WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Михаил Евграфович САЛТЫКОВ ЩЕДРИН (1826—1889) Что такое сказки, ты, конечно, знаешь. А вот что такое «Сказки для детей изрядного возраста»? Так назвал одну из своих книг писатель Михаил Евграфович Салтыков

Щедрин.

Это необычные сказки. Во первых: животные в них очень напоминают людей — имеют «умеренные взгляды», могут быть «самоотверженными», «здравомысленными», «идеалиста ми». Эти сказки немного похожи на басни, но написаны не стихами, а прозой и, в отличие от басни, не всегда автор объяснит тебе, в чём суть, то есть не придёт на помощь.

Во вторых: у этих сказок часто несчастливый или какой то не очень понятный конец.

Автор опять уходит от ответственности и оставляет тебя самого подумать, что к чему.

Видимо, «дети изрядного возраста» достаточно умны и проницательны, и чужая (автор ская) помощь им не нужна, считает писатель.

А может, М. Е. Салтыков Щедрин хочет, чтобы читатели задумались, совершили работу души, немножко почувствовали себя авторами и разгадали бы смысл сказки сами.

Ну что ж, решай сам, достиг ли ты «изрядного возраста», читай сказку, внимательно следи за «подсказками» автора.

И если ты будешь смеяться или грустить, читая сказку, значит, разгадка близка, потому что только равнодушие не приводит к истине.

САМООТВЕРЖЕННЫЙ ЗАЯЦ Однажды заяц перед волком провинился. Бежал он, видите ли, неподалёку от волчьего логова, а волк увидел его и кричит: «Заинька! остановись, милень кий!» А заяц не только не остановился, а ещё пуще ходу прибавил. Вот волк в три прыжка его поймал да и говорит: «За то, что ты с первого моего слова не остано вился, вот тебе моё решение: приговариваю я тебя к лишению живота посредст вом растерзания. А так как теперь и я сыт, и волчиха моя сыта, и запасу у нас ещё дней на пять хватит, то сиди ты вот под этим кустом и жди очереди. А может быть... ха ха... я тебя и помилую!» Сидит заяц на задних лапках под кустом и не шевельнётся. Только об одном думает: через столько то суток и часов смерть должна прийти. Глянет он в сто рону, где находится волчье логово, а оттуда на него светящееся волчье око смот рит. А в другой раз и ещё того хуже: выйдут волк с волчихой и начнут по полянке мимо него погуливать. Посмотрят на него, и что то волк волчихе по волчьему скажет, и оба зальются: ха ха! И волчата тут же за ними увяжутся;

играючи, к нему подбегут, ласкаются, зубами стучат... А у него, у зайца, сердце так и зака тится!

Никогда он так не любил жизни, как теперь. Был он заяц обстоятельный, высмотрел у вдовы, у зайчихи, дочку и жениться хотел. Именно к ней, к невесте своей, он и бежал в ту минуту, как волк его за шиворот ухватил. Ждёт, чай, его теперь невеста, думает: изменил мне косой! А может быть, подождала подожда ла да и с другим... слюбилась... А может быть, и так: играла бедняжка в кустах, а тут её волк... и слопал!..

© Библиотека «Лесенка». Сост. В. А. Левин и др., Харьков, © «Im Werden Verlag» http://www.imwerden.de info@imwerden.de Думает это бедняга и слезами так и захлёбывается. Вот они, заячьи то меч ты! жениться рассчитывал, самовар купил, мечтал, как с молодой зайчихой бу дет чай сахар пить, и вместо всего — куда угодил! А сколько, бишь, часов до смерти то осталось?

И вот сидит он однажды ночью и дремлет. Снится ему, будто волк его при себе чиновником особых поручений сделал, а сам, покуда он по ревизиям бегает, к его зайчихе в гости ходит... Вдруг слышит, словно его кто то под бок толкнул.

Оглядывается — ан это невестин брат.

— Невеста то твоя помирает, — говорит. — Прослышала, какая над то бой беда стряслась, и в одночасье зачахла. Теперь только об одном и думает:

неужто я так и помру, не простившись с ненаглядным моим!

Слушал эти слова осуждённый, а сердце его на части разрывалося. За что?

чем заслужил он свою горькую участь? Жил он открыто, революций не пущал, с оружием в руках не выходил, бежал по своей надобности — неужто ж за это смерть? Смерть! подумайте, слово то ведь какое! И не ему одному смерть, а и ей, серенькой заиньке, которая тем только и виновата, что его, косого, всем серд цем полюбила! Так бы он к ней и полетел, взял бы её, серенькую заиньку, перед ними лапками за ушки и всё бы миловал да по головке бы гладил.

— Бежим! — говорил между тем посланец.

Услыхавши это слово, осуждённый на минуту словно преобразился. Совсем уж в комок собрался и уши на спину заложил. Вот вот прянет — и след про стыл. Не следовало ему в эту минуту на волчье логово смотреть, а он посмотрел.

И закатилось заячье сердце.

— Не могу, — говорит, — волк не велел.

А волк между тем всё видит и слышит и потихоньку по волчьи с волчихой перешёптывается: должно быть, зайца за благородство хвалят.

— Бежим! — опять говорит посланец.

— Не могу! — повторяет осуждённый.

— Что вы там шепчетесь, злоумышляете? — как гаркнет вдруг волк.

Оба зайца так и обмерли. Попался и посланец! Подговор часовых к побегу — что, бишь, за это по правилам то полагается? Ах, быть серой заиньке и без жениха и без братца — обоих волк с волчихой слопают!

Опомнились косые — а перед ними волк и волчиха зубами стучат, а глаза у обоих в ночной темноте, словно фонари, так и светятся.

— Мы, ваше благородие, ничего... так, промежду себя... землячок прове дать меня пришёл! — лепечет осуждённый, а сам так и мрёт от страху.

— То то «ничего»! знаю я вас! пальца вам тоже в рот не клади! Сказывай те, в чём дело?

— Так и так, ваше благородие, — вступился тут невестин брат, — сестри ца моя, а его невеста помирает, так просит, нельзя ли его проститься с нею от пустить?

— Гм... это хорошо, что невеста жениха любит, — говорит волчиха. — Это значит, что зайчат у них много будет, корму волкам прибавится. И мы с волком любимся, и у нас волчат много. Сколько по воле ходят, а четверо и теперь при нас живут. Волк, а волк, отпустить, что ли, жениха к невесте проститься?

— Да ведь его на послезавтра есть назначено...

— Я, ваше благородие, прибегу... я мигом оборочу... у меня это... вот как бог свят прибегу! — заспешил осуждённый и, чтобы волк не сомневался, что он может мигом оборотить, таким вдруг молодцом прикинулся, что сам волк на него залюбовался и подумал: «Вот кабы у меня солдаты такие были!» А волчиха пригорюнилась и молвила:

— Вот, поди ж ты! заяц, а как свою зайчиху любит!

Делать нечего, согласился волк отпустить косого в побывку, но с тем, чтобы как раз к сроку оборотил. А невестина брата аманатом1 у себя оставил.

— Коли не воротишься через двое суток к шести часам утра, — сказал он, — я его вместо тебя съем;

а коли воротишься — обоих съем, а может быть...

ха ха... и помилую!

Пустился косой, как из лука стрела. Бежит, земля дрожит. Гора на пути встре нется — он её «на уру» возьмёт;

река — он и броду не ищет, прямо вплавь так и чешет;

болото — он с пятой кочки на десятую перепрыгивает. Шутка ли? в три девятое царство поспеть надо, да в баню сходить, да жениться («непременно женюсь!» — ежеминутно твердил он себе), да обратно, чтобы к волку на завтрак попасть...

Даже птицы его быстроте удивлялись, говорили: «Вот в «Московских ве домостях» пишут, будто у зайцев не душа, а пар, а вон он как... улепётывает!» Прибежал наконец. Сколько тут радостей было — этого ни в сказке не ска зать, ни пером описать. Серенькая заинька как увидела своего ненаглядного, так и про хворь позабыла. Встала на задние лапки, надела на себя барабан и ну лапками «кавалерийскую рысь» выбивать — это она сюрприз жениху пригото вила! А вдова зайчиха так просто засовалась совсем;

не знает, где усадить на речённого зятюшку, чем накормить. Прибежали тут тётки со всех сторон, да ку мы, да сестрицы — всем лестно на жениха посмотреть, а может быть, и лакомо го кусочка в гостях отведать.

Один жених словно не в себе сидит. Не успел с невестой намиловаться, как уж затвердил:

— Мне бы в баню сходить да жениться поскорее!

— Что больно к спеху занадобилось? — подшучивает над ним зайчиха мать.

— Обратно бежать надо. Только на одни сутки волк и отпустил.

Рассказал он тут, как и что. Рассказывает, а сам горькими слезами разлива ется. И воротиться то ему не хочется и не воротиться нельзя. Слово, видишь, дал, а заяц своему слову — господин. Судили тут тётки и сестрицы — и те в один голос сказали: «Правду ты, косой, молвил: не давши слова — крепись, а давши — держись! никогда во всём нашем заячьем роду того не бывало, чтобы зайцы обманывали!» Амана т — заложник.

Скоро сказка сказывается, а дело промежду зайцев ещё того скорее делает ся. К утру косого окрутили, а перед вечером он уж прощался с молодой женой.

— Беспременно меня волк съест, — говорил он, — так ты будь мне верна.

А ежели родятся у тебя дети, то воспитывай их строго. Лучше же всего отдай ты их в цирк: там их не только в барабан бить, но и в пушечку горохом стрелять научат.

И вдруг, словно в забытьи (опять, стало быть, про волка вспомнил), приба вил:

— А может быть, волк меня... ха ха... и помилует!

Только его и видели.

Между тем, покуда косой жуировал1 да свадьбу справлял, на том простран стве, которое разделяло тридевятое царство от волчьего логова, великие беды приключились. В одном месте дожди пролились, так что река, которую за сутки раньше заяц шутя переплыл, вздулась и на десять вёрст разлилась. В другом месте король Андрон королю Никите войну объявил, и на самом заячьем пути сраженье кипело. В третьем месте холера проявилась — надо было целую ка рантинную цепь2 вёрст на сто обогнуть... а кроме того, волки, лисицы, совы — на каждом шагу так и стерегут.

Умён был косой;

зараньше так рассчитал, чтобы три часа у него в запасе оставалось, однако, как пошли одни за другими препятствия, сердце в нём так и похолодело. Бежит он вечер, бежит полночи, ноги у него камнями иссечены. На боках от колючих ветвей шерсть клочьями висит;

глаза помутились, у рта крова вая пена сочится, а ему вон ещё сколько бежать осталось! И всё то ему друг аманат, как живой, мерещится. Стоит он теперь у волка на часах и думает: через столько то часов милый зятёк на выручку прибежит! Вспомнит он об этом и ещё шибче припустит. Ни горы, ни долы, ни леса, ни болота — всё ему нипочем!

Сколько раз сердце в нём разорваться хотело, так он и над сердцем власть взял, чтобы бесплодные волнения его от главной цели не отвлекали. Не до горя те перь, не до слёз;

пускай все чувства умолкнут, лишь бы друга из волчьей пасти вырвать!

Вот уж и день заниматься стал. Совы, сычи, летучие мыши на ночлег потя нули;

в воздухе холодком пахнуло. И вдруг всё кругом затихло, словно померт вело. А косой всё бежит и всё одну думу думает: неужто ж я друга не выручу!

Заалел восток;

сперва на дальнем горизонте слегка на облака огнём брыз нуло, потом пуще и пуще, и вдруг — пламя! Роса на траве загорелась;

просну лись птицы денные, поползли муравьи, черви, козявки;

дымком откуда то потя нуло;

во ржи и в овсах словно шёпот пошёл, слышнее, слышнее... А косой ниче го не видит, не слышит, только одно твердит: «Погубил я друга своего, погубил!» Но вот наконец гора. За этой горой — болото и в нём — волчье логово...

опоздал, косой, опоздал!

Жуи ровать — пользоваться жизнью, её удовольствиями.

Каранти нная цепь — стража, которая задерживала на определённый срок проезжающих из мест, где эпидемия.

Последние силы напрягает он, чтоб вскочить на вершину горы... вскочил!

Но он уж не может бежать, он падает от изнеможения... неужто ж он так и не добежит?

Волчье логово перед ним, как на блюдечке. Где то вдали на колокольне бьёт шесть часов, и каждый удар колокола словно молотом бьёт в сердце измученного зверюги. С последним ударом волк поднялся с логова, потянулся и хвостом от удовольствия замахал. Вот он подошёл к аманату, сгрёб его в лапы и запустил когти в живот, чтоб разодрать его на две половины: одну для себя, другую для волчихи. И волчата тут;

обсели кругом отца матери, щёлкают зубами, учатся.

— Здесь я! здесь! — крикнул косой, как сто тысяч зайцев вместе. И куба рем скатился с горы в болото.

И волк его похвалил.

— Вижу, — сказал он, — что зайцам верить можно. И вот вам моя резо люция: сидите до поры до времени оба под этим кустом, а впоследствии я вас...

ха ха... помилую!




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.