћютъ, Тамъ вянутъ всћ цвћты, кустарики желтћютъ;

Не молкнетъ шумъ и стукъ, гдћ вћчно страхъ не спитъ, И молнiя древа колеблетъ, жжетъ, разитъ;

Лћсъ воетъ — адъ ему стенаньемъ отвћчаетъ… Входимъ — и видимъ пышныя гробницы, Казанскимъ Царямъ воздвигнутыя;

читаемъ исторiю враговъ Россiи, которые, подобно хищнымъ птицамъ, летали надъ Отечествомъ нашимъ, и пожирали добычи беззащитныя;

наконецъ устали онћ отъ злодћйствъ и жестокостей;

— читаемъ — и не можемъ удержаться отъ ужаса;

но сей ужасъ сильнће овладћетъ, когда представится геенна съ несчастными жертвами, осужденными на мученiе. Тутъ — закрываемъ глаза, спћшимъ удалиться отъ сего зрћлища, и спрашиваемъ: откуда живописецъ заимствовалъ такiя удивительныя краски для картины, на которой изобразилъ столько ужасовъ разнообразныхъ? не тотъ же ли Генiй вкуса водилъ перомъ нашего Поэта, который управлялъ кистiю Микель-Анжа, написавшаго Страшный судъ, и на немъ пораженныхъ горестiю и отчаянiемъ?

Еще ли хотимъ увћриться въ исполинскомъ изображенiи Поэта? Заглянемъ въ темную бездну, обитель Безбожiя;

разсмотримъ гибельныя дћйствiя, производимыя духомъ Раздора;

или остановимся при волхвованiяхъ лютаго Нигрина, заклинающаго Зиму изтощить свои ужасы для изтребленiя Рускаго воинства — и Зима свирћпствуетъ со всею жестокостiю:

Соперница весны, и осени, и лћта, Изъ снћга сотканной порфирою одћта;

Виссономъ служатъ ей замерзлые пары;

Престолъ имћетъ видъ алмазныя горы;

Великiе столпы, изъ льда сооруженны, Сребристый мещутъ блескъ, лучами озаренны;

По сводамъ солнечно сiянiе скользитъ, И кажется тогда, громада льдовъ горитъ.

Стихiя каждая движенья не имћетъ:

Ни воздухъ тронуться, ни огнь пылать не смћетъ;

Тамъ пестрыхъ нћтъ полей, сiяютъ между льдовъ Однћ замерзлыя испарины цвћтовъ;

Вода растопленна надъ сводами — лучами Окаменћвъ виситъ волнистыми слоями.

Тамъ зримы въ воздухћ вћщаемы слова;

Но все застужено — натура вся мертва!

Единый трепетъ, дрожь и знобы жизнь имћютъ;

Гуляютъ инеи, зефиры тамъ нћмћютъ;

Мятели вьются вкругъ и производятъ бћгъ, Морозы царствуютъ на мћсто лћтнихъ нћгъ;

Развалины градовъ тамъ льды изображаютъ, Единымъ видомъ кровь которы застужаютъ.

Всея природы страхъ, согбенная Зима, Россiйской алчуща погибелью сама, На льдину опершись, какъ мраморъ побћлћла, Дохнула — стужа вмигъ на крыльяхъ излетћла.

Родится лишь морозъ, уже бываетъ сћдъ, Къ чему притронется, преобращаетъ въ ледъ;

Гдћ ступитъ, подъ его земля хруститъ пятою, Стћсняетъ, жметъ, мертвитъ, сражаясь съ теплотою….

Гдћ искать помощи, отъ кого ожидать спасенiя защитникамъ Отечества, когда все: и злоба невћрныхъ, и коварство враговъ, и ужасы природы — все поклялось погубить ихъ?

Рускiе ратники вспомнили слова Iоанновы:

Не слабыхъ женъ на брань, мужей веду съ собою!

— — — Противу смерти жалъ неробку грудь поставимъ!

Кто страшенъ, Россы, вамъ, когда самъ Богъ по васъ!

Вспомнили — вооружились вћрою и мужествомъ — и все преодолћли!

Перенесемся теперь въ царство очарованiй, подобное садамъ Армидинымъ, описаннымъ Авторомъ Освобожденнаго Iерусалима — въ такое плћнительное мћсто, гдћ Пригорки движутся, кустарники смћются;

Источники, въ травћ вiяся, говорятъ;

Другъ на друга цвћты съ умильностiю зрятъ;

Зефиры рћзвые кусточки ихъ цћлуютъ.

— — — Зеленые лужки въ тћни древесъ цвћтутъ;

И кажется, Любовь одры готовитъ тутъ.

Наяды у ручьевъ являются сћдящи, Волшебны зеркала въ рукахъ своихъ держащи, Въ которы Грацiи съ усмћшками гладятъ;

Амуры обнявшись, на мягкой травкћ спятъ.

Пещеры скромныя, привћтливыя тћни Гуляющихъ къ себћ манили на колћни… Вотъ языкъ стихотворства! не сами ли Грацiи оживляли воображенiе Поэта? не онћ ли водили его рукою?… Нужно ли теперь доказывать, что Херасковъ имћлъ дарованiе, способное преображаться во всћ виды?… и что обильный слогъ его, подобный обширной рћкћ, разливающей сокровища свои и дћлимой на безчисленныя протоки, сообразовался съ каждымъ предметомъ?

Прочитавши Россiяду, воображаемъ, что мы прогуливались въ прекрасномъ саду, гдћ Природа и искусство истощили дары свои, гдћ различныя деревья и цвћты, одни другихъ прiятнће, плћняли наши взоры, услаждали обонянiе. мы не знали, на чемъ остановиться, чему отдать предпочтенiе: все на своемъ мћстћ, все цвћтетъ и благоухаетъ! Выходя оттуда, обћщаемся снова насладиться такимъ удовольствiемъ.

Въ Россiядћ соблюдено все, входящее въ составъ Поэмы: величiе предмета, важность подробностей, къ нему относящихся, искусство въ расположенiи частей, удачные переходы отъ одной мысли къ другой, занимательность повћствованiя, сцены прiятныя и ужасныя, въ пристойныхъ мћстахъ помћщенныя. Искусство Хераскова въ механизмћ поэзiи, плавность размћра, гармонiя словотеченiя и богатство риќмъ — удивительны. Какъ Поэтъ — онъ нравится высокимъ паренiемъ мыслей, изображенныхъ блестящими, яркими красками и разновидными тћнями;

нравится, украшая выраженiя цвћтами баснословныхъ вымысловъ и подобiями, имћющими достоинство новости, объемлющими обстоятельства и подробности. Какъ Ораторъ — научаетъ, приближая къ истинћ;

говоря ясно, убћдительно, краснорћчиво, преклоняетъ на свою сторону;

употребляя сильныя слова, производящiя сильное дћйствiе, влечетъ за собою умъ и сердце.

Какъ Повћствователь — имћющiй дћло не съ воображенiемъ, а съ разсудкомъ читателей — почерпаетъ мысли изъ существенныхъ обстоятельствъ самаго дћла, и только по необходимости — украшаетъ вымыслами историческую истину. Какъ Нравоучитель — богатый свћдћнiями вћковъ прошедшихъ, знающiй сердца и нравы людей, предлагаетъ такiя правила, кои соглашаютъ волю человћка съ законами и прямо ведутъ къ добродћтели.

Откуда же Херасковъ почерпнулъ ту быструю чувствительность, которая вдругъ, со всћми оттћнками, объемлетъ предметъ, ее поразившiй — ту зоркую дальновидность, отъ которой ничто не скрывается — и тонкую разборчивость, которая умћетъ назначать всему свое мћсто, показываетъ все съ лучшей стороны, даетъ всему надлежащую цћну? откуда получилъ онъ дары сiи? — Отъ природы. Не она ли вложила въ душу Хераскова умъ и дћятельность, украсила его талантами, съ помощiю которыхъ находилъ онъ источники изящнаго и выспренняго въ безпредћльной и разнообразной ея области, восхищался красотами ея, и восторги свои изливалъ въ пћснопћнiяхъ?… Науки привели въ зрћлость, усовершенствовали его дарованiя, снабдили высокими мыслями и щастливыми объясненiями оныхъ. Чтенiе книгъ, писанныхъ на Славянскомъ языкћ, который почитается корнемъ и основанiемъ Россiйскаго, доставляло ему способъ узнать правильное производство словъ, пристойное ихъ сочетанiе и употребленiе въ высокомъ слогћ;

помогло замћтить различiе между языкомъ богослужебнымъ и общенароднымъ;

обогатило его выраженiями громкими, сильными, многозначительными и красивыми — выраженiями, соотвћтственными тому, что онъ воображалъ и чувствовалъ. — Къ особливой похвалћ Хераскова надобно сказать, что онъ читалъ все, что только могъ читать, и всћмъ умћлъ пользоваться;

ловилъ, такъ сказать, каждую минуту, чтобъ она не ушла, не сообщивъ ему новыхъ понятiй. Каждой день, каждой часъ доставлялъ новыя открытiя душћ, новыя сокровища чувствованiй его сердцу. Умная книга служила къ утвержденiю разума его, а прiятная къ украшенiю пылкаго воображенiя. Сiе занятiе, или лучше сказать, сiя страсть составляла единственное удовольствiе, самую прiятную пищу для души его. Знанiе иностранныхъ языковъ познакомило его съ Гомеромъ и Виргилiемъ, съ Виландомъ и Расиномъ, а сношенiе съ древними и новыми Учеными Мужами сблизило съ ихъ творческимъ генiемъ. Размышленiе научило его находить сокровенныя сходства и согласiя въ вещахъ, замћчать тћсную связь тамъ, гдћ обыкновенный человћкъ не можетъ найти ее;

видћть отличительныя черты предметовъ въ полномъ раздробленiи частей ихъ;

восходить отъ простаго къ сложному, отъ чувственнаго къ умственному, отъ малаго къ великому;

знать разныя степени вћроятности, различать истинное отъ ложнаго. Наконецъ Вкусъ — сiе соединенiе многихъ врожденныхъ и прiобрћтенныхъ свойствъ ума и сердца, сiе искусство наблюдать и сравнивать — научилъ его удерживать порывы воображенiя, плћняться только истинно совершеннымъ, и возвышенностiю чувствованiй, мыслей и выраженiй внезапно изумлять или приводить въ прiятной ужасъ читателя.

Россiяда, стоившая осмилћтняго труда нашему Поэту, переложена рукою одного Министра на иностранной языкъ, и хранится въ знаменитой Академiи*;

переведена и на Французской Гм.

Авiатомъ, покойнымъ Профессоромъ Московскаго Университета. Вћроятно, и чужестранцы — не тћ, которые дерзостiю и безстыдствомъ прикрываютъ свое невћжество и, вопреки успћхамъ нашимъ въ наукахъ, величаютъ насъ еще варварами, — но умные и безпристрастные цћнители талантовъ читаютъ сiю Поэму съ удовольствiемъ, плћняются красотами ея, и знаютъ уже, что и подъ хладнымъ небомъ Сћвера родятся умы пылкiе, озаренные лучами просвћщенiя;

родятся — Ломоносовы и Херасковы!

Не отступая отъ безпристрастiя и справедливости, скажемъ, что строгая Критика найдетъ и въ Россiядћ недостатки: стихи слабые, мысли неудачно выраженныя, излишнiя повторенiя. — Но кто написалъ совершенное творенiе? какой великiй Авторъ не былъ предметомъ сужденiя и споровъ? Не обвиняютъ ли и самаго Гомера въ несвязности баснословiя, въ грубомъ изображенiи боговъ, въ нелћпомъ описанiи варварскихъ нравовъ, въ стихахъ похожихъ на прозу? Не о немъ ли говоритъ Горацiй:

И самъ недремлющiй Гомеръ нашъ засыпаетъ?** Оправдаемъ творца Россiяды его же стихомъ:

И въ солнцћ и въ лунћ есть темныя мћста.

Оставимъ безъ вниманiя, Милостивые Государи, слова людей, которые, стараясь находить во всемъ недостатки, утвердительно говорятъ, что у Хераскова можно научиться не Поэзiи, но размћру стиховъ, и затвердить многiя риќмы. — Кто не знаетъ, что бросаютъ камнями въ тћ деревья, на которыхъ много плодовъ?…. Будемъ подражать такимъ Критикамъ, которые собираютъ не песокъ, но отдћляютъ отъ него частички золота, и любуются ими;

собираютъ — по выраженiю одного изъ нашихъ Писателей — не соломенки, плавающiя на поверхности воды, но жемчугъ, на днћ лежащiй, и плћняются драгоцћнностiю. Отдадимъ справедливость великимъ трудамъ Хераскова, обогатившаго отечественную Словесность творенiями своими. Согласимся, что любезенъ и въ самыхъ погрћшностяхъ Поэтъ, парившiй на крылiяхъ вдохновенiя по слћдамъ великаго наставника своего Ломоносова, который, замћтивъ дарованiя его, возбудилъ въ немъ охоту къ стихотворенiю, открылъ ему средства сдћлаться извћстнымъ и славнымъ, называлъ его сыномъ своимъ, и заставилъ дћйствовать на умы и сердца соотечественниковъ.

* Смот. Зеркало Свћта, Часть 5, стран. 495.

** ……Quandoque bonus dormitat Homerus. Horat. Ars poetica, vers. 359.

Пусть строгiе цћнители не находятъ въ Россiядћ красотъ, свойственныхъ высокой Поэзiи, требующей однћхъ пламенныхъ, острыхъ, неожиданныхъ мыслей, однћхъ смћлыхъ, отборныхъ и сильныхъ выраженiй;

пусть сiе начертанiе ученыхъ заслугъ Хераскова покажется кому нибудь пристрастнымъ, перешедшимъ за предћлы умћренности: — но сердце, исполненное почтенiя и благодарности къ предмету своего удивленiя — сердце, живо чувствующее всћ его достоинства, находитъ и сiю похвалу — сколь бы увеличенною ни казалась она равнодушiю и безпристрастiю — недостаточною и слабою, считаетъ ее — дћтскимъ лепетаньемъ, — не болће.

Ревностные чтители дарованiй Хераскова знаютъ, что онъ трудился много — и всегда съ пользою и честiю для соотечественниковъ своихъ;

писалъ не по внушенiю самолюбiя, но побуждаемый желанiемъ доставить и себћ и другимъ удовольствiе, питательное для разума и чувствованiй;

вездћ отличался здравомыслiемъ и благодушiемъ;

вездћ доказывалъ, что вћрилъ безъ суевћрiя и не терпћлъ вольнодумства;

училъ чистой нравственности, проповћдывалъ истину, внушалъ вћрность къ верховной Власти;

распространялъ область просвћщенiя, ободрялъ питомцевъ наукъ, съ ревностною охотою подавалъ имъ отеческiя наставленiя, съ благопрiятною улыбкою одобренiя принiалъ первые опыты трудовъ ихъ, съ любезною кротостью, свойственною снизходительному другу, показывалъ недостатки, предостерегалъ отъ заблужденiй;

любилъ все отечественное, любилъ и славилъ Россiю. Почитатели Хераскова знаютъ, сколь много одолжена ему наша Словесность, и увћрены, что сочиненiя воздвигли ему памятникъ, несокрушимый рукою времени, и увћнчали его безсмертною славою.

Здћсь позвольте, Милостивые Государи, кончить Разсужденiе мое о творцћ Россiяды, и оставить до другаго времени разсмотренiе прочихъ, а особливо важнћйшихъ его сочиненiй.

Чувствую мои недостатки;

но ободряюсь надеждою, что усердiе къ памяти Хераскова замћнитъ слабость моихъ дарованiй.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.