WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

§ 47. ДЕМОТИЧЕСКИЙ ЯЗЫК В VII в. до н. э. на смену новоегипетскому приходит демотический язык, существовавший до V в. н. э. В науке долгое время было широко распространено ошибочное мнение, что язык,

представленный демотическими текстами, является разговорным языком народа. Оно возникло в результате буквального толкования греческого названия демотического письма.

В действительности же, только ранние демотические тексты отражали разговорный язык.

Язык текстов более позднего времени — официальный письменный язык;

наряду с ним, по видимому, уже существовал коптский разговорный язык или тот разговорный язык, из которого произошел коптский1. Об этом говорят элементы коптского, обнаруженные в магическом папи русе III в. н. э. (его части хранятся в Лейдене и Лондоне)2. Папирус этот, относящийся к рим скому времени, написан демотическим языком. Однако некоторые его места содержат грамма тические формы, чуждые демотическому и представляющие явные архетипы коптских, напри мер: mi.f sDm "он обычно не слушает" — mefswtM (отрицательное Ргаеsens consuetudinis). Та ким образом, в этом магическом папирусе и в других демотических текстах мы видим явление, аналогичное тому, которое нам известно из анналов Тутмоса III.

Новоегипетский и демотический языки как последовательные этапы эволюции языка имеют очень существенные общие черты, отсутствующие в коптском3:

1) употребление после неопределенного наклонения относительных форм с глаголом irj, определяющих это неопределенное наклонение и предшествующих его дополнению;

2) распространение конструкции, в которой неопределенное наклонение в косвенном «ро дительном падеже» следует за существительным с предшествующим ему притяжательным мес тоимением, например: n tAj.s wnwt n tm nw r.f "в ее час невидения его" (здесь tAj.s wnwt "ее час" — логическое подлежащее неопределенного наклонения);

[211] 3) трaктовка неопределенного наклонения женского рода как существительного женского рода, если оно играет роль существительных;

если же неопределенное наклонение играет роль повествовательной глагольной формы, то оно трактуется в мужском роде (в коптском языке не определенное наклонение всегда выступает в форме мужского рода);

4) применение конструкции: pA (артикль) + относительное предложение (в роли существи тельного) + nb "каждый", "всякий";

5) употребление причастий и относительных глагольных форм (которые в коптском встречаются лишь как архаизмы);

6) применение в демотическом относительного выражения Dd Х "то, что сказал X" без оп ределенного артикля, служащего для введения прямой речи, чему в новоегипетском соответст вует форма Ddt-n X;

в коптском же языке эквивалент этого выражения peja. имеет артикль и употребляется в значении «сказал X», т. е. повествовательно;

7) распространение такого порядка слов, при котором определение-прилагательное непо средственно следует за определяемым словом, согласуясь с ним в роде и числе, например: wat mdt nfrt "одна хорошая вещь";

в коптском же преобладает конструкция косвенного «родитель ного падежа», например: ourwme Nsabe "мудрый человек" (здесь перед прилагательным sabe "мудрый" стоит служебное прилагательное «родительного падежа» N);

8) непосредственное присоединение существительных к количественным числительным от 3 до 9, например 3 sp "три раза", ср. коптское omNt Nsop, где перед существительным sop стоит служебное прилагательное «родительного падежа» N;

однако, отмечая этот факт, конста тируемый К. Зете, следует упомянуть, что в коптском встречаются подобные сочетания и без N, например: omNt sop "три раза", ftou thu "четыре ветра"4.

9) употребление конструкции косвенного «родительного падежа» со служебным прилага тельным n(j) после названий частей тела, например: rA n pA mAj "пасть льва";

в коптском к назва нию части тела присоединяется еще и суффикс, например: xen pwf Mpmoui "в пасти льва";

К. Sethe, Das Verhltnis zwischen Demotisch und Koptisch..., — ZDMG, Bd 79, 1925, S. 299.

F. H. Griffith — H. Thompson, The Demotic Magical Papyrus of London and Leiden, I–III, London, 1904–1909.

К. Sethe, Das Verhltnis zwischen Demotisch und Koptisch..., — ZDMG, Bd 79, 1925, S. 29–295.

W. Till, Koptische Grammatik, § 165.

10) выделение субъекта при помощи местоименного [212] суффикса, например: Sm.f n.f pA rmT "пошел себе человек";

в коптском вместо суффикса стоит nqi "именно";

11) вопросительное слово ix со значением "что", "что за" (в коптском ему соответствует ou).

К. Зете отмечает также, что в новоегипетском и демотическом языках отсутствуют от дельные формы и конструкции, характерные для коптского:

1) форма будущего времени, образованная в коптском при помощи глагола na, "идти" (Futurum I — fha, Futurum II — efna5);

по указанию А. Гардинера, подобные коптские, гла гольные формы восходят к новоегипетскому m naj r "be going to" (naj "идти")6, однако в ново египетском это просто оборот речи, еще не ставший грамматической формой;

2) форма, соответствующая коптскому Perfectum II — NtafswtM;

3) употребление pe в конце предложения после имперфекта nere- ne, например: nFswtM pe;

4) сочетания неопределенного артикля и предикативного прилагательного с последующим pe, например: ouagacos pe "хороший он";

5) условная глагольная форма, образованная в коптском при помощи префикса an-;

6) многие сложные глаголы, образованные в коптском посредством глаголов eire "де лать", + "давать", ji "брать" и др.

Вместе с тем необходимо остановиться и на различиях между новоегипетским и демоти ческим языками7. Демотический язык имеет ряд отличительных особенностей, в частности8:

1) личные зависимые местоимения, употребляющиеся в качестве прямого дополнения, имеют новую парадигму:

Единственное число Множественное число ti tn 1-е лицо общее tk ttn 2-е » мужского рода общее 2-е » женского » tt 3-е » общее s st [213] 2) полностью отмирают пассивные причастия;

активные причастия (только описательные) образуются при помощи глаголов iri "делать" и wn "быть";

3) прямое дополнение (не местоименное) большей частью вводится предлогом n (ср. с коптским N);

4) неопределенным артиклем множественного числа служит hjn (ср. коптское xoeine);

однако несомненно, что это слово происходит от новоегипетского nhi9;

5) nomen agentis инфинитива вводится предлогом m-Dr (в новоегипетском частицей in) 6) характерна структура предложения с предикативным прилагательным nA nfr.f (в ново египетском nfr sw) 7) причастная конструкции не вводится, как раньше частицей in;

8) употребляется конструкция оптатива mj sDm.f (в новоегипетском — ix sDm.f, imj sDm.f) 9) для повествования о прошедшем используется форма sDm.f (а не iw.f Hr sDm, как в ново египетском);

10) отрицанием sDm.f является bnpw.f sDm (а не bwpw.f sDm.f, как в новоегипетском)10;

11) для введения протасиса условных предложений употребляются формы in-n, wn.nAw;

12) употребляется глагольная форма xr sDm.f, по своему значению соответствующая копт скому Praesens consuetudinis — afswtm который выражает обычные, повторные действия.

Ibid., § 252.

A. H. Gardiner, The origin of the Coptic tense Futurum I, — ZS, Bd 43, 1906, Ss. 97–98.

К сожалению, эта весьма существенная проблема не рассматривается в исследовании К. Зете.

В. H. Stricker, De indeeling der Egyptische taalgeschiedenis, Ss. 34–35.

A. Erman, Neugyptische Grammatik, § 185, 243.

Б. Стрикер (В. Н. Stricker, De indeeling der Egyptische taalgeschiedenis, S. 34) утверждает, что отрицатель ная форма bwpw.f sDm (вероятно, здесь опечатка: нужно bnpw.f, так как bwpw.f в демотическом нет) является ти пичным для демотического отрицанием прошлого. Это неверно, ибо она обычна и для новоегипетского языка (A. Erman, Neugyptische Grammntik, § 776, 781).

Наконец, в демотическом языке есть свой особый вспомогательный глагол wAH.

Этот глагол в качестве знаменательного применялся задолго до возникновения демотиче ского языка. Но в роли вспомогательного глагола он употребляется только в демотическом для образования глагольной формы wAH.f sDm, выражающей законченное действие11.

Демотический язык, как и прежде новоегипетский, на протяжении всей своей истории по полнял лексику словами иностранного происхождения.

В 525 г. до н. э. Египет захватывают персы;

персидское [214] владычество, естественно, оставило следы в демотическом языке.

В западной части персидской монархии, в том числе и в Египте, был распространен ара мейский язык, из которого в демотический перешло много слов. Так, например, арамейское слово ardab (позднее аккадское ardabi), обозначающее меру веса, встречается в демотическом языке в виде irdb или rdb, в коптском оно сохранилось в виде rtob, находим его и у Геродота — rtbh (I, 192);

это слово проникло также в армянский язык — ardov, в сирийский и еги петский диалекты арабского языка — ardib, ardob. Слово hgr (коптское xaqor), обозначающее конного гонца, перешло в демотический в ту же эпоху. Знаменитая персидская эстафетная поч та не была изобретена персами: они лишь усовершенствовали этот способ передачи вестей, за имствовав его из Вавилона. По-видимому, hgr соответствует греческому названию племени ggaroj, обитавшего на пути из Египта в Вавилон. Люди этого племени с давних времен вы полняли обязанности курьеров. С распространением персидского владычества почтовое сооб щение стало более регулярным и организованным, и этнический термин превратился в профес сиональный. Тогда же в демотический перешло слово mDj или mdw (коптское matoi) "солдат".

Происходит оно не от древнего египетского mdAj, обозначающего жителей страны MDA, а от арамейского названия персов Mdaj. Таким образом, как и в предыдущем случае, этнический термин стал обозначать профессию (ср. сирийское romaja "римляне", "солдаты"). Название гре ков в демотическом языке winn — эквивалент греческого Iwnej;

(коптское oue(e)ienin) — так же арамейского происхождения"12.

В демотических текстах встречаются и некоторые греческие слова, например: strks (греч.

strathgj) "стратег", stjts (греч. stratithj) "воин"13. В отдельных случаях они проникали даже в иероглифические надписи, например: arq wr (греч. rgroj) "серебро";

любопытно ие роглифическое написание имени qwrks Gergioj14. Однако в дохристианскую эпоху гре ческих слов в египетских текстах было очень немного. [215] § 48. КОПТСКИЙ ЯЗЫК Коптский язык — последняя ступень поздней стадии развития египетского языка. Однако он значительно отличается от новоегипетского и демотического.

Особенности коптского языка четко выступают в системе глагола: во-первых, спряжение основано преимущественно на префиксах, а число глаголов суффиксального спряжения крайне ограниченно (в новоегипетском же и демотическом нет даже следов префиксального спряже ния)16;

во-вторых, имеются вполне определенные глагольные времена17. Происхождение пре фиксального спряжения коптского глагола известно давно. Оно полностью аналогично проис хождению словообразовательных коптских префиксов. Коптские глагольные префиксы возник W. Spiegelberg, Demotische Grammatik, Heidelberg, 1925, § 188.

К. Sethe, Spuren der Perserherrschaft in der spteren gyptischen Sprache, — NGWG, Phil.-hist. Kl. 1916, Ss.

113–120, 121, 131.

Erichsen, Glossar, S. 443.

См. В. В. Струве, Манефон и его время, — ЗКВ, 111, вып. 1, 1928, стр. 166;

G. Daressy, Statue de Georges, prince de Tentyris, — ASAE, t. 1916, pp. 268–270.

Название «коптский» происходит от арабского слова J (кубт), которое, по-видимому, является иска женным греческим aguptioj (см. W. Till, Koptische Grammatik, S. 30). Копты называли свой язык mNtrM Nkhme, что соответствует новоегипетскому mdt rmT n Kmt букв. "речь людей Египта" (Wb., V, 127, 17).

Вспомогательный глагол и предлог перед знаменательным глаголом в описательных формах новоегипет ского спряжения не являются префиксами;

например, в предложении iw.f r sDm предлог и суффикс iw.f r суть лек семы. Префиксы же никаких лексических свойств не имеют, они только грамматические форманты.

W. Till, Koptische Grammatik, § 281, 303–325.

ли из новоегипетских описательных форм спряжения, образованных при помощи вспомога тельных глаголов irj "делать", копулы iw и др. Например: коптское +swtM "слушаю" (Praesens I) происходит от новоегипетского twi sDm;

коптское efswtM "он слушает" (Praesens II) — от новоегипетского iw.f sDm;

коптское mefswtM "он не может слушать" (отрицательное Praesens consuetudinis) — от новоегипетского bw ir.f sDm;

коптское afswtM "он слушал" (Perfectum I) — от новоегипетского iir.f sDm и т. д.

Возникает вопрос: почему ни в новоегипетских, ни в демотических текстах нет следов превращения вспомогательных глаголов описательных форм спряжения в префиксы? Это объ ясняется тем, что эволюция происходила не в письменном новоегипетском и демотическом языках, а в устной речи. Когда разговорный язык стал письменным, он перенес префиксы в тек сты. Все же в текстах изредка можно уловить намеки на этот процесс. Г. Масперо обратил вни мание на один текст XXII династии, в котором суффикс f после iw) превратился в префикс по следующего слова anx в результате опущения iw. Здесь встречается собственное имя [216] +d @r-iw.f-anx, написанное в виде +d-@r-f-anx18. Значит iw.f anx в это время звучало как efonX.

В лексике коптского языка, помимо греческих, имеется множество слов, совершенно чуж дых языкам предшествующих этапов, в том числе и демотическому. Таких слов около 1900 (из 3308 слов, приведенных в словаре Крама). Например: aaje "слово", laau "что-то", qij "рука", noq "большой", tai te ce "это так", ebol je "потому", jekas "чтобы", xNa, Mmine "какого рода", "какие", auw "и", Mmau "там", ouNtaf "у него есть19.

Вместе с тем коптскому и новоегипетскому языкам свойственны отдельные общие черты, отсутствующие в демотическом. Так, в бохейрском диалекте коптского языка наряду с обычной формой множественного числа определенного артикля N существует форма nen, которая упо требляется главным образом в конструкциях «с родительным падежом»20;

эта форма соответствует применявшейся в ранних новоегипетских текстах конструкции:

артикль с последующим служебным прилагательным «родительного падежа» n(j) в поздних но воегипетских текстах такая конструкция почти не встречается и полностью исчезает в демоти ческом языке21.

Общим для коптского и новоегипетского является также употребление местоименных суффиксов в качестве объекта инфинитива глагола dj(t) "давать". Демотический в таких случаях пользовался зависимыми местоимениями, на что указывает распространенное в VIII в. до н. э.

теофорное имя Imn-ir-dj-s "(бог) Амун дал его (ее)" (т. е. сына или дочь), букв. "Амун сделал давание его (ее)", где s — зависимое местоимение. Эту особенность демотического языка сле дует считать, вероятно, результатом влияния разговорного языка той эпохи22.

К. Зете доказал, что коптский и демотический восходят к общему источнику—новоеги петскому языку23. Эту же мысль до К. Зете вскользь высказал М. Мюллер24. К выводам К. Зете [217] присоединились Г. Грапов25 и Б. Стрикер, однако последний, как отмечает М. Малинин, не во всем соглашается с К. Зете26.

Распространение христианства в Египте обусловило превращение разговорного коптского языка в официальный письменный. Христианская пропаганда обратилась к разговорному языку народных масс потому, что официальный язык того времени — демотический — из-за сложно сти письма не подходил для ее целей и, кроме того, он был тесно связан с одиозной для христи анства языческой традицией. Путем приспособления греческого алфавита к разговорному язы ку создается новое письмо, более простое и доступное. Для передачи звуков, отсутствующих в греческом языке и, следовательно, не имеющих обозначений в греческом алфавите, разными G. Maspero, Notes sur differents points de grammaire et d'histoire, — RT, vol. 2, 1880, p. 32.

К. Sethe, Das Verhltnis zwischen Demotisch und Koptisch..., — ZDMG, Bd. 79, 1925, Ss. 293–296.

Crum, Dict., p. 268 b.

К. Sethe, Das Verhltnis zwischen Demotisch und Koptisch..., — ZDMG, Bd 79, 1925, S. 298.

Ibid., S. 297.

Ibid., S. 301.

M. Mller, Eine koptische Partlkel im Demotischen, — RT, vol. 13, 1890, p. 150.

Fr. Hintze, Die Haupttendenzen der gyptischen Sprachentwicklung, — «Zeitschrift fr Phonetik und algemeine Sprachwissenschaft», Bd. 1, 1947, S. 87.

M. Malinine, Choix de textes juridiques en hiratique «anormal» et en dmotique, pt. 1, Paris, 1953, p. VIII;

B. H.

Stricker, De indeeling der Egyptische taalgeschiedenis, S. 28.

коптскими диалектами были заимствованы из демотического письма знаки, f, 4, q, x, 5, j, q, +. Само собой понятно, что в демотическом письме они имели иной графический облик.

Огромным достижением явилось введение алфавита с гласными.

Необходимо остановиться на некоторых довольно интересных фактах. Начиная с 1934 г.

было опубликовано несколько небольших египетских текстов, написанных греческими буква ми;

датируются эти тексты II в. до н. э. Понимание их крайне затруднено;

однако вполне оче видно, что язык этих текстов не коптский, а демотический27. К началу нашей эры относятся языческие, так называемые старокоптские тексты (Old Coptic). Язык их смешанный — частично демотический, частично коптский28, но последний отличается от отработанного и упорядочен ного языка коптских христианских текстов. Ф. Гриффис дает этому следующее объяснение:

«Мы имеем право предположить, что язычество оказывало сильное консервативное влияние на письмо и на литературный язык, и в то время как христиане писали уже на основе отлично [218] разработанной системы, язычники продолжали придерживаться «своей громоздкой литератур ной традиции»29.

В основу коптского литературного языка лег перевод Библии с греческого, в результате чего коптская лексика пополнилась огромным количеством греческих слов. Таким образом, коптский язык развился и стабилизировался как литературный язык на основе религиозной христианской литературы. Наиболее важными в литературном отношении являются диалекты саидский и бохейрский.

С проникновением ислама возможности дальнейшего развития коптского языка, естест венно, значительно сузились. Арабский язык—язык ислама—очень быстро распространялся, вытесняя коптский. Когда коптский язык перестал быть живым языком, в точности неизвест но30. Во всяком случае арабский историк Макризи (1364—1441) в своей «Истории коптов», пе речислив ряд верхнеегипетских монастырей, говорит: «Христиане этих монастырей знают главным образом коптско-саидский, и это основное наречие коптского языка;

затем следует коптско-бохейрский;

жены и дети христиан из Эль-Саида могут говорить только на коптско саидском, но они также в совершенстве владеют и греческим языком»31. Есть все основания считать, что сказанное Макризи о коптском языке соответствует действительности, хотя его слова о греческом и непонятны. Так или.иначе в наши дни коптский язык отчасти вытеснен арабским языком даже из церковного обихода коптов.

Были попытки обнаружить остатки живого коптского языка в языке египетского кресть янства, говорящего преимущественно по-арабски. В 1902 г. египтолог Дж. Квибел опубликовал следующее сообщение: «Как меня информирует священник американской миссии в Бени Суэйф Давид Стрэнг, 30 лет назад, когда он прибыл в Египет, были еще живы люди, утверж давшие, что в Верхнем Египте они слышали коптскую речь. Он ссылается, в частности, на ста рика из Куса, некоего Яма Эстефаниоса, который помнит, как во времена его детства родители и другие старики в Кусе и Накаде разговаривали между собой по-коптски. По мнению Яма, это последние места, где коптский сохранился до тех времен». [219] Дж. Квибел добавляет, что от других он также слышал, будто в одной деревушке близ Куса еще говорят на ломаном коптском языке, но сомневается в этом и старается проверить подобные слухи32.

В. Вичихль в 1936 т. сообщил о том, что в деревне Пи-Солсел, в нескольких километрах к северу от Луксора, он столкнулся с весьма любопытным фактом. Население этой деревни со стоит из мусульман и очень немногочисленной группы коптов-христиан. Среди последних бы ло четыре человека в возрасте от 50 до 65 лет, по утверждениям которых их родители говорили по-коптски. Сами же они говорили на арабском языке с сильной лексической примесью копт W. E. Crum, An Egyptian text in Greek characters, — JEA, vol. 28, 1942, pp. 30–31;

A. Volten, An Egyptian text in Greek characters,—«Studia orientalia Joanni Pedersen dedicata», Hauniae, 1953, pp. 364–377;

P. Lacau, Un graffito gyptien d'Abydos ecrit en lettres grecques, — «Etudes de papyrologie», t. 2, 1934, pp. 226–246;

см. также рецензию Ж.

Вергота (J. Vergote) в «Bibliotheca orientalis», vol. 11, 1954, p. 103.

W. Till, Koptische Grammatik, § 31.

F. Ll. Griffith The Old Coptic Texts and their relation to Christian Coptis, — ZS, Bd. 39, 1901, Ss. 78–82.

J. Simon, Wann starb das Koptische aus? — ZDMG, Bd. 90, 1936, Ss. 44–45.

Makrizi, Geschichte der Kopten. Aus den Handschriften zu Gotha und Wien mit bersetzung und Anmerkungen von F. Wstenfeld, Gttingen, 1845, S. 104.

J. Е. Quibell, Wann starb das Koptische aus? — ZS, Bd. 39, 1902. S. 87.

ского (бохейрского диалекта), и являлись, таким образом, последними.носителями угасшего коптского языка. Кроме того, В. Вичихль отмечает, что в населенных.пунктах Каср-эс-Сайяд, Абидос, Кена, Дендера, Кус, Накада, Камула и Баарат в большей или меньшей степени сохра нились воспоминания о коптском языке как языке недавнего прошлого33.

Совокупность всех этих фактов свидетельствует о том, что в XIX в. коптский язык еще был живым языком в ряде деревень Верхнего Египта.

Представление о живом коптском языке продолжало волновать умы ученых до самого по следнего времени: с точки зрения маститого египтолога Г. Штейндорфа, и теперь в мелких де ревушках Верхнего Египта говорят на бохейрском диалекте коптского языка. Ж. Вергот в ре цензии на грамматику Г. Штейндорфа указал на неправильность этого мнения34.

Египетский ученый проф. А. Фахри в беседе с автором настоящей книги в 1945 г. утверж дал, что коптский как разговорный язык окончательно вымер.

Однако отдельные элементы египетского и коптского языков до сих пор встречаются в разговорном арабском языке Египта. Помимо чрезвычайно интересных фактов, приведенных В.

Вичихлем, можно сослаться и на другие.

Еще в конце прошлого века известный коптолог Л. Штерн установил, что результатом коптского влияния являются некоторые синтаксические особенности египетского диалекта [220] арабского языка, в частности постпозиция вопросительных слов mn (nim), (a), kam (ouhr), fn (twn), mn en (eboltwn), eze (na Nxe), emte (tnau), le (etbe). Арабское rh fn, по мнению Л. Штерна, — калька коптского ekbhk twn "ты пришел откуда?"35. Ф. Преториус и Э.

Литман разделяют взгляды Л. Штерна36.

Однако эти факты — лишь очень слабое доказательство влияния коптского языка на араб ский. Спитта-бей, автор грамматики египетского диалекта арабского языка, отмечает, что ни в одном разделе грамматики ему не удалось показать влияния коптского языка на египетский ди алект арабского37. Отрицает это влияние и Э. Гаттье38.

В лексике же арабского языка заимствования из коптского не подлежат никакому сомне нию. Спитга-бей в предисловии к своей грамматике перечислил шестнадцать таких за имствований39;

в статье К. Фолерса приведено несколько больше40.

Этому же вопросу посвящено несколько специальных исследований41.

Э. Литман рассматривает ряд слов, обозначающих отдельные части сакие — древнего оросительного механизма. Этимология этих слов не может быть выведена из арабского;

среди них наряду со словами греческого и латинского происхождения есть, по-видимому, и слова коптского происхождения42. Г. Масперо отмечает, что в Папирусе Булак III (6, 19), который да тируется приблизительно началом нашей эры, египетское слово bir имеет такое же значение, как и арабское jI [221] "колодезь"43. Интересное сообщение сделал А. Блекман. Он рассказал, как, читая с одним из своих слушателей, ныне известным ученым, египтянином А. Фахри, про исходящим из Фаюма, иероглифический текст повести о красноречивом селянине, он узнал от А. Фахри, что египетское слово sdb, означающее в этом тексте «кайма (куска материи)», имеет W. Vycichl, Pi-Solsel, ein Dorf mil koptischer berlieferung, — MDAIK. Bd. 6, 1936, Ss. 169–175.

Рецензия Ж. Вергота на грамматику Г. Штейндорфа (G. Steindorff, Lehrbuch der koptischen Grammatik, Chicago, 1951) опубликована в «Bibliotheca orientalis», Leyden, vol. 11, 1954, pp. 103–107.

L. Stern, Fragment eines koptischen Tractates ber Alchimic, — ZS, Bd. 23, 1885, S. 119, Anm.

F. Prtorius, Koptische Spuren in der gyptisch-arabischen Grammatik, — ZDMG, Bd. 56, 1901, Ss. 146–147;

E. Littman, Koptischer Einfluss im gyptlsch-Arabischen, — ZDMG, Bd. 56, 1902, Ss. 681–684.

W. Spitta-bey, Grammatik des arabischen Vulgrdialectes von gypten, Leipzig, 1880.

E Gattier, De 1'influence du copte sur l'arabe d'Egypte, — BIFAO, t. 2, 1902, pp.212–216.

W. Spitta-bey, Grammatik des arabischen Vulgrdialectes von gypten, S. X.

L Vollers, Beitrge zum Kentniss der lebenden arabischen Sprache in Aegypten, — ZDMG, Bd. 50, 1896, S. 653.

В отдельных работах были допущены ошибки. Так, Лабиб (см. библиографию) некоторые слова семитско го происхождения принимал за коптские, что отметил К. Цеттерстен в рецензии на работу Лабиба (см. библио графию). Очень большой и интересный материал, собранный Г. Сохби (см. библиографию), также нуждается в тщательной проверке.

E. Littmann, Die Sqhiya, — ZS, Bd. 76, 1940, S. 45.

G. Maspero, Mmoire sur quelques papyrus du Louvre, — «Acadmie des inscriptions et belles lettres. Notices et extraits des manuscrits», pt. 1, 1875, p. 31. — В Берлинском словаре этого слова нет.

такой же смысл, как и в арабском наречии Фаюма слово Ifm. которое содержит те же соглас ные и так же произносится44. Известный египтолог Селим-Хассан указал В. Шпильбергу на буквальный арабский эквивалент слов из поучения Аменемопе «в ящике тела твоего» — fi sanduk batni45.

Таких фактов, подтверждающих влияние коптского языка на египетский диалект арабско го, безусловно, намного больше;

собирание и изучение их представляет огромный интерес для арабской филологии.

Во многих европейских языках бытуют слова, происходящие из древних восточных язы ков, и в частности из египетского и коптского46.

В египетском диалекте арабского языка среди заимствованных коптских слов имеется слово L "кирпич" (коптское twbe, египетское dbt), любопытную историю которого про следил Г. Висман47. Это слово, сохраняя свое первоначальное значение, после завоевания ара бами Испании переходит в испанский язык;

затем испанцы приносят его в Мексику, откуда оно проникает в Соединенные Штаты и там в виде adobe включается в американскую лексику;

впоследствии оно как технический термин заимствуется английским языком.

Так, в англо-русском словаре В. К. Мюллера слово adobe объясняется следующим обра зом: 1) «кирпич воздушной сушки, сырец, саман;

2) саманная постройка, глинобитная построй ка»48 (вспомним, что и в Древнем Египте кирпич делали из глины с примесью соломы и высу шивали его на солнце).

Интересна история и другого египетского слова, [222] прослеженная В. Лорэ49. Во фран цузском языке есть слово nnuphar "кувшинка", "водяная лилия", а слово nufar в египетском диалекте арабского языка означает водяное растение, известное в ботанике под названием Nymphaea lotus "белый лотос". Слово nufar восходит к египетскому nfr "белый лотос", которое, хотя и не отмечено в Берлинском словаре, в форме множественного числа nfrw встречается в двух поздних иероглифических текстах. Оно могло иметь и иную форму множественного числа — с предшествующим артиклем — nA nfrw;

эта форма до нас не дошла. Однако существование такой формы, полностью отвечающей законам египетской грамматики, косвенно подтвержда ется формами j или j» в арабском языке. Форме nA nfr и соответствует французское nnuphar. В начале средних веков арабы, покорив Испанию, проникли в юго-западную Фран цию;

здесь принесенное арабами слово перешло на местное водное растение — белую лилию.

§ 49. ОБЩАЯ ТЕНДЕНЦИЯ РАЗВИТИЯ ЕГИПЕТСКОГО ЯЗЫКА Заканчивая рассмотрение пяти последовательных стадий развития египетского языка, сле дует еще раз подчеркнуть, что древний этап (староегипетский язык, включая Тексты Пирамид, среднеегипетский) и новый (новоегипетский, демотический коптский языки) качественно раз личны: в первом преобладают элементы синтеза, во втором — анализа.

«Значение этих терминов сводится к тому, что при синтетической тенденции грамматики грамматическое значение синтезируется, соединяется с лексическими значениями в пределах слова, что при единстве слова является прочным показателем целого;

при аналитической же тенденции грамматические значения отделяются от выражения лексических значений;

лексиче ские значения сосредоточены в самом слове, а грамматические выражаются либо сопровожда ющими знаменательное слово служебными словами, либо порядком самих знаменательных слов, либо интонацией, сопровождающей предложение, а не данное слово»50.

А. М. Biackman, The story of Sinuhe and other Egyptian texts, — JEA, vol. 22, 1936, p. 40.

W. Spiegelberg, Die Konjunktion xr-ra — «zu der Zeit wo, wann, wenn, da weil», — ZS, Bd. 62, 1927, S. 43, Anm. 2.

E. Littmann, Morgenlndische Wrter im Deutschen, Berlin, 1920.

H. Wiesmann, Adobe, — ZS, Bd. 52, 1916, S. 130.

Англо-русский словарь, сост. В. К. Мюллер, М., 1956, стр. 19.

Correspondance de V. Loret, — «Kemi», vol. 13, 1954, pp. 19–20.

А. А. Реформатский, Введение в языкознание, М., 1960, стр. 255.

На древнем этапе род и число передаются морфологическими показателями — окончани ями;

например: sn "брат", snt [223] "сестра";

snw "братья", snvot "сестры". Это синтетическое выражение рода и числа в силу аналитической тенденции развития языка заменяется аналити ческим: появляющиеся артикли pA, tA, nA указывают на род и число следующего за ними слова, а старые морфологические показатели рода и числа постепенно стираются и исчезают. В копт ском языке признаком рода и числа служат в основном уже не окончания, а артикли, например:

pshhpe "остаток", xNshhpe "остатки";

teere "дочь", Neere "дочери";

phre "сын", Nhre "сыновья"51. Различия в структуре слов мужского и женского рода, такие, как hre — eere, свойственны сравнительно немногим коптским словам;

форму множественного числа также имеет лишь ограниченное количество слов52.

К явлениям аналитического порядка относится новый способ выражения принадлежности:

если на древнем этапе развития языка принадлежность передавалась только посредством мес тоименных суффиксов, например pr.f "дом его", то на новом этапе существуют специальные притяжательные местоимения, которые произошли от указательных местоимений путем присо единения к ним местоименных суффиксов: pAj.f pr "его дом".

Ф. Хинце наглядно показал аналитическую тенденцию развития новоегипетского языка.

Он воспользовался очень важным для истории египетского языка отрывком из Книги Мертвых в издании Шотта, где одни и те же формулы представлены в среднеегипетской и новоегипет ской версиях. Так, древнее kmA wnnt "создавший существующее" новоегипетский передает сле дующим образом: ntj ntf idj xpr ntj nb "который сделал существование всего";

в том же тексте древнее ij tkk "приходящий (чтобы) напасть" в новоегипетском получает форму: pA ntj iw.f ij r Hwra "который приходит, чтобы грабить"53. В обоих случаях среднеегипетские причастия kmA "создавший" и ij "приходящий" в новоегипетском выражены через ntj ntf и pA ntj "который";

предикативное значение в новоегипетском передано в первом случае причастием idj, букв.

"сделавший", во втором — глагольной формой iw.f ij. В первом примере в среднеегипетской версии прямой объект причастия kmA также выражен причастием wnnt "существующее", в ново египетской версии прямой объект передан через xpr ntj nb, т. е. через [224] субъюнктивную форму sdm.f, где xpr предикат, а ntj nb субъект. Как видно из этих примеров, сделанные самими египтянами переводы на новоегипетский — не что иное, как аналитические эквиваленты древ них синтетических выражений. Еще показательнее другой пример, взятый Ф. Хинце из 125-й главы демотической Книги Мертвых: древнее предложение из четырех слов siA ibw dar Xwt, букв. "ведающий сердца, испытующий утробы" в демотическом переводе состоит уже из слов: pA nt ir rx pA nt Xn pA HAt iw.f rx pA nt Hn tA Xt "тот который знает то, что внутри сердца, при чем он знает то, что внутри утробы". Здесь аналитическое разделение знаменательных лексиче ских и служебных грамматических элементов проведено последовательнее, чем в предшеству ющих двух примерах.

К аналитическим явлениям относится и характерное для новоегипетского языка употреб ление глагольных описательных конструкций, образованных при помощи вспомогательных глаголов iri "делать", iw и др.

Однако префиксация в коптской глагольной системе не может быть отнесена к явлениям аналитического порядка. Если описательные формы новоегипетского глагола аналитичны, то превращение их в префиксальную систему спряжения, несомненно, имеет синтетический ха рактер, ибо префиксация только частный случай синтетической аффиксации. Таким образом, древнеегипетский синтетический глагол суффиксального спряжения превратился в аналитичес кий новоегипетский глагол, а последний — в коптский синтетический глагол префиксального спряжения.

Отметим, что староегипетский этап развития языка, с одной стороны, и последующие, — с другой, существенно отличаются и по месту ударения: в древности оно во всех сложных фор Fr. Hintze, Die Haupttendenzen der gyptischen Sprachentwicklung, — «Zeitschrift fr Phonetik und allgemeine Sprachwissenschaft», Bd. 1, 1947, S. 91.

W. Till, Kopfische Grammatik, § 82.

Urk., VI, 93, 13;

Urk., VI, 117, 1.

мах падало на первую часть, позднее — на последнюю. Как указывает К. Зете, оно вообще пе реместилось ближе к концу54.

§ 50. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЕГИПЕТСКОГО ЯЗЫКА Исследуя замечательные литературные произведения Египта, а также тексты иного со держания, мы то и дело встречаемся с очень серьезными трудностями в понимании отдельных мест, трудностями, свидетельствующими о несовершенстве [225] наших познаний в египетском языке. Несмотря на это, научный уровень египетской филологии достаточно высок, чтобы дать возможность не только разобраться во многих сложных проблемах, связанных с изучением языка, но и составить адекватное представление о его особенностях, из которых, пожалуй, главная — архаизм.

В начале своей грамматики А. Гардинер отмечает, что «самой характерной чертой египет ского языка на всех стадиях его развития является конкретный реализм, ориентация на внешний облик предметов и явлений, пренебрежение к представлениям, играющим большую роль в со временных и даже классических языках. Такие оттенки мышления, которые выражены в словах "мог бы", "должен был бы", "может", "едва ли", а равно такие абстракции, как "причина", "мо тив", "долг", принадлежат к более поздней стадии лингвистического развития... Философские размышления заменены у египтян исключительной наблюдательностью. Интеллектуальные и эмоциональные качества обычно описаны посредством жестов и выражений, которыми сопро вождались их проявления, например „щедрость" — это "протягивание руки" (Awt-a), "ловкость" — это "острота лица" (spd Hr)»55. Такую особенность египетского языка А. Гардинер гипотети чески объясняет отсутствием у египтян склонности к отвлеченному мышлению, и полагает, что это доказывает вся их культура (вопреки мнению древних греков, считавших египтян мудреца ми и философами). Лаконичное замечание маститого английского ученого нуждается в уточне нии и дополнении. А. Гардинер, конечно, прав, утверждая, что мышление египтян в целом име ло конкретную направленность и что абстрактные категории сравнительно мало привлекали их внимание. Подобную же мысль намного раньше А. Гардинера высказал и Б. А. Тураев, который находил, что «здесь всецело господствует практический дух ежедневного обихода и исключает ся всякое умозрение»56. Мы не станем оспаривать этих положений, однако отметим что Мем фисский богословский трактат, например, или Медицинский папирус Эдвина Смита свидетель ствуют о высоком уровне абстрактного мышления.

Конкретность мышления египтян определялась историческими причинами, и если даже видеть в этом утилитарные черты характера населения Древнего Египта, то нельзя забывать, что характер каждого народа далеко не постоянен и является следствием исторического разви тия. Учитывая, что [226] египтяне были создателями одной из древнейших мировых цивилиза ций (а может быть, и самой древнейшей), которой предшествовало доисторическое варварство, станет понятна причина утилитарности их мышления. Перед создателями великой культуры долины Нила в первую очередь стояли чисто практические задачи;

их решение способствовало появлению зачатков абстрактного мышления, первых обобщений.

Положение о связи конкретности языка с его архаичностью подтверждается изучением языков ряда африканских, азиатских и океанических народов. Л. Леви-Брюль опубликовал дан ные, представляющие большой интерес для сравнительного языкознания. Собранные Л. Леви Брюлем материалы иллюстрируют главную особенность этих языков — способность в мель чайших подробностях передавать конкретные детали окружающей действительности: «Общая тенденция таких языков заключается в том, чтобы описывать не впечатление, полученное вос принимающим субъектом, а форму, очертание, положение, движение, образ действия объектов в пространстве, одним словом, то, что может быть воспринято и нарисовано»57.

Л. Леви-Брюль указывает, что в таких языках «все представлено в виде образов-понятий, т. е. своего рода рисунками, где закреплены и обозначены мельчайшие детали (а это верно не К. Sethe, Die Vokalisation der gyptischen, — ZDMG, Bd. 77, 1923, S. 190 ff.

Gardiner, Grammar, § 3.

Б. А. Тураев, Египетская литература, М., 1920, стр. 17.

L. Levy-Bruhl, Les fonctions mentales des socits infrieures, Paris, 3-me d., 1918, p. 175.

только в отношении живых существ, но и в отношении всех предметов, каковы бы они не были, в отношении всех движений, всех действий, всех состояний). Поэтому словарь этих языков должен отличаться таким богатством, о котором наши языки дают лишь весьма отдаленное представление. И действительно, это богатство вызывало удивление многих исследователей»58.

Приведем несколько данных, собранных Л. Леви-Брюлем59: у некоторых австралийцев имеются специальные названия правой и левой руки;

в языке маори существуют особые термины для обозначения хвоста рыбы, птицы, животного;

в языке одного южноафриканского племени раз ные виды дождя называются по-разному, у лопарей есть специальные термины для обозначения оленей разного возраста (от одного до семи лет);

в их же языке двадцать слов обозначают лед, одиннадцать — холод, сорок одно — таяние снега;

в языке гуронов имеются особые термины, выражающие передвижение по воде и суше;

в некоторых африканских языках [227] есть не сколько глаголов, обозначающих разные способы передвижения и т. д. Приведенные примеры (число их можно легко умножить) вполне убедительно доказывают, что во многих языках бо гатство лексики служит для выражения подробностей и конкретности, неизвестных более раз витым языкам, а не для передачи абстрактных понятий, которых, конечно, гораздо меньше.

С развитием отвлеченного мышления конкретизирующая тенденция слабеет, специфичес кие различия между многими словами стираются: эти слова Становятся синонимами. Один из исследователей алеутского языка так описывает подобный процесс: «мало-помалу понимание всех этих бесконечных тонкостей затемняется, и нынешние алеуты употребляют, не делая раз личий, одну глагольную форму в нескольких значениях или несколько глагольных форм в од ном значении;

если туземца спросить, что побуждает его употреблять данную форму, а не дру гую, он окажется в большом затруднении»60.

Таким образом, синонимы не были в глубокой древности синонимами, а их многочислен ность в языке — неопровержимое свидетельство его архаизма.

Леви-Брюль приводит слова Гатчета, исследователя языков североамериканских индей цев, очень удачно назвавшего конкретность, присущую наречиям индейцев «живописующей тенденцией»61.

Эта тенденция свойственна и египетскому языку, лексика которого отражает ее в доста точной степени. Леви-Брюль. отмечает еще одно очень интересное наблюдение Гатчета. По следний считал, что «категория положения – расположение в пространстве и расстояние — имеет в представлениях ряда народов такие же основное значение, какие для нас имеют катего рии времени и причинности»62. Языкам некоторых народов присуще множество специальных слов, служащих для выражения конкретизации и детализации пространственных отношений.

Следы этого явления обнаруживаются и в египетском языке. Углубленное исследование двух казалось бы синонимичных предлогов позволило Б. Ганну установить, что они передают раз ные пространственные отношения:

Xr-tp, букв. "под головой" имеет специальное значение «быть около лежащего челове ка», предлог tp-mAa, [228] букв. "на виске" означает «быть около движущегося человека»63.

В египетском языке подобные явления стали пережиточными, потеряли свою специфику и потускнели.

Поэтому очень часто бывает трудно уловить различные оттенки значений, выражаемые синонимами. Так, только для некоторых из многочисленных глаголов движения удается уста новить точные значения: iw "приходить", hAj "спускаться", Sm "идти" и др.

Достаточно хотя бы бегло ознакомиться с содержанием Берлинского словаря, чтобы убе диться в том, что очень многие египетские слова, в глубокой древности имевшие", по всей ве роятности, разные значения, воспринимаются нами как синонимы. Например, понятие «навод нение» обозначают 13 слов, «крыло» — 7 слов, «мрак» — 10 слов, «огонь» — 21 слово и т. д.

Ibid., p. 192.

Ibid., pp. 173–175, 192–198.

Ibid., р. 193.

Ibid., p. 161.

Ibid.

В. Gunn, Notes on Egyptian lexicography, — JEA, vol. 27, 1941, pp. 145–146.

Именно в свете этих фактов следует подходить и к собранным Ж. Байэ многочисленным египетским терминам, передающим понятие «раб»64. С точки зрения нашей абстрагирующей социальной классификации, для выражения этого понятия не может быть столько терминов.

Неоднократно выдвигалось предположение, что среди них лишь некоторые обозначают рабов, а остальные — людей иных социальных прослоек. Не отрицая такой возможности, отметим, од нако, что. подобный подход к этой проблеме обусловлен современной точкой зрения, совре менным восприятием языка и терминологии. Скорее всего, эти термины отражают деление лю дей не.по абстрактной социальной характеристике, а по каким-то вполне конкретным, для нас до сих пор неуловимым признакам, например по занятиям, месту жительства, расе, народности, принадлежности тому или иному лицу и т. д.

Архаические черты египетского языка проявляются и в некоторых особенностях его структуры, так, например, египетский язык не выработал четкого и ясного способа для выраже ния косвенной речи;

неудовлетворительна, с нашей точки зрения, координация слов и предло жений: отсутствуют союзы, нет многих служебных слов, выполняющих важные функции в ев ропейских языках (таких, как «вследствие», «так что», «как бы», «чтобы», «однако», «хотя бы», «примерно», «относительно» и т. п.). [229] Мы уже отмечали практическую направленность мышления египтян, которая видна в ос новном из текстов.

Допустимо ли, однако, из сопоставления этого факта с характером египетского языка де лать вывод о тесной органической связи между обоими явлениями? Ответ на этот вопрос может быть только отрицательным.

Язык египтян сложился в доисторическую эпоху. Египтяне же с исторических времен унаследовали язык, созданный их далекими предками, народом первобытным и примитивным.

Умственный практицизм древних египтян, конечно, ни в коей мере нельзя считать следствием их примитивности и, тем более, первобытности. Египтяне исторических времен приспособи лись к своему архаическому языку. Многие буквальные выражения они воспринимали как от влеченные, например, предлог r-sA буквально значит «к спине», употреблялся же он в смысле «за», «после» не только в пространственном значении, но и во временнм. Примерами переос мысления пережиточных архаических слов и выражений могут служить рассмотренные гла гольные формы суффиксального спряжения и относительные формы, воспринимавшиеся егип тянами как активные;

их происхождение от пассивного причастия было давно забыто. Изло женная выше история числительного 10 000 также очень показательна.

Естественно, возникает вопрос, почему же египтяне не усовершенствовали свой язык? Де ло в том, что язык в историческом развитии всегда намного отстает от мышления, новые формы которого обычно приспосабливают уже существующие языковые нормы для своих целей. Су дить об уровне мышления народа на основании грамматики и лексики можно лишь очень ус ловно и ограниченно. Египтяне исторических времен, сумев пользоваться архаическим языком предков, тем самым в значительной мере утеряли стимул к его усовершенствованию;

мы гово рим — в значительной мере, но не полностью, так как язык все же изменялся и совершенство вался. Неверно полагать, что архаизм языка не дает ему возможности выражать мысли и пред ставления, возникшие на более поздних ступенях развития культуры. Гибкость и живучесть языка проявляются именно в возможностях приспособления к новым потребностям. Египтяне исторических времен создали на своем языке, невзирая на его архаичность, древнейшие в мире художественные произведения — подлинные шедевры литературы, отличающиеся и изыскан ностью стиля, и изяществом метафор, и образностью сравнений, и подбором слов, создающих определенный ритм. Поэтому абсолютно неправ М. Пипер, по мнению которого, египетский язык [230] «несовершенное орудие»65. Заслуженную отповедь М. Пиперу дал А. де Бук, ука завший, что утверждение М. Пипера является проявлением европейского эгоцентризма и не выдерживает серьезной критики с точки зрения языкознания. А. де Бук подчеркивает, что еги J. Baillet, Les noms de l'esclave en gyptien, — RT, vol. 27, 1905, pp. 193–217;

vol. 28, 1906, pp. 113–131;

vol.

29, 1907, pp. 8–25.

M. Pieper, Die gyptische Literatur, Potsdam, 1927.

петский язык так же гибок и совершенен, как французский или арабский, и что только недоста точное знание его способствует возникновению ложных представлений66.

Вторая характерная особенность египетского языка — его склонность к именным предло жениям и оборотам. В. В. Струве отмечает, что в египетском языке, как и в других семито хамитских языках, во все периоды его истории большую роль играли именные предложения67.

К ним относятся предложения с предикативным существительным или местоимением, прилага тельным и адвербиальным оборотом, а также ложноглагольная конструкция. Кроме того, не редко в повествовании или в заголовках неопределенное наклонение глагола применяется в ка честве повествовательной формы. Наконец, суффиксальные формы спряжения происходят от пассивного причастия (следовательно, имени) с притяжательным суффиксом. Формы суффик сального спряжения иногда трактуются как существительные в «родительном падеже», управ ляемом существительным или другой частью речи. В этих случаях суффиксальная глагольная форма служит определением управляющего слова. Например: xt nbt nfrt nt Ssp Hm.f, букв. "вся кие хорошие вещи получения его величеством";

здесь Ssp Hm.f (т. е. форма sDm.f глагола Ssp с подлежащим Hm.f, предшествуемая служебным прилагательным женского рода nt) является ко свенным родительным падежом, служащим определением предшествующих слов xt nbt nfrt "всякие хорошие вещи". Так же употребляется и форма sDm.n.f: ink nsw n sxpr.n.f "я царь его воспитания" (т. е. "которого он воспитал").

Если, с одной стороны, как отмечалось выше, древние именные и пассивные обороты в процессе развития языка превратились в активные глагольные формы, то, с другой стороны, создавались новые именные конструкции;

в коптском языке разные типы именных предложе ний пользуются полным правом гражданства68. [231] Еще одна отличительная черта египетского языка — стойкость порядка слов в предложе нии. Перестановка частей предложения по усмотрению говорящего, закономерная в других языках (например в русском, греческом и т. д.), недопустима в египетском.

Вполне понятно, что архаизм языка обусловливается рядом исторических причин. В то же время объяснить роль именных оборотов и незыблемость порядка слов очень трудно. А. Гарди нер, говоря о последней особенности и сопоставляя ее с египетской архитектурой, пишет:

«Стремление к строгому порядку и симметрии бросается в глаза как характерные черты разных отраслей культуры древних египтян. Разве не кажется необходимым наличие и в языке специ фических национальных особенностей?»69.

Однако А. Гардинер не развивает и не аргументирует свою мысль, т. е. по существу он никакого объяснения не предлагает.

Постановка А. Гардинером этого вопроса связана с высказанной на страницах того же ис следования мыслью: «со своей стороны, я считаю несомненным, что различие между языками разных систем соответствует различию мышления». Таким образом, А. Гардинер затронул кар динальную для лингвистики проблему языка и мышления. Со свойственной ему осторожнос тью маститый английский ученый не сделал никаких, даже гипотетических выводов. Отметим, что Б. Уорф, по утверждениям которого культура народа находится в зависимости от его языка, все же признал необходимым отговориться: «между культурными нормами и языковыми моде лями есть связи, но нет корреляций или прямых соответствий»70. Вместе с тем следует твердо помнить, что «всякие попытки установить прямой параллелизм между явлениями языка и куль туры оказались малоубедительными... Но если между явлениями культуры и фактами структу ры языка нет прямой причинной зависимости и прямого соответствия, то между ними несо мненно существует общая зависимость, благодаря которой изменения в культуре могут нахо дить косвенное опосредствованное отражение в языке... Наличие такой зависимости можно до A. de Buck, Dfense et illustration de la langue gyptienne, — CdE, anne 22, 1947, pp. 23–37.

В. В. Струве, Стадиальная семантика египетской глагольной формы sDm.f, — сб. «Академику Н. Я. Мар ру», М.–Л., 1935, стр. 845.

W. Till, Koptische Grammatik, § 241.

A. H. Gardiner, Some aspects of the Egyptian language, — «Proceedings of the British academy», vol. 23, 1937, p. 99.

Б. Уорф, Отношение норм поведения и мышления к языку, — «Новое в лингвистике», вып. I, M., 1960, стр.

168.

пустить и в области грамматических значений, поскольку в грамматике нет ничего такого, чего не было бы [232] предварительно в лексике»71. Безусловно, язык имеет свои внутренние законы развития, непосредственно не зависящие от внешних факторов. Но также несомненно, что язык не изолирован от культуры народа, что между языком и культурой имеется какое-то взаимодей ствие72. Однако установление конкретной опосредствованной взаимозависимости между фак тами языка и фактами культуры требует доказательства в каждом данном случае, и вряд ли это всегда возможно. Поэтому, несмотря на соблазнительность разных сопоставлений, к ним надо относиться с большой осторожностью.

Американский египтолог Лутц пытался объяснить причину распространенности именных конструкций в египетском языке картинностью египетского иероглифического письма: «звук слова как бы вызывал образ, привычный для глаза в письме, и этот образ возникал перед духов ным взором в разговоре. По этой причине египетские предложения, как правило, являются именными»73.

Такое объяснение совершенно неприемлемо: во-первых, характерные особенности языка сложились задолго до возникновения письма;

во-вторых, именные обороты распространены и в ряде других языков, не имевших иероглифического письма.

К сожалению, наука до сих пор не в состоянии ответить на вопрос, почему именно воз никли специфические особенности того или другого языка. [233] В. А. Звегинцев, Теоретико-лингвистические предпосылки гипотезы Сепира-Уорфа, — «Новое в лингвис тике», вып. I, стр. 132–133.

Г. О. Винокур, О задачах истории языка, — в кн.: В. А. Звегинцев, История языкознания XIX и XX веков, ч. II, M., 1960, стр. 251–252.

H. Fr. Lutz, Speech consciousness among Egyptians and Babylonians, — «Osiris», vol. 2, 1936, pp. 8–9.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.