WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |

«1 2 3 Б. Албертс Д. Брей Дж. Льюис М. Рэфф К. Робертс Дж. Уотсон МОЛЕКУЛЯРНАЯ БИОЛОГИЯ КЛЕТКИ 2-Е ИЗДАНИЕ, ПЕРЕРАБОТАННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ В 3 томах 3 Перевод с английского канд. ...»

-- [ Страница 11 ] --

Schneider В., Herth W. Distribution of plasma membrane rosettes and kinetics of cellulose formation in xyleme development of higher plants. Protoplasma., 131, 142 152, 1986.

24. Green P. B. Organogenesis-a biophysical view. Annu. Rev. Plant Physiol., 31, 51 82, 1980.

Herth W. Plant Cell wall formation. In Botanical Microscopy (A. W. Robards, ed.), pp. 285-310. New York. Oxford University Press, 1985.

25. Lloyd C. W., ed. The Cytoskeleton in Plant Growth and Development. New York, Academic Press, 1982. (Chapters 5-8 are particulary relevant.) 26. Kersey Y. M., Helper P. K.. Palevitz B. A., Wessels N. K. Polarity of actin filaments in characean algae. Proc. Natl. Acad. Sci. USA., 73, 167, 1976.

Parthasarathy M. V. F-actin architecture in coleoptile epidermal cells. Eur. J. Cell Biol., 39, 1-12, 1985.

Sheet: M. P., Spudich J. A. Movement of myosin-coated fluorescent beads on actin cables in vitro. Nature, 303, 31-35, 1983.

Williamson R. E. Organelle movements along actin filaments and microtubules. Plant Physiol., 82, 631 634, 1986.

27. Haupt W. Light-mediated movement of chloroplasts. Annu. Rev. Plant Physiol., 33, 205-233, 1982.

Roberts I. N.. Lloyd C. W., Roberts K. Ethylene-induced microtubule reorientations: mediation by helical arrays. Planta, 164, 439-447, 1985.

Virgin H. I. Light and chloroplast movements. Symp. Soc. Exp. Biol., 22, 329 352, 1968.

Wagner G., Klein K. Mechanism of chloroplast movement in Mougeotia. Protoplasma, 109, 169-185, 1981.

28. Cutter E.G. Plant Anatomy, 2nd ed., Part 2, Organs. London, Arnold, 1978. Johri B. M. Embryology of Angiosperms. Berlin. Springer-Verlag, 1984.

Raven P. H.. Evert R. F., Eichhorn S. E. Biology of Plants, 4th ed. New York. Worth, 1986. (Chapters 19-22 provide a good general outline of plant development.) 29. Harper J. L., ed. Growth and Form of Modular Oganisms. London, Royal Society, 1986. (There are several relevant papers in this collection.) Walbot V. On the life strategies of plants and animals. Trends Genet., 1, 165-169, 1985.

30. Green P. B. A theory for influorescence development and flower formation based on morphological and biophysical analysis in Echeveria.

Planta, 175, 153 169, 1988.

McDaniel C. N.. Poething R. S. Cell lineage patterns in the shoot apical meristem of the germinating corn embryo. Planta, 175, 13-22, 1988.

Sachs T. Controls of cell patterns in plants. In Pattern Formation (G. M. Malacinski, S. V. Bryant, eds.). New York. Macmillan, 1984.

Sleeves T. A., Sussex I. M. Patterns in Plant Development, 2nd ed. New York, Cambridge University Press, 1988.

31. Gunning B.E.S. Microtubules and cytomorphogenesis in a developing organ: the root primordium of Azolla pinnata. In Cytomorphogenesis in Plants. (O. Kiermayer, ed.), pp. 301-325, New York, Springer, 1981.

Poethig R. S. Clonal analysis of cell lineage patterns in plant development. Am. J. Bot., 74, 581-594, 1987.

32. Gunning B. E. S., Wick S. M. Preprophase bands, phragmoplasts and spatial control of cytokinesis. J. Cell Sci. Suppl., 2, 157-179, 1985.

Lloyd C. Actin in plants. J. Cell Sci., 90, 185-188, 1988. Lloyd C. W. The plant Cytoskeleton: the impact of fluorescence microscopy. Annu.

Rev. Plant Physiol., 38, 119-139, 1987.

Pickett-Heaps J. D., Northcote D. H. Organization of microtubules and endoplasmic reticulum during mitosis and cytokinesis in wheat meristems. J. Cell Sci., 1, 109-120, 1966.

Wick S. M., Seagull R. W.. Osborn M., Weber K., Gunning B. E. S. Immunofluorescence microscopy of organized microtubule arrays in structurally stabilized meristematic plant cells. J. Cell Biol., 89, 685-690, 1981.

33. Hepler P. K., Wayne R. 0. Calcium and plant development. Annu. Rev. Plant Physiol., 36, 397-439, 1985.

Kropf D. L., Kloareg B. Quatrano R. S. Cell wall is required for fixation of the embryonic axis in Fucus zygotes. Science, 239, 187-190, 1988.

Quatrano R.S., Griffing L. R., Huber-Walchli V., Doubet R. S. Cytological and biochemical requirements for the establishments of a polar cell.

J. Cell Sci., Suppl., 2, 129-141, 1985.

Schnepf E. Cellular polarity. Annu. Rev. Plant Physiol., 37, 23-47, 1986.

34. Jordan B. R., Partis M. D., Thomas B. The biology and molecular biology of plytochrome. Ox. Sur. Plant. Mol. Cell Biol., 3, 315-362, 1986.

Kuhlemeier C., Green P. J., Chua N. Regulation of gene expression in higher plants. Annu. Rev. Plant Physiol., 38, 221-257, 1987.

Tobin E. M., Silverthorne J. Light regulation of gene expression in higher plants. Annu. Rev. Plant Physiol., 36, 569-593, 1985.

Verma D.P.S., Goldberg R. B. Temporal and Spatial Regulation of Plant Genes. New York, Springer-Verlag, 1988.

von Wettstein D., Chua N.-H., eds. Plant Molecular Biology. NATO AS1 Series A, Vol. 140. New York, Plenum, 1987. (Several relevant papers in this collection.) 35. Hoad G. V., Lenton J. R., Jackson M. В., Atkin R. K. Hormone Action in Plant Development: A Critical Appraisal. London, Butterworth, 1987.

Salisbury F. В., Ross C. W. Plant Physiology, 3rd ed. Belmonl, CA, Wadsworth, 1985. (Chapters 16 and 17 are relevant.) Theologis A. Rapid gene regulation by auxin. Annu. Rev. Plant Physiol., 37, 407-438, 1986.

Trewavas A. J. Growth substance sensitivity: the limiting factor in plant development. Physiol. Plant., 35, 60-72, 1982.

36. Application of Plant Cell and Tissue Culture. CIBA Foundation Symposium 137. New York, Wiley, 1988.

Lee M., Phillips R. L. The chromosomal basis of somaclonal variation. Annu. Rev. Plant Physiol. Plant Mol. Biol., 39, 413 437, 1988.

Vasil 1. K., ed. Perspectives in Plant Cell and Tissue Culture. Int. Rev. Cytol., Suppl. 11A and B, 1980.

37. Bevan M. Binary Agrobacterium vectors for plant transformation. Nucl. Acids Res., 12, 8711 -8721, 1984.

De Block M., Herrera-Estrella L., Van Montague M., Schell J., Zambryski P. Expression of foreign genes in regenerated plants and in their progeny. EMBO J., 3, 1681-1689, 1986.

Finkelstein R., Estelle M., Martinez-Zapater J., Somerville C. Arabidopsis as a tool for the identification of genes involved in plant development. In Temporal and Spatial Regulation of Plant Genes. (D. P. S. Verma, and R. B. Goldberg eds.), pp. 1-25. New York, Springer Verlag. 1988.

Myerowitz E. M. Arabidopsis thaliana. Annu. Rev. Genet. 21, 93-111, 1987.

Vaeck M., et al. Transgenic plants protected from insect attack. Nature, 328, 33 37. 1987.

21. Рак В развитых странах каждый пятый человек умирает от рака, но вряд ли стоило бы только по этой причине посвящать ему здесь целую главу. Первое место по количеству вызываемых смертей занимают все-таки сердечно-сосудистые заболевания, да и многие другие болезни причиняют людям ничуть не меньше вреда. Очень серьезную проблему для человечества представляют несбалансированное питание и инфекционные болезни. Важность изучения клеточной биологии рака в значительной мере обусловлена тем, что в основе родственных заболеваний, объединенных под этим названием, лежат нарушения наиболее фундаментальных законов поведения клеток в многоклеточном организме. Для того чтобы разобраться в сущности рака и разработать рациональные способы его лечения, необходимо понять как внутренние механизмы жизнедеятельности клеток, так и механизмы взаимодействия их друг с другом в тканях и организме в целом. Именно по этой причине фундаментальные исследования рака столь существенно обогатили наши знания о нормальных клетках. Ведь в ходе этих исследований были созданы эффективные методы, которые во многом определяли нынешнюю революцию в клеточной биологии. Достаточно назвать использование обратной транскриптазы из онкогенных РНК-содержащих вирусов и линий миеломных клеток (потомков раковых В-лимфоцитов) для получения соответственно кДНК (разд. 4.6.3) и моноклональных антител. Можно спорить о том, в какой степени огромные средства, брошенные на лабораторные исследования в этой области, способствовали выполнению основной задачи - развитию терапии рака, однако не подлежит сомнению, что стимулированный ими прогресс клеточной биологии значительно углубил наши знания в областях медицины, выходящих за пределы чистой онкологии.

Мы уже касались вопроса о том, каким образом изучение рака положило начало выяснению молекулярных механизмов, лежащих в основе контроля роста и размножения клеток (разд. 13.4). В этой главе, которой завершается наша книга, мы рассмотрим проблему рака как такового. Первый раздел будет посвящен природе рака и его происхождению с клеточной точки зрения, во втором мы сосредоточим внимание на его молекулярных основах.

21.1. Рак как микроэволюционный процесс [1] Организм животного можно рассматривать как сообщество или экосистему, где в роли особей оказываются клетки, размножающиеся делением и организованные в объединенные совместной деятельностью конгломераты или ткани. Ранее, при обсуждении функционирования тканей мы выступали в роли «экологов»: нас интересовали рождение и смерть клеток, места их обитания, территориальные ограничения, поддержание размеров популяции и т. п. Речь шла лишь об одном важном экологическом понятии - естественном отборе;

о мутациях и конкуренции среди соматических клеток мы умалчивали. Причина здесь заключается в том, что здоровый организм представляет собой весьма специфическое сообщество клеток, в котором преобладание альтруистических тенденций над конкуренцией является правилом для всех типов клеток, кроме одного: любые соматические клетки обречены на умирание без потомства, однако самим своим существованием они обеспечивают сохранение половых клеток - единственных, кто имеет шанс выжить и продолжить себя в потомстве. В этом нет парадокса, поскольку организм является клоном и генотипы соматических и половых клеток идентичны: жертвуя собой ради блага половых клеток, соматические клетки способствуют распространению копий собственных генов.

Итак, в отличие от свободноживущих клеток (например, бактерий), между которыми происходит постоянная конкуренция в борьбе за выживание, клетки многоклеточного организма обречены на сотрудничество. В этой ситуации любая мутация, которая порождает отход от альтруистического поведения у отдельных членов подобного «кооператива», ставит под угрозу само его существование. Поэтому мутации, конкуренция и естественный отбор, начинающие работать внутри популяции соматических клеток - признаки патологии. Как раз такой тип патологии и имеет место при раке;

последний представляет собой заболевание, при котором отдельные клетки стремятся лишь к собственному процветанию в ущерб соседям, но в конце концов разрушают все клеточное сообщество и погибают вместе с ним.

В этом разделе мы рассмотрим развитие рака как микроэволюционный процесс, протекающий в популяции клеток организма и длящийся месяцы и годы, но подчиняющийся тем же факторам - мутациям и естественному отбору, которые управляют долговременной эволюцией всех живых организмов.

21.1.1. Опухоли различаются в соответствии с типом клеток, из которого они происходят [2] Раковые клетки характеризуются двумя «врожденными» свойствами, которые сохраняются и у их потомства: во-первых, они размножаются без тех ограничений, которые имеют силу для нормальных клеток, и, во-вторых, они захватывают и заполняют в организме места, предназначенные в норме для других клеток. Именно комбинация этих черт делает рак особенно опасным. Отдельная дефектная клетка, размножающаяся не быстрее, чем ее нормальные соседи, принесет немного вреда, какими бы неприятными особенностями она ни обладала, но если ее пролиферация выходит из-под контроля, она дает начало опухоли, или неоплазме - неотвратимо растущей массе аномальных клеток. В том случае, если они остаются компактным скоплением, опухоль считается доброкачественной, и хирургическое удаление ее обычно приводит к полному излечению. Раковой же называют опухоль злокачественную, клетки которой способны проникать в окружающие ткани. Инвазивность обычно означает способность разрушать барьеры, проникать в кровяное русло и лимфатические сосуды и формировать вторичные опухоли (метастазы) в различных частях тела (рис. 21-1). Чем более обширные метастазы дает рак, тем труднее от него избавиться.

Раковые опухоли классифицируют в соответствии с той тканью и типом клеток, откуда они берут начало. Те из них, которые имеют эпидермальное происхождение, называют Рис. 21-1. Злокачественные опухоли, как карциномами, соединительнотканное или мышечное - саркомами. Типы злокачественных правило, дают начало метастазам (вторичным новообразований, не попадающие в эти две обширные категории, включают различные опухолям), что, собственно, и делает рак столь формы лейкозов, возникающие из кроветворных клеток, трудно излечимым. На рисунке изображены те участки костного мозга, где, как правило, обнаруживаются очаги метастазирования при карциноме предстательной железы. (Union International Centre of Cancer, TNM Atlas:

Illustrated Guide to the Classification of Malignant Tumors, 2nd ed. Berlin: Springer, 1986.) Таблица 21-1. Заболеваемость раком и смертность от рака в США, Вид рака Число новых случаев за год Число смертей за год Всего 930000 472 Рак эпителиального происхождения 789000 (85%) 381400 (81%) (карциномы) Ротовая полость и глотка 29 500 (3%) 9400 (2%) Органы пищеварения (в целом) 217800 (23%) 119700 (25%) Толстый кишечник, включая прямую кишку 130000 (14%) 60000 (13%) Поджелудочная железа 25500 (3%) 24000 (5%) Желудок 24700 (3%) 14300 (3%) Печень и желчные пути 13600 (1%) 10600 (2%) Дыхательная система (в целом) 164500 (18%) 135400 (29%) Легкие 149000 (16%) 130100 (28%) Молочные железы 123900 (13%) 40200 (9%) Кожа (в целом) > 4000001) 7500 (2%) Злокачественная меланома 23 000 (2%) 5600 (1%) Репродуктивная система (в целом) 169800 (18%) 49400 (10%) Предстательная железа 90000 (10%) 26 100 (6%) Яичники 19000 (2%) 11600 (2%) Шейка матки 14000 (2%) 6800 (1%) Матка (эндометрий) 36000 (4%) 2900 (1%) Выделительная система (в целом) 60 500 (7%) 19800 (4%) Мочевой пузырь 40 500 (4%) 10600 (2%) Рак кроветворной и иммунной системы: лейкозы и лимфомы 70 100 (8%) 41 100 (9%) Рак центральной нервной системы и глаза: глиомы, 15600 (2%) 10600 (2%) ретинобластома и др.

Рак соединительной ткани мышц и сосудистой системы: 7100 (1%) 4200 (1%) саркомы Все прочие случаи рака, включая рак не выясненного 48200 (5%) 34800 (7%) происхождения 1) Сюда не включается рак кожи немеланомного происхождения, так как большинство случаев излечивается легко и многие даже не регистрируются.

Наибольший вклад в общемировую статистику дают пять групп раковых заболеваний: легких, желудка, молочной железы, толстого кишечника (включая прямую кишку), шейки матки, а всего ежегодно регистрируются уже свыше 6 млн. новых случаев рака. Обратите внимание на то, что умирает от рака лишь около половины заболевших. (Данные для США: American Cancer Society, Cancer Facts and Figures, 1986.) и опухоли, ведущие начало от клеток нервной системы. В табл. 21-1 приведены частота заболеваемости и смертности для наиболее обычных в США типов рака. Каждая категория подразделяется на множество групп в соответствии со специфическим типом клеток, локализацией в организме и структурой опухоли;

при этом многие названия являются традиционными и не имеют современной рациональной основы. Параллельно с набором названий для злокачественных опухолей существуют родственные термины для обозначения опухолей доброкачественных: примером может служить аденома - доброкачественная опухоль железистых органов и слизистых оболочек, выстланных кубическим или призматическим эпителием, которой соответствует злокачественная опухоль - аденокарцинома (рис. 21-2). Хондрома и хондросаркома - соответственно доброкачественная и злокачественная опухоли хрящевой ткани. Около 90% злокачественных опухолей у человека относится к карциномам, что связано, видимо, как с высокой пролиферативной активностью эпителиальных тканей, так и с тем, что последние чаще Рис. 21-2. Аденома (доброкачественная опухоль железистой ткани) и аденокарцинома (соответствующая злокачественная опухоль) резко различаются между собой. Существует множество разновидностей этих опухолей;

здесь схематически изображены те из них, которые поражают молочную железу.

других подвергаются вредным физическим и химическим влияниям, способствующим возникновению малигнизации.

Каждая раковая опухоль имеет свои характерные черты и особенности, отражающие ее происхождение. Например, клетки эпидермальной базальноклеточной карциномы, возникшие из стволовой клетки кератиноцита, обычно продолжают синтезировать цитокератиновые промежуточные филаменты, тогда как возникшие из пигментных клеток кожи клетки меланомы часто, хотя и не всегда, образуют пигментные гранулы. Вообще говоря, раковые опухоли различного клеточного происхождения являются совершенно различными болезнями. В рассмотренном примере базальноклеточный рак лишь локально инвазивен и редко образует метастазы, меланома же гораздо более злокачественна и быстро дает начало многочисленным метастазам (такое поведение напоминает склонность к миграции предшественников нормальных пигментных клеток в онотогенезе - см. разд. 16.6.5). Хирургическое удаление базальноклеточного рака обычно не встречает затруднений и ведет к полному излечению, в то время как злокачественную меланому, начавшую давать метастазы, зачастую ликвидировать невозможно, и летальный исход неизбежен.

21.1.2. В большинстве случаев раковая опухоль развивается из отдельной аномальной клетки [3] В большинстве случаев происхождение рака прослеживается до единичной изолированной первичной опухоли;

это наводит на мысль, что они образуются путем делений из единичной клетки с некими наследственными изменениями, позволяющими ее потомкам «перерасти» соседей. Однако к моменту обнаружения типичная опухоль состоит, как правило, не менее чем из миллиарда клеток (рис. 21-3), среди которых немало нормальных - например, фибробластов в поддерживающей соединительной ткани, обычно окружающей раковую опухоль. Доказать, что все раковые клетки данной опухоли являются клоном, берущим начало от единственной аномальной клетки, нелегко, однако в настоящее время имеются данные, которые подтверждают моноклональную природу рака. Так, практически у всех больных хроническим миелолейкозом лейкоциты отличаются от нормальных специфическим хромосомным нарушением, так называемой филадельфийской хромосомой, которая образуется при транслокации между длинными плечами 22-й и 9-й хромосом (см. рис. 21-4). Весьма маловероятно, чтобы генетическое событие, ответственное за это нарушение, произошло одновременно в нескольких клетках одного индивидуума;

гораздо правдоподобнее выглядит предположение, что все лейкозные клетки являются потомками одной мутантной клетки. Действительно, когда клонировали ДНК в участке транслокации и определяли ее первичную структуру, выяснилось, что точка разрыва и воссоединения транслоцированных фрагментов одна и та же у всех лейкозных клеток данного больного, но у разных больных точки разрывов различны (смещение на несколько сотен или тысяч пар азотистых оснований). Именно такого результата следовало ожидать, если лейкоз всегда является следствием уникального события в единственной клетке.

Другую возможность показать, что рак имеет моноклональное происхождение дает феномен инактивации Х-хромосомы (см. разд. 10.3.9). Нормальный женский организм - это случайная смесь или мозаика двух классов клеток: тех, в которых инактивирована отцовская Х-хромосома, и тех, в которых инактивирована аналогичная материнская хромосома. Такая инактивация происходит в каждой клетке в раннем эмбриогенезе, поэтому у потомства делящейся соматической клетки всегда инактивирована та же Х хромосома, что и у нее самой. Следовательно, инактивация Х-хромосомы - отцовской или материнской - может служить наследуемым маркером, при помощи которого можно проследить происхождение клеток организма. В подавляющем большинстве исследованных опухолей, доброкачественных и злокачественных, у всех опухолевых клеток была инактивирована одна и та же Х-хромосома;

это является сильным аргументом в пользу того, что каждая опухоль - потомство единственной клетки (рис. 21-5).

Рис. 21-3. Рост типичной опухоли у человека 21.1.3. Большинство раковых опухолей начинается, по-видимому, с (диаметр опухоли показан в логарифмической изменений в последовательности нуклеотидов клеточной ДНК [4] шкале). Могут пройти годы, прежде чем опухоль станет заметной.

Если дефектная клетка дает начало опухоли, она должна передать свою аномальность потомству, т. е. повреждение должно быть наследуемым. Поэтому первая проблема, с которой мы сталкиваемся при попытке понять сущность рака такова: является ли этот наследуемый дефект результатом генетического изменения, т. е. изменения в последовательности нуклеотидов ДНК, или изменения эпигенетического, когда меняется картина экспрессии генов, но не первичная структура ДНК. Наследуемые эпигенетические сдвиги, отражающие «память клеток» (см. разд. 10.3 и 16.2.8), - это черта нормального развития, проявляющаяся в стабильности дифференцированного состояния (разд. 17.1.1) и в таких явлениях как инактивация Х-хромосомы (разд. 10.3.9), и нет никаких оснований сразу отвергать участие подобных процессов в возникновении рака. Для одного редкого и необычного вида рака - тератокарциномы (разд. 16.2.6)-действительно, существуют свидетельства в пользу эпигенетического происхождения. Тем не менее имеются серьезные основания думать, что большинство раковых опухолей вызваны именно генетическими изменениями (хотя эпигенетические также могут вносить свой вклад в дальнейшее развитие болезни). Говоря конкретно, это означает, что в последовательности нуклеотидов ДНК клеток данной опухоли имеется скрытая аномалия, которую нередко удается выявить.

Мы уже говорили о хроническом миелогенном лейкозе, подобные примеры нам будут встречаться и в дальнейшем. Однако из сказанного вовсе не следует, что генетическое изменение - это первый шаг, ведущий к раку. Более правильное утверждение состоит в том, что большинство канцерогенных агентов вызывает генетические изменения, и, наоборот, аген- Рис. 21-4. Транслокация между 9-й и 22-й хромосомами ответственна за развитие хронического миелолейкоза у человека. Меньшая из двух дефектных хромосом называется филадельфийской (Ph1) (впервые эта аномалия была описана в Филадельфии).

Рис. 21-5. Мозаичность инактивации Х-хромосомы свидетельствует о моноклональном возникновении рака. Вследствие вероятностного характера инактивации Х-хромосомы в раннем эмбриогенезе практически все нормальные ткани женского организма являются смесью клеток с различными инактивированными Х-хромосомами - отцовской или материнской, причем инактивация наследуется всем потомством клетки. Если протестировать клетки опухоли на экспрессию Х-сцепленного гена-маркера, то обычно у всех них оказывается инактивированной одна и та же Х-хромосома. Это сильный довод в пользу того, что все опухолевые клетки - потомки единственной клетки-«родоначальника».

Рис. 21-6. Многие химические канцерогены могут вызывать мутации, взаимодействуя с ДНК, только после того как они активируются, т.е.

подвергнутся в организме определенным метаболическим превращениям. Представленное на рисунке соединение - афлатоксин В1 продукт жизнедеятельности плесневого гриба Aspergillus flavus oryzae, который размножается на зерне и земляных орехах при хранении их во влажных теплых условиях. Это вещество считается одним из факторов, повышающих частоту рака печени в тропиках.

ты, вызывающие генетические изменения, порождают рак. Такая взаимосвязь между канцерогенезом и мутагенезом ясно прослеживается для трех классов агентов: химических канцерогенов (которые обычно вызывают локальные изменения в последовательности нуклеотидов ДНК);

ионизирующих излучений (например, рентгеновского), приводящих обычно к разрывам и транслокациям хромосом;

вирусов, которые внедряют в клетку чужеродную ДНК. Роль вирусов в онкологии мы рассмотрим позже, а пока остановимся на химических канцерогенах.

Вообще говоря, каждый конкретный случай рака нельзя целиком сводить к какой-то одной причине. Как мы увидим, рак, как правило, есть результат случайного совпадения в одной клетке нескольких независимых событий, последствия которых имеют кумулятивный эффект. На частоту этих событий весьма разнообразными способами влияет внешняя среда клетки, поэтому можно рассматривать рак как исход вероятностного процесса, на который положительно влияют комбинации внешних факторов (см. разд. 21.1.6). Тем не менее бывают такие канцерогенные воздействия, которые увеличивают вероятность критических событий до того, что они становятся практически неизбежными: по крайней мере одна клетка в организме становится раковой. Хрестоматийным примером такого рода стал 2-нафтиламин, который использовался в химической промышленности в начале этого века: на одной английской фабрике у всех рабочих, занятых его перегонкой (и тем самым подвергавшихся длительному воздействию высоких доз), со временем развился рак мочевого пузыря.

Канцерогенными оказываются совершенно различные химические вещества, если их скармливать экспериментальным животным или многократно наносить им на кожу. Некоторые из них действуют на клетки-мишени в своей исходной форме, но многим для этого необходимо превратиться в более активную форму - чаще всего это происходит под действием внутриклеточной системы ферментов, известных как цитохром Р-450-оксидазы. Эти ферменты в норме превращают попадающие в организм яды и жирорастворимые ксенобиотики в безвредные и легко экскретируемые соединения. Однако окисление этой системой определенных веществ приводит к образованию продуктов, являющихся прямыми канцерогенами (рис. 21-6). Хотя известные на сегодняшний день химические канцерогены весьма разнообразны, большинство из них имеет по крайней мере одно общее свойство - способность вызывать мутации. Мутагенность может быть продемонстрирована различными методами;

один из наиболее общепринятых - это тест Эймса, при проведении которого канцероген смешивается с экстрактом клеток печени крысы (играющим активирующую роль) и добавляется к культуре, специально подобранных («тестирующих») бактерий. Частота мутаций в такой бактериальной культуре является мерой мутагенности исследуемого вещества (рис. 21-7). Большинство соединений, обнаружи- Рис. 21-7. Тест Эймса на мутагенность. В нем используется определенный штамм бактерий рода Salmonella, дефектный по синтезу гистидина (his-), и, следовательно, нуждающийся для роста в этой аминокислоте. Если испытываемое вещество обладает мутагенным эффектом, ген his- может под действием этого соединения ревертировать к дикому типу. Образовавшиеся при этом бактерии-ревертанты способны расти на среде без гистидина.

Для увеличения чувствительности теста в геном тестерного штамма введена мутация по системе репарации, что делает эти бактерии особенно восприимчивыми к действию повреждающих ДНК агентов. Большинство соединений, демонстрирующих мутагенность в этом тесте, являются канцерогенными, и наоборот канцерогенам, как правило, свойственна высокая мутагенность.

вающих мутагенность в этом тесте, способны также вызывать мутации и (или) хромосомные аберрации в клетках млекопитающих, а их химическая структура позволяет предположить, что они вступают в химические реакции с ДНК. Сопоставление данных о мутагенности, полученных различными методами, с данными о канцерогенности, полученными в исследованиях по индукции рака in vivo, обнаружило, что большинство известных канцерогенов являются мутагенами и, наоборот, большинство мутагенов обладает канцерогенным действием.

Существует, тем не менее, важная, хотя и относительно небольшая, группа канцерогенов, которые не являются мутагенами. Ниже мы обсудим (разд. 21.1.7), каким образом немутагенные вещества могут способствовать развитию рака, влияя на поведение уже существующих мутантных клеток. Однако сначала надо рассмотреть вопрос о том, с какой частотой такие мутантные клетки возникают при нормальном развитии организма.

21.1.4. Для возникновения рака недостаточно единичной мутации [1,5] Число клеточных делений у человека в течение жизни можно оценить величиной порядка 1016, а у мыши, которая состоит из меньшего числа клеток и имеет меньшую продолжительность жизни, соответствующая величина составляет около 1012. Даже если в окружающей среде отсутствуют мутагены, мутации происходят спонтанно, со скоростью примерно 10-6 мутаций на ген в течение клеточного цикла (эта величина определяется основными ограничениями, наложенными на процессы репликации и репарации ДНК, см. разд. 5.3.2). Таким образом, на протяжении жизни человека каждый его отдельный ген может претерпеть около 10 млрд. различных мутаций;

у мыши это число может достигать одного миллиона. Можно ожидать, что среди возникших мутантных клеток будет немало таких, у которых произошли изменения в генах, регулирующих клеточное деление и которые, следовательно, могут не подчиняться ограничениям, наложенным в норме на пролиферацию клеток. С этой точки зрения проблема рака состоит не в том, почему он вообще возникает, а почему он возникает так редко.

Очевидно, что млекопитающие должны обладать механизмами страховки - двойной или даже более мощной - защищающей нас от опасности быть порабощенными мутантными клонами клеток, имеющими Рис. 21-8. Смертность от рака толстого кишечника в США за один год как функция возраста: А - в обычных линейных координатах;

Б - те же данные в двойных логарифмических координатах. Заболеваемость раком стремительно увеличивается с возрастом (наклон графика на рис. Б составляет около 5). По-видимому, для превращения нормальной клетки в раковую в ней должно произойти несколько независимых случайных событий. (U. S. Department of Health, Education and Welfare;

Vital Statistics of the United States, Vol. II: Mortality. Washington, D. C.: U. S. Government Printing Office, 1968.) определенное преимущество над нашими нормальными здоровыми клетками. Действительно, если одной мутации в каком-то гене было бы достаточно, чтобы здоровая клетка стала раковой, мы бы не были жизнеспособными организмами. Существует множество указаний на то, что для возникновения рака необходимо совпадение некоторых событий в одной клетке, происходящих независимо друг от друга и весьма редко. Одно их них получено при эпидемиологических исследованиях частоты раковых заболеваний в зависимости от возраста. Для большинства видов рака заболеваемость резко увеличивается с возрастом и обычно равна третьей, четвертой, а то и пятой степени последнего (рис. 21-8), тогда как если бы для возникновения рака было бы достаточно одной мутации (с постоянной вероятностью), зависимости от возраста не было бы вообще.

Эпидемиологическая статистика позволила рассчитать, что в среднем для превращения нормальной клетки в опухолевую требуется от трех до семи независимых случайных событий, каждое из которых имеет низкую вероятность. Число таких событий меньше при лейкозах и больше при солидных раковых опухолях.

Теперь, когда идентифицированы многие конкретные мутации, ответственные за развитие рака, появилась возможность изучать эффекты таких мутантных генов на трансгенных мышах (см. разд. 5.6.10). Как мы увидим ниже (разд. 21.2.6), полученные на этом пути результаты представили дополнительные (и более прямые) доказательства в пользу гипотезы о том, что для возникновения рака единичной мутации недостаточно. Эту гипотезу подтверждают и многочисленные более ранние исследования феномена опухолевой прогрессии - процесса, в ходе которого первоначальное малозаметное нарушение клеточного поведения постепенно перерастает в «полноценный» рак. Эти исследования позволили проникнуть в природу множественных изменений, которые необходимы для превращения нормальной клетки в опухолевую, а также обнаружить факторы, вызывающие эти изменения.

21.1.5. Опухоли медленно развиваются из слабо измененных клеток [1, 5, 6] Если мы рассмотрим связь между внешней причиной (для тех случаев, где внешняя причина очевидна), вызвавшей рак, и началом интенсивного Рис. 21-9. Продолжительность скрытого периода развития рака мочевого пузыря в группе из 78 мужчин, контактировавших с канцерогеном 2 нафтиламином;

подгруппы образованы в соответствии с длительностью контакта. (F. Cairns, Cancer: Science and Society. San Francisco: Freeman, 1978;

с изменениями. По M. Н. С. Williams, in Cancer, Vol. III (R. W. Raven, ed.), London: Butter-field, 1958.) развития болезни, то увидим, что почти всегда они разделены длительным латентным периодом: частота возникновения рака легкого резко возрастает лишь после 10-20 лет курения;

частота возникновения лейкоза в Хиросиме и Нагасаки оставалась низкой в первые 5 лет после атомной бомбардировки и достигла пика лишь по истечении 8 лет;

у промышленных рабочих, некоторое время имевших дело с химическими канцерогенами, редко выявляется рак соответствующей этиологии прежде, чем пройдет 10-20, а то и более лет после контакта, и т.д. (рис. 21-9). В течение этого длительного инкубационного периода будущие опухолевые клетки претерпевают ряд последовательных изменений. Ярким примером может служить все тот же хронический миелогенный лейкоз. Это заболевание начинается с увеличения количества лейкоцитов, которое не является смертельным и тянется несколько лет, пока не превращается в гораздо более быстро прогрессирующую болезнь, обычно за несколько месяцев приводящую к смерти больного. В начальной хронической фазе лейкозные клетки отличаются от нормальных только наличием хромосомной транслокации (см. разд. 21.1.2). В следующей за ней острой фазе болезни система кроветворения переполнена клетками, у которых помимо указанной хромосомной аномалии, обнаруживаются и некоторые другие. Видимо, клетки первоначального клона, претерпевшие дополнительные мутации, заставляющие их размножаться быстрее (или совершать большее число клеточных делений до терминальной дифференцировки), начинают «обгонять» как нормальные кроветворные клетки, так и своих сестер, несущих только первичный дефект. Полагают, что карциномы и другие солидные опухоли развиваются аналогичным образом. Хотя большинство из них у человека не диагнос- Рис. 21-10. Стадии развития эпителиомы шейки матки. При дисплазии поверхностный слой клеток еще несет определенные черты дифференцированности, однако она неполная, а делящиеся клетки обнаруживаются аномально далеко от базального слоя. В случае карциномы in situ клетки всех слоев делятся и фенотипически недифференцированы. Истинная злокачественность проявляется, когда клетки проникают сквозь базальную мембрану и начинают внедряться в подлежащую соединительную ткань. От первых признаков дисплазии до формирования «полноценной» злокачественной опухоли может пройти несколько лет.

тируются вплоть до относительно поздних стадий, в некоторых случаях можно наблюдать и ранние этапы развития болезни. Типичный пример - рак шейки матки. Опухоли шейки матки происходят из многослойного эпителия, по организации сходного с кожным эпидермисом (см. разд.

17.4.2). В норме размножаются лишь клетки базального слоя, при этом новые клетки постепенно перемещаются к поверхности эпителия, дифференцируясь в уплощенные, богатые кератином, неделящиеся клетки, которые, достигнув наружного слоя, в конце концов слущиваются (рис.

21-10, А). Однако если проанализировать достаточное число образцов такого эпителия, взятых от разных женщин, выяснится, что в них нередки очаги дисплазии, в которых делящиеся клетки обнаруживаются за пределами базального слоя и, следовательно, процесс их дифференцировки как то нарушен (рис. 21-10, Б). Клетки слущиваются с поверхности эпителия, находясь на аномально ранних стадиях дифференцировки, и поэтому дисплазию можно обнаружить, сделав соскоб эпителия и исследовав его под микроскопом (рис. 21-11). Обычно такие участки дисплазии не причиняют вреда и даже самопроизвольно регрессируют, но иногда они способны прогрессировать, давая, спустя несколько лет, очаги так называемого рака in situ (рис. 21-10, В). При этой более опасной ситуации обычный характер деления и дифференцировки клеток нарушен гораздо сильнее - уже все слои эпителия состоят из делящихся (пролиферирующих) недифференцированных клеток, часто весьма различных по величине и кариотипу. Тем не менее дефектные клетки пока еще находятся по одну сторону базальной мембраны - на стороне эпителия. На этой стадии заболевания можно достичь полного излечения - достаточно разрушить или удалить хирургически измененную ткань. Без такого лечения патологически измененный участок может оставаться безвредным и даже регрессировать, но в 20-30% случаев происходит его дальнейшее развитие (обычно также в течение нескольких лет), приводящее к формированию истинного рака шейки матки (рис. 21-10, Г). Опухолевые клетки при этом нарушают целостность эпителия, проникая сквозь базальную мембрану и внедряются в подлежащую соединительную ткань. С этого момента эффективность хирургического лечения прогрессивно падает по мере распространения инвазивного роста.

Рис. 21-11. Фотография клеток из соскоба поверхности шейки матки (методика Папаниколау или "Рар smear"). А. Норма: клетки крупные и хорошо дифференцированные с сильно уплотненными ядрами. Б. Дисплазия: клетки находятся на разных стадиях дифференцировки, попадаются совершенно незрелые. В. Инвазивная карцинома;

все видимые клетки недифференцированы, с небольшой цитоплазмой и относительно большим ядром;

в дебрисе на заднем плане видны клетки крови, разрушившиеся в изъязвленных карциномой местах. (С любезного разрешения Е. Miller.) 21.1.6. Развитие опухоли включает последовательные циклы мутаций и естественного отбора [6, 7] В предыдущем разделе мы рассмотрели два весьма различных примера, которые иллюстрируют данное положение: в общем виде развитие рака можно описать как процесс, в ходе которого первоначальная популяция незначительно измененных клеток, потомков единственной мутантной клетки-предшественницы, движется «от плохого к худшему», проходя через последовательные циклы мутаций и естественного отбора.

Элемент случайности в этой эволюции очень велик, поэтому обычно она охватывает многие годы;

большинство людей умирает от других заболеваний до того, как у них успевает развиться рак. Для понимания причин его возникновения необходимо выяснить факторы, которые могут ускорить этот процесс.

Вообще говоря, скорость эволюции - имеем ли мы дело с популяцией клеток, «пытающихся вести себя» как раковые в организме, или с популяцией организмов, адаптирующихся к новой среде обитания, должна зависеть от четырех основных показателей: 1) скорости мутирования, или частоты возникновения мутаций (вероятность того, что каждый член популяции претерпит генетическое изменение);

2) численности популяции;

3) скорости размножения (среднее число поколений потомства в единицу времени);

4) селективного преимущества мутантной особи, которое оценивается как отношение числа выживших плодовитых потомков, произведенных ею за единицу времени, к такому же показателю у немутантной особи. Селективное преимущество зависит как от природы самой мутации, так и от условий внешней среды. Ситуация может усложняться при наличии наследственных эпигенетических изменений.

Справедливость этих эволюционных принципов хорошо иллюстрируется результатами исследований экспериментального рака у животных. При знакомстве с данными, полученными в этих исследованиях, создается впечатление невероятного разнообразия факторов, влияющих на заболеваемость раком человека - от курения (в случае рака легкого) до возраста, в котором женщина впервые рожает (для рака молочной железы). Совершенно ясно, по крайней мере, что скорость мутирования на клетку - не единственная существенная переменная, определяющая развитие рака.

21.1.7. Развитию рака могут способствовать факторы, не изменяющие последовательность нуклеотидов в ДНК клетки [6, 8] Стадии, через которые проходит поврежденная клетка прежде, чем превратиться в раковую, проще всего наблюдать в коже. У мышей рак кожи можно вызвать экспериментально, смазывая ее химическим канцерогеном бензпиреном (одним из компонентов угольной смолы и табачного дыма) или родственным ему соединением диметилбензоантраценом (ДМБА). Однократный контакт с канцерогеном сам по себе к возникновению опухоли обычно не приводит (как и к какому-нибудь другому очевидному продолжительному нарушению). И все же он вызывает скрытое генетическое повреждение, которое проявляется резким увеличением частоты возникновения опухолей при повторном контакте с тем же канцерогеном или при воздействии других агентов совершенно иной природы. Про канцероген в подобной ситуации говорят, что он действует как опухолевый инициатор. Всего лишь простое повреждение кожи, однажды подвергшейся воздействию такого инициатора, может вызвать рак (почти наверняка он будет развиваться из Рис. 21-12. Возникновение опухоли в результате совместного действия опухолевого инициатора (мутагена) и опухолевого промотора (немутагена).

Болезнь развивается только в том случае, когда контакт с инициатором предшествует действию промотора, а также если интенсивность воздействия промотора превышает определенный порог. Развитие опухоли имеет место и при многократном воздействии одного инициатора.

клеток, расположенных по краю раны). В то же время многократный контакт в течение месяцев с веществами, именуемыми опухолевыми промоторами (которые сами по себе не обладают мутагенным действием), может индуцировать опухолевый рост избирательно в участках кожи, контактировавших с опухолевым инициатором. Из опухолевых промоторов наиболее изучены форболовые эфиры, как, например, тетрадеканоил форбол-ацетат (ТФА), о которых уже шла речь по другому поводу, как об искусственных активаторах протеинкиназы С (и тем самым как об агентах, активирующих часть фосфатидил-инозитольного внутриклеточного сигнального пути (см. разд. 12.3.10). Эти вещества вызывают рак с высокой частотой только после предварительного воздействия мутагенного инициатора (рис. 21-12).

Скрытые повреждения, вызываемые опухолевым инициатором, как и генетические повреждения, необратимы, и поэтому могут обнаруживать себя при воздействии опухолевого промотора даже спустя большой промежуток времени. Немедленный первичный эффект промотора, по-видимому, заключается в том, что он стимулирует деление клеток (или задерживает клетки, которые должны были окончательно дифференцироваться, в состоянии продолжающегося деления). В местах воздействия инициатора начинается рост многочисленных мелких доброкачественных бородавкоподобных опухолей, называемых папилломами. Чем больше исходная доза инициатора, тем больше образуется папиллом. Считается, что каждая папиллома, по крайней мере при низких дозах опухолевого инициатора, является одним клоном клеток - потомством мутантной клетки, возникшего под действием инициатора. Опухолевый промотор и механическое повреждение могут индуцировать экспрессию некоторых генов «социального контроля», влияющих прямо или опосредованно, на клеточную пролиферацию (см. разд. 13.4). В спокойном эпителии такие гены могут «молчать», и потому любые мутации, возникшие в них в результате действия инициатора, остаются скрытыми;

однако индукция их экспрессии опухолевым промотором или факторами, образующимися при повреждении, ведет к проявлению этих мутаций и, как следствие, изменению пролиферации клеток (рис. 21-13).

Типичная папиллома может содержать примерно 105 клеток, что более чем в тысячу раз превышает число клеток в нормальной «эпидермальной пролиферативной единице» (см. разд. 17.4.2). Если опухолевый промотор удалить, то практически все папилломы исчезают, и кожа вновь приобретает почти нормальный вид - что соответствует гипотезе, изображенной на рис. 21-13. Однако в некоторых папилломах происхо- Рис. 21-13. Возможный механизм действия опухолевых промоторов. Согласно другой гипотезе, мутантный ген может экспрессироваться постоянно, но не давать никакого эффекта, пока промотор не активирует дополнительные гены, необходимые для пролиферации клетки.

дят дальнейшие изменения, и они приобретают способность неконтролируемого роста даже после удаления промотора. Эти изменения, судя по всему, возникают в единичных клетках папиллом с частотой, аналогичной таковой для самопроизвольных мутаций. Это путь превращения малой части всех папиллом в раковые опухоли. Таким образом, опухолевый промотор способствует развитию рака (по крайней мере, в рассматриваемой системе), увеличивая популяцию клеток, несущих первичную мутацию: чем больше будет таких клеток, тем больше вероятность, что хотя бы одна из них мутирует еще раз в направлении, приближающем ее к злокачественности. И даже если опухоли «естественного» происхождения не обязательно возникают в точном соответствии с описанной схемой - т. е. проходят через раздельные и последовательные стадии инициации и промоции, их развитие подчиняется аналогичным закономерностям. Они также будут развиваться со скоростью, зависящей как от частоты мутаций, так и от факторов, влияющих на выживаемость, размножение и распространение определенных типов мутантных клеток, если таковые возникнут.

21.1.8. Большинство раковых заболеваний вызвано такими комбинациями внешних воздействий, которых можно избежать [9] Развитие рака - процесс многостадийный. На течение каждой стадии влияет множество факторов;

некоторые из них зависят от генетической конструкции индивидуума, другие - от условий и образа жизни. Поэтому меняя окружающую среду и/или свои привычки, мы, в принципе, сможем значительно уменьшить шанс возникновения практически любой формы рака. Наиболее яркое тому свидетельство - сравнительная заболеваемость раком в разных странах. Практически для любого вида рака, обычного и весьма распространенного в какой-нибудь определенной стране, найдется другое государство, в котором частота этого вида рака будет в несколько раз ниже (табл. 21-2). При этом заболеваемость раком в популяциях иммигрантов имеет тенденцию к сближению с таковой в популяции аборигенов, что говорит о ведущей роли внешних, а не генетических факторов. На основании этих данных было вычислено, что 80-90% случаев заболевания раком может быть предотвращено. К сожалению, различные раковые заболевания имеют различные внешние факторы риска, и страна, которой удалось свести к минимуму какой-нибудь один из них, не имеет преимущества перед другими в отношении всех остальных факторов. По этой причине общая онкологическая статистика (по всем видам онкологических заболеваний) обнаруживает сходную картину заболеваемости лиц одного возраста во всех странах. Вместе с тем есть группы населения, воздержанный образ жизни которых, видимо, привел к снижению смертности от рака. Так, среди ортодоксальных мормонов в штате Юта, она вдвое ниже, чем в целом по США.

Таблица 21-2. Различия между странами в заболеваемости наиболее обычными видами рака Локализация первичной Регион с высокой Суммарная Регион с низкой Отношение высокой опухоли заболеваемостью заболеваемость в заболеваемостью заболеваемости к низкой данном районе, % Австралия (Квинсленд) 20 Индия (Бомбей) > Кожа Пищевод Иран 20 Нигерия Легкие Англия 11 Нигерия Желудок Япония 11 Уганда Шейка матки Колумбия 10 Израиль (евреи) Простата США (черные) 9 Япония Печень Мозамбик 8 Англия Молочная железа Канада 7 Израиль (не евреи) Ободочная кишка США (Коннектикут) 3 Нигерия Матка США (Калифорния) 3 Япония Ротовая полость Индия (Бомбей) 2 Дания Прямая кишка Дания 2 Нигерия Мочевой пузырь США (Коннектикут) 2 Япония Яичники Дания 2 Япония Носоглотка Сингапур (китайцы) 2 Англия Поджелудочная железа Новая Зеландия(маори) 2 Индия (Бомбей) Гортань Бразилия (Сан-Паулу) 2 Япония Глотка Индия (Бомбей) 2 Дания Пенис Некоторые районы Уганды 1 Израиль (евреи) Данные по раку шейки матки, молочной железы, матки и яичников - для женщин, остальные - для мужчин. Суммарная заболеваемость определяется как процент людей, у которых рак развился до 75-летнего возраста (в отсутствие других причин смерти): отношение заболеваемостей рассчитано для возрастной группы от 35 до 64 лет. (С небольшими изменениями из: R. Doll and R. Peto, The Causes of Cancer. New York: Oxford University Press, 1981.) Рис. 21-14. Вероятность возникновения рака молочной железы у женщины в зависимости от возраста ее первых родов. Чем больше возраст, в котором женщина впервые рожает, тем выше вероятность рака молочной железы. По-видимому, определенная комбинация половых гормонов может способствовать развитию опухоли. Согласно данным лабораторных исследований, первая полноценная беременность может приводить к устойчивому эпигенетическому изменению в клетках молочной железы, определяя их последующие ответы на гормоны. Вероятность возникновения рака молочной железы коррелирует и с другими факторами, например, с количеством потребляемых жиров. (F. Cairns, Cancer:

Science and Society. San Francisco: Freeman, 1978. По В. MacMahon, P. Cole, F. Brown, F. Natl. Cancer Inst., 50, 21 42, 1973.) Хотя эти эпидемиологические наблюдения и свидетельствуют о том, что заболевания раком можно избежать, задача идентификации конкретных факторов риска и механизмов их действия остается трудной. Некоторые из этих факторов - явные мутагенные опухолевые инициаторы, непосредственно вызывающие генетические изменения;

другие преимущественно служат опухолевыми промоторами, увеличивая популяцию клеток, способных вызвать рак при дальнейших мутациях. Канцерогены, содержащиеся в табачном дыме, как и афлатоксин (см. рис. 21-6), относятся главным образом к первой категории;

ко второй можно отнести, например, женские половые гормоны (рис. 21-14).

Возможно, некоторые факторы действуют посредством других механизмов, отличных от обоих описанных выше, - например, вызывая наследуемые эпигенетические изменения. Разумеется, для того, чтобы идентифицировать некий канцерогенный фактор и избежать его воздействия, совсем не обязательно понимать, как он действует;

в этом отношении эпидемиология рака уже достигла больших успехов и являет- ся многообещающей областью исследований. Только лишь выяснение роли курения в развитии рака легких открыло путь к уменьшению общей смертности от рака в Северной Америке и Европе на 30%. Профилактика рака не только представляется более привлекательной, чем лечение, но и, учитывая нынешний уровень наших знаний, оказывается гораздо эффективнее (и вдобавок обходится значительно дешевле).

21.1.9. Поиск способов лечения рака труден, но не безнадежен [10] Лечить раковые заболевания столь же трудно, как и избавиться от сорняков в поле. Опухолевые клетки можно удалять хирургически, разрушать с помощью лекарственной и лучевой терапии, но очень трудно уничтожить каждую опухолевую клетку, т. е. ликвидировать их все без исключения. При хирургическом вмешательстве редко удается выявить все имеющиеся метастазы, а химические средства, убивающие раковые клетки, как правило, токсичны и для нормальных. Даже если в организме останется лишь несколько опухолевых клеток, они способны размножиться, и тогда болезнь возродится. Кроме того, раковые клетки могут приобретать устойчивость к тем веществам, которые используются для борьбы с ними, чего нельзя сказать о нормальных клетках. И все же ситуация не является безнадежной. Несмотря на трудности, были разработаны эффективные способы лечения некоторых видов рака (с использованием противоопухолевых препаратов, применяемых самостоятельно или в комбинации с другими средствами), прежде дававших высокий процент смертности (среди них лимфома Ходжкина, рак яичек, хорионкарцинома, а также некоторые виды лейкозов и других злокачественных новообразований, частых в детском возрасте). Современные противоопухолевые препараты, хирургическое вмешательство и местная лучевая терапия позволяют вернуть к нормальной жизни большую часть пациентов в том случае, если болезнь была обнаружена на достаточно ранней стадии. Даже тогда, когда у нас нет возможности вылечить больного, есть способы продлить его жизнь или хотя бы облегчить страдания.

Основная задача клинических исследований рака заключена в проблеме избирательного уничтожения опухолевых клеток. Современные методы лечения опираются, главным образом, на относительно слабые различия в скорости размножения, метаболизме и радиочувствительности нормальных и опухолевых клеток и имеют нежелательные побочные токсические эффекты. Несколько типов раковых клеток особенно уязвимы для избирательных воздействий, так как являются гормонозависимыми или несут на своей поверхности атипичные химические структуры, которые могут распознаваться антителами. Однако в целом решение широко обсуждаемой проблемы избирательной противоопухолевой терапии продвигается медленно, путем предположений, проб и ошибок наряду с рациональным расчетом.

Для поиска оптимальных путей «обуздания» размножения и распространения опухолевых клеток важно более подробно изучить и понять принципы этих процессов (или основные механизмы).

21.1.10. Опухолевый рост часто связан с нарушением клеточной дифференцировки [11] До сих пор мы делали акцент на утверждении, что деление опухолевых клеток не подчиняется нормальному контролю - это их главная черта. Но многие ткани устроены таким образом, что даже неконтролируемое Рис. 21-15. Стратегия стволовой клетки и ее роль в клеточной дифференцировке. Два типа нарушений, которые могут приводить к характерной для рака неудержимой пролиферации. Следует отметить, что повышенная скорость деления стволовой клетки сама по себе не приводит к такому эффекту.

увеличение частоты клеточного деления не приводит само по себе к устойчиво растущей опухоли. Это положение можно проиллюстрировать рассмотренным выше (разд. 21.1.5) примером рака шейки матки. Подобно кожному эпидермису и многим другим видам эпителия, эпителий шейки матки в норме непрерывно самообновляется - дифференцированные клетки, слущиваются с его наружной поверхности и все время замещаются за счет деления стволовых клеток базального слоя (см. разд. 17.4.4). В среднем, в результате каждого нормального деления стволовой клетки образуется одна дочерняя стволовая клетка и одна клетка, которой предстоит прекращение деления и терминальная дифференцировка. Если стволовая клетка будет просто быстрее делиться, это лишь увеличит скорость обновления эпителия: дифференцированные клетки будут быстрее образовываться и быстрее слущиваться, т.е. клеточный баланс ткани будет сохранен. Между тем в ситуации, когда трансформированная клетка производит постоянно растущее потомство, должно обнаруживаться нарушение этого баланса: либо стволовыми остаются более половины дочерних клеток, либо процесс дифференцировки изменен так, что дочерние дифференцирующиеся клетки сохраняют способность к неограниченному делению, избегая своей обычной участи в конце «жизненного пути» - слущивания (рис. 21-15).

Есть основания предполагать, что развитие подобных свойств лежит в основе перехода от умеренной дисплазии шейки матки до рака in situ и сформированной истинной злокачественной опухоли (см. рис. 21-10). Сходные предположения применимы к развитию рака и в других тканях, которые обновляются за счет стволовых клеток, таких как кожа, эпителий кишечника и кроветворная система. Например, некоторые формы лейкоза, возникают в результате нарушения нормальной программы дифференцировки, когда промежуточный предшественник какого-либо типа клеток крови продолжает неограниченно делиться вместо того, чтобы после строго определенного числа клеточных циклов завершить дифференцировку (см. разд. 17.5.5).

В общем, мутации или эпигенетические изменения, блокирующие нормальное созревание клеток и превращение в неделящиеся дифференцированные формы, должны играть важнейшую роль в патогенезе многих злокачественных новообразований. В связи с этим есть надежда, что препараты, стимулирующие клеточную дифференцировку, могут оказаться перспективными в терапии рака как средство выбора или дополнение к цитостатикам - лекарствам, убивающим делящиеся клетки.

21.1.11. Для того чтобы формировать метастазы, опухолевые клетки должны «уметь» проникать через базальную мембрану [12] Главное свойство опухолей, затрудняющее их лечение хирургическими методами или местной лучевой терапией, - способность давать метастазы. Чтобы распространиться по организму, клетки типичной солидной опухоли должны освободиться от механического контакта с соседними клетками, «выбраться» из ткани, в которой они возникли, «пробраться» сквозь другие ткани до кровеносного или лимфатического сосуда, проникнуть через базальную мембрану и слой эндотелиальных клеток, чтобы выйти в просвет сосуда;

затем вновь «пройти» сквозь его стенку, Рис. 21-16. Механизм метастазирования. Данный пример иллюстрирует распространение опухоли из легкого в печень. Опухолевые клетки могут попасть в кровяное русло сквозь стенку кровеносного сосуда, как показано на рисунке, или, что, вероятно, случается чаще, через лимфатическую систему. Лимфатические сосуды выбрасывают свое содержимое (лимфу) в кровяное русло, однако опухолевые клетки часто задерживаются в лимфатических узлах, встречающихся на их пути, давая здесь начало вторичным опухолям. Исследования на животных показали, что из опухолевых клеток, проникших в кровь, способностью образовать опухоль на новом месте обладают лишь немногие. «Успех» метастазирования зависит как от свойств ткани, в которую пытается внедриться клетка опухоли, так и от свойств самой раковой клетки.

Рис. 21-17. Эксперимент, демонстрирующий наследуемые различия между клетками одной опухоли в отношении способности к метастазированию.

Клетки от одной линии субклонируют, и стандартные аликвоты каждого субклона вводят в кровь мышей (тест на способность давать вторичные опухоли). Субклоны значительно отличаются между собой по числу образующихся (на одну мышь) метастазов.

но в обратном направлении и в другой области тела, выжить и размножаться в своем новом окружении (рис. 21-16). Последние этапы, видимо, наиболее трудные;

многие опухоли высвобождают в сосудистое русло огромное количество клеток, но лишь ничтожная доля этих клеток оказывается способной образовывать метастазы (метастатические колонии).

Некоторые типы нормальных клеток, а именно лейкоциты, уже изначально обладают многими или даже всеми свойствами, необходимыми для диссеминирования по организму. Но для большинства опухолей появление способности давать метастазы связано, вероятно, с дополнительными мутациями или эпигенетическими изменениями. Скорее всего подобные изменения (как и другие, вовлеченные в канцерогенез) возникают случайным образом еще в исходной опухолевой популяции;

и лишь те немногие клетки, которые приобрели свойства, необходимые для метастазирования, и, кроме того, оказавшиеся в подходящем для них микроокружении, способны будут дать начало вторичным опухолям. Таким образом, клетки одной опухоли являются гетерогенными по своей способности к метастазированию (рис. 21-17).

Понимание молекулярных механизмов метастазирования позволило бы разработать подходы к его предотвращению. В этом направлении достигнуты некоторые успехи. Так, было показано, что опухолевые клетки, чтобы проникнуть через базальную мембрану, должны, во-первых, нести на своей поверхности рецепторы к ламинину (см. разд. 14.2.18), при. помощи которых они прикрепляются к базальной мембране, а во вторых, секретировать коллагеназу IV типа, чтобы разрушить мембрану (рис. 21-18). Было показано, что антитела или другие реагенты, блокирующие прикрепление к ламинину или активность коллагеназы IV типа, могут подавлять метастазирование у экспериментальных животных.

Остается выяснить, будет ли такого рода обработка, останавливающая метастазирование, эффективной у больных раком.

21.1.12 Дефекты в процессах репарации, репликации и рекомбинации ДНК способствуют развитию рака [1, 13] Мы уже отмечали, что возникновение опухолей и скорость опухолевого развития от доброкачественности к злокачественности зависят от частоты мутаций. Скорость мутирования увеличивают как мутагены, находящиеся во внешней среде, так и внутриклеточные дефекты механизмов Рис. 21-18. Проникновение опухолевой клетки через базальную мембрану.

Рис. 21-19. Типичные аномалии в морфологии ядра раковой клетки (в данном случае при эритролейкозе). Ядро такой клетки необычно велико, имеет оболочку с беспорядочно расположенными складками и ядрышко, которое также аномально увеличено и характеризуется сложной структурой. (С любезного разрешения D. Friends.) репликации, рекомбинации и репарации ДНК. Например, у людей с редким наследственным заболеванием «пигментная ксеродерма» обнаружен дефект в системе ферментов, необходимых для репарации повреждений ДНК, вызванных ультрафиолетовым облучением (см. разд. 5.2.8). Это приводит к тому, что даже непродолжительное пребывание на солнце может спровоцировать возникновение рака кожи. Предрасположенность к раку более общего характера наблюдается при синдроме Блума, когда имеется дефект фермента ДНК-лигазы, необходимой для репликации и репарации ДНК, и при анемии Фанкони и атаксии-телангиэктазии, когда существуют нарушения тех же функций, но менее охарактеризованные.

При этих редких генетических расстройствах аномалия наследуется через половые клетки и поэтому присутствует во всех клетках организма.

Однако сходные генетические дефекты в метаболизме ДНК могут появляться также в результате мутаций в соматических клетках, и есть основания предполагать, что такие аберрации являются общим и важным фактором в развитии многих злокачественных новообразований.

Опухолевые клетки нередко обнаруживают аномальную вариабельность формы и размеров ядер (рис. 21-19), а также числа и структуры хромосом;

и на практике изменения в морфологии ядер являются для патологов одним из ключевых признаков в диагностике рака. При культивировании опухолевых клеток их кариотип часто оказывается крайне нестабильным: могут наблюдаться амплификация или делеция генов, потеря, дупликация или транслокация хромосом (или их участков) - все это регистрируется с гораздо большей частотой, чем при культивировании нормальных клеток. С одной стороны, такая вариабельность в числе и структуре хромосом может быть просто следствием ускорения клеточного цикла, возникающего в дифференцированной клетке из-за ее слабой адаптации к быстрой пролиферации. С другой стороны, это может отражать наследуемый дефект в самом механизме или регуляции процессов репарации, репликации или рекомбинации ДНК, возникающий в результате соматической мутации в любом из множества вовлеченных в эти сложные процессы генов. Такая мутация будет увеличивать вероятность всех последующих мутаций в других группах генов. Поэтому можно ожидать, что описанный механизм является общим для клеток, претерпевших множество мутаций, необходимых для превращения их в злокачественные. Предположим, к примеру, что для трансформации нормальной клетки в опухолевую необходимы три мутации в генах, контролирующих поведение клеток, и что вероятность каждой такой мутации за время жизни человека составляет 10-4 на клетку. Тогда вероятность того, что одна нормальная клетка успеет (даже за весь указанный промежуток времени) «накопить» эти три мутации, будет 10-4 х 10-4 х 10-4 = 10-12. Но допустим теперь, что скорость мутирования возросла из-за предшествующей мутации в каком-нибудь из ферментов системы репликации или репарации ДНК и достигла 10-2/клетку за время жизни человека. Приняв вероятность этой мутации в системе репарации/репликации стандартной - 10-4, мы увидим, что этот путь, который начинается с мутации, увеличивающей мутабильность, приведет к более частому возникновению раковых клеток: суммарная вероятность превращения клетки в раковую составит в течение жизни 10-4 х 10-2 х 10-2 х 10-2 = 10-10. Это в 100 раз более вероятно, чем в первом случае, хотя и требует не трех, а четырех мутаций.

21.1.13. Высокая мутабильность раковых клеток способствует появлению у них устойчивости к противоопухолевым препаратам [10, 14] Чем бы ни объяснялась высокая мутабильность раковых клеток, в большинстве опухолей они весьма гетерогенны во многих отношениях, и, кроме того, способны изменяться с пугающей скоростью под влиянием новых факторов отбора;

естественно, это лишь усугубляет трудности терапии рака. Длительное лечение препаратами, избирательно токсичными для делящихся клеток, позволяет убить большинство опухолевых клеток у больного, но уничтожить их полностью удается редко - обычно какая-то малая часть их оказывается устойчивой к данному препарату (или классу препаратов). Более того, иногда прием какого-либо препарата обусловливает резистентность не только к нему, но и к другим препаратам, с которыми клетки больного никогда не контактировали.

Этот феномен множественной лекарственной (мультилекарственной) резистентности часто коррелирует с любопытным изменением в кариотипе: в клетках обнаруживаются дополнительные пары маленьких хромосом, так называемые двойные минихромосомы, или гомогенно окрашиваемая область, встроенная в одну из обычных хромосом и нарушающая нормальную картину ее исчерченности. Обе эти аберрации являются результатом огромной амплификации небольшого сегмента генома (см. ниже, рис. 21-26 и 21-31). При клонировании такой амплифицированной ДНК выяснилось, что в ней часто находится специфический ген, известный как ген множественной лекарственной устойчивости (mdr 1). Он кодирует одну из транспортных АТРаз плазматической мембраны, которая, как полагают, предотвращает внутриклеточное накопление определенных классов жирорастворимых препаратов, «откачивая» их из клетки. Амплификация других типов генов также может придавать опухолевым клеткам избирательное преимущество - при лечении антагонистом фолиевой кислоты метатрексатом часто происходит амплификация гена дигидрофолатредуктазы (ДГФР);

в некоторых опухолях, как мы увидим ниже, аналогичным образом оказываются амплифицированными определенные протоонкогены, участвующие в регуляции клеточного деления (см. разд. 21.2.8).

Дефекты в процессах репликации, рекомбинации или репарации ДНК, делая опухолевые клетки эволюционно более гибкими за счет увеличения мутабильности, одновременно делают их и более уязвимыми к воздействиям определенного характера. Именно этим можно объяснить хорошо известный факт, используемый в терапии, что клетки многих опухолей гораздо легче, чем нормальные, можно убить облучением или обработкой специфическими веществами, вмешивающимися в метаболизм ДНК. Более полное изучение молекулярных механизмов репликации, репарации и рекомбинации ДНК позволит разработать тесты для выявления нарушений этих процессов в каждом конкретном случае рака. Обладая такой информацией, мы смогли бы с большим успехом уничтожать клетки-нарушители, подбирая лекарства, бьющие по их «слабым местам».

Заключение Раковые клетки, согласно определению, не подчиняются существующему в норме контролю размножения (и потому называются неопластическими), и, кроме того, способны проникать в окружающие ткани и образовывать в них колонии - метастазы (т.е. являются злокачественными). Способность к метастазированию (образованию вторичных опухолей) затрудняет хирургическое лечение опухолей. Раковые клетки обычно сохраняют многие черты клеток, из которых они произошли («родительских» клеток). Большинство опухолей развивается из единственной клетки, претерпевшей соматическую мутацию;

но прежде, чем дать начало раковой опухоли, в потомстве этой клетки должны произойти некоторые изменения (возможно, несколько дополнительных мутаций). Этот феномен - опухолевая прогрессия, растягивающаяся обычно на годы,- представляет собой эволюцию соматических клеток на основе мутаций и естественного отбора. Процесс может быть ускорен мутагенными агентами (опухолевыми инициаторами) и некоторыми воздействиями немутагенной природы (опухолевыми промоторами), влияющими на экспрессию генов, стимулирующими пролиферацию клеток и изменяющими «экологический баланс» между нормальными и мутантными клетками.

Поскольку в развитие каждого конкретного случая рака вносит свой вкад множество факторов и поскольку действие некоторых из них, являющихся элементами внешней среды, можно устранить, оказывается в принципе возможным и предотвращение значительной части онкологических заболеваний.

Множество исследований в онкологии было посвящено поиску методов лечения, которые бы избирательно уничтожали опухолевые клетки, не затрагивая при этом их нормальных соседей. Для рационального решения этой проблемы необходимо понять, какие специфические свойства раковых клеток обеспечивают их развитие, размножение и распространение. Так, пролиферация опухолевых клеток часто сопряжена, по-видимому, с нарушением процесса дифференцировки, когда потомство стволовой клетки продолжает делиться вместо того, чтобы перейти в терминальную (неделящуюся) стадию;

в принципе, пролиферацию можно подавить, подтолкнув клетки к дифференцировке. Для превращения в злокачественную опухолевая клетка должна приобрести способность проникать через базальную мембрану. Эту способность раковой клетки можно блокировать с помощью соответствующих антител, тем самым подавляя метастазирование. Мутабильность раковых клеток нередко непомерно велика;

это ускоряет появление у них комплекса свойств, необходимых для проявления неопластических и злокачественных характеристик, и способствует формированию устойчивости к противоопухолевым лекарственным препаратам. С другой стороны, нарушения метаболизма ДНК, лежащие в основе такой высокой мутабильности, могут делать раковые клетки весьма чувствительными к соответствующей терапии.

21.2. Молекулярная генетика рака [15] Поскольку рак - результат серии случайных генетических событий, вряд ли найдутся хотя бы две опухоли даже одного вида, которые были бы генетически идентичны. Несмотря на это, можно ожидать, что при любой форме рака нарушаются нормальные ограничения пролиферации клеток, и для каждого типа клеток существует определенное число возможных способов реализации подобного нарушения. Более того, некоторые элементы механизма, регулирующего клеточное деление, по-видимому, одинаковы во многих или даже во всех типах клеток, и одинаково уязвимы.

Фактически основной вклад в нарушение регуляции деления клеток при раке вносит относительно небольшое число генов. Идентификация и характеристика многих из них - одно из крупнейших достижений молекулярной биологии за последнее десятилетие. Пролиферация клеток может регулироваться непосредственно - через механизм, заставляющий клетку начинать очередной цикл деления (см. разд. 13.3.2), или косвенно - например, через регуляцию вступления клетки на путь терминальной дифференцировки (см. разд 17.4.1). В обоих случаях нормальные регуляторные гены можно разделить на две катего- рии - те, продукты которых способствуют стимуляции пролиферации клеток, и те, чьи продукты участвуют в ее торможении. Соответственно, есть два вида мутаций, ведущих к неконтролируемой пролиферации - основному свойству раковых клеток. Мутации первого типа приводят к гиперактивности «стимулирующего» гена;

они доминантны (для проявления достаточно мутации в одной из двух клеточных копий такого гена), а измененный ген называется онкогеном (его нормальный аллель - протоонкогеном). Мутации второго типа приводят к инактивации «ингибирующего» гена;

эти мутации рецессивны - обе клеточные копии гена должны быть инактивированы или удалены, чтобы освободить клетку от ингибирующего контроля;

утерянный ген называют иногда геномсупрессором опухолевого роста, или опухолевым супрессорным геном.

Помимо обычных мутаций существуют генетические изменения другого типа, которые также могут приводить к развитию рака - система контроля клеточного деления может быть разрушена чужеродной ДНК, которая вводится в клетку вирусом. В действительности изучение молекулярной генетики рака началось именно с открытия таких опухолеродных вирусов, что подготовило почву для последующего обнаружения онкогенов и протоонкогенов. Успехи в решении другой (и более трудной) задачи - идентификации и клонировании опухолевых супрессорных генов - были достигнуты сравнительно недавно (о них пойдет речь в конце этого раздела).

21.2.1. Опухоли могут вызываться как ДНК-, так и РНК-содержащими вирусами [15, 16] И ДНК-, и РНК-содержащие вирусы (в частности, ретровирусы) могут участвовать в трансформации нормальной клетки в опухолевую.

Это можно экспериментально продемонстрировать как на лабораторных животных (у которых некоторые вирусы способны вызывать рак), так и в культуре клеток, где те же вирусы изменяют поведение инфицированных клеток. Эти клетки приобретают способность к делению в условиях, при которых нормальные клетки делиться не могут (см. разд. 13.4.1, где перечислены свойства неопластически трансформированных клеток в культуре). Два интенсивно изучаемых примера таких вирусов - это SV40 (ДНК-содержащий вирус, выделенный из клеток обезьяны) и вирус саркомы Payса - куриный ретровирус. Сложнее обстоит дело с ролью вирусов в развитии рака у человека;

среди множества причин, приводящих практически ко всем известным видам раковых заболеваний человека, вирусы не фигурируют. Возможно, от многих вирус-индуцированных опухолей нас защищает иммунная система, разрушающая инфицированные вирусами клетки, которые могли бы стать источником опухолей. Тем не менее сейчас имеются веские доказательства того, что причиной возникновения некоторых типов рака человека являются вирусы (табл. 21-3). Они могут оказывать либо непрямое промоторное действие, либо способствовать неопластической трансформации инфицированных клеток.

В устойчиво трансформированной вирусом клетке должно установиться равновесие, вирус не должен убивать клетку, а клетка должна сохранять вирусные гены при размножении (передавать из поколения в поколение). Обычно это осуществляется путем интеграции этих генов в одну или более клеточных хромосом. Но иногда вирусные гены существуют в клетке в виде плазмиды, реплицирующейся одновременно с хромосомами. Так, вирус SV40 и ретровирусы встраиваются в хромосомы клеток, которые они трансформируют;

папилломавирусы - класс ДНК содержащих вирусов, вызывающих у человека образование бородавок (и, вероятно, участвующих в возникновении рака шейки матки), Таблица 21-3. Вирусы, связанные с раковыми заболеваниями у человека Вирус Связанные с ним опухоли Районы с высокой Другие предполагаемые факторы заболеваемостью риска ДНК-содержищие вирусы Семейство паповавирусов Папилломавирус (разнообразные Бородавки (доброкачественные) Повсюду - штаммы) рак шейки матки Повсюду Курение Семейство гепаднавирусов Вирус гепатита В Рак печени (гепатоклеточная Юго-Восточная Азия, Афлатоксин (при заражении пищи карцинома) тропическая Африка грибками), алкоголизм, курение, другие вирусы Семейство герпесвирусов Вирус Лимфома Беркитта (рак В- Западная Африка, Папуа - Малярия Эпштейна-Барр лимфоцитов) Новая Гвинея Южный Носоглоточный рак Китай, Гренландия (инуиты) Генотип гистосовместимости (?), питание соленой рыбой в детстве (?) РНК-содержащие вирусы Семейство ретровирусов Вирус Т-лейкоза человека типа I (HTLV- Т-клеточный лейкоз/лимфома у Япония (Кюсю), Вест-Индия - I) взрослых Вирус иммунодефицита человека (HIV-1, Саркома Капоши (рак Центральная Африка Иммунная недостаточность или вирус СПИДа) эпителиальных клеток супрессия, заражение другим кровеносных сосудов?) вирусом (?) Для всех указанных вирусов число инфицированных людей гораздо больше числа заболевших раком: вирусы должны действовать в сочетании с другими факторами. Более того, вклад некоторых вирусов в возникновение рака только косвенный: вирус СПИДа, например, подавляет клеточную иммунную защиту;

в результате клетки эндотелия, которые были трансформированы какими-то другими агентами, не уничтожаются иммунной системой, а образуют опухоль.

при одних условиях существуют в виде плазмид, при других - как интегрированные элементы. В обоих случаях они «наделяют» клетку наследственно измененным геномом. Однако ДНК-содержащие вирусы и ретровирусы отличаются друг от друга по природе генов, вызывающих неопластическую трансформацию, и по тому, какое место в обычном жизненном цикле вируса занимает трансформация клетки.

21.2.2. Нарушение контроля клеточного деления ДНК-содержащими онкогенными вирусами - часть их стратегии выживания [15, 17] Как уже сообщалось в гл. 5 (разд. 5.5.3), размножение опухолеродных ДНК-содержащих вирусов, таких как SV40, в естественных условиях не сопровождается развитием рака. Проникнув в клетку хозяина, SV40 обычно жестко не встраивается в клеточный геном. Вместо этого кодируемый вирусным геном белок (или группа белков) быстро активирует клеточную систему репликации ДНК, и затем вирус использует ее для репликации собственной ДНК, которая в свою очередь служит матрицей для синтеза других компонентов вируса за счет клетки хозяина. Этот процесс производства вирусных частиц клеткой продолжается до тех пор, пока она не погибнет, высвобождая множество новых вирусов.

Значительно реже вирус попадает в непригодную для его размножения клетку, где может пребывать сколь угодно долгое время в результате устойчивого внедрения в одну или более клеточных хромосом. В этом случае вирусный ген, ответственный за активацию репликации клеточной ДНК, также может транскрибироваться, подталкивая таким образом, клетку к вступлению в S-фазу клеточного цикла Рис. 21-20. Предполагаемый механизм, с помощью которого определенные папилломавирусы могут индуцировать рак шейки матки. Данные вирусы имеют кольцевую двухцепочечную ДНК длиной около 8000 пар оснований. В клетках бородавок и других доброкачественных образований вирусные хромосомы стабильно существуют в виде плазмид и реплицируются самостоятельно. В результате редкого случайного события вирусный геном может встроиться в хромосому хозяина. При этом изменится окружение вирусных генов и нарушится контроль их экспрессии.

Нерегулируемый синтез белка репликации вируса «подталкивает» клетку к вступлению в S-фазу клеточного цикла, способствуя тем самым возникновению рака.

и заставляя ее снова и снова совершать цикл деления. Вирусный ген начинает работать как онкоген, вызывая опухолевую трансформацию. Однако такой онкоген принципиально отличается от тех классов онкогенов, которые мы рассмотрим ниже, - у него нет гомолога в геноме нормальной клетки.

ДНК-содержащие вирусы - весьма разнообразная группа, но описанные общие принципы, с некоторыми изменениями (вариациями), применимы к большинству из них, вовлеченных в патогенез рака. Примером одного из вариантов являются папилломавирусы, для которых постоянная связь с клеткой организма-хозяина - неотъемлемая часть их жизненного цикла. Вирусы папилломы, как и вирус SV40, относятся к семейству паповавирусов, но они, по-видимому, могут переключаться с инфекции «непродуктивного» типа (лизогенизации) к инфекции «продуктивного» (литического) типа, и наоборот. В первом случае вирус реплицируется синхронно с клеткой, не принося ей вреда, во втором случае он быстро размножается и убивает (лизирует) клетку, высвобождая массу новых вирусных частиц, способных инфицировать другие клетки.

Подобно SV40, эти вирусы способны «подчинять себе» клеточную систему синтеза ДНК, а осуществляющие эту функцию вирусные гены могут действовать как онкогены. На рис. 21-20 показано, как, вероятнее всего, вирусы папилломы участвуют в канцерогенезе шейки матки у человека.

21.2.3. Ретровирусы способны случайно захватывать онкогены [15, 18] В отличие от ДНК-содержащих вирусов большинство ретровирусов (см. разд. 5.5.8 и 13.4.2) относительно безвредны для клетки хозяина. Зараженная клетка постоянно выделяет новые вирусные частицы, которые отпочковываются от плазматической мембраны, не вызывая неопластической трансформации клетки. Однако изредка может происходить случайное «овладение», захват ретровирусом регуляторного клеточного гена (или его испорченной копии, или фрагмента этого гена), который не используется в жизненном цикле самого вируса, но может кардинально влиять на судьбу клетки-хозяина. В частности, как мы видели в гл. 13 (разд. 13.4.2), ретровирус, подобный вирусу саркомы Рауса, захватившему клеточный онкоген (рис. 21-21), легко обнаруживается по своему доминантному трансформирующему эффекту на инфицированные клет- Рис. 21-21. Структура вируса саркомы Рауса. А. Особенности организации генома по сравнению с более типичным ретровирусом (вирус мышиного лейкоза). Вирус саркомы Рауса отличается от других онкогенных ретровирусов в том отношении, что сохранил все три гена, необходимые для его жизненного цикла: gag-кодирующий полибелок, который при «разрезании» дает белки капсида;

pol- кодирующий обратную транскриптазу и фермент, участвующий в интеграции хромосомы вируса в геном хозяина;

еnv- кодирующий гликопротеин оболочки. В других онкогенных ретровирусах один или больше вирусных генов отсутствуют, поскольку взамен вирус приобрел трансформирующий онкоген (см. рис. 21-22). В результате трансформирующий вирус может образовывать инфекционные частицы только тогда, когда клетка одновременно заражена недефектным, нетрансформирующим вирусом-хелпером (помощником), который восполняет утерянные функции. Б. Взаимоотношения между онкогеном v-src и клеточным протоонкогеном c-src, из которого произошел онкоген. Присутствующие в гене c-src интроны из гена v-src удалены;

кроме того,v-src несет мутации, изменяющие последовательность аминокислот в белке v-src, что делает его гиперактивной нерегулируемой тирозин-специфической протеинкиназой (см. разд. 13.4.5). Исследователи, работающие над проблемой рака, подвергли вирус саркомы Рауса жесткой селекции в отношении его способности трансформировать клетки. Современные штаммы делают это с необычайной быстротой и эффективностью.

ки хозяина, которые начинают бурно размножаться. Онкоген можно идентифицировать и вычленить методами молекулярной генетики, а на его основе синтезировать ДНК-зонды для выявления гомологичных генов в нормальных клетках. Таким способом было выделено более 20 онкогенов, гомологичных протоонкогенам (табл. 21-4), которые имеются в геноме любой нормальной клетки позвоночных (см. разд. 13.4.2). Эти онкогены относятся к нескольким различным семействам (см. разд. 13.4.4), среди них наиболее крупное - семейство протеинкиназных генов, к которому принадлежит и онкоген вируса саркомы Рауса -src (рис. 21-22).

Существуют два механизма превращения протоонкогена в онкоген при включении его в ретровирус: изменение последовательности или фрагментация гена, в результате чего на нем синтезируется белок с аномальной активностью, или попадание его (протоонкогена) под контроль мощных вирусных промоторов и энхансеров, что приводит к избыточному накоплению продукта или созданию неподходящих условий для его функционирования;

часто происходит и то, и другое. Сходный онкогенный эффект ретровирусы могут оказывать и другим способом, без захвата клеточных генов и переноса их из клетки в клетку: ДНК-копии вирусной РНК могут просто встраиваться в геном клетки рядом с протоонкогенами или даже внутри их. Этот феномен называется вставочным (инсерционным) мутагенезом, а измененный таким образом геном наследуется всеми потомками данной клетки. Вообще, случайное встраивание ДНК-копий вирусной РНК в геном клетки - часть нормального жизненного цикла ретровируса, и если оно происходит в пределах 10 тыс. пар оснований от протоонкогена, то может вызвать аномальную активацию нарушенного встраиванием гена. Вставочный мутагенез дает возможность идентифицировать протоонкогены за счет их близости к встроенному ретровирусу.

Выявленные таким способом протоонкогены оказывались теми же, которые обнаруживали и другими методами, но были среди них и новые (табл.

21-5), например, ген int-l, активируемый у мышей, зараженных вирусом опухоли молочных желез Таблица 21-4. Онкогены, первоначально выявленные в составе трансформирующих ретровирусов Онкоген Функция протоонкогена (если известна) Источник вируса Опухоль, вызванная вирусом аbl Протеинкиназа (тирозиновая) Мышь Лейкоз (предшественников В-лимфоцитов) Кошка Саркома akt ? Мышь Т-клеточная лимфома crk Активатор тирозин-специфичной Курица Саркома протеинкиназы (протеинкиназ) erb-A Рецептор гормона щитовидной железы Курица (совместно с v-erb-B) erb-B Протеинкиназа (тирозиновая) Курица Эритролейкоз, фибросаркома Рецептор фактора роста эпидермиса (ФРЭ) ets Ядерный белок Курица (совместно с v'-myb) fes/fpx Протеинкиназа (тирозиновая) Кошка/курица Саркома fgr Протеинкиназа (тирозиновая) Кошка Саркома fms Протеинкиназа (тирозиновая) Кошка Саркома Рецептор фактора стимуляции колоний макрофагов fos Ядерный фактор транскрипции Мышь Остеосаркома jun Ядерный белок Курица Фибросаркома фактор транскрипции АР- kit Протеинкиназа (тирозиновая) Кошка Саркома mil/raf Протеинкиназа (серин/треониновая) Курица/мышь Саркома mos Протеинкиназа (серин/треониновая) Мышь Саркома myb Ядерный белок Курица Миелобластоз myc Ядерный белок Курица Саркома миелоцитома карцинома H-ras G-белок Крыса Саркома эритролейкоз К-ras G-белок Крыса Саркома эритролейкоз rel Ядерный белок Индюк Ретикулоэндотелиоз ros sea Протеинкиназа (тирозиновая) Курица Саркома Протеинкиназа (тирозиновая) Курица Саркома, лейкоз sis В-цепь тромбоцитарного фактора роста Мартышка Саркома ski Ядерный белок Курица Карцинома src Протеинкиназа (тирозиновая) Саркома yes Протеинкиназа (тирозиновая) Курица Саркома Таблица 21-5. Некоторые онкогены, впервые идентифицированные не по присутствию в трансформирующих ретровирусах Способ идентификации Онкогены Амплификация L-myc, N-myc, Gli Трансфекция mas, met, пеu, N-ras, trk, onc-F, "thy" Транслокация bcl-1, bcl-2, tcl-1, tcl-2, tcl-3a, tcl-3b Инсерция evi-1, int-1, int-2, int-3, int-4, Mlvi-2, Мlvi-3, Pim-1, Flvi-1, Gin-1, fis-1, Ick, dsi-1, fim-1, ahi-1, mis-1, mis-2, mis-3, mis-4, spi Рис. 21-22. Многие белки, кодируемые онкогенами трансформирующих вирусов, представляют собой протеинкиназы;

на рисунке сравниваются (схематично) их первичные структуры. Обратите внимание, что большинство онкогенов несут «осколки» нормальных вирусных генов и продуцируют поэтому «составные» белки, содержащие N-конец вирусного белка gag. (T. Hunter, Sci. Am., 251 (2), 70-79, 1984.) Рис. 21-23. Вставочный мутагенез. В результате вставки активируется ген int-l и возникает опухоль молочной железы у мышей, инфицированных вирусом MMTV (от англ. mouse mammary tumor virus). Участки встраивания вируса, выявленные в 19 различных опухолях, обозначены стрелками.

Обратите внимание, что вставки могут активировать транскрипцию гена int-1 на расстоянии более 10 т. п. н. с обеих сторон от гена. Этот эффект обусловлен присутствием мощного энхансера в концевых повторах MMTV.

Рис. 21-24. Превращение протоонкогена с-аbl в онкоген у пациентов с хроническим миелолейкозом. В результате хромосомной транслокации ген bcr на хромосоме 22 объединяется с геном c-abl из хромосомы 9 (см. рис. 21-4). Образующийся составной белок несет N-концевую последовательность белка bcr и С-концевую последовательность тирозиновой протеинкиназы abl. Abl-киназный домен приобретает аномальную активность, что вызывает избыточную пролиферацию клона гемопоэтических клеток в костном мозге.

(рис. 21-23). Клонирование и секвенирование этого гена выявило его близкое сходство с геном wingless дрозофилы (см. разд. 16.5.9), который, возможно, участвует в межклеточных взаимодействиях, регулирующих сегментацию тела мухи.

21.2.4. Исследование генетической природы рака приводит к одной и той же небольшой группе протоонкогенов [15, 19] В то время как одни исследователи разрабатывали направление, которое можно назвать «от ретровирусов - к онкогенам», другие использовали более прямой подход и занялись поиском определенных последовательностей ДНК в опухолевых клетках человека, которые могли бы вызвать неконтролируемую пролиферацию при введении в нормальные клетки. Суть метода, разработанного для этой цели, заключалась в трансфекции клеток линии NIH ЗТЗ (одна из неопухолевых линий мышиных клеток ЗТЗ) ДНК, выделенной из клеток опухоли человека (см. разд.

13.4.3) и рис. 13-33). Результат оказался драматический - онкогены были обнаружены во многих линиях раковых клеток человека, и в нескольких случаях эти онкогены оказались мутантными аллелями тех самых протоонкогенов, которые были выявлены при исследованиях с помощью ретровирусов. Так, примерно в каждой четвертой опухоли у человека был найден мутантный представитель генного семейства ras (онкогены, вызывающие саркому у крыс). Таким образом, два независимых пути исследований привели к одной и той же группе генов.

Еще один подход, основанный на кариотипировании опухолевых клеток, дал аналогичный результат. Как мы уже упоминали (разд.

21.1.2), почти у всех больных хроническим миелогенным лейкозом в клетках происходит одна и та же хромосомная транслокация (между хромосомами 9 и 22), а в клетках лимфомы Беркитта обычно наблюдается транслокация между хромосомой 8 и одной из трех хромосом, несущих гены иммуноглобулинов. Было обнаружено, что в обоих типах злокачественных новообразований точка транслокационного разрыва (то место, где часть одной хромосомы соединяется с другой) совпадает с расположением протоонкогенов, уже известных по исследованиям ретровирусов -с-аbl при хроническом миелолейкозе и с-тус при лимфоме Беркитта. Аналогичные хромосомные транслокации связаны и с некоторыми другими видами рака. В одних случаях транслокация приводит к превращению протоонкогена в онкоген путем слияния его с другим геном, в результате чего синтезируется измененный белок (рис. 21-24), в других - протоонкоген в результате транслокации попадает в «неестественное» хромосомное окружение, что активирует его транскрипцию и приводит к избыточному синтезу нормального белка.

21.2.5. Существует много способов превращения протоонкогена в онкоген [14, 15, 20] До настоящего времени выявлено около 60 протоонкогенов (см. табл. 21-4 и 21-5), каждый из которых может быть преобразован в онкоген, играющий решающую роль в возникновении того или иного вида рака. Большинство таких генов обнаруживали неоднократно в самых различных видах опухолей;

можно думать поэтому, что большая часть протоонкогенов млекопитающих в настоящее время уже выявлена. За превращение протоонкогена в онкоген могут отвечать разные генетические механизмы (рис. 21-25). Ген может измениться в результате точковой мутации, хромосомной транслокации или вставки мобильного генетического элемента, например ретровируса. Эти изменения могут Рис. 21-25. Три пути превращения протоонкогена в онкоген: делеция или точковая мутация (слева), амплификация гена (в центре), хромосомная перестройка (справа). Четвертый механизм (не изображен) включает в себя рекомбинацию между протоонкогеном и ретровирусной ДНК.

Конечный эффект подобен тому, который имеет место при реорганизации хромосом: протоонкоген оказывается под контролем вирусного энхансера и/или сливается с активно транскрибируемым вирусным геном.

Рис. 21-26. Возможный механизм амплификации гена, приводящей к избыточной продукции белка. Процесс начинается с акта дупликации, в основе которого, по-видимому, лежит незаконная рекомбинация. Изображенная на рисунке схема предполагает, что незаконная рекомбинация может быть следствием дестабилизирующего эффекта избыточной репликации ДНК. Если дупликация гена произошла, неравный обмен сестринских хроматид в результате рекомбинации между одинаковыми копиями генов в ходе репликации ДНК может дополнительно увеличить число копий гена (см. разд. 10.5.2);

в результате их количество в хромосоме может достигать десятков и сотен. Многочисленные повторы ДНК делают видимым содержащий их сегмент — он выявляется в хромосоме как область гомогенного окрашивания. Амплифицированный участок может быть также вырезан из своего локуса (видимо, опять же с участием какого-то из рекомбинационных механизмов) и дать начало самостоятельным двойным минихромосомам (см. разд. 21.1.13). Общая длина амплифицированного по такому механизму сегмента ДНК обычно составляет более 100000 нуклеотидных пар.

Рис. 21-27. Взаимосвязь между основными классами протоонкогенов во внутриклеточной регуляторной сети, отвечающей за восприятие, передачу и реализацию пролиферативного сигнала. В каждом классе указано по одному характерному представителю. Стрелка от А к Б означает, что в нормальной клетке активация А приводит к активации Б напрямую или опосредованно. В схеме использованы данные, полученные при изучении свойств молекул в бесклеточных системах и, отчасти, при изучении клеток, в которых определенные компоненты были активированы введением онкогена или инактивированы (микроинъекцией соответствующих антител). Существенно, что каждый класс регуляторных молекул представлен многими членами, так что каждая стрелка на схеме «скрывает под собой» множество параллельных стрелок, соединяющих индивидуальные члены одного класса с индивидуальными членами другого. Более того, члены данного класса могут во многих случаях взаимодействовать друг с другом (например, с помощью взаимного фосфорилирования), а также с членами других классов (и предшествующих, и последующих). Наличие множества параллельных путей передачи сигнала, по-видимому, повышает устойчивость клетки к повреждениям, так что единичной онкогенной мутации в норме недостаточно, чтобы сделать клетку опухолевой;

однако сложность этой системы и присутствие многочисленных обратных связей делают ее экспериментальное изучение весьма трудной задачей. (Подробности см. в разд. 10.2.8, 12.3.11-12.3.14 и 13.4.4-13.4.6.) произойти в участках гена, кодирующих белок (следствием чего является гиперактивный продукт), или в прилежащих регуляторных участках (и тогда возможна простая гиперэкспрессия гена). С другой стороны, гиперэкспрессия может быть и следствием амплификации гена (вероятно, прообразом такого процесса является аномальная репликация хромосом) (рис. 21-26). С некоторыми генами нередко происходят изменения вполне определенного типа (это даже может быть их характерным признаком);

точно так же некоторые канцерогены вызывают специфические, «узнаваемые» повреждения. Так, например, гены семейства туc часто экспрессируются в избытке или амплифицируются, а в 90% случаев рака кожи, вызванного у мышей опухолевым инициатором диметилбенз[а]антраценом, наблюдается замена А на Т в одном и том же участке мутантного гена Н-ras.

Молекулярные функции протоонкогенов, мутировавших столь разными способами, начинают сейчас проясняться;

причем число протоонкогенов, которые прямо вовлечены в какой-либо из путей передачи клеточных сигналов (или имеют к ним отношение, см. гл. 12 и 13, разд.

12.3.10 и 13.4.4), постоянно растет. Продукты многих генов взаимодействуют между собой как компоненты сложной регуляторной сети (рис. 21 27). Одни протоонкогены кодируют факторы роста, другие - их рецепторы, а также некоторые протеинкиназы, третьи - G-белки семейства ras или ядерные регуляторные белки. Молекулярные механизмы канцерогенеза обретают, таким образом, «плоть и кровь»: мутации гена с-sis, кодирующего тромбоцитарный фактор роста (ТФР), приводят к его избыточной экспрессии, в результате чего клетки приобретают способность постоянно себя стимулировать;

мутации гена с-erbB, кодирующего рецептор к фактору роста эпидермиса (ФРЭ), изменяют его свойства так, как будто он все время активирован своим фактором роста;

мутации, усиливающие экспрессию гена с-тус (продукт которого, как полагают, Рис. 21-28.Динамика возникновения опухолей у трансгенных мышей трех типов: несущих онкоген тус, несущих онкоген ras и несущих оба этих онкогена. В ходе эксперимента были использованы две линии трансгенных мышей: одна несла вставленную копию онкогена, полученного слиянием протонкогена с-тус с промотором/энхансером MMTV (этот промотор приводит к избыточной экспрессии находящегося под его контролем гена - в данном случае с-тус - в определенных тканях, например, в молочной железе);

другая несла вставленную копию онкогена V-H ras под контролем того же промотора/энхансера. Опухоли у мышей обеих линий возникали гораздо чаще, чем у нормальных мышей (обычно в молочных и слюнных железах). Мыши, несущие оба онкогена, были получены скрещиванием мышей этих двух линий. Частота возникновения опухолей у таких гибридов была значительно выше, чем суммарная частота для носителей отдельных онкогенов. Несмотря на это, опухоли начинали появляться лишь спустя некоторое время и только у малой доли клеток той ткани, где эти два гена экспрессировались: видимо, для развития рака кроме присутствия двух онкогенов требовалось, чтобы произошло еще какое-то событие (случайного характера). (По Е. Sinn et al., Cell, 40, 465 475, 1987.) участвует в подготовке ядра к делению), обусловливают способность клетки к неограниченной пролиферации. Тем не менее слишком многое еще остается неясным. Несмотря на богатую информацию о последовательностях ДНК и молекулярной структуре протоонкогенов, онкогенов и их продуктов, мы имеем пока лишь смутное представление о роли большинства из них в физиологии клетки.

21.2.6. Трансгенные мыши - подходящая тест-система для изучения действия онкогенов [21] Концепция онкогена содержит в себе противоречие: с одной стороны, в первой части этой главы мы привели множество аргументов в пользу того, что для возникновения рака единичной мутации недостаточно;

с другой стороны, онкоген - это доминантный ген, обладающий способностью вызывать неопластическую трансформацию клеток в культуре. Это кажущееся противоречие отражает пропасть между упрощенными моделями рака, наиболее широко используемыми в молекулярно-биологических исследованиях, и сложностью реальной болезни у человека. Стандартный метод идентификации онкогенов выявляет их действие не на нормальные человеческие соматические клетки, а на линию мышиных клеток ЗТЗ;

эти клетки уже претерпели мутации в процессе перевода в культуру, что и делает удивительно легкой их трансформацию при единичном дополнительном генетическом изменении. Более того, как указывалось в разд. 21.1.4, мыши в меньшей степени подвержены риску возникновения рака (у них короче продолжительность жизни и меньше общее число клеток), чем человек, и поэтому их клетки могут быть менее надежно защищены от последствий канцерогенных мутаций по сравнению с клетками человека.

Однако даже у мыши единичного онкогена обычно не достаточно для превращения нормальной клетки в раковую. Это отчетливо продемонстрировано на трансгенных мышах. Можно «сшить» онкоген в виде фрагмента ДНК, взятого из вируса или опухолевой клетки, с подходящей промоторной последовательностью ДНК, и ввести полученную молекулу в ядро мышиной яйцеклетки. Такая рекомбинантная молекула ДНК часто встраивается в одну из хромосом, в результате чего получается линия трансгенных мышей, несущих онкоген во всех своих клетках. Этот онкоген может экспрессироваться во многих тканях или же лишь в некоторых «избранных», в соответствии с тканевой специфичностью соединенного с ним промотора. Обычно у мышей, которым ввели таким способом онкогены тус или H-ras, экспрессирующие их ткани резко увеличиваются в объеме, разрастаясь до чрезмерной величины, а отдельные клетки со временем подвергаются дальнейшим изменениям и дают начало опухоли. И все же подавляющее большинство клеток трансгенной мыши, экспрессирующих тус- или H-ras-онкогены, опухолей не образуют, что говорит о недостаточности присутствия одного онкогена для опухолевой трансформации.

Описанный прием был использован для дальнейших исследований. Трансгенных мышей, несущих тус, скрестили с трансгенными мышами, несущими H-ras, и получили потомство, у которого оба онкогена присутствовали одновременно. Такие потомки давали рак с гораздо большей частотой (и гораздо быстрее), чем каждая из родительских линий (рис. 21-28), но опять же он возникал в виде изолированных опухолей, рассеянных среди нераковых клеток. Таким образом, даже с клеткой, экспрессирующей два онкогена, должны произойти какие-то дальнейшие случайные изменения, чтобы она превратилась в опухолевую.

Хотя такой результат является типичным, были обнаружены и исключения, когда клетки какой-нибудь одной ткани у трансгенной мыши, несущей один онкоген, одновременно трансформировались в раковые.

Однако в этих случаях онкоген был, по-видимому, «дважды активирован» - благодаря мутации в кодирующем участке и (или) соединению с ненормальной регуляторной последовательностью, что приводило к его избыточной или несоответствующей экспрессии в пораженной ткани. Все это означает, что даже если один онкоген и способен в некоторых случаях вызывать превращение нормальной клетки в опухолевую, единичное генетическое нарушение сделать этого, скорее всего, не может.

21.2.7. Наряду с приобретением онкогенов при раке происходит потеря генов-супрессоров опухолевого роста [22] Из всех имеющихся ныне фактов создается впечатление, что система контроля и регулирования клеточной пролиферации должна иметь «запас прочности» в том смысле, что никакое единичное генетическое изменение не гибельно для ее нормального функционирования: размножение клеток продолжает оставаться в безопасных границах, даже если любой отдельный компонент системы вышел из строя. Как правило, один онкоген в состоянии оказать свой доминирующий трансформирующий эффект на поведение клетки, лишь тогда, когда система контроля уже серьезно повреждена. Удачи при поиске онкогенов во многом определялись выбором подходящей линии клеток для тестирования.

Значительно труднее оказалось идентифицировать и выделить гены-супрессоры опухолей, т.е. гены, тормозящие в норме избыточную пролиферацию клеток. Тем не менее имеется достаточно доказательств, что потеря таких генов играет определенную роль в патогенезе рака. В частности, в разд. 13.4.3 мы рассказали, что при слиянии культивируемых трансформированных клеток с нетрансформированными возникающие гибриды часто имеют нетрансформированный фенотип. Если же гибрид теряет определенную хромосому, принадлежавшую «нормальному» родителю, его поведение вновь приобретает черты опухолевой клетки. Резонно предположить, что в подобных случаях на утерянной хромосоме находилась единственная клеточная копия специфического гена-супрессора опухолевого роста.

В обычной диплоидной клетке до потери контроля роста и пролиферации должна произойти инактивация или потеря обеих копий опухолесупрессорного гена: мутация, которая участвует в развитии рака за счет инактивации или делеции каких-либо генов, должна быть рецессивной. Напротив, мутация, порождающая онкоген, может влиять на поведение клетки даже в присутствии копии соответствующего протоонкогена. Благодаря этим свойствам дефектные гены-супрессоры опухоли можно распознавать и отличать от онкогенов с помощью простых генетических критериев. Хорошей иллюстрацией служит ретинобластома - редкий вид раковой опухоли, развивающейся в раннем детстве.

Опухоль развивается из предшественников нейрональных клеток в незрелой сетчатке. Известны две формы этой опухоли - наследственная и ненаследственная. При наследственной форме обычно возникают множественные опухоли, при этом поражаются оба глаза, а иногда и кости, при ненаследственной ретинообластоме единственная опухоль поражает один глаз. Кроме того, у некоторых больных наследственной формой ретинобластомы выявляется кариотипическая аномалия - исчезновение специфической полосы на 13-й хромосоме. Делеции этого же локуса зафиксированы в клетках опухоли у больных с ненаследственной формой болезни. Эти факты свидетельствуют о том, что причина опухолевого роста заключена скорее в потере гена-супрессора, чем активации онко- Рис. 21-29. Генетические механизмы возникновения ретинобластомы. При наследственной форме болезни все клетки тела лишены одной из двух (в норме) функциональных копий гена-супрессора опухолевого роста, и при потере или инактивации оставшейся копии в результате соматической мутации в какой-либо из клеток, та может дать начало опухоли. При ненаследственной форме все клетки исходно содержат обе функциональные копии данного гена, и опухоль образуется лишь в том случае, если обе копии утеряны или инактивированы — для этого необходимо совпадение двух соматических мутаций в одной клетке.

гена. Имеющиеся данные позволяют сделать вывод, что предрасположенность к раку у больных с наследственной формой обусловлена тем, что в их клетках отсутствует одна из двух нормальных копий некоего гена-супрессора опухолевого роста, названного геном ретинобластомы или RB1.

Поэтому теперь достаточно одной соматической мутации, которая испортит оставшуюся «хорошую» копию этого гена в одной из миллиона или более клеток растущей сетчатки, чтобы вызвать рак. У детей без наследственной предрасположенности возникновение ретинобластомы - большая редкость, т. е. для этого необходимо совпадение в одной клетке сетчатки двух соматических мутаций, которые разрушили бы обе копии гена RB (рис. 21-29). В настоящее время этот ген клонирован;

показано, что он кодирует белок, который в норме экспрессируется как в сетчатке, так и во многих других тканях;

он содержит так называемые «цинковые пальцы» (структурные участки, похожие на то, что находят во многих ДНК связывающих белках, см. разд. 9.1.9), а также связывается с белками - продуктами онкогенов некоторых ДНК-содержащих вирусов. С помощью ДНК-зондов, полученных на основе клонированного RB1, удалось подтвердить, что в опухолевых клетках, в отличие от их нетрансформированных аналогов-соседей, имеются делеции или инактивирующие повреждения гена RBI в обоих - материнском и отцовском - наборах хромосом;

потеря нормального гена может осуществляться различными путями (рис. 21-30). Сходные механизмы, но с участием других генов, ответственны за некоторые другие онкологические заболевания раннего детства (например, опухоль Вильмса). Хотя подобные варианты рака редки и в известном смысле являются исключением, накапливается все больше данных в пользу того, что потеря или инактивация супрессорных генов опухолевого роста играет существенную роль в развитии многих раковых заболеваний у лиц зрелого возраста.

Рис. 21-30. Возможные механизмы, с помощью которых клетка, имеющая дефект в одной из двух копий гена-супрессора опухолевого роста, может лишиться второй, функционально активной копии и сделать тем самым шаг к трансформации. Для анализа опухолевой ДНК и ответа на вопрос, какое именно генетическое событие произошло у данного пациента, весьма эффективны зонды на основе клонированной ДНК в сочетании с исследованием полиморфизма длины рестрикционных фрагментов. Следует отметить, что большинство механизмов приводит к полной потере клеткой функциональной копии (отцовской или материнской) данного гена-супрессора. Оставшийся гомолог изначально дефектен и может оказаться в виде одной или двух генокопий. Подобная редукция до гомозиготности или гемизиготности - характерный признак рака, возникающего в результате потери гена-супрессора опухолевого роста. (По W. К. Cavenee et al., Nature 305, 779-784, 1983.) 21.2.8. Молекулярнобиологический анализ опухолей легких подчеркивает сложность и вариабельность раковых заболеваний у человека [23] Каждый год в США выявляется около 140 тыс. новых больных раком легкого. До сих пор эффективных методов лечения этой формы рака не существует, и более 90% таких больных умирает в течение года с момента установления диагноза. Для понимания молекулярнобиологических особенностей этого вида злокачественной опухоли были проведены детальные исследования одной из его форм - мелкоклеточного рака легкого, на долю которого приходится 20% всех случаев рака этой локализации. Полагают, что мелкоклеточный рак развивается из нейроэндокринных клеток легкого, секретирующих гастринвысвобождающий пептид (ГВП;

его называют также бомбезином из-за сходства с нейропептидом земноводных того же названия) и другие локальные химические медиаторы. Из опухолей различных больных этим видом рака было выделено и проанализировано более сотни культивируемых линий клеток. Эти клетки демонстрируют широкий спектр аномалий, к тому же варьирующих от линии к линии. Выявлены изменения по крайней мере в десяти известных онкогенах и генах-супрессорах опухолевого роста, многочисленные хромосомные делеции и транслокации, а также нарушения в секреции сигнальных молекул, влияющих на клеточную пролиферацию.

Например, многие из этих клеточных линий характеризуются избыточной экспрессией протоонкогена тус или родственных ему генов N mуc и L-myc. Часто это связано с амплификацией соответствующей области и проявляется в кариотипе как двойные минихромосомы или гомогенно окрашивающиеся хромосомные участки (рис. 21-31, см. также разд. 21.1.13). В этих же клетках гены семейства ras нередко претерпевают специфические точковые мутации. Амплификация гена тус всегда коррелирует с особенно быстрым ростом опухолевых клеток в культуре и с полным подавлением дифференцировки. Больных, имеющих опухоли с амплификацией этого гена, ждет особенно плохой прогноз.

Наряду с другими хромосомными аномалиями, некоторые опухолевые клеточные линии при мелкоклеточном раке легкого имеют значительные хромосомные дефекты в области гена RB1: более чем у половины линий не обнаруживается мРНК этого гена, хотя она синтезируется в нормальных клетках легких и в большинстве раковых клеток другого происхождения. Кроме того, многие опухолевые клеточные линии Рис. 21-31. Кариотип опухолевой клетки при мелкоклеточном раке легкого. Стрелками указаны двойные минихромосомы, содержащие амплифицированный ген тус. (С любезного разрешения F. Whang-Peng и F. D. Minna.) имеют отчетливые делеции, включающие специфическую полосу 3-й хромосомы, что может указывать на важность потери этого гена для развития рака. С помощью клонированных ДНК-зондов, комплементарных данному участку на 3-й хромосоме, показано, что почти в каждом случае (мелкоклеточного рака и других основных форм рака легкого) одна из двух родительских копий указанного участка на 3-й хромосоме утеряна. В нормальных клетках этих же больных такая делеция не обнаруживается, как и в опухолях других типов у других заболевших. Таким образом, это веский довод в пользу того, что в развитии рака легкого критическим моментом является удаление специфического гена-супрессора опухолевого роста, расположенного в 3-й хромосоме, по одному из механизмов, описанных для ретинобластомы на рис. 21-30. Предполагается, что в типичной раковой легочной клетке одна из двух исходных копий гена-супрессора рака легкого утрачивается за счет делеции сегмента хромосомы, который содержит его, а другая инактивируется вследствие менее заметной (скорее всего, точковой) мутации. По аналогии с ретинобластомой возникает также предположение, что могут быть люди с наследуемым рецессивным дефектом в этом локусе, предрасположенные к раку легкого. Поскольку для возникновения рака легкого, по-видимому, необходимы еще и изменения в других генах (кроме этого для него характерна выраженная зависимость от факторов внешней среды), наследственная предрасположенность в этом случае может быть менее выраженной, чем при ретинобластоме (хотя имеется несколько сообщений о генетической вариабельности чувствительное- ти/восприимчивости курильщиков к возникновению рака легкого). Недавно были получены сходные данные о потере гена-супрессора опухолевого роста из другого локуса при другом распространенном раковом заболевании - карциноме толстой кишки;

показано, что в этом случае есть редкая наследственная форма, хотя ее взаимосвязь на молекулярном уровне с ненаследуемой формой не выяснена. Можно ожидать, что молекулярнобиологические исследования, подобные только что описанным, помогут выявить людей, с повышенным риском заболеть некоторыми определенными видами рака, и в отношении которых соответствующие превентивные меры могут дать наибольший эффект.

Другой клинически важный результат, полученный при молекулярнобиологическом исследовании мелкоклеточного рака легкого, касается бомбезина (ГВП). Этот пептид действует как фактор роста, стимулируя пролиферацию опухолевых клеточных линий. Некоторые линии клеток (но не все) оказались способными не только отвечать на этот фактор, но и секретировать его, создавая аутокринную петлю, посредством которой клетки сами стимулируют себя к делению. В культуре пролиферацию таких клеток удается затормозить с помощью антител, связывающих пептид и блокирующих тем самым стимуляцию. Можно надеяться, что в будущем станет возможным останавливать таким способом опухолевый рост у пациентов с этой разновидностью рака легкого.

21.2.9. Каждый случай рака представляет собой самостоятельный природный эксперимент в клеточной эволюции Всякий успех в лечении зависит прежде всего от верного диагноза. Если мы не можем точно идентифицировать болезнь, то мы не сумеем ни обнаружить ее причины, ни предсказать ее исход, ни подобрать подходящее для данного больного лечение. Как мы могли убедиться на примере мелкоклеточного рака легкого, традиционная классификация онкологических заболеваний неточна, одна из общепринятых в ней категорий при внимательном рассмотрении превращается в гетерогенную группу болезней, каждая из которых имеет свой характерный набор генетических повреждений. Молекулярная биология начинает создавать инструменты, с помощью которых можно точно узнать, какие гены амплифицированы, какие делетированы и какие подверглись мутациям в опухолевых клетках любого конкретного больного. Информация такого рода столь же важна для лечения и предотвращения рака, как идентификация возбудителя при инфекционных заболеваниях.

Открытие онкогенов и, совсем недавно, генов-супрессоров опухолевого роста ознаменовало конец эры блужданий во тьме в поисках биохимической основы рака. Однако предстоит еще пройти путь от упрощенных лабораторных моделей, сделавших эти триумфальные успехи возможными, к пониманию реальной сложности раковых заболеваний человека. Пока мы далеки от успеха, прогресс до обидного невелик и в отношении разработки эффективного рационального лечения. Мы знаем последовательности ДНК многих онкогенов и протоонкогенов, но в то же время точные физиологические функции нам известны лишь для некоторых из них. Необходимо более глубокое понимание того, как эти и другие молекулы взаимодействуют между собой, управляя поведением отдельной клетки;

нужно хорошо разбираться в популяционных механизмах, которые определяют возникновение раковых клеток через мутации и естественный отбор.

Каждый онкологический больной - это жертва неудачного эксперимента в клеточной эволюции, поставленного самой природой.

Сложность (и запутанность) самого феномена рака обусловливается сложностью и богатством эволюционных возможностей, и в то же время именно эволюционные принципы позволяют решать проблему рака. Итак, мы возвращаемся к идее, с которой была начата эта книга: все в биологии имеет смысл лишь в свете эволюции.

Заключение Размножение нормальных клеток регулируется ингибирующими и стимулирующими молекулами, которые являются соответственно продуктами генов-супрессоров опухолевого роста и протоонкогенов. Проявление раковых свойств у клетки может быть результатом как потери или инактивации обеих клеточных копий гена-супрессора, так и амплификации или гиперактивации одной из двух копий протоонкогена.

Наследуемые нарушения пролиферативного контроля могут быть вызваны также внедрением в клетку чужеродного вирусного генетического материала. Ретровирусы могут сами становиться онкогенными, «захватывая» копию клеточного протоонкогена клетки-хозяина и превращая его в онкоген;

они могут также создавать онкоген в клетке, действуя как инсерционный мутаген и внедряясь в ее геном рядом с протоонкогеном.

Хотя полагают, что большинство онкологических заболеваний у человека вызывается не вирусами, обнаруживаемые в опухолевой ДНК мутации часто затрагивают те же протоонкогены, что и найденные при изучении ретро-вирусов. Способы превращения протоонкогенов в онкогены в опухолях у человека включают точковые мутации, амплификацию генов, а также хромосомные транслокации, которые могут привести к нарушению контроля экспрессии этого протоонкогена или к его соединению с другим геном с последующим синтезом нового белка. Подобно этому, гены-супрессоры опухолевого роста могут быть функционально утеряны в результате мутаций самого разного характера;

люди, унаследовавшие от родителей делецию или дефектную копию одного из таких генов, могут проявить выраженную предрасположенность к определенному типу рака, что демонстрирует пример с ретинобластомой. Молекулярнобиологический анализ опухолевых клеток от больных, страдающих одной из наиболее распространенных форм рака, выявил сложный и неоднородный спектр генетических повреждений, включая и активацию онкогенов и потерю генов-супрессоров опухолевого роста. Эти данные являются отражением случайного характера эволюционного процесса, в ходе которого возникает рак, и говорят о том, что каждая злокачественная опухоль, с молекулярной точки зрения уникальна.

Литература Общая Cairns J. Cancer: Science and Society. San Francisco, Freeman, 1978.

Cancer Biology: Readings from Scientific American. New York, W. H. Freeman, 1986.

Darnell J.E., Lodish H.F., Baltimore D. Molecular Cell Biology, pp. 1035-1080. New York, W. H. Freeman/Scientific American Books, 1986.

De Vita V.T., Hellman S., Rosenberg S.A., eds. Cancer: Principles and Practice of Oncology, 2nd ed. Philadelphia, Lippincott, 1985.

Farmer P. В., Walker J. M., eds. The Molecular Basis of Cancer. New York. Wiley, 1985.

Franks L. M., Teich N., eds. Introduction to the Cellular and Molecular Biology of Cancer. Oxford, U.K., Oxford University Press, 1986.

Prescott D.M., Flexer A. S. Cancer: The Misguided Cell, 2nd ed. Sunderland, M. A., Sinauer, 1986.

Watson A. M., Hopkins N. H., Roberts J. W., Steitz J. A., Weiner A. M. Molecular Biology of the Gene, 4th ed., pp. 962-1096. Menlo Park, CA, Benjamin-Cummings, 1987.

Цитированная 1. Cairns J. Mutation selection, and the natural history of cancer. Nature, 255, 197-200, 1975.

Nowell P. C. The clonal evolution of tumor cell populations. Science, 194, 23-28, 1976.

2. Doll R., Peto R. Epidemiology of cancer. In Oxford Textbook of Medicine (D.J. Weatherall, J.G.G. Ledingham, D.A. Warrell, eds.), 2nd ed., pp.

4.95-4.123. Oxford U.K., Oxford University Press, 1987.

Parkin D. M., Laara E., Muir C. S. Estimates of the worldwide frequency of sixteen major cancers in 1980. Int. J. Cancer, 41, 184-197, 1988.

Ritchie A. C. The classification, morphology, and behaviour of tumours. In General Pathology (H. Florey, ed.), 4th ed., pp. 668-719. London, Lloyd-Luke, 1970.

Robbins S. L., Cotran R. S., Kumar V. Pathologic Basis of Disease, 3rd ed., pp. 214-272. Philadelphia, Saunders, 1984.

3. Fearon E. R., Hamilton R., Vogelstein B. Clonal analysis of human colorectal tumors. Science, 238, 193-197, 1987.

Fialcow P. J. Clonal origin of human tumors. Biochem. Biophys. Acta, 458, 283-321, 1976.

Groffen J.J., et al. Philadelphia chromosomal breakpoints are clustered within a limited region, bcr, on chromosome 22. Cell, 36, 93-99, 1984.

Nowell P. C., Hungerforcl D. A. A minute chromosome in human granulocytic leukemia. Science, 132, 1497, 1960.

4. Ames В., Durston W.E., Yamasaki E., Lee F.D. Carcinogens are mutagens: a simple test system combining liver homogenates for activation and bacteria for detection. Proc. Natl. Acad. Sci. USA, 70, 2281-2285, 1073.

Ashby J., Tennant R. W. Chemical structure, Salmonella mutagenicity and extent of carcinogenecity as indicators of genotoxic carcinogenesis among 222 chemicals tested in rodents by the U.S. NCI/NTP. Mutation Res., 204, 17-115, 1988.

Case R. M. P. Tumours of the urinary tract as an occupational disease in several industries. Ann. R. Coll. Surg. Engl., 39, 213-235, 1966.

Doll R. Strategy for detection of cancer hazards to man. Nature, 265, 589-597, 1977.

Hay A. How to identify a carcinogen. Nature, 332, 782-783, 1988.

Walcer J. M. Testing for carcinogens. In The Molecular Basis of Cancer (P. B. Farmer, J. M. Walcer, eds.), pp. 181-200. New York, Wiley, 1985.

5. Armitage P., Doll R. The age distribution of cancer and a multi-stage theory of carcinogenesis. Br. J. Cancer, 8, 1-12, 1954.

Peto R. Cancer epidemiology, multistage models and shortterm mutagenicity tests. In Origins of Human Cancer (H. H. Hiatt, J. D. Watson, J.

A. Winsten, eds.), pp. 1403-1428. Cold Spring Harbor, NY, Cold Spring Harbor Laboratory, 1977.

6. Cairns J. Cancer. Science and Society, pp. 144 156. San Francisco, Freeman, 1978.

Campion M.J., McCance D.J., Cuzick., Singer A. Progressive potential of mild cervical atypia: persrective, cytological, colposcopic, and virological study. Lancet, 2, 237-240, 1986.

Farber E., Cameron C. The sequential analysis of cancer development. Adv. Cancer Res., 32, 125-225, 1980.

Foulds L. The natural history of cancer. J. Chronic. Dis., 8, 2-37, 1958.

Mclndoe W.A., McLean M. R., Jones R. W., Millins P.R. The invasive potential of carcinoma in situ of the cervix. Obstet. Gynecol., 64, 451 464, 1984.

7. Albanes D., Winick M. Are cell number and cell proliferation risk factors for cancer? J. Natl. Cancer. Inst., 80, 772 775, 1988.

Schinipper L. E. Clinical implications of tumor-cell heterogeneity. N. Engl. J. Med., 314, 1423-1431, 1986.

8. Berenblum I. A speculative review: the probable nature of promoting action and its significance in the understanding of the mechanism of carcinogenesis. Cancer Res., 14, 471-477, 1954.

Berenblum I., Shibik P. The role of croton oil applications associated with a single painting of a carcinogen in tumor induction in the mouse's skin. Br. J. Cancer, 1, 379-383, 1947.

Dolberg D.S., Holligsworth R., Hertle M., Bissel M.J. Wounding and its role in RSV-mediated tumor formation. Science, 230, 676 678, 1985.

Lamph W. W., Wamsley P., Sassone-Corsi P., Verma I. M. Induction of proto-oncogene JUN/AP-1 by serum and TPA. Nature 334, 629-631, 1988.

Reddy A.L., Fialcow P.J. Influence of dose of initiator on two-stage skin carcinogenesis in BALB/c mice with cellular mosaicism.

Carcinogenesis, 9, 751-754, 1988.

9. Cairns J. The treatment of diseases and the war against cancer. Sci. Am., 253(5), 51-59, 1985.

Cohen L.A. Diet and cancer. Sci. Am., 257(5), 42-48, 1987. Doll R., Peto R. The Causes of Cancer. New York, Oxford University Press, 1981.

Enstrom J. E. Cancer and mortality among active Mormones. Cancer, 42, 1943-1951, 1978.

Pike M.C., Ross R.K. Breast cancer. Br. Med. Bull., 40, 351-354, 1984.

10. Fentiman I. The local treatment of cancer. In Introduction to the Cellular and Molecular Biology of Cancer (L. M. Franks, N. Teich, eds.), pp.

350-362. Oxford, U.K., Oxford University Press, 1986.

Malpas J. Chemotherapy. In Introduction to the Cellular and Molecular Biology of Cancer (L. M. Franks, N. Teich, ed.), pp. 363-377. Oxford, U. K., Oxford University Press, 1986.

11. Sachs L. Growth, Differentiation, and the reversal of malignancy. Sci. Am., 254(1), 40-47, 1986.

12. Fidler L, Hart I. Biological diversity in metastatic neoplasms: origins and implications. Science, 217, 998-1003, 1982.

Liotta L. A. Tumor invasion and metastases - role of the extracellular matrix: Rhoads Memorial Award lecture. Cancer. Res., 46, 1-7, 1986.

McCarthy J.В., Skubitz A.P.N., Palm S.L., Furcht L.T. Metastasis inhibition of different tumor types by purified laminin fragments and a heparin-binding fragment of fibronectin. J. Natl. Cancer Inst., 80, 108-116, 1988.

Nicholson G. Cancer metastasis. Sci. Am., 240(3), 66-76, 1979.

Schirrmacher V. Cancer metastasis: experimental approaches, theoretical concepts, and impacts for treatment strategies. Adv. Cancer Res., 43, 173, 1985.

13. German J., ed. Chromosome Mutation and Neoplasia. New York, Liss, 1983.

Hanawalt P., Sarasin A. Cancer-prone hereditary diseases with DNA processing abnormalities. Trends Genet., 2, 124-129, 1986.

Lindahl T. Regulation and deficiencies in DNA repair. Br. J. Cancer, 56, 91095, 1987.

Nowell P. C. Mechanisms of tumor progression. Cancer Res., 46, 2203-2207, 1986.

14. Alt F. W., Kellems R. E., Bertino J. R., Schimke R. T. Selective multiplication of dihydrofolate reductase genes in methotrexate-resistant variants of cultured murine cells. J. Biol. Chem., 253, 1357-1370, 1978.

Gerlach J. H., et al. Homology between P-glycoprotein and a bacterial haemolysin transport protein suggests a model for multidrug resistance.

Nature, 324, 485-489, 1986.

Roninson l. В., Abelson H. Т., Houseman D. E., Howell N., Varshavsky A. Amplification of specific DNA sequences correlates with multi-drug resistance in Chinese hamster cells. Nature, 309, 626-628, 1984.

Schimke R. T. Gene amplification in cultured cells. J. Biol. Chem., 263, 5989-5992, 1988.

15. Klein G. The approaching era of the tumor suppressor genes., Science, 238, 1539-1545, 1987.

Watson J.D., Hopkins N.H., Roberts J. W., Steitz J.A., Weiner A.M. Molecular Biology of the Gene, 4th ed., Chapters 26-27. Menlo Park, CA, Benjamin-Cummings, 1987.

Wyke J. A. Viruses and Cancer. In Introduction to the Cellular and Molecular Biology of Cancer (L. M. Franks, N. Teich, eds.), pp. 176-199.

Oxford, U.K., Oxford University Press, 1986.

16. Kripke M.L. Immunoregulation of carcinogenesis: past, present and future. J. Natl. Cancer Inst., 80, 722-727, 1988.

17. Laso P. A. Human papillomaviruses in oncogenesis. Bioessays, 9, 158-162, 1988. Steinherg B. M., Brandsma J. L., Taichman L. B. Cancer Cells 5/Papillomaviruses. Cold Spring Harbor, NY, Cold Spring Harbor Laboratory, 1987.

18. Bishop J.M. Oncogenes. Sci. Am., 246(3), 80-92, 1982.

Rijsewijk F., et al. The Drosophila homolog of the mouse mammary oncogene int-1 is identical to the segment polarity gene wingless. Cell, 50, 649-657, 1987.

Varmus H. E. The molecular genetics of cellular oncogenes. Annu. Rev. Genet., 18, 553-612, 1984.

19. Bishop J.M. The molecular genetics of cancer. Science, 235, 305-311, 1987.

Croce C. M., Klein G. Chromosome translocations and human cancer. Sci. Am., 252(3), 44-50, 1985. Weinberg R.A. A molecular basis of cancer. Sci. Am., 249(5), 126-142, 1983.

20. Bradshaw R. A., Prentis S. Oncogenes and Growth Factors. Amsterdam, Elsevier, 1987. (Подборка статей из журналов Trends Biochem. Sci., Trends Genet, и Immunol. Today.) Hunter T. The proteins of oncogenes. Sci. Am., 251(2), 70-79, 1984.

Kahn P., Graf Т., eds. Oncogenes and Growth Control. Berlin, Springer, 1986. (Прекрасная коллекция коротких обзоров.) Quintanilla M., Brown К., Ramsden M., Balmain A. Carcinogen-specific mutation and amplification of Ha-ras during mouse skin carcinogenesis. Nature, 322, 78-80, 1986.

Smith M. R., DeGudicibus S.J., Stacey D. W. Requirement for c-ras proteins during viral oncogene transformation. Nature, 320, 540 543, 1986.

(В статье иллюстрируются возможности использования антител для анализа взаимодействия протоонкогенов в регуляции клеточных функций.) 21. Hanahan D. Dissecting multistep tumorigenesis in mice. Annu. Rev. Genet. 22 [в печати], 1988.

Land H., Parada L.F., Weinberg R.A. Tumorigenic conversion of primary embryo fibroblasts requires at least two cooperating oncogenes.

Nature, 304, 596-602, 1983.

Quaife C.J., Pinkert C.A., Ornitz D.N., Palmiter R.D., Brinster R.L. Pancreatic neoplasia induced by ras expression in acinar cells of transgenic mice. Cell, 48, 1023-1034, 1987.

Sinn E., et al. Coexpression of MMTV/v-Ha-ras and MMTV/c-mvc genes transgenic mice: synergistic action of oncogenes in vivo., Cell, 49, 465-475, 1987.

22. Hansen M. F., Cavenee W. K. Retinoblastoma and the progression of tumor genetics. Trends Genet., 4, 125-129, 1988.

Harris H. The genetic analysis of malignancy. J. Cell Sci. (suppl.), 4, 431-444, 1986.

Knudson A. G. Hereditary cancer, oncogenes, and antioncogenes. Cancer Res., 45, 1437-1443, 1985. Lee E. Y.-H. P., et al. Inactivation of the retinoblastoma susceptibility gene in human breast cancer. Science, 241, 218-221, 1988.

Weinberg R.A. Finding the anti-oncogene. Sci. Am., 259(3), 34 41, 1988.

23. Bodmer W. F., et al. Localization of the gene for familial adenomatous polyposis on chromosome 5. Nature, 328, 614-627, 1987.

Harbour J. W., et al. Abnormalities in structure and expression of the human retinoblastoma gene in SCLC. Science, 241, 353-357, 1988.

(SCLC-мелкоклеточный рак легкого.) Kok К., et al. Deletion of a DNA sequence at the chromosomal region 3p21 in all major types of lung cancer. Nature, 330, 561-578, 1987.

Leppert M., et al. The gene for familial polyposis coli maps to the long arm of chromosome 5. Science, 258, 1411-1413, 1987.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.