WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |

«1 Молекулярная биология клетки 2 Molecular Bruce Alberts, Dennis Bray, Biology Julian Lewis, Martin Raff, of the Cell Keith Roberts, James D. Watson SECOND EDITION Garland Publishing, Inc. ...»

-- [ Страница 10 ] --

13 Рост и деление клеток Клетки размножаются путем удвоения своего содержимого с последующим делением надвое. Сложные последовательности клеточных делений, периодически прерываемые слиянием гамет, приводят к образованию многоклеточных организмов. У высших животных и растений даже после достижения ими зрелости клеточное деление обычно необходимо, чтобы восполнять потери в результате «износа» клеток. Во взрослом человеческом организме просто для поддержания нормального состояния каждую секунду должно образовываться несколько миллионов клеток, и если все клеточные деления прекратятся (как, например, при массивном облучении), то человек погибнет через несколько дней.

Удвоение многих компонентов клетки не требует точного контроля. Если в клетке имеется много молекул или органелл определенного типа, то достаточно того, чтобы число их приблизительно удвоилось за один цикл и они затем примерно поровну распределились между двумя дочерними клетками. Однако существует по крайней мере одно очевидное исключение: в случае ДНК такое удвоение и распределение должно быть совершенно точным, а для этого нужен специальный механизм. Поэтому при рассмотрении клеточного цикла иногда удобно бывает различать хромосомный цикл и параллельный ему цитоплазматический цикл. В хромосомном цикле репликация ядерной ДНК (синтез ДНК) чередуется с митозом, в котором разделяются реплицированные копии генома. В цитоплазматическом цикле рост клетки, при котором удваиваются в числе другие клеточные компоненты, чередуется с цитокинезом-делением всей клетки на две.

Мы начнем главу с обсуждения координации и регулирования этих двух взаимосвязанных циклов. Мы рассмотрим механизмы, благодаря которым в период между двумя клеточными делениями вся ядерная ДНК обязательно удваивается, причем только один раз, и увидим, как события хромосомного цикла скоординированы с событиями цитоплазматического цикла. Затем речь пойдет о регуляции клеточного деления у многоклеточных животных факторами внеклеточной среды;

этот вопрос существенно прояснился в результате последних успехов в изучении проблемы рака. И наконец, мы обсудим молекулярные механизмы, ответственные за митоз и цитокинез. Для осуществления этих двух процессов необходимо, чтобы центросома (разд. 13.5.2) надежно наследовалась и точно удваивалась для формирования двух полюсов митотического веретена;

этот центросомныи цикл можно рассматривать как третий компонент клеточного цикла.

13.1. Фазы клеточного цикла и их причинные взаимосвязи Под микроскопом деление эукариотической клетки выглядит как поразительный спектакль. При митозе содержимое ядра конденсируется, образуя видимые хромосомы, которые в результате серии удивительно согласованных движений разделяются на два дочерних набора;

затем при цитокинезе сама клетка делится на две дочерние, каждая из которых получает один из двух наборов хромосом. Благодаря легкости, с которой их можно наблюдать, митоз и цитокинез были в центре внимания ранних исследователей. Однако эти два события вместе составляют лишь короткую фазу всего клеточного цикла, известную как фаза М (от слова «митоз»). Гораздо более длительный период между двумя последовательными М фазами известен как интерфаза. Под микроскопом интерфаза обманчиво выглядит как антракт без всякого действия, когда клетка просто медленно увеличивается в размерах. Более изощренные методы позволяют узнать, что на самом деле интерфаза - это период, во время которого в строго заданной последовательности происходят сложные приготовления к митозу. В этом разделе мы обсудим, как можно изучать последовательность событий в интерфазе и каковы причинные взаимосвязи между фазами клеточного цикла.

13- 13- 13.1.1. Репликация ядерной ДНК происходит в определенный период, составляющий часть интерфазы [1] В большинстве клеток синтез ядерной ДНК занимает лишь некоторую часть интерфазы - период, называемый S-фазой клеточного цикла.

Обычно между концом М-фазы и началом синтеза ДНК имеется интервал, известный как фаза G1 (от англ, gap-промежуток);

другой интервал, называемый фазой G2, отделяет конец синтеза ДНК от начала следующей М-фазы. Таким образом, интерфаза состоит из последовательности фаз G1, S и G2 и обычно занимает не меньше 90% всего времени клеточного цикла. Например, в быстро делящихся клетках Рис. 13-1. Четыре последовательные фазы клеточного цикла типичной эукариотической клетки. После фазы М, которая состоит в делении ядра (митоз) и цитоплазмы (цитокинез), дочерние клетки вступают в интерфазу нового цикла. Интерфаза начинается с фазы G1, в которой возобновляются интенсивные биосинтетические процессы, резко замедленные во время митоза. Фаза S-это период синтеза ДНК;

она заканчивается, когда содержание ДНК в ядре удвоится и хромосомы полностью реплицируются (теперь каждая хромосома состоит из двух идентичных «сестринских хроматид»). Затем клетка вступает в фазу С2, которая продолжается до начала митоза, т.е. фазы М. В фазе М удвоившиеся хромосомы конденсируются и становятся хорошо видимыми в световой микроскоп. Ядерная оболочка разрушается (исключение составляют одноклеточные эукариоты, например дрожжи, - у них она остается интактной);

сестринские хроматиды расходятся и формируют два новых ядра, а цитоплазма делится с образованием двух дочерних клеток, имеющих по одному ядру. Процесс цитокинеза завершает фазу М, и начинается интерфаза следующего клеточного цикла. На рисунке представлен типичный 24-часовой цикл, однако длительность клеточного цикла у высших эукариот сильно варьирует: она может быть короче 8 часов, а у взрослых животных - больше года, причем различия в основном зависят от продолжительности фазы G1.

Рис. 13-2. Радиоавтограф, полученный после кратковременной инкубации клеток с 3Н-тимидином. Эта методика описана в разд. 4.5.2.

Наличие зерен серебра в фотоэмульсии над ядрами (черные участки) свидетельствует о том, что клетки включали 3Н-тимидин в ДНК и, следовательно, в период экспозиции какое-то время находились в фазе S. (С любезного разрешения James Cleaver.) высших эукариот М-фаза обычно повторяется раз в каждые 16-24 ч, а сама длится только от 1 до 2 ч. Типичный клеточный цикл с его четырьмя последовательными фазами показан на рис. 13-1;

некоторые подробности приведены в подписи к этому рисунку.

Время синтеза ДНК в клеточном цикле было впервые выявлено в начале 1950-х гг. с помощью метода радиоавтографии. В стандартном 3 методе применяют Н-тимидин - радиоактивный предшественник соединения, которое клетка использует исключительно для синтеза ДНК, Н тимидин можно либо инъецировать животному для изучения циклов клеточного деления в тканях, либо добавлять в культуральную среду in vitro (рис. 13-2). В первом случае через определенное время после введения Н-тимидина у животного берут ткань и приготовляют из нее радиоавтографы. Те клетки, которые в прошедший период синтезировали ДНК (и, следовательно, находились в S-фазе), могут быть выявлены по зернам серебра над их ядрами. Подсчитывая долю клеток, находившихся в М-фазе, при различной длительности включения 3Н-ти-мидина, можно показать, что в клеточном цикле имеются четыре фазы, описанные выше, и измерить продолжительность каждой из них.

Предположим, что делают одну инъекцию и через короткое время, скажем через полчаса, ткань фиксируют для радиоавтографии. В типичной клеточной популяции, где все клетки делятся быстро, но не синхронно, около 30% клеток получат радиоактивную метку. Это будут те клетки, которые синтезировали ДНК в короткий период экспозиции в присутствии 3Н-тимидина, и их доля в клеточной популяции отражает долю клеточного цикла, занятую S-фазой (рис. 13-3). Только около 5% клеток в момент фиксации окажутся в стадии митоза (малая величина этого митотического индекса означает, что митоз занимает лишь небольшую часть клеточного цикла), но ни в одной из них не будет радиоактивной метки. Это указывает на то, что фазы М и S-обособленные части клеточного цикла. Однако, с другой стороны, если препараты фиксировать через несколько часов после введения 3Н-тимидина, то некоторые клетки, находящиеся в митозе, получат радиоактивную метку;

вероятно, эти клетки еще синтезировали ДНК в момент инъекции. Минимальный интервал между инъекцией и временем появления меченых митотических клеток будет равен длительности фазы G2. Такого рода исследования позволяют определить длительность всех четырех фаз цикла. Пример использования этого метода приведен на рис. 13-4.

Длительность клеточных циклов в разных тканях, у разных видов и на разных стадиях очень широко варьирует - она может быть меньше одного часа (например, в раннем эмбрионе лягушки) и больше года (например, в печени взрослого человека). Хотя различаться по длительности в известной степени могут все фазы клеточного цикла, это в особенности касается фазы G1, длительность которой может варьировать в пределах практически от нуля (в раннем зародыше лягушки) до столь больших величин, что клетки кажутся вообще прекратившими деление (в зрелой печени человека). Часто говорят, что клетки в такой покоящейся фазе G1 находятся в состоянии G0 (см. разд. 13.3.8).

13- 13.1.2. Клеточный цикл легче всего изучать на культурах in vitro [1, 2] Механизмы, лежащие в основе клеточного цикла, трудно изучать в сложных и недоступных тканях интактного животного. Легче работать с клеточными культурами. Например, с помощью цейтраферной съемки (разд. 4.1.5) можно наблюдать, как отдельная клетка претерпевает митоз, растет, затем опять входит в стадию митоза;

это делает воз- Рис. 13-3. Длина каждой фазы клеточного цикла примерно равна доле клеток, находящихся в этой фазе в каждый данный момент, умноженной на общую продолжительность цикла (если популяция клеток растет равномерно и все клетки делятся с одной и той же скоростью).

Однако для точного расчета длительности каждой фазы нужен «фактор коррекции», который изменяется в пределах от 0,7 для клеток ранней фазы G1 до 1,4 для митотических клеток. Этот коэффициент необходим потому, что в равномерно растущей популяции всегда больше молодых (недавно поделившихся) клеток, чем старых.

Рис. 13-4. Метод, используемый обычно для измерения продолжительности фаз клеточного цикла. Несинхронно пролиферирующую клеточную популяцию короткое время выдерживают в среде с 3Н-тимидином, а затем отмывают;

при этом клетки продолжают проходить свой цикл. Через разное время после экспозиции берут пробы клеток и получают радиоавтографы. Для интерпретации результатов полезно изобразить клетки так, как будто они распределены на равномерно вращающемся круге, причем положение каждой клетки соответствует стадии цикла, на которой она находится. Вначале клетки в фазе S получают радиоактивную метку (окрашенный участок), а клетки в фазах G2, М и G1 ее не получают.

Через промежуток времени, равный длительности G2, меченые клетки начинают вступать в фазу М;

когда пройдет время, равное G2 + М, получают метку все клетки, находящиеся в фазе М, и т.д. Отмечая время вступления меченых клеток в фазу М и последующие фазы вплоть до возвращения в М, в принципе можно определить среднюю длительность фаз G2, М и S и общую продолжительность цикла, а отсюда (путем вычитания) и длительность G,. В приведенном примере эти величины равны 3, 7, 22 и 11 ч соответственно.

Рис. 13-5. Типичные данные, полученные при анализе содержания ДНК в отдельных клетках растущей популяции с помощью флуоресцентного клеточного анализатора - электронного прибора, основанного на том же принципе, что и сортировка флуоресцентно-окрашенных клеток (см. разд. 4.3.1). Клетки окрашивают красителем, приобретающим способность флуоресцировать при связывании с ДНК. Поэтому уровень флуоресценции прямо пропорционален содержанию ДНК в каждой клетке. Клетки подразделяются на три категории: с нереплицированной ДНК ( условная единица), т.е. находящиеся в фазе G1, с полностью реплицированной ДНК (2 условные единицы), т. е. находящиеся в фазе G2 или М, и с промежуточным содержанием ДНК, находящиеся в фазе S. Распределение клеток в представленном примере показывает, что число клеток в фазе G больше, чем в G2 и М, взятых вместе. Это означает, что в данной популяции фаза G1 длиннее, чем G2 + M.

можным прямое измерение длительности М-фазы и всего клеточного цикла. Клетки, осуществляющие синтез ДНК в культуре, можно выявлять таким же образом, как в интактном организме, - методом радиоавтографии с использованием Н-тимидина. Можно также прослеживать ход клеточного цикла путем прямого измерения содержания ДНК в клетке;

эту задачу сильно облегчает применение флуоресцентного анализатора клеток (рис. 13-5).

Дальнейшее упрощение анализа клеточного цикла состоит в использовании большой популяции культивируемых клеток, одновременно проходящих одни и те же фазы клеточного цикла. Такие синхронные клеточные популяции можно получать разными способами. Самый ранний метод состоял в выдерживании клеток в растворе вещества, нарушающего определенную стадию клеточного цикла;

длительное пребывание культуры в таком растворе приводит к тому, что все клетки останавливаются на этой стадии, а после снятия блокады возобновляют цикл и проходят его синхронно. Однако в ходе клеточного цикла параллельно осуществляется много различных процессов, и вряд ли все они будут блокироваться одновременно. Поэтому было бы лучше по возможности применять такие методы получения синхронных популяций, которые не нарушают нормальное прохождение клеточного цикла. Для большинства клеток млекопитающих самый простой и лучший Рис. 13-6. Обычный метод получения синхронной популяции животных клеток в культуре. Митотические клетки отбирают, стряхивая их с поверхности чашки, в которой они растут. После перенесения в новую чашку эти клетки проходят дальнейшие циклы синхронно. Из-за случайных различий в скорости деления индивидуальных клеток синхронность после нескольких циклов деления теряется.

Рис. 13-7. График увеличения массы клеток за время клеточного цикла. Большая часть клеточных компонентов синтезируется более или менее равномерно на протяжении всей интерфазы, причем скорость их образования обычно возрастает по мере того, как размеры клетки и ее биосинтетическая активность увеличиваются (с коротким перерывом в фазе М). Чтобы в пролиферирующей популяции средняя величина клетки оставалась постоянной, количество каждого компонента за время цикла должно в точности удваиваться.

метод состоит в том, что используют изменения цитоскелета в М-фазе, приводящие к «округлению» клеток. Округлившиеся в М-фазе клетки так слабо прикрепляются к дну культуральной чашки, что их можно отделить легким встряхиванием (рис. 13-6). Митотические клетки, отобранные таким способом, составляют синхронную популяцию, в которой почти сразу же наступает фаза G1 клеточного цикла. Применяют и другой метод:

поскольку клетки по мере прохождения цикла увеличиваются в размерах, можно использовать центрифугирование, чтобы выделить субпопуляции клеток, находящихся на разных стадиях цикла.

13.1.3. Критические события клеточного цикла наступают внезапно на фоне непрерывного роста клеток [3] На синхронной популяции делящихся клеток можно более детально изучать химические изменения, происходящие в ходе клеточного цикла. При благоприятных для роста условиях общее содержание белка в типичной клетке на протяжении всего цикла увеличивается более или менее непрерывно (рис. 13-7). Синтез РНК тоже происходит с постоянной скоростью, за исключением М-фазы, когда конденсация хромосом, видимо, препятствует транскрипции, так что синтез РНК почти не идет, а образование белка снижается. Анализ синтеза индивидуальных белков (рис. 13-8) показывает, что подавляющее большинство их синтезируется в течение всего цикла. Таким образом, в процессе роста клетки большая часть ее компонентов образуется постепенно и непрерывно - их синтез ненадолго прекращается лишь во время разделения клетки на две.

На фоне этого непрерывного роста происходит ряд резких изменений, связанных с критическими моментами клеточного цикла.

Некоторые из них, такие как начало синтеза ДНК, легко выявляются, тогда как другие обнаружить труднее. Оказалось, например, что для большинства клеток существует критическая точка в фазе G1, когда в их клеточном цикле наступает пауза, если условия среды неблагоприятны для роста. При прохождении этой точки, называемой точкой рестрикции, в клетке происходят внутренние изменения, после которых она должна уже пройти все последующие этапы клеточного цикла в соответствии с жестким временным «расписанием».

Как и следовало ожидать при наличии в цикле ряда критических точек, можно выделить определенные белки (хотя их очень немного), синтез которых резко ускоряется на специфических стадиях цикла (см. рис. 13-8). Например, гистоны, необходимые для построения нового хроматина, синтезируются с высокой скоростью только в S-фазе;

это, видимо, относится и к некоторым белкам аппарата репликации ДНК.

Но чем определяется время наступления такого рода критических событий и как они координируются между собой и с непрерывным процессом клеточного роста? Чтобы ответить на эти вопросы, мы вначале посмотрим, что служит пусковым сигналом для синтеза ДНК, т. е. для перехода к S-фазе клеточного цикла.

13.1.4. Синтез ДНК запускается изменением в цитоплазме-появлением активатора S-фазы [4] Путем добавления надлежащего агента к культуральной среде (разд. 4.3.5) можно вызвать слияние клеток двух синхронизированных клеточных популяций, находящихся в разных фазах клеточного цикла. Результаты такого опыта чрезвычайно информативны.

Когда клетка в S-фазе сливается с клеткой, находящейся на более ранней стадии G1, ядро клетки в фазе G1 немедленно приступает к синтезу ДНК (рис. 13-9, А). Очевидно, что это ядро уже готово Рис. 13-8. Анализ белков, синтезируемых в фазах G1 и S, с помощью двумерного электрофореза в полиакриламидном геле.

Синхронизированные клетки мышиной лимфомы в течение короткого времени в ранней фазе G1 или в поздней S-фазе метили смесью радиоактивных аминокислот. На представленных радиоавтографах можно выявить около 1000 вновь синтезированных белков, но только два из них (отмечены кружком и квадратом) образуются в этих двух фазах с существенно разными скоростями. Поскольку гистоны имеют сильный положительный заряд, они мигрируют за пределы геля и здесь не видны. (P. Coffino, V. Е. Groppi, Adv. Cyclic Nucleotide Res. 14: 399-410, 1981.) к репликации ДНК, но в нормальных клетках G1 еще отсутствует какой-то сигнал (или ряд сигналов), необходимый для активации механизма синтеза ДНК. По-видимому, в цитоплазме клеток, находящихся в S-фазе, такой сигнальный фактор содержится в большом количестве. Появление такого активатора S-фазы, очевидно, и отмечает границу между фазами G1 и S в нормальной клетке.

Исчезает ли активатор S-фазы после завершения синтеза ДНК и перехода клетки в фазу G2? Ответ можно опять-таки получить в опытах со слиянием клеток. Когда клетка в фазе G2 сливается с клеткой в фазе Gl (рис. 13-9,Б), ядро клетки G1 не начинает преждевременно синтезировать ДНК;

но если такая же клетка G2 сливается с клеткой в S-фазе, то в ядре этой последней репликация ДНК продолжается (рис. 13-9, А). Очевидно, что активатор S-фазы (или какой-то его важный компонент) вскоре после окончания этой фазы исчезает и цитоплазма клеток в фазе G2 уже не содержит ни диффундирующего активатора, ни диффундирующего ингибитора синтеза ДНК.

13.1.5. В каждом цикле весь геном реплицируется только один раз [4, 5] Как уже говорилось в гл. 9 (разд. 9.3.6), разные части генома реплицируются в разные моменты S-фазы и после этого не могут реплицироваться повторно, так как этому препятствует какое-то химическое Рис. 13-9. Сводная схема различных результатов слияния двух клеток млекопитающих, находящихся на разных фазах клеточного цикла.

изменение, происходящее в каждом участке каждой хромосомы после его репликации. Благодаря такой блокаде повторной репликации при слиянии клетки в фазе G2 с клеткой в S-фазе (рис. 13-9, А) ядро клетки в G2 оказывается нечувствительным к активатору S-фазы и не приступает вновь к синтезу ДНК. Блокада снимается, когда клетки проходят через митоз к началу новой фазы G1.

Однако нужен еще какой-то механизм, который бы гарантировал, что активатор S-фазы будет присутствовать до тех пор, пока не завершится репликация всей ДНК. Как мы видели, опыты со слиянием клеток показывают, что цитоплазматический сигнал, активирующий механизм репликации ДНК в начале S-фазы (активатор S-фазы), исчезает к ее концу. Однако если клетку искусственно блокировать в S-фазе ингибиторами синтеза ДНК, механизм репликации ДНК остается дееспособным и после нормального срока окончания S-фазы, так что в случае удаления ингибитора репликация ДНК возобновляется и доводится до конца. По-видимому, хромосома, не завершившая репликацию, каким-то образом сохраняет механизм репликации в активном состоянии.

Возможно, что за этот эффект ответственны сами репликационные вилки. Как мы видели в гл. 9 (разд. 9.3.1), эти вилки существуют парами: две вилки одной пары движутся в противоположных направлениях от общей начальной точки, и каждая из них прекращает свое существование только тогда, когда она доходит до конца хромосомы или сталкивается с вилкой, движущейся ей навстречу. Таким образом, если хромосома начала репликацию, то будет существовать по крайней мере одна репликационная вилка до тех пор, пока вся хромосома не удвоится полностью. Возможно, что каким-то непонятным образом такая вилка обеспечивает дополнительную выработку активатора S-фазы, эффективно катализирующего образование новых вилок в других участках ДНК. В самом деле, инициация первой пары репликационных вилок могла бы служить пусковым механизмом для начала S-фазы, действующим по принципу «всё или ничего». Такое одиночное событие инициации зависело бы от редкого случайного столкновения между стартовой последовательностью ДНК и молекулой инициатора, присутствующего в низкой концентрации. Действительно, разброс моментов перехода G1S во времени носит случайный характер, что согласуется с этим предположением (разд. 13.3.3).

13- 13.1.6. Какой-то цитоплазматический сигнал задерживает подготовку к митозу, пока не завершена репликация ДНК [4, 6] Ядро, завершившее S-фазу и вступающее в G2, в нормальных условиях конденсирует свои хромосомы и через определенное время после этого вступает в митоз. Однако если синтез ДНК искусственно блокировать, то митоз задержится до тех пор, пока блокада не будет снята и не завершится синтез ДНК. Точно так же после слияния клетки в фазе S с клеткой в фазе G2 ядро последней задерживается на этой стадии, пока другое ядро не «догонит» его, и в конце концов оба ядра вместе вступают в митоз. Проще всего предположить, что задержку митоза вызывает какой-то цитоплазматический сигнал, генерируемый при неполной репликации ДНК. Этот сигнал мог бы быть или не быть идентичным активатору S-фазы;

в любом случае некоторое указание на возможный механизм его появления содержится в том факте, что в случае повреждения клетки в фазе G (например, рентгеновским облучением) митоз задерживается до его репарации. Как при репарации, так и при репликации ДНК в клетке должна быть одноцепочечная ДНК;

между тем известно, что избыток такой ДНК у бактерий запускает выработку цитоплазматического сигнала, задерживающего клеточное деление (реакция SOS-см. разд. 5.2.9). Возможно, что и в эукариотической клетке одноцепочечная ДНК тоже порождает сигнал задержки М-фазы. Это еще не приближает нас к пониманию природы такого сигнала, если не считать одного очень интересного наблюдения: если в культивируемых клетках млекопитающих искусственно блокировать синтез ДНК (ингибиторами или путем повреждения ДНК), то после добавления в среду кофеина они могут преждевременно приступить к митозу, когда их ДНК еще не реплицировались полностью. На что именно воздействует при этом кофеин, пока не известно.

13- 13.1.7. Митоз запускается «М-стимулирующим фактором» (MPF) [4,7] Исчезновение сигналов, задерживающих М-фазу, само по себе еще не достаточно для запуска митоза - для этого нужен еще один цитоплазматический фактор. Нормальную фазу G2 можно рассматривать как период подготовки к выработке этого решающего фактора, включающего механизм митоза после исчезновения факторов задержки. Данные об этом тоже получены в экспериментах со слиянием клеток.

Когда клетка в М-фазе сливается с клеткой в любой из стадий интерфазы (С1, S или G2), интерфазное ядро быстро вступает в М-фазу, осуществляя конденсацию хромосом и готовясь к делению, даже если это грозит (как в случае ядер в фазе G1 или S) нарушить весь дальнейший ход деления (рис. 13-9, й и 13-10). По-видимому, цитоплазма в М-фазе содержит сильный М-стимулирующий фактор (M-phase-promoting factor, MPF), на который ядро реагирует в любой фазе клеточного цикла. Вероятно, только что упоминавшиеся факторы, задерживающие митоз, тормозят выработку MPF, но не могут блокировать его действия, если он уже образовался.

Рис. 13-10. Преждевременная конденсация интерфазных хромосом после слияния интерфазных клеток сумчатого PtK с митотическими клетками человека. А. Клетка PtK была в фазе С1, поэтому ее преждевременно конденсированные хромосомы представлены одиночными хроматидами. Б. Клетка PtK была в фазе S, и теперь ее хроматин приобретает «распыленный» вид. В. Клетка PtK находилась в фазе G2, и теперь хроматиды, хотя и очень длинные по сравнению с нормальными метафазными хромосомами человека, удвоены. (К. Sperling, P. Rao, Humangenetik 23: 235-258, 1974.) 13.1.8. События хромосомного цикла - связанные между собой звенья одной цепи [8] Описанные выше эксперименты могут служить основой для функциональной классификации некоторых молекул, видимо, управляющих событиями хромосомного цикла. Были описаны три контролирующих фактора, способных к диффузии;

для краткости удобно будет считать, что каждый из них представляет собой одну молекулу, хотя на самом деле они могут быть более сложными. Это 1) активатор S-фазы, который в норме присутствует в цитоплазме клеток только в S-фазе и включает синтез ДНК;

2) М-стимулирующий фактор (MPF), который содержится в цитоплазме только в М-фазе и вызывает конденсацию хромосом;

3) ДНК-зависимый М-задерживающий фактор (M-phase-delaying factor, возможно, идентичный активатору S-фазы), который присутствует в цитоплазме в S-фазе и ингибирует процессы, ведущие к выработке MPF.

Моменты быстрого появления и исчезновения этих диффундирующих факторов в цитоплазме разграничивают ряд событий клеточного цикла, и промежутки времени между ними определяют протяженность всего цикла.

Причинные зависимости между тремя факторами (а возможно, и другими, еще не известными) гарантируют, что события хромосомного цикла всегда будут проходить в определенной последовательности, предотвращая такие гибельные неувязки, как конденсацию хромосом посреди фазы синтеза ДНК. Каждый последующий шаг зависит от предыдущего. Поэтому клетка не может вступить в митоз, пока не появится М стимулирующий фактор;

а он не может появиться, пока не исчезнет М-задерживающий фактор;

М-задерживающий фактор и активатор S-фазы не смогут исчезнуть до окончания синтеза ДНК;

синтез ДНК не прекратится до репликации всей ДНК;

следующая репликация ДНК не может начаться до снятия блокады повторной репликации при переходе в G1. Позже мы встретим еще один пример: клетка не может перейти из митоза в G1, пока хромосомы не распределятся с помощью митотического веретена (разд. 13.5.7). Все эти наблюдения, а также те, которые будут рассматриваться позже (разд. 18.2.1, 19.8.2), указывают на то, что большинство событий и процессов хромосомного цикла взаимосвязаны, образуя зависимую последовательность.

13.1.9. Во время ранних делений дробления, когда клетки не растут, клеточный цикл бывает укорочен [9] Для изучения молекул, управляющих хромосомным циклом, особенно полезными оказались эксперименты с яйцами и ранними зародышами шпорцевой лягушки Xenopus. Яйцо Xenopus, как и у многих других видов, представляет собой необычайно крупную сферическую клетку. Ее диаметр составляет чуть больше миллиметра, и она содержит запас практически всех веществ (за исключением ДНК), необходимых для построения раннего эмбриона. Все эти вещества запасаются в течение долгого периода роста незрелого яйца, называемого ооцитом. Эту длительную стадию лучше всего определить как фазу G2 первого цикла мейотического деления (хотя обычно ее называют профазой первого деления мейоза, она во многих отношениях напоминает обычную фазу G2-см. разд. 15.2.7). Во время овуляции воздействие гормонов приводит к созреванию яйца, так что к моменту откладки оно успевает уже пройти последующие стадии мейоза и останавливается в М-фазе второго мейотического деления (разд. 15.3.3). Затем оплодотворение запускает чрезвычайно быструю последовательность клеточных делений:

Рис. 13-11. Примерно за 7 ч в яйце Xenopus проходит 12 очень быстрых синхронных циклов деления, состоящих из чередующихся фаз S и М без заметных фаз G1 и G2. Эти деления дробят яйцо на 4096 (212) более мелких клеток. На каждой стадии цветом выделена одна клетка.

одна гигантская клетка дробится, образуя зародыш, состоящий из тысяч мелких клеток (рис. 13-11). При этом роста практически не происходит - из макромолекул синтезируется только ДНК, необходимая для образования нужного числа ядер, и немного белка. После первого деления, длящегося около 90 мин, последующие 11 делений проходят более или менее синхронно с 30-минутными интервалами, и в результате примерно за 7 ч образуется 4096 (212) клеток. Предварительное накопление веществ в яйце делает возможными столь быстрые клеточные циклы благодаря тому, что исключается время, необходимое для роста клеток во время каждого цикла. Циклы репликации ДНК и деления укорачиваются за счет того, что фазы S и М ускоряются, a Gl и G2 становятся такими короткими, что практически неразличимы.

13.1.10. М-стимулирующий фактор (MPF) вызывает митоз у самых разнообразных клеток [10] Поскольку ооциты и яйца шпорцевой лягушки очень крупны, в их цитоплазму легко инъецировать различные вещества. Кроме того, ооцит, яйцо и ранний зародыш служат обильными источниками цитоплазмы строго определенных стадий клеточного цикла. Это особенно важно при изучении М-стимулирующего фактора (MPF, или МСФ), о котором говорилось выше. Этот фактор был впервые открыт в зрелых неоплодотворенных яйцах Xenopus, которые находятся в М-фазе. Если цитоплазму из такого яйца инъецировать в ооцит, она выводит его из стадии G2 и заставляет перейти в М-фазу. Тем самым начинается созревание ооцита (первоначально сокращение MPF означало mutaration promoting factor «фактор, способствующий созреванию»;

см. разд. 15.3.6). Активный MPF появляется также в дробящемся яйце (зародыше) во время каждой М фазы (рис. 13-12). Таким образом, яйцо и ооцит Хепорш могут служить как источником материала при попытках получить очищенный MPF, так и объектом для определения его активности (рис. 13-13).

Рис. 13-12. Уровни активности М-стимулирующего фактора (MPF, или МСФ) в ооците, яйце и раннем зародыше Xenopus. Ооцит останавливается в фазе G2 мейоза при низком уровне MPF;

зрелое отложенное яйцо останавливается в фазе М мейоза при высоком уровне MPF;

после оплодотворения ранний эмбрион проходит чередующиеся фазы S и М при соответственно меняющихся уровнях активности MPF.

Рис. 13-13. Пробы на MPF путем инъекции в оопит Xenopus. Присутствие MPF выявляется благодаря его способности переводить ооцит в фазу М. Крупное ядро («зародышевый пузырек») ооцита разрушается во время образования митотического веретена.

MPF имеет универсальное значение для эукариотических клеток и в эволюции высококонсервативен: экстракты, приготовленные из митотических клеток весьма разнообразных организмов, таких как млекопитающие, морские ежи, моллюски и дрожжи, при введении в ооциты Xenopus переводят их в М-фазу. Из зрелых яиц Xenopus был получен очищенный препарат с активностью MPF. Он ведет себя как крупный белок, состоящий из субъединиц двух типов;

одна из таких субъединиц - протеинкиназа, и она, по-видимому, способна фосфорилировать другую. Поэтому MPF, вероятно, может активировать сам себя: если небольшое количество препарата с активностью MPF инъецировать в ооцит Xenopus, клетка отвечает образованием намного большего количества MPF из своих собственных неактивных резервов (разд. 15.3.6). Эти и другие данные позволяют предполагать, что появление и исчезновение активности MPF на протяжении нормального клеточного цикла зависит от модификации белка - от его фосфорилирования и дефосфорилирования, а не от синтеза и распада. Однако для нормального «запуска» активности MPF требуется синтез другого белка, называемого циклином (см. ниже);

поэтому клетки всех типов неспособны перейти от интерфазы к М-фазе, когда белковый синтез у них блокирован.

По-видимому, многие из молекулярных изменений, происходящих в митозе, осуществляются путем фосфорилирования;

MPF-киназа прямо фосфорилирует некоторые субстраты, в частности такие, как гистон H1, что, возможно, способствует конденсации хромосом (разд. 9.2.2);

может быть, весь комплекс событий, связанных с митозом, MPF запускает с помощью каскада реакций фосфорилирования.

13.1.11. MPF генерируется цитоплазматическим осциллятором [8, 10, 11] Резкое увеличение количества MPF, происходящее каждые 30 мин в зародыше Хепорш во время дробления, вызывается цитоплазматичес- Рис. 13-14. Метод выявления колебательного процесса в цитоплазме, связанного с циклом клеточного деления в дробящемся яйце Хепоpus. Только что оплодотворенное яйцо перетягивают на две части петлей из тонкого человеческого волоса;

одна половина содержит ядро и продолжает делиться, а другая, лишенная ядра, не делится. Результаты фотосъемки показывают, что безъядерная половина периодически изменяет свои размеры за счет изменений жесткости клеточного кортекса. Эти колебания происходят строго синхронно с делениями в другой половине. (К.

Нага, P. Tydeman, M. Kirschner, Ргос. Natl. Acad. Sci USA 77: 462-466, 1980.) ким осциллятором, который действует даже в отсутствие ядра. Перетянув активированное яйцо тонким волосом до первого деления, можно разделить его на две примерно равные части, одна из которых содержит ядро, а другая - нет (рис. 13-14). Часть с ядром будет продолжать нормальное дробление. Примечательно то, что и в безъядерной части будет происходить серия осцилляции, выражающихся в повторных циклах легкого периодического сокращения и увеличения жесткости кортикальной цитоплазмы. Эти периодические «спазмы» происходят почти в точности синхронно с делениями дробления другой половины яйца, содержащей ядра. Беря пробы цитоплазмы из осциллирующей безъядерной клетки и испытывая их активность путем инъекции в ооциты, можно показать, что видимые осцилляции сопровождаются (и возможно, вызываются) колебаниями концентрации активного MPF.

Эти и другие эксперименты позволяют предположить, что деления дробления в раннем эмбрионе Хепорus включают два параллельных циклических процесса - цикл репликации хромосом и цитоплазматический цикл MPF, которые в норме координированы между собой, так как каждый новый хромосомный цикл может начаться только тогда, когда блокада репликации ДНК будет снята очередным импульсом МРF в М-фазе.

Такое взаимодействие между двумя циклами предотвращает возможность того, что хромосомный цикл «забежит вперед»;

и оно будет поддерживать согласованное протекание обоих циклов до тех пор, пока нет опасности, что слишком медленный хромосомный цикл не обеспечит полную репликацию ДНК до подъема уровня MPF. В яице Хепорus с его необычайно быстрыми S-фазами и регулярными циклами деления такая опасность, по-видимому, мала и простое взаимодействие между циклами кажется достаточным. Однако в клетках млекопитающих, о которых говорилось ранее (и, возможно, в большинстве эукариотических клеток, исключая дробящиеся яйца), есть еще дополнительный механизм: как мы видели, нереплицированная ДНК порождает сигнал задержки М-фазы, который не позволяет цитоплазматическому циклу MPF совершаться быстрее хромосомного цикла. Эксперименты с блокадой репликации ДНК ингибиторами показывают, что в клеточных циклах раннего зародыша Xenopus этот дополнительный контроль не работает. Кроме того, судя по редукции фазы G1, акгиватор S-фазы, по-видимому, присутствует здесь все время. Таким образом, в раннем зародыше Xenopus клеточный цикл упрощен и сжат во времени.

Только что описанные явления означают, что цитоплазматический осциллятор, возможно, имеется во всех клетках, но они ничего не говорят о его механизме. Разгадка могла бы быть связана с другим белком - циклином, который был обнаружен в дробящихся яйцах Хепоpus, морских ежей и двустворчатых моллюсков. Циклин, подобно MPF, принадлежит к небольшой трупе белков, активность которых существенно зависит от фазы клеточного цикла. Хотя циклин синтезируется Рис. 13-15. Согласованные подъемы и спады уровней MPF и циклина, связанные с клеточными циклами. Измерения концентрации циклина проводились в основном на яйцах морских беспозвоночных, где циклин составляет 5% белков, синтезируемых во время короткой инкубации с радиоактивными аминокислотами.

с большой постоянной скоростью на протяжении всего цикла, он внезапно распадается в середине М-фазы. Поэтому в каждом цикле его концентрация постепенно возрастает от нуля, а затем резко падает опять до нуля. Гены циклина были клонированы, что позволило приготовить чистую мРНК для этого белка. Когда такую РНК вводят в ооцит Xenopus, это оказывает такое же действие, как и инъекция MPF, переводящее ооцит из G2 в фазу М. Такого рода данные привели к предположению, что подъем MPF в М-фазе вызывается повышением концентрации циклина до некоторого порогового уровня, а разрушение циклина связано с каким-то событием в М-фазе;

последующее исчезновение MPF может быть следствием разрушения циклина (рис. 13-15). В таком случае интервал между двумя митозами определялся бы главным образом временем, необходимым для того, чтобы концентрация циклина поднялась от нуля до пороговой величины;

при этом клеточный цикл должен был бы останавливаться в интерфазе под действием ингибиторов белкового синтеза, что фактически и наблюдается.

Заключение Репродуктивный цикл типичной эукариотической клетки можно подразделить на четыре фазы, обозначаемые Gl (от конца митоза до начала синтеза ДНК), S (синтез ДНК), G2 (от конца синтеза ДНК до начала митоза) и М (митоз). Каждая S- и М-фаза инициируется растворимым цитоплазматическим фактором [активатором S-фазы и М-стимулирующим фактором (MPF ) соответственно]. Активатор S фазы образуется на протяжении всей S-фазы и может также действовать как фактор, задерживающий подготовку к М-фазе до тех пор, пока не завершится репликация ДНК. М-стимулирующий фактор может быть обнаружен в М-фазных клетках многих организмов - от дрожжей до млекопитающих, и его активность, возможно, регулируется фосфорилированием. В яйцах, быстро подвергающихся дроблению, таких как у Xenopus, клеточный цикл укорочен и упрощен. В этом случае цикл, по-видимому, регулируется взаимосвязанными колебаниями активности MPF и концентрации циклина.

13.2. Дрожжи как модельная система [12] Дрожжи являются одноклеточными грибами и составляют большую группу довольно разнородных организмов. Поскольку они размножаются почти так же быстро, как бактерии, и размеры их генома меньше 1/1000 генома млекопитающих, они оказались чрезвычайно полезными для генетического анализа клеточной биологии эукариот. Хотя яйца Xenopus-исключительно ценный объект для изучения биохимических и цитофизиологических аспектов регуляции клеточного цикла, для генетических исследований этот объект неудобен. Напротив, работа с дрож- Рис. 13-16. Сравнение клеточных циклов делящихся и почкующихся дрожжей. У делящихся дрожжей (вверху) типичный цикл эукариотической клетки с фазами G1, S, G2 и М. Ядерная оболочка, однако, не разрушается: микротрубочки митотического веретена образуются внутри ядра и прикреплены к полюсным тельцам веретена на его периферии. Клетка делится надвое путем образования перегородки (называемой клеточной пластинкой). У почкующихся дрожжей цикл включает нормальные фазы G1 и S, однако состоящее из микротрубочек веретено начинает формироваться очень рано, во время фазы S, и поэтому нормальная фаза G2 отсутствует. В отличие от цикла делящихся дрожжей здесь во время митоза не происходит видимой конденсации хромосом и клетка делится путем почкования. Как и у делящихся дрожжей (но в отличие от клеток высших эукариот), ядерная оболочка во время митоза сохраняется.

жами открывает широкие возможности для идентификации, клонирования и описания генов, участвующих в контроле клеточного цикла. Мы будем здесь говорить о двух видах: о почкующихся дрожжах Saccharomyces cerevisiae, используемых пекарями и пивоварами, и делящихся дрожжах Schizosaccharomyces pombe. Клетки этих последних делятся симметрично на две одинаковые дочерние клетки, а у почкующихся дрожжей они делятся менее распространенным несимметричным образом: материнская клетка производит маленькую почку, которая растет и проходит оставшиеся фазы цикла, прежде чем окончательно отделиться от родительской клетки (рис. 13-16).

Как полагают, эволюционные ветви, приведшие к почкующимся и к делящимся дрожжам, дивергировали сотни миллионов лет назад.

Тем не менее жизненные циклы у тех и других сходны. Обе формы могут размножаться либо в диплоидном, либо в гаплоидном состоянии.

Диплоидные клетки помимо деления обычным путем способны проходить через мейоз, образуя гаплоидные клетки (см. гл. 15);

а гаплоидные клетки наряду с обычным делением могут попарно сливаться между Рис. 13-17. Жизненные циклы почкующихся дрожжей (Saccharomyces cerevisiae) и делящихся дрожжей (Schizosaccharomyces pombe).

Доли жизненного цикла, проводимые в гаплоидной и в диплоидной фазе, меняются от вида к виду и в зависимости от условий среды. При обилии пищи нормальные разновидности дикого типа почкующихся дрожжей размножаются как диплоидные клетки с продолжительностью жизненного цикла около двух часов. При голодании же они претерпевают мейоз с образованием гаплоидных спор, которые в благоприятных условиях прорастают, превращаясь в гаплоидные клетки. Эти клетки в зависимости от условий среды и генотипа либо делятся, либо сливаются (конъюгируют) в фазе G1, вновь образуя диплоидные клетки. Наоборот, делящиеся дрожжи обычно размножаются в гаплоидном состоянии;

при недостатке пищи гаплоидные клетки сливаются с образованием диплоидных клеток, которые быстро проходят мейоз и споруляцию с восстановлением гаплоидной фазы. Наиболее широко используемые лабораторные штаммы почкующихся дрожжей - это мутанты, которые, подобно делящимся дрожжам, размножаются главным образом в гаплоидной фазе.

собой с образованием диплоидных клеток (рис. 13-17;

см. также разд. 10.3.2). Наличие гаплоидной фазы облегчает генетический анализ и позволяет выделять мутантов с утраченными функциями;

у диплоидного организма такие мутации находились бы в рецессивном состоянии (как это имеет место у культивируемых клеток млекопитающих) и поэтому их было бы труднее выявлять и учитывать. У обоих видов дрожжей в контроле клеточного цикла важную роль играют питание и половой процесс;

в связи с этим дрожжи послужат хорошим объектом для рассмотрения общего вопроса о том, как цикл деления регулируется факторами внеклеточной среды.

13- 13.2.1. Каждая мутация, затрагивающая цикл деления дрожжевой клетки, останавливает или нарушает ход этого цикла в определенной его фазе [12, 13] Чтобы идентифицировать гены, участвующие в контроле клеточного цикла, нужны соответствующие мутанты и способы получения от них потомства. Однако клетки с нарушенным механизмом клеточного цикла Рис. 13-18. Эти схемы показывают, как можно отличить термочувствительвого мутанта с измененным механизмом клеточного цикла (cdc) от других термочувствительных мутантов. При повышении температуры до рестриктивного уровня, когда продукт мутантного гена не может функционировать нормально, мутант будет продолжать свой клеточный цикл до тех пор, пока не дойдет до этапа, который он не в состоянии пройти (в данном случае это инициация фазы S). Поскольку, несмотря на блокаду цикла, клетка продолжает расти, мутанты cdc становятся ненормально большими (на схеме не показано). Между тем при других мутациях, вызывающих нарушение процессов, необходимых для роста на протяжении всего цикла (таких, как синтез АТР), клетка будет останавливаться в любой стадии цикла, как только она израсходует свои биохимические резервы.

не способны размножаться. Выход из положения состоит в поиске условных мутантов, у которых дефект проявляется в фенотипе только при определенных условиях. Обычно ищут генный продукт, молекулярная структура которого слегка изменена так, что он утрачивает свою функцию в одном (рестриктивном) диапазоне температур, но сохраняет ее в другом (пермиссивном) диапазоне. Для таких термочувствительных мутаций низкие температуры обычно бывают пермиссивными, а высокие-рестриктивными. Таким образом, можно получить мутанта при низкой температуре, а затем, подняв ее, выключить измененный ген и исследовать мутантный фенотип.

Мутации, специфически влияющие на отдельные компоненты механизма клеточного цикла, нельзя обнаружить по одной лишь утрате способности мутантных клеток к делению, так как к этому будет приводить любой летальный дефект. Мутации цикла клеточного деления (cdc- cell-division-cycle) более достоверно выявляются по тому, как они блокируют или нарушают специфическую фазу клеточного цикла при пермиссивной температуре (рис. 13-18). У почкующихся дрожжей наличие и размеры почки служат простым визуальным индикатором, показывающим, какой этап клеточного цикла блокирован у данного мутанта cdc;

в случае делящихся дрожжей нужны более сложные подходы с использованием методов анализа клеточного цикла, о которых говорилось выше.

У каждого из двух упомянутых видов дрожжей было идентифицировано от 40 до 50 генов cdc. В ряде случаев биохимический анализ позволил точно определить функцию генного продукта. Например, некоторые мутанты cdc, у которых цикл блокирован в S-фазе, оказались дефектными по генам, кодирующим ДНК-лигазу или ферменты, необходимые для синтеза предшественников ДНК. Как будет описано ниже, общим подходом для характеристики всех белков, кодируемых генами cdc, может служить метод рекомбинантной ДНК. Однако некоторые важные моменты можно выяснить даже без этой информации.

13- 13.2.2. Дрожжевые мутанты cdc могут быть использованы для анализа сопряжения между событиями клеточного цикла Если повысить температуру до рестриктивного уровня, у большинства мутантов cdc клеточный цикл останавливается на той стадии, на которой действует продукт гена cdc. Как правило, клетка теряет способность переходить к следующей стадии цикла, и это означает, что начало каждого процесса находится в зависимости от завершения предыдущего процесса. Таким образом, у дрожжей, как и у млекопитающих, большинство этапов клеточного цикла, по-видимому, связаны между собой как звенья единой цепи. Эта связь была более тщательно проанализирована в экспериментах с клетками, содержащими разные комбинации различных мутаций cdc. Как показали результаты, события хромосомного цикла образуют ряд зависимых друг от друга этапов, который не связан жестко с событиями цитоплазматического цикла (рис. 13 19). Например, хотя цитокинеза не произойдет, если предотвратить деление ядра, тем не менее мутанты cdc, не способные пройти цитокинез из-за дефектов в механизме формирования почки, все же осуществляют повторные циклы синтеза ДНК и деления ядра. По-видимому, общим правилом не только для дрожжей, но и для клеток млекопитающих, насекомых и многих других организмов является то, что хромосомный цикл может продолжаться, даже если цитокинез предотвращен. В самом Рис. 13-19. Причинные связи между некоторыми событиями клеточного цикла и их отношение к генам cdc у почкующихся дрожжей.

Полюсное тельце веретена (ПТВ) у дрожжей является эквивалентом центросомы. «Старт» означает точку бесповоротного вступления клетки в цикл деления и потерю возможности половой конъюгации (конъюгация может осуществляться только в фазе G1). A.. Общая схема цикла;

стрелка, идущая от события а (или от событий а к б) к событию в, означает, что событие е не может произойти раньше события а (или а и б вместе).

Цифрами обозначены специфические мутации cdc, которые при рестриктивной температуре приводят к остановке клеток в данной точке цикла.

Например, клетки с мутацией cdc8 останавливаются во время синтеза ДНК. Обратите внимание на то, что хромосомный цикл (цикл ДНК), цитоплазматический цикл (цикл формирования почки) и центросомный цикл (цикл ПТВ) частично независимы. Б. Блокированные состояния четырех мутантов cdc, указанных на схеме А, при высокой температуре. [По данным L. Н. Hartwell, J. Cell Biol. 77: 627-637, 1978;

J. R. Prmgle, L.H.

Hartwell. In: The Molecular Biology of the Yeast Saccharomyces (J. N. Stern et al., eds.), pp. 97-142. Cold Spring Harbor Laboratory, 1981.] деле, и в ходе нормального развития таким способом часто возникают многоядерные клетки (разд. 16.5.2).

13.2.3. Регуляция размеров клетки зависит от факторов контроля клеточного цикла, действующих в точке старта Скорость роста простых свободноживущих организмов, таких как дрожжи, зависит главным образом от поступления питательных веществ. В условиях нехватки пищи дочерние клетки при быстрых циклах клеточного деления становились бы чрезвычайно мелкими;

поэтому клеткам необходим механизм, регулирующий скорость прохождения клеточного цикла и, в частности, хромосомного цикла в соответствии со скоростью роста клетки (рис. 13-20). Как осуществляется такая регуляция?

И синтез ДНК, и митоз - это сложные динамические процессы, которые трудно замедлить или прервать в условиях нехватки питательных веществ. У дрожжей, как и у большинства других эукариотических организмов, продолжительность этих фаз цикла остается более или менее постоянной, несмотря на большую изменчивость внешних условий. Вместо этого во время голодания обычно удлиняется фаза G:, хотя у делящихся дрожжей имеется также важный регулирующий механизм, называемый митотическим контролем, который действует в фазе G2.

Если продолжительность фазы G1 может меняться под влиянием внешних факторов, а S-фаза не изменяется, то в G1 должна существовать критическая точка, где начинается последовательность событий S-фазы, и внешние факторы уже не действуют на дальнейший ход клеточного цикла. Такую критическую точку называют точкой старта (Start). Для большинства эукариотических клеток точка старта (или эквивалентная ей точка рестрикции у клеток млекопитающих) отмечает момент перехода к безостановочному завершению цикла клеточного деления.

13.2.4. Клетки проходят через точку старта только после достижения критических размеров [14] Для клетки почкующихся дрожжей в среде, бедной питательными веществами, фаза G1 является периодом медленного роста, когда хромосомный цикл, видимо, приостановлен;

выход из G1 т. е. прохож- Рис. 13-20. Зависимость между скоростью роста, размерами клетки и циклом деления у свободноживущего организма, такого как дрожжи. А. Если при недостатке пищи клетки продолжают делиться с прежней скоростью, то дочерние клетки после каждого деления будут становиться все мельче до тех пор, пока масса каждой из дочерних клеток не сравняется с тем малым количеством вещества, которое синтезируется за время одного цикла. Б. Обычно при нехватке питательных веществ дрожжевые клетки замедляют темп деления: поскольку клетка не может пройти определенную точку цикла, не достигнув некоторых «стандартных» размеров, деление замедляется и величина клеток остается более или менее постоянной. (За единицу времени выбрана наблюдаемая длительность цикла при избытке питательных веществ.) дение через точку старта, происходит лишь после того, как клетка достигнет некоторых стандартных размеров (рис. 13-20, Б). В более богатой среде G1 короче, но величина клетки при прохождении точки старта практически такая же;

и если подобрать условия роста, при которых дочерние клетки после деления будут ненормально крупными или ненормально мелкими, то они соответственно сократят или продлят время своего пребывания в фазе G1 так, чтобы пройти через точку старта, имея стандартные размеры.

О том, как клетки «чувствуют» свою величину, мало что известно, хотя многие данные указывают на то, что какой-то механизм для этого существует. Например, если у растущей гигантской амебы Amoeba proteus многократно отрезать часть цитоплазмы, не позволяя таким клеткам достичь нормальных размеров, то она не будет делиться даже на протяжении нескольких недель, несмотря на энергичный рост, тогда как контрольная клетка делится примерно раз в сутки. Возможный намек на то, как клетка «ощущает» свои размеры, содержится в том факте, что величина эукариотической клетки обычно пропорциональна ее плоидности: диплоидная клетка в два раза больше гаплоидной, а тетраплоидная в два раза больше диплоидной (см. рис. 13-40 и 13-41). Можно предположить, что решающую роль играет отношение клеточного объема к числу копий какого-то гена (или набора генов) или к общему количеству ДНК (а не отношение, скажем, объема клетки к ее поверхности). Например, некая растворимая молекула М (допустим, какая-то РНК) могла бы непрерывно синтезироваться ДНК-зависимым способом;

если М нестабильна с постоянным периодом полужизни, то общее количество М в каждой клетке будет постоянным и будет находиться в определенном соотношении с количеством ДНК. По мере увеличения объема клетки концентрация М будет снижаться;

падение концентрации ниже некоторого критического уровня могло бы быть сигналом к прохождению точки старта.

Каков бы ни был этот механизм, прохождение через точку старта должно соответствовать скачку в состоянии какого-то молекулярного переключателя. Четыре гена cdc у почкующихся дрожжей и два гена у делящихся дрожжей действуют в точке старта или около нее, и они, возможно, кодируют компоненты такого регуляторного механизма. Клетки с термочувствительными мутациями этих генов не смогут вступить в хромосомный цикл и вырастут ненормально крупными, если повысить температуру до рестриктивного уровня, пока они еще не достигли критических размеров, чтобы пройти точку старта. Ниже мы расскажем подробнее об одном из старт-контролирующих генов (cdc28) у почкующихся дрожжей и соответствующем ему гене (cdc2) у делящихся дрожжей. Эти два гена примечательны одной своей дополнительной функцией, особенно выраженной у делящихся дрожжей: их продукты необходимы не только для прохождения точки старта, но и для второй контрольной точки цикла-начала митоза.

Далее мы увидим, что у клеток высших эукариот в фазе G1 имеется контрольная точка, аналогичная точке старта, хотя правила прохождения через эту точку сложнее, чем у дрожжей. При нарушении этих правил возникают раковые опухоли. По одной только этой причине гены, участвующие в механизме точки старта, представляют особый интерес.

13.2.5. Прохождение через точку старта зависит от протеинкиназы, родственной М-стимулирующему фактору (MPF) [15] Дрожжи с их быстрым размножением и простой одноклеточной организацией - привлекательный объект для генной инженерии, и их легко использовать для включения ДНК, добавляемой в питательную среду. В принципе это позволяет клонировать нормальную («дикого типа») форму любого из генов cdc. Как показано на рис. 13-21, интересующий нас клон может быть без труда выделен благодаря его способности избавлять соответствующего мутанта cdc от его аномалий.

Такой подход был использован для клонирования гена cdc28 почкующихся дрожжей и гена cdc2 делящихся дрожжей;

при этом было обнаружено несколько удивительных соответствий между этими двумя типами дрожжей и между дрожжами и позвоночными в отношении контроля точки старта и митоза. Гены cdc2 и cdc28 у дрожжей гомологичны и по последовательности нуклеотидов, и по функции: у делящихся дрожжей с мутацией гена cdc2 функциональный дефект можно устранить путем введения гена cdc28 от почкующихся дрожжей. Более того, у тех же мутантов по cdc2 сходного результата можно достичь, вводя им клонированный фрагмент ДНК человека, в которой, оказывается, тоже имеется последовательность, гомологичная cdc2/28. По-видимому, этот компонент механизма, управляющего клеточным циклом, является общим для дрожжей, млекопитающих и, вероятно, всех других эукариот.

Имея клонированный ген cdc2/28, сравнительно легко выделить белок, кодируемый этим геном. Он представляет собой протеинкиназу и, судя по всему спектру структурных и функциональных критериев, видимо, является дрожжевым гомологом киназной субъединицы MPF позвоночных. Кроме того, клонирование гена показало, что другой ген cdc делящихся дрожжей-cdc 13, продукт которого взаимодействует с продуктом гена cdc2, в высокой степени гомологичен гену циклина (разд. 13.1.11). Эти данные показывают, что MPF и циклин, вероятно, имеют универсальное значение в клеточном цикле эукариот;

а двойственная роль cdc2/28 у дрожжей - в начале М-фазы и в точке старта - позволяет предположить, что у позвоночных соответствующая субъединица MPF или близкая к ней молекула тоже может каким-то образом участвовать в контроле инициации цикла деления во время фазы G1.

Рис. 13-21. Метод выделения генов cdc из библиотеки ДНК. Клон редкой ДНК, содержащей нормальную копию дикого типа определенного гена cdc, легко отобрать, так как содержащая его плазмида делает соответствующую мутантную клетку неспособной расти при высокой температуре. И ген cdc2 делящихся дрожжей, и ген cdc28 почкующихся дрожжей первоначально были выделены таким способом.

Повторяя эту процедуру с клонами кДНК из библиотеки ДНК человека в подходящей плазмиде, удалось выделить гены человека, способные заменять некоторые гены cdc дрожжей.

В самом деле, исследования на делящихся дрожжах показывают, что изменения в состоянии фосфорилирования этой регуляторной молекулы могут быть тем механизмом, с помощью которого клетки координируют свою готовность к началу цикла деления с условиями среды.

Заключение Дрожжи - одноклеточные эукариотические организмы, очень подходящие для генетического анализа. И у почкующихся, и у делящихся дрожжей было идентифицировано множество мутаций, затрагивающих цикл клеточного деления (cdc), и клонированы соответствующие гены дикого типа. У дрожжевых и многих других эукариотических клеток, несмотря на изменчивые условия питания, поддерживаются стандартные размеры клетки с помощью механизма, который препятствует прохождению клетками критической точки (называемой точкой старта) и запускает цикл деления, когда они достигают пороговых размеров. У дрожжей некоторые из ключевых генов cdc, участвующих в этом контроле, были идентифицированы и их нуклеотидные последовательности определены. Один из них (обозначаемый cdc2 у делящихся дрожжей и cdc28-y почкующихся дрожжей) кодирует протеинкиназу, гомологичную MPF;

другой ген (cdc!3) кодирует дрожжевой гомолог циклина.

13.3. Регуляция клеточного деления у многоклеточных организмов У одноклеточных организмов, таких как дрожжи, бактерии или простейшие, отбор благоприятствует тому, чтобы каждая отдельная клетка росла и делилась как можно быстрее. Поэтому скорость деления клеток обычно лимитируется только скоростью поглощения питательных веществ из окружающей среды и переработки их в вещество самой клетки. В отличие от этого у многоклеточного животного клетки специализированы и образуют сложное сообщество, так что главная задача здесь - выживание организма, а не выживание или размножение отдельных его клеток. Для того чтобы многоклеточный организм выжил, некоторые его клетки должны воздержаться от деления, даже если нет недостатка в питательных веществах. Но когда возникает надобность в новых клетках, например при репарации повреждения, ранее не делившиеся клетки должны быстро переключаться на цикл деления;

а в случаях непрерывного «износа» ткани скорости новообразования и отмирания клеток всегда должны быть сбалансированы. Поэтому здесь должны существовать сложные регуляторные механизмы более высокого уровня, чем тот, который действует у таких простых организмов, как дрожжи. Этот раздел и посвящен такому «социальному контролю» на уровне отдельной клетки. В гл. 17 и 21 мы познакомимся с тем, как он функционирует в многоклеточной системе для поддержания и обновления тканей тела и какие его нарушения происходят при раке, а в гл. 16 увидим, как еще более сложная система управляет клеточным делением в процессах индивидуального развития.

13.3.1. Различия в частоте деления клеток обусловлены разной длительностью паузы после митоза [16] Клетки человеческого тела, число которых достигает 1013, делятся с весьма разными скоростями. Нейроны или клетки скелетной мышцы не делятся совсем;

другие, например клетки печени, обычно делятся только раз в один или два года, а некоторые эпителиальные клетки кишечника, Рис. 13-22. Деление и миграция клеток в эпителиальной выстилке тонкой кишки мыши. Все клеточные деления происходят только в нижней части трубчатых впячиваний эпителия, называемых криптами. Новообразованные клетки перемешаются вверх и образуют эпителий кишечных ворсинок, где они осуществляют переваривание и всасывание питательных веществ из просвета кишки. Большая часть эпителиальных клеток имеет короткий период жизни и слущивается с кончика ворсинки не позднее чем через пять дней после выхода из крипты. Однако кольцо примерно нз 20 медленно делящихся «бессмертных» клеток (их ядра выделены более темным цветом) остаются связанными с основанием крипты.

Эти так называемые стволовые клетки дают при делении две дочерние клетки: в среднем одна из них остается на месте и далее снова функционирует как недифференцированная стволовая клетка, а другая мигрирует наверх, где дифференцируется и входит в состав эпителия ворсинки. (С изменениями из С. S. Pptten, R. Schofield, L G. Lajtha, Biochim. Biophys. Acta 560: 281-299, 1979.) чтобы обеспечить постоянное обновление внутренней выстилки кишки, делятся чаще чем два раза в сутки (рис. 13-22). Большинство клеток позвоночных располагается где-то в этих временных пределах: они могут делиться, но обычно делают это не так часто. Почти все различия в частоте деления клеток обусловлены разницей в длине промежутка между митозом и S-фазой;

медленно делящиеся клетки останавливаются после митоза на недели и даже годы. Наоборот, время, за которое клетка проходит ряд стадий от начала S-фазы до окончания митоза, очень коротко (у млекопитающих обычно от 12 до 24 ч) и удивительно постоянно, каким бы ни был интервал между последовательными делениями.

Время нахождения клеток в непролиферирующем состоянии (так называемой фазе G0) меняется в зависимости не только от их типа, но и от обстоятельств. Половые гормоны побуждают клетки в стенке матки быстро делиться на протяжении нескольких дней в каждом менструальном цикле, чтобы замещать ткань, утраченную при менструации;

потеря крови стимулирует пролиферацию предшественников кровяных клеток;

повреждение печени заставляет выжившие клетки этого органа делиться раз или два в сутки, пока не будет возмещена потеря. Точно так же эпителиальные клетки, окружающие рану, приступают к усиленному делению для восстановления поврежденного эпителия (рис. 13-23).

Для регулирования пролиферации клеток каждого типа в соответствии с потребностью существуют тщательно отлаженные и высокоспецифичные механизмы. Однако, хотя важность такой регуляции Рис. 13-23. Пролиферация клеток эпителия в ответ на ранение. Эпителий хрусталика повреждали с помощью иглы и спустя определенное время добавляли 3Н-тимидин для мечения клеток в фазе S (выделены цветом);

затем вновь фиксировали и приготовляли препараты для рідиоавтографии. На схемах слева участки с клетками в фазе S выделены цветом, а с клетками в фазе М - отмечены крестиками;

черное пятно в центре - место нанесения раны. Стимуляция клеточного деления постепенно распространяется от раны, вовлекая в деление покоящиеся клетки в фазе G0, я это приводит к необычно сильной реакции на относительно малое повреждение. На 40-часовом препарате клетки, далеко отстоящие от раны, вступают в фазу S первого цикла деления, тогда как клетки около самой раны вступают в S-фазу второго цикла деления. Рисунок справа соответствует участку, заключенному на схеме слева в прямоугольник;

он сделан по фотографии 36-часового препарата, окрашенного для выявления клеточных ядер. (По С. Harding, J. R. Reddan, N.J. Unakar, M. Bagchi, Int. Rev. Cytol. 31: 215-300, 1971.) очевидна, ее механизмы трудно анализировать в сложном контексте целого организма. Поэтому детальное изучение регуляции клеточного деления обычно проводят на культуре клеток, где легко изменять внешние условия и длительное время наблюдать за клетками.

13.3.2. Когда условия для роста становятся неблагоприятными, клетки животных, так же как и дрожжевые клетки, останавливаются в критической точке в G1 - в точке рестрикции [17] При изучении клеточного цикла in vitro в большинстве случаев используются стабильные клеточные линии (разд. 4.3.4), способные размножаться неопределенно долго. Это линии, специально отобранные для поддержания в культуре;

многие из них - так называемые нетрансформированные клеточные линии - широко используются в качестве моделей пролиферации нормальных соматических клеток.

Фибробласты (такие, как различные типы мышиных клеток ЗТЗ) обычно делятся быстрее, если расположить их в культуральной чашке не слишком плотно и использовать культуральную среду, богатую питательными веществами и содержащую сыворотку - жидкость, получаемую при свертывании крови и очищенную от нерастворимых сгустков и кровяных клеток. При нехватке каких-либо важных питательных веществ, например аминокислот, или при добавлении в среду ингибитора белкового синтеза клетки начинают вести себя примерно так же, как описанные выше дрожжевые клетки при недостатке питания: средняя продолжительность фазы Gt возрастает, но на остальной части клеточного цикла все это почти не сказывается. Как только клетка прошла через G1, она уже неизбежно и без задержки проходит фазы S, G2 и М независимо от условий среды. Эту точку перехода в поздней фазе G1 часто называют точкой рестрикции (R), потому что именно здесь клеточный цикл еще может приостановиться, если внешние условия препятствуют его продолжению. Точка рестрикции соответствует точке старта в клеточном цикле дрожжей;

так же как и у дрожжей, она может отчасти служить механизмом, регулирующим размеры клетки. Однако у высших эукариот ее функция более сложна, чем у дрожжей, и в фазе G1 может быть несколько слегка различающихся точек рестрикции, связанных с различными механизмами контроля клеточной пролиферации.

Рис. 13-24. Разброс величин длительности клеточного цикла, наблюдаемый обычно в гомогенной популяции клеток in vitro. Такие данные получают, наблюдая отдельные клетки под микроскопом и прямо отмечая время между последовательными делениями.

13.3.3. Длительность цикла пролиферирующих клеток, по-видимому, имеет вероятностный характер [18] Индивидуальные клетки, делящиеся в культуре, можно непрерывно наблюдать с помощью цейтраферной киносъемки. Такие наблюдения показывают, что даже у генетически идентичных клеток длительность цикла весьма изменчива (рис. 13-24). Количественный анализ показывает, что время от одного деления до следующего содержит случайно меняющуюся компоненту, причем изменяется она главным образом за счет фазы G1. По-видимому, по мере того как клетки приближаются к точке рестрикции в GJ (рис. 13-25), они должны некоторое время «выждать», прежде чем перейти к оставшейся части цикла, причем для всех клеток вероятность в единицу времени пройти точку R примерно одинакова. Таким образом, клетки ведут себя подобно атомам при радиоактивном распаде;

если в первые три часа через точку R прошла половина клеток, в следующие три часа через нее пройдет половина оставшихся клеток, еще через три часа - половина тех, что останутся, и т. д. Возможный механизм, объясняющий такое поведение, был предложен ранее, когда речь шла об образовании активатора S-фазы (разд. 13.1.5). Однако случайные изменения длительности клеточного цикла означают, что первоначально синхронная клеточная популяция через несколько циклов утратит свою синхронность. Это неудобно для исследователей, но может быть выгодно для многоклеточного организма: в противном случае большие клоны клеток могли бы проходить митоз одновременно, а поскольку клетки во время митоза обычно округляются и утрачивают прочную связь друг с другом, это серьезно нарушало бы целостность ткани, состоящей из таких клеток.

13- 13- 13.3.4. Для пролиферации клеток разного типа требуются разные факторы роста [19, 20] Условия, при которых клетка будет расти и делиться, для животной клетки значительно сложнее, чем для дрожжевой. Если клетки позвоночных в стандартной искусственной культуральной среде полностью лишить кровяной сыворотки, то они в большинстве случаев не смогут проходить точку рестрикции, даже если в среде имеются все необходимые питательные вещества;

при этом они перестанут также и расти. Анализы показывают, что незаменимыми компонентами сыворотки являются высокоспецифичные белки, присутствующие в очень малых концентрациях (порядка 10-9 - 10-11 М). Клеткам разного типа необходимы разные наборы таких белков. Некоторые из белков сыворотки прямо и специфически участвуют в стимуляции клеточного деления, и их называют факторами роста. Таков, например, тромбоцитарный фактор роста, или PDGF (plateled-derived growth factor). Способ его выделения был подсказан тем фактом, что культивируемые фибробласты делятся при наличии в среде сыворотки, но не делятся в присутствии плазмы- Рис. 13-25. Эта схема показывает, что быстро делящиеся клетки млекопитающих в культуре задерживаются на какое-то время в поздней фазе G1 в точке, которая, возможно, соответствует точке рестрикции (R). Если белковый синтез блокирован, то они могут оставаться в этой точке неопределенно долгое время. Непрерывное наблюдение над клетками под микроскопом показывает, что генетически идентичные клетки, в том числе и две дочерние клетки - продукты одного деления - часто задерживаются на разное время перед прохождением точки R. Это позволяет думать, что задержка обусловлена каким-то случайным процессом (см. текст).

Рис. 13-26. Предполагаемая роль тромбоцитарного фактора роста (PDGF) в заживлении ран. PDGF секретируется в поврежденном участке кровяными пластинками и макрофагами, а также, возможно, эндотелиальными и гладкомышечными клетками пораненных кровеносных сосудов. Он вызывает пролиферацию фибробластов и клеток гладкой мускулатуры, стимулирует фибробласты к дополнительной выработке внеклеточного матрикса и хемотаксически привлекает фибробласты и макрофаги. Заживление - сложный процесс, в котором наряду с PDGF участвуют и многие другие факторы.

жидкого компонента крови, который получают, удаляя кровяные клетки, но не позволяя крови свертываться. При свертывании крови тромбоциты (разд. 17.5) начинают высвобождать содержимое своих секреторных пузырьков, и среди высвобождаемых веществ (наряду с факторами, вызывающими свертывание) оказывается PDGF. В основном именно он делает возможным деление фибробластов в культуре. По-видимому, PDGF обладает таким же действием и в организме, где он стимулирует клетки соединительной ткани и гладкой мускулатуры к делению при заживлении ран (рис. 13-26). Клетки, реагирующие на PDGF, имеют на своей плазматической мембране специальные рецепторы для него (и для некоторых других факторов роста). У клеток иных типов имеются другие наборы рецепторов, взаимодействующие с другими факторами роста (табл. 13-1);

некоторые из этих факторов тоже содержатся в сыворотке.

Поскольку факторы роста секретируются в малых количествах, их трудно выделять. Эта трудность усугубляется сложностью их действия, так как большинство типов клеток, видимо, реагирует на специфическую комбинацию факторов роста, а не на какой-то один специфический фактор. Хотя до сих пор было охарактеризовано сравнительно немного различных факторов роста (меньше 30), многие из них повторно находили в других условиях и давали им другие названия - только позднее выяснялось, что это были уже известные молекулы. Из этого, возможно, следует, что имеется лишь небольшое число факторов роста, которые, действуя в разных комбинациях, избирательно регулируют пролиферацию каждого из многочисленных типов клеток высших животных;

и становится ясно, что те же самые факторы действуют в определенных условиях как регуляторы других процессов, в особенности процессов клеточной дифференцировки. Некоторые факторы роста циркулируют в крови, но большинство действует как локальные химические медиаторы. Класс локальных химических медиаторов, возможно, включает и большое число еще плохо изученных факторов, помогающих регулировать деление и дифференцировку клеток в процесе развития организма (разд. 16.2.3). В дополнение к факторам роста, стимулирующим клеточное деление, есть и противоположно действующие факторы, которые его тормозят, хотя по большей части они охарактеризованы менее полно.

Таблица 13.1. Некоторые факторы роста и их действие Фактор Типичные эффекты Состав Тромбоцитарный фактор роста (PDGF) АА, АВ или ВВ Стимулирует деление соединительнотканных клеток (разд.

Цепь А 125 аминокислот 13.3.4) и клеток нейроглии (разд. 16.3.7) Цепь В- 160 аминокислот Фактор роста эпидермиса (ФРЭ, EGF) 53 аминокислоты Стимулирует деление клеток многих типов (разд. 12.3.13) Инсулиноподобные факторы роста I и II 70 и 73 аминокислоты соответственно Действует совместно с PDGF и ФРЭ, стимулируют деление (IGF-I и IGF-II) жировых и соединительнотканных клеток Трансформирующий фактор роста Р Две цепи по 112 аминокислот в каждой Усиливает или подавляет (в зависимости от типа клетки) (TGF-P) реакцию большинства клеток на другие ростовые факторы, регулирует дифференциров-ку некоторых клеток (разд. 16.2. и 17.7.1) Фактор роста фибробластов (ФРФ, FGF) У кислого ФРФ 140 аминокислот, у Стимулирует деление клеток многих типов, включая основного- 146 фибробласты, эндотелиальные клетки (разд. 17.3.7) и миобласты (разд. 17.6.1), индуцирует образование мезодермы у эмбриона Xenopus (разд. 16.2.3) Интерлейкин-2 153 аминокислоты Стимулирует пролиферацию Т-лимфоцитов (разд. 18.6.11) (IL-2) Фактор роста нервов (ФРН, NEG) Две цепи по 1 1 8 аминокислот в Способствует росту аксонов и выживанию симпатических каждой нейронов и некоторых сенсорных и центральных нейронов (разд. 19.7.10) Факторы роста клеток системы См. табл. 17-2 в разд. 17.5. кроветворения (IL-3;

GM-CSF, M-CSF;

G- CSF, эритропоэтин) 13.3.5. Соседние клетки конкурируют за факторы роста [20, 21] С помощью таких факторов роста, как PDGF, клетки одного типа могут контролировать пролиферацию клеток другого типа. Но важно и то, что клетки одного и того же типа в ткани взаимодействуют друг с другом и согласовывают скорость деления, чтобы поддерживать надлежащую плотность популяции. «Социальный» контроль такого рода четко проявляется при реакциях на повреждение. Например, когда поврежден эпителий, клетки по краям раны стимулируются к делению (см. рис. 13-23) и наползанию на обнаженную поверхность до тех пор, пока она вновь не будет закрыта;

в этот момент быстрая пролиферация и движение клеток прекращаются. Сходное явление можно наблюдать на диссоциированных клетках в культуре. Эпителиальные клетки или фибробласты, помещенные в чашку, в присутствии сыворотки будут «приклеиваться» к поверхности, распластываться и делиться до тех пор, пока не образуется сплошной монослой, в котором соседние клетки соприкасаются. После этого нормальные клетки перестают делиться-явление, известное как торможение пролиферации, зависимое от плотности. Если такой монослой «поранить» иглой таким образом, чтобы на Рис. 13-27. Клетки, разбросанные по поверхности культуральной чашки, нормально пролиферируют до тех пор, пока не сольются в непрерывный монослой. На рисунке показана последовательность событий после соскабливания полоски клеток. Клетки по краям «раны» распластываются и возобновляют рост и деление, продолжающиеся до заполнения разрыва между ними. Когда монослой вновь становится непрерывным, клеточная пролиферация почти полностью прекращается.

чашке образовалась свободная от клеток полоска, клетки с краев этой полоски начинают продвигаться на свободное место и делиться (рис. 13-27).

Вначале такие явления объясняли «контактным торможением» клеточного деления, но это, видимо, не отражает сути дела. Плотность клеточной популяции, при которой клетки в сплошном монослое перестают делиться, увеличивается с повышением концентрации факторов роста в среде. Кроме того, оказалось, что если культуральная жидкость будет протекать по поверхности чашки с островками клеток, то клетки, омываемые средой, только что прошедшей над другими клетками, будут делиться медленнее, чем те, которые омываются средой, прошедшей над свободными от клеток участками. Создается впечатление, что в среде, протекавшей над клетками, недостает каких-то важных питательных веществ или - факторов роста. Кстати, это можно было бы предсказать. В самом деле, PDGF обычно присутствует в среде в концентрации около 10 М (примерно одна молекула в объеме сферы диаметром 3 мкм). Один фибробласт имеет около 105 рецепторов PDGF, каждый из которых обладает очень высоким сродством к фактору роста. Таким образом, у каждой клетки достаточно рецепторов, чтобы связать все молекулы PDGF в объеме сферы диаметром около 150 мкм. Кроме того, полагают, что значительная часть PDGF, связанного рецепторами клеточной поверхности, быстро поглощается путем эндоцитоза и разрушается (разд. 6.5.12). Из этого ясно, что соседние клетки конкурируют между собой за малейшие количества факторов роста. Такого рода конкуренция была бы важна как для клеток в ткани, так и для культивируемых клеток, - она предотвращала бы рост популяции выше некоторого уровня ее плотности.

13- 13.3.6. Нормальные животные клетки в культуре перестают делиться при откреплении от субстрата [22] Конкуренция за факторы роста и питательные вещества - не единственный фактор, влияющий на скорость деления в клеточной культуре.

Форма клеток во время их распластывания и движения по поверхности субстрата на свободные места тоже сильно влияет на их способность делиться. При культивировании нормальных клеток в суспензии, когда они не прикреплены к твердой поверхности и поэтому имеют округлую форму, они почти никогда не делятся (зависимость деления от прикрепления). Влияние распластывания клеток на пролиферацию можно продемонстрировать при выращивании клеток на субстратах с различной адгезивностью поверхности или на таких субстратах, где имеются лишь крошечные адгезивные участки, на которых клетка может прикрепиться, но не может распластаться. Частота деления клеток возрастает с увеличением степени их распластывания. Возможно, что сильно распластанные клетки могут улавливать больше молекул фактора роста и поглощать больше питательных веществ благодаря своей большей поверхности. Однако некоторые типы клеток (например, клетки ЗТЗ), почти не способные к пролиферации в суспензии, охотно делятся, как только им удается вступить в контакт с участком субстрата, даже если этот участок настолько мал, что клетка не может на нем распластаться (рис. 13-28). Такие «фокальные» контакты являются местами соединения (хотя и непрямого) внутриклеточных актиновых филаментов с молекулами внеклеточного матрикса (разд. 11.2.8). Эти и другие наблюдения определенно наводят на мысль, что контроль клеточного деления каким-то образом связан с организацией цито- Рис. 13-28. Зависимость клеточного деления от размеров клеток и от их прикрепления. В представленном на этом рисунке опыте клетки растут либо в суспензии, либо прикрепленными к участкам адгезивного материала (палладия) на неадгезивной поверхности;

от величины этих участков зависит степень распластывания клеток и возможность их деления. В культуральную среду добавляли 3Н-тимидин и спустя 1-2 дня фиксировали культуру и получали радиоавтографы для определения процента клеток, перешедших в фазу S. А. Округленные клетки линии ЗТЗ в суспензии делятся очень редко, но прикрепление к очень малому участку - такому, что он не позволяет клетке распластаться, дает им возможность делиться значительно чаще. Б и В. Снимки, сделанные с помощью сканирующего электронного микроскопа, позволяют сравнить клетку, распластанную на большом адгезивном участке, с клеткой, прикрепленной к маленькому участку. (Фотографии из С. O'Neill, P. Jordan, G. Ireland, Cell 44: 489-496, 1986. Copyright Cell Press.) скелета. Хотя механизм и функции этой связи не ясны, можно думать, что зависимость деления клеток от их прикрепления, вероятно, позволяет ткани сохранять целостность и предотвращает пролиферацию клеток, обособившихся от нормального окружения.

13.3.7. Деление клеток сопровождается изменениями в межклеточных соединениях Зависимость между прикреплением клетки и ее делением имеет несколько аспектов. С одной стороны, для большинства нормальных клеток позвоночных необходимо прикрепление, чтобы перейти точку рестрикции;

с другой стороны, для клеток, уже прошедших эту точку, для окончания цикла деления прикрепление необязательно - обычно они при этом теряют контакты и округляются, переходя в М-фазу. Этот цикл прикрепления и открепления, вероятно, позволяет перегруппировать адгезивные кантакты как между клетками, так и между клетками и матриксом, чтобы встроить вновь возникшие дочерние клетки в ткань, перед тем как они смогут начать следующий цикл деления.

Ослабление контактов, видимо, составляет важную особенность пролиферативного поведения большинства типов клеток. Например, в ранней стадии реакции фибробластов на PDGF отмечается разрушение их фокальных контактов (разд. 13.4.6). Поразительно то, что потеря управляемости роста у раковых клеток почти всегда связана с необратимым уменьшением клеточной адгезивности, которое проявляется также в потере фокальных контактов при выращивании таких клеток в культуре. Связь между клеточным делением и прикреплением - весьма запутанная проблема, о чем мы будем говорить позднее;

этим обусловлен и существенный пробел в нашем понимании трансформации, превращающей нормальную клетку в раковую (разд. 13.4.7).

13.3.8. Клетки, которые не должны делиться, переходят в состояние покоя - G0 [17, 23] Когда еще нет предпосылок для деления, здоровая клетка почти всегда будет находиться в фазе G1 клеточного цикла. Когда обстоятельства становятся благоприятными для митоза, клетка возобновляет свое продвижение по циклу. Например, клетка, лишенная факторов роста, возобновляет цикл при добавлении сыворотки в среду. Однако после добавления сыворотки фаза S начинается почти всегда со значительной задержкой, которая обычно на несколько часов больше общей длительности фазы G1 у нормально пролиферирующих клеток. Лишение фактора роста переводит клетку в непролиферирующее и сильно измененное состояние, в котором она не может пройти точку рестрикции. Выход из этого состояния представляет собой сложный процесс, требующий много времени и состоящий из ряда стадий, различающихся по чувствительности к факторам роста.

Связь между отсутствием сыворотки и циклом клеточного деления была выяснена при изучении клеток ЗТЗ в культуре. Точку рестрикции в клеточном цикле можно выявить через 3,5 ч после завершения митоза. Отсутствие сыворотки (или воздействие ингибитора белкового синтеза) в течение всего лишь часа в период до этой точки останавливает клетку в фазе G1 и приводит к тому, что после добавления сыворотки возможна 8-часовая задержка (по принципу «всё или ничего») перед возобновлением цикла. Такое же отсутствие сыворотки после точки рестрикции не приводит к задержке в текущем цикле деления, но такая задержка возникает при прохождении фазы G1 следующего цикла. Эти наблюдения можно интерпретировать довольно просто. В пролиферативном состоянии клетка содержит набор молекул, которые позволяют ей проходить точку рестрикции;

когда точка пройдена, эти молекулы, хотя они обычно остаются, уже не нужны для прохождения фаз S, G2 и М, которые следуют автоматически. Эти «разрешающие деление» молекулы быстро разрушаются в период отсутствия сыворотки и уже значительно дольше синтезируются заново после ее добавления. Разрушение может происходить в любой фазе цикла, но его последствия никак не проявятся, пока клетка не дойдет до точки рестрикции. Если всё это так, то состояние клетки определяется двумя независимыми параметрами: 1) фазой хромосомного цикла и 2) наличием или отсутствием молекул, разрешающих деление, т.е. определяющих пролиферативное состояние клетки.

Клетка, не имеющая «разрешения» делиться, будет неспособна пройти точку рестрикции и остановится в этой точке;

говорят, что она остановлена в состоянии покоя, или в состоянии G0.

Исследования на клеточных культурах выявляют роль внешних факторов, обратимо управляющих выбором между пролиферацией и покоем. Однако у многоклеточных организмов клетки многих типов переходят в состояние G0 в результате окончательной дифференцировки и теряют способность делиться независимо от внешних стимулов. Образование таких клеток обычно регулируется специальными механизмами с участием стволовых клеток, о которых пойдет речь в гл. 17.

13.3.9. Хромосомный цикл может становиться независимым от роста клеток [24] Клетка в состоянии G0, находясь в покое в отношении хромосомного цикла, в то же время обычно отличается от пролиферирующей клетки также и балансом между синтезом и распадом белков;

если делящаяся клетка в фазе G1 растет, то клетка в состоянии G0 поддерживает постоянные размеры. Клетки G0 обычно содержат меньше рибосом Рис. 13-29. Сравнение размеров нейрона из сетчатки млекопитающего и лимфоцита;

обе клетки содержат одинаковое количество ДНК. В процессе развития нейрон растет непрерывно, оставаясь в состоянии G0. За это время отношение цитоплазмы к ДНК чрезвычайно сильно возрастает (для некоторых нейронов с коэффициентом 10s). [В. В. Boycott. In: Essay on the Nervous System (B. Bellairs and E. G. Gray eds.). Oxford, U. K.

Clarendon Press, 1974] и меньшее количество РНК, чем соответствующие клетки GJ, и синтез белка у них идет более чем в два раза медленнее. Когда факторы роста стимулируют клетку G0 к пролиферации, изменение скорости белкового синтеза у нее обычно коррелирует с воздействием на хромосомный цикл:

так же как и у дрожжей, рост и деление клетки координируются так, чтобы поддерживались нормальные размеры клеток.

Однако связь между синтезом белка и хромосомным циклом не жесткая. При подходящей комбинации ингибиторов белкового синтеза и факторов роста у культивируемых клеток можно подавить белковый синтез без задержки в прохождении хромосомного цикла или, наоборот, стимулировать синтез белков без стимуляции клеточного деления. Кроме того, специализированные клетки разных типов очень сильно различаются по ядерно-плазменному отношению, и некоторые клетки в состоянии G0, такие как нейроны, могут почти неограниченно расти без репликации ДНК (рис. 13-29).

13- 13.3.10. Вероятность перехода в G0 обычно увеличивается с числом клеточных делений: старение клетки [25] У млекопитающих и птиц большинство нормальных клеток проявляет поразительную несклонность делиться неопределенно долго. Это отличает их от стабильных культивируемых клеточных линий, таких как ЗТЗ, в которых, видимо, произошли какие-то генетические изменения, делающие их «бессмертными». Например, фибробласты, взятые от человеческого плода, при выращивании в стандартной среде осуществляют только около 50 удвоений популяции;

к концу этого периода пролиферация замедляется и затем останавливается, и все клетки, пробыв некоторое время в состоянии покоя, погибают. Такие же клетки, взятые от 40-летнего человека, перестают делиться примерно после 40 удвоений, а от 80 летнего - примерно после 30 удвоений. Фибробласты от животных с более короткой продолжительностью жизни прекращают деление в культуре после меньшего числа циклов. По аналогии со старением организма в целом это было названо клеточным старением. Клеточное старение представляет собой загадочный феномен. Короткие запрограммированные серии клеточных делений, которые заканчиваются дифференцировкой, - характерная особенность эмбрионального развития {разд. 16.3.4), однако трудно представить себе, как клетки могли бы в течение долгого времени отсчитывать свои митотические циклы и останавливаться, пройдя, скажем, 50 делений. Согласно одной из теорий, клеточное старение - это результат катастрофического накопления самовоспроизводящихся ошибок биосинтетических механизмов клетки;

эти ошибки несущественны в природных условиях, где большинство животных гибнет от других причин задолго до того, как у них подвергнется старению значительное число клеток. С этой точки зрения клеточное старение просто отражает черты несовершенства в физиологии клетки, которые вполне естественны при очень слабом давлении отбора, направленного на их элиминацию. Однако в этом случае необходимо было бы объяснить, каким же образом клетки зародышевого пути, «бессмертные» клетки культивируемых линий и даже обычные соматические клетки при некоторых специальных условиях (описанных ниже) способны к бесконечной пролиферации. Другая гипотеза состоит в том, что клеточное старение-это результат механизма, который выработался для защиты от рака путем ограничения роста опухолей. Однако подобная защита представлялась бы неэффективной, так как пятидесяти циклов деления вполне достаточно Рис. 13-30. Демонстрация различий в наследуемой способности клеток к делению. Отдельные клетки в клоне, даже будучи генетически идентичными, различаются по числу циклов деления, которые они могут осуществить. Здесь представлены разные пары сестринских клеток из одного исследованного клона, а также гистограммы, показывающие число клеток, проходящих то или иное число делений. Если одна из сестринских клеток не делится совсем, то другая обычно либо тоже не делится, либо проходит мало делений (слева);

но если одна из сестринских клеток делится 8 и более раз, то другая обычно тоже претерпевает 8 и более делений (справа). Этот пример выявляет наследуемые различия между генетически идентичными клетками по числу циклов деления, которые они способны осуществить. Однако эти различные наследуемые состояния не вполне стабильны, так что иногда сестринские клетки ведут себя по-разному. Дальнейшие исследования показали, что по мере старения популяции в клетках происходят случайные переходы к пониженной способности делиться. (По данным J. R. Smith, R.G. Whitney, Science 207: 82 84, 1980.) для развития опухоли внушительных размеров. Еще одно предположение состоит в том, что старение клеток в весьма искусственных условиях клеточной культуры отражает тенденцию клеточной пролиферации в организме к постепенному замедлению с возрастом и что такое поведение клеток выработалось как способ стабилизации размеров взрослого организма.

Какова бы ни была функция клеточного старения, есть много данных о том, что на этот процесс сильно влияют факторы внеклеточной среды. Например, эпидермальные клетки из кожи ребенка стареют примерно после 50 циклов деления, если в среде отсутствует фактор роста эпидермиса, и после 150 циклов, если этот фактор имеется. «Бессмертные» клетки ЗТЗ проявляют признаки старения при недостатке факторов роста. Клетки от нормальных мышиных эмбрионов могут продолжать делиться бесконечно без малейших признаков старения, если их поместить в химическую среду определенного состава, содержащую вместо сыворотки набор очищенных факторов роста;

добавление же сыворотки приводит к остановке пролиферации. Это позволяет предположить, что старение частично обусловлено какими-то компонентами сыворотки, которые тормозят пролиферацию клеток, перевешивая действие факторов роста.

Некоторые наследственные аномалии у человека, такие как синдром Вернера, приводят к преждевременному старению. Фибробласты, взятые от больных, обычно умирающих раньше 50 лет, в культуре перестают делиться после необычно малого числа митотических циклов.

Интересно то, что эти фибробласты нечувствительны к PDGF и фактору роста фибробластов, но могут энергично делиться под действием других факторов роста.

Хотя в клеточной популяции при определенных условиях старение наступает в предсказуемое время, на уровне отдельной клетки оно не является жестко запрограммированным. В клоне по видимости идентичных нормальных фибробластов, растущих в стандартных условиях, одни клетки делятся многократно, тогда как другие - всего несколько раз. Индивидуальные клетки, по-видимому, перестают делиться в результате случайного перехода в иное состояние, вероятность которого возрастает в каждом последующем поколении клеток, пока не наступит момент, когда в популяции совсем не останется делящихся клеток (рис. 13-30).

Исследования на клеточных клонах показывают, что клетки, которые во всех других отношениях идентичны, различаются по способности к делению. Видимо, переход стареющей клетки в непролиферирующее состояние - это просто конечный результат ряда случайно распреде- ленных во времени этапов ухудшения экспрессии генов, регулирующих готовность клеток проходить точку рестрикции. Молекулярная природа таких событий начинает проясняться благодаря исследованию раковых клеток, которые, помимо прочего, «бессмертны» и не подвержены старению.

Заключение Клеточное деление у многоклеточных животных зависит от сложных «социальных» регуляторных механизмов, и пролиферация различных типов клеток контролируется различными сочетаниями белковых факторов роста. Они действуют в очень малых концентрациях, и многие из них служат локальными химическими медиаторами, позволяющими регулировать плотность клеточной популяции. Кроме того, большинство нормальных клеток неспособно делиться без прикрепления к внеклеточному матриксу. При недостатке факторов роста или при невозможности прикрепиться к матриксу клетки останавливаются после митоза, переходя в особое состояние покоя —G0 из которого после добавления факторов роста они могут выйти лишь через несколько часов. Когда клетка вышла из состояния G0 и прошла точку рестрикции в G1, она быстро проходит фазы S, G2 и М независимо от прикрепления или факторов роста. В пролиферирующей клеточной популяции переход через точку рестрикции представляет собой событие типа «всё или ничего», которое, подобно радиоактивному распаду, характеризуется определенной вероятностью осуществления. В дополнение к непосредственному контролю клеточной пролиферации существуют еще долговременные механизмы, приводящие к старению и прекращению деления нормальных соматических клеток млекопитающих в культуре после ограниченного числа циклов деления.

13.4. Гены «социального контроля» клеточного деления [26] Как мы видели на примере дрожжей, генетика располагает большими возможностями для выяснения молекулярных основ регуляции клеточного деления, если имеются способы отбора мутаций соответствующих генов. У многоклеточных животных мутации генов, непосредственно участвующих в «социальном контроле» клеточного деления (мы будем называть их генами социального контроля), выделять нетрудно. Клетка, содержащая одну или несколько таких мутаций, будет продолжать делиться, игнорируя нужды организма как целого, и ее потомство образует макроскопически видимую опухоль.

Раковые опухоли - по определению злокачественные, т. е. их клетки не только делятся неконтролируемым образом, но и проникают в другие ткани, где появляются многочисленные вторичные опухоли, или метастазы. Для возникновения рака необходимо, чтобы в клетке сначала произошел ряд мутаций, освобождающих ее от воздействия различных регуляторов клеточного деления, а затем накопились дальнейшие изменения, делающие ее способной к инвазии и метастазированию. Эти аспекты рака будут обсуждаться в гл. 21. Здесь же мы не будем пытаться объяснить природу рака, а посмотрим, что можно узнать при изучении раковых клеток относительно тех генов, которые в норме контролируют клеточное деление.

13.4.1. Трансформация клетки в культуре позволяет выявлять гены, участвующие в социальном контроле клеточного деления Как можно выявить мутантный ген (или гены), если имеется клон опухолевых клеток, возникший предположительно в результате мутации? Классические методы картирования генов здесь неприменимы, так как клетки не размножаются половым путем. Более прямой подход состоит в выделении генетического материала из опухолевых клеток и поиске таких его фрагментов, которые при введении в нормальные клетки вызвали бы у них поведение, сходное с поведением опухолевых клеток. Методы решения столь сложной задачи были впервые разработаны только в конце 1970-х гг., но основой для этого послужили более ранние исследования, касавшиеся очень сходных естественных явлений.

Некоторые виды опухолей вызываются вирусами. Выделенные из них вирусы инфицируют нормальные клетки и, внося в них свою РНК или. ДНК, трансформируют эти клетки в опухолевые. Первым из таких опухолеродных (онкогенных) вирусов был вирус саркомы Рауса, вызывающий соединительнотканные опухоли (саркомы} у птиц. Он стал важным объектом исследований, так же как и ряд других онкогенных вирусов, открытых позже.

Природу опухолевой трансформации легче всего изучать на клеточных культурах. Через несколько дней после добавления онкогенного вируса в культуре появляются небольшие колонии аномально пролиферирующих клеток. Каждая такая колония является клоном, происшедшим от одной клетки, инфицированной вирусом и включившей в свой геном вирусный генетический материал. Будучи избавлены от социального контроля клеточного деления, трансформированные клетки растут в культуральной чашке, как и в организме, быстрее нормальных клеток, и поэтому их легко выделить. У трансформированных клеток Таблица 1З-2. Некоторые изменения, часто наблюдаемые при трансформации нормальных клеток в культуре онкогенным вирусом _ 1. Аномалии, связанные с плазматической мембраной А. Усиленный транспорт метаболитов Б. Избыточное образование пузыревидных выступов В. Повышенная подвижность белков мембраны 2. Изменения в механизмах адгезии А. Ослабленное прилипание к поверхностям;

в результате клетки могут оставаться округленными Б. Актиновые филаменты не организуются в стрессовые волокна В. Уменьшение наружной каймы из фибронектина Г. Повышенная выработка активатора плазминогена, приводящая к усиленному внеклеточному протеолизу 3. Аномалии роста и деления А. Рост до необычной плотности клеточной популяции Б. Пониженная потребность в факторах роста В. Меньшая зависимость от прикрепления (клетки могут расти, даже не прикрепившись к твердой поверхности) Г. «Бессмертие» (клетки способны делиться неопределенно долго) Д. Клетки могут вызывать образование опухолей при введении восприимчивым животным Рис. 13-31. Раковые клетки в отличие от большинства нормальных клеток продолжают расти и наползают друг на друга, после того как образуют непрерывный монослой.

нередко обнаруживается целый комплекс аномалий (табл. 13-2): у них отсутствует контактное торможение клеточного деления (разд. 13.3.5) - вместо этого они наслаиваются друг на друга по мере роста культуры (рис. 13-31);

для роста им часто не требуется прикрепление, и они способны делиться даже в суспензии;

им свойственна более округленная форма, напоминающая форму нормальных клеток в митозе, и слабая адгезия к субстрату и друг к другу;

они способны делиться даже в отсутствие факторов роста;

они бессмертны и не подвержены старению в культуре;

и наконец, если их инъецировать в организм подходящего хозяина, они могут давать начало опухолям.

13- 13.4.2. Опухолеродные вирусы служат источником легко клонируемых онкогенов [28] Опухолевый вирус разрушает нормальный контроль клеточного деления, необратимо изменяя генетическую конституцию клетки хозяина;

в результате этого клетка начинает вырабатывать белок, не подверженный воздействию нормальных регуляторных механизмов. Поэтому такие вирусы дают возможность выявлять механизмы, ответственные в норме за контроль клеточного деления. До сих пор наиболее важные результаты были получены при изучении РНК-содержащих опухолевых вирусов, называемых также ретровирусами. После заражения клетки ретровирусом на его РНК путем обратной транскрипции синтезируется ДНК, которая затем включается в геном клетки-хозяина. Жизненный цикл ретровируса представлен на рис. 5-75.

Когда ретровирус трансформирует нормальную клетку в опухолевую, аномальное поведение часто бывает обусловлено геном, который ( привнесен вирусом, но для выживания и репродукции самого вируса фактически не нужен. Впервые это выяснилось, когда были открыты ' мутанты вируса саркомы Рауса, способные нормально размножаться, но не трансформирующие клетку. Оказалось, что некоторые из этих нетрансформирующих мутантов не имеют гена (или части гена), кодирующего белок с мол. массой 60000. В результате других мутаций этого гена трансформирующее действие вируса может становиться термочувствительным: зараженные клетки проявляют трансформированный фенотип при 34°С, но после повышения температуры до 39°С они быстро (через несколько часов) возвращаются к нормальному фенотипу (рис. 13-32). По видимому, этот специфический ген в онкогенном вирусе ответствен за клеточную трансформацию (и этим привлекает наше внимание), но является ненужным балластом с точки зрения репродукции самого вируса.

Трансформирующий ген вируса саркомы Рауса, выявленный в этих Рис. 13-32. Клетки, инфицированные вирусом саркомы Рауса, несущего термочувствительную мутацию гена, ответственного за трансформацию (онкогена v-src) (микрофотографии, полученные с помощью сканирующего электронного микроскопа). А. Клетки трансформированы и приобрели аномальную округлую форму при низкой температуре (34 °С), при которой продукт онкогена активен. Б. Те же клетки, прочно прикрепленные к культуральной чашке и восстановившие свою нормальную уплощенную форму, после того как продукт онкогена инактивирован повышением температуры (до 39 °С). (С любезного разрешения G. Steven Martin.) экспериментах, был назван геном v-src. Он был отнесен к онкогенам (от греч. onkos-масса, опухоль), так как при введении в нормальную клетку он превращает ее в опухолевую. Каково происхождение этого гена и какова его нормальная функция? Когда радиоактивная ДНК-копия вирусного гена src была использована как зонд для поиска родственных последовательностей методом ДНК-ДНК-гибридизации (разд. 4.6.7), оказалось, что геномы нормальных клеток позвоночных содержат очень сходную, но не идентичную последовательность. Этот гомолог вирусного гена src в нормальной клетке обозначают c-src и относят к протоонкогенам. По-видимому, вирусный онкоген был когда-то захвачен из генома клетки-хозяина и подвергся мутации. Можно предполагать, что протоонкоген - это один из нормальных генов социального конгроля, а ретровирус, по существу, клонировал его для нас. В настоящее время таким же способом выявлено и проанализировано много других онкогенов, и в каждом случае это привело к открытию соответствующего протоонкогена.

13- 13.4.3. Опухоли, возникающие разными способами, содержат мутации одних и тех же протоонкогенов [26, 29] Опухоли часто возникают не от вирусной инфекции, а в результате мутаций, происходящих случайно или же под действием химических канцерогенов или облучения. Из таких опухолевых клеток можно получить очищенную ДНК и проверить ее на наличие онкогенов путем введения в нетрансформированные клетки в культуре in vitro. Для такого теста часто используют клетки ЗТЗ, поскольку они неопределенно долго делятся в культуре и содержат мутации, благодаря которым их легко трансформировать добавлением всего лишь одного онкогена. Онкоген, ответственный за такую трансформацию, может быть выделен, клонирован и секвенирован с помощью метода рекомбинантной ДНК (рис. 13-33). Примечательно, что в большинстве случаев, когда это было сделано, онкоген оказывался мутантной формой одного из тех самых протоонкогенов, которые были выделены с использованием ретровируса, хотя при этом было открыто и несколько новых онкогенов.

При помощи сходных методов было установлено, что трансформация может также происходить в результате перепроизводства некоторых нормальных генных продуктов. Часто опухоли содержат неизмененный протоонкоген, избыточная экспрессия которого обуслов- Рис. 13-33. Метод, позволяющий идентифицировать и клонировать онкогены человека. Онкогены, содержащиеся в образце ДНК, взятом из опухоли человека, выявляются по их способности трансформировать мышиные клетки ЗТЗ. Трансформированные клетки ЗТЗ безудержно делятся и распознаются по колониям, которые они образуют в культуральной чашке. Повторяющиеся последовательности семейства Alu (разд.

10.5.11) разбросаны по всему геному человека и служат удобным маркером, который можно использовать для идентификации ДНК человека в клетке другого организма. Используемые в качестве ДНК-зонда последовательности Alu позволяют клонировать онкоген человека, трансформирующий клетки ЗТЗ. При повторном тестировании этим же методом клонированная ДНК, содержащая онкоген, будет очень эффективно трансформировать клетки ЗТЗ.

лена либо тем, что он представлен слишком большим числом копий, либо тем, что хромосомная перестройка поставила его под контроль несоответствующего промотора. Эти вопросы будут обсуждаться в гл. 21.

До сих пор идентифицировано более 50 протоонкогенов (разд. 21.2.3, 21.2.4). Они, видимо, составляют значительную часть протоонкогенов нормальной клетки. Однако многие гены социального контроля, вероятно, еще не обнаружены. Фибробластоподобные клетки ЗТЗ, обычно используемые в тестах на трансформацию, могут не поддаваться действию того онкогена, который трансформировал какие-то другие виды дифференцированных клеток. Кроме того, тест на клеточную трансформацию позволяет выделять только доминантные мутации генов социального контроля, т. е. такие мутации, которые нарушают регуляцию клеточного деления даже при наличии в клетке копий нормального аллеля. Возможно, что в раковых клетках чаще встречаются рецессивные мутации генов социального контроля, обусловленные утратой генной функции, но их нельзя выявить в таком тесте. Поэтому гены, продукты которых в норме помогают стимулировать деление клеток, легче идентифицировать с помощью современных методов, чем те, продукты которых в норме тормозят деление. Тем не менее уже есть данные о том, что гены с тормозящим действием существуют и что их рецессивные мутации нередко бывают причиной клеточной трансформации и рака. Например, после слияния трансформированных клеток с нетрансформированными полученные гибридные клетки очень часто ведут себя как нормальные;

по-видимому, контроль клеточного деления у них восстанавливается благодаря появлению белка, которого не было у трансформированной клетки. Поэтому, помня о том, что многие важные гены социального контроля еще не открыты, мы теперь рассмотрим функции уже известных генов.

13- 13- 13.4.4. Некоторые протоонкогены кодируют факторы роста или рецепторы факторов роста [26, 30] Если онкоген клонирован и секвенирован, то указания на вероятную функцию соответствующего гена социального контроля (протоонкогена) часто можно найти, сравнивая последовательности нуклеотидов данного онкогена и уже известных генов. Именно таким путем было открыто, Рис. 13-34. Активность и локализация в клетке основных классов известных протоонкогенов. Названия некоторых типичных протоонкогенов каждого класса выделены цветом. См. также рис. 21-27.

что один из протоонкогенов, c-sis, кодирует функционально активную субъединицу фактора роста PDGF. Клетка, содержащая соответствующий онкоген v-sis, непрерывно и без надобности вырабатывает эту субъединицу, и она, связываясь с клеточным рецептором для PDGF, все время побуждает клетку к пролиферации. По крайней мере три других протоонкогена - c-erbB, c-fms и с-еrbА - тоже кодируют рецепторы для факторов роста или гормонов: с-erbB кодирует рецептор для фактора роста эпидермиса (разд. 12.3.13), c-fins-рецептор фактора, стимулирующего рост колоний макрофагов (M-CSF) (этот фактор способствует пролиферации предшественников макрофагов, разд. 17.5.8), a c-erbA-рецептор гормона щитовидной железы (разд. 12.2). Превратившись в результате мутаций в онкогены, эти гены будут кодировать измененные рецепторы, которые ведут себя так, как будто присоединили лиганд (даже если его нет), и поэтому стимулируют клетку, когда это не нужно (разд. 12.3.14).

Хотя функции большинства других протоонкогенов еще в точности не известны, можно предполагать, что большинство из них кодирует белки внутриклеточной сигнальной сети, дающей возможность факторам роста стимулировать клеточную пролиферацию. Теперь мы должны рассмотреть, насколько широкий диапазон функций могут осуществлять уже известные группы протоонкогенов, представленные на рис. 13-34.

13.4.5. Некоторые протоонкогены кодируют внутриклеточные медиаторы, участвующие в стимуляции деления клеток Как уже говорилось в гл. 12, рецепторы для большинства факторов роста, в том числе и PDGF, - это тирозин-специфические протеинкиназы, которые при их активации фосфорилируют сами себя и различные другие белки. Одна группа онкогенов кодирует аномальные формы таких рецепторов, включая только что описанные измененные рецеп- Рис. 13-35. Эта электронная микрофотография показывает, что протеинкиназа, кодируемая онкогеном v-src вируса саркомы Рауса, прикреплена к внутренней поверхности плазматической мембраны;

как полагают, белок src, образующийся под действием белка c-src, по видимому, находится там же, но его труднее обнаружить, так как он обычно присутствует в очень малых количествах. Локализация белка src была определена на этом препарате по его реакции со специфическими антителами, к которым были присоединены электроноплотные частицы ферритина. {С любезного разрешения Ira Pastan;

M. С. Willingham, G. Jay, I. Pastan, Cell 18: 125-134, 1979. Copyright Cell Press.) торы для EGF и M-CSF (рис. 13-34). Другое небольшое семейство сходных протоонкогенов, гены c-ras, кодирует белки, которые связывают и гидролизуют GTP и, возможно, отдаленно родственны G-белкам, участвующим в передаче многих типов сигналов (разд. 12.3.11). Действие мутантных генов ras, обусловливающих трансформацию клеток, связано с повышенными концентрациями или повышенной эффективностью внутриклеточных медиаторов инозитолтрифосфата и диацилглицерола, и они делают клетку сверхчувствительной к некоторым факторам роста;

эти факторы, как полагают, индуцируют выработку упомянутых медиаторов. Гены, гомологичные ras, имеются у почкующихся дрожжей, где они участвуют в регуляции цикла клеточного деления в зависимости от количества питательных веществ в среде.

Нормальный ответ животной клетки на стимуляцию факторами роста включает и многие другие внутриклеточные эффекты, в том числе изменения в рН, в концентрациях Са2+ и циклического AMP, в фосфорилировании белков, в транскрипции генов, в процессинге и распаде мРНК, в белковом синтезе и в цитоскелете. Многие из этих изменений происходят за несколько секунд, для других требуются часы. Большинство белковых продуктов протоонкогенов, участвующих в этой сложной сети управляющих систем, пока еще плохо поддаются классификации. Некоторые из них, например упоминавшиеся выше рецепторы для фактора роста, являются тирозин-специфическими протеин-киназами, связанными с мембраной.

Другие, например продукт гена cdc/28 у дрожжей, - это серин/треонин-специфические протеинкиназы, содержащиеся в цитоплазме. Третью категорию составляют белки, находящиеся главным образом в ядре (см, рис. 13-34);

один из них, белок c-jun, был идентифицирован как регулятор транскрипции АР-1 (разд. 10.2.8, табл. ЮЛ);

он может комбинироваться с другим членом того же семейства - белком c-fos, образуя с ним комплекс, связывающийся с ДНК.

Другой белок ядерной группы, соответствующий протоонкогену с-тус, видимо, может служить показателем того, находится ли клетка в пролиферативном состоянии: в быстро делящихся клетках белок с-тус присутствует в постоянной низкой концентрации на протяжении всего цикла, но как только клетка переходит в состояние покоя G0, он исчезает. Когда в среду с покоящимися клетками добавляют факторы роста, концентрация белка с-тус резко возрастает, достигая пика за несколько часов, а затем падает до более низкого ненулевого уровня. В отличие от с тус подавляющее большинство других белков в клетке почти не изменяют своей концентрации при переходе из пролиферативного состояния в стадию покоя или обратно.

13.4.6. Влияние онкогенов на регуляцию клеточного деления тесно связано с воздействием на адгезию клеток [32, 33] Одним из наиболее интенсивно изучаемых протоонкогенов является c-src, соответствующий онкогену v-src вируса саркомы Рауса. Он принадлежит к небольшому семейству гомологичных протоонкогенов и кодирует белок src - тирозин-специфическую протеинкиназу с мол. массой 60000 (поэтому иначе ее называют P60src), которая содержит ковалентно связанную жирную кислоту, прикрепляющую ее к внутренней стороне плазматической мембраны (разд. 8.2.3). В своей онкогенной форме эта киназа сверхактивна, и для того, чтобы она могла вызывать трансформацию клетки, необходимо ее прикрепление к мембране (рис. 13-35). Эксперименты с антителами показывают, что Рис. 13-36. Белок src присутствует во многих участках клетки, но особенно концентрируется, видимо. в фокальных контактах и других местах прикрепления клетки к внеклеточному матриксу. А. Иммуно-флуоресцентная фотография, выявляющая распределение белка src по связыванию src-специфических антител. Б. Вид той же клетки при использовании метода оптической интерференции, выявляющего места плотного прикрепления клетки к субстрату (темные участки). Распределение светлых пятен белка src на фото А соответствует распределению темных пятен прикрепления на фото Б (указано стрелками). Эти фотографии показывают распределение вирусного белка src в клетке, трансформированной вирусом саркомы Рауса. По-видимому, белок src, синтезируемый в нормальной клетке, распределяется сходным образом, но его труднее выявить, так как он присутствует в меньших количествах. (L. R. Rohrschneider, Proc. Natl. Acad. Sci. USA 77: 3514-3518, 1980.) белок src концентрируется в фокальных контактах, т. е. в местах, где клетка прикреплена к субстрату при помощи соединений с матриксом, в которых участвуют внутриклеточные актиновые филаменты (рис. 13-36). По-видимому, белок src играет роль в прикреплении актина к мембране, поскольку активация термочувствительной разновидности белка v-src (путем понижения температуры) сразу же приводит к увеличению складчатости мембраны (в результате движения ламеллоподий при участии актина;

см. разд. 11.2.11), а также к ослаблению клеточной адгезии, включающему разрушение фокальных контактов, так что клетка округляется (см. рис. 13-30). Наблюдаемое изменение адгезии объясняют по меньшей мере двумя независимыми воздействиями белка src. Первое из них состоит в том, что активная киназа v-src фосфорилирует остаток тирозина в находящемся внутри клетки «хвостe» рецептора фибронектина (разд. 11.2.8). Исследования in vitro позволяют предполагать, что это фосфорилирование уменьшает сродство рецептора как к талину (внутри клетки), так и к фибронектину (вне клетки). Кроме того, клетки, трансформированные v-src, выделяют большое количество протеолитического фермента, называемого активатором плазминогена. Это название связано с его способностью активировать другой протеолитический фермент, плазмин, путем расщепления предшественника - плазминогена;

однако активатор плазминогена способен и непосредственно разрушать другие белки. Очевидно, и при прямом, и при косвенном воздействии он помогает клетке ослаблять ее прикрепление и мигрировать во внеклеточном матриксе. Когда в культуральную среду добавляют моноклональное антитело к активатору плазминогена, клетки становятся более адгезивными и проявляют тенденцию распластываться на субстрате. Таким образом, чрезмерная активность тирозинкиназы v-srct видимо, ослабляет клеточную адгезию двумя способами: она фосфорилирует рецепторы фибронектина (и другие трансмембранные молекулы из группы интегринов, участвующие в прикреплении клеток к матриксу - см. разд. 14.1.3) и вызывает секрецию протеинкиназы, которая разрушает фибронектин (и другие молекулы матрикса).

Какое отношение могут иметь эти факты к регуляции роста клеток? Если покоящийся фибробласт обработать PDGF, это сразу же вызовет складчатую деформацию и фокальные контакты клеток изменят свою структуру за несколько минут: из этих контактов ненадолго исчезнет винкулин, и прикреплявшиеся здесь пучки актиновых филаментов будут временно разрушены. Таким образом, в стимулируемой к делению покоящейся клетке PDGF вызывает много изменений того же типа, что возникают и под действием v-src. В самом деле, среди немедленных изменений, вызываемых PDGF, отмечается и усиленное фосфорилирование белка c-src, которое, повышая киназную активность src, могло Рис. 13-37. Умозрительная модель, поясняющая, как могли бы происходить быстрые изменения клеточной адгезии при стимуляции клеток к делению фактором PDGF. Связывание PDGF с его рецептором приводит (пока не известным путем) к фосфорилированию белка c-src. В результате эта протеинкиназа, связанная с плазматической мембраной, активируется и в свою очередь фосфорилирует тирозиновые остатки соседних трансмембранных белков клеточной адгезии, в том числе рецептор фибронектина. Это приводит к тому, что фокальные контакты и другие участки клеточной адгезии частично разрушаются и связанные с ними актиновые филаменты теряют связь с мембраной. Частично эта модель основана на наблюдениях над клетками, трансформированными вирусом саркомы Рауса, которые содержат постоянно активный модифицированный белок src (v-src). Тирозин-протеинкиназы, кодируемые двумя другими протоонкогенами семейства src - c-abl и c yes,- могли бы действовать таким же образом, как белок c-src в описанном выше механизме. Однако такими ферментами обычно фосфорилируется много белков, и не ясно, какие из них играют решающую роль в контроле клеточного деления. Некоторые важные мишени могут быть представлены в клетке одной или несколькими копиями (этого слишком мало для определения их обычными биохимическими методами), и у разных клеток мишени могут быть различными. Кроме того, трудно установить причинные взаимосвязи в сложной сети взаимодействующих компонентов, где многие факторы могут действовать параллельно и один и тот же эффект может достигаться разными способами.

бы прямо объяснить это сходство эффектов (рис. 13-37). С этой точки зрения трансформация клеток онкогеном v-src (и многими другими онкогенами с подобным же действием) - это как бы преувеличенный эффект нормального механизма стимуляции роста, который включает и ослабление клеточной адгезии. Опасность онкогенов для организма заключается в том, что в отличие от PDGF, стимулирующего клетку лишь кратковременно, белки, подобные v-src, стремятся необратимо вывести клетку из состояния G0 и таким образом удерживать ее в пролиферативном состоянии.

13.4.7. Связь между клеточной пролиферацией и клеточной адгезией пока еще непонятна [33] Наше обсуждение контроля нормальной пролиферации клеток позвоночных приводит к парадоксу. С одной стороны, ясно: чтобы выйти из состояния G0 и начать делиться, нормальные клетки должны формировать адгезивные контакты с субстратом (адгезия между клетками и матриксом). Это наводит на мысль, что трансмембранные белки, связывающие клетки с внеклеточным матриксом (включая рецептор фибронектина и другие белки группы интегринов), создают некий внутриклеточный сигнал, который облегчает деление клеток, находящихся в соответствующем состоянии. С другой же стороны, адгезия сама по себе еще не достаточна для запуска деления - необходимы еще факторы роста. Парадокс здесь в том, что факторы роста, по-видимому, частично действуют так, что временно ослабляют адгезию, от которой зависит пролиферация нормальных клеток (рис. 13-37). Такое действие заставляет вспомнить о втором наблюдении: во многих случаях недолгая обработка остановленных в росте нормальных клеток протеолитическим ферментом (например, трипсином), приводящая к потере прикрепленными клетками контакта с субстратом и к их округлению, дает еще побочный эффект - запуск одного цикла деления. Видимо, пролиферация клеток кратковременно стимулируется как внеклеточными протеазами, непосредственно ослабляющими адгезию между клетками и матриксом в результате переваривания адгезионных внеклеточных белков, так и факторами роста, которые нарушают эту адгезию косвенно, воздействуя на фокальные контакты через внутриклеточные медиаторы.

Исследования на раковых клетках усиливают этот парадокс. Большинство таких клеток, в том числе и трансформированные хорошо изученными онкогенами, представленными на рис. 13-34, отличаются от их нормальных двойников тем, что для деления им не нужно прикрепляться к субстрату. Поскольку такая независимость от прикрепления дает возможность трансформированным клеткам расти в новых условиях, где нормальные контакты клеток между собой и с матриксом установить нельзя (разд. 13.3.6), можно предполагать, что она явилась результатом естественного отбора клеток, формирующих опухоли. Но почему многие раковые клетки не просто делятся независимо от прикрепления, но не прикрепляются прочно к внеклеточному матриксу даже тогда, когда такая возможность существует? Намек на ответ следует из наблюдений над трансформированными клетками, которые искусственно заставляют прикрепиться к культуральной чашке. Как отмечалось выше, фибробласты куриного эмбриона, трансформированные с помощью v-src, выделяют в больших количествах активатор плазминогена, который ослабляет их прикрепление к чашке. Если такие клетки растут в присутствии антитела, блокирующего активность этой протеазы, то они более прочно прикрепляются к чашке и в то же время становятся более подверженными нормальному социальному контролю клеточного деления: вместо образования многослойной структуры они проявляют тенденцию прекращать деление при взаимном контакте. Таким образом, прочное сцепление с внеклеточным матриксом, видимо, тормозит рост этих трансформированных клеток.

Рис. 13-38. Общая природа сигналов социального контроля, воздействующих на нормальные и трансформированные клетки. В обоих случаях различные факторы роста (обозначенные здесь цифрами 1, 2 и 3) действуют совместно, «поднимая» клетку из G0 в пролиферативное состояние. Поскольку трансформированная клетка поддерживается в положении, близком к границе перехода (цветная линия), она может часто стимулироваться к пролиферации только одним фактором роста (или очень низкой концентрацией смеси факторов роста). Однако, как отмечалось в тексте, есть существенная разница в эффекте прикрепления (обозначенном как А) между этими двумя типами клеток: для пролиферации нормальных клеток прикрепление необходимо, тогда как у трансформированных клеток оно скорее тормозит пролиферацию.

Рис. 13-39. Гипотетическая схема, объясняющая наблюдаемую зависимость пролиферации нормальных и трансформированных клеток от адгезии между клетками и матриксом. Главное внимание уделяется двум типам молекул: 1) цитоплазматическому белку, который служит внутриклеточным сигналом к делению, и 2) трансмембранному линкерному белку, который может связываться как с цитоплазматической сигнальной молекулой по одну сторону клеточной мембраны, так и с внеклеточным матриксом по другую сторону. Это связывание - кооперативный процесс, так что сигнальные молекулы, связавшиеся с линкерным белком внутри клетки, стабилизируют трансмембранную структуру и способствуют ее связыванию с внеклеточным матриксом;

и наоборот, связывание с внеклеточным матриксом способствует связыванию сигнальных молекул с линкерным белком внутри клетки. Чтобы клетка получила сигнал к делению, сигнальные молекулы должны быть несвязанными в цитоплазме и находиться в активной конформации, в которой они менее прочно связываются с линкерным белком.

Предполагается, что сигнальные молекулы активируются при их фосфорилировании, которое происходит благодаря киназной активности линкерного белка.

Когда прикрепленную клетку стимулируют факторы роста (А), включается киназная активность;

сигнальные молекулы фосфорилируются и отсоединяются от линкерных белков, что служит для клетки сигналом к делению и ослаблению адгезии. Нормальные клетки в суспензии (Б) не делятся при воздействии факторов роста потому, что очень мало сигнальных молекул внутри клетки связывается с линкерными белками, которые могли бы их фосфорилировать. Трансформированные клетки (В) отличаются пониженной адгезивностью и могут делиться даже в суспензии, так как в их регуляторной системе имеется «шунт», благодаря которому сигнальные молекулы всегда находятся в фосфорилировашюм состоянии.

Различные условия, необходимые для роста нормальных и трансформированных клеток, и противоположное влияние на них адгезии к клеточному матриксу (рис. 13-38) могут иметь логическое объяснение. Сложная структура, формирующаяся в фокальном контакте между клеткой и субстратом, в каком-то отношении, вероятно, играет очень важную роль в возникновении внутриклеточных сигналов, регулирующих деление клеток. Наблюдаемые явления можно было бы объяснить, предположив, что для нормального запуска деления необходимы три шага: 1) прикрепление клетки к матриксу при участии упорядоченного комплекса цитоскелетных белков, образующегося внутри клетки (разд. 11.2.8);

2) активация этого комплекса, как правило, одним или несколькими факторами роста для создания сигнала к делению;

и 3) частичное разрушение контактов клетки с матриксом, как этап, необходимый для подачи такого сигнала. Для трансформированной клетки первый шаг становится ненужным, и разъединенные внутриклеточные компоненты контактов с матриксом будут необходимы и достаточны для возникновения сигнала к пролиферации. Гипотетическая модель такого механизма регуляции роста представлена на рис. 13-39.

13.4.8. Позиционные сигналы и автономные клеточные программы контролируют деление клеток в растущем организме [20, 34] Эксперименты, проведенные в упрощенных искусственных условиях клеточной культуры, дают нам многое из того, что мы знаем о молекулярных механизмах, контролирующих рост и деление клеток у многоклеточных животных. Пока эта работа, однако, выявила только некоторые из основных «болтов и гаек» значительно более сложной системы социального контроля, которая должна действовать в интактном организме для регулирования пролиферации каждой группы клеток в соответствии с ее пространственным положением и предшествующим ходом развития.

Обсуждая проблему клеточного старения, мы высказали мысль, что клетками часто управляют долговременные внутриклеточные программы, поэтому текущее пролиферативное поведение клетки зависит от предыстории воздействия определенных факторов за много клеточных поколений до этого (разд. 13.3.10). Хотя взаимоотношения между долговременными и кратковременными механизмами контроля все еще остаются загадкой, по-видимому, в тех и других участвует много одинаковых молекул, в том числе факторов роста и продуктов протоонкогенов. В процессе эмбрионального развития программы деления клеток могут быть удивительно сложными и четкими. Это ярко продемонстрировано, например, на нематоде Caenorhabditis elegans, оплодотворенное яйцо которой делится так, что производит в точности 959 ядер соматических клеток взрослого животного;

уже начато изучение некоторых генных продуктов, участвующих в реализации этой программы (разд. 16.3.3).

Однако не следует предполагать, что рост зародыша регулируется простым подсчетом клеточных делений. Это стало ясно, например, при сравнении тритонов разной плоидности. Клетки пентаплоидного тритона примерно в пять раз крупнее клеток гаплоидного, но благодаря тому, что их в каждой ткани в пять раз меньше, чем у гаплоида, размеры Рис. 13-40. Вверху изображены типичные срезы почечных канальцев аксолотлей разной плоидности. У пентаплоидных аксолотлей клетки крупнее, чем у гаплоидных, однако сами животные и их органы имеют одинаковые размеры, так как каждая ткань пентаплоидного животного состоит из меньшего числа клеток. Это указывает на то, что размеры клеток регулируются каким-то механизмом, в основе которого лежит учет размеров и расстояний, а не числа делений или числа клеток. [G. Frankhauser, In: Analysis of Development (В. H. Willier, P. A. Weiss, V.

Hamburger, eds.), pp. 126-150. Philadelphia, Saunders, 1955.] Рис. 13-41. Микрофотографии срезов мозга гаплоидного и тетраплоидного аксолотлей (см. также рис. 13-40). А. Поперечный срез заднего мозга гаплоидного аксолотля. Б. Соответствующий срез мозга тетраплоидного аксолотля;

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.