WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«П А М Я Т Н И К И Л И Т Е РАТ У Р Ы. ...»

-- [ Страница 3 ] --

655 Въ уединенiе по томъ возхощетъ скрыться;

И Филаретовъ сынъ со славой воцарится.

Смотри, какъ мать ему принять внецъ претитъ, Колеблемый престолъ душ ея не льститъ, И сына образу въ слезахъ она вручаетъ;

660 Сигклитъ его беретъ, и бармами внчаетъ:

На царство отрокъ сей со славою вступилъ, И жало Польскаго дракона притупилъ;

Склоненную главу при немъ подъемлетъ царство, Прiоснилося спокойствомъ государство.

665 Прiемлетъ сынъ его корону Алексй, Законодателемъ владтель будетъ сей;

Благоустройство онъ даетъ своей держав, Уготовляется Россiя къ новой слав.

Преемникомъ своимъ онъ сына наречетъ;

670 Но смерть еодора въ цвтущи дни ссчетъ.

Горька отечеству такая будетъ трата!

Оставитъ по себ юнйшаго онъ брата.

Что вижу?Царь вскричалъ: Что вижу я? Скажи!

Родятся новые въ Россiи мятежи:

675 Зрю вкуп двухъ Царей, и вижу дв короны, Трепещетъ стольный градъ, трепещутъ Царски троны!

Разторглось дружество и братская любовь, Въ Москв грабежъ и вопль, течетъ по стогнамъ кровь, Кто сей нещастный мужъ не крестъ въ слезахъ взираетъ, 680 И за власы влекомъ, на копьяхъ умираетъ?

Кто хитрая сiя и гордая жена, Мн, видится въ внц мечемъ воружена?

Свирпыя змiи свои разверзли звы, Пснь осьмая Хотящи жалами язвить уста Царевы1, 685 Но вдругъ печальная простерлась тишина, Междоусобная укрощена война;

Кто отрокъ сей, скажи, что громы взявъ рукою, Разитъ мятежниковъ для общаго покою?

Коварство плачуще у ногъ его лежитъ, 690 Злоумышленiе отъ стрлъ его бжитъ.

Но что! не новые ль раждаются народы?

Иль въ годъ вмстилися безчисленные годы?

Столицу вижу я, но вижу не мою!

Въ Москв Россiянъ зрю, но ихъ не познаю!

695 Се Царь, оставивъ тронъ, простеръ къ работ руки, Цвтутъ кругомъ его художества, науки.

Или я вижу сонъ, иль очарованъ взглядъ?

Се вдругъ раждается у Белта пышный градъ?

Скажи, коликими созижденъ онъ Царями?

700 Единымъ!… Сей единъ да чтится олтарями… Державу оснитъ сей мужъ, какъ нкiй кедръ.… Се Богъ, иль человкъ?… Се твой потомокъ Петръ!

Онъ людямъ дастъ умы, дастъ образъ нравамъ дикимъ, Россiи нову жизнь, и будетъ слыть Великимъ.

705 Свтило оное вначал мракъ затмитъ.

Сестра противъ него злодевъ устремитъ, Ты видишь, какъ она владть престоломъ жаждетъ!

Москва отъ хитрости Софiи гордой страждетъ:

Стрльцы Матвеева безвинну кровь лiютъ, 710 Се чашу смертную Нарышкины пiютъ.

Но зри Петра своимъ народомъ окруженна, Его перуномъ лесть и гордость пораженна:

Тамъ гонитъ онъ за Днепръ съ полей Полтавскихъ Льва;

И видитъ новый градъ во дни его Нева.

715 Парящимъ онъ орломъ въ чужихъ странахъ явился;

Весь свтъ его трудамъ и свойствамъ удивился;

Превыше смертныхъ силъ подъемлетъ онъ труды;

Се флотъ, се воинство, науки и суды;

Его перунъ въ моряхъ, и громъ на суш грянулъ;

720 Но въ самыхъ торжествахъ сей мудрый Царь увянулъ!… Смущенъ прiятною и жалостной мечтой, Воскрикнулъ Iоаннъ: о грозна смерть! постой!

Оставь потомка мн! Но свтъ Петра объемлетъ, И Царь сiи слова отъ Вассiяна внемлетъ:

725 Сей мужъ великими длами долго жилъ, И жизнямъ Богъ предлъ и слав положилъ;

Пресвтлый духъ Петромъ на небо преселится;

Но онъ въ другомъ лиц на землю возвратится.

Одинъ изъ стрльцовъ прикасался копьемъ своимъ къ устамъ юнаго Петра, и кричалъ: ты ли это? Госу дарь, много лтъ спустя узналъ сего злодя, постриженнаго въ монахи и раскаявшагося о его варварств.

Пснь осьмая Познаетъ свтъ, когда его прервется вкъ, 730 Лишь только по тому, что былъ онъ человкъ.

Во всей подсолнечной сей мужъ себя прославитъ;

Онъ въ плач по себ Россiю всю оставитъ.

Образованiе душ и слав сей, Въ крови Нарышкиной устроитъ Алексй;

735 Примромъ будетъ онъ всего земнаго круга.

Взойдетъ на Царскiй тронъ по немъ его супруга;

И славы странъ твоихъ прiумножая звукъ, Оставитъ Анн тронъ его безчадный внукъ… И се, Россiйскаго къ усугубленью свта, 740 Петрова Дщерь грядетъ на тронъ, Елисавета;

Ознаменуется правленiе сiе Щедротой, щастiемъ и кротостью ее;

При ней разторгнутся наукъ словесныхъ узы, Россiю постятъ возлюбленныя Музы;

745 Сдящи миртовыхъ древесъ въ густой тни, На лирахъ возгласятъ они златые дни;

Подъ скипетромъ ея цвтутъ обильны нивы, Корону обвiютъ и лавры и оливы, Науки процвтутъ какъ новый виноградъ, 750 Шуваловъ ихъ раститъ, Россiйскiй Меценатъ.

Но кое зрлище въ восторгъ мой духъ приводитъ?

Свтило новое въ стран полночной всходитъ, Вщаетъ Iоаннъ.… Теряется мой взоръ;

Колики радости, какой торжествъ соборъ!… 755 Се! лучшая времянъ, пустынникъ рекъ, судьбина, Прiемлетъ царствiя вожди Е К АТ Е Р И Н А, Премудрость съ небеси въ полночный край сойдетъ, Блаженство на престолъ въ лиц ея взведетъ, Предъ Ней усердiемъ отечество пылаетъ;

760 Любовь цвтами путь Ей къ трону устилаетъ, Тсна Ея лучамъ Россiйская страна, Должна бы озарять вселенну всю Она;

Божественны Она народамъ дастъ уставы, Гласящи подданныхъ и Государей правы;

765 Содйствуетъ Ея намренiямъ Богъ;

Устроитъ совсти и милостямъ чертогъ.

Она стенанiю вдовицъ и сирыхъ внемлетъ, Отверженныхъ дтей подъ свой покровъ прiемлетъ, Питаетъ, гретъ ихъ, имъ нову жизнь даетъ;

770 Судя преступниковъ, какъ Матерь слезы льетъ;

Дать подданнымъ покой, лишается покою, И щедрости лiетъ на всхъ людей ркою.

Учися царствовать, учися ты у Ней;

Будь подданныхъ отцемъ и жизни ихъ жалй!

775 Какъ крины процвтутъ въ Ея держав грады, Пснь осьмая Упьются тишиной, насытятся отрады;

Училища при Ней какъ маслины цвтутъ;

Куда свой взоръ простретъ, сiяетъ благо тутъ.

Въ великой сей душ вмщенная Россiя, 780 Преобразивъ свой видъ, увидитъ дни златыя.

Е К АТ Е Р И Н А вкъ Астреинъ возвратитъ;

Что въ мысляхъ Петръ имлъ, то дломъ совершитъ;

Отъ гордыхъ пирамидъ и титловъ отречется, Но Матерью Она сердцами наречется;

785 Прибжищемъ Она народамъ будетъ всмъ:

Прiидутъ къ ней Цари, какъ въ древнiй Вилiемъ, Не злато расточать, не зданiямъ дивиться Прiидутъ къ ней Цари, но царствовать учиться.

Блаженствомъ озаритъ отечество Она, 790 Въ трудахъ Ее найдутъ Аврора и Луна.

Но буря бранная правленiе тревожитъ, Шумитъ, и тмъ лучей внца и трона множитъ;

Кротка въ отечеств, премудра въ тишин, Явилась грозною и страшной на войн;

795 Чрезъ дальныя моря восточнымъ движитъ краемъ, Внцы и славный миръ прiемлетъ за Дунаемъ.

Зри новый на чел Е К АТ Е Р И Н Ы лавръ, Подносятъ ей внцы Херсонъ и древнiй Тавръ.

Восточну трепетать Луну Она заставитъ, 800 Сарматовъ укротивъ, свой вкъ Она прославитъ.

Всеплоднымъ цвсть полямъ въ отечеств велитъ;

Разширивъ свой предлъ, народы въ немъ селитъ;

Въ пространств черныя восточныя пучины Шумитъ названiе Второй Е К АТ Е Р И Н Ы ;

805 Россiйски корабли черезъ Босфоръ летятъ, Югъ, западъ и востокъ, весь сверъ богатятъ.

Увеселятъ Ее не лавры, не оливы, То сердце усладитъ, что люди съ Ней щастливы;

Утшитъ страждущихъ, нещастныхъ оживитъ, 810 Побдой возгремвъ, щедротой удивитъ;

Возвыситъ разумы, Она исправитъ нравы, Достигнетъ мудростью безсмертной въ мiр славы!

Се Павелъ! старецъ рекъ, душа Ея и кровь.

Зри! коль сильна къ Нему народная любовь;

815 Приходитъ смерть къ нему въ дни юности съ косою, Народъ потокомъ слезъ кропится какъ росою;

Проникнулъ небеса Е К АТ Е Р И Н И Н Ъ стонъ.

И паки возвращенъ и Ей и Россамъ Онъ, И вскор томная утшилась Россiя.

820 Се! входитъ съ Павломъ въ бракъ прекрасная Марiя.

Ликуй со мною Царь и веселися ты, Се втви возрасли отъ корня сей четы;

Пснь осьмая О коль возлюбленны! О коль они прекрасны!

И вки потекутъ въ Россiи безопасны.

825 Цвтами въ честь для нихъ украсились поля, И въ даръ приноситъ имъ богатый плодъ земля:

Неизмримая отверзлась благъ пучина;

Безсмертной славою гремитъ Е К АТ Е Р И Н А.… Грядущи времяна познать полночныхъ странъ, 830 Желалъ еще взглянутъ во книгу Iоаннъ;

Но вдругъ огонь блеснулъ! Царь къ старцу обратился;

Олтарь затрепеталъ, и мракъ надъ нимъ сгустился.

П С Н Ь ДЕ В Я ТА Я Отверзъ небесну дверь Денницы перстъ златой, Румяная заря встрчалась съ темнотой;

Гд кисть густую тнь отъ свта отличаетъ, Тамъ зрнiе черты межъ ими не встрчаетъ, 5 Смшенье сходное при утреннихъ часахъ, Въ слiянномъ съ нощью дни казалось въ небесахъ;

Мракъ тонкiй изчезалъ, сiянiе раждалось, И каждо существо со свтомъ пробуждалось.

Тму гонитъ съ небеси прiятная заря;

10 Виднье гнало прочь печали отъ Царя:

Изъ храма Iоаннъ съ пустынникомъ выходитъ, И зрнiе на долъ съ вершины горъ возводитъ;

Сквозь чистый воздухъ зритъ прiятныя поля:

Тамъ нжной зеленью одлася земля, 15 И представлялася цвгы производяща, Какъ въ первый разъ изъ рукъ Господнихъ изходяща;

Зефиры тихiе играютъ по лсамъ, И свжесть отдаютъ земл и небесамъ;

Поля жемчужною росою орошенны, 20 Со мрачностью ночной бгутъ пары сгущенны.

Когда бесдовалъ съ Монархомъ Вассiянъ, Сокрылись ужасы отъ сихъ угрюмыхъ странъ, И дождъ, небесный дождь, лсовъ и горъ питатель, Прохлады алчущихъ, и жизни сталъ податель:

25 Какъ будто старцевыхъ внимая сил словъ, Ркою зашумлъ изъ хладныхъ облаковъ;

Долины томныя и рощи оживились, Былинки напились, цвты въ лугахъ явились;

Лазоревый покровъ одлъ поверхность горъ.

30 Взводя на все сiе Монархъ веселый взоръ, Вщалъ: Великiй Богъ! о коль Теб не трудно Во свт то творить, что дивно намъ и чудно!

Но трудно намъ Твои щедроты заслужить, Ты Богъ! и Бога мы умемъ раздражить.

35 Глубоку мысль сiю питай всегда о Бог;

Но, старецъ рекъ, иди;

твой станъ теперь въ тревог, Иди! друзей твоихъ и войски успокой, Неизреченною сндаемы тоской;

Пснь девятая При семъ не забывай ужаснаго виднья:

40 Твой Богъ теб Отецъ;

ты будь отцемъ владнья!

Разумный Царь почтенъ, хотя нещастенъ онъ;

Не злоключенiя, пороки зыблютъ тронъ.

Прiоснивъ Царя, съ горы его низводитъ, Гд спящаго въ трав Алея Царь находитъ;

45 Се врный рабъ теб! Монарху старецъ рекъ, Не въ дружб, но въ любви онъ слабый человкъ;

Люби и чти его!… Алей свой сонъ оставилъ.

Сокрылся Вассiянъ.… Царь къ войску путь направилъ;

И слезы радостны лiя въ сей мирный часъ, 50 По бдствахъ видъ имлъ спокойный въ первый разъ.

Во стан между тмъ, когда Монархъ сокрылся, Неизреченный страхъ и ужасъ воцарился;

Адашевъ по шатрамъ ходилъ какъ вн ума, Ему казалася мрачне нощи тма, 55 Колеблемой земля, по коей онъ ступаетъ;

Молчитъ, языкъ его къ гортани прилипаетъ;

Трепещетъ какъ тростникъ, во вс страны смотря, Не сметъ вымолвить, что нтъ нигд Царя;

Онъ рыщетъ по лсамъ, на холмы онъ взбгаетъ, 60 Услышать ходъ Царевъ, къ земл онъ прилегаетъ;

Не внемлетъ и не зритъ!… Толико грозный рокъ Надолго скрытымъ быть отъ воинства не могъ:

Царево тайное отсутствiе познали;

Винить лишеньемъ симъ другъ друга начинали;

65 Претерпвающи злощастье многи дни, Въ сей часъ нещастными почли себя они;

Печали, гладъ, тоска гоненья, скорби люты, Явились страшны имъ, лишь только съ сей минуты.

Гд Царь нашъ? гд нашъ другъ? повсюду вопiютъ;

70 Умолкнутъ вдругъ они, и токи слезъ лiютъ!… Но ратниковъ въ сей часъ внимая сокрушенью, Послали Небеса прохладу къ утшенью:

Древами зашумлъ зефиръ издалека, И многоводныя надвинулъ облака, 75 Которы въ воздух какъ горы вкругъ ходили, Сперлись, и вдругъ поля и рощи одождили.

Владющiй до днесь Ордынскою страной, Отъ втровъ прячется, подъ жаркiй поясъ зной;

Цвты и былiя въ долинахъ оживали;

80 А ратники Царя лишенны унывали;

Омытые дождемъ, среди своихъ прохладъ, Вщали: зной пошли, о Небо! намъ назадъ;

Да голодъ насъ мертвитъ и жажда несказанна, Лишь только намъ отдай обратно Iоанна!

85 Разсыпались они по дебрямъ и лсамъ, Пснь девятая Простерлись голоса плачевны къ Небесамъ;

Отдайте горы намъ Царя! они взываютъ:

Изъ рощей, изъ пещеръ Монарха призываютъ;

Но повторяемый стократно въ дебряхъ гласъ, 90 Имъ будто отвчалъ: Монарха нтъ у насъ, Съ вечернiя зари до утренней ходили;

Безстрашнымъ, тропки имъ сумннье наводили.

Уже предъ свтлою зарей изчезла тнь, Луна подъ землю шла, и воцарялся день;

95 Адашевъ, слдуя склоненiю Цареву, Рыдая шелъ къ тому развсистому древу, Подъ коимъ Iоаннъ въ нощи виднье зрлъ.

Онъ шлемъ и мечь его подъ древомъ усмотрлъ, Которые Монархъ въ забвенiи оставилъ, 100 Когда къ пустыннику съ Алеемъ путь направилъ.

Какое смутное виднье для него!

Оледенла кровь вкругъ сердца у него;

Воскрикнуть хощетъ онъ, но не иметъ мочи;

Остановилися стопы его и очи.

105 Такое зрлище, какъ острая стрла, Пронзила грудь его и сердце сквозь прошла;

Онъ руки къ небесамъ трепещущи возноситъ, Истолкованiя въ семъ дл темномъ проситъ;

Взрыдалъ, и предъ собой воителей узрлъ!

110 Какъ хладный истуканъ, на нихъ Герой смотрлъ;

Воители его болнью сострадаютъ, Бiя во грудь себя, на землю упадаютъ.

Волнующiйся духъ въ Адашев утихъ, И вопрошающу о Iоанн ихъ, 115 Объемлющи его колни повторяли:

Увы! и мы Царя Алея потеряли!

Тогда повдаютъ гонимы рокомъ злымъ, Свое свиданiе и разлученье съ нимъ;

Адашева въ тоск ихъ повсть утшаетъ, 120 Онъ къ рощ, гд Алей сокрылся, поспшаетъ;

Летитъ чрезъ холмы онъ, усердiемъ горя, И зритъ вдали… онъ зритъ… идущаго Царя!

Какъ огнь влечетъ къ себ свтильникъ потушенный, Такъ былъ къ Царю влекомъ Адашевъ восхищенный;

125 Онъ будто Ангела сходяща зрлъ съ небесъ, Въ объятiя къ Царю повергся съ токомъ слезъ.

Ты врнымъ другомъ быть, вщаетъ Царь, умешь;

Единаго искавъ, ты двухъ друзей имешь;

Объ отлученiи моемъ не сожалй;

130 Не плачь, я здравъ, и вренъ намъ Алей.

Пснь девятая Т рчи общее спокойство увнчали.

Зефиры къ воинству слова сiи помчали;

Прiятнй всть была зари лучей златыхъ, И сладостнй дождя по многихъ дняхъ сухихъ;

135 Свтле небеса и солнце появилось;

Вщаньемъ о Цар все войско оживилось.

Пришелъ нашъ Царь! пришелъ! повсюду вопiютъ;

Имъ взгляды Царскiе обратно жизнь даютъ!

Касаясь ризъ его, стопы его лобзаютъ, 140 И воплемъ радостнымъ небесный сводъ пронзаютъ.

Такъ токомъ водъ Мойсей пустыню усладилъ, Которы онъ жезломъ изъ камня изцдилъ:

Подобно Царскiй взоръ, едино къ войскамъ слово, Прохладу имъ сулятъ, покой и щастье ново;

145 Его присутствiе блаженство принесло;

Воскресли радости и стало мертво зло.

Внимая грому трубъ Россiйскихъ смутны Орды;

Престали дерзки быть, престали быти горды;

Какъ юница падетъ къ стопамъ идуща льва, 150 Простерлись предъ Царемъ Кокшайцы и Мордва;

Приходятъ, въ дань ему корысть и жизнь приносятъ, За наглости свои помилованья просятъ, Вщая искренно, что двигли ихъ на брань, И суеврiе, и гордая Казань;

155 Два мрака души ихъ и мысли ослпили;

Что въ буйности они къ измн приступили;

Но совсть изгнала вражду изъ ихъ сердецъ, И быть они хотятъ рабами наконецъ.

Со умиленiемъ Монархъ просящимъ внемлетъ, 160 И въ подданныхъ число своихъ враговъ прiемлетъ.

Тогда наполнился ущербъ его полковъ, Донын множимый отъ скорби и враговъ;

На мсто страждущихъ, на мсто умерщвленныхъ, Находитъ храбростью людей одушевленныхъ.

165 Такое диво зрлъ въ Колхидiи Язонъ, Когда, разся тамъ змiины зубы онъ, Увидлъ шлемы вдругъ, щиты, мечи блестящи, И войски изъ земли какъ класы изходящи.

Кочующи Мурзы, внимая ратный шумъ, 170 Потупили глаза, унизивъ гордый умъ;

Изъ подъ Казанскаго разторженна покрова, Отъ молнiи, что ихъ разить была готова, Россiйскаго Орла подъ крылья притекли, И тамъ пристанище отъ бурей обрли.

175 Склонилися къ нему Висей со Еникеемъ, Монархъ отнын сталъ ихъ другомъ, не злодемъ.

Пснь девятая Какъ бурная рка со воинствомъ своимъ Къ Свiяжску двигнулся, и страхъ пошелъ предъ нимъ;

Соединилися, о дивная премна!

180 Махометанскiя съ Россiйскими знамена.

Уже какъ два крыла раскинувый орелъ, По воздуху съ дтьми, такъ Царь на брань летлъ;

Подобны тучамъ двумъ дв зрлись войска части, Предохраняющи Россiю отъ напасти.

185 Когда вступилъ Герой въ Свiяжскiя поля, Ликующей ему представилась земля;

Которыхъ жители Россiи покорились, Т селы въ тишин какъ садъ изобразились;

Щедротой ихъ привлекъ къ покорству Iоаннъ:

190 Изчезла злоба ихъ противу Христiянъ;

Не изнуренные ни данью, ни трудами, Между великими покоятся скирдами;

Тамъ нивы тучныя, тамъ сладкiе плоды, Казали роскоши и щастiя слды;

195 Среди прозрачныхъ водъ, въ лугахъ, въ долинахъ мирныхъ Стртаются стада воловъ и агнцевъ жирныхъ;

Подъ тнiю древесъ внки пастушки вьютъ, Прiятну жизнь он и нжности поютъ.

Тамъ ризу пеструю раскинула природа;

200 Написанна въ очахъ у всхъ цвла свобода;

Ласкаютъ воинство, за войскомъ идутъ въ слдъ, Усердны жители нося млеко и медъ.

Какое двухъ державъ несходство предлежало!

Увеселивъ гдаза, оно сердца сжимало, 205 И жалость во слезахъ на воиновъ воззрвъ, Умножила въ Цар стремленiе и гнвъ;

Не смлъ ни зной, ни вихрь въ пути его тревожить, Но радость общую и Царскую умножить!

Едва нолки въ Свiяжскъ оружiя внесли, 210 Съ Морозовымъ ладьи ко брегу притекли, И вопль, веселый вопль небесный сводъ пронзаетъ!

Отъ волнъ спасеннаго какъ сына мать лобзаетъ, Съ такимъ восторгомъ Царь пловущихъ цловалъ, Которыхъ потерять на вки уповалъ.

215 Умысливъ дать примръ Казани горделивой, Едва вступилъ въ Свiяжскъ сей Царь мирилюбивой, Съ увщеванiемъ и кротостiю словъ, Оливну втвь вручивъ, послалъ туда пословъ;

Веллъ мятежникамъ кичливыя Казани 220 Миръ вчный предложить, или кровавы брани.

Ведущая меня донын на Парнасъ, О Муза! укроти на время трубный гласъ.

Пснь девятая Послы грядутъ въ Казань со миромъ, не съ войною;

Въ сей градъ, мятежный градъ, прейди и ты со мною;

225 Повдай прежнихъ бдствъ Алеевыхъ вину;

Развратъ его представь, дай лиру, пть начну!

Подъ лунною чертой Духъ темный обитаетъ, Который день и нощь по всмъ странамъ летаетъ, Раждаетъ онъ вражды между земныхъ Князей;

230 Раждаетъ мятежи, разрывы межъ друзей, Онъ вноситъ огнь и мечь въ естественны законы;

Гражданску точитъ кровь, колеблетъ Царски троны;

Сердца тревожитъ онъ, супружни узы рветъ;

Всхъ мучитъ, всхъ крушитъ, Раздоромъ онъ слыветъ.

235 Сей Духъ существовалъ при сотвореньи неба;

Единородный сынъ и Нощи и Ереба, Во мрак утаясь, сiянье похищалъ, Молчащу тишину, ставъ бурей, возмущалъ, Во мраз крояся, сражался съ теплотою, 240 Онъ воздухъ воружалъ на брань съ водой густою.

Когда въ Едем жилъ безбдно человкъ, Во древ знанiя скрывалъ желзный вкъ;

Надъ нашимъ праотцемъ, праматерью прельщеннымъ, Плодомъ возликовалъ вкушенью запрещеннымъ;

245 На шар здшнемъ онъ отъ тхъ времянъ живетъ;

Гнздилище его и царство цлый свтъ.

Онъ сетъ тамо зло, гд только есть народы;

Пустыни гд найдетъ, мутитъ песчаны воды;

Дыхаетъ пламенемъ изъ чрева онъ земли, 250 Бросаетъ въ ярости о камень корабли;

Въ пучин воздуха онъ скорби разтравляетъ;

Онъ движитъ бурями, и громы составляетъ;

Болзни, горести, земное каждо зло, Изъ мрачныхъ чреслъ его въ сей мiръ произтекло.

255 Безбожiе, во тму бездонну погруженно, Лежало будто бы перуномъ пораженно;

Комет пламенной его подобенъ видъ;

Терзаютъ грудь его досада, гнвъ и стыдъ.

Туманны очеса на Iоанна взводитъ, 260 Ожесточается, трепещетъ, въ ярость входитъ, Вщаетъ: Нтъ! Москв не дамъ торжествовать!

Смущу Казань! смущу! адъ будетъ ликовать!

И страшный пламенникъ рукой дрожащей емлетъ;

Изъ вчной тмы ползетъ, главу свою подъемлетъ, 265 Шипящи у него ехидны вкругъ чела, Изображали страхъ разгнваннаго зла;

Куда ни ступитъ, все мертвитъ и пожигаетъ;

Въ свирпств, въ бшенств къ Раздору прибгаетъ;

Пснь девятая Чего ты мшкаешь? со стономъ вопiетъ:

270 Въ прiятной тишин покоится весь свтъ;

Казань безпечною любовью услажденна, Иль скоро быть должна Россiей побжденна, Или не постыдясь невольническихъ узъ, Съ Москвою рабственный содлаетъ союзъ, 275 Настанетъ здсь покой! Почто, почто коснешь?

Стыдись, что званiе Раздора ты имешь;

Смутило бъ я весь мiръ, но дло то твое:

Для сихъ великихъ длъ имешь бытiе.

Безбожiе Раздоръ къ злодйству ополчаетъ, 280 И пламенникъ ему изъ рукъ своихъ вручаетъ.

Со скрежетомъ сказавъ: Гряди, гряди въ Казань, И тамо сй вражду, мятежъ, измну, брань!… Ко поднебесности восточной уклонился, И пламенной змей Раздоръ въ Казань пустился;

285 Любовью видитъ онъ Сумбекинъ полный взоръ;

Но въ грудь ея взглянувъ, прочелъ на ней притворъ, Примтилъ скрытую у ней на сердц рану, Къ Алею хладъ одинъ, но всю любовь къ Осману, Тогда объемля градъ геенскихъ мракомъ крилъ, 290 Съ Сумбекой на вражду Османа примирилъ.

Любовной страстiю Царица ослпленна, Не зрла бездны той, въ котору углубленна;

И терна межъ цвтовъ не чувствуя она, Склонила злобнаго къ совту Сагруна;

295 Признанiемъ болзнь сердечну облегчила;

Нещастная! она злодю мечь вручила;

Открылась во всей мучительной любви, Возобновленный жаръ казала во крови, Но миръ уставленный, прiятный миръ съ Османомъ, 300 Еще прикрасила лукавствомъ и обманомъ;

Повдала она предвозвщанья т, Которы ей изрекъ супругъ ея въ мечт, Что грома страшнаго не будетъ слышно брани, Докол Царь Алей не выдетъ изъ Казани.

305 Коль мн изгнать его, возкрикнула она, Мгновенно закипитъ кровавая война;

Когда съ нимъ купно жить, и здсь Царя оставить, Спокойства сладкаго не можно мн возставить;

Что длать, и къ чему нещастной прибжать?

310 Того люблю, того не смю раздражать.

Сагрунъ, который ихъ какъ тартаръ ненавидлъ, Вяимая рчи т, вблизи надежду видлъ;

Надежду лестную, котора наконецъ Казанской для него вдали плела внецъ;

Пснь девятая 315 Густыми мраками лукавства онъ увился, Недоумющимъ, задумчивымъ явился;

Не показующiй измны никакой, Нахмуренно чело дрожащей теръ рукой;

По томъ какъ будто бы тревожась и робя, 320 Вщалъ: усилила Царица ты Алея;

Мы бременемъ его руки угнетены;

Кмъ сти для него быть могутъ сплетены?

Я только то скажу, что жалость я имю;

Но дале вщать не долженъ и не смю.

325 Вщай, и не страшись, Сумбека вопiетъ;

Ахъ! естьли грхъ любить, такъ цлый гршенъ свтъ.

Увы, нещастная! но я внца лишуся, Когда отсель изгнать Алея соглашуся;

Слова пророчески могуль пренебрегать?

330 Могу ли завсегда Османа убгать?

Сумбека мучилась, Сумбека тосковала, И руки у раба рыдая цловала.

Къ толикимъ низостямъ приводитъ нжна страсть!

Влекущiй по цвтамъ Сумбеку въ стыдъ, въ напасть, 335 Сагрунъ вздыхая рекъ: Нещастная! тобою, Твоей любовiю, и лютою судьбою, Разтрогалась душа;

подамъ теб совтъ;

Но можетъ быть его почтетъ жестокимъ свтъ;

Однако гд волна ладью къ скаламъ бросаетъ, 340 Тамъ каждый плаватель себя отъ волнъ спасаетъ.

Ты вдаешь, что два, столтiя назадъ, На мертвомъ череп воздвигнутъ здшнiй градъ, Но вмсто должныя главы Махометанской, Обманомъ въ землю скрытъ невольникъ Христiянской;

345 И здсь погребена Россiйская глава, А тмъ пророчески нарушены слова, Которыхъ никогда Сагрунъ не позабудетъ:

Чья будетъ здсь глава, того и царство будетъ!

И такъ прейдетъ во власть Россiянъ городъ сей, 350 Коль мы не отвратимъ погибели своей;

Когда пророчества народу не припомнимъ, И ясныхъ словъ такихъ мы свято не исполнимъ.

Въ вщанiяхъ всегда безплотный справедливъ:

Алей во град семъ не долженъ быти живъ.

355 Не мысли, чтобы сей совтъ внушала злоба, Но чаю, твой супругъ не съ тмъ возсталъ изъ гроба, Чтобъ главный нашего отечества злодй, Супругу получилъ и тронъ его, Алей;

Не можно склонну быть ему на мысль такую;

360 Я инако слова пророчески толкую, И тако думаю, что втайн думалъ онъ, Пснь девятая Для точной пагубы Алея звать на тронъ, Алей уйдетъ отсель, я то вщаю смло;

Но не уйдетъ его изъ стнъ Казанскихъ тло;

365 Махометаниномъ развратникъ сей рожденъ, И долженъ быть на немъ сей городъ утвержденъ, Невольничью главу его главой замнимъ, Себя чрезъ то спасемъ, во благо зло премнимъ, Его погибелью Казанцовъ оживимъ, 370 Супругу твоему вниманiе явимъ;

Но, впрочемъ, на моихъ словахъ не утверждайся, Страдай, крушись, терпи, и браней дожидайся!

Сiе вщалъ Сагрунъ, имвый тусклый взглядъ;

Свирпство отрыгалъ его устами адъ;

375 Коварства у него, что въ сердц обитали, Невидимую сть Сумбек соплетали;

Хотя ослплена, хотя была страстна, Но заразилася свирпствомъ и она, И грознымъ кажду рчь сопровождая взоромъ, 380 Ко злоб двигнута содлалась Раздоромъ;

Онъ крылья разпростеръ, къ темниц полетлъ, Нашедъ Османа тамъ, его въ чертогъ привелъ, И тамъ разсудки ихъ лишивъ съ Сумбекой свта, Составилъ точный видъ геенскаго совта:

385 Тамъ Злоба извлекла окровавленный мечь, Она клялась народъ къ предательству возжечь;

Простительнымъ сей грхъ имъ зло изобразило, И жало имъ свое, какъ мечь, въ сердца вонзило;

Заставила Вражда убiйство имъ любить, 390 Тогда условились Алея погубить.

Сагрунъ съ веселiемъ безумной вол внемлетъ, Народъ возволновать на свой отвтъ прiемлетъ;

Но чая умыслъ свой съ успхомъ предначать, Довренности въ знакъ взялъ Царскую печать.

395 Вщай Сумбекинъ гнвъ печальнымъ звономъ лира:

Въ любови здлавшись вторая Деянира, Притворно пламенна, притворно ставъ нжна, Прислала съ ризою раба къ Царю она;

Но твердую щитомъ имя добродтель, 400 Отъ смерти близкiя избавился владтель;

Въ сiи часы Османъ къ нему съ мечемъ влетлъ, И смерти пагубной предать его хотлъ;

И въ самы т часы раздоръ въ народ ся, Сагрунъ изображалъ измнникомъ Алея;

405 Отъ Царскаго двора отгнать сумннье прочь, Для возмущенiя глубоку избралъ ночь.

Пснь девятая Внутри Казанскихъ стнъ надъ тинистымъ Булакомъ, Висящiй холмъ сдый есть многихъ лтъ признакомъ;

Тамъ дубы гордые размтисто росли, 410 Они верхи свои до облакъ вознесли, И втви по струямъ далеко простирали, Отрубленну главу подъ корнями скрывали;

На сей-то дикiй холмъ, ко брегу мутныхъ водъ, Въ полночный часъ прiйти Сагрунъ склонилъ народъ.

415 Всегда бываетъ чернь къ премнамъ ненасытна, И легкомысленна она, и любопытна.

Едва свтило дня спустилося въ моря, Погасла въ небесахъ вечерняя заря, И звзды отъ страны полночной возблистали;

420 Казанцы подъ стной сбираться въ груду стали.

Немолкный шумъ древесъ, блистающа луна, И царствующа вкругъ глухая тишина, Непостижимый страхъ въ сердцахъ производили;

Казалось, тни вкругъ невидимо ходили;

425 Вдругъ нкiй бурный втръ по рощ зашумлъ, Сагрунъ держащъ кинжалъ, толпы въ средину вшелъ;

Былъ виднъ на лиц лишенный духъ покою.

Онъ хартiю держалъ дрожащею рукою;

Кровавыми народъ глазами озиралъ;

430 Безмолвствуя, и страхъ и ужасъ онъ вперялъ;

Вздохнулъ, и тако рекъ со стономъ лицемрнымъ:

Скажите: точно ли пришелъ я къ правоврнымъ?

Не знаю, говорить, или еще молчать?

Но какъ я утаю Царицыну печать!

435 Она вамъ истинну рчей моихъ докажетъ, И то, что думаетъ Царица, вамъ разскажетъ;

Я токмо есмь ея истолкователь словъ:

Казанцы! громъ съ небесъ ударить въ насъ готовъ;

Вы льститесь, увнчавъ Алея, быть въ поко, 440 О! коль обманчиво спокойствiе такое!

Подъ видомъ дружества сей врагъ пришелъ въ Казань, Дабы въ корысть собравъ съ Махометановъ дань, Ордынцовъ разорить и дать уставы новы, Казанцевъ заманить въ Московскiя оковы;

445 Сей извергъ естества (злокозненный вщалъ) На васъ кресты взложить Россiи общалъ.

Изображастъ онъ ужаснымъ Христiянство, Народъ въ страданiи, во тм Махометанство, Вельможей въ нищет, Сумбеку во плну, 450 И въ рабств горестномъ Казанскую страну;

О други! говоритъ, прощайтесь со женами, И дщерей горькими оплачте вы слезами!

Какъ стрлы, т слова вщая, онъ кидалъ, Пснь девятая Сумбекою свои доводы подтверждалъ.… 455 Вдругъ ропотъ возстаетъ, народъ поколебался;

Какъ будто бы вода при бур взволновался, Движенiя придать волненiю сему, Сагрунъ стеная рекъ собранiю всему:

Хотите ль, братiя, отечеству радя, 460 Хотите ль изтребить измнника Алея?

Хотимъ! вскричалъ народъ.… Клянитеся мн въ томъ;

Зло должно изтреблять равнообразнымъ зломъ;

И естьли къ вр вы привязаны любовью, Запечатлйте вашъ союзъ злодйской кровью;

465 Здсь Христiянская глава въ земл лежитъ, Надъ ней присягу намъ устроить надлежитъ, Дабы внчаннаго злодя въ град вами Привыкнуть поражать неробкими руками;

То длайте, что я… Онъ въ руки взявъ кинжалъ, 470 Который у него отъ варварства дрожалъ, Разрылъ всю землю вкругъ: въ ней кости осязаетъ, Влечетъ главу, и мечь въ чело ея вонзаетъ;

Но пламень издала разрушася она, И въ ужасъ привела народъ и Сагруна… 475 Казанцы, варварскiй примръ въ очахъ имя, Разятъ главу, разить готовяся Алея;

Поднявъ кинжалы вверьхъ, клянутся Сагруну, Призвавъ въ свидтельство свирпства ихъ луну.

Луна подвиглась вспять, когда на нихъ воззрла, 480 И темной тучею лице свое одла;

Но въ ярости народъ толико дерзокъ сталъ, Что онъ небесну тму за добрый знакъ считалъ.

Роптанье, буйство, шумъ, проклятiя народны, Производили громъ, какъ рки многоводны.

485 Убiйствомъ жаждущiй Сагрунъ изторгнувъ мечь, Ведетъ Казанску чернь всеобщiй бунтъ возжечь;

Ругаются они внцемъ и Царскимъ саномъ.

Но вдругъ встрчаются внутри двора съ Османомъ, Который шествуя, стеналъ, блднлъ, дрожалъ, 490 И вшедшимъ возвстилъ, что Царь Алей бжалъ.

Земля подъ Сагруномъ тогда поколебалась;

Толико страшной всть преступнику казалась!

По сердцу у него разпростирался мразъ, И слезы потекли отъ ярости изъ глазъ.

495 Но свдавъ, кто сокрылъ отъ зврства ихъ Алея, Всю ярость устремилъ и злобу на Гирея;

Свой мечь, кровавый мечь въ невинну грудь вонзить, Вздохнулъ, и клятву далъ Гирея поразить.… Лнивою ногой къ намъ щастiе приходитъ, 500 На крыльяхъ зло летитъ, и пагубу наводитъ;

Пснь девятая Святые олтари разитъ не рдко громъ!

Спокоенъ шелъ Гирей, избавивъ друга, въ домъ;

Благополучнымъ быть своею дружбой чаетъ, Грядетъ, и Сагруна съ народомъ онъ встрчаетъ.

505 Какъ хищный вранъ летящъ по воздуху шумитъ, Сагрунъ, изсунувъ мечь, такъ бгъ къ нему стремитъ;

И громко возопилъ: Отдай ты намъ Алея!

Или въ теб почту отечества злодя.

Но будто страшную увидвый змiю, 510 Гирей подвигся вспять внимая рчь сiю;

Врагами окруженъ и видя мечь блестящiй, Мгновенной смертiю за дружество грозящiй, Алея ищете, отвтствуетъ стеня:

Алей не далеко;

онъ въ сердц у меня!

515 И естьли вы узнать, гд скрылся онъ, хотите, Такъ вскройте грудь мою, и въ ней его ищите;

Онъ былъ, и нын тутъ!… Сiя святая рчь, Котораябъ должна потоки слезъ извлечь, Подвигла къ лютости сердца сiи суровы;

520 Гирея повлекли, и ввергнули въ оковы.

Влекомый Сагруномъ сей мужъ на смертну казнь, Спокойный видъ имлъ, а тотъ въ очахъ боязнь;

Порокъ всегда унылъ, спокойна добродтель!

Сагрунъ повелвалъ народомъ какъ владтель, 525 И самовластенъ ставъ по злоб при двор, Назначилъ смертну казнь Гирею на зар.

Межъ тмъ крушенiя и безпокойства многи Какъ адъ, наполнили Сумбекины чертоги:

Тамъ черная печаль разлившися кругомъ, 530 Своею ризою покрыла Царскiй домъ;

Сумбеку и любовь и совсть угрызаетъ, Надежда веселитъ, отчаянье терзаетъ, Любовь утхи ей, неврность страхъ сулитъ;

Алея въ миртовыхъ садахъ искать велитъ.

535 Стьми еленица, какъ будто устрашенна, Бжитъ по комнатамъ спокойствiя лишенна.

Алея въ комнатахъ, въ садахъ Алея нтъ;

Стеняща, Сагруна коварнаго клянетъ.

Не нжность клятвы т, не жалость извлекала, 540 Пророчества страшась, утекшаго искала;

И токи слезъ ея единый былъ обманъ;

Ей нуженъ не Алей, но нуженъ ей Османъ:

Казалося, въ одномъ другова погубила И паче, нежель честь, порокъ она любила;

545 Гирея плннаго изтязывать велитъ, Ему сокровища за искренность сулитъ.

Но сей примрный другъ, какъ нкiй твердый камень, Пснь девятая Пренебрегающiй валы и молнiй пламень, Въ бездонной глубин недвижимо стоитъ, 550 Взнося чело свое, на громъ спокойно зритъ.

Безсильна искусить честнаго человка, Съ Гирея снять главу дозволила Сумбека, Притворство, хитрости, лукавство и боязнь, Гирею скорую приготовляли казнь.

555 Уже небесное горящее свтило Ордынскiя поля и горы озарило;

Но будто бы Казань гнусна была ему, Взирая на нее, скрываетъ лучь во тму:

Нещастье ли оно Казанцамъ предвщало, 560 Или свое лице отъ зла ихъ отвращало;

Но солнце чрезъ Казань подобно такъ текло, Какъ будто зрлося сквозь темное стекло.

Погасъ небесный огнь, но не угасла злоба;

Невинность повлекла она ко дверямъ гроба;

565 Подобенъ многому слiянью шумныхъ водъ, Тснится стекшiйся по улицамъ народъ.

За добродтели на смерть безчеловчну, Изъ времянной идетъ Гирей въ темницу вчну:

У ногъ трепещущихъ скиру смертну зритъ;

570 Се жребiй твой Сагрунъ Гирею говоритъ, Въ услугахъ ты своихъ Алею сталъ безплоденъ, Яви ты намъ его, и будешь ты свободенъ.

Похвально дружество;

но ежели мы имъ Наносимъ общiй вредъ, мы дружбою гршимъ!… 575 Теб ли чувствовать, рекъ узникъ, дружбы благо?

Не посрамляй, злодй! ты имяни святаго;

Небесна дружества извстна тмъ степень, Кто совстiю чистъ какъ солнце въ ясный день;

А ты, носящiй ядъ и хитрость во утроб, 580 Какъ ноющую кость, и тму во хладномъ гроб, Учися твердости, злодй! у чувствъ моихъ, И знай, что дружество мн даровало ихъ!

Оно безцннй всхъ богатствъ земнаго круга;

Приiятна съ другомъ жизнь, и смерть сладка за друга;

585 О мой любезный Царь! о часть моей души!

Спокоенъ будь Алей, отъ сихъ убiйцъ спши;

Гд ты ни странствуешь, въ лсахъ, въ вертепахъ, въ мор, Мой духъ, безплотный духъ, тебя обрящетъ вскор;

Заставитъ онъ узнать по нжностямъ себя, 590 Дохнетъ и спрячется онъ въ сердц у тебя.

А вы, нещастные вельможи и граждане!

Рыдаю, видя васъ во пагубномъ обман;

Прощаетъ васъ моя ко ближнему любовь;

Но, ахъ! невинная отмстится вскор кровь:

Пснь девятая 595 Сагрунъ!… се смерть тебя крилами осняетъ!… Вщая то, главу подъ острый мечь склоняетъ.

Сагрунъ умножить зла, а страхи уменьшить, Уже повелвалъ скоре казнь свершить.

Се мечь уже сверкнулъ! но вдругъ какъ вихрь шумящiй, 600 Народъ разсялся отъ казни прочь бжащiй:

Тамъ лица блдныя, тамъ трепетъ, тамо стонъ;

И се является ужасный Асталонъ!

Какъ будто зданiе грозящее паденьемъ, Иль нкимъ темна нощь грозяща привидньемъ:

605 Такъ рыцарь сей народъ по стогнамъ рязсыпалъ;

Гремящъ оружiемъ, передъ Гиреемъ сталъ.

Подобно какъ главу увидящiй Медузы, Или почувствуя на членахъ тяжки узы, Свершитель казни мечь хотя въ рукахъ имлъ, 610 Недвижимъ сдлался отъ страха, онмлъ.

Спокойно Асталонъ безвинной казни внемлетъ, Онъ узы тяжки рвет, Гирея онъ объемлетъ, Вскричавъ: О дружеской сокровище любви!

Не бойся никого;

живи Гирей! живи!

615 Гонителямъ твоимъ во град смерть готова!

Почто не я имлъ наперсника такова?

Межъ тмъ Сагрунъ уже во Царскiй дворъ вбжалъ, Цариц рыцаря врагомъ изображалъ.

Лукавство никогда во злыхъ не умираетъ, 620 Изгнать соперника Османа поощряетъ.

Увренъ дерзости о слдствiяхъ худыхъ, Скрываетъ горькiй ядъ сей змiй въ рчахъ своихъ:

Теперь, онъ говоритъ, коль храбрымъ ты явишься, Казанцовъ устрашишь, на трон укрпишься, 625 Народную молву и наглость усмиришь;

Единымъ словомъ ты Ордынцовъ покоришь, И непрепятственно облекшись во порфиру, Царицу прочь отгнавъ, на тронъ взведешь Эмиру.

Обнявъ Османа онъ, слова сiи речетъ, 630 И силою его на торжище влечетъ.

Сумбека на него изъ терема взираетъ, Дрожащи руки въ слдъ Осману простираетъ;

Постой, Османъ! постой! рыдая вопiетъ… Любовь его къ себ, а рокъ отъ ней влечетъ.

635 Сей Князь, развратный Князь, любовникъ малодушный, Не дйствамъ разума, но слабостямъ послушный, И нжности одн имющъ во ум, Идетъ за Сагруномъ, какъ блдна тнь во тм;

Къ Эмир обративъ желанье и ко трону, Пснь девятая 640 Дрожащею стопой приходитъ къ Асталону.

Онъ трижды блдныя уста отверзть хотлъ, Но трижды во устахъ языкъ его хладлъ, И будто на змiю ступивый странникъ въ пол, Сказалъ, не храбростью, но страхомъ двигнутъ бол:

645 Кто звалъ тебя сюда вражда, или прiязнь?

Коль другъ ты намъ, такъ дай свершить намъ смертну казнь;

Мы общаго врага въ Гире наказуемъ, Но дружествомъ теб весь городъ обязуемъ.

Какъ будто гордый кедръ вершиной съ высоты, 650 Является взирать на слабые цвты:

Такъ взоры Асталонъ на юношу низводитъ, Съ презрнiемъ нему, со скрежетомъ подходитъ;

Но ты кто? онъ вщалъ какъ трубъ гремящихъ звукъ.

Османъ отвтствовалъ: Царицынъ я супругъ!

655 Тогда вступила кровь ко Асталону въ очи;

Онъ вкуп вс свои собравъ тлесны мочи, Османа сильною рукой за грудь схватилъ, И трижды какъ перо вкругъ шлема обратилъ, Тряхнулъ и возопилъ: Се мзда ея измны!

660 И на Казанскiя Османа вергнулъ стны;

Разслася глава, по камнямъ мозгъ потекъ.

Взирая, Асталонъ, на страждущаго, рекъ:

Вотъ твой внецъ и тронъ! и въ злоб многоплодной Онъ палицу свою повергъ къ толп народной;

665 Окаменвшему онъ такъ ему вщалъ:

Я смертiю казнить измну общалъ!

Теперь исполнилъ то. Скажите вы Сумбек, Чтобы не плакала о слабомъ человк;

Во градъ сей не принесъ прiятныхъ взоровъ я;

670 Но тронъ ея спасутъ рука и страсть моя;

Однако я себя предъ нею не унижу;

Я хитрости ея и вс коварства вижу;

За то, что пренебречь меня она могла, Хощу, чтобы теперь ко мн въ шатеръ пришла;

675 Я стану на лугахъ за градскими стнами, И утромъ жду ея съ Ордынскими Чинами;

Я тамо сердце съ ней на вки обручу;

Исполните сiе… велю! и такъ хочу!

А ежели она еще не покорится, 680 Польется ваша кровь, сей городъ разорится, Не нужно будетъ вамъ Россiянъ ожидать, Одинъ дерзну огню и смерти васъ предать.

Безстрашно на коня, вщая то, садился, Щитомъ хребетъ покрывъ, за стны удалился;

685 Не вдалъ въ т часы нещастный Аскалонъ, Что съ палицей своей и жизнь теряетъ онъ.

Пснь девятая Гирея заключивъ во мрачную темницу, Сагрунъ спшилъ разить перунами Царицу… Въ какомъ отчаянь находитъ онъ ее?

690 Уже плачевна всть достигла до нее:

Вщаютъ, будто бы Цариц ослпленной Явился сквозь туманъ Османъ окровавленной;

Струей изъ ранъ его кровь черная лилась, На сердц, на чел, ручьями запеклась;

695 Трепещущiй онъ рекъ: Погибъ я Асталономъ!

Преобратился въ дымъ, и вдругъ изчезъ со стономъ.

Какъ втвь отторженна ударомъ громовымъ, Сумбека зрлищемъ была сраженна симъ.

Сагрунъ со трепетомъ къ одру ея приходитъ, 700 И на безпамятну веселый взоръ возводитъ.

Такъ смотритъ радостно на горлицу стрлокъ, Пронзенну въ облакахъ, трепещущу у ногъ.

Есть нкiй зврскiй духъ у злаго человка.

Когобъ не тронула нещастная Сумбека?

705 Какъ розы сорванной увядшiя красы, Полуумершiй взоръ, разтрепанны власы, Подъемлющася грудь, тяжелое вздыханье, Являютъ страждущу при самомъ издыхань:

Уже отъ глазъ ея небесный крылся свтъ;

710 Но ей Сагрунъ еще готовилъ злый совтъ;

Онъ рекъ. И такъ ты жизнь кончаешь безъ отмщенья, Сего послдняго нещастнымъ утшенья?

Оставь тоску и стонъ, Царица! укрпись, За смерть Османову къ возмездiю склонись;

715 Се тнь его стоитъ въ крови передъ тобою!

Симъ словомъ злый Сагрунъ, какъ громкою трубою, Лишенну памяти Царицу возбудилъ;

Совты онъ свои и страхи подтвердилъ… Открывъ печальный взоръ, Сумбека замолчала;

720 Но силы вдругъ собравъ, терзая грудь вскричала:

Ахъ! нужно ли мн то, что рушится Казань, Когда ужасна смерть взяла Османа въ дань!

Мн нтъ пристанища теперь въ противномъ свт;

Сагругъ! ты ядъ скрывалъ въ неискреннемъ совт;

725 Да будутъ прокляты минуты и мста, Гд въ первый разъ твои отверзлися уста, Отверзлися моей души ко погубленью;

Почто давалъ ты видъ прiятный преступленью?

Измнницей бы я Алею не была, 730 И въ сладкой тишин спокойны дни вела;

Теперь престолъ, и честь, и славу я теряю;

Уже Османа нтъ!… Почто не умираю?

Вщая т слова, изторгнула кинжалъ;

Пснь девятая Но вдругъ Сумбекинъ сынъ въ чертогъ ея вбжалъ, 735 Сей отрокъ плачущiй, ея познавый муки, Бросается къ ногамъ, ея цлуетъ руки, Припалъ на грудь ея;

ркою слезы льетъ;

Увы! не умирай! рыдая вопiетъ;

Не оставляй меня нещастнымъ сиротою!… 740 Сумбека тронулась невинностiю тою;

Ей кажется въ лиц сыновнемъ Сафгирей;

Послдня зрится втвь Казанскихъ въ немъ Царей;

И сердце у нее разторглося на части, Возопiяла кровь, умолкли вредны страсти;

745 Кинжала удержать руками не могла, Простерла ихъ стеня, и сына обняла;

Ланиты токомъ слезъ смоченны лобызала;

Живи, мой сынъ, живи! и мсти врагу! сказала;

Рчей не докончавъ, безмолвна и блдна, 750 Поверглась на одр безъ памяти она.… Младенецъ онмлъ. Сагрунъ свирпый льстится, Что жизнь Сумбек вновь уже не возвратится;

Онъ помыслы свои внчанными считалъ, И паче яростенъ, и дерзновенень сталъ;

755 Ко предстоящимъ рекъ, которыхъ грусть терзала:

Вы слышали, что намъ Сумбека приказала;

Она велла мстить злодямъ и врагамъ, Услугу я мою явлю и ей, и вамъ;

Погибнетъ Асталонъ!… Отторгся съ грознымъ словомъ, 760 Смятенiе нося въ лиц своемъ суровомъ, Гд палицу свою оставилъ Асталонъ, Пришелъ на торжище, къ толп народа онъ.

Сiе оружiе имъ ужасъ наводило, Почтенiе и страхъ въ сердцахъ производило;

765 Взирая на него, какъ будто на перунъ, У робкой черни страхъ отнять хотлъ Сагрунъ;

О други! онъ вскричалъ, отъ бдства градъ избавимъ;

У Асталона силъ въ сей палиц убавимъ, И намъ грозящую судьбину устрашимъ;

770 Тогда отмстить за плачь Сумбекинъ поспшимъ:

Она отъ ужаса и скорби умираетъ.

Съ симъ словомъ палицу чеканомъ ударяетъ;

Народъ ее разитъ, взирая на сiе;

Незапно страшный громъ ударилъ изъ нее.

775 Увидя палицу огнями сокрушенну, Къ свирпству обратилъ онъ душу развращенну.… Се первый нашъ успхъ! Казанцамъ возопилъ, О естьлибъ сей рукой я варвара убилъ!

Коль видть плнницей Царицу не хотите, 780 Друзья! и за себя, и за нея отмстите;

Пснь девятая Въ шатр своемъ лежитъ свирпый Асталонъ, И члены у него во узахъ держитъ сонъ;

Сумбек, городу, отечеству радя, Пойдемъ, и умертвимъ тщеславнаго злодя!

785 За стны градскiя, вщая то, грядетъ, Онъ дватцать воиновъ съ собой въ ночи ведетъ.

Тогда небесный сводъ звздами украшался, Сагрунъ уже къ шатру съ дружиной приближался.

Ко стану древнему, гд спалъ нещастный Ризъ, 790 Подобно шествовалъ во тм нощной Улиссъ.

Казалося, Сагрунъ свой ликъ преображаетъ, Поникнувъ, во трав на чрево упадаетъ, Какъ хищная змiя, землею онъ ползетъ;

Но сердце у него и страхъ и злость грызетъ.

795 Онъ входитъ, и грядетъ къ одру стопой дрожащей, На коемъ возлежалъ безпечно рыцарь спящей, Сагрунъ успхами злодйскiй духъ маня, Чеканомъ поразить хотлъ сперва коня, Дабы послднихъ средствъ герою не оставить, 800 Коль бгствомъ онъ себя подумаетъ избавить;

Но видя при лун блистающiй кинжалъ, Броздами загремлъ строптивый конь, заржалъ.

Мгновенно Асталонъ, какъ аспидъ, пробудился;

Вскочилъ, заскрежеталъ, за острый мечь схватился;

805 Но мечь его Сагрунъ уже въ рукахъ имлъ, Смутился Асталонъ, и на коня взлетлъ, Бронями зашумлъ, какъ втвистое древо.

Сагрунъ разя его, коня ударилъ въ чрево, Который бгъ къ брегамъ Казанскимъ обратилъ;

810 Но рыцарь за власы противника схватилъ, И буйнаго коня сдержать не въ силахъ бол, Летлъ, какъ молнiя, на немъ къ рк чрезъ поле.

Конь вихрю бурному подобенъ въ бг былъ:

Крутился, ржалъ, пыхтлъ, ногами воздухъ билъ;

815 И се въ полночный часъ недремлющая злоба, Въ лиц Османовомъ воставъ изъ хладна гроба, Касаясь облаковъ, во слдъ врагу текла, И пламеннымъ бичемъ въ струи коня гнала:

Прiявъ ихъ всхъ на дно, Казанка зашумла.

820 Такой конецъ вражда и наглость возъимла!

Казанцы грознымъ то предвстiемъ почли.

Въ то время въ градъ Послы Россiйскiе пришли, Нехитрыя слова народу предлагали;

Лукавствомъ въ оный вкъ еще пренебрегали!

825 Равняя съ бурными спокойства тихи дни, Казанцамъ вчный миръ представили они.

Пснь девятая Отъ мира мы не прочь, Казанцы отвчали;

Виновны, что по днесь о мир мы молчали;

Но просимъ у Царя для точной мысли сей, 830 Не года, мсяца, но трехъ мы просимъ дней.

Узнавъ, что ихъ Князья Россiи покорились, Т волки агнцами на время притворились;

Но мира, иль войны понудимы желать, Условились къ Царю Сумбеку въ плнъ послать;

835 Всю винность на нее и злобу обратили;

Пронырствомъ таковымъ ядъ черный позлатили;

Смиренья видъ придавъ недружескимъ дламъ, Отвтъ свой принесли на третiй день Посламъ, Лишенны совсти, они клянутся Богомъ, 840 Что врности къ Царю, Царицу шлютъ залогомъ, И данниками быть Россiянамъ хотятъ.

Но, ахъ! какiя мн то Музы возвстятъ, Какой былъ стонъ, тоска, коликое рыданье, Когда услышала Сумбека о изгнань?

845 Печаль ея вщать мн силъ недостаетъ;

Помедлимъ!… я стеню… перо изъ рукъ падетъ.

П С Н Ь Д Е C Я ТА Я О Нимфы красныя лсовъ и рощей злачныхъ!

Наяды во струяхъ живущiя прозрачныхъ!

Оставьте водный токъ, оставьте вы лса, И дайте ваши мн услышать голоса:

5 Украсьте пснь мою и лиру мн настройте, Любезну тишину кругомъ Казани пойте.

Уже въ поляхъ у васъ кровавыхъ браней нтъ;

Гд прежде кровь лилась, тамъ малый Тибръ течетъ;

Парнасскiе цвты, какъ благовонны крины, 10 Цвтутъ подъ снiю щедротъ Е К АТ Е Р И Н Ы ;

Ликуютъ жители во щастливой стран, Въ прохладномъ житiи, въ безбдной тишин.

Недавный грозный рокъ вы, Нимфы, позабудьте, Вкушая сладкiй миръ, благополучны будьте;

15 Съ моей свирлiю хощу пристать я къ вамъ, Придайте вы моимъ прiятности стихамъ.

Вы зрли шествiе прекрасныя Сумбеки, Когда ее изъ стнъ несли къ Свiяжску рки;

Вы видли тогда страданiе ее;

20 Вложите плачь и стонъ въ сказанiе мое, Дабы Царицы сей вщалъ я о судьбин, Какъ бдства, страхи, брань умлъ вщать донын;

Отъ браней ко любви я съ лирой прелеталъ, Недовершенный трудъ моимъ друзьямъ читалъ;

25 О! естьли истинну друзья мои вщали, Мои составленны ихъ псни возхищали;

И Музъ любители у Невскихъ береговъ, Сихъ часто слушали внимательно стиховъ.

Придайте Нимфы мн цвтовъ и силы нын, 30 Да будетъ пснь моя слышна Е К АТ Е Р И Н ;

Цвтущiй предъ Ея престоломъ яко кринъ, Да внемлетъ пнiю Ея любезный Сынъ, О праотц твоемъ, Великiй Князь! вщаю, Военную трубу Теб я посвящаю;

35 Геройскiя дла поютъ стихи мои, Да будутъ нкогда воспты и твои.

Еще печальна ночь Сумбеку окружала, Еще рыдающа въ одр она лежала, Пснь десятая Когда достигла къ ней не сладостная лесть, 40 Но слухъ разящая изгнаньемъ вчнымъ всть;

Въ лиц прiятный цвтъ, въ очахъ тускнетъ пламень, И сердце у нее преобратилось въ камень.

Какъ плнникъ, внемлющiй о смерти приговоръ, Сомкнула страждуща полуумершiй взоръ;

45 Однимъ стенанiемъ пришедшимъ отвчала, Лишенна плотскихъ чувствъ душа ея молчала;

Въ устахъ языкъ хладлъ, въ груди спирался стонъ;

Сумбеку наконецъ крилами обнялъ сонъ, И мысли усыпивъ, тоску ея убавилъ;

50 Тогда въ мечтанiи ей Ангела представилъ, Который ризою небесною блисталъ;

Держащъ лилейну втвь, Цариц онъ предсталъ, И съ кротостiю рекъ: О чемъ, о чемъ стонаешь?

Взгляни, нещастная! и ты меня узнаешь;

55 Я руку у тебя въ то время удержалъ, Когда взносила ты на грудь свою кинжалъ;

Я посланъ былъ къ гробамъ всесильною судьбою, Когда супругъ въ нощи бесдовалъ съ тобою;

Что сердце ты должна отъ страсти отвращать, 60 Я тни страждущей веллъ сiе вщать;

Но ты любовiю твой разумъ ослпила, Совты данные и клятву преступила, И бдства на тебя ркою потекли;

Въ пучину бурную отъ брега отвлекли.

65 Однако не крушись, печальная Сумбека:

Богъ смерти гршнаго не хощетъ человка;

Послдуй здраваго сiянiю ума.

Сей городъ мрачная покроетъ вскор тма, Взгляни ты на Казань! На градъ она взглянула, 70 И зря его въ крови, смутилась, воздохнула;

Узрла падшую огромность градскихъ стнъ, Рыдающихъ двицъ, влекомыхъ юношъ въ плнъ;

Зритъ старцевъ плачущихъ, во грудь себя разящихъ, Оковы тяжкiя Казанцовъ зритъ носящихъ.… 75 Се рокъ твоей страны! небесный Ангелъ рекъ, Настанетъ по златомъ Ордамъ желзный вкъ, Тебя въ Свiяжск ждетъ прiятная судьбина, Гряди, и не забудь Гирея взять и сына, Гряди!… И возсiявъ какъ свтлая заря, 80 На небо возлетлъ то слово говоря.

Виднье скрылося, Сумбека пробудилась, Мечтой подкрплена, въ надежд утвердилась, Невста будто бы ликующа въ внц, Имла радости сiянiе въ лиц;

85 Величественный видъ изгнанница имла, Пснь десятая И къ шествiю ладьи готовить повелла.

О коль поспшно былъ исполненъ сей приказъ!

Но какъ смутилась ты, Сумбека, въ оный часъ?

Какою горестью душа твоя разилась, 90 Когда судьба твоя теб изобразилась?

Когда взглянула ты ко брегу шумныхъ водъ, Гд вкругъ твоихъ судовъ стсняется народъ?

Повинна слдовать Небесъ опредленью, Сумбека власть дала надъ сердцемъ умиленью;

95 Взглянула на престолъ, на домъ, на вертоградъ, И смутнымъ облакомъ ея покрылся взглядъ;

Вс кажется мста уже осиротли, Но прежни прелести отъ нихъ не отлетли.

Тогда, отъ видовъ сихъ не отъимая глазъ, 100 Рекла: И такъ должна я въ вкъ оставить васъ!

И вчно васъ мои уже не узрятъ взоры?

Любезный градъ! прости, простите стны, горы!… Объемлетъ во слезахъ вс вщи, вс мста;

Примкнула ко стнамъ дрожащiя уста;

105 Прости, Казань, прости! Сумбека возопила, И томнымъ шествiемъ въ другой чертогъ вступила.

Лишь только довлеклась она златыхъ дверей, Изъ мди изваянъ гд виднъ Сафгирей;

Взоръ кинувъ на него она затрепетала, 110 Простерла длани вверхъ и на колни стала;

Порфиру свергнула;

пеняющей на рокъ, Въ очахъ супруговыхъ ей зрится слезный токъ;

Терзая грудь рекла: Супругъ великодушный!

О мн нещастнйшей ты плачешь и бездушный!

115 Ты чувствуешь, что я въ позорный плнъ иду;

Ты видишь токи слезъ, мою тоску, бду;

Въ послднiй разъ, мой Царь! стопы твои объемлю, Въ послднiй, гд ты скрытъ, сiю цлую землю;

Не буду въ ней лежать съ тобою, мой супругъ!… 120 Лобзая истуканъ, затрепетала вдругъ, Какъ будто ночь ее крилами окружала, Въ объятiяхъ она бездушный ликъ держала.

Вщаютъ, будто бы внимая плачу онъ, Илъ мдь звнящая произносила стонъ.

125 Но свтомъ нкакимъ незапно озаренна, Отторглась отъ Царя Сумбека ободренна, Внецъ и тронъ! рекла, уже вы не мои!

Бги, любезный сынъ! въ объятiя сiи;

Отъ многихъ мн богатствъ, мн ты единъ остался, 130 Почто, нещастный сынъ, надеждой ты питался, Что будешь нкогда престоломъ обладать?

Невольница твоя, а не Царица мать, Пснь десятая О Князи сей страны и знамениты мужи!

Простите, стали мн въ отечеств вы чужи;

135 Вы мн враги теперь! Россiяне друзья;

Гирея одного прошу въ награду я:

Въ моемъ злощастiи мн онъ остался вренъ, Онъ мало чтилъ меня но былъ нелицемренъ!

Ахъ! естьли есть еще чувствительны сердца, 140 Послдуйте за мной, хотя я безъ внца.

Какъ дщери, видя мать отъ свта отходящу, Уже безчувственну въ одр ея лежащу, Рабыни возрыдавъ, произносили стонъ, Возкрикнувъ: Чуждъ и намъ Казанскiй нын тронъ!

145 Послдуемъ теб въ неволю и въ темницу;

Въ теб мы признаемъ въ изгнанiи Царицу.

Сумбека снявъ внецъ съ потупленной главы, И зря на истуканъ, рекла: Мой Царь! увы!

Не долго будешь ты въ семъ лик почитаться, 150 Спокоенъ и въ мди не можешь ты остаться;

Ты узришь городъ весь горящiй вкругъ себя;

На части разбiютъ безгласнаго тебя;

И тнь твоя кругомъ летая въ сокрушень, Попраннымъ Царское увидитъ украшенье;

155 Попраннымъ узришь ты сей домъ и сей внецъ, И кровь текущую рками наконецъ;

Гробницы праотцевъ граждане позабудутъ, Мои гонители меня нещастнй будутъ!

Опустошится градъ! Сумбека вопiетъ;

160 Терзающа власы, руками грудь бiетъ.

Когда рыдающа изъ храминъ выступала, Въ объятiя она къ невольницамъ упала;

Какъ Пифiя она казалася тогда, Трепещетъ, и грядетъ съ младенцемъ на суда.

165 Коль басня истины не помрачаетъ вида, Такъ шествуетъ въ моряхъ торжественно Фетида;

Съ весельемъ влажныя простря хребты свои, Играютъ вкругъ нее прозрачныя струи;

Готовятъ сребряны стези своей Цариц, 170 Сдящей съ скипетромъ въ жемчужной колесниц;

Тритоны трубятъ вкругъ въ извитые рога, Ихъ гласы звучные прiемлютъ берега;

И погруженныя во рвахъ сдыя пны, Поютъ съ цвницами прекрасныя Сирены;

175 Тамъ старый видится въ средин Нимфъ Нерей, Вождями правящiй богининыхъ коней;

Главы ея покровъ Зефиры развваютъ, И въ воздухъ ароматъ крилами изливаютъ.

Пснь десятая Такое зрлище на Волг въ мысляхъ зрю, 180 Сумбеку вобразивъ плывущую къ Царю.

Со стономъ пнiе повсюду раздавалось;

Гордилася рка и солнце любовалось;

Златыми тканями покрытыя суда;

Изображала тамъ во глубин вода;

185 Рабыни пснями Сумбеку утшаютъ, Но горести ея души не уменьшаютъ.

Тогда увидла она сквозь токи слезъ, Увидла вдали почтенный оный лсъ, Гд сердце нкогда Алеево пронзила;

190 Его любовь, свою неврность вобразила;

Въ смятенiе пришли душа ея и кровь;

И зритъ по воздуху летающу Любовь, Котора пламенникъ пылающiй имя, Пеняетъ и грозитъ Сумбек за Алея, 195 Кипридинъ сынъ во грудь ей искру уронилъ, И страсть къ Алею въ ней мгновенно вспламенилъ.

Сумбека чувствуетъ смущенiй нжныхъ свойство;

Не вожделнное и сладкое спокойство, Но тнь одну утхъ, спокойства нкiй родъ, 200 Тронувшiй какъ зефиръ крыломъ поверхность водъ.

Сумбеку стыдъ смутилъ, разсудокъ подкрпляетъ, Надежда веселитъ и горесть утоляетъ.

Межъ тмъ Россiйскiй Царь, осматривая градъ, Услышавъ пнiе, простеръ по Волг взглядъ;

205 Не постигаетъ онъ, чей глась несутъ зефиры, Который слышится прiятнй нжной лиры, Н Царскiе Послы, ходившiе въ Казань, Принесшiе къ Царю втвь масличну, не брань, Отвтомъ ихъ вельможъ Россiянъ восхищаютъ, 210 И шествiе Царю Сумбекино вщаютъ.

Царь выгоднымъ себ признакомъ то почелъ, Сумбек радостенъ во сртенiе шелъ;

Подъ градомъ зритъ ладьи, у брега псни внемлетъ, И съ полнымъ торжествомъ Царицу онъ прiемлетъ.

215 Подобну грудь имвъ колеблемымъ волнамъ, Сумбека къ Княжескимъ не падаетъ стопамъ;

Какихъ еще побдъ, вскричала, ищешь бол?

Казань ты побдилъ, коль я въ твоей невол;

Смотри, о Государь! внца на суету, 220 И щастье почитай за тщетную мечту!

Я узница твоя, но я была Царица:

Всему начало есть, средина, и граница;

Когда мн славиться не льзя уже ни чмъ, Нещастiе мое почти въ лиц моемъ;

Пснь десятая 225 Признаться я должна: какъ трономъ я владла, О пагуб твоей и день и нощь радла;

Я съ воинствомъ тебя хотла изтребить;

Но можешь ли и ты враговъ твоихъ любить?

Враговъ, которые оружiе подъемлютъ, 230 И царство у тебя, и твой покой отъемлютъ?

Что сдлать хочешь ты, то длала и я;

И естьли я винна, свята вина моя;

Но, ахъ! за то, что я отечество любила Свободу, щастiе и скипетръ погубила.

235 О! для чего не твой побдоносный мечь, Судьбы моей спшилъ златую нить пресчь?

Утратилабъ мое со трономъ я спокойство, Но побдителемъ мн было бы геройство;

Вдовиц плачущей вниманiе яви, 240 Съ нещастнымъ сиротой меня усынови;

Въ Казан не имвъ ни дружества, ни трону, Все я хочу забыть, и даже до закону;

На погруженную сумннiя въ ночи, Вели, о Царь! простерть крещенiя лучи.

245 Царь въ сердц ощутилъ, ея пронзенный стономъ, Любовь ко ближнему, предписанну закономъ;

Обнявъ ее вщалъ: не врагъ нещастнымъ я;

Твой сынъ сынъ будетъ мой, ты будь сестра моя.

Любовь, которая на неб обитаетъ, 250 На шаръ земный въ сей часъ мгновенно низлетаетъ;

Сiе прiятное вселенной божество, Которое живитъ и краситъ естество, Златыми въ воздух носимое крылами, Двумя свой крпкiй лукъ направило стрлами;

255 И предназначенны для брачнаго внца, Пронзило ими вдругъ погасшiя сердца.

Какъ нжная весна ихъ страсть возобновилась;

Любовь изъ воздуха въ ихъ души преселилась;

Алей готовился неврность позабыть;

260 Сумбека искренно готовилась любить.

Какъ солнце съ высоты на шаръ земный взираетъ, И въ неб царствуя вс вещи озаряетъ:

Такъ взоръ, Сумбекинъ взоръ, хотя къ Царю сiялъ, Но онъ Алея жегъ, который близь стоялъ.

265 Сей мужъ противъ нее колико былъ ни злобенъ, Сталъ воску мягкому въ сiи часы подобенъ;

Суровый сей Катонъ есть нжный Ипполитъ:

Прости меня! прости! вщалъ Сумбекинъ видъ.

Душа Алеева всю нжность ощутила, 270 Какъ томный взоръ къ нему Сумбека обратила.

Пснь десятая Монархъ томящимся ихъ чувствамъ сострадалъ;

Любовь Алееву къ Сумбек оправдалъ;

И рекъ: разстроилъ васъ законъ Махометанскiй, Теперь да съединитъ на вки Христiянскiй;

275 Злопамятнымъ Царевъ не долженъ быти другъ;

Ты былъ любовникъ ей, и буди ей супругъ!

Мятежная Казань которыхъ разлучаетъ, Хощу, да т сердца Россiя увнчаетъ.

Алей на то сказалъ: примры, Царь! твои 280 Обезоружили суровости мои;

Но я униженъ былъ позорною любовью;

Мн время оправдать сердечну слабость кровью;

Прости, что предпочту супружеству войну;

Я щастливъ не совсмъ;

мой другъ еще въ плну!

285 Когда та рчь въ кругу стоящихъ раздалася, И Волга на его слова отозвалася:

Вступилъ на брегъ рки печальный человкъ, Дрожащею рукой онъ цпь землею влекъ;

Лишенный зрнiя, воззвалъ сей мужъ Алея.

290 Алей возтрепеталъ, и въ немъ позналъ Гирея.… Се ты! вскричалъ Гирей, благодарю судьб!

Лишился я очей, рыдая по теб;

Но я уже теперь о свт не жалею, Коль отданъ мн Алей, коль отданъ я Алею;

295 Та цпь, которую влечетъ моя рука, Чмъ я окованъ былъ, мн цпь сiя легка.

Алей возопiялъ, проливъ источникъ слезный:

Достоинъ ли такихъ я жертвъ, мой другъ любезный?

Я мало врности взаимной докажу, 300 Коль мстящiй за тебя животъ мой положу;

Сумбека! зри теперь, и зрите Христiяне, Какiе могутъ быть друзья Махометане.

Тогда вщалъ Гирей: Хвалы сiи оставь;

Я чуждъ въ народ семъ, Царю меня представь;

305 Одянъ въ рубище, предстать ему не смю, Но дло важное открыть ему имю;

Гд онъ стоитъ? скажи;

я ночь едину зрю.

Взявъ руку у него, Алей привелъ къ Царю, И возопилъ къ нему: Се! видишь Царь Гирея, 310 Другова зришь меня, другова зришь Алея;

Отъ рубищъ ты моихъ очей не отвратилъ, И преступившаго ты нкогда простилъ;

Къ сему покрытому всегдашнимъ мракомъ ночи, Простри кротчайшiй слухъ и милосерды очи.

315 Рукою ощутилъ Царя вблизи Гирей, Пснь десятая Повергся, и вщалъ: О сильныхъ Царь Царей!

Дозволь мн тайное простерти нын слово;

Я сердце къ врности принесъ теб готово;

Алея любишь ты, довольно и сего 320 Для изъявленiя усердья моего, Мятежную Орду на вки забываю;

Что совсть мн велитъ, Россiи открываю:

Отечество мое Москва, а не Казань;

Казань вщаетъ миръ, а я вщаю брань;

325 Ордынской лести я не вдаю примра:

Склонясь на миръ;

они склонили Едигера, Склонили, да на ихъ престол бъ онъ возслъ;

Сей Князь на берегахъ Каспiйскихъ тронъ имлъ, И скоро въ стны онъ Казанскiя приспетъ, 330 Шесть храбрыхъ рыцарей въ дружин Царь иметъ, Которы подкрплять клялись Казань и тронъ, И каждый есть изъ нихъ воскресшiй Асталонъ;

Межъ ими есть одна безстрашная двица, Смла какъ лютый вепрь, свирпа яко львица.

335 Война теб грозитъ, когда оступишь градъ;

Война полдуетъ, когда пойдешь назадъ;

Въ темниц свдалъ я о замыслахъ Казанскихъ;

Орда невольниковъ тиранитъ Христiянскихъ;

Угрозами теперь желаетъ ихъ склонить, 340 Иль муки претерпть, иль вру премнить!

Но я безбожную ихъ вру отметаю, Ордынцовъ я кляну, Россiянъ почитаю;

Хощу я истинну питать въ душ моей, Какую знаешь ты, и знаетъ Царь Алей.

345 Простерши руку, Царь отвтствовалъ Гирею:

Тотъ будетъ другъ и мн, кто врный другъ Алею;

Твой разумъ слпота безсильна ослпить;

Тебя не просвщать, осталось подкрпить;

Ты братъ Россiянамъ! но что Орда мутится, 350 На ихъ главу ихъ мечь и злоба обратится;

Я дтскою игрой считаю ихъ совтъ;

Россiйскому мечу дадутъ они отвтъ.

Тогда онъ повеллъ въ Россiйскую столицу Отправить плнную съ рабынями Царицу… 355 Насталъ разлуки часъ! въ ней духъ возтрепеталъ, Уже онъ пламенну къ Алею страсть питалъ;

Объемлетъ Царь ее, стенящъ объемлетъ друга;

И рекъ: Священна есть для васъ моя услуга!

Рыдающи они другъ съ другомъ обнялись, 360 Какъ лозы винныя руками соплелись;

Другъ друга долго бы изъ рукъ не отпустили, Пснь десятая Но шествiе ея Сумбек возвстили;

Алей въ слезахъ стоялъ, Гирей обнявъ его, Не могъ прощаяся промолвить ничего;

365 Сумбека обомлвъ, поверглась въ колесницу, И зрнiемъ Алей сопровождалъ Царицу.

Тогда простерла нощь свою вечерню тнь;

Назначилъ Царь походъ въ послдующiй день.

Лишь только путь часы Аврор учредили, 370 Гремящiя трубы героевъ возбудили;

И купно съ солнцемъ вставъ Россiйскiе полки Дерзали за Царемъ на оный брегъ рки.

Какъ туча двигнувшись военная громада, На многи поприща лежала окрестъ града;

375 Свiяжскъ, который тнь далеко простиралъ, Какъ дубъ на листвiя, на воинство взиралъ.

Се брани предлежатъ! О вы, Казански волны, Которы звуками Россiйской славы полны!

Представьте мн, полки, вщайте грозну брань;

380 Явите во струяхъ разрушенну Казань;

Мн стны въ пламени, трепещущiя горы, Сраженiя, мечи представьте передъ взоры, Да громче воспвать военну пснь могу, Сдящiй съ лирою на Волжскомъ берегу.

385 Умыслилъ Iоаннъ, боярской ввривъ власти, Все войско раздлить на полчища и части, Дабы извдать ихъ къ отечеству любовь, И порознь разсмотрть геройску въ каждомъ кровь.

Ты, Слава, подвиги Россiйскiе любила, 390 Казанской брани ты донын не забыла.

Повдай мн теперь Героевъ имяна, Внчанныя тобой во древни времяна1.

Большiй прiемлетъ полкъ, какъ левъ неустрашимый, Микулинскiй, въ войн вторымъ Иракломъ чтимый.

395 Мстиславскiй съ Пенинскимъ сотрудники его, Они перуны суть и щитъ полка сего.

Щенятевъ правую при войск принялъ руку;

Сей мужъ отмнно зналъ военную науку.

Князь Курбскiй раздлялъ начальство вмст съ нимъ;

400 Сей рыцарь славенъ былъ, кипячъ, неустрашимъ;

Имлъ цвтущихъ лтъ съ собою брата купно, Который слдовалъ герою неотступно;

Ихъ смлость, дружба ихъ, пылающая кровь, Жарчае длали въ нихъ братскую любовь.

Сiе ополченiе изъ подлинныхъ тогдашнихъ записокъ взято.

Пснь десятая 405 Причисленъ Пронскiй Князь къ полку передовому;

Онъ туч сходенъ былъ, его доспхи грому.

Хилковъ опредленъ помощникомъ ему;

Никто не равенъ есть съ нимъ въ войск по уму.

Неужасаемый боязнью никакою, 410 Романовъ лвою начальствовалъ рукою, И храбрость на лиц сiяла у него;

Плщеевъ, твердый мужъ, сотрудникъ былъ его.

Главой былъ Палецкiй полка сторожеваго;

Во браняхъ вихря видъ иметъ онъ крутаго;

415 Преходитъ сквозь ряды, что встртится, валитъ.

Герой Серебряной начальство съ нимъ длитъ;

Два рыцаря сiи и Шереметевъ съ ними, Казались воинства Ираклами троими.

Шемякинъ строевымъ повелвалъ челомъ.

420 Князь Троекуровъ несъ и молнiи и громъ.

Отмнной храбростью сiяющи во стан, Сложились Муромски въ особый полкъ Дворяне;

Являлися они какъ страшны львы въ бою, И славу сдлали безсмертною свою.

425 Царь войска знатну часть на сотни раздляетъ, И бодрыхъ юношей межъ нихъ распредляетъ;

Твердыней каменной казалась кажда часть, Въ которой сердцемъ былъ имущъ надъ нею власть.

За сими двигались военные снаряды, 430 Сiи надежныя воителей ограды;

Начальство Розмыслу надъ ними Царь вручилъ1, На сихъ сподвижникахъ надеждой опочилъ.

Какъ сильный Богъ, на всю вселеную смотрящiй, И цпь, связующу весь мiръ, въ рук держащiй:

435 Такъ властью въ войск Царь присутствуетъ своей;

Сопутствуютъ ему Адашевъ и Алей.

Царь воинство свое устроевающъ къ бою, Какъ вихрь листы подвигъ полки передъ собою;

Казалось, каждый валъ, поднявъ главу свою, 440 По шумной Волг несъ съ перунами ладью.

Какъ множествомъ цвтовъ среди весенней нги, Покрылись воинствомъ противположны бреги;

Уготовляемы орудiя къ войн, Блестятъ на луговой у Волги сторон.

445 Тогда великому подобясь войско змiю, Къ Казани двигнулось, прошедъ чрезъ всю Россiю.

Кто сей Розмыслъ былъ, въ Исторiи не означено. Нкоторые думаютъ, что имя Розмыслъ означало инже нера;

но кажется многимъ бы Розмысламъ въ томъ смысл быть надлежало при воинств, а я ни прежде ни посл не нашелъ такого названiя въ нашей Исторiи;

слдственно остаюсь въ нершимости.

Пснь десятая Тимпановъ громкихъ звукъ, оружiй многихъ шумъ, Ко брани въ ратникахъ воспламеняли умъ.

Уже прекрасное вселенныя свтило 450 Два раза небеса и землю озлатило, И дважды во звздахъ являлася луна;

Еще Казань была идущимъ не видна;

Не дальное градовъ сосдственныхъ стоянье, Далелкимъ сдлало всемстно препинанье;

455 Казанцы, дивныя имющи мечты, Разрушили кругомъ преправы и мосты;

Потоки мутные, озера, топки блата, Для войска времяни была излишня трата, Чрезъ вс препятства Царь стремительно парилъ, 460 Идушимъ воинамъ съ весельемъ говорилъ:

О други! бодрствуйте;

не долго намъ трудиться;

Вы видите теперь, что насъ Казань страшится;

Когдабъ не ужасалъ ихъ славы нашей гласъ, Они бы встртили на сихъ равнинахъ насъ.

465 Коль бодрость у врага боязнь превозмогаетъ, Онъ къ подлой хитрости воюя прибгаетъ;

Дерзайте, воины! намъ стыдно унывать, Познавъ, съ какимъ врагомъ мы будемъ воевать.… Не страшны Орды намъ! Россiяне вскричали, 470 Возстали, двигнулись, и путь свой окончали.

Едва сокрылася съ луною нощи тнь, Казань представилась ихъ взорамъ въ третiй день, Сей градъ, приволжскiй градъ, великъ, прекрасенъ, славенъ, Обширностiю стнъ едва Москв не равенъ;

475 Казанка быстрая, отъ утреннихъ холмовъ Ушедъ изъ гордыхъ стнъ, течетъ среди луговъ;

Отъ запада Булакъ выходитъ непроходный, И тиной заглушенъ, влечетъ източникъ водный.

Натура дв рки старалась вкуп свесть, 480 Бойница первая твердынь гд градскихъ есть;

Тсня ногой Кабанъ, другою Арско поле, Подъемлется гора высокая оттол:

Не можетъ досязать ея вершины взглядъ, На пышной сей гор стоитъ въ полкруга градъ;

485 Божницы пышныя, и Царскiе чертоги, Имютъ на своихъ вершинахъ лунны роги, Которые своимъ символомъ чтитъ Казань;

Но имъ она сулитъ не миръ, кроваву брань.

Казанцы робкiе въ стнахъ высокихъ скрыты, 490 Отъ нихъ, не отъ луны надежной ждутъ защиты, На рвы глубокiе, на стны Царь воззрвъ, Почувствовалъ въ душ крушенiе и гнвъ;

Пснь десятая Вообразилъ себ обиды, страхи, брани, Которы пренесла Россiя отъ Казани;

495 Воспламенилась въ немъ ко сродникамъ любовь, Которыхъ на стнахъ еще дымится кровь;

Воображаетъ онъ невольниковъ стенящихъ, О помощи его въ отчаянь молящiхъ;

Внимаетъ гласъ вдовицъ, онъ видитъ токи слезъ;

500 Простерты длани зритъ ко высот небесъ, И слышитъ вопль сиротъ на небо вопiющихъ, Спасенья отъ него въ невол тяжкой ждущихъ, Но вдругъ представился необычайный свтъ:

Явился въ облакахъ Царю усопшiй ддъ;

505 Онъ перстомъ указавъ на гордыя бойницы, На возвышенныя чертоги и божницы, Вщалъ: О храбрый внукъ! смиряй, смиряй Казань;

Не жалость ко стнамъ тебя звала, но брань!

Какъ будто бы отъ сна Владтель пробудился;

510 Мгновенно бодрый духъ въ немъ къ брани воспалился;

Глаза къ виднiю и длани устремилъ, Сокровища Творцу сеодечны отворилъ:

О Боже! помоги! возопiялъ предъ войскомъ.… И зрлися лучи въ его лиц геройскомъ.

515 Тогда на всю Казань, какъ верьви наложить, Полкамъ своимъ веллъ сей городъ окружить;

И смертоносною стрльбою ненасытны, Оружiя веллъ устроить стнобитны.

Казалось, мдяны разверзивъ, смерть уста, 520 По холмамъ и лугамъ заемлетъ вс мста;

И стрлы и мечи во втулахъ зашумли, Которы храбрые воители имли.

Дабы начальникамъ осаду возвстить, Веллъ Монархъ Хоругвь святую разпустить.

525 Князь Пронскiй, жаждущiй сего священна знака, Съ отборнымъ воинствомъ преходитъ токъ Булака;

Стоящiй близь его въ лугахъ съ полкомъ своимъ, И Троекуровъ Князь подвигся купно съ нимъ.

Какъ туча воинство ко граду воздымалось, 530 И молнiями въ немъ оружiе казалось, Преходятъ;

зрится имъ Казань какъ улiй пчелъ Который межъ цвтовъ стоящiй запустлъ;

Молчаща тишина во град пребывала, Но бурю грозную подъ крыльями скрывала.

535 Такъ часто Окiянъ предъ тмъ впадаетъ въ сонъ, Когда готовится къ великой бур онъ;

И многи ратники войной неизкушенны, Казанской тишиной казались возхищенны.

Но два начальника молчащу злость сiю Пснь десятая 540 Почли за скрытую въ густой трав змiю.

Съ орлиной быстротой прешедъ холмы и рвины, Едва крутой горы достигли половины, Отверзивъ пламенны уста, какъ страшный адъ, И вдругъ затрепетавъ, изрыгнулъ войска градъ:

545 Казанцы бросились полкамъ Россiйскимъ въ стрчу, И съ воплемъ начали они кроваву счу, Какъ волки, нашихъ силъ въ средину ворвались, Кровавые ручьи мгновенно полились, Россiйски ратники на части раздленны, 550 Быть скоро не могли въ полки совокупленны;

Съ одной страны, какъ градъ, летла туча стрлъ;

Съ другой ревла смерть, пищальный огнь горлъ.

Послдующи два героя Едигеру, Покинувъ смутный градъ, какъ страшны львы пещеру, 555 Оставивъ дв четы героевъ во стнахъ, Смшали воинство, какъ вихрь смущаетъ прахъ;

Ихъ стрлы не язвятъ, и копья устремленны, Ломаясь о щиты, падутъ какъ трости тлнны.

Озмаръ единъ изъ нихъ, производящiй родъ 560 Отъ храбрыхъ рыцарей у Крымскихъ черныхъ водъ, На Россовъ страхъ въ бою, какъ грозный левъ, наводитъ, Трепещутъ вс, куда сей витязь ни приходитъ;

Главу единому, какъ шаръ онъ разрубилъ;

Другова въ чрево онъ мечемъ насквозь пронзилъ;

565 Всхъ коситъ какъ траву, кто щитъ свой ни уставитъ;

Строптивый конь его тла кровавы давитъ;

Уже съ Русинскаго съ размаху сскъ главу, Она роптающа упала на траву.

Угримова повергъ немилосердый воинъ;

570 Сей витязь многiе жить вки былъ достоинъ, Единый сынъ сей мужъ остался у отца, И въ юности не ждалъ толь скораго конца.

Отъемлетъ лютый Скиъ супруга у супруги;

Возплачутъ отъ него и матери и други.

575 Тогда злодй полки какъ волны раздлилъ, На Троекурова всю ярость устремилъ.

Воитель, въ подвигахъ неукротимый, злобный, Закинувъ на хребетъ свой щитъ лун подобный, Въ уста вложивъ кинжалъ, и въ руки взявъ мечи, 580 Которы у него сверкали какъ лучи, Бжитъ, но встртилъ Князь мечемъ сего злодя;

Текуща кровь съ броней на землю каплетъ рдя;

Наводитъ ужасъ онъ какъ близкая гроза;

Сверкаютъ подъ челомъ у варвара глаза;

585 Героя поразить мечами покушался, Подвигся, отступилъ, во вс страны метался;

Пснь десятая Хотлъ со двухъ сторонъ мечи свои вонзить, Но Князь усплъ его сквозь сердце поразить;

Злодй заскрежетавъ сомкнулъ кровавы очи, 590 И гордый духъ его ушелъ во мраки ночи.

Повержена врага увидвъ своего, Герой Россiискiй снять спшитъ броню съ него;

Удары злобныхъ Ордъ щитомъ своимъ отводитъ;

Ихъ нудитъ отступить, съ коня на землю сходитъ;

595 Поникъ, но храбрость ту другой злодй прескъ, Съ копьемъ въ одной рук, въ другой съ чеканомъ текъ;

Шумитъ какъ древнiй дубъ, великъ тяжелымъ станомъ, И Троекурова ударилъ въ тылъ чеканомъ:

Свалился шлемъ съ него какъ камень на траву;

600 Злодй, алкающiй разсчь его главу, Направилъ копiе рукою въ саму выю, И скоро бы лишилъ поборника Россiю;

Уже броню его и кольцы сокрушилъ, Но Пронскiй на кон къ сей битв поспшилъ;

605 Узнавый, что его сподвижникъ погибаетъ, Какъ молнiя ряды смшенны прелетаетъ;

Разитъ, и руку прочь усплъ онъ отдлить, Которой врагъ хотлъ геройску кровь пролить;

Свирпый витязь палъ. Ордынцы встрепетали;

610 Возкрикнули, щиты и шлемы разметали;

Смшались, дрогнули, и обратились въ бгъ.

Съ полками Пронскiй Князь на ихъ хребты налегъ.

Какъ волны предъ собой Борей въ пучин гонитъ, Или къ лицу земли древа на суш клонитъ:

615 Такъ гонятъ Россы ихъ въ толпу соединясь, Рубите! бодрствуйте! имъ вопитъ Пронскiй Князь.

Весь воздухъ огустлъ шумящими стрлами, И долъ наполнился кровавыми тлами;

Звукъ слышится мечный и ржанiе коней;

620 Летаетъ грозна смерть съ косою межъ огней;

Катятся тамъ главы, лiются крови рки, И человчество забыли человки!

Что былобъ варварствомъ въ другiя времена, То въ пол сдлала достоинствомъ война.

625 Отрубленна рука, кровавый мечь держаща, Ни страшная глава въ крови своей лежаща, Ни умирающихъ прискорбный сердцу стонъ, Не могутъ изъ сердецъ изгнать свирпства вонъ.

За что бы не хотлъ герой принять короны, 630 То длаетъ теперь для царства обороны;

Недосязающiй бгущаго мечемъ, Старается его достигнуть копiемъ;

Бросаетъ вдаль копье, и кровь течетъ багрова;

Пснь десятая Лишь только умерщвлять, на мысли нтъ инова!

635 Окровавилися лазоревы поля;

И стонетъ, кажется, подъ грудой тлъ земля.

Казанцы робкiе свой путь ко граду правятъ, Тснятся во вратахъ, скутъ, другъ друга давятъ;

Безвремянно врата сомкнувши робкiй градъ, 640 Какъ вихремъ отразилъ вбгающихъ назадъ.

Казанцы гордый духъ на робость премнили, Спираяся у вратъ, колна преклонили.

Князь Пронскiй мщенiемъ уже не ослпленъ, Ихъ прозьбой тронутъ былъ, и принялъ ихъ во плнъ.

645 Тогда луна свои чертоги отворила, И ризой темною полки и градъ покрыла.

Но кровiю своей и потомъ омовенъ, Князь Трекуровъ былъ во Царскiй станъ внесенъ.

Какое зрлище! съ увядшимъ сходенъ цвтомъ, 650 Который преклонилъ листы на стебл лтомъ, На персяхъ онъ главу висящую имлъ.

Взглянувый на Царя, вздохнулъ и онмлъ.

Рыдая Iоаннъ бездушнаго объемлетъ, Но Царь, обнявъ его, еще дыханье внемлетъ:

655 Герой сей живъ!… онъ живъ!… въ восторг вопiетъ;

Самъ стелетъ одръ ему и воду подаетъ.

Колъ такъ Владтели о подданныхъ пекутся, Они безгршно ихъ отцами нарекутся.

Ахъ! для чего не вс, носящiе внцы, 660 Бываютъ подданнымъ толь нжные отцы?

Но Царь при горестяхъ веселье ощущаетъ, Изходитъ изъ шатра, и воинству вщаетъ:

Вашъ подвигъ намъ врата ко слав отворилъ, И наши будущи побды предварилъ;

665 Мужайтеся, друзья! мы зримъ примры ясны, Что брани наглыхъ Ордъ дляРоссовъ безопасны.

Увидя Пронскаго, о Князь! вщалъ ему, Коль мы послдуемъ примру твоему, Наутрiе Орда и градъ ихъ сокрушится.… 670 Сiе пророечство внедолг совершится!

Ордамъ поборникъ адъ, поборникъ Россамъ Богъ;

Начальникъ храбрый Царь: кто быть имъ страшенъ могъ!

О Муза! будь бодра, на крилхъ вознесися, Блюди полночный часъ и сномъ не тяготися.

675 Что медлитъ мрачна нощь, что волны спятъ въ рк?

Лишь вютъ тихiе зефиры въ тростник, Что солнца изъ морей денница не выводитъ?

Натура спитъ, а Царь уже по стану ходитъ.

Докол брани духъ въ сердцахъ у васъ горитъ, Пснь десятая 680 Крпитесь, воины! Владтель говоритъ:

Казань меня и васъ польстила миромъ ложнымъ;

Мы праведной войной отмстимъ врагамъ безбожнымъ.

Во взорахъ молнiи, нося перунъ въ рукахъ, Онъ храбрость пламенну зажегъ во всхъ сердцахъ.

685 Но чьи простерлися отъ града черны тни, Текущiя къ полкамъ какъ быстрыя елени?

Какъ въ стад агничемъ, смятенномъ страшнымъ львомъ, Ужасный слышанъ вопль въ полк сторожевомъ:

Россiйски ратники порядокъ разрываютъ, 690 И тинистый Булакъ поспшно преплываютъ;

Открыла ужасъ ихъ блистающа луна, Которая была въ окружности полна.

Тамъ шлемы со холма кровавые катятся;

Тамъ копья, тамъ щиты разбросанные зрятся;

695 Какъ овцы, воины разсыпавшись бгутъ;

Четыре рыцаря сей полкъ къ шатрамъ женутъ:

То были рыцари изшедши изъ Казани, Отмщать Россiянамъ успхъ вечерней брани:

Изъ Индiи Мирседъ, Черкешенинъ Бразинъ, 700 Рамида Персянка, и Гидромиръ Срацинъ:

Горящiе огнемъ неистовой любови, Алкаютъ жаждою ко Христiянской крови;

Изторгнувъ въ ярости блестящiе мечи, Какъ втры бурные повяли въ ночи, 705 И войска нашего ударили въ ограду;

Какъ стадо лебедей скрывается отъ граду, Такъ стражи по холмамъ отъ ихъ мечей текли.… Злоди скоро бы вломиться въ станъ могли, Когда бъ не прекратилъ сiю кроваву счу, Князь Курбскiй съ Палецкимъ, врагамъ изшедши встрчу.

710 Но вдругъ нахмурила златое нощь чело;

Блистающа луна, какъ тусклое стекло, Во мрачны облака свое лице склонила, И звзды въ блдныя свтила премнила;

Сгустилась вскор тма, предшественница дня.

715 Лишенны витязи небеснаго огня, Другъ къ другу движутся, дуугъ къ другу ускоряютъ;

Но воздухъ лишь во мгл мечами ударяютъ, И слышится вдали отъ ихъ ударовъ трескъ;

Встрчаяся мечи, кидаютъ слабый блескъ;

720 О камни копья бьютъ, когда другъ въ друга мтятъ;

Имъ пламенны сердца въ бою при мрак свтятъ.

Тогда кристальну дверь небесну отворя, Раждаться начала багряная заря, И удивилася, взглянувъ на мсто боя, Пснь десятая 725 Что бьются съ четырьмя Россiйскихъ два героя;

Дивилася Казань, взглянувъ съ крутыхъ вершинъ, Что Палецкiй съ тремя сражается единъ;

Какъ левъ среди волковъ, ихъ скрежетъ презираетъ, Такъ Палецкiй на трехъ Ордынцевъ не взираетъ;

730 Кидается на нихъ, кидается съ мечемъ, Который тройственнымъ является лучемъ, Толь быстро обращалъ Герой свой мечь рукою!

Онъ съ кровьюбъ източилъ Ордынску злость ркою;

Но Гидромиръ, взмахнувъ велику булаву, 735 Вдругъ съ тыла поразилъ героя во главу;

Потупилъ онъ чело, сомкнулъ померклы очи И руки опустивъ, низшелъ бы въ бездну ночи, Когдабъ не прерванъ былъ незапно смертный бой.

Со Курбскимъ на холм бiющiйся герой, 740 Въ изгибахъ ратничьихъ подобенъ змiю зрится;

Чмъ больше есть упорствъ, тмъ больше онъ ярится.

Къ глав коня склонивъ тогда чело свое, Пустилъ онъ въ Курбскаго шумяще копiе;

Но язву легкую принявъ въ ребро едину, 745 Князь Курбскiй, быстроту имющiй орлину, Толь крпко мечь во шлемъ противника вонзилъ, Что въ части вс его закрпы раздробилъ.

Воителя ручьи кровавы обагрили;

Волнистые власы плеча его покрыли;

750 По блому челу кровь алая текла, Какъ будто по сребру… Рамида то была!

И рану на чел рукою захватила, Вздохнула, и коня ко граду обратила.

Увидя витязи ея текущу кровь, 755 Чего не длаетъ позорная любовь;

Что ратуютъ они, что въ пол, что сразились, Забыли рыцари, и къ граду обратились;

Имъ стрлы въ слдъ летятъ, они летятъ отъ нихъ;

Во пламенной любви сндала ревность ихъ;

760 Рамиду уступить другъ другу не хотли;

Отъ славы ко любви какъ враны полетли.

Но въ чувство Палецкiй межъ тмъ уже пришелъ;

Онъ взоры томные на рыцарей возвелъ;

Бгутъ они! вскричалъ… и скорбь пренебрегаетъ;

765 Коня пускаетъ въ слдъ, за ними въ градъ влетаетъ;

Онъ гонитъ, бьетъ, разитъ, отмщеньемъ ослпленъ;

Сомкнулись вдругъ врата, и Князь поиманъ въ плнъ.

П С Н Ь П ЕРВА Я НА ДЕ С ЯТ Ь Багровые лучи покрыли небеса;

Упала на траву кровавая роса;

Червленные земля туманы изпустила, Обимъ воинствамъ бой смертный возвстила;

5 Тамъ топотъ отъ коней, тяжелый млатъ стучитъ;

Желзо движется, и мдь въ шатрахъ звучитъ.

Казанскiй Царь, внутри Казани затворенный, Свирпствуетъ какъ вепрь въ пещер разъяренный;

Гремящи внемлющiй оружiя вокругъ, 10 Реветъ, и кинуться въ злодевъ хощетъ вдругъ.

Свирпый Едигеръ, осады не робя, И Князя плннаго подъ стражею имя, Четырехъ витязей скрывая во стнахъ, Надежду основалъ на твердыхъ сихъ столпахъ;

15 Пищалей молнiи и громы презираетъ, Какъ будто на тростникъ, на стрлы онъ взираетъ, И яко лютый тигръ спокойно пищи ждетъ, Когда пастухъ къ нему со стадомъ подойдетъ.

Имющъ мрачну мысль, и душу къ миру мертву, 20 Россiянъ подъ стной себ назначилъ въ жертву;

Тогда веллъ Ордамъ, таящимся въ лсахъ, Когда покажутся знамена на стнахъ, Оставить ратную въ глухихъ мстахъ засаду, И грянуть Россамъ въ тылъ, когда приступятъ къ граду.

25 Свирпствомъ упоенъ, успхами манимъ, Онъ чаетъ славу зрть лешающу предъ нимъ.

Надежда мрачными его мечтами водитъ;

Отъ зврства Едигеръ ко хитрости преходитъ.

Нещастный Палецкiй въ неволю увлеченъ, 30 Израненъ скованъ былъ, въ темницу заключенъ.

Благочестивый Царь посла въ Казань отправилъ;

Сто знатныхъ плнниковъ за выкупъ Князя ставилъ:

Но яростью кипящъ и зла не зная мръ, Посла изгналъ изъ стнъ съ презрньемъ Едигеръ.

35 Едва златую дверь Аврора отворила, Дремучiе лса и горы озарила, Имющъ бодрый духъ и мужество въ очахъ, Пснь втораянадесять Влечется Палецкiй на торжище въ цпяхъ;

Народомъ окруженъ, зритъ мсто возвышенно, 40 Червлеными кругомъ коврами облеченно.

Ужасно зрлище для сердца и очей:

Тамъ видно множество блистающихъ мечей, Тиранства вымыслы, орудiя боязни, Огни, скиры тамъ, различны смертны казни.

45 Князь очи отвратилъ въ противную страну, Тамъ видитъ бисеромъ украшенну жену;

Подобное вод сквозь тонко покрывало, Неизреченныя красы лице сiяло.

Среди позорища представился тиранъ;

50 Сдитъ держащъ въ рукахъ разгнутый Алкоранъ, И Князю говоритъ: Зри казни! зри на дву, Имющу красы небесны, кровь Цареву;

Едино избери, когда желаешь жить:

Казани обяжись, какъ врный другъ, служить;

55 Понявъ жену сiю для вящшаго обта, Склони твое чело предъ книгой Махомета;

Невольникъ! пользуйся щедротою моей, На Русскаго Царя надежды не имй:

Приди, и преклонись!… Отъ гнва Князь трепещетъ;

60 Онъ взоры пламенны на Едигера мещетъ, И тако отвчалъ: Иду на смертну казнь!

Оставь мн мой законъ, себ оставь боязнь!

Ты смлымъ кажешься сдящiй на престол;

Не такъ бы гордъ ты былъ предъ войскомъ въ ратномъ пол;

65 Не угрожай ты мн мученьями, тиранъ!

Господь на небесахъ, у града Iоаннъ!… Жестокiй Едигеръ, словами уязвленный, Весь адъ почувствовалъ отвтомъ вспламененный;

Бiющiй въ грудь себя, онъ ризу разтерзалъ, 70 И Князя плннаго тиранить приказалъ.

Но гордый Гидромиръ, на мст казни сущiй, Достойныхъ рыцарей престола выше чтущiй, Изъ рукъ воителя у воиновъ извлекъ, И къ трону обратясь, Царю со гнвомъ рекъ:

75 О Царь! ты рыцарскихъ священныхъ правъ не зная, Караешь узника, казнить героя чая;

Онъ въ пол предложилъ сраженiе теб;

Стыдись робть, меня имя при себ.

Съ молчанiемъ народъ и Царь Срацину внемлетъ;

80 Спокойно Гидромиръ со Князя узы съемлетъ;

За стны подъ щитомъ препроводилъ его, Сразиться въ битв съ нимъ, взявъ клятву отъ него.

Пснь втораянадесять Межъ тмъ Россiйскiй Царь, занявъ луга и горы, Съ вершины, какъ орелъ, бросалъ ко граду взоры;

85 За станомъ повеллъ сооружить раскатъ, И въ немъ перуны скрывъ, въ нощи привезть подъ градъ.

Какъ нкiй Исполинъ раскатъ стопы подвигнулъ, Потрясся, заскриплъ, и градскихъ стнъ до тигнулъ;

Разверзлись пламенны громады сей уста, 90 Сверкнула молнiя на градскiя врата;

Казань кичливую перуны окружаютъ, По стогнамъ жителей ходящихъ поражаютъ.

Пресчь пути врагамъ, весь градъ разрушить вдругъ, Царь турами веллъ обнесть твердыни вкругъ, 95 И будто малый холмъ объемлющiй руками, Столицу окружилъ Россiйскими полками.

Ршась отважную осаду довершить, Веллъ онъ Розмыслу подкопомъ поспшить.

Казанцы, кои взоръ недремлющiй имли, 100 Оружiя схвативъ, какъ пчелы возшумли;

Тогда явился знакъ колеблемыхъ знаменъ, Зовущiй изъ засадъ Ордынску рать со стнъ.

И се! изъ градскихъ вратъ текутъ рк подобны, Текутъ противъ Царя, текутъ Ордынцы злобны, 105 Вскричали, сдвигнулись, и сча началась;

Ударилъ громъ, и кровь ручьями полилась.

Стенанья раненыхъ небесный сводъ пронзаютъ, Казанцы въ грудь полковъ Россiйскихъ досязаютъ, И сил храбрый духъ Россiйскiй уступилъ, 110 Засада наскочивъ, на нихъ пустилась въ тылъ.

Войну побдою Казанцы бы ршили, Дворяне Муромски когдабъ не поспшили.

Сiи воители, какъ твердая стна, Котора изъ щитовъ единыхъ сложена, 115 Летятъ, стсняютъ, жмутъ, Ордынцовъ раздляютъ, Жаръ множатъ во своихъ, въ Казанцахъ утоляютъ;

Какъ прахъ развяли они враговъ своихъ, Прогнали;

брани огнь отъ сей страны утихъ.

Но три воителя, сомкнувшися щитами, 120 Изъ градскихъ вышли стнъ особыми вратами;

Какъ облако, отъ ихъ коней сгустился прахъ;

На крылiяхъ летятъ предъ ними смерть и страхъ;

Ихъ взоры молнiи, доспхи громъ метали, Ступай къ намъ Курбскiй Князь! они возопiяли, 125 Шемякинъ! Палецкiй! и кто изъ храбрыхъ есть?

Придите возпрiять единоборства честь!… И тако Гидромиръ: Осмльтесь биться съ нами!

Иль нравно только вамъ сражаться со женами.… Пснь втораянадесять Онъ кожей тигровой какъ ризою покрытъ, 130 Въ очахъ его и злость и тусклый огнь горитъ;

Свирпость на лиц, въ устахъ слова безбожны, Неблаговрному хулителю возможны;

Подобенъ видится ожесточенну льву, Рукою онъ вращалъ желзну булаву;

135 И громко возопилъ: Вы зрите не Рамиду!

Россiянамъ хощу отмстить ея обиду, Ступайте казнь принять!… Возпнясь какъ котелъ, Мстиславскiй дать отвтъ Срацыну восхотлъ.

Сей мужъ въ сраженiяхъ ни дерзокъ былъ ни злобенъ, 140 Но твердому кремню казался онъ подобенъ, Который искръ ручьи въ то время издаетъ, Когда желзомъ кто его поверхность бьетъ.

Стоящъ недвижимо въ рядахъ, какъ нкiй камень, Мстиславскiй ощутилъ горящiй въ сердц пламень, 145 Царь выступить веллъ противу трехъ троимъ;

Мстиславскiй двигнулся и Курбскiй вмст съ нимъ;

На битву Палецкiй въ условiе стремится.

Сближаются земля дрожитъ, и небо тмится.

Подобенъ бурному приливу шумныхъ водъ, 150 Стекается уже и нашъ и ихъ народъ.

Но камень будто бы въ рку изъ рукъ падущiй, Изъ точки длаетъ далеко кругъ растущiй:

Противоборники мечи изторгнувъ вдругъ, Такъ двигали народъ, изъ круга въ большiй кругъ.

155 Тогда свой мечь склонивъ Бразинъ, сiе вщаетъ:

Сей день побду намъ иль гибель общаетъ;

Когда побды вы получите внецъ, Поставите войн и пренiю конецъ;

Въ отечество свое клянемся возвратиться;

160 Однако льзя ли симъ, о Россы! вамъ и льститься?

Но естьли будетъ такъ, безъ насъ возмите градъ:

Вы сильны покорить тогда и самый адъ.

Когда же васъ троихъ во брани одолемъ, О чемъ ни малаго сомннья не имемъ;

165 Мы въ узахъ повлечемъ противоборцевъ въ плнъ, И будетъ нами родъ Московскiй изтребленъ;

Рабы вы будьте намъ! клянемся нын въ ономъ, Мечами нашими, Рамидой, Царскимъ трономъ;

Когда сраженiе не ужасаетъ васъ, 170 Завтъ исполнить сей клянитесь вы сей часъ!

Отъ сей кичливости исполненные гнва, Герои ждутъ на брань велнiя Царева, Да словомъ подтвердитъ ихъ клятвы онъ печать.

На все ршился Царь, и бой веллъ начать.

Пснь втораянадесять 175 Все войско раздалось для важнаго предлога;

Герои шлемы снявъ, зовутъ на помощь Бога.

Жестокiй Гидромиръ безумства не скрывалъ, Не Бога въ помощь онъ, Рамиду призывалъ;

И рекъ Россiянамъ: Сраженiя не длите!

180 Не о побд вы, о жизни днесь молите;

Готовтесь смерть принять! Съ симъ словомъ, какъ орелъ, На Палецкаго мечь изторгнувъ полетлъ, Съ Бразиномъ копьями Мстиславскiй Князь сразился;

Мечь Курбскаго во щитъ Мирседу водрузился;

185 Весь воздухъ возшумлъ и битва началась.… Сражаются, но кровь не скоро полилась.

Мстиславскiй на врага перунъ изъ рукъ кидаетъ, То съ лвыя страны, то съ правой нападаетъ;

Но будто стну онъ орудiемъ бiетъ, 190 Уже разить копьемъ Бразина устаетъ;

Онъ зрится каменнымъ, нечувственнымъ кумиромъ.

Схватился Палецкiй съ свирпымъ Гидромиромъ:

Кони споткнулися, упали шлемы съ нихъ, Закрыли ихъ щиты главы у обоихъ;

195 Склоненные къ земл еще они бiются;

Вспрянули, сдвигнулись, удары раздаются;

Спираясь три четы, изображаютъ кругъ, То въ груду сложатся, то раздадутся вдругъ;

Отвсюду зрится смерть, отвсюду и побда.

200 Князь Курбскiй копiемъ ударилъ въ грудь Мирседа;

Щитомъ себя Мирседъ закрыть не ускорилъ, Взревлъ, и тыломъ онъ хребетъ коня покрылъ.

Рамида въ оный часъ со стнъ на брань взглянула, И видя во крови Мирседа, воздохнула;

205 Къ Мирседу паче всхъ склонна была она;

Забыла, что сама въ чело поражена, Мгновенно въ сердце къ ней Мирседовъ стонъ преходитъ, И въ дух жалость, гнвъ, отмщенье производитъ;

Бжитъ и встршняго мечемъ своимъ счетъ, 210 На копья, на мечи Рамиду страсть влечетъ.

Прервать неравный бой, Россiяне возстали, Ихъ очи и мечи какъ звзды заблистали, И вдругъ сряженiе со всхъ сторонъ зажглось, Все войско на лугу какъ туча развилось;

215 Кипитъ кровава брань, полки съ полками бьются, Герои съ вящшею досадой разстаются.

Князь Курбскiй обратясь, унять мятежъ хотлъ, Во время то Мирседъ на Князя налетлъ, Копьемъ ребро его подъ сердцемъ прободаетъ, 220 Разитъ въ главу, и Князь безчувстенъ упадаетъ.

Пснь втораянадесять Пылаютъ мщенiемъ Россiйскiе полки, Слились съ Казанскими, какъ будто дв рки, Гд волны бурное теченье составляютъ, Другъ друга прутъ назадъ, другъ друга подавляютъ, 225 Сперлися воины въ поднявшейся пыли;

Безгласенъ Курбскiй Князь простерся на земли.

Тогда, совокупясь какъ страшныя стихiи, Четыре витязя пошли противъ Россiи, Подобно слившися четыре втра вдругъ, 230 Бунтуютъ Океянъ, летая съ шумомъ вкругъ;

Ихъ жадные мечи въ густой пыли сверкаютъ, Разятъ, свирпствуютъ, какъ страшны львы рыкаютъ.

Россiяне уже хотли отступить, Но силы новыя пришли ихъ подкрпить, 235 Богъ волею своей, Царь бодрыми очами, Вельможи твердыми и мудрыми рчами.

Но Курбскiй между тмъ почти во смертномъ рв, Едва дыша лежалъ, израненъ на трав;

Вблизи стеналъ единъ изъ витязей Казанскихъ, 240 Глоталъ онъ пыль, отъ рукъ поверженъ Христiянскихъ;

Сей вдругъ опомнился, на Курбскаго взглянулъ, Онъ мужество его и силы вспомянулъ;

Зря Князя дышуща, злодйство долгомъ ставитъ;

На локоть опершись, песокъ колномъ давитъ, 245 По собственной крови нога его скользитъ, И умирающiй безгласному грозитъ;

Онъ свой кинжалъ рукой дрожащей изторгаетъ, Какъ змiй раздавленный, все тло предвигаетъ;

Посддню варваръ кровь стремится източить, 250 И чаетъ тмъ внецъ на неб получить.

Велика бы сiя была Россiи трата;

Но младшiй старшаго Князь Курбскiй встртилъ брата, Убiйц острое копье въ хребетъ вонзилъ, Надъ тломъ братнинымъ злодя поразилъ.

255 Залившись юный Князь горчайшихъ слезъ рками, Объемлетъ блдный трупъ дрожащими руками, Увы, любезный братъ! стеная вопiетъ, Покинулъ ты меня, и сей покинулъ свтъ.

Но, нтъ! ты живъ еще ко мн твоей любовью, 260 И дружествомъ во мн, и братней живъ ты кровью;

Я гнва моея души не насыщу, Докол въ пепелъ всю Казань не превращу.

Израненный взглянулъ, пожавъ у брата руку, Болзненну его убавилъ въ сердц муку;

265 О братъ мой! онъ вскричалъ, ты живъ, на часъ прости!… И ратниковъ созвавъ, веллъ его нести.

Пснь втораянадесять Героя ратники какъ пчелы окружили, Поднявъ стенящаго, на твердый щитъ взложили;

Коль бремя легкое воительскимъ рукамъ, 270 Почтенное для нихъ, но тяжкое сердцамъ!

Межъ тмъ, какъ левъ младый, повсюду Курбскiй рыщетъ, Бразина въ тснот и Гидромира ищетъ;

Рамид хощетъ онъ за брата отомстить, Въ Мирседовой крови блестящiй мечь омыть.

275 Водимый мщенiемъ и храбростью слпою, Онъ вдругъ объемлется Казанскою толпою, И стрлы на него какъ градъ густой падутъ, Тамъ видитъ онъ мечи, чеканы, копья тутъ, Но тяжко то ему, что мщенiемъ коснетъ;

280 Пять стрлъ вонзенныхъ онъ въ ног своей иметъ;

Преломленно копье въ щит его виситъ, И кровь изъ ранъ его всходящу пыль роситъ;

Но тучу онъ враговъ какъ стогны разширяетъ, Однихъ мечемъ, другихъ скирой ударяетъ, 285 И въ пол на кон какъ молнiя летитъ, Ласкаясь, что врагамъ за брата отомститъ.

Въ различныя мста начавшагося боя, Какъ вихри разошлись Казанскихъ три героя;

Мирседъ съ Рамидою, спасти желая градъ, 290 Взявъ пламенникъ, зажгли придвинутый разкатъ, Какъ нкая гора, громада изтлваетъ;

Мирседъ съ Рамидой ровъ глубокiй преплываетъ, На стны градскiя скоряе бурь текутъ, И лствицы къ стнамъ приставленны скутъ;

295 Колеблются они, падутъ;

и Россы съ ними Тлами градскiй ровъ наполнили своими.

Стоящу на стн Мирседу Курбскiй рекъ:

Ты щастливъ, что во градъ какъ робкiй зврь утекъ!

Но мстить другимъ врагамъ за брата не оставлю;

300 Я раны и твои ко ранамъ ихъ прибавлю.

Текущу кровь унявъ, летитъ скоряе стрлъ Туда, гд брани огнь свирпе горлъ.

Готовься къ дивному повствованью лира;

Средь Муромскихъ дворянъ Князь видитъ Гидромира, 305 Которы витязя отрзавъ отъ полковъ, Его объемлютъ вкругъ, какъ стадо юныхъ львовъ;

Межъ ними змiемъ онъ является крылатымъ, И движитъ онъ щитомъ какъ крылiемъ пернатымъ;

Ни онъ себя отъ нихъ не можетъ свободить, 310 Ни Муромцы его не могутъ побдить.

Какъ втьвiя свои на землю дубъ кидаетъ, Пснь втораянадесять Но движимъ бурями, стоитъ, не упадаетъ:

Такъ весь оружiемъ обремененъ своимъ, Осыпанъ тучей стрлъ, стоитъ неколебимъ.

315 Князь Курбскiй возопилъ, алкая съ нимъ сразиться:

Не стыдно ль множеству съ единымъ купно биться?

Храните рыцарскiй, герои, въ бранхъ чинъ;

Оставьте насъ, хочу съ нимъ ратовать единъ.

Услышавъ Гидромиръ отважну рчь толику, 320 Висящу вдоль бедры взялъ палицу велику, Онъ ею въ воздух полкруга учинилъ, Часть Муромскихъ дворянъ на землю преклонилъ, И Князя бъ разразилъ шумящей булавою;

Но онъ къ глав коня приникъ своей главою, 325 И тако усколзнулъ, не поврежденъ ни чмъ;

Но Гидромира онъ поранилъ въ пахъ мечемъ.

Разсвирплъ злодй, болнiю не внемлетъ, Какъ мачту палицу тяжелую подъемлетъ, И Муромскихъ дворянъ, и Курбскаго разитъ:

330 Тамъ шлемы сокрушилъ, тамъ латы, тамо щитъ.

Какъ дикiй вепрь въ чело стрлою уязвленный, Такъ мечется везд сей витязь разъяренный.

Князь Курбскiй въ грудь его пускаетъ копiе:

Онъ палицей отбилъ оружiе сiе;

335 Дворяне копьевъ лсъ въ Ордынца направляютъ, Тснятся, но его ни чемъ не уязвляютъ:

Во твердую броню одянъ былъ злодй, Но кровь текущая изъ раны какъ ручей, Ослабила его нечеловчьи мочи;

340 Онъ тяжко обращать померклы началъ очи, Едва и палицу изъ рукъ не упустилъ;

Шатнулся, и коня ко граду обратилъ.

Младому Курбскому привтствуетъ побда;

Бгущаго врага не покидаетъ слда:

345 Стрлой разитъ его, скирою, мечемъ;

Онъ быстро въ градъ скакалъ, влекомъ своимъ конемъ;

Но Курбскiй бы низвергъ его въ предлы ада, Вдругъ пуля засвиставъ со стнъ мятежна града, Младому рыцарю ударилась во грудь, 350 Врагу очистила, ему прескла путь.

Тогда ркой текли Казанцы въ градъ бгущи, И бурей кажутся имъ Россы въ слдъ текущи, Изображенiе Ордынскiя бды, Бгущихъ къ граду кровь означила слды;

355 Но окомъ различить, въ пыли, въ толпахъ смятенныхъ, Со побдительми не можно побжденныхъ:

Пснь втораянадесять Равно стремителенъ и сихъ и тхъ побгъ;

Такъ съ градомъ иногда совокупляясь снгъ, Летитъ въ ущелiе широкой полосою, 360 И вкуп падаетъ, вiясь чертой косою, Лишь можко Росса тмъ съ Ордынцомъ разпознать, Что сей спшилъ утечь, а тотъ стремился гнать.

Казанцы робкiе не вдругъ врата отверзли, Ихъ войски многiя въ горахъ, въ ркахъ изчезли.

365 И се! бжитъ Бразинъ, какъ молнiей гонимъ;

Оборонялся онъ еще мечемъ своимъ.

Микулинскiй у рва злодя достигаетъ, Но онъ въ глубокiй ровъ стремглавъ себя ввергаетъ;

Кидается съ бреговъ, ко граду онъ плыветъ;

370 Микулинскiй коня за нимъ пускаетъ въ слдъ.

Какъ выжлецъ скачущiй далеко волка гонитъ, Туда склоняя бгъ, куда онъ бгъ уконитъ;

Зубами, кажется, касается ему:

Такъ рыщетъ въ слдъ герой злодю своему;

375 Въ вод его разитъ;

онъ трижды погрузился;

Микулинскаго мечь въ хребетъ его вонзился, Но зря разслину, какъ змiй утекъ онъ въ градъ.

Еще Микулинскiй не шествуетъ назадъ:

За камень на стн рукою ухватился, 380 Тряхнулъ его, и съ нимъ сей камень отвалился;

Осыпанъ прахомъ весь, Микулинскiй падетъ;

Главу щитомъ покрывъ, ко брегу вспять плыветъ.

Свирпа смерть блюсти Казанцовъ возхотла;

На черныхъ крылiяхъ превыше стнъ взлетла;

385 Омытымъ кровiю покровомъ облеклась, И молнiя вкругъ ней струями извилась;

Дыханьемъ возухъ весь селитренымъ сгустила, Со ужасомъ огонь какъ градъ со стнъ пустила, Въ Россiйскiе полки онъ тучей ударялъ;

390 За громомъ громъ другiй мгновенно ускорялъ.

Благочестивый Царь людей своихъ жаля, Съ плненными послалъ Ордынцами Алея;

Передъ стнами ихъ веллъ къ столбамъ вязать:

Не ярость тмъ хотлъ надъ ними оказать, 395 Но войски собственны отъ гибели избавить;

Ордынцовъ укротить, и зврства ихъ убавить.

Какъ жертву плнниковъ ко граду повлекли;

Ихъ видя у тыновъ Казанцы, имъ рекли:

Вамъ лучше умереть отъ рукъ Махометанскихъ, 400 Чмъ кончить свой животъ въ плну отъ Христiянскихъ.

По слов варварскомъ ударилъ паки громъ.

Пснь втораянадесять Какую пснь мн пть, какимъ писать перомъ?

Ордынцы лютые единоврныхъ губятъ!… И се къ отшествiю трубы Россiйски трубятъ.

405 Напрасной смерти Царь злодямъ не хотлъ, Отверженныхъ враговъ друзьями пожаллъ;

Влеките! возопилъ, невольниковъ обратно, Похвально побждать, но миловать прiятно!

Тогда все войско вспять какъ море отлилось, 410 Сраженье у бойницъ еще не прервалось.

Пылаютъ мужествомъ изъ Мурома Дворяне;

Но имъ даютъ отпоръ изъ заскъ Агаряне, Которы въ лсъ хотятъ орудiя увлечь.

Какъ хворостъ огнь спшитъ въ сухой пещи возжечь, 415 Такое въ Муромцахъ свирпство вспламенилось, Пожаромъ гибельнымъ Ордынцамъ учинилось:

Разсыпавшись какъ дождь, бгутъ отъ стрлъ они.

Такъ пламень стъ траву во знойны лтни дни, Очистилось уже отъ битвы ратно поле, 420 Ордынцы скрылись въ лсъ, не видно брани бол.

Но полемъ шествуя, съ печалью Царь воззрлъ На груды цлыя въ крови лежащихъ тлъ.

Лицемъ ко небесамъ Россiяне лежали, Возшедши души ихъ туда изображали.

425 Ордынцы ницъ упавъ, потупя тусклый взглядъ, Являли души ихъ низшедшiя во адъ.

Царь стуя о сихъ, болзнуя о чадахъ, Крушенiе носилъ въ величественныхъ взгдядахъ;

Тогда предать земл тла ихъ повеллъ;

430 Но витязя межъ нихъ стенящаго узрлъ, Который ослабвъ на мечь свой опирался;

Три раза упадалъ, три раза поднимался:

То Курбскiй былъ младый;

лишаемаго силъ, Царь витязя сего въ объятiя схватилъ;

435 Воставилъ, и въ душ смущенъ его судьбою, Помалу шествуя, во станъ привелъ съ собою.

Не долженъ Князь отъ ранъ подъ градомъ умереть, Но матерь въ старости его не будетъ зрть:

Въ ея объятiя едва онъ возвратится, 440 Цвтущiй вкъ его отъ раны прекратится;

Скорбящiй братъ его разслабленъ, утомленъ, Къ нещастью своему явится изцленъ.

Сумнительная брань Цареву грудь печалитъ, Но мужество однихъ, другихъ успхи хвалитъ, 445 Лобзаетъ витязей, какъ чадъ своихъ отецъ, Награда взоръ его, а слово имъ внецъ.

Пснь втораянадесять Возженны пламенной къ отечеству любовью, Запечатлть ее клянутся врной кровью.

Уже покровомъ ночь объемлется густымъ, 450 Въ поляхъ явилися огни и синiй дымъ, Какъ будто бы свщи возженныя при гроб:

Убитыхъ предаютъ въ слезахъ земной утроб;

Преобращается въ могилу чистый лугъ, Но втры бурные въ брегахъ взревли вдругъ!

455 Гремятъ, какъ будто бы перуномъ воруженны, Россiйскiя суда снарядомъ нагруженцы;

И гибнетъ твердая ограда всхъ полковь, Металлы тяжкiе летаютъ средь валовъ:

Напружилась вода, Борей въ пучину дуетъ;

460 Съ водою бурный вихрь, а съ нимъ вода воюетъ;

Но вихрь хребетъ рки трезубцемъ поразилъ, Усталъ, на волну легъ, снаряды порузилъ.

Какое зрлище Царю, вельможамъ, войску!

Вода вливаетъ страхъ во грудь и въ мысль геройску.

465 Царь будто вдругъ претя смятенью и волнамъ, Вщалъ: погибло все, осталась храбрость намъ!

На храбрость воины надежду возложите, И грудью грады брать искуство покажите.

И грудью градъ возмемъ! вс воины рекли;

470 И съ шумомъ какъ орлы ко стану потекли.

Тогда увидли при мсячномъ сiянь, Котораго на станъ простерлося блистанье, Что нкiй юноша скитался межъ шатровъ;

Онъ Рускiй щитъ имлъ и шлемъ себ въ покровъ;

475 Но робкiй ходъ его и мста обозрнье, Вселяютъ во Царя и въ войско подозрнье.

Прерзанъ путь ему, и юноша схваченъ;

Между мечами онъ къ Монарху приведенъ.

Кто ты? у плнника герои вопрошаютъ;

480 Но твердости его вопросомъ не лишаютъ.

Увы! отвтствуетъ, бда мн съ вами брань!

Не кроюся, мое отечество Казань;

Но что въ одежд сей пришелъ толико смло, Ищу, хочу найти родительское тло.

485 Синонъ! вторый Синонъ! возопiялъ стеня, Отецъ мой въ брань пошелъ сражаться за меня;

Увы! онъ кончилъ жизнь;

мн тнь его явилась, И прахъ земл предать, рыдая, мн молилась.

Ахъ! дайте тло мн бездушное обнять:

490 По крови мн моей легко его познать;

Имете отцевъ, о Россы! вы и сами;

Пснь втораянадесять Надъ сыномъ сжальтеся, молю васъ Небесами;

Мое усердiе за щедрость вамъ явлю:

Вамъ тайны, умыслъ вамъ Казанцовъ объявлю.… 495 Но Царь, познавый въ немъ духъ лести и измны, Вщалъ: Бги скоряй нещастный въ градски стны!

Бги ты! опиши Казанцамъ Росскiй станъ;

Скажи, что съ войскомъ въ немъ не дремлетъ Iоаннъ;

Что безъ побды онъ отъ града не отступитъ, 500 И славы никогда измнами не купитъ.… Едва сiи слова съ презрньемъ Царь изрекъ, Какъ громомъ пораженъ, лазутчикъ въ станъ потекъ.

Но гордый Едигеръ, питая мысль жестоку, Не къ храбрости прибгъ, прибгнулъ ко пороку.

505 Кто въ сердц чистоты не чувствуетъ прямой, Тотъ хощетъ завсегда прикрыть свой умыслъ тмой.

Есть нкая гора въ трехъ поприщахъ отъ града, За ней скрывалася Ордынская засада;

Съ вершины вдоль горы растетъ дремучiй лсъ, 510 Въ который входа нтъ сiянiю небесъ;

Непроницаемой окружностью и тмою, Сокрылъ дремучiй лсъ засаду за спиною;

Въ гор кремнистая ущелина была, Изъ коей выбгать Орда на брань могла.

515 Толь мсто сходное со мрачнымъ духомъ Царскимъ, Сношенiе свое имло съ градомъ Арскимъ, Который отъ горы лежалъ въ недалек, Снаряды отправлялъ къ засад по рк, Роскошной пищею толпа сiя снабднна, 520 Была на быстрые набги учрежденна.

Лишь только совершалъ теченье свтлый день, Луна на небо шла, сгущалась въ пол тнь;

Тогда, какъ хищныя изъ мрачныхъ нырищь птицы Смущали Россiянъ чрезъ цлый кругъ седмицы;

525 Россiйскiй седьмь нощей не зналъ покоя станъ.

Съ досадой на сiе взираетъ Iоаннъ;

Онъ силы посылалъ набговъ сихъ къ отпору, Но воины его одну встрчали гору, Дремучiй только лсъ, непроходимый путь, 530 Не люди гд ходить, но втры могутъ дуть.

Ордынскаго Царя сей вымыслъ утшаетъ:

Но Iоанну быть великимъ не мшаетъ.

Толь часто видимыхъ ко отвращенью бдъ Ревнительныхъ вельможъ въ шатры свои зоветъ;

535 Открылъ вину, почто осадою коснетъ:

Подземный ходъ, вщалъ, успховъ не иметъ;

Засада приступъ намъ мшаетъ предпрiять, Пснь втораянадесять Намъ войскъ велику часть удобно потерять.

Тогда Хилковъ возсталъ, являющъ умъ во взорахъ, 540 Въ разсудк плодовитъ, но кратокъ въ разговорахъ;

Онъ рекъ Царю: Во вкъ мы града не возмемъ, Докол изъ засадъ враговъ не изженемъ;

Межъ дебрей и заразъ они въ лсахъ вмщенны;

Но имъ дороги къ намъ отвсюду отворенны:

545 Вели прерзать имъ со всхъ сторонъ пути;

Но скромность надлежитъ въ сихъ подвигахъ блюсти, Засада коими привыкла къ намъ стремиться;

Въ оврагахъ и горахъ вели своимъ сокрыться.

Ко изтребленiю Ордынскихъ наглыхъ силъ, 550 Ты въ стрчу имъ пойдешь, они ударятъ въ тылъ;

Есть Арскiй близко градъ, тамъ скопище безбожно;

Сiе гнздо враговъ разрушить вскор можно;

Отправь туда полки… Царь мужу внялъ сему, И съ Суздальскимъ веллъ уйти во градъ ему.

555 Но войски раздливъ, какъ тучу на дв части, Едину поручилъ Тверскаго Князя власти;

Веллъ ему изъ горъ Ордынцовъ ожидать, Въ окопы пропустивъ, кроваву счу дать;

Къ порядку ратному оставшихся устроилъ, 560 И тако воинство и духъ свой успокоилъ.

Стрегущая Орду въ то время войска часть, Со Троекуровымъ терпла злу напасть;

Возлечь Россiяне на ихъ мстахъ не смли, На копья опершись, мгновенный сонъ имли;

565 Изъ за лсовъ густыхъ тревожитъ ихъ Казань:

Имъ пища хлбъ сухой, столы ихъ были, длань;

Любовь къ отечеству Россiянъ подкрпила, Сурову пищу ихъ, сонъ легкiй заступила;

Велико зло сiе, но меньше было тмъ, 570 Что витязямъ судьба претила четыремъ Изъ града изходить. Какъ будто хищны враны, Отъ молнiй убжавъ, они цлили раны;

Въ болзняхъ не могли Россiянъ возмущать:

Причину скорби ихъ не время мн вщать.

575 Но православiя и нашихъ войскъ злодя, Рокъ лютый въ градъ привлекъ Нигрина чародя, Рамидина отца. Онъ внесъ войну, не миръ.

Уже избавился отъ раны Гидромиръ;

Возстали витязи Нигриномъ излченны;

580 Но Россамъ грозы ихъ судьбою пресченны.

Уже три раза нощь сгущала мрачну тнь;

Орда изъ заски въ четвертый вышла день, Пснь втораянадесять Которые себя по дебрямъ тайно крыли, Россiяне враговъ ко страж допустили;

585 И стража начала въ окопы отступать, Дабы скрываясь, ровъ злодямъ изкопать.

Побда врная стремящiмся польстила!

Но Троекуровъ Князь врагамъ ударилъ съ тыла;

Безстрашно изскочивъ на холмы изъ кустовъ, 590 Съ мечами встртили Россiяне враговъ, Какъ звзды въ лтню нощь въ рк изображенны, По небу движутся ни чмъ не возмущенны, Но втры прилетвъ на крылiяхъ своихъ, Взволнуютъ верьхъ рки и возколеблютъ ихъ:

595 Такъ Россы съ двухъ сторонъ коней своихъ пустили, И варварски толпы смшали, возмутили.

Казалось, храбрый духъ на крыльяхъ Россовъ несъ;

Затворенъ градъ врагамъ, отрзанъ сзади лсъ;

Блистаютъ молнiи, зiяетъ смерть отвсюду, 600 Ни гд спасенья нтъ, защиты ни откуду.

Начальникъ нашихъ войскъ ихъ бдствомъ умиленъ, Злодямъ предложилъ неизбжимый плнъ.

Великодушiю враги сiи не внемлютъ, Отчаянную смерть въ свирпств предпрiемлютъ.

605 Какъ будто лютая склубившися змiя, Спшитъ разкинуться, во чрев ядъ тая:

Такъ варвары сперва въ единый кругъ стснились, И вдругъ во вс страны разширились, пустились;

Но будто твердою плотиной сонмамъ водъ, 610 Прерзанъ воинствомъ Россiйскимъ ихъ уходъ:

Блестящiе мечи отвсюду засверкали;

Тамъ Орды гробъ нашли, побды гд искали;

Перуны падаютъ, летаютъ копья въ нихъ:

Пронзенъ въ гортань, упалъ Армазъ, начальникъ ихъ.

615 Не узритъ вчно онъ ни дщерей, ни супруги;

Оставили его и ближнiе и други, Которые пришли длить корысти съ нимъ;

Судьба назначила подобный жребiй имъ.

Армазовъ юный сынъ погибнулъ смертью злою:

620 Пронзенъ во грудь стрлой, песокъ чертитъ стрлою, Его во стременахъ строптивый конь влечетъ, И гд влечется онъ, тамъ кровь ручьемъ течетъ.

Казалось мечь схвативъ свирпый ангелъ брани Какъ мльничны крыл вращалъ ужасны длани, 625 Въ Ордынцовъ бросился, поля окровавилъ, Устами поглощалъ, стопами ихъ давилъ;

Кони и всадники обратный путь теряютъ;

Отъ смерти прочь текутъ, но смертью ускоряютъ.

Какъ сонныхъ будто бы людей ночный пожаръ, Пснь втораянадесять 630 Ввергаетъ грозный бой въ безпамятство Татаръ;

Текутъ въ Россiйскiй станъ исполненны боязни;

Не родъ войны то былъ, но родъ жестокой казни.

Побда поднесла Россiянамъ внецъ!… Межъ тмъ подземный ходъ свершился наконецъ, 636 За трудъ благiй успхъ Россiянамъ награда!

Уже приближились они подъ стны града;

Могила тайная, гд лечь Казань должна, Искуснымъ Розмысломъ была соружена, И соотртствуя намренiямъ Царскимъ, 640 Прорзанъ былъ подкопъ въ Казань къ воротамъ Арскимъ.

Коль жилы жизненны когда прержетъ мечь, Тогда не можетъ кровь во связи оныхъ течь:

Въ утроб такъ земной устроенные ходы, Совокупленные прескли съ градомъ воды.

645 Достигъ искусный мужъ подъ градски тайники, И въ пол удержалъ гулянiе рки, Которая во градъ свободный ходъ имла, Почувствуя свой токъ пресченъ, онмла.

Казань къ струямъ ея печальный мещетъ взглядъ;

650 Летитъ на крылiяхъ тосклива жажда въ градъ:

Смущенныхъ жителей приходъ ея тревожитъ;

И вображенiе ихъ жажду паче множитъ.

Но Розмыслъ тако рвы устроилъ въ сердц горъ, Что слышать могъ въ земл Казанцовъ разговоръ:

655 Увы! что длать намъ, въ подземномъ ход внемлетъ, Москва теченiе рки у насъ отъемлетъ.

По сводамъ раздался плачевный нкiй гласъ:

И храбрыхъ витязей лишила ревность насъ;

Погибли! вопiютъ, скитаясь вкругъ бойницы, 660 Погибли! вопiютъ и жены и двицы.

Повдалъ Розмыслъ то, что въ град слышалъ онъ.

Къ осад города не зрлося препонъ.

Познавый Iоаннъ Небесной помощь длани, Селитрой воружить веллъ подкопъ къ Казани.

665 Но долго Царь познать о таинств не могъ, Коль грозный витязей каралъ безъ брани рокъ.

О Муза! отъ твоихъ очей не скрыта древность:

Вщай, коль пагубна сердцамъ быватъ ревность;

Среди военныхъ бдствъ и зримыхъ стнъ въ крови 670 Представь ужасное позорище любви;

Не бойся перервать военну повсть, Муза!

Ты къ нгамъ отлетишь сихъ псней для союза.

Въ горахъ, которыя объемлетъ мрачный лсъ, Струяся, гд лежитъ, высокихъ тнь древесъ, Пснь втораянадесять 675 Которыя Гидаспъ водами напаяетъ, Гд вмст грозный Евръ съ Зефиромъ обитаетъ;

Тамъ лютый волхвъ Нигринъ въ вертеп древнемъ жилъ:

Россiянъ изтребить онъ въ мысляхъ положилъ;

Волшебной прелестью для рыцарей опасну, 680 Въ бою безстрашную имлъ онъ дочь прекрасну;

Любовники отъ ней не отступали прочь, Рамидою слыла пустынникова дочь.

Онъ вдая, что брань горитъ вокругъ Казани, Умыслилъ прiобрсть внецъ въ кровавой брани, 685 Противу Христiянъ воителей возжечь, И храбрыхъ витязей въ Казань съ луговъ отвлечь.

Коль многiе изъ нихъ, забывъ гремящу славу, Забывъ родителей, отечество, державу, Въ пустыню рабствовать къ пустыннику пришли!

690 Женоподобные съ Рамидой дни вели, И къ нжности склонить прекрасну уповали.

Всегда пригожства лицъ виною зла бывали!

Сердечной слабостью любовкиковъ младыхъ, Воспользовался волхвъ, и жаркой страстью ихъ.

695 Отъ дерзкихъ Христiянъ, онъ рекъ, Казань избавить, Хощу я дщерь мою къ златой Орд отправить;

Кто слдуя за ней, Россiянъ побдитъ, Со мною тотъ союзъ и съ нею утвердитъ;

Тому въ приданое Казань и вс народы, 700 Которыхъ тамо есть безчисленные роды.

Не царство, не корысть, но тлнны красоты Ввергаютъ рыцарей въ соблазны и въ мечты.

Сто храбрыхъ юношей ея очамъ предстали, И мужество предъ ней мечами испытали;

705 Но брачный раздлить съ Рамидою внецъ, Осталось только три героя наконецъ:

Свирпый Гидромиръ, Мирседъ неустрашимый, Бразинъ, во мннiяхъ своихъ непобдимый;

Вс трое думаютъ Рамидой обладать;

710 Но сердце женское удобноль отгадать!

Рамида никому любови не явила, И паче ядъ въ сердцахъ прельщенныхъ разтравила;

Ласкаетъ всхъ троихъ, и всхъ троихъ крушитъ, Но случай, случай все докажетъ и ршитъ!

715 Колико взоръ она и мысль ни притворила;

Но рана страсть ея Мирседова открыла;

Едва ушамъ ея коснулся слабый стонъ, Примтилъ Гидромиръ, что ей прiятенъ онъ.

Разрывъ условiя, съ Казанскихъ стнъ стремленье, 720 Догадки витязя служили въ подкрпленье;

Тогда мечталъ въ тоск и злоб Гидромирь, Пснь втораянадесять Что будто вкругъ его разрушился весь мiръ;

Смутили умъ его коварства и обманы:

Онъ язву позабылъ, имвъ сердечны раны, 725 Сiи тлесныхъ ранъ болзненнй сто кратъ!

Пылая мщенiемъ, пришелъ обратно въ градъ;

Но громомъ пораженъ отчаянной любови, Отъ скорби ослаблъ и отъ изтекшей крови;

Рука, которая отъ язвъ его спасла, 730 Погибель вчную Казани принесла.

Отринулъ Гидромиръ, имя мысли черны, Спокойствiя цвты, собравъ печалей терны;

И рыцарства уставъ и совсть гонитъ прочь:

Къ Рамид онъ въ чертогъ пришелъ въ едину ночь, 735 И тако ей вщалъ: Рамида знаетъ врно, Что я люблю ее, люблю ее безмрно;

Твоею прелестью въ пустыню привлеченъ;

Не стовалъ, что я отъ кровныхъ отлученъ;

Пещеры предпочелъ долинамъ я цвтущимъ:

740 И бдну хижину меня престоламъ ждущимъ;

То все ты вдаешь, и вдаешь и то, Что храбростью со мной неравенъ есть никто;

Россiю ли одну у стнъ совокупленну?

Могу къ твоимъ ногамъ повергнуть всю вселенну!

745 Мн стыдно подвиги съ Россiей измрять Пойдемъ со мной, пойдемъ вселенну покорять!

Пойдемъ отсель! мн брань безславная скучаетъ, Да нашу страсть внецъ вселенныя внчаетъ!

Рамид гордый духъ его извстенъ былъ;

750 Противенъ рьщарь ей, коль много ни любилъ.

Вщала: мн веллъ того избрать родитель, Кто будетъ храбрыхъ войскъ Московскихъ побдитель, Я жду побды сей успховъ и конца;

Незнающей любви, мн вс равны сердца.… 755 Тогда, какъ будто бы желзо разкаленно, Которо блескъ даетъ отъ млатовъ возпаленно, Съ досадой Гидромиръ на витязьку воззрлъ, Свирпый гнва огнь въ очахъ его горлъ;

Онъ рекъ: жестокая! теб нужна побда!

760 Мы вс теб равны? а любишь ты Мирседа;

Индйца слабаго сравняла ты со мной?

Забудь его теперь, простися съ сей страной, Пойдемъ туда, гд ждутъ короны Гидромира;

Пусть рыцари туда всего сберутся мiра, 765 Могу отвтъ съ мечемъ единъ вселенной дать;

Умю ли тобой владть и побждать!

За вс мои труды мн ты одна награда;

Мой конь уже готовъ, ступай со мной изъ града!

Пснь втораянадесять Но дочь Нигринова кинжалъ свой извлекла, 770 Постой, преступникъ клятвъ! постой! она рекла, Рамида данныхъ клятвъ Нигрину не забудетъ;

Кто Россовъ побдитъ, моимъ супругомъ будетъ;

Ты клятву далъ сiю, и тако вс клялись:

Иди противъ враговъ, или со мной сразись!… 775 Питая Гидромиръ къ Рамид уваженье, Сь двицей почиталъ презрительнымъ сраженье;

Однако гордую ея внимая рчь, Изъ града силою хотлъ ее извлечь;

Но пробужденные отъ крпка сна Нигриномъ, 780 Къ Рамид во чертогъ вбжалъ Мирседъ съ Бразиномъ:

Когда уже себя Срацынъ успхомъ льстилъ, И весь щитомъ закрытъ, Рамиду ухватилъ, Какъ будто дв змiи, свои изсунувъ жалы, Изторгли рыцари блестящiе кинжалы;

785 Клятвопреступнику въ хребетъ вонзаютъ ихъ.

Познавый Гидромиръ соперниковъ своихъ, Подобны молнiямъ свирпы взоры мещетъ.

Рамиду заступивъ бснуется, скрежещетъ, Всю трату онъ свою въ ум вообразилъ:

790 Мечь поднялъ, наступилъ, соперниковъ сразилъ:

Во зврской ярости отскъ главу Мирседу, Онъ вскрылъ Бразину грудь и довершилъ побду!

Рамида въ оный мигъ, къ спасенью своему, Вонзила мстительный кинжалъ въ гортань ему.

795 Омылись рыцари дымящеюся кровью, Пошли ихъ души въ адъ съ позорною любовью;

Потоки крови ихъ бгутъ другъ другу въ слдъ.

Рамида видяща, что мертвъ лежитъ Мирседъ, Падетъ, надъ нимъ падетъ, и тло лобызаетъ, 800 Въ отчаянь она кинжаломъ грудь пронзаетъ… Нещастная любовь! прежалостный конецъ!

Вотъ жребiй жаждущихъ плотскихъ утхъ сердецъ!

Нигринъ въ смущенiи въ чертогъ къ Рамид входитъ;

На мертвыя тла туманный взоръ возводитъ, 805 Воителей въ крови, Рамиду познаетъ.

Что вижу я! увы! что вижу! вопiетъ:

О дочь, любезна дочь! твои затмились взоры, Лишилась въ рыцаряхъ Казань своей подпоры.

Но не разстануся навки съ вами я;

810 Наука оживитъ моихъ друзей моя.

Наполнилъ страшными геенну онъ словами, И превратилъ тла крылатыми змiями.

Въ семъ вид, онъ вщалъ, вы должны въ мiр жить И въ пагубу при мн Россiянамъ служить.

Пснь втораянадесять 815 Но горесть излилась какъ ядъ въ сердца народу, Что отнялъ рокъ у нихъ и рыцарей и воду, Уже погибели не изчисляя мръ, Въ отчаянiе впалъ жестокiй Едигеръ;

Съ народа для Москвы въ ум сбираетъ дани, 820 И хощетъ отворить Царю врата Казани;

Но часъ Россiянамъ побды не притекъ.

Предсталъ Нигринъ Царю, и тако въ гнв рекъ:

О Царь! не унывай;

я власть еще имю, И Россовъ отвратить отъ стнъ твоихъ умю:

825 Я воду източу изъ воздуха для васъ;

Отмщу за дщерь мою, воздвигну стужи, мразъ, Воздвигну хитрости волшебныя отъ града, Свирпость воружу подвластнаго мн ада;

Не могутъ мщенiя злоди претерпть:

830 Оставятъ градъ, иль имъ подъ градомъ умереть!

Помедли три луны;

о Царь! я врно льщуся, Что съ бурями къ теб и съ мразомъ возвращуся.… Вщая т слова, на мрачный облакъ слъ, И влечь себя змiямъ крылатымъ повеллъ.

835 Они бы въ ярости другъ друга изтребили, Когда бы не волхвомъ обузданными были.

П С Н Ь ВТ О РАЯ Н А Д ЕС Я ТЬ.

Въ пещерахъ внутреннихъ Кавказскихъ льдистыхъ горъ, Куда не досягалъ отважный смертныхъ взоръ, Гд мразы вчный сводъ прозрачный составляютъ, И солнечныхъ лучей паденье притупляютъ;

5 Гд молнiя мертва, гд цпенетъ громъ, Изсченъ изо льда стоитъ обширный домъ:

Тамъ бури, тамо хладъ, тамъ вьюги, непогоды, Тамъ царствуетъ Зима, сндающая годы.

Сiя жестокая другихъ времянъ сестра, 10 Покрыта сдиной, проворна и бодра;

Соперница весны, и осени, и лта, Изъ снга сотканной порфирою одта;

Виссономъ служатъ ей замерзлые пары;

Престолъ иметъ видъ алмазныя горы;

15 Великiе столпы, изъ льда сооруженны, Сребристый мещутъ блескъ лучами озаренны;

По сводамъ солнечно сiянiе скользитъ, И кажется тогда, громада льдовъ горитъ;

Стихiя каждая движенья не иметъ:

20 Ни воздухъ тронуться, ни огнь пылать не сметъ;

Тамъ пестрыхъ нтъ полей, сiяютъ между льдовъ Одни замерзлыя испарины цвтовъ;

Вода растопленна надъ сводами лучами, Оканменвъ виситъ волнистыми слоями.

25 Тамъ зримы въ воздух вщаемы слова, Но все застужено, натура вся мертва;

Единый трепетъ, дрожь и знобы жизнь имютъ;

Гуляютъ инiи, зефиры тамъ нмютъ, Мятели вьются вкругъ и производятъ бгъ, 30 Морозы царствуютъ на мсто лтнихъ нгъ;

Развалины градовъ тамъ льды изображаютъ, Единымъ видомъ кровь которы застужаютъ;

Стсненны мразами, составили снга Сребристые бугры, алмазные луга;

35 Оттол къ намъ Зима державу простираетъ, Въ поляхъ траву, цвты въ долинахъ пожираетъ, И соки жизненны древесные сосетъ;

На хладныхъ крылiяхъ морозы къ намъ несетъ, Пснь втораянадесять День гонитъ прочь отъ насъ, печальныя длитъ ночи, 40 И солнцу отвращать велитъ свтящи очи;

Ее со трепетомъ лса и рки ждутъ, И стужи ей ковры изъ блыхъ волнъ прядутъ;

На всю натуру сонъ и страхъ она наводитъ.

Влекомъ змiями къ ней, Нигринъ въ пещеру входитъ;

45 Безбожный чародй, вращая смутный взглядъ, Почувствовалъ въ крови и въ самомъ сердц хладъ;

И превратился бы Нигринъ въ студеный камень, Когдабъ не согрвалъ волхва геенскiй пламень;

Со страхомъ осмотрвъ ужасныя мста, 50 Отверзъ дрожащiя и мерзлыя уста, И рекъ цариц мстъ: О страхъ всея природы!

Тебя боится громъ, тебя огонь и воды;

Мертвютъ вкругъ тебя натуры красоты, Она животворитъ, но жизнь отъемлешь ты;

55 Хаосъ теб отецъ, и дщерь твоя Ничтожность!

Поборствуй тартару, и сдлай невозможность:

Хотя затворена твоихъ вертеповъ дверь, И осень царствуетъ въ полунощи теперь;

Разрушь порядокъ свой, сними, сними заклепы, 60 Мятели свободи, морозъ, снга свирпы, Необнаженная и твердая земля, Теперь одры для нихъ цвтущiя поля;

Теперь безстрашные Россiяне во брани, Ругаяся тобой, стоятъ вокругъ Казани;

65 Напомни имъ себя, твою напомни мочь:

Гони ихъ въ домы вспять отъ стнъ Казанскихъ прочь;

Твои способности, твою возможность знаю, И тартаромъ тебя въ семъ дл заклинаю, Дай бури мн и хладъ!… Согбенная Зима, 70 Россiйской алчуща погибелью сама, На льдину опершись, какъ мраморъ поблла, Дохнула — стужа вмигъ на крыльяхъ излетла.

Родится лишь морозъ, уже бываетъ сдъ, Къ чему притронется, преобращаетъ въ ледъ, 75 Гд ступитъ, подъ его земля хруститъ пятою, Стсняетъ, жметъ, мертвитъ, сражаясь съ теплотою;

Свои изчадiя въ оковы заключивъ, Вщала такъ Зима Нигрину, поручивъ:

Возьми алмазну цпь влеки туда свободно, 80 Гд мразовъ мощь теб изпытывать угодно;

Се вихри! се снга! иди… Явлюсь сама;

Явлюсь Россiянамъ… узнаютъ, кто Зима!

Подобенъ съ втрами плывущу Одиссею, Нигринъ отправился въ Казань съ корыстью сею, Пснь втораянадесять 85 При всход третiей луны къ Царю притекъ;

Народу съ бурями отраду онъ привлекъ.

При вихряхъ радости повяли во град, Когда готовились Россiяне къ осад.

Но прежде чемъ Нигринъ простеръ на Россовъ гнвъ, 90 Четырехъ свободилъ отъ пагубы змiевъ:

Рамида, любяща обильны прежде паствы, И млечныя отъ стадъ и съ поля вкусны яствы, Веселiй ищуща во прах и въ пыли, Рамида скрылася во внутренность земли.

95 Который изъ любви слiялъ себ кумира, Токъ водный поглотилъ на вки Гидромира, Единымъ суетамъ идущiй прежде въ слдъ, Въ стихiю прелетлъ воздушную Мирседъ, Бразинъ пылающiй свирпостью и гнвомъ, 100 Геенны поглощенъ ненасытимымъ звомъ, И тако перешелъ въ печально царство тмы.

Но что при сихъ мечтахъ остановились мы!

Готовяся Казань изобразить попранну, О Муза! обратимъ нашъ взоръ ко Iоанну.

105 Уже въ подобiе чреватыхъ горъ огнемъ, Селиторою подкопъ наполненъ былъ совсмъ;

И смерть имющiй въ своей утроб темной, Горящей искры ждалъ въ кромешности подземной.

Подъ градомъ адъ лежитъ;

во град мразъ и хладъ!

110 Царь ждетъ, доколь Хилковъ прiидетъ въ станъ назадъ.

И се полки его съ Хилковымъ возвратились, И гладны времена въ роскошны претворились;

Сокровища свои хранила гд Орда, Градъ Арскiй, яко прахъ, развянъ былъ тогда;

115 Изчезнулъ древними гордящiйся годами, Пустыни принялъ видъ, разставшись со стадами.

Россiяне его остатковъ не спасли;

Съ побдой многiя богатства принесли.

Терпящи нищету, и гладомъ утомленны, 120 Россiйски вдругъ полки явились оживленны;

На части пригнанныхъ длятъ стада воловъ, Пиры составились на высот холмовъ;

Ликуютъ воины, припасами снабженны, И злато видно тамъ и ризы драгоцнны.

125 Но совсть воинамъ издалека грозитъ, Которыхъ злата блескъ и роскошь заразитъ;

Герои таковы надежда есть Державы, Которымъ льстятъ одни внцы безсмертной славы;

Но Царь внесенныя сокровища къ нему, Пснь втораянадесять 130 Въ награду воинству назначилъ своему.

Такою храбрость ихъ корыстью награжденна, Могла корыстью быть взаимно побжденна, И вскор то сбылось!… Отважный Iоаннъ Уже повелвалъ подвигнуть ратный станъ;

135 Въ долинахъ воинство препятства не встрчало, Осады пламенной приближилось начало.

Возволновался вдругъ натуры стройный чинъ:

Пришедый съ бурями и мразами Нигринъ, На стны съ вихрями какъ облако восходитъ, 140 Оковы съемлетъ съ нихъ, въ движенiе приводитъ;

На войски указавъ, лежащи за ркой, Туда онъ гонитъ ихъ, и машетъ имъ рукой:

Летите! вопiетъ, на Россовъ дхните прямо!

Разсыпьте тамъ снга, развйте стужи тамо!… 145 Онъ бури свободивъ, вертится съ ними вкругъ1.

Какъ птицы хищныя, спущенны съ путелъ вдругъ, Поля воздушныя крилами разскаютъ, На стадо голубей паренье устремляютъ:

Съ стремленьемъ таковымъ оставивъ скучный градъ, 150 На блыхъ крылiяхъ летятъ морозы, хладъ, И воздухъ льдистыми наполнился иглами, Россiянъ снжными покрылъ Борей крилами;

Поблекла тучная зеленость на лугахъ;

Вода наморщилась и стынетъ въ берегахъ;

155 Жестокая Зима на паствы возлегаетъ, И грудь прижавъ къ земл, жизнь къ сердцу притягаетъ:

У щедрой Осени престолъ она беретъ, И пухъ изъ облаковъ рукой дрожащей третъ.

Мертвютъ втьвями лса кругомъ шумящи;

160 Главы склонили внизъ цвты, поля красящи;

Увяла сочная безвременно трава, Натура видима томна, блдна, мертва;

Стада, тснимыя мятелями и хладомъ, Въ единый жмутся кругъ, и погибаютъ гладомъ;

165 Крутится по льду вихрь, стремится воздухъ сжать;

Не могутъ ратники оружiя держать.

Изъ облака морозъ съ стрлами вылетаетъ, Всхъ ранитъ, всхъ язвитъ, дыханье отнимаетъ.

Россiйски ратники уже не ко стнамъ, 170 Но храбростью горя, бгутъ къ своимъ огнямъ;

И тамъ студеный вихрь возженный пламень тушитъ, Зима вс вещи въ ледъ преображаетъ, сушитъ.

Не гретъ огнь, вода рчная не течетъ, Земля сдетъ вкругъ, и воздухъ зрится сдъ.

* О семъ волхвованiи Лтописатели тогдашнихъ временъ согласно повствуютъ.

Пснь втораянадесять 175 Уже спасенiя Россiяне не чаютъ;

Смущенны, на стнахъ Нигрина примчаютъ, Который въ торжеств съ Казанцами ходилъ, Руками дйствуя, морозы наводилъ.

Сiе Казанское лукавое злодйство 180 Признали ратники за адско чародйство.

Вступивше солнце въ знакъ Всовъ узрвъ они, Далеко отъ себя считали зимни дни;

Въ противны времена естественному чину, Поставили зим волшебную причину.

185 Нигринъ, который ихъ тревожить продолжалъ, Россiянъ вихрями и стужей поражалъ.

Но Царь благiй совтъ священныхъ старцевъ внемлетъ, Который помощью врачебною прiемлетъ;

И чародствiе и тартаръ отразить, 190 Веллъ поднявъ Хоругвь священну водрузить, На ней изображенъ въ сiянiи Спаситель, Геенскихъ умысловъ всемощный побдитель;

Святыня на чел, во взорахъ Божество, Сулили надъ врагомъ Россiи торжество.

195 Благопрiятствуетъ Россiи мысль Царева;

Во знам часть была животворяща древа, На коемъ Божiй Сынъ, являя къ намъ любовь, Къ спасенью гршниковъ безцнну пролилъ кровь;

И сею кровью мiръ отъ ада избавляетъ.

200 Се! врныхъ Крестъ святый вторично изкупляетъ.

Божественную пснь священники поютъ;

Возжегся имiямъ, и бури престаютъ.

Свтило дневное воздушны своды гря, Обезоружило свирпаго Борея;

205 Зефирами гонимъ, онъ тяжко возстеналъ, Мятели предъ собой, и бури вспять погналъ.

Теряютъ силу всю Нигриновы угрозы, Втръ крылiя свернулъ, ушли въ Кавказъ морозы;

Сдые у Зимы растаяли власы;

210 Прiемлютъ жизнь въ поляхъ естественны красы.

Но риза, чемъ была Казань вкругъ стнъ одта, Та риза солнечнымъ сiянiемъ согрта, Лишилась близны и разступилась врозь, Тончаетъ, и хребетъ земный проходитъ сквозь.

215 Россiянъ строгая зима не побдила, Но снжная вода подкопы повредила;

Она въ утробу ихъ ручьями протекла, Селитру пламенну въ недйство привела.

Явленiемъ святымъ животворятся войски, 220 Воскресли въ ихъ сердцахъ движенiя геройски;

Пснь втораянадесять И видя помощь къ нимъ низпосланну съ небесъ, Ликуютъ посреди Божественныхъ чудесъ.

Къ осад ихъ сердца, готовы къ бранямъ руки;

При пнiи святомъ внимаютъ трубны звуки.

225 Адашевъ и Алей! и вашу кротость зрю:

Вы мира сладости представили Царю;

Ко ближнему любви, и кротости послушный, Прiемлетъ Iоаннъ соьтъ великодушный;

Онъ видлъ всхъ подпоръ лишенную Казань, 230 И руку удержалъ, держащу громъ и брань;

Предпочитающiй сраженiямъ союзы, Съ Казанца плннаго снимаетъ тяжки узы;

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.