WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«П А М Я Т Н И К И Л И Т Е РАТ У Р Ы. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Тамъ псни юныхъ Нимфъ повсюду раздавались.

370 Внцы изъ нжныхъ розъ Алею въ даръ свивались;

Подобны Урiямъ казались Нимфы т, О коихъ Махометъ вщаетъ красот.

Он прiятности любовныя вщали, Которы и боговъ небесныхъ восхищали;

375 Воспли рыцарей великихъ имяна, Которы въ древнiя любили времяна.

Отравой сладкою любовникъ упивался.

Армидою Ренодъ подобно такъ прельщался.

Сумбек нравилось прельщенiе сiе.

380 Алей какъ нкiй рай жилище зрлъ ее;

Искусствомъ помрачивъ убранства горделивы, Тамъ видны на стнахъ изображенья живы, Ихъ кисть волшебная для глазъ произвела, И видъ естественный и душу льну дала.

385 Въ лиц прiятнаго и кроткаго зефира Изобразила кисть златое царство мира;

Миръ страшный брани храмъ заклепами крпитъ, У ногъ его въ трав волкъ съ агнцемъ купно спитъ;

Тамъ голубь съ ястребомъ играючи летаетъ, 390 И львица юнаго тельца млекомъ питаетъ;

Во всей веселости между цвтовъ видна, Подъ тнiю древесъ сдяща тишина;

Алмазный щитъ надъ ней спокойствiе держало, И щастiе сiю богиню окружало.

395 Съ другой страны встрчалъ обвороженный взоръ Военны подвиги, сраженiя, раздоръ:

Тамъ зрится во крови свирпыхъ битвъ Царица;

Тамъ раны видимы, тамъ кровь, тамъ блдны лица, Герои въ цвт лтъ кончающiе дни, 400 И стонутъ, кажется, написанны они.

Сумбека на Царя коварствуя взираетъ, Узнать, къ чему свои онъ мысли простираетъ;

Чмъ паче занятъ онъ, кровавой ли войной, Или цвтущею въ поко тишиной?

405 Ей мнилось, что война его вниманью льстила, Пснь пятая И взоромъ взоръ его къ иному отвратила.

Тамъ новый видъ глаза Царевы поразилъ:

Художникъ пламенну любовь изобразилъ.

Любовь, которая казалася на трон, 410 Съ калчаномъ стрлъ въ рукахъ и въ розовой корон;

Т стрлы сыплются въ день ясный и въ ночи, На всю вселенную, какъ солнечны лучи.

Лучами шаръ земный ты солнце освщаешь, И грады оными и степи посщаешь:

415 Подобно стрлы такъ изъ рукъ любви летятъ, Равно Владтеля и пастуха язвятъ;

И щастье равное они тогда вкушаютъ, Когда свои сердца любовью утшаютъ.

Что живостью цвтовъ на льн изображалъ, 420 Художникъ въ томъ живой натур подражалъ:

Тамъ гордыя древа долины осняли, И кажется, они верхи свои склоняли:

Межъ камней извившись источники кипятъ, И мнится, на стн написанны шумятъ;

425 Тамъ кажется Нарцисъ еще глядитъ въ потоки, И будучи цвткомъ, пущаетъ слезны токи;

Нещастный Адонидъ, ставъ жертвою любви, Еще является на стебл во крови.

Алей на все взиралъ, взиралъ и возхищался;

430 Но бодрый духъ его слаблъ и возмущался;

Толико мысли онъ въ забавы углубилъ, Что друга врнаго Гирея позабылъ.

Другъ часто близокъ къ намъ во отдаленьи трона, Но въ немъ лишь виднъ Царь, когда на немъ корона.

435 Алей возшедъ на тронъ, въ день щастья своего Не помнитъ дружества, но помнитъ другъ его!

Казанцы жизнь при немъ предвидящи щастливу, Морскому въ оный день подобились приливу, Который Царскiй домъ какъ море наполнялъ:

440 Весь градъ передъ Царемъ колна преклонялъ;

И врность радости свои везд трубила.

Алея подлинно Казанска чернь любила;

Уже два раза онъ сердцами ихъ владлъ, Какъ будто о своемъ, о благ ихъ радлъ;

445 Имли въ немъ они отъ сильныхъ оборону.

Алею поднесли порфиру и корону;

Не страшны Россы имъ, не страшенъ Асталонъ, Когда прiосенитъ Алей Казанскiй тронъ.

Но зависть и раздоръ среди вельможъ летаютъ, 450 Которыя Царя наружно почитаютъ.

Сiи дв фурiи, тревожа ихъ сердца, Пснь пятая Неволятъ ихъ алкать Казансаго внца;

И каждый думаетъ Алею быть подобенъ, Иль паче, нежель онъ, владть Ордой способенъ.

455 Но завистью Сагрунъ сильняе всхъ горитъ, Онъ взоры пламенны кидая, говоритъ:

Какiе подадимъ мы слухи нын свту, Избравъ того Царемъ, кто врагъ и Махомету, Кто рабствуя Царю Московскому служилъ, 460 И можетъ быть его на насъ вооружилъ?

Или мы собственныхъ достоинствъ не имемъ, Что выбрать во Царя другъ друга не умемъ?

Но прервалъ рчь его Гирей, Алеевъ другъ, Вельможей собранныхъ вступивъ въ мятежный кругъ:

465 Не льзя противиться, онъ рекъ, судебъ уставу, Алею отдаютъ они его державу;

Державу, до сего носиму имъ не разъ;

Кто сметъ быть Небесъ противникомъ изъ насъ?

Не вру толковать внчается Владтель;

470 Онъ въ поданныхъ вселять обязанъ добродтель, Кто лучше озаритъ Казанскiй ею тронъ?

Кто лучшiй дастъ примръ въ геройств, коль не онъ?

О! естьли исполнять хотнiя сердечны;

На царство выборы здсь будутъ безконечны, 475 И будемъ въ пренiи о трон мы вовкъ.

Начальствовать другимъ желаетъ человкъ;

Но царство возмутивъ, утратимъ мы свободу, Однако отдадимъ сiе на судъ народу:

Народомъ подкрпленъ бываетъ Царскiй тронъ, 480 Да скажетъ, симъ Царемъ доволенъ естьли онъ?

Спросилъ, и гласы ихъ каки волны зашумли, Казанцы собранны согласну мысль имли;

Не слышно, кром сихъ торжественныхъ рчей:

Пусть нами царствуютъ съ Сумбекою Алей!

485 Сребристая луна на горизонтъ вступила, Но радости въ сердцахъ она не усыпила;

Стараясь удержать во град ясность дни, Казанцы возгнли блестящiе огни;

Веселость подданныхъ наружны кажутъ блески, 490 Восходятъ къ облакамъ торжественные плески;

Какъ шумъ морскихъ валовъ, достигъ къ чертогамъ гласъ:

Да наши радости возрадуютъ и васъ!

Сумбека нжностей подъ пепломъ искру крыла;

Тронъ твой, и я твоя, Алею говорила;

495 Съ моимъ сливаются народныя сердца;

Отъ нихъ и отъ меня прiемлешь два внца;

Пснь пятая Одинъ Царемъ тебя творитъ надъ сей страною, Другой надъ волею моей и надо мною.

По мн сей градъ, престолъ и весь народъ есть твой;

500 А съ нами примирясь, смири Казань съ Москвой;

Мы ей селенiя за-Волжскiя уступимъ, И естьли хощешь ты, присягой миръ съ ней купимъ.

Мы браней не хотимъ! Хотя и льщуся я, Что можетъ защищать Казань рука твоя, 505 Но ты Россiи другъ;

а царствуя надъ нами, Россiянъ учини ты нашими друзьями, И станемъ въ град семъ златые дни вести.… Алей, не чувствуя сея Царицы льсти, Сумбеку подкрпилъ въ прiятномъ уповань.

510 Взоръ нжный усладилъ и страсть и пированье, Казалось, разлился веселiй океанъ.

Но часто кроется подъ ласками обманъ;

Кругомъ любовниковъ слетаются утхи, Слетаются въ чертогъ умильности и смхи, 515 Но виды таковы Сумбекинъ Дворъ имвъ, Таилъ въ стнахъ своихъ притворство, зависть, гнвъ, Которыя открыть лица еще не смли, И зримы будучи, притворный видъ имли.

Сумбека зрлася при радостяхъ смутна.… 520 Османа помнила, ахъ! помнила она;

Неврности его Цариц въ мысль приходятъ, Какъ облако во дни на сердце мракъ наводятъ.

Досада, ревность, гнвъ, ея терзая грудь, Отверзли мщенiю къ Сумбек въ сердце путь.

525 О коль страшна любовь, отмщающа измну!

Османа привести даетъ приказъ изъ плну.

Свирпства, хитрости и мщенiя полна, Алею говоритъ стенаючи она:

Онъ врагъ мой, врагъ и твой, злодй всего народа, 530 Которымъ отнята была моя свобода!

Я дружбы прежнiя съ нимъ узы нын рву, И въ жертву отдаю теб его главу.… Алей сказалъ: Османъ! внемли, что я вщаю;

Ты врагъ мн, я теб свободу возвращаю;

535 Познай теперь, Османъ, какъ Христiяне мстятъ;

Ты можешь съ нами жить, оставить можешь градъ.

Сумбека, будто бы предбудущее зрла, Еще подъ стражею держать его велла.

Османъ отходитъ прочь, но прочь любовь нейдетъ, 540 По сердцу разлилась, и власть надъ нимъ беретъ;

То стужу длаетъ, то множитъ лютый пламень, И сердце размягча, падетъ какъ въ воду камень.

Пснь пятая Сумбека, чающа Османа не любить, Съ Алеемъ щастлива въ забавахъ хочетъ быть.

545 Сей плнникъ, въ Царскiя вступивъ священны нравы, Вдается въ новыя съ Сумбекою забавы.

Желая облегчить правленiя труды, Влечетъ его она въ рокошные сады, Гд тысящи прiятствъ для Флоры и Помоны, 550 Волшебною рукой сооружили троны:

Тамъ розовы вокругъ кустарники цвтутъ, Зефиръ покоится на ихъ листочкахъ тутъ;

Тамъ втвями древа густыми соплетенны, Прохлады завсегда въ тни хранятъ весенны;

555 Чрезъ виды разные стремящаяся тамъ, Подъемлется вода шумяща къ облакамъ;

Любовны нжности въ кустахъ себя скрываютъ, И птицы сладость ихъ и прелесть воспваютъ;

Зеленые лужки въ тни древесъ цвтутъ, 560 И кажется, любовь одры готовитъ тутъ;

Наяды у ручьевъ являются сдящи, Волшебны зеркалы въ рукахъ своихъ держащи, Въ которы Грацiи съ усмшками гладятъ;

Амуры обнявшись, на мягкой травк спятъ;

565 Пещеры скромныя, привтливыя тни, Гуляющихъ къ себ манили на колни.

Сумбек въ мысль пришли минувши времяна, Когда съ Османомъ здсь видалася она;

Любовныя свои прохлады вспомянула:

570 Взглянула на мста, и тяжко воздохнула;

Но скрыла грудь ея сндающую страсть, Беретъ надъ слабостью Сумбека полну власть;

Запечатлнныя намреньи имя, Османомъ прельщена, взвела на тронъ Алея.

575 Алею вврила владычество свое, Но царствовалъ Османъ надъ сердцемъ у нее.

Уже Алей Казань мятежну успокоилъ, И къ миру онъ сердца людей своихъ устроилъ, Союзъ готовился съ Москвой запечатлть;

580 Но искра мятежа не преставала тлть.

Османъ отверженный, Османъ лишенъ покою, При общей радости терзается тоскою;

Ему являются мечтанiя во тм, Эмира у него и въ сердц и въ ум:

585 Гуляетъ ли въ садахъ, или въ нощи воздремлетъ, И мракъ и древеса лице ея прiемлетъ;

Томится духъ его и стынетъ въ жилахъ кровь.

Взирая на сiе развратная любовь, Пснь пятая Любовь, мрачаща умъ, когда въ крови затлится;

590 Любовь сердецъ и душъ страданьемъ веселится, Любовь, отъемлюща покой, разсудокъ, стыдъ, Прiемлетъ на себя теперь Эмиринъ видъ:

Къ Осману спящему со трепетомъ приходитъ, Отраду зрнiю, но сердцу скорбь наводитъ, 595 Эмира, будто бы сей жизни при конц, Иметъ блдное и смутное лице;

Раздранная на ней казалася одежда;

Речетъ: моя теперь изчезла вся надежда, Изчезла, видться и вмст быть съ тобой:

600 Намъ должно жить, Османъ, весь вкъ въ разлук злой!

Отчаянный она вщая взоръ кидала, Главу потупила, и горько возрыдала.

Но ктожъ причиною сердечныхъ нашихъ ранъ?

Эмира говоритъ: причиной ты, Османъ!

605 Спши, ты можетъ быть спасти меня успешь, Къ свобод средства ты надежныя имешь, Успхъ получишь ты надъ слабою женой;

Рыдай предъ ней, спши увидться со мой.

Сiи слова не разъ ему твердила, 610 И взоры слезные кидая уходила.

Османъ какъ будто бы пронзенъ во грудь стрлой, Трепещетъ, мучится, смущается мечтой, Встаетъ;

и се въ чертогъ Сагрунъ коварный входитъ;

Онъ взоры на него печальные возводитъ.

615 Въ вельмож семъ душа какъ адъ была смутна, Къ различнымъ хитростямъ склонялася она;

Грызомый завистью, покоя не иметъ;

Желая людямъ зла, о бдств ихъ жалетъ;

На блдномъ у него написано лиц, 620 Что мыслилъ день и нощь о Царскомъ онъ внц.

Нося въ груди своей намренiе злобно, Хотлъ, какъ самъ себя, и всхъ смущать подобно;

И такъ Осману рекъ: о коль твой скорбенъ взоръ;

Но долго ли теб такой терпть позоръ?

625 Таврискiй храбрый Князь въ Казан узы носитъ, О вольности своей ни думаетъ, ни проситъ;

Когда бы можетъ быть, ты слово лишь изрекъ, Порфирою бъ себя во град семъ облекъ;

Я дружества къ теб во вки не нарушу:

630 Ты вдаешь мою ревнительную душу, И вдаешь еще ту пламенную страсть, Котора ввергнула тебя въ сiю напасть;

Дай нову силу ей, и подкрпися ею, Сумбека сжалится надъ нжностью твоею;

635 Явись ея очамъ! Османъ, мечтой смущенъ, Пснь пятая Коварнымъ Сагруномъ былъ паче обольщенъ.

Вельможу онъ сего при щасть ненавидлъ, Но вврилъ днесь ему мечту, котору видлъ, Такъ бдный плаватель, въ пучин жизнь губя, 640 За все хватается, что видитъ вкругъ себя.

Довренностью сей Сагрунъ возвеселился, Онъ только ждалъ, чтобы Османъ ему открылся;

Намренье въ груди злодйское питалъ, Своимъ орудiемъ любовну страсть считалъ;

645 Во злоб предпрiялъ, раздоръ въ троихъ пося, Османа погубить, Сумбеку и Алея.

Сей хищный волкъ теперь прiемлетъ агнчiй видъ;

Лукавый духъ его подъ видомъ дружбы скрыть:

Спаси отъ бдства насъ! вщаетъ онъ со стономъ, 650 Мы вс устрашены колеблющимся трономъ;

Сумбека нжности къ теб не изгнала, Но въ гнв Царску власть Алею отдала;

Возможно ли жен въ ея угрозахъ врить?

Он и злобствуя умютъ лицемрить;

655 Ихъ гнвъ есть молнiя, которая сверкнетъ, Но солнце возсiявъ, опять сiять начнетъ;

Алей, опасный врагъ и вры и Казани, Сбираетъ для Москвы съ Татаръ позорны дани;

Я видлъ, какъ теперь народу онъ ласкалъ, 660 И въ ихъ сердца войти, различныхъ средствъ искалъ.

Имя желчь въ груди, точилъ онъ медъ устами;

Съ Россiей вчный миръ украсилъ онъ цвтами, И прелестью словесъ собранье обольщалъ.… Симъ адскимъ вымысломъ онъ души уловлялъ;

665 Онъ рекъ сiи слова, но ихъ изрекъ красня:

Вы другомъ, не Царемъ имете Алея!

Смиритися съ Москвой, отъ насъ отвергнуть брань, Не многая къ тому отъ васъ потребна дань, Присяга врная!… О коль слова безбожны!

670 Рабамъ покорности такiя суть возможны;

А мы давно ли власть имли надъ Москвой?

Намъ льзяль къ стопамъ ихъ пасть, бывъ прежде ихъ главой?

Кто знаетъ? можетъ быть, тая въ душ коварство, Разрушить предпрiялъ Алей Казанско царство;

675 Мужайся, ободрись, злодя не жалй, Сними съ него главу, коль не снялъ онъ твоей!

Ты смертiю своей нещастный ускоряешь;

Спасая жизнь его, свою ты жизнь теряешь.

Теперь, Османъ! любовь Цариц докажи;

680 Корону со главы падущу удержи;

Тебя къ тому зоветъ и зримое мечтанье, Любовь, нещастiе и наше почитанье;

Пснь пятая Та тнь, которая являлася теб, Ко щастливой тебя и тнь зоветъ судьб!

685 Уже колеблются божницъ верхи златыя, Ты вру подкрпи, и воскреси Батыя.

Когда сiе Сагрунъ лукавствуя вщалъ, Развратъ и паче въ немъ духъ зврскiй возмущалъ;

Обвившись вкругъ него, коварство разтравляетъ, 690 Сумбеку взору онъ кровавому являетъ, Котора, жалуясь на строгости Небесъ, Ходила въ горести подъ тнiю древесъ;

И съ нжностью своей имющая споры, Гд жилъ Османъ, туда бросала смутны взоры.

695 Примтивый Сагрунъ страданiе сiе, Внчаннымъ поставлялъ желанiе свое, И рекъ Осману онъ: я долгъ и дружбу помню;

Пойду, и важныя намренья исполню:

Заставлю гордою Сумбеку меньше быть, 700 Теб престолъ отдать, Алея позабыть!

Идетъ, и хитрости вокругъ его летаютъ, Он льстеца сего орудiемъ считаютъ;

Во рабскомъ образ представили его, Покорность на чел являя у него.

705 Съ лукавствомъ внутреннимъ къ Сумбек онъ подходитъ, И рчь съ ней о любви Османовой заводитъ.

Такъ Евву льстивый змiй въ Едем соблазнялъ, Когда ее вкусить познанiй плодъ склонялъ.

Прилично ли, онъ рекъ, что здсь какъ плнникъ низкiй, 710 Подъ стражей держится безвинно Князь Таврискiй, Сей Князь, который сталъ за то одно гонимъ, Что онъ любилъ тебя, что онъ тобой любимъ?

Вс сжалились надъ нимъ, мы плачемъ, плачутъ стны;

Онъ страждетъ, ни вражды не зная, ни измны;

715 И любитъ онъ тебя!… Но мы оставимъ то.

Подумай, Крымъ теперь въ отвтъ намъ скажетъ что?

Османа заключивъ, мы Крымскiй родъ поносимъ;

А помощи отъ нихъ въ напасти общей просимъ;

На чтожъ она теперь? Здсь царствуетъ Алей;

720 Османъ кончаетъ жизнь, кончаетъ какъ злодй!

Умолкъ.… и рчь сiя Цариц гордой льстила, Она и выговоръ совтомъ добрымъ чтила;

Хотла за любовь обиженною быть, И стать заставленной неврнаго любить.

725 Но кроя нжну страсть, котора грудь терзала, Сумбека хитрому наперснику сказала, Сказала Сагруну, всемъ сердцемъ возстеня:

Ахъ! льзя ли врить мн, что любитъ онъ меня?

Не сей ли льстецъ меня на трон обезславилъ?

Пснь пятая 730 Не онъ ли въ Тавръ отсель любовницу отправилъ?

Не явенъ ли его изъ града былъ побгъ?

Мной! мной обогащенъ! меня онъ пренебрегъ.… Сумбека залилась при сихъ рчахъ слезами.

Сагрунъ вскричалъ: Османъ во вки будетъ съ нами:

735 Неврность скорую всегда прiемлетъ казнь, Эмира, позабывъ Османову прiязнь, Съ его сокровищемъ въ Россiю убжала;

Увы! теб въ любви она не подражала!

Османъ раскаялся! Я самъ то прежде зрлъ, 740 Что онъ обманщицу Сумбек предпочелъ.

Но се идетъ Османъ;

онъ самъ теб докажетъ, Какъ любитъ онъ тебя, и что онъ мыслитъ, скажетъ;

Скрывается Сагрунъ, извергнувъ сладкiй ядъ.

Сумбека бросила къ Осману нжный взглядъ:

745 Печали на чел, въ ланитахъ блдностъ видитъ, И прежни строгости Сумбека ненавидитъ;

Клянетъ суровые свои поступки съ нимъ:

Теперь не онъ предъ ней, она винна предъ нимъ.

Казалось, вкругъ нея летали смертны тни, 750 Мутится взоръ ея, дрожатъ ея колни;

У ней на памяти нощныхъ виднiй нтъ, Забвенъ, забвенъ Алей, забвенъ и цлый свтъ.

Но мн представились въ сей рощиц прiятной, Печальны слдствiя любви, любви развратной:

755 Тамъ прелесть видима, притворство, лесть, обманъ, Сумбека чувствуетъ, ихъ чувствуетъ Османъ;

Колни сей пришлецъ Сумбекины объемлетъ:

Она раскаянью любовникову внемлетъ, И снова пламенной любовiю горитъ.

760 Османъ, лiющiй слезъ потоки, говоритъ:

Увы, не стою я Сумбекиной прiязни, Прощенья не хочу, хочу жестокой казни!… Сумбека, во слезахъ взирая на него, Поверглась въ томныя объятiя его:

765 Живи! Османъ живи! стоная возопила;

Лобзанiемъ сей миръ съ Османомъ подкрпила.

Увы! виновна я и тмъ, она рекла, Что въ ревности тебя унизить я могла;

Забудемъ, что была на свт семъ Эмира;

770 Уронъ твой замнятъ: я, тронъ мой и порфира.

Сумбекины слова какъ будто разумлъ, Казалось, воздухъ весь въ то время возшумлъ, Развраты, въ втвiяхъ которые скрывались, Кругомъ любовниковъ летая извивались, Пснь пятая 775 И разплывалися у нихъ въ сердцахъ они:

Въ томъ хладъ произвели, въ Сумбекиномъ огни.

Возможноль чаять имъ судьбины въ мiр лестной?

Земной любви они искали, не небесной!

Съ Эмирой вмст быть, неволи избжать, 780 Османъ являетъ видъ Сумбеку уважать;

Любовью пламенной къ нему Сумбека тля, Личину нжности имла для Алея;

Условились они согласiе таить, Доколь настанетъ часъ Алея истребить.

785 Невинная любовь свтильникъ погасила, И грудь Сумбекину слезами оросила, Крилами встрепетавъ, сокрылась отъ нее, Ломаетъ въ воздух орудiе свое.

Вщаютъ: слышалось во древесахъ стенанье, 790 Сумбекино когда услышали желанье.

Алей во Царскiе чертоги возвращенъ, У края пропасти былъ взоромъ обольщенъ.

Царица льститъ ему, но льститъ и ненавидитъ;

Невинность скоро зла конечно не увидитъ.

795 Когда Алей Казань къ покорству призывалъ, Свiяжскъ измною его подозрвалъ1.

Въ Москву отправилъ всть, молвою излiянну.

И время пренести мн лиру къ Iоанну!

Здсь означается время, о которомъ упоминается въ первой псни о Алеевой измн.

П С НЬ ШЕ С ТА Я.

Россiйскимъ подвигамъ парящiй духъ во слдъ, И проповдатель торжественныхъ побдъ, Во дни торжественны, во дни Е К АТ Е Р И Н Ы, Взносися! мы трудовъ достигли половины.

5 Но Муза цлiю своей до днесь брала Раздоры, хитрости и нжныя дла:

Теперь открылося кровавое мн поле;

Потщимся устремить вниманья къ пснямъ бол.

Отъ сонныхъ водъ стремлюсь къ пучин прелетать, 10 Не миртовы внцы, лавровые сплетать.

О Музы! естьли вы о псняхъ сихъ рачите, Возьмите прочь свирль, и мн трубу вручите, Да важныя дла вселенной возглашу, О коихъ возхищенъ восторгами пишу.

15 Любовь, которая Алея поражала, Въ златыхъ цпяхъ его окованнымъ держала.

На слабости его взирающа Казань, Междуусобную въ стнахъ питала брань;

Россiя между тмъ главу подъемлетъ томну, 20 Знамена видяща вносимыя въ Коломну.

Сей градъ, отъ Римскихъ золъ искавый оборонъ, Въ начал основалъ Латинскiй Князь Колонъ;

Когда противъ него враги пускали стрлы, Изъ Рима онъ притекъ въ Россiйскiе предлы;

25 И славы здшнихъ странъ во браняхъ множа громъ, Поставилъ на брегахъ Оки прекрасный домъ;

Зелены влажною луга обнявъ рукою, Тамъ близко сртилась Москва рка съ Окою, И съ нею съединивъ и воды и уста, 30 Казалось, притекла на красны зрть мста.

Какъ будто въ сонмъ единъ слiянны быстры рки, Военны силы шлютъ въ сей градъ мста далеки.

Уже казалася со стнъ издалека, Подъемлющася пыль, какъ бурны облака, 35 И псни по лсамъ военны раздаются.

По всмъ градамъ отцы съ сынами разстаются;

Лобзаетъ сына мать, потоки слезъ лiя;

Прощаются въ слезахъ супруги и друзья.

Пснь шестая Но только ратники изъ стнъ выходятъ въ поле, 40 Встрчаетъ храбрость ихъ, и слезъ не видно бол.

Уже во древности извстный Музiянъ, Который и до днесь изъ грозныхъ водъ слiянъ, Стенящiя брега свирпаго Ильмена, Въ Коломну ратныя отправили знамена.

45 Гд Волховъ твердымъ льдомъ шесть мсяцовъ покрытъ, Оттол воинство какъ стадо птицъ паритъ, И Ладожски струи въ брегахъ своихъ ярятся, Что горды стны въ нихъ опустошенны зрятся.

Уже отверзъ врата дружин Изборскъ градъ, 50 Гд Труворъ, Рюриковъ княжилъ юнйшiй братъ;

Сквозь блата топкiя и горы каменисты Преходятъ будто бы поля и рощи чисты.

Дерзаетъ воинство отъ дальныхъ оныхъ мстъ, Гд мщеньемъ Ольгинымъ извстенъ Искорестъ.

55 Тамъ, Игорь! видится еще твоя гробница, Надъ коей плакала премудрая Царица, Хранящая къ теб и во вдовств любовь, Принесшая теб Древлянску въ жертву кровь.

Уже отверзлися запечатлнны двери, 60 Союзами съ Москвой соединенной Твери;

Упорство, коимъ сталъ нещастливъ Михаилъ, Отборнымъ воинствомъ сей городъ замнилъ.

Уже оставили морскiя блы воды, Вокругъ Архангельска живущiе народы;

65 Изъ хладныхъ мстъ несутъ горящу къ бранямъ грудь, И храбрость лаврами предъ ними стелетъ путь.

Любовь къ отечеству брега опустошаетъ, Которые Двина струями орошаетъ;

На сихъ брегахъ рожденъ преславный сей пвецъ, 70 Который прiобрлъ безсмертiя внецъ, Который славу плъ и дни златые Россовъ, Гремящей лирою извстный Ломоносовъ.

Отъ оныхъ сила мстъ какъ туча поднялась, Гд Котросль съ Волгою въ средин стнъ слилась;

75 Гд часто къ небесамъ поднявшись руды срны, Для грома облака приготовляютъ черны.

Уже съ крутыхъ вершинъ и со бреговъ Оки Текутъ съ оружiемъ великiе полки;

Война, и славы рогъ въ Коломну привлекаетъ 80 Съ тхъ мстъ народъ, Угра гд съ шумомъ протекаетъ;

Тамъ храбрость Iоаннъ на вки утвердилъ, Когда при сихъ брегахъ Казанцовъ побдилъ.

Коломна зритъ мужей къ сраженiю готовыхъ, Пснь шестая Притекшихъ отъ луговъ Самарскихъ и Днпровыхъ:

85 Приходятъ ратники къ стнамъ на общiй сборъ, Отъ мловыхъ вершинъ, съ лишенныхъ цвта горъ, Которы жатвою вокругъ благословенны;

Но кажутся вдали снгами покровенны.

Вооружилися на общаго врага, 90 Благоуханные Донецкiе брега.

Ко подкрпленiю отечества и трона, Приходятъ ратники съ извившагося Дона, Который водъ струи стараясь разносить, Всю хощетъ, кажется, Россiю оросить.

95 Подвиглись грады вс въ обширной части мiра.

Но льзя ли сильну рать теб изчислить, лира?

Пришедше воинство подобилося тамъ На понт ледяномъ различныхъ птицъ стадамъ.

Коломна наконецъ отверзла дверь широку 100 Россiйской полночи, полудню и востоку.

Отъ запада гремятъ въ стнахъ мечи у ней;

И сердцемъ зрлася она Россiи всей, Къ которому, какъ кровь, вся сила обратилась:

Кровавая война воззрвъ на нихъ гордилась.

105 Внутри себя и вн мечи и пламень зря, Встрчаетъ городъ сей Россiйскаго Царя, Который окруженъ отечества сынами, Какъ новый былъ Атридъ у Трои подъ стнами.

Онъ видитъ полночь всю подъ скипетромъ своимъ, 110 И многiе Цари на брань дерзали съ нимъ;

Всему отечеству сулили большу цлость, Россiйскихъ войскъ соборъ, любовь къ войн и смлость.

Когда полки Монархъ ко брани ополчалъ, И молнiи носящъ, перуны имъ вручалъ, 115 На ратниковъ своихъ Россiя обращенна, И стройностiю войскъ, и силой восхищенна, И видяща Царя дерзающаго въ путь, Подъ громомъ чаяла трубъ звучныхъ отдохнуть;

Блестящiе мечи, Россiйскiя сраженья, 120 Сулили больше ей, чмъ миръ успокоенья.

Прославить воинство предположивъ сiе, Склонилъ къ нему Творецъ вниманiе свое.

И къ войску громкая побда обратилась;

Но свтлая заря взошла и помутилась.

125 Какъ будто льющiйся въ луга съ горы потокъ, Россiйско щастiе препнулъ на время рокъ.

Пснь шестая Горли мужествомъ уже сердца геройски, И ставилъ Iоаннъ въ порядокъ ратны войски, Которы принесли отъ странъ различныхъ въ дань, 130 Любовь къ стечесту, злодямъ страхъ и брань, Летящи мыслями и мужествомъ къ Казани, Уже простершiя къ сраженью храбры длани.

Вдругъ видятъ съ южныхъ странъ идущу пыль столпомъ, И конскiй топотный внимаютъ бгъ потомъ, 135 Приближилось къ Царю, какъ вихрь, виднье тое, И разступилося какъ облако густое;

Явилися гонцы Россiйски наконецъ, Которыми влекомъ Ордынскiй былъ бглецъ.

Написанна боязнь у нихъ на лицахъ зрима;

140 Бглецъ возопiялъ: война! война отъ Крыма!

Уже со множествомъ бунтующихъ Татаръ Рязань опустошилъ Ханъ Крымскiй Исканаръ;

Москвы не истребивъ, сей Ханъ не хощетъ мира.

Вы зрите предъ собой его раба Сафгира.

145 Какъ будто человкъ при самомъ бывъ конц, Изображенну смерть имлъ Сафгирь въ лиц;

Отверзта грудь его, раздранная одежда, Являли, что ему одна была надежда:

Позорно кончить жизнь! Склонивъ главу стоялъ, 150 И къ Царскимъ вдругъ ногамъ трепещушiй упалъ;

Но бодрости Монархъ отчаяннымъ податель, Спросилъ его: кто онъ? Я рабъ твой и предатель!

Я рабъ твой, землю онъ челомъ бiя, вщалъ.

Симъ словомъ, не войной сердца онъ возмущалъ.

155 И рекъ ему Монархъ: какъ Царь теб вщаю, Хотя ты мн и врагъ, вину твою прощаю;

Но врности въ залогъ теперь повдай мн О грозной Крымцами внесенной къ намъ войн.

Щедротой оживленъ, молчанье разрываетъ, 160 И слезы отеревъ, предатель отвчаетъ:

О Царь! мн ты простишь, но Богъ, который мститъ За вроломство намъ, вины мн не проститъ;

Уже моей душ въ тоску и въ огорченье, Является теперь мн вчное мученье, 165 Свирпый огнь, болзнь, и вчна смерть, и гладъ:

Пылаетъ кровь моя, ношу я въ сердц адъ.

Вы чаете, что я рожденъ въ Махометанств, А я увидлъ свтъ, и взросъ во Христiянств;

Народу и теб злодя и врага, 170 Во свтъ произвели Рязанскiе луга.

Позволь мн имяна сокрыти жизнь мн давшихъ, О пагуб моей родителей рыдавшихъ;

Пснь шестая Уже ихъ въ свт нтъ!… Тутъ пролилъ слезы онъ, И въ грудь себя бiя, пускалъ глубокiй стонъ, 175 И тако продолжалъ: Ихъ нтъ! а я остался, Дабы томился въ вкъ, и токомъ слезъ питался;

Прибгъ я тако въ Крымъ, искати щастья тамъ, Къ соблазну юности, душ въ позоръ и срамъ;

… О! лучше бы не знать рожденья мн и свта, 180 Я тамо впалъ во тму пророка Махомета!

И льстящая меня во то время щастья тнь, Возвысила въ Крыму на знатную степень;

Отъ глазъ моихъ была святая вра скрыта, И вдругъ увидли мы хитраго Сеита, 185 Который предложивъ отъ Ордъ Казанскихъ дань, Вдохнулъ намъ во сердца противу Россовъ брань.

Корыстью, гордостью и лестью ослпленны, Симъ старцемъ вс чины явились уловленны;

И силы многiя собравый Исканаръ, 190 Нагайскихъ преклонилъ къ стран своей Татаръ;

Казанцы златомъ насъ и ратью подкрпили;

Съ свирпствомъ варварскимъ въ Россiю мы вступили;

Предъ нами огнь летлъ, за нами смерть и гладъ;

Пустыни длались, гд цвлъ недавно градъ;

195 И будто бы съ собой законъ Махометанской, Приноситъ жадный духъ ко крови Христiянской;

Къ отечеству любовь и чувства потуша, Остервлена была на кровь моя душа.

Я первый, можетъ быть, не зная казни близкой, 200 Я первый мечь омылъ, мой мечь въ крови Россiйской;

Не тронутъ плачемъ былъ ни отроковъ, ни женъ, Тогда отъ воинства съ дружиной отряженъ, Пошелъ опустошать окружные предлы, И въ пепелъ обращалъ встрчаемыя селы:

205 Рками кровь точилъ! И въ нкiй грозный день, Когда простерла нощь на землю перву тнь, Со пламенемъ мы домъ и съ воплемъ окружили.

Бгутъ отъ нашихъ стрлъ, которы въ ономъ жили.

И старецъ мн сквозь мракъ явился въ сдинахъ, 210 Котораго гнала свирпа смерть и страхъ;

Сей старецъ отъ мечей и копей укрывался, Онъ руки вознося, слезами обливался.

О варваръ! стономъ я не тронулся его;

Я бросилъ копiе свирпствуя въ него, 215 И грудь его пронзилъ. Омытый старецъ кровью, Со Христiянскою вщалъ тогда любовью:

Простите, Небеса, убiйц смерть мою!

Я долгъ естественный природ отдаю;

Мн тако жизнь скончать назначила судьбина;

Пснь шестая 220 О! естьли сынъ мой живъ, благословляю сына!

Когда же духъ его съ послдней кровью текъ, О Боже!… имя онъ мое вздохнувъ изрекъ… Я стрлы острыя и мечь мой отвергаю, Кончающему жизнь, я къ старцу прибгаю, 225 И въ немъ родителя, нещастный! познаю;

Онъ кончилъ жизнь, а я недвижимый стою!

Когда моя душа изъ тла вонъ летла, Отторгнули меня отъ убiенна тла.

Лишенный чувствъ моихъ, я впалъ во смертный сонъ;

230 Но мн спокойствiя не могъ доставить онъ.

Прости мн медленность въ сказань таковую, Я нчто важное, о Царь мой! повствую.

Во сн родителя я видлъ моего, Вонзенно копiе я зрлъ въ груди его;

235 Объемлетъ хладною отецъ меня рукою, И мн трепещущъ рекъ: не трать, не трать покою;

Прощаю я тебя, но скройся отъ Татаръ;

Погибнетъ съ воинствомъ Сеитъ и Исканаръ!

Онъ къ небу поднялся… Я въ страх пробудился, 240 И въ саму ону нощь отъ Крымцовъ удалился, Бжалъ Россiянамъ виднье возвстить.

Хощу ли быть прощенъ? и льзяль меня простить?

На смерть сюда пришелъ врагъ Божiй безъ боязни.

Сафгиръ простеръ главу, и ждалъ достойной казни.

245 Но Царь вщалъ ему: не мн за грхъ твой мстить:

Прощаю то теб, что я могу простить;

Но казни избжать въ суд по смерти строгомъ, Покаясь предо мной, покайся и предъ Богомъ.

Сафгиръ, сей страшный левъ, сталъ кротокъ какъ овенъ, 250 И скрылся отъ людей, крещеньемъ омовенъ.

Взирая Iоаннъ Казанцовъ на кичливость;

И видя хитрость ихъ, вражду, несправедливость, Подобно какъ парящъ за добычей орелъ, Который близь гнзда ползущихъ змiй узрлъ, 255 Въ поляхъ воздушныхъ птицъ безъ брани оставляетъ, И свой полетъ къ змiямъ отважно направляетъ.

Такъ взоры отвративъ отъ предлежащихъ странъ, Бросаетъ грозный взглядъ къ полудню Iоаннъ;

И тамо внемля громъ нечаянныя брани, 260 Туда войну склонилъ, оставивъ путь къ Казани;

На Исканара мечь онъ въ мысляхъ обращалъ, И къ мщенiю привлечь, Боярамъ такъ вщалъ:

Отъ первой храбрости движенiя и жара, Отъ первыя стрлы, отъ перваго удара, Пснь шестая 265 Зависятъ иногда сраженiе и брань;

Мы Крымцовъ побдивъ, низложимъ и Казань;

Злодйски замыслы Ордынцовъ уничтожимъ, Пойдемъ, и первую надежду ихъ низложимъ.

Я самъ, я самъ иду противу сихъ Татаръ, 270 Съ которыми притекъ грабитель Исканаръ.

Внимая въ небесахъ намренья такiя, Низходитъ ко Царю Божественна Софiя, Одежды блыя, горящи вкругъ лучи, Какъ звзды свтлыя, блистающи въ ночи;

275 Прозрачны облака, что вкругъ ея ходили, Въ ея присутствiи Монарха утвердили, И зрнiе его и мысли привлекла, И зрима только имъ, Софiя такъ рекла:

О Царь! въ твоихъ рукахъ всея державы цлость, 280 Отваживай свою при важномъ дл смлость, Постыдна для тебя со Исканромъ брань;

Твоихъ перуновъ ждетъ бунтующа Казань.

Изчезло какъ туманъ небесное явленье.

Вельможи, зрящiе Царя во изумлень, 285 И чая разогнать сумнительствъ мрачну тму:

Къ Казани ли ийти, на Крымцовъ ли ему, Въ особый кругъ они стснившись разсуждали, И мудрости совтъ согласно подтверждали.

Что медлить здсь еще? бесдуютъ они;

290 Имемъ лтнiе благополучны дни;

На Крымцовъ коль ийти, опять зима настанетъ, И надъ Казанiю нашъ громъ въ сей годъ не грянетъ.

Отраву между тмъ сберетъ сей злый сосудъ, И сокрушить его настанетъ пущiй трудъ;

295 На Крымцовъ устремить движенiя геройски, И полководецъ есть у насъ и храбры войски.

Царь внялъ, и къ Курбскому спокойно обратясь, Вщалъ: о храбрый мужъ и славный въ браняхъ Князь!

Теб спасенiе отечества вручаю, 300 Въ теб любви къ нему всхъ больше примчаю;

Грабителей казнить, на Крымцовъ ты иди, Взявъ третью войска часть, ступай, и побди!

Такъ Курбскiй былъ почтенъ за храбрость превосходну, И ревность во сердцахъ умножилъ благородну, 305 Какъ къ солнцу за орломъ птенцы летящи въ слдъ, Такъ юноши за нимъ стремятся для побдъ.

Пснь шестая И видится сей мужъ мн ратью окруженный, Царемъ, Боярами и войскомъ уваженный, Сiяющъ, какъ луна между звздами въ тм, 310 Въ душ усердiемъ и славой во ум, О Царь! вщаетъ онъ, меня найдетъ побда, Во браняхъ твоего держащагося слда!

Коль царству предлежитъ опасность и бда, Не страшенъ пламень мн, ни вихри, ни вода.

315 Россiяне къ трудамъ и къ слав сотворенны;

(Отечествомъ своимъ лишь былибъ ободренны.) Надежду слово то во всхъ произвело, Весельемъ Царское внчалося чело, И вскор онъ Царя и ратниковъ оставилъ, 320 Онъ съ третью воинства на Тулу путь направилъ.

Ханъ Крымскiй между тмъ Рязань уже претекъ;

Какъ змiй великiй хвостъ, различны войски влекъ;

Куда ни падали изъ рукъ его удары, Везд лилася кровь, раждалися пожары.

325 На бурныхъ крылiяхъ когда Борей паритъ, Что встртится ему, все ломитъ и валитъ;

Высоки зданiя, дремучiй лсъ объемлетъ, Шумитъ, и въ ярости онъ треску ихъ не внемлетъ.

На разрушенiе Россiи устремленъ, 330 Свирпый Исканаръ разитъ, беретъ во плнъ.

Россiйской кровiю Сеитъ везд алкаетъ, Младенцовъ убивать Ордынцовъ подстрекаетъ;

Велитъ потоки слезъ и вопль пренебрегать, Россiянъ не щадить, ихъ грады пожигать.

335 Сей старецъ, въ бшенств и во свирпств яромъ, Защитникомъ своимъ ругался Исканаромъ;

Подъ видомъ, будто бы закону онъ радлъ, И мыслями его и войскомъ овладлъ;

И злоб ни на часъ не зная утоленья, 340 Кровавыя давалъ Ордынцамъ наставленья.

Такъ гордость завсегда является страшна, Подъ видомъ святости гд кроется она;

Какъ руки, крестъ нося, она окровавила, Сiе нещастная Америка явила.

345 Сеитъ сугубою прельщаетея алчбой:

Любовь злодю льститъ и кроволитный бой;

Несытый Крымскаго владтеля услугой, Плнился Ремою Сеитъ, его супругой, И къ цли гнусныя желанья довести, 350 Принудилъ съ воинствомъ Царя на брань ийти.

Но нжная сiя въ любви Махометанка, Природой сущая была Иллирiянка;

Пснь шестая Когда оружiя разтратятся у нихъ, Кидали во враговъ они дтей своихъ, 355 И варварки сiи ихъ члены разрывали;

Противниковъ своимъ рожденьемъ убивали.

Отъ крови таковой и Рема родилась;

Она любви во плнъ, не сил отдалась, И ставъ прельщенная прекраснымъ Исканаромъ, 360 Любила завсегда супруга съ нжнымъ жаромъ;

Но видя, что его изъ стнъ влечетъ война, Слезами удержать пришла Царя она.

Сему противилась въ Сеит страсть возженна;

Онъ рекъ, что безъ него не будетъ брань ршенна;

365 Что въ будущихъ длахъ ему дающiй свтъ, Открылъ ему сiе пророкъ ихъ Махометъ, И будетъ имъ однимъ попранна вся Россiя.

Скрывали злую мысль и страсть слова такiя.

Тогда вообразивъ воительный свой полъ, 370 Оставя роскоши, спокойство и престолъ, Не могши въ жизни быть одна благополучна, Съ супругомъ Рема быть желаетъ неразлучна:

Отправилась на брань, и страхи купно съ нимъ.

Утхи потерялъ Сеитовъ умыслъ симъ;

375 Однако наущенъ коварствами своими, И старецъ сей пошелъ для Ремы въ поле съ ними.

Тогда алкающихъ вступить съ Россiей въ бой, Срациновъ пригласилъ военной Крымъ трубой, Которыя уснувъ во тм Махометанства, 380 Врагами вчными остались Христiянства.

Но сихъ сподвижниковъ сраженье и война, Была съ суровостью грабителей равна;

Не брань ласкала имъ, ни мужество, ни слава:

Корысть ихъ цль была, а смерть людей забава, 385 Склоняетъ подъ свои знамена Исканаръ, Нагайскихъ, жаждущихъ сраженiевъ, Татаръ.

Сiи отъ береговъ Уфимскихъ удалились, И странствуя въ степяхъ, близь Крыма поселились;

Не знаютъ класами сiи покрытыхъ нивъ, 390 Ни сладкаго плода, ни масличныхъ оливъ.

Не изнуряя силъ надъ пашнею трудами, Обилуютъ млекомъ и многими стадами;

Въ походахъ воинство безбдствуетъ сiе:

Кони ихъ пища имъ, а кровь ихъ питiе;

395 Гд отдыхъ есть для нихъ, тамъ зрится и трапеза;

Броня ихъ сплетена изъ мягкаго желза;

Закрыты ею вкругъ въ сраженiи они, Желзны кажутся подъ ними и кони;

Пснь шестая Набги быстры ихъ въ сосдственны предлы;

400 Оружiе у нихъ кинжалъ, копье и стрлы, Впуская варвары въ желзо смертный ядъ;

Лишаютъ жизни вдругъ, кого мечемъ разятъ;

И стрлы въ высоту отъ ихъ луковъ пущенны, Проходятъ сквозь тла изъ облакъ возвращенны.

405 Но долго ратники сражаться не могли, И малый зря уронъ, отъ брани прочь текли.

Сiи воители, искавъ блаженства, нын Въ подданство принесли сердца Е К АТ Е Р И Н.

Защитникамъ своимъ отважнымъ Крымцамъ въ дань, 410 Оружья огненны устроила Казань, И злобу въ ихъ сердца противъ Москвы вливала.

Сей хитростью Казань унывша уповала, Россiйской храбрости паренiе пресчь, И брань, кроваву брань къ другой стран отвлечь.

415 Но тщетно мыслiю твоей надежда водитъ;

Подъемлетъ Богъ перунъ, Казань! твой рокъ приходитъ.

На силы опершись Ордынскiя она, Спокойства зрлася и радости полна;

Уже союзниковъ въ Одоевск встрчала, 420 И заключенну смерть въ пищаляхъ имъ вручала.

Такiя воинства Ханъ Крымскiй къ Россамъ влекъ, Какъ бурный вихрь шумя, подъ Тулу онъ притекъ;

Часть войска разославъ о ихъ на промыслъ пищ, Устроилъ на брегахъ Упинскихъ становище;

425 И дать начальникамъ и ратникамъ пиры, Онъ златомъ тканыя разставилъ вкругъ шатры;

Пограбленною онъ корыстью веселится, И кровью Россiянъ съ чиновными длится.

Но Рема не могла слокойна быть одна;

430 Присутствуетъ въ пирахъ задумчива, блдна;

Съ супругомъ вмст бывъ, не чувствуетъ покою, Дары его беретъ дрожащею рукою:

Убранства къ ней или невольницъ привлекутъ, Слезъ токи у нее, какъ градъ изъ глазъ текутъ;

435 Отъ злата зрнiе и пищи отвращала;

Слезами будущу погибель предвщала.

На прелести ея взирающiй Сеитъ, Москва отъ насъ близка! вздыхая говоритъ;

Мы скоро съ пламенемъ войдемъ въ сiю столицу, 440 Увидишь падшу ихъ къ твоимъ ногамъ Царицу;

Возложишь на себя Россiйскiй ты внецъ:

Пришелъ держав сей, уже пришелъ конецъ!

Смотрящiй въ ночь сiю на круги я небесны, Пснь шестая Постигнулъ таинства для смертныхъ неизвстны:

445 Я видлъ въ воздух всей нашей рати строй, И вдругъ Россiяне дерзнули съ нами въ бой;

Среди военнаго движенiя и жара, Позналъ я храбраго предъ войскомъ Исканара;

Какъ молнiею онъ, Россiянъ поражалъ, 450 Вс силы сокрушилъ, Московскiй Царь бжалъ;

Конечно сбудется виднье мною зримо;

Но стань предъ войсками, о Царь! необходимо.… Внимали вс тому, что старецъ сей вщалъ, Оцъ Хана паче всхъ сей баснью восхищалъ.

455 Согласенъ съ старцемъ онъ, но Рема не согласна;

Отважность для нея супружняя опасна;

Ей кажется, что онъ обратно не придетъ, Не выпущу его, рыдая вопiетъ;

Владтеля хранить всхъ воевъ должно бол;

460 Коль онъ пойдетъ, и я пойду въ кроваво поле!

Когда глав его коснется вражiй мечь, То кровь моя должна съ супружней кровью течь!

У стремени его я буду неотступно;

Побды лавръ приму, иль смерть приму съ нимъ купно.

465 Вс средства хитрости Сеитъ употребилъ, И Рему быти съ нимъ во стан убдилъ.

Но Курбскiй въ шествiи минуты изчитаетъ, И съ войскомъ пламеннымъ лсъ, горы прелетаетъ;

Одолваетъ гладъ, одолваетъ сонъ.

470 Приближился уже къ предламъ Тульскимъ онъ, И возвратилъ сему трепещущему граду, Спокойство, тишину, надежду и отраду.

Тамъ видя жители съ высокихъ Крымцовъ стнъ, Мечтали грозну смерть, свою напасть и плнъ, 475 И помня страшныя Ордынскiя набги, Слезами горькими омыли тучны бреги;

Но Курбскаго въ нощи почувствуя приходъ, Въ немъ видитъ Ангела защитника народъ.

Дрожащая луна на небеса восходитъ, 480 Блистательныхъ Плеядъ и Скорпiю выводитъ;

Желая воинству отдохновенье дать, Подъ Тулой Курбскiй сталъ разсвта ожидать.

Онъ зналъ, что Исканаръ съ грабительной толпою, Свой станъ разположилъ и войски надъ Упою.

485 Сей рыцарь воинство примромъ восхищалъ, И ратниковъ собравъ, сiи слова вщалъ:

Въ подпору малый сонъ принявъ изнеможенью, Незавтре съ Крымцами готовьтеся къ сраженью.

Вы помните, что Царь веллъ намъ побдить, Пснь шестая 490 И должны мы его желанью угодить;

Не златомъ Крымскимъ васъ, о други! обольщаю, Не Исканаровъ станъ добычей общаю, Не гнусная корысть зоветъ ко брани насъ, Спасенье общее, и нашей славы гласъ.

495 Вниманiе свое на Тулу обратите, Тамъ вс вамъ вопiютъ: спасите насъ! спасите!

Намъ должно кровью ихъ своею искупить;

Подите храбрый духъ сномъ краткимъ подкрпить.

Вздремали ратники;

и бывшу утру рану, 500 Ко Исканарову ихъ Курбскiй двигнулъ стану.

Тамъ роскошь гнусная, устроивъ гордый тронъ, Простерла на своихъ любимцевъ томный сонъ:

Не брань кровавая не острiе желза;

Имъ зрится сладкая въ мечтанiи трапеза.

505 Неосторожности являющiй примръ, Надъ стражей крылiя глубокiй сонъ простеръ, Которая въ мечт Москву пренебрегала, Врата и валъ, глаза сомкнувши, облегала.

Но Курбскiй, презрящiй не равный съ ними бой, 510 Даетъ къ сраженью знакъ звучащею трубой.

Сей звукъ подобенъ былъ удару громовому, Который бросилъ огнь къ трепещущему дому, Отъ Крымцовъ сонъ бжитъ, ихъ будитъ смертный страхъ.

Какъ бурный вихрь, крутясь, подъемлетъ въ пол прахъ, 515 Такъ близкая напасть и смерть отвсюду зрима, Подъемлетъ воинство притекшее отъ Крыма.

Бгутъ къ оружiю, текутъ къ своимъ конямъ, Ступаютъ, ихъ искавъ, по собственнымъ бронямъ;

Въ отчаянь, когда своихъ людей встрчаютъ, 520 Въ шатры кидаются, и видть Россовъ чаютъ.

Облекся наконецъ бронями Исканаръ, И выбжавъ зоветъ разсянныхъ Татаръ:

О робкiе! вскричалъ, спасетъ ли войски бгство?

Пойдемъ, и упредимъ отпоромъ наше бдство!

525 Внимая рчь его, пускала стонъ Упа, И ратная кругомъ стсняется толпа.

Сеита вспомнивъ Ханъ, напасть пренебрегаетъ, Исторгнувъ острый мечь, на валъ одинъ взбгаетъ.

Когда предъ войскомъ онъ звучащъ бронями текъ, 530 Супругу отъ него Сеитъ въ шатеръ отвлекъ;

Ей тамо подтердилъ небесное виднье, Съ совтомъ съединивъ къ покорству принужденье.

Отъ Россовъ Исканаръ Ордынцовъ защищалъ, Рукою острый мечь толь быстро обращалъ, Пснь шестая 535 Что молнiями онъ въ рукахъ его казался, И смерть вносилъ въ сердца, кому во грудь вонзался.

Отважный духъ въ его дружин возгорлъ;

На Россовъ сыплется шумящихъ туча стрлъ;

На шлемы падаютъ он сгущеннымъ градомъ, 540 И разтравляются глубоки раны ядомъ.

Россiяне на валъ разсвирпвъ летятъ, Но копiи, какъ лсъ, противу ихъ звучатъ;

Надежда ратниковъ близь Хана умножаетъ, И туча воиновъ другую отражаетъ.

545 Но Курбскiй видящiй, что храбрый Исканаръ Единый подкрпилъ и въ брань привлекъ Татаръ, Злодя общаго въ семъ Хан ненавидитъ;

Но въ немъ достойнаго противуборца видитъ.

Какъ съ горнихъ мстъ звзда летящая въ ночи, 550 Течетъ, склонивъ копье, сквозь копья и мечи, Щитомъ тяжелымъ грудь широку покрываетъ;

Предъ валомъ ставъ, Царя къ сраженью вызываетъ!

Пустился Исканаръ львомъ страшнымъ на него, И хощетъ копiемъ ударить въ грудь его;

555 Но Курбскiй твердый щитъ противъ копья уставилъ;

И самъ подобное орудiе направилъ;

Ломаютъ ихъ они, другъ друга не язвятъ, И древки съ трескомъ вверьхъ по воздуху летятъ.

Герои на мечи надежду возлагаютъ;

560 Какъ будто два луча мгновенно изторгаютъ.

Сразилися они;

подъ Курбскимъ конь падетъ;

Оставивъ онъ коня, противуборца ждетъ, Который на него взоръ пламенный возводитъ;

Ршить ужасный бой, съ коня и самъ низходитъ.

565 Блеснули молнiи, мечи ихъ вознеслись, Ударились, и вкругъ удары раздались;

У предстоящихъ войскъ ударъ смыкаетъ взоры, Онъ съ шумомъ пробжалъ сквозь рощи и сквозь горы.

Отважный Исканаръ разскъ у Князя щитъ;

570 И Курбскiй, ставъ теперь сопернику открытъ, Ни младости Царя, ни мужеству не внемлетъ, Свой мечь обими руками вдругъ подъемлетъ, И будто тяжкiй млатъ обруша на него, Отскъ и шлема часть и часть главы его;

575 Покрылся кровью Ханъ, ланиты поблднли, Онъ палъ;

брони его какъ цпи зазвнли.

Когда въ глазахъ его свтъ солнца изчезалъ, Въ послднiй воздохнувъ: О Рема! онъ сказалъ.

Разсыпалась стна, Россiянъ удержавша.

580 Какъ будто бы рка, пути себ искавша, Пснь шестая Которая съ вершинъ коль быстро ни текла, Плотиной твердою удержана была;

Но вдругъ ее сломивъ, и чувствуя свободу, Бросаетъ съ яростью въ поля кипящу воду:

585 Такъ наши ратники, сугубя гнвъ и жаръ, Бездушна Хана зря, ударили въ Татаръ;

Отчаянье велитъ Ордамъ не унижаться, Отчаянье велитъ симъ варварамъ сражаться.

Но храбрость огненна, сiя душа войны, 590 Свтилася въ лучахъ съ Россiйскiя страны;

И робость ли сердца и зрнiя смущала, Иль Тула въ т часы Ордынцамъ предвщала Искусства, коими прославится она, Готовя на враговъ громъ въ наши времена.

595 Изъ ндръ земныхъ гремятъ пищали изходящи, Подъемлются шары, огонь производящи;

Мечами втвiя казалися древесъ, И дышетъ пламенемъ кругомъ стоящiй лсъ:

Ордынцы дрогнули;

въ крови оставивъ Хана, 600 Какъ токи водные текутъ, текутъ изъ стана;

Но въ мрачныхъ вихряхъ смерть, бжаща имъ во слдъ, Разверзивъ челюсти, взяла у ихъ передъ.

Строптивая Орда, какъ сжатый втръ завыла, Предъ ними смерть стоитъ, ихъ ужасъ гонитъ съ тыла.

605 Превыше ззздъ сдящъ, отверзилъ свой чертогъ, Подобный столпъ огню, простеръ на землю Богъ;

Со многозвзднаго разтвореннаго Неба, Безсмертныхъ воиновъ, послалъ съ Борисомъ Глба, Сихъ юныхъ братiевъ, которыхъ Святополкъ 610 Угрызъ во младости, какъ агнцовъ лютый волкъ.

Держа надъ Россами внцы побдоносны, Два брата, молнiи кидаютъ смертоносны.

Духъ мщенiя въ сердцахъ Россiйскихъ возгорлъ;

Летятъ за Крымцами скоряй пернатыхъ стрлъ;

615 Едина казнь видна, не видно въ пол брани:

Тотъ скачетъ на кон, нося стрлу въ гортани;

Иной въ груди своей имя острый мечь, Отъ смерти думаетъ носящiй смерть утечь;

Иной, пронзенный въ тылъ, съ коня стремглавъ валится, 620 И съ кровью жизнь спшитъ его устами литься;

Глаза подъемлюща катится тамъ глава, Произносящая невнятныя слова;

Иной безпамятенъ въ кровавомъ скачетъ пол, Но конь его стремитъ на копья по невол;

625 Отъ рыщущихъ во слдъ стараясь убжать, Ордынцы начали Ордынцовъ поражать:

Пснь шестая Братъ смертью братнею дорогу отверзаетъ;

Въ бгущаго предъ нимъ другъ въ друга мечь вонзаетъ.

Вопль слышанъ далеко, звукъ бьющихся желзъ, 630 И сила Крымская валится будто лсъ.

Погибли варвары, коль быстро ни бжали, На многи поприщи тла ихъ вкругъ лежали.

Гд славою блисталъ вчера надменный Ханъ, Князь Курбскiй получилъ добычей Крымскiй станъ.

635 Но Ханомъ бывыя на промыслъ удаленны, Шатрами Крымскими и щастьемъ ослпленны, Ордынцы валъ прешли;

зовутъ своихъ: и вдругъ Россiиски воины объемлютъ ихъ вокругъ;

Имъ руки, ни сердца къ отпору не служили, 640 Они оружiе къ стопамъ ихъ положили.

Прощаетъ Курбскiй сихъ. Тогда скрывался день, И ночь готовила земл прохладну тнь;

На блдныя тла съ печалью онъ взираетъ, Стонъ внемля раненыхъ, слезъ токи отираетъ:

645 Се слдствiя войны! стоящимъ говоритъ;

И вдругъ сквозь тонкiй мракъ жену бгущу зритъ, Которая власы имла разпущенны, Ланиты блдыя и взоры возмущенны;

Остановлялася, и вдругъ поспшно шла, 650 Рыдала, мертвыя подъемлюща тла:

Смотрла имъ въ лице, и прочь отъ нихъ бжала;

Отрубленну главу въ рукахъ она держала, Еще имющу отверстыя глаза.

У сей главы въ лиц являлася гроза, 655 И кровь текла во знакъ недавнаго удара.

Бгуща, тло зритъ лежаща Исканара;

По шлему, по чертамъ, по чувствамъ познаетъ;

Се ты, дражайшiй Князь! ты другъ мой! вопiетъ;

И въ Россовъ вдругъ главу отрубленну пустила, 660 Вскричавъ: О! естьлибъ вамъ я такъ же отомстила, Какъ мстила Ханску смерть предателю сему, Ябъ жертву принесла прiятную ему!

Остатокъ варвара, который вамъ подобенъ, Примите! зло творить и мертвый онъ удобенъ.

665 Поверженна глава, творя чрезъ воздухъ путь, Изъ Россовъ однму ударилась во грудь;

Хоть смертной блдностью была она покрыта, Познали плнники главу, главу Сеита.

Отъ тла Курбскiй влечь нещастну повеллъ.

670 Летятъ къ ней воины, летятъ скоре стрлъ;

Но тщетно помощь къ сей отчаянной спшила:

Она, увидя ихъ, кинжаломъ грудь пронзила;

Пснь шестая На Исканара кровь изъ сердца полилась, Упала, и съ Царемъ, кончаясь, обнялась.

675 Тогда предъ Курбскаго невольникъ приведенный, Военачальникомъ и войскомъ ободренный, Печальной повстью геройскiй духъ смущалъ:

То Рема жизнь свою прескла, онъ вщалъ;

Я не былъ отлученъ отъ Ремы на минуту;

680 Когда познали мы свою судьбину люту, Что Исканара нтъ, Сеитъ въ шатеръ притекъ, И Рему на коня безпамятну повлекъ:

Бжалъ я въ слдъ за нимъ. Держа ее руками, Между Ордынскими скакалъ Сеитъ полками;

685 Но Рема наконецъ, сама въ себя пришедъ, Тоской оживлена и тысящiю бдъ, Обманы старцевы и хитрость вобразила, Сдяща вмст съ нимъ, кинжалъ въ него вонзила.

Я Рему зрлъ тогда подобну страшну льву, 690 Отскшую мечемъ Сеитову главу.

Ни плачь мой, ни боязнь ее не удержала, Обратно со главой сюда она бжала.

Царицу удержать, сюда склонилъ я путь, Сюда, дабы на смерть толь горестну взглянуть!

695 Но Курбскiй, утоливъ на Исканара злобу, Веллъ единому предать два тла гробу, Слезами ихъ любовь нещастну оросилъ, И горесть нкую подъ лаврами вкусилъ.

Симъ кончилась война, возженная отъ Крыма, 700 Которая была опасной прежде зрима;

И Князь, усердiемъ къ отечеству разженъ, Внчанный лаврами и славой окруженъ, Какъ быстрая стрла Россiянъ достигаетъ;

Онъ лавры ко стопамъ Царевымъ полагаетъ, 705 Вщая: Iоаннъ! прими внцы сiи;

Не мн принадлежатъ, но суть они твои.

Твоими прiобрлъ побду я полками, И Крымцовъ изтребилъ ихъ щастьемъ, ихъ руками!

Велика слава то, но слава не моя;

710 Ихъ въ брани мужества свидтель только я, Яви щедроты имъ въ угрозу побжденнымъ, И я почту себя за трудъ мой награжденнымъ.

Объемлетъ Курбскаго какъ друга Iоаннъ;

Восплъ хвалы ему, восплъ Россiйскiй станъ;

715 На храбрыхъ ратниковъ Монаршею рукою Щедроты излились обильною ркою, Усердiе въ сердцахъ Россiйскихъ возрасло, И бодрыхъ воиновъ умножилось число;

Пснь шестая Простерся по сердцамъ сердитый пламень брани, 720 И тако двигнулись Россiяне къ Казани.

Молва на крылiяхъ предъ ней въ Казань паритъ, Несутъ оковы къ вамъ! Ордынцамъ говоритъ;

Россiйскихъ войскъ число числомъ языковъ множитъ;

За Волгой сетъ страхъ, Казань томитъ, тревожитъ.

725 Едина во своей Сумбека слпот, Короной жертвуетъ любовной сует;

Но то, чмъ духъ ея питается и льстится, То скоро въ пагубу Сумбек обратится.

П С Н Ь С Е Д Ь МА Я.

Какимъ превратностямъ подверженъ здшнiй свтъ!

Въ немъ блага твердаго, въ немъ врной славы нтъ;

Великiя моря, лса и грады скрылись, И царства многiя въ пустыни претворились;

5 Гремлъ побдами, владлъ вселенной Римъ, Но слава Римская изчезла яко дымъ;

И небо никому блаженства не вручало, Котораго бъ лучей ничто не помрачало.

Не можетъ щастiя не меркнуть красота;

10 И въ солнц и въ лун есть темныя мста!

Кругомъ сдящiя на олтар Фортуны, Красуются цвты и страшные перуны.

Ко слав Iоаннъ цвтами прежде шелъ, Но терномъ встрченъ былъ, и зло преодоллъ;

15 Попралъ влекущее его во адъ коварство, И спасъ терпнiемъ отъ бдства государство.

Внчалась класами Церерина глава, И солнце въ небесахъ горло въ знак Льва;

Сей знакъ, щастливый знакъ, предзнаменуетъ войску 20 И храбрость пламенну, внецъ и втвь геройску.

Уже кипящая подъ веслами вода Носила по Ок Россiйскiя суда;

Надежд, ревности и щастiю врученны, Плывутъ снарядами и пищей отягченны;

25 Прiемлютъ Волжскiя шумящiя струи На влажныя свои хребты суда сiи;

И гласы трубныя далеко раздаются;

Въ ркахъ брони звучатъ, въ Коломн слезы льются.

Другую войска часть со стнъ сей городъ зритъ, 30 Которая на брань, какъ стадо птицъ, паритъ.

Стонаетъ тучный брегъ подъ ратными полками, И пыль густыми ихъ объемлетъ облаками, Скрываются они за крутизною горъ;

Слухъ внемлетъ псни ихъ, но войскъ не видитъ взоръ, 35 И будто на своихъ дтей еще взираютъ, Отъ стнъ родители къ нимъ руки простираютъ, Пснь седьмая И теплыя мольбы возносятъ къ небесамъ:

Да слава двигнется во слдъ по ихъ стопамъ!

Какъ туча молнiи въ груди своей несуща, 40 Перунамъ пламеннымъ свободы не дающа, Высокимъ зданiямъ и хижинамъ грозитъ, Но въ ндрахъ кроя смерть, идетъ и не разитъ;

Толикiй гнвъ несетъ и молнiи такiя Къ Казани съ пламенемъ парящая Россiя;

45 Отважность крояся среди ея полковъ, Ведетъ къ сраженью ихъ внизъ Волжскихъ береговъ.

Царь будто дв руки простеръ на брань съ Ордою, Одну хребтами горъ, другую надъ водою;

Сквозь мрачныя лса, чрезъ горы полетлъ;

50 Въ судахъ рками плыть Морозову веллъ.

Довольство по струямъ не робкою рукою Влекло сiи суда средь мирнаго покою;

Единой храбростью сердца обременивъ, Тамъ шествуютъ полки среди обильныхъ нивъ;

55 Отъ зноя кроются прохладными лсами, И горы громкими зыбились голосами.

Тамъ зври дикiя къ идущимъ пристаютъ;

И кажется, себя имъ въ пищу отдаютъ;

Прiятныя поля, вертепы, рощей тни, 60 Стада поющихъ птицъ, и серны, и елени, Совокупилось все Россiянъ услаждать, Вс вещи двигнулись Казанцовъ побждать.

Тамъ паству тучную луга готовятъ злачны;

Тамъ жажду утолять, бiютъ ключи прозрачны;

65 Приносятъ Нимфы имъ Помонины дары;

То зрится не походъ, но вчные пиры.

Израилю въ пути столпъ огненный предходитъ;

Россiянъ пламенна къ побдамъ храбрость водитъ.

Какъ будто изъ бреговъ поднявъ хребетъ рка, 70 И паствамъ и лугамъ грозитъ издалека, Долины и поля объемлюща въ начал, Сурове течетъ, чмъ валъ кидаетъ дал;

Наполнивъ шумомъ водъ пещеры и лса, И зданiя влечетъ и горды древеса:

75 Такъ воинство на брань Россiйское дерзало.

Но щастiе свою неврность оказало;

Уже отчаянье тревожило Татаръ;

Мечтался имъ Сеитъ, мечтался Исканаръ.

Уже Россiйскихъ войскъ великая громада, 80 Касалась древняго Владимирскаго града.

Пснь седьмая Тамъ видно озеро извстныхъ мутныхъ водъ, Которыя зоветъ бездонными народъ.

И градъ обрушенный мечтаетъ быть во ономъ, Вщающiй свою погибель частымъ звономъ.

85 Минуя воинство плачевныя брега, Преходитъ градскiя зеленыя луга;

Извстной въ древности нещастьями столицы, Открылися вдали Владимирски бойницы.

Тамъ видимы еще среди крутыхъ бреговъ 90 Остатки мшистыя пловучихъ острововъ;

Всечасной казнiю они изображаютъ, Коль строго Небеса убiйцевъ поражаютъ;

И предка Iоаннъ напомнивъ своего, Сiе прочелъ въ слезахъ въ надгробiи его:

95 Боголюбиваго разторгли, яко зври, Свирпы братiя Кучковой злобной дщери;

Георгiй симъ врагамъ за брата отомстилъ, Во гробы заключивъ, живыхъ на дно пустилъ.

Земля не емлетъ ихъ, вода въ себя не проситъ, 100 Подъ видомъ острововъ до днесь убiйцевъ носитъ;

Покрыты тернiемъ поверьхъ воды живутъ, И кажется, еще въ своей крови плывутъ.

Царь въ сердц впечатлвъ Ордынски разоренья, Направилъ быстрый ходъ враговъ для усмиренья, 105 Уже онъ Муромски предлы прелеталъ, И Нижнiй-градъ идущъ къ Велетм миновалъ;

Оставивъ Суздальскихъ владтелей столицу, Вступилъ Россiйскiя державы на границу.

Тамъ видитъ ярости Казанскiя слды, 110 Разлившiяся вкругъ какъ быстрый токъ воды;

Взведетъ ли Iоаннъ слезами полны взоры На долы томныя, на возвышенны горы, На храмы Божiи, на селы, на пески, Все ризой черныя одяно тоски;

115 Въ крови, казалося, созженны домы тонутъ, Дымятся вкругъ поля, лса и рки стонутъ.

Пролей со мной, пролей, о Муза! токи слезъ, Внимая плачь вдовицъ и тяжкихъ звукъ желзъ.

Печальны матери воителей встрчаютъ, 120 У коихъ скорби взоръ и лица помрачаютъ;

Терзая грудь свою, едина вопiетъ:

Мой сынъ, любезный сынъ! Тебя во свт нтъ!

Я видла его кинжаломъ пораженна, Моя надежда съ нимъ и пища погребенна;

125 Отмстите за него!… Упала ницъ она, И вышла изъ нее душа тоски полна.

Пснь седьмая Безчеловчную Ордынску помня ярость, Подъемлется съ одра трепещущая старость;

На домъ свой указавъ дрожащею рукой:

130 Отсюду похищенъ, вщаетъ, мой покой!

Не давно набжавъ грабители суровы, Взложили на моихъ дтей при мн оковы.

Къ отмщенью видящiй удобные часы, Подъ шлемомъ блыя скрываетъ онъ власы;

135 И старцы многiе, мечей внимая звуки, Берутъ оружiе въ трепещущiя руки, Едва бiющуся щитомъ покрыли грудь;

Казалось, лебеди летятъ съ орлами въ путь.

Полуумершу плоть надежда оживила;

140 И будто втвiя отъ корени явила:

Такъ бодрость на челахъ у старцовъ процвла, Котора скрытою, какъ въ пепл огнь, была.

Безсильны отроки, примромъ ободренны, Во храбрыхъ ратниковъ явились претворенны.

145 Въ долин древнiй дубъ простерши тнь стоялъ, Тамъ корень у него токъ водный напоялъ;

Единъ изъ жителей Царя къ нему приводитъ, Онъ гордое на немъ писанiе находитъ:

Народамъ симъ велитъ свирпая Казань 150 Въ залогъ дтей привесть, свое имнье въ дань;

И естьли въ лунный кругъ та жертва не приспетъ, То вся сiя страна навки запустетъ;

Россiйской кровiю омоются поля, И будетъ пламенемъ пожерта ихъ земля.

155 Что длать намъ теперь? нещастный вопрошаетъ Царя, которому промолвить гнвъ мшаетъ, Но скрывъ досаду, рекъ: Дадимъ Казанцамъ дань;

Не злато, не сыновъ, дадимъ кроваву брань, Пускай отъ здшнихъ странъ сiи сыны любезны 160 Не узы понесутъ, но огнь, мечи желзны!

Воздвигли жители какъ море общiй гласъ:

Веди, о Государь! скоряй къ Казани насъ!

Тогда предсталъ Царю, кипящему войною, Почтенный нкiй мужъ, украшенъ сдиною;

165 И тако рекъ ему: Гряди противъ Татаръ!

Однако укроти на время ратный жаръ:

Ихъ пламень, Государь, въ ихъ сердц не простынетъ, А слава и тебя конечно не покинетъ;

Свое стремленiе, свой подвигъ удержи, 170 На лунный оборотъ походъ свой отложи;

Не мерзостный подлогъ въ мои слова вмщаю:

Пснь седьмая Для блага общаго я истинну вщаю.

Когда ты поспшишь желанною войной, Войною на тебя возстанетъ жаръ и зной;

175 И долженъ братися не съ робкою Ордою, Но съ воздухомъ, съ огнемъ, съ землею и водою.

О Царь! Движенiя военны потуши;

Бдою общею для славы не спши.

Глаголы старика, сдиной умащенна, 180 Какъ будто слышались изъ храма освященна, И напояли всхъ какъ сладкая роса.

Но Царь сказалъ, глаза возведъ на небеса:

О Боже! Ты то зришь, что я не ради славы,.

Но для спасенiя сражаюся державы;

185 А естьли истребить желаетъ Небо насъ, Россiя вкуп вся, да гибнемъ въ сей мы часъ!

Но ты, премудростью исполненный небесной, О старче! о длахъ предбудущихъ извстной;

Взведи глаза кругомъ, и слухъ твой приклони, 190 Услышишь вопли здсь, увидишь вкругъ огни;

Младенцы видимы, о камень пораженны, Текуща кровь въ поляхъ и домы въ прахъ созженны, Повелваютъ намъ отмщеньемъ поспшать;

Зря слезы, можно ли отмщеньемъ не дышать?

195 Когда Царева рчь сей страхъ изображала, Вдругъ два, блдный видъ имюща, вбжала;

Скрывающи ея увядшiя красы, Прилипли ко лицу заплаканну власы;

Потокомъ слезъ она стенящу грудь кропила, 200 И руки вознося, къ Монарху возопила:

Неси, о Государь! къ Казани огнь и мечь, Вели ты воды вкругъ, вели ихъ землю жечь;

Да воздухъ пламенемъ Ордынцамъ обратится;

Но что? ужъ мой супругъ ко мн не возвратится!

205 Я смертью многихъ Ордъ не возвращу его, И жертва лучшая конецъ мой для него;

Вонзите, кто ни есть, мн мечь во грудь стенящу!

Пустите душу вонъ къ любезному хотящу!

Скончайте съ жизнiю и муку вдругъ мою!

210 Стыда я моего предъ вами не таю:

Любовной страстiю къ нещастному возженна, Уже была я съ нимъ закономъ сопряженна;

Уже насъ брачныя украсили внцы:

Какъ въ самый оный часъ, всеобщихъ бдъ творцы, 215 Казанцы лютые въ Господнiй храмъ вломились, И брачныя свщи въ надгробны претворились;

Оковы нжныя, связующiя насъ, Пснь седьмая Кровавыя мечи разторгли въ оный часъ;

Влекомый мой супругъ отъ глазъ безчеловчно, 220 На мсто: я люблю! сказалъ, прости мн, вчно!

Рвалася я изъ рукъ, произносила стонъ, Но дал что вщать?… Поруганъ и законъ!

Скитаюся въ лсахъ, я странствую въ пустын, То завтра льщусь найти, чего не вижу нын;

225 По камнямъ бгаю при солнц, при лун, Нигд не встртится супругъ любезный мн.

О небо! о земля! хоть тнь его явите;

Но что вы медлите? Грудь вскройте, сердце рвите!

При семъ во вс страны кидаяся она, 230 Поверглась на копье, разсудка лишена, И воина въ рукахъ копье сiе держаща, Омыла кровiю лицемъ къ лицу лежаща.

Въ сiи печальныя и страшныя часы, Подъемлются у всхъ отъ ужаса власы;

235 Царь въ сердц горести носящiй остро жало, Ко старцу обратясь, вщалъ: Еще ли мало!

Еще ли мало намъ причинъ спшить на брань?

И тартару сiя была страшна бы дань;

Простительно ли намъ, судьбину видя люту, 240 Отсрочивать войну хотя одну минуту?

Орды свирпыя мгновенно притекутъ, Народъ, и съ нимъ тебя въ неволю повлекутъ;

Иное быть Царемъ, иное жить въ пустын;

Не длай намъ препятствъ, и не кажись отнын.

245 Но старецъ Царскою грозой не укрощенъ, Отвтствовалъ Царю, бывъ свыше просвщенъ:

Живуща храбрость въ васъ, хоть день, хоть годъ продлится, Отъ пламенныхъ сердецъ, о Царь! не удалится;

Но ежели врагамъ отмщая и грозя, 250 Теб противъ судьбы не воевать не льзя, Гряди въ опасный путь! Желанье ты исполнишь, Однако нкогда о старц ты напомнишь;

Обременяй себя и воинство трудомъ:

Ты все бы побдилъ, но съ меньшимъ бы вредомъ;

255 Усплъ бы самъ себя во брани ты прославить;

Но бдствъ хочу твоихъ едину часть убавить.

Нещастну меньше быть принужу я тебя:

Возьми сей щитъ, носи на рам у себя, И знай, когда его поверхность потемнетъ, 260 Что тяжкiй грхъ въ теб по сердцу плевы сетъ;

И что премудрости сiянье потуша, Унизилась твоя великая душа.

Сей щитъ изображалъ смшенныя стихiи, Пснь седьмая Которы надъ главой носились у Россiи;

265 Но страшну оныхъ брань Владимиръ укротилъ, Когда страны свои крещеньемъ просвтилъ;

Очистивъ мракъ души черезъ священну воду, Какъ солнце, свтъ излилъ подвластному народу;

Благочестивою онъ врой окруженъ, 270 Ни плачу не внималъ, ни воплю милыхъ женъ;

Молитвы жречески и лесть пренебрегаетъ;

Во Днепръ гремящаго перуна низвергаетъ;

Кумира страшнаго прiявшая волна, Нахмурясь у бреговъ являлася черна;

275 На брег, благодать гд тартаръ побдила, Видна съ Денницей брань небесна Михаила;

Ни Позвидъ, вихрей царь;

ни грозный Чернобогъ, Владимира смягчить ни укротить не могъ;

Ни сынъ роскошныя и сладострастной Лады, 280 Сооружающiй житейскiя прохлады, Котораго во тм Владимиръ обожалъ, Полель отъ молнiевъ его не избжалъ;

Усладъ, питающiй обманчивыя страсти, Вс боги зрлися разрушены на части.

285 Тамъ спяща зрлась смерть, братъ смерти грхъ, уснулъ;

Отверзтыя уста стенящiй адъ сомкнулъ.

Когда всей мыслью Царь въ картины углубился, Въ то время старецъ, щитъ вручивый, удалился.

Скорбя, что имяни его не вопросилъ, 290 О старче! въ дух Царь геройскомъ возгласилъ:

Колико ты ни правъ въ пророчеств гремящемъ, Коснти не могу мн въ дл предлежащемъ;

Одно исполню то, что щитъ беру съ собой;

Велите знакъ подать къ движенiю трубой!

295 Вельможи сходну мысль съ начальникомъ имли, И ратные полки какъ буря возшумли, Покрылъ сгущенный прахъ сiянiе небесъ!

Царь шествовалъ къ лугамъ, гд есть Саканскiй лсъ;

Въ предлахъ, скипетру Россiйскому подвластныхъ, 300 Везд встрчается и стонъ, и плачь нещастныхъ;

Стрлами ужаса гонимы изъ домовъ, Сокрылись жители во глубину лсовъ;

Надежне для нихъ среди зврей жилище:

О чадахъ не радятъ, о паств ни о пищ;

305 Волы забывъ яремъ, безъ пастыря ревутъ, И странствуя въ лугахъ, траву поблеклу рвутъ;

Стада, призрнiя и прежнихъ нгъ лишенны;

Тамъ селы видимы въ пустыни превращенны;

Повсюду бдности и смертной грусти видъ, 310 Слды мучительства, насилiя, обидъ.

Пснь седьмая Примтивъ Царскiй взоръ, печалью омраченный, Адашевъ, другъ его, взаимно огорченный, Не покидающiй сей мужъ нигд Царя, Вщалъ ему, насквозь Монарше сердце зря:

315 Почтенна скорбь твоя! О дтяхъ ты жалешь;

Но щастливъ ты, что имъ отцемъ ты быть успешь;

Смотри, о Государь! на подданныхъ твоихъ:

Ты, можетъ быть, считалъ въ довольств полномъ ихъ;

Льстецы, которые престолъ твой окружали, 320 Ихъ въ райскомъ житiи теб изображали.

Когда бы ты, чужимъ повривъ словесамъ, На скорби не взглянулъ, на ихъ печали самъ, Ты, ставъ бы уловленъ стьми совтовъ вредныхъ, Льстецовъ бы наградилъ, а сихъ бы презрилъ бдныхъ;

325 А естьлибъ вопли ихъ къ престолу и дошли, Самихъ бы ихъ виной толикихъ бдъ почли, Сокрылибъ слезы ихъ, гоненiя, обиды, Несправедливые и вымышленны виды.

Бываетъ часто Царь лукавствомъ уловленъ;

330 Съ народомъ онъ стной великой раздленъ, И естьли взоръ когда на подданныхъ возводитъ, Онъ радость на челахъ написанну находитъ;

Но тщательнаго имъ въ себ явить отца, Ты долженъ разбирать не лица, но сердца;

335 Вниманья каждый вздохъ на трон удостоить;

Тогда познаешь, какъ народно благо строить;

Нещастны жители примры подаютъ;

Ты видишь, тщетноль здсь на небо вопiютъ?

Когда бы, Государь, вельможамъ ты поврилъ, 340 И самъ бы скорби ихъ пучины не измрилъ:

Чрезъ годъ бы здшнiй край на вки запустлъ;

И поздно ихъ спасать, хотя бы ты хотлъ;

Стоналибъ камни здсь, земля бы трепетала, А лесть бы и тогда хвалы теб сплетала!

345 Когда бы въ праздности ты былъ сихъ бдъ творцемъ, Тебя бы нарекли ласкатели отцемъ.

Теперь преубжденъ печали ихъ виною, Блаженство хочешь имъ доставити войною;

Гряди, и доставляй! То правда, что война 350 Для мудраго Царя быть цлью не должна;

Но естьли общее спокойство кто отъемлетъ, Тогда отечество и мощь его не дремлетъ;

Стремится молнiи и громы отвращать:

Спасенья общаго не можно запрещать.

355 Ты правъ во подвигахъ, но ты имеешь средство, Безъ брани отвратить отъ странъ полночныхъ бдство;

Яви Божественной величество души, Пснь седьмая Отправь посла въ Казань, къ твоимъ врагамъ пиши:

Когда свирпость ихъ и наглость усмирится, 360 Мятежъ отринется, гордыня покорится;

Когда грабежъ назадъ и плнныхъ отдадутъ, Твои на дерзкiй градъ перуны не падутъ;

Великодушiемъ ты больше славенъ будешь, И старцевыхъ угрозъ межъ тмъ, о Царь! избудешь.

365 Не страшны мн они, вщаетъ Iоаннъ, Мн мечь людей моихъ для защищенья данъ;

Ко сохраненiю гонимыхъ и стенящихъ, Противъ перуновъ грудь поставлю я гремящихъ;

Я былъ бы слабый Царь, когда бы, внемля стонъ, 370 Народъ мой позабывъ, одинъ любилъ бы тронъ!

Однако твоему совту внемля благу, Пошлю въ Казань пословъ, лишь придемъ на Свiягу;

Но, другъ мой, можло ли когда поврить намъ, Злодйствомъ дышущимъ и бунтами странамъ?

375 Колико кратъ они покорствомъ миръ купили, И клятву данную Россiи преступили?

Затмилъ сердца у нихъ пророкъ ихъ Махометъ;

И правда есть ли тамъ, гд чистой вры нтъ?

Мн слезы, стонъ, бды, и горести народны 380 Ужасне внимать, чмъ громъ и бури водны;

А естьли и животъ во брани положу, Я кончилъ жизнь какъ Царь, кончаяся скажу.

Влекомымъ въ люту брань движенiемъ сердечнымъ, Героямъ зрлся путь къ Казани безконечнымъ, 385 Ахъ! для чего, рекутъ, кидая смутный взоръ На круги времяни, на цпь слiянныхъ горъ, Ахъ! солнце для чего толь медленно катится, И вдругъ протяжность горъ въ пути не сократится?

Почто не здвинется великiй Волжскiй брегъ, 390 И не сугубится нашъ въ пол быстрый бгъ?

Въ сiю минуту бы съ кичливою Казанью, Мы ради совершить судьбину нашу бранью.

Грядетъ предъ войскомъ Царь, какъ страшный брани богъ, И слава передъ нимъ въ гремящiй трубитъ рогъ;

395 Орда предчувствуетъ въ груди кровавы раны!

Приходитъ Царь къ брегамъ излучистыя Пьяны, Гд роскошь въ древности съ Россiянъ лавръ сняла И побжденному народу отдала;

Природа вчный знакъ на сихъ брегахъ явила, 400 Сей быстрыя рки теченье изкривила, И тамо кажется струямъ велитъ взывать:

Коль мало надлежитъ на щастье уповать!

Тамъ въ прежни времяна какъ солнце закатилось, Пснь седьмая Побды торжество во гробъ преобратилось.

405 Уже преходитъ Царь струи Медянскихъ водъ, Нагорный рабствуетъ Россiянамъ народъ;

Какъ будто нкими волшебными руками, Мосты устроились предъ нашими полками, Усердiя огонь въ народахъ возгорлъ, 410 Когда Россiйскiй къ нимъ приближился Орелъ.

И Царь вщалъ: не зримъ сей казни мы небесной, Которою грозилъ намъ старецъ безъизвстный;

О други! естьли бы претилъ войну намъ Богъ, Я съ вами бы достичь до сихъ бреговъ не могъ;

415 Прiятно и cтрадать за толь вину законну;

Сомнительноль Казань разрушить непреклонну?

Тамъ Божiи враги, грабители живутъ;

Насъ вра противъ ней и правда въ брань зовутъ;

Колико святы суть движенья таковыя!

420 Не грабить, за себя отмщать идетъ Россiя!

А ежели, друзья! нашъ жребiй и таковъ, Что мы, искавъ побдъ, падемъ во смертный ровъ:

Окончимъ жизнь! но смерть безстрашiемъ уловимъ;

Цвты своимъ гробамъ заране приготовимъ, 425 Которыми почтить потомки должны насъ;

Кто страшенъ Россы вамъ, когда самъ Богъ по васъ?

Слова ciи какъ медъ воители вкушали, Они сердца у нихъ и мысли возвышали;

Носился нкiй свтъ надъ шлемами у нихъ, 430 И храбрость множилась отъ предвщанiй сихъ.

Единъ Адашевъ былъ невеселъ, смутенъ, мраченъ;

Ему казался путь успхомъ не означенъ;

И старцовы слова, и видъ, и взглядъ его, По сердцу сяли сомннье у него;

435 Онъ втайн воинство за пылкость порицаетъ.

Духъ чистый завсегда далеко проницаетъ!

Молчалъ, стыдящiйся движеньямъ Царскимъ льстить.

Плачь, Муза!… Время войскъ погибель возвстить.

Такой уставъ Небесъ, иль то судьбины тайность, 440 Что къ пагуб близка земнаго щастья крайность.

Есть бездна темная, куда не входитъ свтъ, Тамъ всхъ источникъ золъ, Безбожiе живетъ;

Оно геэнскими окружено струями, Пiетъ кипящiй ядъ, питается змiями;

445 Простерли по его нахмуренну челу Развратны помыслы, печали, горесть, мглу;

Отъ вчной зависти лице его желтетъ;

Съ отравою сосудъ въ рук оно иметъ;

Устами алчными коснется кто сему, Пснь седьмая 450 Противно въ мiр все покажется тому;

Безбожiе войны въ семъ мiр производитъ;

Рукой писателей неблагодушныхъ водитъ, И ядомъ напоивъ ихъ каменны сердца, Велитъ имъ отрыгать хулы противъ Творца;

455 Имя пламенникъ, съ привтствiемъ строптивымъ, За щастьемъ въ слдъ летитъ, предъидетъ нечестивымъ, Со знаменемъ предъ нимъ кровавый ходитъ бой;

Его изчадiя гоненье, страхъ, разбой;

Свирпство мечь остритъ кругомъ его престола, 460 Ни рода не щадитъ, ни разума, ни пола;

Колеблетъ день и нощь, ограду общихъ благъ;

Оно безчинства другъ, народной пользы врагъ;

Среди нечестiя, змiями вкругъ увито;

Хоть сетъ зло везд, злодйствами не сыто!

465 Увидя, что среди блестящихъ въ неб звздъ Сiянiе простеръ побдоносный Крестъ, И что Россiяне во слдъ за громкой славой Несутъ въ сердцахъ войну и мечь въ рукахъ кровавой;

Зря въ трепет ему подверженну страну, 470 И тмы владычицу, блднющу луну, Безбожiе смутясь, въ отчаянь трепещетъ, Молнiеносные на небо взоры мещетъ:

Увы! преходитъ власть моя, гласитъ оно, Низверженна съ небесъ вселенныя на дно;

475 Послднее мое убжище теряю, Завидно Небесамъ, что вредъ я сотворяю;

Но Богомъ будучи добра отчуждено, Я имъ, конечно имъ, на вредъ и рождено, И бытiе мое во связи мiра нужно;

480 Со Благочестiемъ не льзя мн жити дружно;

Кто сметъ мой престолъ, кто сметъ разрушать?

Иль хощетъ Богъ меня послднихъ жертвъ лишать?

О тартаръ! на тебя оковы возлагаютъ!

Изъ тмы къ нему его клевреты прибгаютъ:

485 Огнями дышуща предстала черна Месть;

Имя видъ змiи, ползетъ презрнна Лесть;

Гордыня предъ него со скипетромъ приходитъ, Съ презрньемъ мрачный взоръ на небеса возводитъ;

Лукавство, яростный потупя въ землю видъ, 490 Передъ Безбожiемъ задумавшись стоитъ;

Вражда, исполненна всегда кипящимъ ядомъ, Во трепетъ тартаръ весь приводитъ смутнымъ взглядомъ;

Изъ глазъ Отчаянья слезъ токи полились;

Злодйствы многiя къ Безбожiю сошлись.

Пснь седьмая 495 Тогда оно главу потупленну имя, Но горести своей вины сказать не смя, О чада! воздохнувъ, о други! говоритъ:

Или изъ васъ никто погибели не зритъ;

Познайте съ воинствомъ грядуща Iоанна;

500 Россiя хощетъ быть, и вра ихъ внчанна.

Взглянули… и вдали увидя Крестъ въ лучахъ, Возчувствовали гнвъ, отчаянье и страхъ!

Уста ихъ пагубы всеобщей не сказали, Но бдство близкое ихъ лица доказали;

505 Погибель зря свою и робость видя въ нихъ, Скрываетъ ужасы въ душ владыка ихъ, И тако вопiетъ, кидая мрачны взгляды:

Колико слабы вы, мои нещастны чады!

Или забыли вы, что царство нашей тмы 510 Простерли по всему земному шару мы?

Любимцамъ Божiимъ законы подавали;

Забыли, что съ самимъ мы Богомъ воевали, И въ трепетъ иногда ввергали небеса?

Вся та же мочь у насъ, хотя не та краса… 515 Хоть ликъ Безбожiя спокойствомъ покрывался, Но стонъ въ груди его, какъ въ сводахъ отзывался.

Рекло: безстрашiя я вамъ явлю примръ.

Духъ Адскiй два крыла, какъ парусы, простеръ, До облакъ взнесся онъ. Безбожiе взглянуло, 520 И видя Россiянъ во слав, воздохнуло;

Въ душ смятенiе, въ очахъ имя жаръ, Какъ нкiй огненный катилось къ Волг шаръ.

Злодйства многiя, какъ искры и мятели, Изъ бездны адскiя во слдъ ему летли;

525 Горящими они струями разлились, Во слдъ Безбожiя какъ облаки вились.

Подземнымъ воинствомъ и мракомъ окруженно, Досадой, мщенiемъ и гнвомъ разозженно, Направило оно, какъ буря, шумный ходъ 530 Въ страну, гд ослпленъ невжествомъ народъ.

О Муза, вдуща и доброе и злое!

Изобрази ты мн кумировъ царство тое.

Тамъ дебри видимы, пещеры, лсъ густой1, Ни пашни тучныя, ни жатвы нтъ златой;

535 Питается зврьми народъ зврямъ подобный, Свирпыя сердца и видъ иметъ злобный;

Лежащiй вчный мракъ у нихъ на очесахъ, Имъ кажетъ божество и въ самыхъ древесахъ;

Вселились въ сей народъ какъ въ темные чертоги, Сiе языческое идолослуженiе подробно описано въ путешествiяхъ Г. Профессора Лепехина.

Пснь седьмая 540 Отъ многобожiя и суеврства многи;

Жрецы и жрицы ихъ обманами живутъ, Т мрачныя Орды Заволжскими слывутъ.

Безбожiе въ страну подвластную приходитъ, На олтари свои печальный взоръ возводитъ, 545 И видя, что кругомъ померкнуть хощетъ свтъ, Летящихъ вкругъ духовъ въ собранiе зоветъ, И зрится взору ихъ какъ страшная комета, Повелваетъ имъ, ихъ требуетъ совта;

Почто вамъ, говоритъ, коснти въ сей стран?

550 Теките, кройтеся въ кромешну тму ко мн!

Намъ дикая страна наслдствомъ оставалась, Гд наша власть равна божественной казалась;

Но рокъ приходитъ нашъ, и близокъ грозный часъ, Перуны Божiи везд находятъ насъ;

555 Лишаетесь вы жертвъ, лишаетесь вы славы;

Вамъ адъ прибжище, во свт нтъ державы!

Бгите, робкiе! отъ сихъ печальныхъ странъ!

Сюда преноситъ Крестъ и громы Iоаннъ;

И прежде чтущiе народы васъ мольбами, 560 Россiйскими теперь содлались рабами.… Но смутныя слова, произнесенны имъ, Единый страхъ вселя, изчезли яко дымъ.

Тогда Безбожiе, какъ адъ печально стало, И въ первый разъ оно отъ страха трепетало;

565 Однако пламенный кидая всюду взглядъ, Простерло у духовъ по сердцу злость и ядъ.

Какъ молнiя, когда и въ камень ударяетъ, Свободный путь себ далеко отворяетъ:

Такъ ядъ Безбожiя проникъ въ сердца духовъ, 570 И слышны отъ него такiе громы словъ:

Предупредимъ, друзья! погибель нашу близку, Пойдемъ и сокрушимъ противну рать Россiйску, Подвигнемъ тартаръ весь!… пойдемъ, докажемъ имъ, Что сильны мы вредить, когда вредить хотимъ.

575 Богин, чтимой здсь въ лиц небесна Феба Речетъ: О правяща горящимъ кругомъ неба!

Разлей геенскiй зной, разлей по всей земли.

Ты, воздухъ! вспламени и камни разпали, Луга и древеса растенiевъ лишите!

580 Сгустите рки вкругъ, потоки изсушите!

А ты, который здсь изъ самыхъ древнихъ лтъ Перуномъ нареченъ, о грозный Киреметъ, Который устрашалъ полночные народы!

И нын устраши, взбунтуй огонь и воды.… Пснь седьмая 585 Свирпостью дыша, и пагубу творя, Я въ сти уловлю Россiйскаго Царя;

Я возвращу мста, гд троны вы имли, Подъ сладкимъ имянемъ Триглава и Полели;

Стремитеся, друзья! свирпость насыщать, 590 Губить, карать, мертвить, тиранить, обольщать!… Какъ волки гладные, злодйствами взалкали, Кумиры, дружбы въ знакъ, руками возплескали, И мракъ является во свтлыхъ небесахъ;

И слышенъ томный стонъ во жертвенныхъ лсахъ;

595 Кокшайцы робкiе къ молитвамъ прибгаютъ, Костры дрожащими руками возжигаютъ;

Но тщетно грудь свою въ слезахъ бiютъ они, Ущедрить ихъ боговъ не могутъ ихъ кони;

Томятся, хладною омытые водою;

600 Все кажетъ гнвъ боговъ, имъ все грозитъ бдою;

Бездушны будучи ихъ боги страшны имъ, Возженный огнь погасъ, и виднъ только дымъ.

Въ то время старцы ихъ по внутренней гадаютъ, Блднютъ, рвутъ власы, и съ воплемъ упадаютъ, 605 Возникнувъ отъ земли, противныхъ жертвъ не жгутъ, Но прочь отъ олтарей со трепетомъ бгутъ.

Какъ будто древнiе свирпые Друиды, Имя страшныя движенiя и виды, Повсюду странствуя, жрецы тревогу бьютъ, 610 Россiйскiй Царь грядетъ! по селамъ вопiютъ;

Или мы защищать своихъ боговъ не станемъ;

Погибнемъ… ежели перунами не грянемъ!

И виды страшные, и смутный старцевъ гласъ, Зажгли мятежъ въ сердцахъ, и вспыхнулъ бунтъ тотчасъ;

615 За страхомъ страхъ течетъ, какъ въ бурномъ мор волны;

Жилища ужасомъ, сердца отмщеньемъ полны.

Тамъ жены обуявъ, свои убранства жгутъ, И къ Волжскимъ берегамъ супругамъ въ слдъ бгутъ;

Кипитъ смятенiе въ улусахъ Черемисскихъ, 620 Вооружаются противу силъ Россiйскихъ;

Велитъ Безбожiе бунтующимъ Ордамъ На Волг путь пресчь Морозова судамъ.

Свирпый Киреметъ рукой тревоги водитъ, Онъ Волгу дремлющу въ крутыхъ брегахъ находитъ;

625 Грудь пнится у ней, вода течетъ изъ устъ, Глава склонилася на тополовый кустъ:

Власы простерлися зелеными струями, Лежащи по плечамъ извитыми змiями;

Нагнувшiйся сосудъ изъ рукъ ея падетъ.

630 Разторгни узы сна, ей Злоба вопiетъ:

Пснь седьмая Докол сладкiй сонъ твои покоитъ члены?

Валятся вкругъ тебя Ордынски горды стны;

Казань, котору ты привыкла напаять, Смотрясь въ струи твои, не можетъ устоять.

635 Сiя бреговъ твоихъ ликующа царица, Такъ стуетъ теперь, какъ сирая вдовица;

Оставили ее неврны небеса, Но съ нею и твоя погаснетъ вдругъ краса;

Соединенныя взаимною любовью, 640 Вы скоро будете гражданской полны кровью;

Дерзай! или съ моимъ перуномъ поспшу, И ндры влажныя мгновенно изсушу;

Законы премню строительной природы:

Тамъ будетъ вчный зной, гд нын плещутъ воды;

645 Гд плавала твоя среди валовъ глава, Тамъ будетъ рость тростникъ и дикая трава.

Онъ рекъ… и Волжскiя струи остановились, Глубокими он морщинами явились;

Вели мн, грозный богъ! вели, речетъ она;

650 Желанiе твое исполнить я должна.

Взбунтуй твои валы! свирпый духъ вщаетъ, Да гордыхъ Россiянъ пучина поглощаетъ!

Какъ камень сильною поверженный рукой, Кидалась Волга внизъ съ поспшностью такой;

655 Раскинувъ рамена во влажныя дороги, Изъ рукъ составила великiя пороги;

Пресчь Россiянамъ въ струяхъ свободный путь, Устроила она имъ встрчу тверду грудь:

Сгустлилися валы власовъ ея сдиной;

660 Кремнемъ ея чело изникло надъ пучиной;

Журчащiй вихрь въ струяхъ повяли уста, И заперли судамъ во влажности врата.

Глава подъемлется и чреслы онмли.

Составились изъ нихъ препоны, камни, мли.

665 Безбдный на водахъ имющи покой, Россiяне плывутъ съ веселiемъ ркой;

Прохладному пути предлы близко числятъ;

Въ бесд радостной о слав только мыслятъ.

Но вдругъ перемнивъ теченiе вода, 670 Помчала въ быстрину, какъ легку трость, суда.

Подъемля смерть главу изъ влажныя утробы, Составила изъ волнъ колеблющися гробы;

Со свистомъ шумный втръ во слдъ судамъ вился, И съ бурей страшный вопль отвсюду поднялся;

675 Казался каждый валъ чудовищемъ шумящимъ, Пловущихъ поглотить съ ладьями вдругъ хотящимъ;

Пснь седьмая Ревущiе валы поднявъ верхи свои, Возносятъ къ облакамъ великiя ладьи, И вдругъ разсыпавшись во рвы ихъ низвергаютъ, 680 Гд кажется они геенны досягаютъ;

На крыльяхъ вихрь летитъ имъ встрчу по вод:

Что длать въ таковой Россiянамъ бд?

На небо взоръ взведутъ, покрыто небо мракомъ;

Въ различномъ страх вс, въ смятень одинакомъ;

685 Куда отъ волнъ, куда отъ камней убгать?

Смерть видятъ;

знаютъ смерть они пренебрегать;

Кипящи пною уста она отверзла, Взревла, и въ пловцахъ кипяща кровь замерзла.

Уже свирпствуя сердитая рка, 690 Отторгла у судовъ кормила и бока;

И будто воины втснившися въ проломы, По улицамъ текутъ, и сокрушаютъ домы:

Такъ бурная вода въ ущелины течетъ, И Волга разъярясь на дно суда влечетъ.

695 Какъ острый мечь печаль Морозова пронзаетъ, Что двухъ надежда войскъ мгновенно изчезаетъ;

Страшась не собственной, но общiя бды, Свирпство презрилъ онъ и вихря и воды, И бурямъ и волнамъ противяся ревущимъ, 700 Веллъ ко берегамъ направить путь пловущимъ;

Но суша и вода во брань вступили съ нимъ, Раждаютъ смерть валы, брега огонь и дымъ;

Съ мечами, съ пламенемъ на нихъ Ордынцы злобны Вкругъ стадницы волкамъ являются подобны, 705 Которы челюсти разверзли на овецъ:

Такъ Россовъ изтребить Орда спшитъ въ конецъ;

Бросаетъ копья въ нихъ, стрлами уязвляетъ, Пристанища къ брегамъ имть не дозволяетъ.

Стонъ слышанъ на вод, вопль слышанъ на земли, 710 Струи ко дну влекли, огни Россiянъ жгли, Свирпствующiй адъ разитъ безчеловчно;

Другое воинство погиблобъ тамъ конечно;

Но кто бы ихъ спасти отъ сей напасти могъ, Когда бы не простеръ съ небесъ къ нимъ перста Богъ?

715 О Муза! обрати отъ Волги взоры въ поле;

Тамъ страждетъ Iоаннъ, и зрится смертныхъ бол;

Воззрвъ на чистое сiянiе небесъ, Едва знамена онъ къ Алатырю понесъ, Казалось, звзды съ нимъ желанье соглашали, 720 Поля кругомъ цвли, зефиры вкругъ дышали;

Бореевыхъ вдали не слышно было крилъ, И воздухъ ароматъ повсюду разтворилъ.

Пснь седьмая Уже колеблются полки въ горахъ идущи, Какъ класы желтые, серпа на нивахъ ждущи, 725 Которы тихiй втръ въ движенiе привелъ;

Казалось, то Орфей передъ лсами шелъ;

Сгущенныхъ копiй лсъ былъ зримъ предъ Iоанномъ, И войско, какъ рка, текло въ пути желанномъ.

Но сокровенная опредлила власть 730 Для искушенiя устроить имъ напасть;

Парящей слав ихъ готовяща препоны, Натура собственны нарушила законы;

Тогда Безбожiе имюще успхъ, Идущимъ тысящи устроило помхъ.

735 Вдругъ начали кипть ключи въ долинахъ злачныхъ, И будто трубный гласъ возсталъ въ пещерахъ мрачныхъ;

На холмахъ втвiя склонили древеса, Багровой ризою одлись небеса;

Лучи не въ облака, но въ нкiй тускъ скрывались, 740 Стада пернатыхъ птицъ по воздуху взвивались;

Возсталъ згущенный прахъ, какъ туча отъ земли, И будто возгремлъ безъ молнiй громъ вдали, То вихри пламенны средь горъ вооружались.

На втренныхъ коняхъ ко войску приближались 745 Сiи незримые и сильные враги, Напрягшись въ воздух подобiемъ дуги, Простерли крылiя, знамены развваютъ, И съ шумомъ ихъ изъ рукъ дхновеньемъ вырываютъ, Сражаясь межъ собой, сгущаютъ пыль вокругъ;

750 День ясный въ мрачну ночь переложился вдругъ.

Когда громада войскъ въ пригоркахъ изгибалась, Казалося, земля подъ ними колебалась;

Срываетъ шлемы вихрь, извившись копья рветъ, И разстилаясь вдаль, все движетъ и реветъ;

755 Какъ риза разпустясь въ стремленiи суровомъ, Все войско прахомъ вкругъ объемлетъ какъ покровомъ, И воинамъ пресчь желанный путь велитъ;

То ветъ на гор, то съ трескомъ лсъ валитъ;

Людей лишаетъ силъ, коней лишаетъ мочи, 760 Дыханiе мертвитъ и ослпляетъ очи.

Великiй духомъ Царь, позная гнвъ Небесъ, И руки и глаза ко высот вознесъ;

Колеблемъ вихрями, въ слезахъ вщалъ: О Боже, Или враги Теб Твоихъ сыновъ дороже?

765 Ты ужась положилъ въ защиту ихъ странамъ, Но все преодолть оставь Ты бодрость намъ!… Умолкъ, и небесамъ противнымъ не явиться, Веллъ межъ горъ крутыхъ полкамъ остановиться.

Пснь седьмая Тамъ взору предлежалъ весьма широкiй долъ, 770 Гд мнилось тишина устроила престолъ;

Военныя трубы повсюду возгремли, Но съ вихремъ различить ихъ звука не умли;

Казалось напередъ, что втры трубятъ то, Склонясь на копiе, не шествуетъ никто, 775 Между стенящими отъ грозныхъ бурь горами, Укрыться хощетъ Царь со войскомъ подъ шатрами, Но будто бурная свирпствуетъ вода, Гд кущи ставятся, бжитъ и вихрь туда, Изъ рукъ орудiя и верви изторгаетъ, 780 Великiе шатры на землю повергаетъ.

Такой стихiй мятежъ Монарха не смущалъ, На рамо опершись, Адашеву вщалъ:

Я зрю, что Небеса моимъ слезамъ не внемлютъ, Колеблютъ все они, меня не поколеблютъ!… 785 Онъ бодрый видъ являлъ, сiю вщая рчь, И войску повеллъ на ихъ мстахъ возлечь.

Едва, походами и вихремъ удрученны, Склонилися полки, какъ класы посченны, И на лиц земномъ въ густой трав легли, 790 Бурливыхъ вдругъ коней и вихри отпрягли, И въ воздух свои оставивъ колесницы, Сверули крылiя, какъ утомленны птицы;

И будто бдствами насытился ихъ взоръ, Дыханье укротивъ, упали между горъ.

795 Свтило дневное тогда въ моря скрывалось, И небо ризою червленной одвалось;

Возвысила чело дрожащая луна, Серебрянымъ щитомъ казалася она;

Подъемлетъ къ небесамъ рога свои высоки, 800 Вмщаютъ глубоко луну рчные токи, И чистымъ хрусталемъ между бреговъ текутъ, Казалось, томный сонъ они въ струяхъ влекутъ.

Царица звздъ лучемъ блистательнымъ сiяла, Но хладною росой земли не напаяла, 805 И сладкой влажности на древеса не льетъ, Котора жизни имъ и силы придаетъ.

Вершины уклонивъ, стоятъ зелены рощи, Не можетъ прохлаждать луговъ прохлада нощи;

Казалось, воздухъ спитъ, зефиръ уснулъ въ кустахъ, 810 И слезъ Аврориныхъ не видно на цвтахъ;

Благоуханiе долины разпускаютъ, Но тщетно питiя небеснаго алкаютъ:

Прозрачность воздуха приходитъ въ густоту, И съ мракомъ томную раждаетъ духоту.

Пснь седьмая 815 Земля для воиновъ всегдашнiй одръ спокойной, Теперь представилась для спящихъ ложей знойной;

Жестка трава на ней, лице ея горитъ, Возлегшимъ сладкаго покоя не даритъ;

Томленiе главы ко сну на землю клонитъ, 820 Но жаръ съ естественныхъ одровъ обратно гонитъ;

Тускъ зрится на цвтахъ, не хладная роса, И сводомъ огненнымъ казались небеса;

Въ полночные часы растенья увядаютъ;

И звзды, кажется, на землю упадаютъ;

825 Летаютъ дивные по воздуху огни, Предзнаменующи и зной и жарки дни.

Томленный Царь небесъ подъ раскаленнымъ сводомъ Хотлъ предупредить свтъ солнечный походомъ:

При утренней зар гласъ трубный возгремлъ, 830 Возстали воины, и съ ними зной пошелъ.

Не втры свжiе въ долинахъ повваютъ, Которы тихихъ дней предтечами бываютъ;

Едва лишь солнца лучь на землю проглянулъ, Какъ пещь разженная, палящимъ зноемъ дхнулъ, 835 Цвты и древеса росой неорошенны, Явились свжести и живости лишенны;

Небесные кони спшащи солнце влечь, Казалося, хотятъ вселенную зажечь;

И воздухъ вкругъ земли недвижимо стоящей, 840 Едва не равенъ былъ вод, въ котл кипящей.

Разжегся тамъ песокъ, и травы стали тлть, Герои начали о буряхъ сожалть, Которы прежде ихъ толико утруждали, Но удручаемыхъ походомъ, прохлаждали;

845 Отъ солнечныхъ лучей, какъ будто отъ огня, Ихъ шлемы разпеклись и тяжкая броня;

Какъ нкая рка, кругомъ излился пламень, Извлекши влажность вонъ, приводитъ землю въ камень;

Палима воздухомъ, разслася она, 850 И вредныя въ земл сварились смена;

Тлетворные пары главы свои подъемлютъ, И поднебесный кругъ какъ ризою объемлютъ;

Въ пучин воздуха туманы око зритъ, Казалось, надъ главой небесный сводъ горитъ.

855 Змiи глотая ядъ, изъ мрачныхъ норъ выходятъ, Болзни, раны, страхъ и язвы производятъ;

Извившись какъ ручей, въ густой трав шипятъ, Бросаются стрлой и грудь насквозь разятъ;

Не страхъ отъ сихъ змiевъ Монарха сокрушаетъ, 860 Но то, что воинство рокъ лютый уменьшаетъ.

Пснь седьмая Какъ будто острiя сверкающихъ ножей, Тамъ жалы видимы излучистыхъ ужей;

Слды алкающей повсюду смерти видны;

Тамъ гады страшные, тамъ черныя ехидны;

865 Вода, огонь, земля Россiянамъ грозитъ, И воздухъ, кажется, стрлами ихъ язвитъ.

Томленны жаждою, къ потокамъ прибгаютъ;

Пiютъ, но воды ихъ утробу разжигаютъ, И паче къ питiю алкающихъ зовутъ, 870 Мутясь въ рчныхъ струяхъ пески съ травой плывутъ;

Журчащiе ключи осокой заглушенны;

Въ зеленистый коверъ озера превращенны.

Казалося, съ небесъ какъ дождь падутъ огни;

Остановляются въ разпутiяхъ кони, 875 Главы упали внизъ, колна ихъ трепещутъ, И пну красную уста на землю мещутъ;

Какъ мхи ребра ихъ разширяся дрожатъ, Падутъ и подъ ярмомъ безчувственны лежатъ.

На войско обративъ Монархъ печальны взоры, 880 Веллъ ему возлечь, гд тнь наводятъ горы.

Тамъ снолиственный стоялъ у брега лсъ, И зрнью общалъ убавить зной небесъ;

Вдругъ городъ изъ шатровъ составился высокихъ, Но тотъ же зной лежалъ въ долинахъ и глубокихъ;

885 Подъ тнью хлада нтъ, прохлады нтъ въ струяхъ, Долины зной палитъ, изъ рощей гонитъ страхъ.

Дрiяды, кажется, лса пренебрегаютъ, И сами въ мрачныя пещеры убгаютъ;

Вселяютъ ихъ туда жары, какъ страшный громъ, 890 Тамъ голый камень имъ прiятнымъ сталъ одромъ;

Прозрачны ризы снявъ он отъ жара скрылись, Но пламени врата и тамо отворились.

Не слышитъ боле ключей журчащихъ лугъ, Потоки быстрые въ горахъ изсякли вдругъ;

895 Не чувствуя уже въ рчныхъ струяхъ прохлады, Скрываются въ тростникъ печальныя Наяды;

Но тщетно тамъ дождей и свжихъ втровъ ждутъ, Зеленые власы отъ ихъ чела падутъ.

Вщаютъ, будто бы главы имя въ зно, 900 И Кама и Сура на дно ушли рчное, И тамъ на тинистыхъ одрахъ он легли;

Но солнечы лучи сквозь воду грудь ихъ жгли.

Отъ солнца воздухъ весь, отъ воздуха потоки, Отъ нихъ земля несла страданiя жестоки;

Пснь седьмая 905 Другъ друга думаютъ стихiи изтребить, Иль входятъ въ заговоръ Россiянъ погубить.

Какъ съ нкимъ стадомъ птицъ, Царь съ войскомъ подвизал ся;

Но трижды двигнувшись, онъ трижды препинался.

На высочайшую восходитъ зло степень:

910 Мракъ вечеромъ томитъ, томитъ поутру тнь, Натура съ воздуха сняла свои покровы;

Ни тонки облака, ни втвисты дубровы, Ни втры тихiе, ни горы, ни лса, Не могутъ прохлаждать палящи небеса;

915 И смерти ратники тоскливой ожидаютъ;

Непобдимыхъ гладъ и жажда побждаютъ;

Гортань изсякла ихъ, языкъ горлъ въ устахъ, Дыханье огненно во рту сгущало прахъ;

Имъ скорби блдныя съ отравой предстояли, 920 И яды тонкiе въ утробу излiяли;

Тамъ смерть представилась въ свирпости своей, И тысящу она раждаетъ вдругъ смертей.

Не утоляется небесный гнвъ мольбами:

Хлбъ черствый язва рветъ тлетворными зубами!

925 И горечь вредная по яствамъ разлилась, У хлба вкусъ изчезъ и сытность отнялась;

Ликнiя влажная и тополы широки, Теряютъ жидкiе свои природны соки;

Напрасно воины ту влагу достаютъ;

930 Сорвавъ кору съ древесъ, кроваву пну пьютъ;

И былiя въ устахъ песками остаются!

Въ вертепахъ ищутъ водъ, имъ воды не даются.

Два воина пошли для промысла въ ночи;

Въ ракитовомъ кусту имъ слышатся ключи, 935 Которы будто бы внутри земли журчали;

Се! кладъ, безцнный кладъ! идущiе вскричали;

И съ корнемъ въ мигъ они ракитникъ извлекли, Потоки чистые мгновенно потекли.

Насытились они, но ключь, что имъ явился, 940 Какъ тонкая змiя между травой извился, Бжалъ, и внутрь земли себ находитъ путь.

Но ратники воды успли почерпнуть;

Ушелъ потокъ отъ нихъ, водой наполнивъ шлемы, Несли ее къ Царю, усердны, скромны, нмы;

945 Дабы, гд равная сндаетъ жажда всхъ, Отъ нужды, ревности не сдлалъ кто помхъ, Печальнаго Царя отъ сни отторгаютъ, И воду свжую во шлемахъ предлагютъ.

Сей подвигъ тяжкiй вздохъ у ихъ Царя извлекъ, Пснь седьмая 950 О други! ихъ обнявъ, Монархъ печальный рекъ:

Или вы чаете, что въ семъ пространномъ пол, Вашъ Царь слабе всхъ и всхъ томится бол?

Томлюся больше всхъ въ нещастливой судьб, О страждущихъ со мной, томлюсь не о себ;

955 Пойдемъ и принесемъ напитокъ сей скорбящимъ, Нещастнымъ ратникамъ, почти въ гробахъ лежащимъ.

Подарокъ сей для нихъ, не для меня мн милъ.… Пошелъ, и воиновъ скорбящихъ напоилъ.

Умножить бдствiя, и зла умножить бол 960 Ордынцы лютые зажгли сухое поле;

Клубяся по горамъ огнь бросился въ лса, И горькiй дымъ закрылъ отъ взора небеса;

Россiянъ страждущихъ стремится адъ озлобить!

Коль можно малу вещь великой уподобить:

965 Такiе ужасы народы будутъ зрть, Когда земля начнетъ въ исходъ вковъ горть;

Тутъ пламень огненный какъ море разлiется, Онъ поясомъ вокругъ вселенной обвiется;

И цпь, держащая въ порядк здшнiй свтъ, 970 Со звукомъ рушится и въ бездну упадетъ:

Тамъ будетъ прахъ горть, возпламенятся рки;

Спасенья на земли не сыщутъ человки.

Сiе позорище Царь въ дух смутномъ зрлъ, Но войскамъ попирать ногами огнь веллъ;

975 И море пламенно подъ ними укротилось;

Но кое зрлище страдающимъ открылось?

Въ долины огнь ушелъ, къ горамъ склонился дымъ, И въ страшномъ смерть лиц изобразилась имъ;

Земля представилась черна и обнаженна, 980 Дымящися холмы, дуброва обозженна, Токъ водный какъ смола кипящая бжалъ;

Отчаянье въ сердца вонзаетъ имъ кинжалъ.

Монархъ нещастнй всхъ, но тверже всхъ казался;

Лишился онъ всего;

примръ ему остался!

985 И душу онъ сынамъ отеческу являлъ:

Послдню яствы часть съ рабами раздлялъ, Адашевъ, другъ его, трапезы не вкушаетъ, Отъ имяни его болящихъ посщаетъ, Остатки Царскихъ имъ напитковъ отдаетъ, 990 Но воду мутную съ Монархомъ втайн пьетъ.

Не крылся Iоаннъ подъ черну тнь древесну, Пренебрегая зной и люту казнь небесну, Томленный жаждою, и въ пот, и въ пыли Въ средин ратниковъ ложился на земли;

Пснь седьмая 995 Послднiй пищу бралъ, но первый передъ войскомъ Являлся духомъ твердъ во подвиг геройскомъ.

Но воздухъ день отъ дня надъ ними вкругъ густлъ;

Соединиться Царь съ Морозовымъ хотлъ, И всть ему подать веллъ о бдствахъ скору, 1000Да пищу воинству пришлетъ съ рки въ подпору.

Но тамо настоялъ пловцамъ не меньшiй трудъ;

Т помощи съ земли, т съ водъ подмоги ждутъ;

Тхъ бдства во степи, тхъ волны погребаютъ;

Другъ друга ждутъ къ себ, и купно погибаютъ.

1005Вонзаетъ въ грудь Царю такое бдство мечь;

Скрпился, и простерь сiю ко войскамъ рчь:

О други! онъ вщалъ, когда вы шли къ Казани, Иной мы не могли сулить Россiи дани, Какъ только за нее животъ нашъ положить;

1010Возможно ли теперь намъ, жизнью дорожить?

Умремъ! но храбростью позорну смерть прославимъ, Противу жалъ ея не робку грудь поставимъ;

Пусть наши и враги, на нашъ взирая прахъ, Рекутъ, что гибли мы, нося мечи въ рукахъ;

1015И разъярившейся не рабствуя природ, Скончали нашу жизнь не въ праздности, въ поход;

Толико славна смерть хоть насъ и поразитъ, Но прочихъ Россiянъ къ побдамъ ободритъ, Возстанемъ, и пойдемъ! онъ рекъ… Полки возстали, 1020Какъ томные орлы къ знаменамъ прилетали;

Снимаются шатры, и трубный слышенъ звукъ;

Сiе стремленiе мятежъ нарушилъ вдругъ.

Не уважая словъ, ни слезъ, ни мннiй Царскихъ, Единый изъ дтей отъ Новграда Боярскихъ;

1025Отъ знояль и трудовъ въ разсудк поврежденъ, Или отчаяньемъ и нгой услажденъ;

Сей ратникъ по полкамъ и страхъ и горесть ся, Помшаны глаза, разкрыту грудь имя, Бгущiй возопилъ: Куда насъ Царь ведетъ?

1030Здсь голодъ насъ мертвитъ, а тамо язва ждетъ!

Оставили отцевъ, оставили мы домы, Пришли сюда въ мста пустыя, незнакомы;

Лишили небеса и пищи насъ и водъ;

Не явноль Богъ казнитъ за дерзкiй насъ походъ?

1035Пойдемъ! назадъ пойдемъ! … Онъ рекъ, и возшумли.

Развратны юноши подобну мысль имли.

Но взоры Царь на нихъ какъ стрлы обратилъ, И волны мятежа сей рчью укротилъ:

Не славы мiра я, о юноши! желаю, 1040Но мстить за Христiянъ усердiемъ пылаю;

Пснь седьмая Коль вы не ищете торжественныхъ внцевъ, Спасать не мыслите ни братiй, ни отцевъ, Нещастные сыны! бгите, не трудитесь;

Оставьте копья намъ, и въ домы возвратитесь;

1045Я врныхъ Россiянъ въ полкахъ моихъ найду, Не слабыхъ женъ во брань, мужей съ собой веду.… Скончавъ слова, дабы волненью не продлиться, Веллъ ревнительнымъ отъ робкихъ отдлиться;

И возопили вс: Съ тобою мы идемъ!

1050За вру, за тебя съ охотою умремъ!

Спокоило Царя усердiе такое, Но мысль его была и сердце не въ поко;

Сртая нощь, веллъ движенье отложить.

Идетъ къ одру, но сонъ не сталъ Царю служить:

1055Мечтаются ему болзни, гладъ, печали, Которыя до днесь въ пути его встрчали;

Онъ душу полную страданьями имлъ, И въ грусти далеко отъ воинства отшелъ.

Покрылось мрачною тоской чело Царево;

1060Въ долин онъ нашелъ развсистое древо, На коемъ листвiя недавно огнь сожегъ;

Тяжелый скинувъ шлемъ, подъ онымъ Царь возлегъ, Онъ въ землю мечь вонзилъ;

невидимый полками, Склоненную главу поддерживалъ руками;

1065Не бдствомъ собственнымъ, но общимъ пораженъ, Какъ въ облако луна, былъ въ горесть погруженъ.

И пролилъ токи слезъ.… Тоска его мн бремя;

О Муза! пресчемъ печальну пснь на время.

П С Н Ь О С Ь М А Я Имя въ сердц мракъ, и тмою окруженъ, Казался въ мор Царь печалей погруженъ;

Какъ бури, душу въ немъ сомннья волновали, Покоя сладкаго, ни сна не отдавали.

5 Звзда его судьбы на неб не горитъ, Она, сокрывъ лучи, на Iоанна зритъ;

Ни воздухъ, ни земля тоск его не внемлетъ, И щастье томное у ногъ Монаршихъ дремлетъ;

Какъ камень, горести его тягчили грудь.

10 Прерывистымъ словамъ отверзъ въ печали путь:

О Боже! онъ вщалъ, коль гнвомъ Ты пылаешь, За что напрасну смерть безвиннымъ посылаешь?

Моимъ знаменамъ въ слдъ пришли сюда они;

Коль казнь Теб нужна, за нихъ меня казни!

15 Я воиновъ моихъ привелъ въ сiи предлы:

Бросай противъ меня молнiеносны стрлы!

Я старца мудраго совты пренебрегъ, Который въ дерзости меня предостерегъ, Се грудь, которая тщеславiе вмстила, 20 Надеждою себя и щастiемъ польстила!

Рази ее, рази! готовъ я казнь нести, Когда чрезъ то могу моихъ людей спасти.

Вщая т слова, повергся на колни, И нощь кругомъ его простерла черны тни;

25 На перси томную склоняетъ Царь главу, И зритъ во смутномъ сн какъ будто наяву, Мечтается ему:… Что мракъ густый редетъ, Что облакъ огненный, сходя на землю, рдетъ;

Сокрылись звзды вдругъ, затмилася луна, 30 Повсюду страшная простерлась тишина;

Багрово облако къ Герою приближалось, Упало предъ Царемъ, и вскор разбжалось, Виднье чудное исходитъ изъ него:

Серпомъ луна видна среди чела его;

35 Въ десниц держитъ мечь, простертый къ оборон, Онъ видится сдящъ на пламенномъ дракон;

Великiй свитокъ онъ въ другой рук держалъ, Пророкамъ и Царямъ во слав подражалъ.

Пснь осьмая Строптивый Iоаннъ виднiемъ плнился, 40 И естьлибъ робокъ былъ, предъ нимъ бы преклонился;

Но взоръ къ нему склонивъ, вниманiе и слухъ, Имлъ тревожный видъ, но не тревожный духъ.

Явившiйся Царю, бросая остры взоры, Вступилъ въ пространные съ Монархомъ разговоры:

45 О Царь! вщаетъ онъ, имешъ ты вину Токъ слезный проливать, пришедъ въ сiю страну;

Печали вкругъ тебя сливаются какъ море, И ты въ чужой земл погибнешь съ войскомъ вскор;

Погаснетъ щастiе, и слава здсь твоя, 50 Тебя забылъ твой Богъ, могу избавить я;

Могу, когда свой мракъ отъ сердца ты отгонишь, Забывъ отечество, ко мн главу преклонишь;

Такимъ ли Iоаннъ владньемъ дорожитъ, Гд мракъ шесть мсяцовъ и снгъ въ поляхъ лежитъ, 55 Гд солнце косвенно лучами землю гретъ, Гд сладкихъ нтъ плодовъ, гд тернъ единый зретъ, Гд царствуетъ во всей свирпости Борей?

Страна твоя не тронъ, темница для Царей.

Отъ снжныхъ водъ и горъ, отъ сей всегдашней ночи, 60 На полдень обрати, къ зар вечерней очи, Къ востоку устреми вниманiе и взоръ:

Тамъ первый встртится твоимъ очамъ Босфоръ;

Тамъ гордые стоятъ моихъ любимцевъ троны, Дающихъ Греческимъ невольникамъ законы;

65 Тобою чтимые угасли олтари;

Познай и мочь мою, и власть, и силу зри!

Съ священнымъ трепетомъ тобой гробница чтима, Подъ стражею моей лежитъ въ стнахъ Салима;

И Газа древняя, Азоръ и Аскалонъ, 70 Гефана, Вилеемъ, Iорданъ и Ахаронъ, Передъ лицемъ моимъ колна преклонили:

Мои рабы твой крестъ, Давидовъ градъ плнили;

Не страхомъ волю ихъ, я волей побдилъ;

Ихъ мысли, ихъ сердца, ихъ чувства усладилъ;

75 Я отдалъ веси имъ, исполненны прохлады, Гд вкусные плоды, гд сладки винограды;

Гд воздухъ и земля раждаютъ имiямъ;

Вода родитъ жемчугъ, пески златые тамъ;

Тамъ чистое сребро, тамъ бисеры безцнны;

80 Поля стадами тамъ и жатвой покровенны, Полсвта я моимъ любимцамъ отдлилъ:

Богатый отдалъ Ормъ и многоводный Нилъ, И поднебесную вершину Арбарима, Откол Ханаанъ и Палестина зрима;

85 Божественный Сiонъ, Израилтянскiй градъ, Пснь осьмая И млекоточный Тигръ, и сладостный Ефратъ, Т воды, что Едемъ цвтущiй орошали, Гд солнечны лучи впервые возсiяли.

Въ вечерней жители и въ западной стран, 90 Меня пророкомъ чтутъ, приносятъ жертвы мн;

Склонись и ты! склонись! я жизнь твою прославлю, Печали отжену, и миръ съ тобой поставлю;

Я втры тихiе на полночь обращу, Стихiи на тебя возставши укрощу;

95 Украшу твой внецъ, вручу теб державы, Достойны твоего вниманiя и славы;

Послдуй Царь за мной, дай руку мн твою….

Недвижимъ Царь взиралъ, внимая рчь сiю, Какъ втрами вода, въ немъ духъ поколебался;

100 Молчать и рчь простерть къ виднью опасался, Хотлъ главу склонить, но вдругъ на щитъ взглянулъ;

Померкнулъ щитъ! и Царь о старц вспомянулъ.

Такое зрлище въ немъ пламень возжигаетъ, Вспрянулъ, и мечь рукой дрожащей изторгаетъ, 105 Разитъ.… Въ единый мигъ померкнулъ воздухъ чистъ;

Ударилъ страшный громъ, возсталъ и шумъ и свистъ, Блеснули молнiи, виднье преложилось, И страшное Царю чудовище явилось, Во мрачномъ облак на воздухъ поднялось;

110 Какъ страшный змiй, оно въ три круга извилось;

Дышало мщенiемъ! Безбожiе то было;

И грозныя слова Монарху возтрубило:

Напрасно отъ меня ты чаешь избжать;

Стени! я знаю чмъ Монарховъ поражать;

115 Хоть нын казнь твою свирпый рокъ отложитъ, Но душу онъ твою и мысли возтревожитъ;

Спокойства сладкаго не будешь ты вкушать, Ни брачною себя любовью утшать;

Владнiе твое во ужасъ превратится, 120 И будешь ближнихъ ты и подданныхъ страшиться;

Ты искреннихъ рабовъ безвинно умертвишь;

Своимъ ты имянемъ вселенну устрашишь;

Вельможи и народъ тебя возненавидятъ, Тираномъ нарекутъ, въ теб врага увидятъ;

125 Ты сына умертвишь!… Ударилъ паки громъ, Сокрылось возстенавъ чудовище по томъ;

Оно въ подземныя пещеры отлетало, А сердце храбраго Царя возтрепетало;

И мракъ сомннiя по томъ развясь въ немъ, 130 Жестокимъ въ точности явилъ его Царемъ, Целена ввергнула въ подобный страхъ Енея.

Пснь осьмая Вздохнулъ, и предъ собой увидлъ Царь Алея;

Вторичною мечтой приходъ его почелъ, Онъ окомъ на него разгнваннымъ воззрлъ.

135 Алей задумчивъ былъ и рубищемъ одянъ, По всмъ его чертамъ печаль какъ мракъ разсянъ;

Онъ слезы лилъ предъ нимъ, и Царь къ нему вщалъ:

Еще ли мало ты покой мой возмущалъ?

Предатель трепещи! теперь одни мы въ пол;

140 Бги, не умножай моей печали бол.… Ко Царскимъ въ трепет Алей упалъ ногамъ, И рекъ: не причисляй меня къ твоимъ врагамъ;

Благочестивыхъ я не уклонялся правилъ;

Былъ виненъ, но вину теперь мою исправилъ;

145 Однако нужнаго, о Царь! не трать часа, Который щедрыя даруютъ Небеса, Отважность иногда печали побждаетъ;

Тебя въ густомъ лсу пустынникъ ожидаетъ.

Тоскою удрученъ, когда я къ войску шелъ, 150 Онъ мн тебя искать подъ древомъ симъ веллъ, И мн сiе вщалъ: Скажи ты Iоанну, Коль хощетъ онъ достичь ко благу имъ желанну, Да придетъ онъ ко мн!… Во мрак и въ ночи, Сiяли вкругъ его чела, о Царь! лучи.

155 Въ молчаньи Iоаннъ словамъ пришельца внемлетъ, И тяжкiй стонъ пустивъ, Алея онъ подъемлетъ, Тогда вскричалъ, Хощу для войска щастливъ быть;

И боле, хощу вину твою забыть:

Я жизнь мою теб, Россiи жизнь вручаю;

160 А естьли вренъ ты, я друга получаю;

Довольно мн сего! къ пустыннику пойдемъ, Но повсть мн твою повдай между тмъ;

Скажи, почто ты стнъ Свiяжскихъ удалился?

За чемъ ходилъ къ врагамъ, за чемъ въ Казань сокрылся?

165 И какъ обратно ты явился въ сей стран?

Будь искрененъ во всемъ, коль врный другъ ты мн.

Идущiй за Царемъ къ пустыннику лсами, Отвтствовалъ Алей такими словесами:

О Царь! повдаю теб мою вину;

170 Но стыдъ почувствую, откол ни начну.

Когда не буду я вщать чистосердечно, Да темна нощь сiя меня покроетъ вчно!

Да горы на меня кремнистыя падутъ, И въ сей стран меня живаго погребутъ!

175 Сомннья Царскаго Алей въ опроверженье, Повдалъ о своемъ къ Казани приближень:

Представилъ прелести, Сумбекинъ льстивый взглядъ, Обманы, хитрости, и шествiе во градъ;

Пснь осьмая Оно клонилося, вщалъ, къ единой цли, 180 Дабы оружiя напрасно не гремли, И мира вчный храмъ желалъ я отворить, Ордынцовъ безъ меча Россiи покорить.

Уже вражду мои совты потушали, Но, рекъ онъ, замыслы успхамъ помшали:

185 Увы! которую сердечно я любилъ, Я тою жизнь и честь едва не погубилъ.

Въ едину нощь, Алей стоная продолжаетъ;

Меня и мысль о томъ какъ громомъ поражаетъ;

Въ едину нощь, когда къ спокойству я прибгъ, 190 Когда на одръ я свой уединенъ возлегъ, Увидлъ предъ собой невольника дрожаща, Одежду блую въ рукахъ своихъ держаща, Котору будто бы трудясь наедин, Сумбека, въ знакъ любви, отправила ко мн.

195 Питая на ея усердiе надежду, Дерзаю облещись во свтлую одежду, Изъ рукъ подателя спшу ее извлечь;

Но внемлю страшную невольникову рчь:

О Царь! вщаетъ онъ, отринь сiе убранство;

200 Я помню и въ моихъ оковахъ Христiянство;

Я нкогда твоимъ рабомъ въ Россiи былъ, Я вренъ былъ теб, а ты меня любилъ.

О естьли, Государь! подаркомъ симъ прельстишься, И имъ покроешься, то жизни ты лишишься.

205 Раба я познаю, и врить не хощу;

Злословiю его свирпымъ взоромъ мщу;

Сей рабъ изъ рукъ моихъ одежду вырываетъ, Онъ ею и главу и тло обвиваетъ.

Какой тогда я страхъ и ужась ощутилъ!

210 Невольникъ палъ, взревлъ, и духъ свой изпустилъ!

Велико для меня такое увренье;

Но могъ ли я имть къ Сумбек подозрнье?

Весь дворъ позналъ о сей опасности моей;

Тогда вбжалъ ко мн мой врный другъ Гирей:

215 Спши отсель! спши! со трепетомъ вщаетъ, Сагрунъ противъ тебя Казанцовъ возмущаетъ;

Сумбека ищетъ средствъ Алея отравить;

Османъ тебя грозитъ злодйски умертвить;

Бги отсель! уже Казанска чернь мутится;

220 Моею помощью теб не можно льститься;

Я слабъ противу ихъ, и только то могу, Что тайно отъ злодйствъ Алея собрегу, Потомъ погибну самъ! … То слово грудь пронзило, Оно стрл меня подобно уязвило;

225 Окамененъ смотрю на друга моего, Пснь осьмая И вдругъ въ объятiя кидаюся его, И вопiю къ нему: Не йду, мой другъ! отсюду;

Пускай я жертвою моихъ злодевъ буду!

За что теб страдать? живи! мой другъ, живи!

230 Да злобу утушитъ Казань въ моей крови.

Незапно слышится волненiе народно;

Погибнуть я хотлъ изъ храма неизходно;

Спасай себя! спасай! Гирей мн съ плачемъ рекъ, И силою меня подъ мрачный сводъ повлекъ.

235 Когда наполнился Сумбекинъ дворъ народомъ, Провелъ меня Гирей изъ града тайнымъ ходомъ, И скрылся отъ меня.… Унылъ, окамененъ, Я шелъ, бiя себя во грудь, отъ градскихъ стнъ;

Вручилъ я жизнь свою на произволъ судьбин, 240 И долго странствовалъ по дебрямъ и въ пустын;

Зри рубища сiи, и бдность зри мою!

Пустынникъ нкiй далъ одежду мн сiю.

Коль поздно хитрость я Сумбекину примтилъ!

Страхъ гналъ меня отъ ней, я страхъ на Волг встртилъ.

245 Пловущихъ войскъ твоихъ опасность я узрлъ, Топила ихъ вода, предъ ними громъ гремлъ;

Отъ волнъ и отъ небесъ гонимыя страдали, Въ нихъ пламень съ береговъ враги твои кидали;

Твоимъ воителямъ спасенья нтъ нигд:

250 Смерть видятъ на земли, смерть видятъ на вод!

Теку на помощь къ нимъ, прошу, повелваю, Къ Ордынцамъ вопiю, къ Россiянамъ взываю;

Смирилися враги, и буря и вода.

По томъ склонилъ мое стремленiе сюда.

255 Я зналъ, что воинство отъ глада изтлвало, И воздухъ васъ мертвилъ и солнце убивало;

Врачебную траву и пищу вамъ принесъ.

Но только я вступилъ въ дремучiй близкiй лсъ, Тамъ старецъ нкакiй предсталъ передо мною, 260 Онъ есть свиданiя съ моимъ Царемъ виною.… Полстадiи прешли бесдуя они, И видятъ межъ древесъ сверкающи огни, Къ которымъ спутники чмъ ближе подвизались, Тмъ дале огни отъ оныхъ уклонялись:

265 И вдругъ склубившись ихъ къ пещер привели:

Лежаща старца тамъ на камн обрли:

На персяхъ у него какъ ленъ брада лежала, Премудрость на его лиц изображала;

Священну книгу онъ, чело склоня, читалъ;

270 Увидя предъ собой пришельцевъ, бодръ возсталъ.

Прiятнымъ воздухъ весь наполнился зефиромъ, Пснь осьмая И старецъ рекъ Царю: Гряди въ пустыню съ миромъ!

Какъ въ солнечныхъ лучахъ играюще стекло, Покрылось Царское веселiемъ чело:

275 Но стыдъ при радости въ лиц изобразился:

Сiяньемъ озаренъ, рукою онъ закрылся, Позналъ во старц онъ пустынника сего, Который въ путь нейти увщавалъ его, И щитъ ему вручилъ;

онъ рекъ: взирать не смю, 280 Я сердца чистаго, о старче! не имю;

Сумнньемъ и тоской терзается оно;

Твое свтло какъ день, мое какъ нощь темно, Могу ль бесдовать? … Душевну видя муку, Пустынннкъ простиралъ ко Iоанну руку, 285 И возвстилъ ему: печаль твою забудь, Примромъ мужества главамъ внчаннымъ будь, Ты крпостью своей, терпнiемъ, бдами, Какъ злато чрезъ огонь, очистилъ духъ трудами;

Но паче тмъ себя во слав утвердилъ, 290 Что льстящую теб фортуну побдилъ;

Безбожiе ты зрлъ подъ видомъ Махомета:

И естьли бы его не отженилъ совта, Тебя бы страшный громъ мгновенно поразилъ, И въ бездну вчныхъ мукъ на вки погрузилъ.

295 Теперь противъ страстей возставъ какъ храбрый воинъ, Небесъ вниманiя и славы ты достоинъ;

Они велли мн гремящею трубой, Твой разумъ испытать, бесдуя съ тобой:

Се каменна гора, се поле передъ нами;

300 Тамъ видишь ты стези усыпанны цвтами;

Зефиры царствуютъ, утхи видны тутъ;

Подъ тнью мачтовыхъ древесъ они живутъ;

Безцнны бисеры идущимъ предлагаютъ, Внцы на нихъ кладутъ, въ нихъ страсти возжигаютъ;

305 Которы наконецъ преобращаясь въ ядъ, Изъ сихъ прекрасныхъ мстъ влекутъ идущихъ въ адъ.

Гора является ужасною въ начал, Но страховъ меньше тамъ;

чмъ ты возходишь дал:

Тамъ встртишь пламенемъ зiяющихъ змiевъ;

310 Висящiя скалы, услышишь зврскiй ревъ;

Стези препутанны, какъ верви, кривизнами, И камни сходные движеньемъ со волнами, Когда вниманiемъ не будешь подкрпленъ, Падешь въ развалины разбитъ и ослпленъ.

315 Но естьли твердости душевной не погубишь, По долгомъ странствiи труды свои возлюбишь, Увидишь вскор ты небесный чистый свтъ!

Пснь осьмая Во храмъ пророчества твой Богъ тебя зоветъ, О Царь мой! избирай изъ двухъ стезю едину, 320 И знай, что я тебя на трудной не покину.

Какъ нектаръ Iоаннъ въ бесд сей вкушалъ;

Взявъ руку старцеву къ гор онъ поспшалъ, И рекъ: Иду съ тобой на твой совтъ въ надежд;

Но сей хотлъ склонить ко сну Алея прежде, 325 Дабы единый Царь позналъ судьбу небесъ:

Напитокъ нкакiй сопутнику поднесъ, Который силы въ насъ тлесны ослабляетъ, И вдругъ у дна горы Алея усыпляетъ.

Царю пустынникъ рекъ: Иди, и буди смлъ!

330 По томъ на крутизну горы его повелъ;

По дебрямъ провождалъ, держа его рукою, Въ немъ силы ободривъ бесдою такою:

О Царь! вщаетъ онъ, себя ты вврилъ мн, Во мрачной сей нощи, въ незнаемой стран;

335 Сумннiемъ твоей души не возтревожилъ, И тмъ вниманiе мое къ теб умножилъ;

Я дружество теб взаимно докажу;

О имени моемъ, о званiи скажу:

Познай во мн того, которому гонитель, 340 И ближнiй сродникъ былъ, усопшiй твой родитель;

Я тотъ, котораго онъ презрилъ родъ и санъ:

Я есмь нещастливый пустынникъ Вассiянъ1, Но горести мои и слезы я прощаю, И сыну за отца любовью отомщаю;

345 Не онъ мн былъ врагомъ, враги мои льстецы, Преобращающи въ колючiй тернъ внцы;

Я былъ гонимъ отъ нихъ. За слезы и терпнье, Душевное теперь вкушаю утшенье;

И естьли слушаетъ Господь молитвъ моихъ, 350 Враговъ моихъ проститъ;

молюся я за нихъ.

Мн рай, душевный рай, въ пустын отворился;

Я тридесяти лтъ въ пустыню водворился;

Здсь плачу о грхахъ мiрскихъ наедин;

Нтъ злата у меня, чего бояться мн?

355 Т, кои приключить мн бдство уповали, Т злобствуя, мн жизнь святую даровали… Гряди! мужайся Царь!… смотри на сихъ змiевъ;

Они, сртая насъ, обуздываютъ гнвъ;

Здсь камни дикiе устроились вратами, 360 Широкiй путь отверзтъ идущимъ тснотами;

Сей Вассiянъ сосланъ былъ въ заточенiе Царемъ Василiемъ Iоанновичемъ. Многiе думаютъ, что былъ то Князь Голицынъ, но его имя мн не извстно.

Пснь осьмая Кремни содлались зеленою травой;

Се награждается, о Царь! мой трудъ и твой;

Пойдемъ!… Идущiе вс силы вновь подвигли, И горныя они вершины вдругъ достигли.

365 Уже по розовымъ они грядутъ цвтамъ;

На самой вышин строенье зримо тамъ:

Не марморомъ оно, не кровлею златою, Оно гордилося прiятной простотою;

Развсисты древа стояли близь его, 370 Зеленый зрлся холмъ подпорой у него;

Тамъ нжилась кругомъ роскошная природа;

Во зданiе сiе не видно было входа.

Водимый тако Царь пустынникомъ, молчалъ;

Но духомъ возмущенъ, смутился и вскричалъ:

375 Я чувствую тщеты со трономъ сопряженны;

Колико предъ Царемъ пустынники блаженны!

Какъ тихая вода, ихъ сладкiй вкъ течетъ;

Хощу въ пустын жить! стоная Царь речетъ;

Или, о старче! вынь изъ сердца смертно жало, 380 Меня виднiе которымъ поражало;

Оно напастiю грозило мн такой, Которая уже отъемлетъ мой покой;

Открой судьбину мн! Взглянувый кроткимъ взоромъ, Пустынникъ ободрилъ Монарха разговоромъ:

385 Уединенiя желаешь ты вотще;

Ты долженъ царствовать до старости еще;

Судьба, которую ничто не умоляетъ, Короны бремя несть тебя опредляетъ;

… Угрозъ сердитаго виднья не забудь;

390 Коль хощешь щастливъ быть, Царемъ правдивымъ будь.

Но трудно достигать намъ тайности небесной, Доколь мы плотiю одяны тлесной;

Превчную судьбу отъ смертнаго очей Сокрылъ на вки Богъ во глубин ночей.

395 Сiяньемъ окруживъ Царя, сiе вщаетъ, И духомъ онъ его на небо возхищаетъ, Гд животворный огнь, какъ свтлый токъ течетъ;

Градъ Божiй указавъ, Вассьянъ Царю речетъ:

Здсь пламенны стоятъ во мрак Херувимы 400 Стрегущи дверь судебъ, и имъ судьбы не зримы;

Превыше сихъ, гд звукъ небесныхъ слышенъ лиръ, Неосязаемый, но чувственный есть мiръ;

Сей мiръ блистательный, прiятный и нетлнной;

Есть въ Дух Божiемъ чертежъ всея вселенной;

405 Тамъ солнца нтъ во дни, и нтъ луны въ ночи, Пснь осьмая Но вчно тамъ горятъ Всевышняго лучи.

Се! зришь обители, которыя Содтель Устроилъ, гд вмщать священну добродтель;

Селеньемъ Ангельскимъ сiи мста зовутъ, 410 Нетлнны въ храминахъ нетлнныхъ здсь живутъ:

Которы Бога чтутъ, пороки отметаютъ, Т скоро въ сей предлъ по смерти возлетаютъ.

Здсь предка твоего Создатель помстилъ, Который полночь всю крещеньемъ просвтилъ.

415 На третьемъ небеси Владимиръ обитаетъ, И Божiй видя ликъ, восторгомъ духъ питаетъ.

Се! Ольга мудрая, прiемля горнiй свтъ, Въ безсмертныхъ радостяхъ съ безплотными живетъ;

Превыше всхъ планетъ и движимаго неба, 420 Къ веселiямъ вознесъ Господь съ Борисомъ Глба;

Се! храбрый Александръ, включенъ въ верховный санъ;

Се! общiй сродникъ нашъ, се! ддъ твой Iоаннъ.

Являются очамъ вс души тамъ святыя, Которыми по днесь спасается Россiя;

425 На неб Iоаннъ живущу мать узрлъ, Вокругъ ея главы изъ звздъ внецъ горлъ;

Увы! вскричалъ въ слезахъ, назначеноль судьбою, Мн въ неб обитать, любезна мать! съ тобою?

Въ восторгахъ онъ желалъ ее облобызать, 430 Но тла не возмогъ устами осязать;

То былъ единый духъ;

и Вассiянъ вщаетъ:

Пойдемъ отсель! тебя сей нжный видъ смущаетъ, Имющъ радости сiянiе въ лиц, Царю отецъ его встрчается въ внц;

435 И Царь сiи слова отъ Вассiяна внемлетъ:

Воззри, какую мзду мужъ праведный прiемлетъ!

И наша въ Божеств почерпнута душа, Оковы плотскiя и узы разрша, Достигнуть райскаго свтилища удобна, 440 Когда на сей земл была чиста, незлобна, Изчезнетъ передъ ней сгущенный звздный мракъ;

Познаетъ все она, увидитъ Божiй зракъ.

Уже я познаю, въ восторг Царь вщаетъ, Что Богъ и въ жизни сей твой разумъ просвщаетъ;

445 И то, что намъ сулятъ по смерти небеса, То видятъ на земли премудрыхъ очеса;

Твои уста мн гладъ и бури предсказали, И бдствiя меня предвиднны терзали;

Прости ты, отче мой! сумннью моему, 450 Твой свтъ не могъ прогнать мою душевну тму.

Коль мрачны Царскiе безъ мудрости престолы!

Вщалъ, и старцевы сiи внималъ глаголы:

Пснь осьмая О! естьли, Iоаннъ, позналъ я что нибудь, Смиренна жизнь моя мн сей отверзла путь;

455 Душ отъ сей земли на небо есть дорога;

Душа есть точное изображенье Бога, Живетъ и движится въ объятiяхъ Его;

Нашъ духъ есть лучь живый, Богъ солнце у него!

Отъ мысли сей въ моихъ мольбахъ не удаляюсь 460 И сердцемъ въ небеса всечасно возкриляюсь.

Что могъ проразумть о будущей судьб, О Царь! открою то во храм и теб;

Оставимъ небеса;

но тайны сей во вки Да слышать отъ тебя не будутъ человки!

465 Отверзу взоръ теб на будущiе дни, Гряди!… И шествуютъ ко зданiю они.

Врата, которыя между стнами крылись, Врата нетронуты входящимъ отворились;

Съ священнымъ трепетомъ грядетъ за старцемъ Царь, 470 И видитъ посред устроенный олтарь;

Подъ нимъ живой воды извился ключь бiющiй, Пустынникъ, къ олтарю рукой Царя ведущiй, На персты взявъ воды, къ Монарху приступилъ, Онъ очи и чело Царево окропилъ.

475 Какъ нкая кора съ очей его низпала, Очистился олтарь, мгновенно тма пропала, И будто усладилъ Царя прiятный сонъ;

Что вижу предъ собой? вщаетъ старцу онъ;

Или я пренесенъ въ небесную вершину?… 480 Ты видишь, старецъ рекъ, божественну судьбину;

Колна преклони! се книга предлежитъ;

Зри буквы тайныя. И Царь на книгу зритъ:

Крестообразно вкругъ нее лучи спирались, Въ ней сами отъ себя листы перебирались.

485 Какъ чистою брега наполненны водой, Являютъ небеса свтящи надъ ркой:

Во книг ясно такъ изображенно зрится, Чему назначено въ грядуще время сбыться.

Недвижимъ зритель былъ, пустынникъ замолчалъ.

490 Се! вижу я себя! въ восторг Царь вскричалъ, Безъ долговремянной и многотрудной брани, Врата отверзлися мн гордыя Казани;

Ордынскiй сильный Царь у ногъ моихъ лежитъ, Приноситъ Волга дань, Кавкасъ отъ стрлъ дрожитъ;

495 Смущенна Астрахань упала на колни:

Уже моихъ знаменъ въ Сибирь простерлись тни;

На Шведовъ громъ падетъ изъ храбрыхъ Росскихъ рукъ, Вкругъ Белта внемлю я Московской славы звукъ;

Мятежная Литва, какъ агнецъ, усмирилась, Пснь осьмая 500 И Нарва съ трепетомъ Россiи покорилась;

Тревожный Новгородъ на вки укрощенъ:

Побдами покой народамъ возвращенъ;

Поляковъ усмиривъ, я царствую во слав;

Сосдямъ миръ дарю, и миръ моей держав.… 505 Престань тщеславиться! смиренный старецъ рекъ, И знай, что ты не Богъ, но смертный человкъ;

Блаженства самъ себ не можешь ты устроить, Коль щастьемъ Богъ тебя не хощетъ удостоить.

На оживленныя картины взоръ простри;

510 Будь твердъ, и суету земнаго щастья зри:

Вдругъ виды страшные Монарха поражаютъ;

Тамъ отрока въ крови листы изображаютъ;

Обвившись змiй кругомъ, гортань его грызетъ, Кто отрокъ сей? Монархъ ко старцу вопiетъ.

515 Я зрю жену надъ нимъ рыдающу, стенящу, Терзающу власы, и жизнь пресчь хотящу.… Ты видишь мать его, вщаетъ Вассiянъ, Се сынъ твой! се твоя супруга, Iоаннъ!

О славолюбiя неслыханное дйство!

520 Корысти поострятъ убiйцевъ на злодйство;

Димитрiй въ юности увянетъ, яко цвтъ.

Царь стонетъ, и едва на землю не падетъ;

Но въ немощи его пустынникъ подкрпляетъ;

Во свтлыхъ небесахъ Димитрiя являетъ.

525 Скрпися, рекъ Царю, во слав сына зри, Какой не многiе причастны суть Цари;

Неувядаему корону онъ получитъ;

Во ад вчный огнь его убiйцевъ мучитъ.

Спокоило Царя виднiе сiе;

530 Но гд, онъ вопросилъ, потомство гд мое?

Какъ вихремъ нкакимъ мгновенно отдлились, Вдругъ многiе листы во книг преложiлись.

Не все изпытывай, пустынникъ рекъ Царю;

Я втьви твоего потомства отворю:

535 еодоръ царствуетъ! не буди безотраденъ;

Но въ немъ изсякнетъ кровь, онъ кончитъ жизнь безчаденъ.

Со стономъ Iоаннъ, потупя взоръ, молчалъ;

По томъ на небеса возведъ глаза вскричалъ:

Ты, Боже! зиждешь все, Твоя да будетъ воля!

540 Тобой предписана моя мн въ жизни доля;

Но мучится мой духъ, и слезный токъ течетъ, Что корень Рюриковъ судьбина пресчетъ.

Не стуй! старецъ рекъ: твой плодъ не изтребится, Но долженъ въ ндра онъ на время углубиться, 545 Въ благословенной онъ утроб прозябетъ, Пснь осьмая И выступитъ по томъ торжественно на свтъ;

Отъ втви, Царскому колну прiобщенной, Изыдутъ отрасли въ Россiи возмущенной;

Какъ сильный кедръ, они до облакъ возрастутъ, 550 Народы ликовать подъ снью ихъ придутъ;

Россiя возгремитъ, и славу узритъ нову!

Но нын обрати твой взоръ ко Годунову, И другъ и родственникъ онъ сына твоего;

По немъ прiемлюща ты зришь внецъ его;

555 Ты видишь вкругъ его рками кровь текущу, Стенящу истинну, невинность вопiющу.

Царь въ черныхъ мракахъ зритъ преемника сего;

Какъ облакъ носится печаль кругомъ его;

Не веселитъ души ни трономъ онъ, ни славой;

560 Рукою держитъ мечь, другой сосудъ съ отравой;

Крпитъ на трон власть кровавымъ онъ перомъ;

Но видитъ молнiи, вдали внимаетъ громъ, Смущенные глаза на тучу взводитъ черну, И Годунова тронъ подобенъ зрится терну.

565 Кто дни спокойствiя Царева погасилъ?

У Вассiяна Царь со стономъ вопросилъ.

Раскаянье и грхъ, пустынникъ отвчаетъ, Убiйца Дмитрiевъ отравой жизнь скончаетъ.

Смотри, какъ дйствуетъ въ его утроб ядъ;

570 Отрепьева на тронъ Поляки протснятъ;

Димитрiй убiенъ, но имянемъ возстанетъ;

Отмщенье въ образ чернца перуномъ грянетъ, И сына Царскаго на трон умертвитъ.

Но горести въ Москв Отрепьевъ оживитъ;

575 Не есть и не было толикихъ золъ примра:

Благочестивая тснима будетъ вра;

Въ Россiи тишина изчезла, яко дымъ, Тамъ страждетъ Патрiархъ въ темниц Iакимъ;

Латинской врою и лестью упоенный, 580 Игнатiй жезлъ беретъ и санъ первосвященный;

Ко благочинiю утратилась любовь;

Сыновъ отечества ркой лiется кровь.

Изъ рукъ Отрепьева перунъ въ столиц грянулъ;

Но Шуйскiй на него съ мечемъ отъ сна возпрянулъ;

585 Онъ, пламенникъ нося, отъ Россовъ гонитъ страхъ, Предавъ огню чернца, его развялъ прахъ, Ты видишь Шуйскаго, носящаго корону;

Но зло къ Россiйскому прильнетъ, какъ язва, трону.

Междоусобiе въ Россiянахъ горитъ, 590 Се жало на него злонравiе остритъ!

Забвенна древняя твоимъ народомъ слава;

Пснь осьмая На царство Польскаго онъ призвалъ Владислава;

И въ ризу черную Василiй облеченъ, Постриженъ, и врагамъ отечества врученъ.

595 Все царство мракъ покрылъ;

ищи въ темниц свта!

Являетъ онъ Царю въ оковахъ Филарета;

Въ темницу вверженный, но въ ней, неустрашимъ, Изъ Польши пишетъ онъ къ собратiямъ своимъ, Дабы въ любви сердца къ отечеству крпили, 600 Внца Россiйскаго Литв не уступили;

Нещастный старецъ зритъ оковы, пламень, мечь;

Безсильна смерть его къ предательству привлечь;

Онъ славу соблюсти отечество заставитъ, И пастырствомъ свой санъ въ Москв по томъ прославитъ.

605 Се нощь скрывается;

зри солнечный возходъ!

Романовыхъ грядетъ отъ Филарета родъ;

Явится въ полномъ онъ сiяньи при начал, И больше свта дастъ, чмъ въ вчность пройдетъ дал.

Увы! доколь заря въ Россiи не взойдетъ, 610 На всю твою страну глубокiй мракъ падетъ!

Се тронъ колеблется, хранимый многи вки;

Москву наполнили Поляки, будто рки;

Забвенны древнiе природные Князья;

Ты стонешь, Iоаннъ! стеню и плачу я;

615 Иноплеменники Москвою овладли… При семъ виднiи небесны своды рдли;

Опустошенныя открылися поля;

Кровавые ручьи, багровая земля;

Разтерзанны тла гробовъ не обртаютъ, 620 И птицы хищныя надъ ними вкругъ летаютъ.

Отринула Москва отъ персей томныхъ чадъ.

Къ Россiйскимъ ратникамъ приходитъ блдный гладъ;

Мечи изъ рукъ падутъ, душевны тлютъ силы;

Преобращаются вкругъ стнъ шатры въ могилы;

625 И гладъ бы мужества остатки погасилъ, Когда бы Мининъ искръ въ сердцахъ не воскресилъ.

Сей другъ отечества на бдность взоръ возводитъ, Беретъ сокровища, къ Пожарскому приходитъ;

Богатство тлнъ и прахъ, но славно есть оно, 630 Коль будетъ общему добру посвящено.

Позналъ имнiя такую Мининъ цну;

Онъ злато изострилъ, дабы сразить измну;

Россiйской храбрости удерживаетъ всъ, И се разитъ Орла Россiйскiй Геркулесъ!

635 Какъ бурный вихрь Москву Пожарскiй окружаетъ, Кидаетъ молнiи, Поляковъ поражаетъ;

Съ другой страны даритъ отечеству покой, Бросая громъ на нихъ Димитрiй Трубецкой.

Пснь осьмая Сей родъ со времянемъ съ тмъ родомъ съединится, 640 Отъ коего пвецъ Казанскихъ длъ родится;

Увидть свтъ ему судьбина повелитъ, Гд Польшу бурный Днепръ съ Россiею длитъ.

Прости, коль онъ тебя достойно не прославитъ, Любовь къ отечеству писать его заставитъ.

645 Но взоры Iоаннъ къ Героямъ устреми, И черную печаль отъ сердца отъими;

Пожарскiй съ Трубецкимъ побду совершаютъ;

Женутъ враговъ, разятъ, и въ бгство обращаютъ.

Очистились теперь отъ мрака небеса.

650 Москв возвращена и слава и краса;

Пожарскому внецъ народомъ поднесется, Но сей великiй мужъ отъ царства отречется, Своею кротостью Монарховъ превзойдетъ;

Избратъ Романова на царство дастъ совтъ;

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.