WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«БОРИСХАЗАНОВ ВЧЕРАШНЯЯВЕЧНОСТЬ ФРАГМЕНТЫХХСТОЛЕТИЯ IMWERDENVERLAG MNCHEN2007...praesensautemsisemperessetpraesens necinpraeteritumtransiret,noniamesset tempus,sedaeternitas. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Царь шёл нетвёрдой походкой к решётке канала, к человеку, который стоялурешётки,скрестивруки.Человекнеснялшапку.Царьсмотрелнанегос любопытством. Человек поднял руки и сделал шаг навстречу. В руках был пакет.Бомбашмякнуласьобулыжнуюмостовую,император,спомутившимся взором, в клочьях обгоревшей одежды, с полуоторванными ногами сидел в лужекрови,прислоняськрешётке,авдвухшагахотнегонамостовой,сразво роченнымживотомлежалГриневицкий.

Писательявился,какположено,наКузнецкиймостдлядопросапосле домашнего обыска и изъятия компрометирующих материалов. Ему указали комнаткуслеваотпроходной,окнозабранорешёткой,столидвастула.Минут черезпятьвошёлчеловеквштатском.Онбылрусоволос,нистар,нимолод,со светлым невыразительным лицом.Поздоровался кивком,сел напротив,вынул портсигар.Курите?

Писательпокачалголовой.

«Нуиянекурю»,—сказалсотрудник,неназвавшийсебя,испряталпорт сигар.

«Нучтож...—проговорилон,неспускаясветлыхглазспосетителя.Впе чатлениетакое,чтоонодновременносмотритнатебяисквозьтебя.Мысленно прикидываешь:капитан,майор?—Очёмже,сталобыть,мысвамибудембесе довать?» Подследственныйсделалнеопределённоедвижение,дескать,этоужваше дело.

«Давайтесразудоговоримся.Яникакихпротоколовсоставлятьнесобира юсь,хотелбыпростосвамипобеседовать,аваспопрошунехитрить,непритво ряться,чтовынепонимаете,вчёмдело,длячеговасвызвали...Однимсловом, нестроитьизсебяцелку!» Онупотребилэтонепристойноевыражениепростоинепринуждённо,как если бы онодавносталообщеупотребительным,— что,вообщеговоря,таки было,—итемдаваяпонять,чтосамаобстановкабеседыдолжнабытьнеприну ждённой. Однако в этой конторе все слова надлежит понимать поособому.

«Побеседовать»—этобыловнекоторомроденововведение.Писательнасторо жился.

«Нувот,—офицерхмыкнул,—вижу,выужеизготовилиськобороне».

Онвздохнул,поигралключом.Открылящикастолаивынулзнакомую пухлуюпапкусгрифоминомером.Штамп«ХВ»—хранитьвечно.Впросторе чии:Христосвоскрес.Канцелярскоебессмертие.

«Выугадали.Боюсь,чтонеустарело...Выкаксчитаете?» «Яреабилитирован»,—сказалписатель.

«Какже,какже;

аяразвеговорючтонибудьпротив?» Онлисталдело.

«Воттутестьлюбопытныевещи,— пробормоталон,— похоже,чтовы собиралисьскрыться...» Послеэтогоявиласьнасветещёоднапапка,перевязаннаяшнурком.

«Этоявамвозвращаю,этонамненужно...» Писательполучилназадсвоюрукопись.

«Ауменяквам,кстати,вопросик.Касательновашего,этого...Опятьжене дляпротокола.Вотвыназываетеодногоиз...скажемтак:одногоизкрупнейших людейнашеговремени—карликом.Почему?» «Онбылнизкорослым».

«Людейневысокогоростамного.Однакомы неназываем ихкарликами.

Карлик—это...» «Карлик—этокарлик».

«Угу.Носогласитесь,чточитатель,еслитолькооннеполныйидиот,пони мает,чтовыимеливвидунетолькорост».

«Уменянетчитателей».

«Ну,ну,ну.Каждыйписательрассчитывает,чтоунеговконцовнайдутся читатели. Для потомства пишете, а? Хорошо, оставим это. Но мне всётаки интересно,чем объясняется такоеотношениекодномуиз...вы ведьсогласны, чтовсяисториянашейстранынемыслимабезнего.Илияошибаюсь?» «Темхужедляистории».

«Кстати,вытутгдетовдругомместеотзываетесьобисториивесьмадаже презрительно...» «Онаэтогозаслужила»,—мрачносказалписатель.

«Откудавыэтознаете?» «Мывсесовременники...» «Тотоионо,чтосовременники,— сазалмайор.— История,знаетели, меняется. Сегодня одно, завтра другое. Можно так повернуть, можно этак.

Историю,явам скажу,хужевсегопонимаюткакразте,когоона,пардон,за жопувзяла».

«Тоестьсовременники?» «Онисамые»,—былответ.Человексновараскрылипротянулпортсигар.

«Спасибо,выужеспрашивали».

«Но,можетбыть,выпередумали».

«Передумал,стоитликурить?» «Передумали,стоитли такунижатьнашустрану,еёвождя...А впрочем, хрен сним,— неожиданно сказалмайор.— Умер Максим,ну и...Вернёмсяк делу».

Архивнаяпапкалежалапередним,онпостукивалногтямипообложке.

«Васреабилитировали,разрешиливамжитьвМоскве,авыопятьзасвоё.

Опубликовали...простите,нехочувасобижать...свою стряпню заграницей.

Самэтотфакт,знаетели...неговоряужеобиздательстве.Известноеиздатель ство,знают,чтоим печатать...И ктоонитакие,тожеизвестно.Книжкаваша тянетнастатью,скажувам прямо,настопроцентов.Спервойстраницыдо последней».

«Какаякнижка?» «Ну,ну,ну.Будтовынезнаете».

Изстолаявиласькнига.

«Немоя,—сказалписатель.—Яеёчитал,нонеяеёавтор».

Майориспустилтяжёлыйвздох.

«Нувотопять.Яжепросил.Я,междупрочим,недлятоговаспригласил, чтобыдобиватьсяпризнания.Тутделоясное!Еслиужнатопошло...—онпре зрительновзглянулнароман,швырнулеговстол,взглянулнаписателя,—мне ничегонестоитсейчасжевыписатьордернаарест,иразговорокончен!Какая статья,самизнаете.Онатеперьусовершенствована.Хранение,распростране ние,тодосё.Публикацияклеветническихматериаловзарубежом.Воттак,ува жаемый... — тут он в первый раз назвал сочинителя по имениотчеству. — Кстати сказать, не обижайтесь, романто, между нами говоря, ни в какие ворота».

Произнеся этот приговор, он встал, выглянул в коридор и сделал знак комуто.Обамолчасиделидругпротивдруга.Вдверьделикатнопостучали, явиласьсподносомпышнобёдраябуфетчицавнаколкеикругломпередничке.

«Угощайтесь». Майор вдумчиво размешивал ложечкой чай в стакане с подстаканником,отхватилкрепкимизубамикусокбутербродасветчиной.Сле домзанимвзялстаканиписатель,обжигаясь,отпилглоток.

«Бежатьзадумали?»—неожиданноспросилофицер.

«Какэто,бежать».

«Уехать.Естьтакиеслучаи.Поеврейскойлинии...Ведьуваспапабыл, еслинеошибаюсь,какимтобоком?Акстати,чтоснимслучилось?» «Выжезнаете...» «Вычто,думаете,мывсеведущи?» «Онпогиб,—сказалписатель.—Всорокпервомгоду».

«Нафронте?Вотвидите.Отецпроливалкровьзародину,авыеёсобирае тесьоставить».

Начтописательвозразил,чтонесобирается,даивообщевпервыеслы шит.

«Такуживпервые!Всезнают,всяМосква,можносказать,толькоиговорит обэтом накухнях.А вы неслышали.Впрочем,— сказал он,вытирая пальцы бумажнойсалфеткой,киваярассеянноисловноговорясамссобой,—всамом деле,чтовамтамделать?Этоведьтолько,покавыздесь,навасобращаютвни мание.Априедете—комувытамнужны?» Приоткрывдверь,онщёлкнулпальцами.Сноваявиласьупитаннаябуфет чицазабратьподнос,сотрудникоценивающесмотрелнаеёфигуру.

«Нда...—Вздохнул,сложилрукинагруди,склонилголовунаплечо.—Я понимаю,выхотитесказать,чтовам здесьнедаютзаниматьсялитературой, преследуют,грозятпосадитьснова...» Майорвстал.Повертелголовой,оглядываяпотолок,хлопнулвладоши.

«Это так, профессиональная привычка, — промолвил он, усмехаясь. — Разведкаестьразведка,онаведьипротивсебятожеработает.—Сел.—Тако чёмбишья...» «Ябы вам несоветовал,— сказалон.— Почеловеческинесоветовал бы.

Ну,помурыжатвас,разокдругойпридутсобыском.Надопросвызовут.Этоже длявасненовость.Ну,всамомхудшемслучае,поживётесколькотовремени, таксказать,наприроде.Укакойнибудьбабы.Вдалиотсуеты...Выведьстреля ныйворобей».

Чтоонимелввиду,ссылку?

«Долгонепродлится.Авотэмигрироватьнестоит.Немноготерпения.Тут ведьделотакое:скажемпрямо,пахнеткеросином».

Онбарабанилпальцамипостолу.

«Мм?» Подследственныймолчал.

«Керосинчиком,керосинчикомпахнет.Экспериментнеудался.Невышло, прямоскажем.Сидим все,пардон,вжопе.Нужночтотопредпринимать.А для этого,каквы понимаете,нужнакрепкая рука,нужны смелые,ответствен ныелюди.Надовыволакиватьстрануиздерьма...Вас,конечно,удивляеттакая откровенность.Новедьэтопочтичто,можносказать,инетайна.Можетенасту чатьнаменя,яневозражаю.Ноужтогдавместесядем,хехе!» Офицервстал,прошёлсяпотеснойкомнатке,и,каквсегда,невозможно былопонять,лжётон,каквсеони,—пудритмозги,ломаетдурака—иливсё этоговоритсявсерьёз.

«Туттакиеделаготовятся,авысобралисьдрапать...(Писательсделалпро тестующий жест,человекостановилего).Ну,пятьлет,ну,восемьотсилы — сколькоэтоещёможетпродолжаться?Апотомкрах.Даещёкакой.Странау нас огромная, если уж рухнет, то такой будет трамтарарам! Все усилия, жертвы,всё—псуподхвост.Светабелогонеувидим.Неетс,—ионпомахал пальцемпередносомподследственного,— этогодопуститьнельзя,мыине допустим.Можетедуматьонасчтохотите,нотолькоединственнаясила,кото раяможетспастиРоссию,—этомы.Да,мы,государственнаябезопасность.Вот такиедела,уважаемый.Авыговорите...» Писатель,несколькообескураженный,выслушалэтутираду.Итак,даже они...Неонодинспрашивалсебя,начёмвсёэтодержится,иненаходилответа.

И,однако,немогпредставить себе,чтобы этот режим когданибудьиспустил дух.

Онспросил:

«Акакжебудетсомной?» «С тобой?— поднялброви майор,капитанили ктоонтам был,неожи данноперейдянаты.—Следствиепродолжается.Ктооднаждыотведалтюрем нойбаланды...какэтоговорится?» «Будетжратьеёснова».

«Нуужипошутитьнельзя.Ладно!—Онхлопнулладонямипостолу.— Заболталсяясвами,гдеувасповесткато...» Он небрежно черкнул чтото. На нетвёрдых ногах составитель этой, вопреки разным несуразностям, всё же правдивой хроники направился к выходу.Наулицеморосилдождь.

Первоемарта,пасмурныйденёк...ДвавзрыванаЕкатерининскомканале.

XLVIII Сонбезсновидца,называемыйдействительностью Вечером1марта Онвернулсядомойсильноутомлённыйи,какбыл,нераздеваясь,пова лилсянараскладушку.Иемуопятьсталосниться:сперва,выходянакрыльцо вахты,онещёсознавал,чтовидитсон,слюбопытствомждал,чтобудетдальше;

ночьбылаяснаяиморозная,инебонадголовойусыпаномелкимиикрупными брильянтами.Нопонемногудействительностьсполнавступилавсвоиправа,и, прохаживаясьотпожарногодепокмагазинудлявольнонаёмных,поскрипывая подшитымиваленкамивзадвперёд,оставляязасобойугловуювышку,гдетем нелафигурастрелкаидваогненныхглазабилиподпрямымуглом,надтыном инавесомсрядамиколючейпроволоки,ивозвращаясьназад,онокончательно уверился втом,что всёпроисходившеевдоменаКузнецком мосту,болтовня майоравштатском,покушениенаимператора,комнатародителей,кудаон вернулсясдопроса,еслиэтобылдопрос,анечтототайное,двусмысленноеи пахнущеепровокацией,—чтовсёэтоприснилосьему,когда,усталый,онпри селнаступенькимагазинаизадремалненароком.Оноткрываетглаза,дрожаот холода,встаётназатёкшиеноги.Воспоминаниеоснеисчезло,он хлопалсебя побокам,хрустелпоснежнойтропеиниочёмбольшенедумал.

Ноправильнейбудетсказать,чтомысльего,вследзателом,какбыокоче нела,сосредоточиласьнаодном:онвыжидал.Онследилзавременем,погляды вал на Большую Медведицу над тёмным лесом и постепенно удлинял свой маршрут.И вотуже,чутьпогодя,человектайна,человексебенаумешибко шагаетвнепрогляднойтьмеи,наконец,дошёлдооврага.Онвспомнил:деревня называласьКукуй.

Онстоитнакрыльцеитопаетваленками,отряхиваяснег.Постучалсяв дверь.Вдругоказалось,чтодверьнезакрыта.Этоотттого,чтоегождали.Он вошёлвсени,втемнотенащупалскобуи,наклонивголову,переступилпорог избы. Никого не оказалось, на столе горела свеча, блестел жестяный венец вокругнеясноголикаБогородицы,настенепощёлкивалмаятникчасовходи ков,виселплакат«Всенавыборы».Вужасеонпонял,чтопопалвловушку, законвоируют,добавятсрок,переведутнадругойлагпункт,—ивесьвпотупро снулся.

Быложарководежде.Деньугас.Писательселнакойке.Ктотоещё,кроме него,находилсявкомнате:онуслышалслабыйсмешок.Всумеркахонасидела спинойкстолу,и,каккогдато,поблескивалиеёглаза,белелолицовплатке.

«Тыздесь?—проговорилон.—Аясейчасбылвдеревне,прихожу,тебя нет.Нехорошооставлятьогонь,спалишьизбу...Кудатыпропала?» «Ктебепоехала»,—былответ.

«Какжетыменяразыскала...стольколетпрошло».

«Воттакиразыскала».

Онпродолжалрасспрашивать:«Акакжетвоиребята?» «Ониужевзрослые,зачемяим?» Ионподумал—всамомделе,причёмтутдети,онникогдаиминеинтере совался.

Тутемупришлавголовупростаямысль,чтотам,влесном иболотном краю,времянеможетидтитак,каконоидётвстолице.Тамвремянеспешит.

Там правитСатурн.И егонеудивило,когда,привыкая ксумраку,онувидел, чтоонаничутьнеизменилась.Всётакжестоялаеёвысокаягрудь,светилась открытаяшеяировныезубыбелеливулыбке.

Онасбросиланаплечиплаток,вынулагребёнкуизореховыхволос,снова вставила.

«Маша,—сказалон,чутьнеплачаотсчастья,—Маша...Аятакскучалпо тебе.Ятебянезабыл!» «Вотисвиделись»,—сказалаонаспокойно.

«Ядумал,никогдабольшенеувижутебя».

«Кудыжяденусь».

«Тыникуданеуедешь,тыздесьостанешься?» «Незнаю.Колитынепротив...» «Адом,—сказалон,—можнопродать».

«Какойдом?» «Твой, в деревне. Мы поедем вместе, что надо, заберём. Сейчас можно ехатьсвободно,лагеряуженет».

. «Это кто тебе сказал, что лагеря нет. Лесу, может, и поубавилось. А лагерь,—онаусмехнулась,—кудыжонденется».

«Адеревня?» «Очнись,милый.—Чтотоматеринскоезвучаловеёголосе,ичувствовался знакомыйсеверныйакцент.—Ведьсамжеговоришь,неровенчас,можноспа лить избу.Вотонаи сгорела.В деревне,может,кто и остался,адомабольше нетути!» «НуиБогсним,—согласилсяписатель.—Дажеещёлучше.Маша!Что этомывсёговоримнеотом?» «А о чём говоритьто. Ну вот, — засмеялась она, видя, как он встаёт, тянетсяеёобнять,—опятьзарыбуденьги.Чутьтолькопришла,онужсноваза своё».

«Маша,яведьтебялюблю.Толькооднутебяпонастоящемуилюбил.

Веришь ли, думал: а что если мне туда вернуться... Маша! У меня никого большенет,однатыиосталась».

«Такужиодна...» «Возилсятутсодной,ничегооттебянеутаю,ноповерь,Маша,любовь бываеттолькоодна!Явсёпомню,яничегонезабыл...Вотговорят,—бормотал он,сидянараскладушкеивперяясьвотьму,—вотговорят,тоскаполагерю...А ведьэтоправда.Ведьэтоже,можносказать,самыйчтонинаестьзаконный образжизни для русскогочеловека.Небосьслыхалапословицу:ктооднажды отведалбаланды...» Онаперебила:

«Нештотырусский?» «Актожея?Гсподи,яисамнезнаю,ктоя...Вотиядумал:что,если...» «Неболтай!— послышалсястрогийголос.— Освободился,Богаблаго дари».

«Вотядумал:плюнунавсёимахнуктебе.Иприедемвместе» «Тесноватобудет»,—сказалаоназадумчиво.

«Какнибудьустроимся,Маша...Идискорей,Маша...» «Накойке,говорю,вдвоёмтеснобудет...Данегожусьябольшедлятаких дел,милый.Тынебосьинезаметил».

Повернувголову,онувидел,чтогостьявсёещёсидитбокомкстолу,силуэт нафонесветлогоокнаобведёнсеребрянойкаймой.Онавстала,провеларуками погрудииширокимбёдрам.

«Раздетьсямне,чтоль,илитаквидно?» Идействительно,онувиделвыбухающийживот.

«Откогожеещё...»— сказалаонаспокойно,отвечаянаневысказанный вопрос.

«Итымолчишь?»—вскричалписатель.

XLIХ Побег№3.Порушенноеотечество 24апреля 1.

Зыбкая, смутная, как сама действительность, как проект ненаписанной главы,погодасопровождалавесьегодолгийпуть.Онвысадилсявбольшом городе,стоялшум,шёлдождь,ондвигалсявтолпепассажиров,— этобыл, вероятно,вокзал,—постепенновсёсмолклоиопустело,—всумерках,подниз кими,серыми,какнамокшаявата,облаками,прыгаячерезтускло блестящие рельсы,пробираясьмеждувагонами,ондостиготдалённойплатформы,итам ждалдругойсостав,путешественниксмутнопомнил,чтодолженбылпересесть напоезд,идущийнаКотлас,но оказалось,чтоонуженатойстанции,откуда предстоялоемуехатьвзасекреченноелагерноекняжество:длиннаячередатеп лушекидваили три вагонадлявольнонаёмныхждали отправления,— и он взобрался,никемнезамеченный,ввагон.Послышалиськрикикоманды,топот, говор,этапизРоссииприбыл—норазвеиэтастанциянебылаРоссией?—и началасьторопливаяпосадка.Новвагон,гдеонсидел,никтоневошёл,итакон ипоехал,один,лёжанаскамье.

Ночьюегорастолкали,милиция,подумалон,делопроисходиловдалёкой вымершейдеревне,взаброшеннойцеркви,гдеонзаночевал,—ипонял,чтовсё пропало,сейчаспотребуютдокументы,ноэтооказалсяконтролёрсфонарём.

Гдемы,спросилпассажир.Контролёрответил:внемецкомтрофейномвагоне.

Пассажирнепонял,какэто,внемецком?Былнемецкий,атеперьрусский, отвечалконтролёри протянулрукузабилетом;

ты что,забыл,чтомы побе дили.Потомсказал:пропуск.Пассажирспохватился,ведьонивъехаливзакры туюзону,аопропускеонзабыл;

вотчаяниионпротягивалмужикуденьги.Тот, неговорянислова,сунулкупюрувкарман,онвовсенебылконтролёром,а ходилповагонам,собиралнавыпивку,—и,покачиваякеросиновымфонарём, двинулсядальшепогремучемушаткомувагону.

Пассажир стоял перед грязным окном, дожидаясь, когда конвой внизу пересчитаетлюдей,видел,какколоннаколыхнуласьи поспешновсей массой сталасходитьисъезжатьснасыпи,—построились,конвойпрокричалкоманду, двинулись,раствориласьвомгле,—лишьпослеэтогоонвыглянулизтамбура:

никого,—испрыгнулсподножки.Итотчасраздалсясвисток,лязгнулибуфера, составдвинулсявобратную сторону.Сдеревяннымчемоданомидорожным мешком за плечами приезжий шагал по шпалам узкоколейки, он помнил дорогуизнал,чтодорогаповернётвсторону,вовремясошёл,тамбылапроло женалежнёвка,рельсыиздлинныхжердейдлявагонок,иттипоступняку,раз битому лошадиными копытами, коегде вовсе провалившемуся, было неу добно,онпошёлпоосклизлойлежне,опираясьнапалку,чтобынеоступитьсяв болото,державлевойрукечемодан.

Так он добрался до лагпункта, осталась в стороне казарма, он прошёл мимо сарая электростанции, миновал магазин для вольняшек, конюшню, пожарноедепо.Впередитянулсявысокийтын,увешанныйлампочками,сугло войвышкинадпроволочнымирядамибилпрожектор,былотёмноеутро.Небо очистилось,ввышинегорелисозвездия.Воротабылиширокораскрыты,вокруг стоялконвойсовчаркаминакороткомповодке,смирносидевшиминакостля выхзадах.Накрыльцевдлиннойшинелиилисьейшапкестоялсамначальник лагпункта. Послышалась жестяная громыхающая музыка, это дул в трубы лагерныйоркестр.Началсявыходбригад.

Никтонезаметил,невиделприезжего;

онждал;

разводкончился,ворота закрылись.Небонадлесомпожелтело,побагровело,оннемогпонять,чтоэто:

восход,закатилизареводальнегопожара,ишёлтёмнойтаёжнойтропой,стало жаркоотбыстройходьбы,итаккаконбыл— раньшекакимтообразомне заметил—вбушлате,торасстегнулся,стащилсголовывзмокшуюушанку,—и, наконец,вышелковрагу.Потусторонунаходиласьдеревня.Онподошёлк крайнейизбе,взошёлнакрыльцо,никтонеоткликнулсянаегостук.Онспрыг нул,подкралсяктёмномуокошкуитуттолькозаметил,чтоиокна,идверь заколоченыкрестнакрестстарыми,потрескавшимисядосками.

А ведьонадолжныбылаегождать.Внедоуменииондвинулсядальше, деревушка,десятоккривыхизб, казаласьвымершей,всёжектотопоявился вдали.Онспросилугорбатой,сморщеннойбабуси,чтослучилось,кудаона делась.Кто?—спросиластаруха.—Тебекогонадо?Стараяведьмабылактому жеещёиглуха.Маша!Маша!—закричал,теряятерпение,путешественник.— КотораяМаша?Эва,прошамкалаона,даведьонапомерла.Сердцеоборвалось у приезжего, как, прошептал он, как это померла! когда?.. Да тому уж лет десять,сказаластаруха.

2.

Сонилинесон,говорилонсебе,новлюбомслучае—перстсудьбы.Это было одноизтехпутешествий(сколькоихужебыло!),когда нетуверенности, чтодоберёшьсядоцели,когданеизвестно,встретитлитебяктонибудь;

поездка внаправлении,обратномтечениювремени.

Ночнойпоездшёлтеперьзначительнобыстрей,вГорькийприбыличерез какихнибудь 9—10 часов. Здесь предстояла пересадка на Котельнич до таинственнойполусекретнойстанции,единственной,которуюещёможнобыло найтинакарте.Путешественникненуждалсянивкакихкартах.Поприбытии онувиделзаконцомплатформыверстовойстолб,четырёхзначноечисло.

Подпроливнымдождёмонпробиралсячерезпутаницучёрноблестящих рельс,обходилмёртвыесоставы,скелетывагонов;

неизвестноинеукогоспро сить,ходятлиещёпоездаполагернойветкенасевер.Расписаниянесущество вало,пробовалрасспроситькакоготомужикавбрезентовом армяке;

судяпо невнятномуответу,виныедниможнобылосуткамидожидатьсяотправления.

Встаромнемецкомтрофейномвагонесполустёртойнадписью«Reichsbahn» писателькачалсяналавке,поездстучал,гремел,путешественникуснилсядаль нийпуть,снилисьлеса,летящиезаокном;

открывглаза,приподнявшись,он виделвслезящемсястеклевсётужедощатую платформуи ни одной живой души,вновьраздалсясвисток,вагонвздрогнул,взвизгнуликолёса.Вошёлчело векврубище,вфуражкеконтролёра.

Пассажир вспомнил детскую книжку: это что за остановка, Бологое иль Поповка?Гдемы,спросилон.Колевец,отвечалконтролёр.Аа,проговорилпас сажир,струдом преодолеваясонливость,аследующая?Человекпожалпле чами, следующая, Керженец, сказал он. Пассажир покачал головой, хитро усмехнулся, вы, наверное, здесь недавно, Керженец давно проехали;

Лап шанга—воткакаябудетследующая.АзанейБелыйЛух.Ошибаетесь,гражда нин,какойтакойБелыйЛух,неттутникакихбелыхлухов,холодновозразил контролёр.Дачтовымнеговорите!—пассажирвышелизсебя,—ятут...—он хотел сказать:ятут жил.Вам куданадото?— спросилконтролёт.А вот туда, буркнулпассажир,чутьбылонеприбавив:нетвоёсобачьедело,ипротянул билет.Контролёрщёлкнулкомпостером.Вашпропуск,сказалон.—Какойещё пропуск, я же предъявил билет. — Билет билетом, а пропуск пропуском, закрытаязона,отвечалнаставительночеловеквфуражке.Всёещёзакрытая?— пробормотал пассажир. — Чего ж там закрывать? Он рылся в бумажнике.

Премногоблагодарим,ответствовалконтролёр,сунултрёшкувкарман,ипро шлоещёнекотороевремя.Путешественник,врезиновыхсапогах,сзаплечным мешком, стоял в одиночестве на песчаной полосе, тянувшейся вдоль рельс, полустанокназывалсяБелыйЛух.Невдалекехолмик,покрытыйбуройпрошло годней травой,и полосатаяперекладина,этобылконец железнойдороги.На ручныхчасахприезжегобылодесятьчасов,всёещёмосковскоевремя.Онсмот рел, какмаленький пыхтящийпаровозсдлиннойтрубойсовершалманёвр, чтобыподцепитьсзадикороткийсостав.Тёмныйзанавестучвиселнадстанци онной избушкой,надостатками леса.Дождьутих,готовый зарядитьсызнова.

Конецсвета,крайнийсеверныйлагпункт.

Насамомделевовсенеконец,—этакможнополстранысчитатьконцом света.Писательрассчитывалзаполчасадобратьсядобывшегопосёлкавольно наёмных, а оттуда, если не заплутаешься, до Кукуя будет не больше часа бодрым шагом.И он шагал по заросшей насыпи,гдекогдато пролегаллесо возный ус, — коегде ещё лежали потрескавшиеся, полусгнившие шпалы.

Мимо буйно разросшихся куртин, через кладбища замшелых пней, мимо болотнойтрясиныигустогоподлеска,когданибудьонвновьстанеттайгой.Он шёлишёл,ачасыпоказывалиодноитожевремя.Должнобыть,остановились.

Увиделгдепосушеивыбрался,наконец,назнакомуюдорогу—допосёлкане большедвухкилометров.Ичемближеонподходил,темотчётливейчуялрод нойзапах.Ветернёснавстречуавторуэтойхроникииспарениялагеря.

Чтожеонувидел?Даничего:несколькодеревянныхдомов,ктотоживёт;

выбежаласобака,завыла,закашляла,поднявоструюмордуксерымнебесам;

он знал:надоидтинеторопясь,неостанавливаясь,изверьотстанет;

онузналсарай своейэлектростанции,пожарноедепо,избушкумагазина—всёстоитнасвоём месте.Нозона,самоеглавное,— зонапорушена,нетбольшетына,нет вахты, нет вышек. Остатки ржавой колючей проволоки висят коегде на столбах запретной полосы. Среди болотных трав стоят в воде почернелые бараки с выбитымистёклами,спровалившейсякрышей.

Путникстоскойозиралэтукартину.Этобылозрелищерухнувшейлагер нойцивилизации.Онсказалсебе,чтовсеэтигодычувствовалсебяэмигрантом средижившихнаволе.Тызнал,чтотвоёпроисхождениеникуданеделось,не рабочий,некрестьянин,не интеллигент,— заключённый— вотсословие,к которомутыпринадлежишь,итвоибумагивсюдуследуютзаним,ибушлат,и валенки,расширяющиесякнизу,илагернаяпайка,местонанарахиочковсор тиреждуттебя,ипридётвремя—тывернёшься.Ивотон,наконец,вернулся,и чтоже?Отечествоегодуши,заброшенное,осиротелое,обвалилосьидогнивает вболотах.

Онсвернулкбывшейказарме.Наверёвкемеждушестамивиселобельё,на окнахзанавески.Издесьобиталктото.Путникторопился,изподпологалило выхоблаковпроглядывалжёлтыйзакат.Ибылоужетемно,когдаонвышелиз леса,перебралсячерезглинистыйовраг,подошёлкдому.Мёртвыеокнаотсве чивали,какслюда.

Гдетооченьдалекохлопнули прокатился выстрел.Сноватишь,слабый шелестдождя.

Онстоялнакрыльце.Нужнобылособратьсясдухом.Нужноразнавсегда покончить с хронологией. Но мы и так с ней покончили. Истинное время повествованияследуетиномупорядку.ВспомнилонисловаМаши— будто избасгорела.Ничегоподобного,этобылтотжестарый,новсёещёкрепкий домнакраютаёжнойдеревушки.Писательвобралвсебявоздух,какперед прыжкомвводу,поднялкулакидважды,негромкостукнул.

Слабоскрипнуладверьвсенях.Отщёлкнуласьзадвижканаружнойдвери.

Емуотворили.Она,разветолькочутьрасполневшая,босая,вдлиннойдеревен ской рубахе,скруглым мягким лицом,сбольшой грудью.Дрогнувшим голо сом странникспросил:узнаёшьменя?В полутьместрудом можно былораз личитьеёулыбку.Значит,онабыла рада?Емупоказалось,что онаего ждала.

Это было совсем ужневероятно.Оннеуспелприбавитьни слова — онапри жалапалецкгубам.Оносталсястоятьвтёмныхсенях.

Чутьпогодяеговпустиливизбу.Как вдалёкиевремена,на столе горела керосиновая лампа. Поблескивал образ в углу. Широкая кровать была разобрана.Чтотоскрипнуло,заплакалребёнок.Приезжийобернулся.Рослый мужиквмайке,статуировкаминаплечах,вгалифеитапочках,покачивалдере вянную кроваткузыбку,нагнулся,вынулдитяиззыбки.Маша— нанейбыла белая блузкаи тёмная просторная юбка — сиделана лавке,круглолицая,с перехваченнымисзадиореховымиволосами,спокойная,однарукаподгрудью, другойподпираящеку.

«Здорово»,—мрачносказалхозяин,игостьоткликнулся:«Здравствуйте...» «Чегостоишь,снимайсвойсидор,разоблачайся...» Приезжий стащил кепкукемель с седеющей головы, сбросил лямки мешка, расстегнулкуртку.Сидя напороге, стянул сногзаляпанные глиной резиновыесапоги,размоталпортянки.

«Так,—сказалхозяин.—Неузнаёшь?Сапрыкин»,—ипротянулжёсткую ладонь.

ЭтобылнарядчикСапрыкин.Ночным утром,когдавысоковредеющих облакахпряталасьбледнаялунаидежурныйнадзирательнавахте,сойдясосту пенек,билкувалдойорельсу,нарядчикшагалпотрапу,входилвбарачнуюсек цию истучалонары обструганнойдоскойсрукояткой,надоскебылсписок бригад.Сдоскойикарандашомстоялпередраспахнутымиворотами,зычно выкликал номерабригад.Потомсновавпоходпобаракам,собиратьотказчи ков,гнатьвсанчасть,вбур—лагернуютюрьму;

да,этобылон,могущественный СтепанСапрыкин,царьи бог,и ближайшеелицопри князеначальникелаг пункта.

«Неждал,—спросилон,—чтоувидимся?Аятебяузнал».

Приезжиймолчавынимализмешкагостинцы,поставилнастолбутылкус краснозолотойэтикеткой.

«Эге, — сказал Сапрыкин. — Марья! Давай, собирай на стол. Старый корешприехал».

Времяотвремениона поднималасьиззастола,бралана рукиплачущее дитя,вынималабольшуюбелуюгрудьизрасстегнутойблузки,садиласьвсто ронке,малыш сосал,отрывалсяотгруди,таращилглаза,мужикиподливали другдругу.

«Стёпа...»—бормоталприезжий.

«ЧегоСтёпа...» «Жизньто,а?» «Чегожизнь?» «Жизньтокакповернулась...» «Даужтак...Всёодно...» «Этотыверносказал...» «Тытокак?» «Давот,видишь...» «Гдеживёшьто?» «ВМоскве,Стёпа,живу».

«Небосьдалекопошёл».

«Даужкудатам.Ну,давайещёпооднойсосвиданьицем».

«Кирюха!— вскричал,точноспохватился,нарядчик.— Поцелуемся,что ли...Такая,брат,жизнь».Иуженевозможнобылопонять,кточтосказал.Гдеж мы его положим, пробормотала женщина. С нами и положим, выговорил хозяин.Нештоуместимся?—спросилаона.Втроёмлежаливтёмнойизбе,жен щина посредине. Чтото хлюпало, поскрипывало, постанывало в сенях и за окнами.Мужскойголоспробормотал:

«Маша...» «Спи».

«Маша,простименя».

«Зачтотебяпрощать?» «Завсё...Простишь?Идикомне,Маша...» «Принём,чтоль?» «Онспит.—Земеля!тыспишь?..—Маша,может,тыснимхотела?Яне обижусь.Маша,оннеслышит».

3.

Тыпогружаешьсявтеложенщины,тытам,тебябольшенет,инетвыхода, тыбредёшьвночи,навстречумерцающемуогню,инатысячукилометровкру гом ни единойдуши— лесаи болота.Нокогдастранникподошёлккостру, оказалось,ктотосидит,загородивпламя,вушанкеителогрейке;

онокликнул сидящего,итотмедленноповернулкнемукорявоеморщинистоелицо,чего тебенадо,спросилон;

хочустобой поговорить,ответилскиталец;

скем это, возразилтот,нетменя,,ступайоткудапришёл.

Странник сказал:язаблудился, позволь мне погреться,а кто ты такой, менянекасается,изнатьнехочу,испрашиватьнестану...Авпрочем,нет,знаю:

тытотсамыйБеглец,которыйушёлсконцами,сколькоразныхизвестий,разных параш яслыхалотебе.Нетоформуукрал,шапкусозвёздочкой,солдатские портки,неточерезподкоп,иниктотебянепоймал,собакиневзялислед.Но будто бы ты затосковал по лагерюи вернулся— сам,посвоей воле.И тотчас никогонестало,путешественникодинсиделвозлеугасающегоогня.

Ночьюзахотелосьпомалойнужде.Приезжийвыбралсяизпостели,ощу пью добрался до двери, вышел из сеней на крыльцо. Небо очистилось и сверкалобрильянтамизвёзд,каквдалёкиенебывалыевремена.Всенях,накры тоечистойдощечкой,стояловедро,висел ковш.Оннапился.Отворивдверьв избу, он увидел на столе огонёк, колпачок был отвинчен, ламповое стекло лежало рядом.Приезжий опустился натабуретку,сиделнапротив женщины;

некотороевремямолчали.

«Воттакиедела...»,—пробормоталон,иснованаступиломолчание.

Онаразглаживаларубашкунаколенях,разглядывалаладони.

«Маша,—сказалон,—яведьзатобойприехал».

Взыбкезашевелилось,застоналодитя,онакачалакроватку,покачивала головой,приговаривая:«Шш,шш!» «Маша,—проговорилгость.—Яжитьбезтебянемогу.Маша,поедемсо мной».

«Куда?»—спросилаона,усмехнувшись.

«ВМоскву».

«Чегоятамневидала».

«Маша...».

«Ну».Такговорилиздесь,когдахотелисказать:ичтоже?Чтодальше?

«Возьмёмссобойребёнка».

Ондобавил:

«УменякомнатавМоскве.(Онаопустилаголову).Маша.Тыведьменя любила».

«Былодело»,—сказалаона.

«Атеперь?Разлюбила?» Онапожалаплечами,елезаметнопокачалаголовой.

Утром Сапрыкин всталмрачный, молчаливый.Нашёл остаток, опохме лился. Ели многоглазую яичницу с огромной чугунной сковороды, друг на друганеглядели.

«Чегоужтам,—сказалхозяин,вставая,—давайпровожутебя».

L Суд Деньбезчисла Географиякарательных,наблюдательных,исправительных,иликактамих следует называть, учреждений ещё ждёт своего Страбона. В новой повестке стоялнеКузнецкиймост,акакаятонеслыханнаяулица.Вотчаянииписатель думал,чтоеготакинеоставятвпокое.

Затовойтивнутрьнесоставлялотруда:никакихпроходных,никтонеспра шиваетпропуск.Снаружизданиеказалосьнетакимогромным.Вдействитель ностиэтобыллабиринт.Плетёшьсяподлиннымсумрачнымкоридорам,свора чиваешьвдругиекоридоры,поднимаешьсянадругойэтаж,сноваспускаешься, ивсякийразвидишьвокнахналестничныхплощадкахдругиеулицы,еслине вовсе другойрайон.Возможно,несколькозданийбылисоединены другсдру гом.Писательвсматривалсявтабличкинадверях,нарусском,нонепонятном языке,толкнулсяраздругойнаугад,тамшливажныезаседания,оттудамахали руками,требуя,чтобытынемешал.Вдругиекомнатывовсеневозможнодосту чаться.Изредкактотовыбегаетсозабоченнымвидом,спапкойподмышкой, служащиеснуютпокоридору,чтотопоказываютрукойнаходу,никтонеотве чаетна твои вопросы.Ты стоишь взамешательствепереддоскойобъявлений, здесьвсёкакобычно:инструкциянаслучайпожара,списокзлостныхнепла тельщиковчленскихвзносов,распределениепутёвок.

Тывошёлвзал,светбилизокон,мешаяспорогаразглядетьсидящихза длинным столом напомостеподпортретом правителя.Пятеровмасках,что наводило намысльотайномсудилище,шестой посредине,этобылчеловекс голым черепом,накотором играли блики,слицом скопца,всудейской ман тии, наброшенной на плечи, — повидимому, председатель. У торца сидел секретарь.Маскиразныхцветовбыли,каквыяснилось,женщинами.

Публикинебыло,стоялирядыпустыхстульев.Подойдякпомосту,писа тельслегкапоклонился.Подскочилсекретарь,принялотнегобольшую,свёрну тую втрубкуи перевязанную шёлковой ленточкой,словнопочётнаяграмота, повестку.Писательселвпервомряду.

«Янеразрешалвамсадиться»,—заметилпредседатель.

Гоголь.

Онразвязалленточку,внимательноизучилповестку,развернулпапкус деломипроверилустановочныеданные:фамилия,имя,отчество,годрождения итакдалее.Прежниесудимости?

Писательнепонял.

«Яспрашиваю,—терпеливосказалпредседатель,—былиливыраньше подсудом».

«Нет».

«Неправда,— возразилпредседатель,— вы были репрессированы.Здесь имеетсясправкаобосвобождении.Выбылиосужденыпостатье...» Онзачиталдокумент.

«Видители,этобылоОсобоесовещание.Такназываемаятройка.—Писа тель,стараясьулыбаться,процитировалГоголя:— Нетаклииты,Русь,что бойкаянеобгонимаятройка...» «Семёрка»,—поправилктото.

«Туз,—сухосказалпредседатель.—Попрошуотвечатьнавопросы.Итак, выбылисудимы».

«Заочно.Решениепринималосьпосписку,аосуждённомупредъявляли бумажку,надобылотолькорасписаться».

«Этоизвестно,можетенеобъяснять.Правда,карточныйтерминслышу впервые...Нокакбытонибыло!Этобылидругиевремена,инезачемвспоми нать»,—заключилчеловеквмантии,упустивизвиду,чтоонтолькочтоспра шивалоних.Онзахлопнулпапку,склонилблестящийчерепнаправоиналево:

будутливопросыкподсудимому?

«Уменявопрос,—сказалачёрнаямаска,крайняяслева.—Какповашему, чтосамоеглавноевжизни?» Писательразвёлруками.Надобыответить,подумалон,любовькродине.

«Литература,—сказалонитутжепожалел,вспомнив,чтовсё,чтонераз решено,запрещено.— Тоесть...яхочусказать...— онзапнулся.— А вы как думаете?» «Вопросы задаём мы, — сказал председатель. — В виде исключения я отвечу.Самоеглавное—этолюбовь».

«Кродине»,—добавилписатель.

«Оставимполитику.Простолюбовь.Неправдали?» Маскидружнозакивали.

«Прошу»,—наклонилголовупредседатель.

Чёрнаямасказаговорила:

«Свашегопозволения,яначнусмелкого,но,намойвзгляд,характерного факта.Всякийраз,когдаонбывалуменя,аэтопроисходилокаждыйдень,он залезалсногаминадиван.Мненадоелонапоминатьему,чтоянаэтомдиване сплю...Этопервое.Вовторых,когдаяемучтонибудьрассказывала,онсмеялся надо мной. Например, был случай, когда мне нанёс визит мой дальний родственник,Козлов.Этобылакупеческаясемья,скоторымипороднилисьТар нкаппе.Междупрочим,названиепереулка...» «Ясно.Носудрассматриваетвопросолюбви».

«Вотименно!Речьидётолюбви...Когдаяемурассказалаобэтомвизите, онзаявил...—маскавсхлипнула,—заявил,чтовсёэтомнеприснилось!» «Успокойтесь,—мягкосказалпредседатель.—Мывасслушаем».

«Яеголюбила.Каксына,каквнука...Ивоттакойответ.Явамскажу,вчём дело...—Шопотом:—Вынеповерите.Онлюбилдругуюженщину».

«Когоже?» «Девушкувбокалешампанского.Уменябылакартинаодногонемецкого художника...» Голыйчереппредседателяповернулсяксекретарю:

«Надоэтудевушкувызвать».

Секретарь,вполголоса:

«Ксожалению,невозможно.Этокартина».

«Так,—сказалпредседатель.—Свидетельницапоказывает,чтоувасбыла связьснарисованнойженщиной.Чтовынаэтоскажете?» Чтоможнобылонаэтоответить?Сумасшедшая.

«Ябывсётакихотел,— сказалписатель,— чтобывсёбылопозакону.

Почемумненевыделилизащитника?» «Вашапросьбаотклонена.Адвокатуздесьнечегоделать.Ведьприговор,— добавил,улыбнувшись,председатель,—посуществуужевынесен».

«Какэто,вынесен.Зачемжетогдавсяэтаканитель?» «Бестактныйвопрос.Ябысказал,оскорбительныйдлясуда.—Человекв судейскоймантиимолча,поднявброви,смотрелнаподсудимого.—Неожидал отвас,—сказалон.—Чтобэтобыловпоследнийраз!» Он обратил взор на другой конец стола. Красная маска заволновалась, послышалсяхриплыйпрокуренныйголос.

«Чистаяфантазия.А еслиначистоту,яэтуведьмузнаю.Картинатакая, действительно,была.Порнографическаякартинка,прямоскажем.Ноделотов том,что...» «Чтовыможетесказатьоподсудимом?» «Яеголюбила,аоноказалсянеблагодарнойсвиньёй».

«Такяизнал,—пробормоталписатель.—Никтотутнескажетобомне доброгослова...выспециальноихподобрали».

«Попрошунеперебиватьсвидетельницу».

«Яегоприютила,хотяэтобыло опасно.Людитосамизнаетекакие,я имеюввидусоседей.Нагрянетмилиция,ичтояскажу?» «Тыжеговорила,— невыдержалписатель,— чтоначальникмилиции тебя знает. Это я тебя предупреждал, а ты только смеялась... Она не меня любила,амой...пардон...— Писатель похлопал себя внизу.— Онаприучила менякнаркотикам...Апотомбросила!» «Я?бросила?!..Атызабыл,чтобылосАлексейФомичом?» «КтотакойАлексейФомич?» «Этоеёсодержатель.Комсомольскийруководительвысокогоранга».

«Фамилия? Надо вызвать его»,— сказал,отнесяськ секретарю,председа тель.

«Поздно!НетмоегодорогогоАлексеяФомича.Этоонегоубил!Убил,а самсмылся.Мнепришлосьотвечать...» «Дакактысмеешь!..» «Предупреждаю,есливыещёразпозволитесебеперебивать...» «Что?чтовыможетесомнойсделать?—плача,выкрикнулписатель.—Со мной уже всё сделали... Проклятая жизнь, — бормотал он. — Проклятая страна...» «Есливыещёраз...Выбудетевыведеныиззала».

«Хха.Сделайтемилость!» «Заседаниепродолжается,—выдержавпаузу,величественносказалпред седатель.Писателю:—Авамсоветуювыбиратьвыражения.Проклятаястрана...

какэтоувасязыкповернулсясказатьтакое!» Последниелучи солнцаблестелинаегочерепе.Онобратился кзелёной маске:

«Вашаочередь».

Маскамолчала.

«Увасестьпретензиик...этомугосподину?» Онакивнула.

«Пожалуйста».

«Яженщина.Баба,попростомуговоря».

«Так.И...ичтоже?» «Ничего»,—сказалазелёнаямаска.

«Мывасслушаем,—мягкосказалпредседатель.—Выхотеличтотоска затьсуду.Чтовыхотелисказать?» «Ато,чтонекаждомутакаябабадостанется».

«Выхотитесказать—такая,каквы?Онваснеоценил?» «Онходилвдеревню.Комнеходил,ночью».

«Как,будучизаключённым?» «Онбылбесконвойный.Нуипользовался,чтониктоневидел».

«Следовательно,ещёодногрубоенарушениезакона.Внесите,— сказал председатель секретарю, — соответствующее дополнение в обвинительное заключение...Продолжайте,мывасслушаем».

«Даянеотом.Вотон,значит,ходилкомневдеревню».

«Какназываетсявашадеревня?» «Кукуй».

«Красивоеназвание,—сказалпредседатель.—Далеко?» «Чтодалеко?» «Далеколионходилквам?» «Недалече.Вёрствосемьбудет.А ночибыли чудные,звёзды,словно бри льянты,глазнеоторвёшь!» «Выоченьпоэтическивыражаетесь...Еслиявасправильнопонял,вычув ствуетесебяоскорблённой.Чемонвасобидел?» «Радиэтоготолькоиходил».

«Радитого,чтобылюбоватьсяночнымнебом?» «Людиневидали,аБогвсёвидит»,—сказаламаска,ивсесогласнозаки вали.

«Хгм...—Председательсудапрочистилголос.—Итак?» «Этобывает,унекоторыхдушевнобольных,—заметилписатель.—Когда онислышатголоса,ивсеихвчёмтообвиняют,ругают...» «Этовыосвидетельнице?» «Дапричёмтутсвидетельница.Я хочусказать,этобывает.Нояведьне сумасшедший».

«Если бы онлюбил,— лепеталамаска,— аунеготолькооднонауме...

Придёт,исразу—давай,ложись».

«Выхотитесказать...э?» Масканеслушала.

«Ятобыла...какаяябыла,оох!Данаменязаглядетьсяможнобыло!Глаз неоторвёшь!Молодая,ядрёная.Шеякакуцаревнылебеди.Грудибелые,круг лые,врукивозьмёшь—словнопышки.Словномнесемнадцатьлет,асоскикак узрелойбабы,словновишни,высокие,сладкие...Вотздесь,—маскапоказала наталию,—тоненькая,какдевушка,абёдра!Широкие,пышные,ипередница, изадница,простиГосподи,даведьтолькоБогодинможеттакоесоздать;

а самаятосладость,онавнизу,она не видна.Нежная,розовая,глубокая— про падёшь!» Председательсноваоткашлялся.

«Вы...—проговорилон,—ближекделу,ближекделу...» «Толиещёбывало...Мыснимивбанюходили.Самадлянеготопила».

«Чтозачушь,— пробормоталписатель,— какаятам баня,этоуж нив какиеворотанелезет...» «Чеготамговорить,—неожиданноспокойносказаламаска.—Бросилон меня.Попользовалсяибросил.Аяужебылачижолая».

Наступиломолчание.Председательвзглянулнасекретаря,тотпоказална нетерпеливоёрзавшуюрозовуюмаску.

Послышалсяслабыйголосок:

«Я...яхочутожесказать...»—ионарасплакалась.

«Деточкамоя,—ворковалпредседатель,—нуполно,полно...успокойтесь.

Мывасвнимательнослушаем».

Маскахлюпаланосикомподнеслакглазамподмаскойскомканныйрозо выйплаточек.

«Оннанёсмнежуткоеоскорбление!» «Ага,—оживилсяпредседатель,—какоежеоскорбление?» «Мнестыдно»,—пролепеталаона.

«Ненадоничегоутаивать.Расскажитевсёсуду».

«Мывместеучились».

«Вуниверситете,еслинеошибаюсь?» «Да.Онзамнойухаживал».

«Таак...ичтоже?» «Ухаживал,ухаживал,и...и ничего.Сколько можно ждать?— закричала она.—Яспрашиваю!» «Чегождать?»—непонялпредседатель.

«Какэто,чего!Вы чтодумаете,я первая должна?..У меняестьгордость!

Самдолжензнать!» «Простите,кто?Ктодолжензнать?» «Он! Он мою девичью гордость оскорбил. Мою стыдливость. Я же не бревно!Яхотелаемупринадлежать.Аон?Ондажениразуменянеобнял!» «Неправда,—неожиданновойдявзал,сказаладевушкапоимениАглая.

Онабылабезмаски.—Онтолькоделалвид.Насамомделеонбылвлюблёнв меня!» «Ты?—вскричалписатель.—Кактысюдапопала?..» «Позвольте,позвольте...—лепеталпредседатель.—Попрошукпорядку!» «Минуточку,ясейчасвсёрасскажу»,—сказалписатель.

«Нечегорассказывать.Онбылнедостоинмоейлюбви».

«Вот:этоона.Онастучаланаменя!» «Идиот,тебеэтоприснилось».

«Наденьтемаску.Исядьте»,—сказалсекретарь.

Онавозразила:

«Пошёлты,знаешькуда?»Ибольшееёнебыло.

«Естьлиещёвопросы?»—осведомилсяпредседатель.

Никтонеоткликнулся.

«Словопредоставляется...»— онпокосилсянапоследнегосвидетеля,это былаполосатаямаска,крайняяслева.Онанедалаемузакончить.

«Совсемзаклевалипарня!» «Такемуинадо»,—заметилктото.

Главныйсудьяспросил:

«Выбылиснимвсвязи?» «Ну,была,— сказаламаска,поправляяналицесъезжающую маску.— Плохуюдали»,—пробормоталаона.

«Простите?» «Маску,говорю,никудышнуюдали...» «Мывасслушаем»,—мягкосказалпредседатель.

«Незнаю...рассказывать,чтоли.Алинет?» «Говорите,говорите!» «Онприехал.Актотакой,никтонезнает.Ну,живи,колиприехал...Ана самомтоделе,оказывается,сбежал».

«Сбежал,откуда?» «Абесегознает.Должно,отсудаспасался.Вбегах».

«Так.Мыэтовыясним.Продолжайте».

«УКолбасовыхжил,наогородах.Яснимиспозналась.Вотонисталменя уговаривать:давай,говорит,убьёмстарика,ЕгорияПетровича,адомпродадим.

Я,какдура,уширазвесила».

«Высталиегосообщницей?» «Дакакаятамсообщница.Яеголюбила,аон...» Председатель барабанил пальцами, переглядывался с секретарём. Тот делалотчаянныезнаки,стучалпальцемпоручнымчасам.

Председательвознёсголову,возвестил:

«Слушаниеделаоткладываетсяввидувновьоткрывшихсяобстоятельств!» Тутонувидел,—всеувидели,—наскамьяхдляпубликисидитещёктото.

Белая,какснег,маскаподняласьизашагалакстолу.

«Нашевремя истекло,— сказалпредседатель,— вы имеетечтотодоба вить?».

Маскамедленноснялассебямаску,ивсеувидели,чтолицаподнейнет.

Чтожетамбыло?Ничего.

«Нет!—завопилпредседательсудаипопыталсявстатьсместа.—Ктораз решил?Ктоонатакая?Янеприглашал.Немедленновывести.Здесьнетеатр!— кричалон,отбиваясьотудерживающих.—Здесьнесумасшедшийдом!..» Началасьсуматоха,маскиповскакалисмест,председательлежалнаполу междустульями,закативглаза,иктотоделалемуискусственноедыхание.Пуб лика,которуюнепускали,вломиласьвзал,ивсёсмешалось.

LI UnzeitgemeBetrachtungen. Литературакакспособпокончитьссобой.

Сноваденьбезчисла.Вероятно,после70хгодов.

1.

Поистинестранноесвойстволитературы,чтобынесказать— коварство, состоитвтом,чтовсё,втом числеимыслиолитературе,онапревращаетв материалдлясамойсебя.Весьматривиальнаямысль,нонадобыло,думаетон, добратьсядонеёсамому.

Литератураделаетсочинителяпохожимнапаука,которыйвытягиваетиз себянить,покуданеизрасходуетсявесьдоконца,ивотвисит,покачиваясьна ветру,иссохший,прозрачный,посредисвоейсети.

Или он становитсяпохож на тогоцаря,наказанного зажадность,укото роговсё,чегобыонникоснулся,превращалосьвзолото,ионумираетголод нойсмертью.Литература—этоэрзацсамоубийства.

Писательпоймалсебянатом,чтовэтихразмышленияхестьнечтоутеши тельное.Ичторазглагольствоватьолитературемногоприятнее,чемписать.

Лёжанараскладушке,какМаркАврелийвсолдатскойпалатке,онпреда етсяфилософскиммечтаниямичувствуетсебя,надопризнаться,чрезвычайно уютно. Можно оценить преимущества своего положения: никто больше не покушаетсянаегоодиночество,никто неспрашиваетдокументов,и никто не гонитнаработу.Онвспомнил,чтогдеточиталотом,чтообезьяныумеютгово рить,номолчат,чтобылюдинезаставилиихработать.Умницы!Сточкизре ния социалистическойморалион был тунеядцем.Темне менее участковый оставилеговпокое.Начальствозабыло.Тишинаиудобнаяпозанастроилина возвышенныйлад;

мыслитекли,какспокойныйландшафтпередглазамипуте шественника,ондажезадремалнакороткоевремя,непереставая,однако,раз мышлять;

иеслинерешался,всилуизвестногосуеверия,назватьсебясчастлив чиком,то,покрайнеймере,понимал,вчём состоитсчастье,одинаковоедля улиткиичеловека.Втом,чтобы,отряхнуввсёвнешнееиненужное,обрести убежищевсамомсебе.Или,чтотожесамое,видеальномпредставлениио литературе.

Литература превращает всё что угодно, политику, историю, религию, мораль— всредство.Всредстводлячего?Длясебя,ответилон.Литература срезаетнакорню,каксрезаютгриб,чтобыброситьеговлукошко,любыедогмы ивероучения.Ковсем этим ужасносерьёзнымвещам онаотноситсятак,как женщиныотносятсякразговорамовысокихматериях:ведьобыкновенножен щингораздобольшезанимает,ктоговорит,икакговорит,икакиечувстваон приэтомвыражает,чемсамиидеиимнения.Вэтомзаключаетсяеёрадикаль наябезответственность:литератураподотчётначемутодругому:самойсебе.

Литературапредсталапередним чутьли неплатоновскойидеей.Некая вневременнаясущность,одетаявтекст.То,чтомы сочиняем,— еёболееили менеенесовершенныевоплощения.

Несвоевременныеразмышления(Ницше).

2.

Онисам,безсомнения,заметил,чтопереселилсясосвоимсвоимскарбом всобственныйроман.Будьонженат,онзахватилбыижену,атакприходится тащить с собою любовниц. Так он сделался персонажем призрачного зазеркальногомира.

Вэтоммиресловифразонведётсебятакже,каквёлбысебявдействи тельноммире:онвлачитсяповолеобстоятельстви,какэтосвойственнослабым натурам,времяотременибунтует— таковы его«побеги».Нокаждый такой побегестьнечто иное,как попыткауклониться отобстоятельстввместо того, чтобывстретитьихлицомклицу.Всущности,этобегствоотжизни.

Самособой,емухочетсяверить,что,еслионненаходитсебеместавобще стве,товинойэтомугнусноеобщество.Виноват,однако,онсам—втом,чтоон ненашёлвсебемужестваподнятьсянадним,какимбынибылоэтообщество.

Егонеудачи—очевидноеследствиеегобесхарактерности.Онправ,назы ваясебя«некто».Такиелюдибываютупрямы,вотпочемуондолбитсвоё— пишет,пишет,ивсёбезтолку.Да,таковон,этотгерой,сегожелеобразной,как студень,биографией.

Отсюдазыбкостьегосамосознания.ЭтотНекточувствуетсебянеуверен ным;

избегаяместоимение«я»,предпочитаетобращатьсяксебеотимениДру гого и больше всего любит говорить о себе в третьем лице. Погружаясь в сумерки своего сознания, он теряет границу между кемто другим и самим собой.Поистине естьчтотораздражающеев этомотсутствиитвёрдой почвы;

всёповествованиестановится ненадёжным.Выводнеутешителен:абсолютной, незыблемой и несомненной действительности в его романе, как в кабинете зеркал,несуществует.

3.

Вместотого,чтобыотдатьсясвоемувоображению,ондрессируетего,и оно,какучёныймедведь,покорнопроделываетвсештуки,какихждутотнего.

Вместотого,чтобычестновоспроизвестисвоисны,онподправляетих,неслиш ком заботясьоверности своих имитаций.Он рабсвоегоинтеллекта,который «лучшезнает»,чтотакоесон,идиктуетсвоиуказаниявоображению.

Подсознание,едвалишьонпытается,егоосознать,становитсяартефактом;

сон денатурируется,как белокподвоздействиемкислоты,едватолько,пробу дившись,тыспешишьзафиксироватьегонабумаге.

Тото и оно, что все попытки отказаться от вмешательства разума напрасны,ибо мы нев состоянии обойти его алгоритм — грамматику;

мы не можем выражаться иначе,какпри помощи языка;

автоматическоеписьмо— сапоги всмятку;

«поток сознания» оборачивается всё той же литературой;

задачапреодолетьдеспотизмграмматикивнутрисамойграмматикииосвобо дитьсяотконтролярассудка,нетеряярассудка,—кажетсянеразрешимой.

Психоделик,окотором — о,какдавно это было,— рассказывалаВален тина,которымоднажды,одинединственныйраз,угостила(опыт,впоследствии вычеркнутый изромана),неосвободилегоотсознания,но лишилобособлен нойличностииразрушилпривычныесвязимеждувещами.Этонебылтотдив ныйсон,который онаобещалалюбовнику,и нерай,воспетыйБодлером,но какоетоособоебодрствование.Бывшийзаключённый,онвоспользовалсяпри вычнойметафорой:сознаниевышлонаволюизтюремнойкамерысвоего«я».

Это быловнеличноесознание,присущееразветолькобожеству.Возможно,и онапереживаланасвойладнечтоподобное.

Вэтомсостояниионилюбилидругдруга;

комнатапревратиласьвподвал без стен, в трюм океанского корабля, где плескались волны;

возлюбленная отождествиласьсоснадобьем,он—сдействиемснадобья;

онасталамужчиной, самжеонощущалсебяогромнымвлагалищем;

онлежалвнизу,наднекорабля судеб,доотказазаполненныйею,закупоренныйогромнымфаллом;

нофаллом былионсам;

онанаходиласьвнутри,ноионкакимтообразомоказалсявну три,—разрешениененаступало,ионилишьизмучилидругдруга.

4.

Нетруднозаметить,что,пытаясьоправдатьсвоюбехребетность,онищети находиталиби:это—«эпоха».Ончувствует,какзловонноедыханиевекаобдаёт егопрозу.Некогда,говоритонсебе,геройроманабылсубъектом истории,а теперьонлишьеёжертва.Смешноиподуматьотом,чтобыпротивостоять абсурду:мутный потокистории сбиваетповествователясног.Романистпры гаетпокамням,мечтаядобратьсядоберега,—тщетнаянадежда!

Вчёмже,спросилон,оправданиетвоейразлохмаченнойжизни,вчёмеё смысл?Влитературе?Онпожимаетплечами.Можетбыть,влюбви?Ответанет.

И онзадаётсебе(правильней сказать— тому,другому,сибаритунасоломен номтюфяке),нелепыйвопрос,быллиондостоинженскойлюбви.

Каквыгляделонвглазахженщины?Худой,костлявый—вызываетсостра дание. Скрывающий своё прошлое — пробуждает любопытство. Высокий, выше среднего роста — что даёт основание рассчитывать на большой член.

Неловкий,робкий,стеснительный,неумеетподатьсебя,невсилахсебязащи тить,ничеговжизнинедобился.Пробуждаетматеринскиечувства.Изтех,кто, самтогоневедая,ждёт,когдаимзавладеют.

5.

Толькочтотысказал:мылюбилидругдруга;

двусмысленноевыражение.

Как ров с водой и стены окружают рыцарский замок, так замок любви защищёноттого,чтообозначаетсяэтимжесловом,но— вовсенелюбовь.

Таковопротивостояниелюбвиисексавосаждённойдушеподростка.Нооправ дыватьплатоническую любовь,когдатебепошёлужекоторый посчётудеся ток?Любитьсостояниевлюблённости,анету,ктосталатвоейизбранницей?

Онвновьрасписываетсявсвоём безволии.В своейтрусости.Ибочтоже иноебоязньсовокупления,какнебегствоотжизни?

Любовь, думает он (и вспоминает увлечение глупенькой Наташей), это смесьпоклоненияи страха:поклонениядевическойпрелестии страхасоеди нитьсясней.Можнобылобысказать,чтолюбовь—этоизбирательнаяимпо тенция.Означаетлиэто,что,viceversa,отвага,скотороймужчинаовладевает женщиной,выдаётнедостатоклюбви?Мыво властимифа,вкакомто смысле необходимогодлямужскойдушиикоторыйкастрируетмужчинупсихологиче ски,— мифаженскойнеприкосновенностиивозвышеннойчистоты.Любовь, говоритонсебе,—этосмесьпоклоненияибоязниоскорбитьлюбимуюпоку шением наеёплоть.Итак,ничегонеизменилосьсовремёнПлатона,вновьи вновьмыпротивопоставляемнебесную Афродитуплощадной,мечтуиплоть, верхиниз.

Этиженщины,думаетон(ивспоминает«суд»),воображают,будтоони живутсобственнойжизнью;

попробуйкавозразить,чтоонисуществуютлишь втвоёмвоображении;

но,вконцеконцов,исамя,неправдали,—плодмоего воображения.Этиженщиныправы;

всущности,этобылавсегдаоднаитаже женщина,котораяхотелаодногоитогоже—невозможного:чтобыеёлюбили «непростотак»,авпостели,ноинепростохотелиснейпереспать,ачтобыэто была любовь;

развести любовь и соитие она не могла. Оттого ли, что жен щина—цельноесущество,впротивоположностьмужчине?Оттоголичтодву смысленность,игравпрятки,искусствообнажиться,оставаясьодетой,—глав наячертаеёнатуры?Или,наконец,оттого,чтоэтадвусмысленность,двуязычие жестов,улыбок,взглядовнепротиворечитеёцельности?Икогдаоказывается, чтопримиритьангельскоеизверскоеневозможно,онавоспринимаетэтоикак надругательствонадчувством,икакунижениеплоти.Высшаятайналюбвиока зываетсявполнебанальной.Ностоиттолькоеёразоблачить,какбанальность оборачивается — тутон вспомнил Машу,и ночную дорогувлесу,и сверкаю щийковшМедведицы—тайной.

6.

Суд,происходивший насамом деле,то естьвромане,заставил егозаду маться,удалосьлиемувзглянутьнаженщинихсобственнымиглазами.Недо стижимаяцельлитературы,— ведьдляэтогонужнобылоотказатьсяотсоб ственногоязыка.Оттого языка,которым мы только и располагаем.Естьли у женщинысобственныйязык?Всё,чторассказываетсявроманах,рассказывается мужчиной,аеслирассказываетженщина,тои онапользуетсямужским язы ком.Означаетлиэто,чтоженщинанепознаваема?Или—чтоонаговоритязы ком,которыйвовсенеязыкиподобенсновидению,гдевсёподчиненоабсурд нойлогике,гдесмыслбессмысленивсёпронизанонеподдающимсяописанию чувством?Илиеёпопросту нет?ТолькорадиБога,никакоймистики.Будем довольствоваться, как рабочей гипотезой, презумпцией её существования.

Будемсчитать,чтомыимеемделолишьсролями—матери,любовницы,кур тизанки,—которыеонаразыгрываетпередзрительнымзаломмужчин.Рома нист,сказалонсебе,можетлишьподражатьженщине,какартистнаженских ролях,какловчийсвиститголосамиптиц.

Онвспомнилпервоевегожизни столкновениесэтой загадкой:тобыла девушкавбокалешампанского.Поразительно,чтоонасразуявиласьтебево всём своём естестве. Нагота не должна была оставить никаких секретов. На самом деле— теперьонэто хорошопонимает— онатои захлопнулаперед нимврататайны.«Commentlatrouvezvous,ce epeinture?»Кактебенравится этакартина?Чтоонмогответить?Впервыеоназаставиламальчикапочувство вать,чтоздесь«чтотонето».Другимисловами,почувствоватьсебя—довся коговожделения—мужчиной.

Емупришловголову,что,еслиприкаждойвстречеснезнакомойженщи нойегомозгмгновенно,какпривспышкемагния,фотографировалсценуобла дания,тосмыслэтогообладанияможнопереписатьиначе:онискалпоселиться в ней. То, что именовалось жилплощадью, во имя которой сражались всю жизнь,былонечем иным,какженщиной!И расплатойзаправожительства былонсам,точнее,фаллос,егоединственноебогатство.Емувспомнилось,как, бездомныйибесправный,влагерномодеянии,онявилсянастаруюквартиру,и еговстретилаВалентина.Вспомнилосьитёмноеосеннееутровтотдень,когда импредстоялоотправитьсянапоклонквсемогущемуАлексеюФомичу,икак, нежасьвпостели,онажадноразглядывалаэтотпредмет,этуегосуть,игралас ним,словнокошкасмышьюпередтем,какнасладитьсясвоейдобычей.Значит, любовь— это кража?Егоподругехотелосьвбуквальном смыслесловапохи титьегочлен,сделатьтак,чтобыоннавекиосталсявней,инаслаждениеплоти, наслаждениевластьюхозяйкисвоиххором,собственницыигоспожинепреры валосьбыникогда.

Любил ли он еёв самом деле?На первый взгляд,то жеповторилосьи с Машей.Онбылизтехмужчин,которыеищутубежища.Какимсчастьем,бла женным концом блужданий казалось— войти смороза,захлопнутьтяжёлую дверь,сброситьсвоёрубищеилечь,инакрытьсясголовой,иобнятьлюбимую женщину,единственную,наконецтообретённую,ипоселитьсяснейвтёплой, тёмнойизбе,изабытьвсёнасвете!

ЧАСТЬПЯТАЯ LII Вневсякогосомненияновыевремена 16мая В однопрекрасное,нежноперламутровоеутролетописец отправился на вокзал встретить поезд, прибывающий с северовостока. Отворились двери вагонов, усталые пассажиры запрудили перрон. Его толкали. Он покорно двинулсявследзатолпой.

О, теперьто мы понимаем, как опасны посягательства на суверенность памяти,попыткидиктоватьей,исправлятьеёошибки.Обновлятьпрошлое?

Какая это,всущности,неаппетитная процедура— выволакивать мертвецаиз могилы,сегофанернымчемоданом,врыжихлагерныхваленках,оставляющих мокрыйслед,— вонон,единственныйсредиживых:там,навокзальной пло щади,протягиваеттрёшницутаксисту,чтобытотнесомневался.Четвертьчаса комфортабельнойездыпопустынномувэтотчасСадовомукольцу,и—ичто же?Накаждомшагуонуличалсвоюпамятьвподделкахиподтасовках:вошёл в подъезд, но это был не тот подъезд, нажал на кнопку звонка и услышал чужой,незнакомыйзвук.

Скольколетпрошлостехпор...Всёизменилось.Многимкажется—насту пилановаяэпоха.И,однако,онвыбралвсётотжеКурскийвокзал,повинуясь таинственномузову,которыйвлечётпреступниканаместопреступления.Он ознакомилсясрасписаниемпригородныхпоездов.Покинуввокзал,онвыса дилсянастанцииметро«Кировская»,ипожалуйста:названиеэтодоживает последниедни.ОнсвернулвпереулокМархлевского,там,гдеулицаКирова делает перегиб (в нашем городе прямых улиц не бывает), отыскал нужную вывескуи,войдя,спросил:ктотакойМархлевский?Начтопоследоваллаконич ныйответ:х...егознает!

Да,времяобновилось.Время,какстарыйпиджак,перелицовано.Возлагал листарыйписательнасвоёпредприятиесерьёзныенадежды?Приходитсяпри знать:да,возлагал.Ктоподалемуэтузамечательнуюмысль?Немогжеонсам сообразить.Клиентизвлёкизпортфеляпухлыйманускрипт.Пятьэкземпляров (дляначалахватит).Нет,лучшевосемь.Онполучилвосемьксерокопий,вышло довольнодорого.Теперьвпереплётнуюмастерскую.

Надругойденьонопятьстоялувыходанаперрон,иопятьэтонаважде ние,поездизКотласа,пассажирывыбиралисьизтесныхвагонов,вытаскивали багаж;

опять,каквгодызолотые,1беспаспортныйпутешественниквнациональ ном одеянии — ватном бушлате, вислых ватных штанах, рыжих валенках, ушанканастриженойголове,—влачилперевязанныйверёвкойчемодан,ибра выймилиционервыудилегоизтолпы.

Блок.

Послечегоаппаратостановился,и катушки завертелисьвобратную сто рону,времяпоехаловспять,толпаотшатнулась,ионсней,пятясь,поднялсяпо ступенькамвагона,протискивалсязадомнаперёдсчемоданомксвоемуместу, состав, толкаемый сзади локомотивом, набирал скорость. Пассажир лежал, качаясь, под потолком, на третьей, багажной полке, и оттуда показывал контролёрусвоюсправку:видомнажительствонеслужит,приутереневозобнов ляется,ифотографиякаторжника,илихиеросчеркиначальств.Кинематограф памятинегромкожужжал,крутилисьбобины,стрелкивращалисьнацифер блатевека,времяуехалопрочь,туда,откудаприбылпоезд;

тёмным утром в баракедогораеттусклаялампочканадстоломдневального,стриженыеголовы поднимаютсянанарах,нарядчиксдоскойучётастоитвдверях,изагробный голоснастолбевещаетотом,чтоВеликийУсотдалконцы.

Усмехаясь,писательфантастперешёлчерезподземныйтуннельнаплат формупригородныхпоездов.Ода,старыйпроекторвекавыброшеннасвалку, историюспустиливсортир.Чтобымыделали,небудьэтихканализационных труб,покоторым,невидимые,плывутипузырятсянечистотыпрошлого!Не сталобольшенибушлата,ниваленокбеу:натебебылашляпа,чтосамопосебе говоритомногом.Впиджакеинесколькокривоповязанномгалстукеписатель былпохожнаотставногобухгалтера,набывшегоактёраизпровинции,пожа луй,инаисписавшегосялитератора.ДоОреховаЗуеваменьшедвухчасов;

он думалворотитьсявпослеобеденныечасы.

Занялместоуокнавпоследнемвагоне.Поутрамнародедетпобольшей частивгород,анеизгорода,оннадеялсяначатьпоходвполупустомпоезде,но из вокзального помещения повалил народ. Предприниматель ждал, когда рассосётся толпа, электричка неслась, оставляя позади пригородные плат формыиполустанки,вереницапассажироввсёещётянуласьмеждускамьями извагонавдругойвагон.Писательстоялссумкойчерезплечоупереднейска мьи.Нус...—онпрочистилгорло.«Уважаемыеграждане!»—началонсрываю щимсяотволненияголосом,доставаяизсумкитовар.

«Уважаемыепассажиры...» Взятьсебявруки.Смелее.Оптимистичней.

«Вашемувниманиюпредлагаетсяноваякнига,романизвестногосовремен ного автора...— онназвал своёимя, — покаещё не изданный. Эпохальное произведениеонашемтрудномпереходномвремени».

Писательвознёснадголовойсвоёизделие.Пассажиры,ужепривыкшиек вагоннойкоммерции,казалось,неслышалиегоречь.Лишьктотосидевший близкоотвхода,повернувголову,спросил:«Самиздат,чтоль?» «Зачемжесамиздат?—сказалписатель.—Этивременапрошли».

«Нуэтоещёкаксказать,—откликнулсяголос.—Ану,покажь».

Вотужеипервыйпокупатель.

«Остросюжетныйроман,действиепроисходитвширокомдиапазоневре мени...Читаетсязахватывающе...» Колёсастучали,неслисьголыеполя.

«Почём?» «Чтопочём?» «Сколько,говорю,хочешьзасвойроман?» Писатель,стесняясь,назвалцену.

«Ишьты,—заметилпассажир,листаясамодельнуюкнигу.—Больноуж многовастут...» «Кого?» «Многовас,говорю,развелось,—сказалпассажир.—Держи».Онвернул книгуиотвернулсякокну.

Продавецдвигалсямеждускамьями,размахивалкнижкой,выкрикивал:

«Широкая панорама истории нашей страны! Увлекательное чтение!» Ктото окликнулего:«Папаш!Ачегонибудьповеселееутебянет?»Писательвозразил, чтоэтотрудвсейжизни.«АгатаКристиесть?»Писательникогданеслыхалэто имя.Нет,сказалон.«Нуихренстобой».Таконпрошёлвсюэлектричку,пасса жиры вставали,сходили,вместонихвходили и усаживалисьдругие;

усталый, он приселнасвободноеместо,сумкаснераспроданным товаром стояла уего ног.

Прогремелмостчерезреку,поездзамедлилход.Остановилисьупустын нойплатформы.Взглянуврассеянновокно,онувиделтабличкусназванием остановки.Похоже,онбылединственным,ктовыбежализвагона.Поездмягко тронулсяипокатил,поблескиваястёкламивагонов.

LIII Князьидевушка 16мая,околополудня Бор заэти годы изрядно поредел,погрязнел,окурки,жестянки,грязный целлофан валялисьтам исямвдоль дороги.Посёлок разросся,ивсёже писа телюпоказалось,чтотутмалочтоизменилось;

онсказалсебе,чтоэтосимптом старости,капитуляцияпередпрошлым;

думаешь,чтобредёшьпопустырям новоговремени,анасамомделеэтобылавсётажеоптикавоспоминаний, нечто подобное обратной перспективе: отступая, прошлое становилось всё назойливей.Сталотепло,путникобмахивалсяшляпой.Наконец,онотыскал дачу.

Знакомые,печальныеместа...Вотмельница.Онаужразвалилась.

Жалкоезрелищеявлял собойдом покойногоОлегаДвугривенного,окна заколоченыпосеревшимидосками,крыльцосгнилоиобрушилось,кровляв ржавых заплатах. От штакетника мало что уцелело, и кругом всё заросло крапивой.

Сталжёрнов—видно,умеристарик.

Каквдругпоказалсяктото,хозяинвышелиззаугла.

«Здорво,мельник!»—смеясь,сказалприезжий.

«Какойямельник!Яворонздешний!»—отвечалзнаменитыйлитератур ныйкритик,новременаизменились.Теперьонбылвдлиннойинеопрятной, сивой бороде,лыс,морщинист,взамызганной,спродраннымилоктями тол стовке,коротковатыхпортахиразбитыхботинках.

«Аты—ктотакойбудешь?» Писательназвалсебя.БывшийОлегДвугривенныйизобразилнапряжён нуюдуму.

«Непомню.Зачемпожаловал?» «Дедушка,мыведьзнакомы.Яутебябыл».

«Этокогдаже?».

«Яещёромансвойприносил...помнишь?» «Чегоэтотыменянатыназываешь?» «Даведьмыобастарики.Сталобыть,непомните?».

«Может,помню, а может, не помню. Много вас тут было...Чего надо?

Зачемпришёл?» «Да,собственно,низачем».

«Нуивалиотсюда».

Разговорвэтомродепродолжалсянекотороевремя,послечегохозяин дачисделалвид,чтоузнал,наконец,гостя,аможетбыть,ивсамомделевспо мнил.Обогнувдом,пробралисьсзаднейсторонывсени,писательузналдере вяннуюлестницу,спотолочнойбалкисвисалканат.Хозяинсбросилобувьис непостижимой ловкостью вскарабкался наверх,ухватившись заканат,переби рая по ненадёжным ступенькам грязными ступнями скогтями вместо ногтей.

Следомзанимполезприезжий.

«Прошувкабинет».

Здесьпопрежнемустоял письменный стол и висел портрет.С этой сто роныокнанебылизаколочены,пыльныйсолнечныйсветпрокралсявкомнату.

Гостьокинулгорестнымвзглядомвесьмапострадавшуюбиблиотеку.

ОлегМихайловичпробормотал:

«Растащиливсё,гады...» «Кто?»—спросилписатель.

«Дамалоликто.Яисамкоечтопродал.Житьтонадо...Вот,—сказалста рец,показываянабумагиподслоемпыли.—Работаю,пишумемуары...Аты вродебытоже...писатель?» «Вродебы».

«Нуикак?» «Даникак».Гостьсиделнадиване,поставивмеждуногамисвоюсумку.

«Написалчегонибудь?» «Чегонибудьнаписал».

«Новыйроман?» «Несовсем.Вернее,всётотже».

«Автородногопроизведения.Хвалю».

Громкосопя,онзанялсясвоейбородой,гладил,схватилвкулак,спросил:

«Повагонамходишь?» «Откудавызнаете?» «Многиеходят.Ктоторгует,актоипростопобирается.Дочегомыдокати лись.Этонадоже.КакуюРоссиюпотеряли!» «Какую?»—спросилгость.

Критикнасупился.

«Великую,воткакую.Великуюдержаву.Ивеликуюлитературу...Чтотаму тебя?» Писательрасстёгивалсумку.

«Аа,—сказалкритикразочарованно.—Ядумал,пожратьчтонибудь...» «Может,сходитькупитьчтонибудь?» «Куда?» «Явиделмагазиннастанции».

«Хха.Вэтоммагазине—шаромпокати.Какиповсюду,впрочем.Докати лись».

«Какжевыпитаетесь?» «А?Какпитаюсь.Давоттакипитаюсь.Дочкаобомнезаботится.Япродал мельницучертямзапечным.Аденежкиотдалнасохраненье...» «Кому?»—спросилписатель.

«Дочке,комуже.Эточьижетворения,твои,чтоль?» «Явамкогдатопоказывал...» «Когдаэто?А,нуда.Ещёдовсейэтойзаварушки?» «Вы,какФирс»,—сказалписатель,продолжаялитературныйразговор.

«А?Кто?..» «Фирс,уЧехова».

«Нуичто».

«Фирсговорит:переднесчастьем.Передкаким жеэтонесчастьем?А он отвечает:передволей».

«Подавитьсябыимвсемэтойволей...Какже,помню,помню.Этотытогда комнеприходил?Комнемногиеходили.Нуженбыл,вотиходили...Какаято автобиография,чтоли?» «Роман».

«А,нуда.Ичтоже,пристроилегокуданибудь?» «Да вот он,— терпеливо сказалписатель.— Я егостехпор переписал...

коечтодобавил» «Этокакжетакполучается.Это,выходит,всюжизньпотратил,писалсвою книгу,атеперьниктоичитатьнехочет!» «Выходит,так».

«Вотдочегоделодошло.Вротихтудасюда.Всёпросрали!ЕщёРозанов писал:неосталосьцарства,неосталосьцеркви,что ж осталосьто?Ничего!А ктовиноват?» «Незнаю.Никто».

«Авотятебескажу.Они!Онивсёипорушили.Либералыпроклятые.Ведь этонадоже!Былавеликаястрана,весьмирнасуважал.Извини,—сказалста рик,— я это,как бысказать,поиздержался.Неодолжишьли мне...заимооб разно...» «Мысейчасбыстренькоорганизуем,—бормоталОлегМихайлович,засо вываяденежнуюбумажкуглубоковкарманштанов,наклонилсяивытащил откудатобутылку.— Там ещёмаленькоосталось...— Явилисьистаканы.— Тольковотзакусыватьпридётся,хехе,мануфактурой...» «Нус,сосвиданьицем!»—сказалОлегМихайлович.

Выпиликакуютогадость.

«Тынесмотри,—продолжалон,—чтоявыгляжунебольношикарно.Я тебемогуоказатьсодействие.Уменяестьсвязи.Естьещёпорохвпороховни цах.Знаешьчто.Язатебяпохлопочувнашемсоюзе».

Писательспросил,чтоэтозасоюз.

«Союзрусскихлитераторов.Неужелинеслыхал?» Писательсказал,чтоонодинразвжизнисостоялвсоюзе.Вернее,впоэти ческойстудии.Давноделобыло.

«А!ты,значит,ещёипоэт!» Гостьпокачалголовой.

«Мыиздаёмжурнал,—сказалОлегДвугривенный.—Хорошийжурнал, солидный.Патриотическийжурнал.Тоестьпокаещёнеиздаём,ноделона мази.У нассамыелучшиесилы,те,ктоболеетзадержаву.Большиерусские писатели».

«Например?» «Например... Какие ещё тебе нужны примеры! Потерпи малость. Дай срок.Мы ещёсвоёвозьмём.Всю этусволочьпоганую — подноготь!Воттак!

Подноготь!Ну,давайещёпоодной» «Чтоэтозанапиток?»—спросилгость.

«Хорошийнапиток,неволнуйся.Толькоимиживу».

Волшебноезельебыло,повсейвероятности,плохоочищеннымсамого ном.

Возвращаясь,писательсбилсяспути.Задеревьямиблестелавода.Оказы вается,здесьбылпруд.Онраздвинулкустарник,спустилсякберегу.Этобыло большоеозеро Подулветер,изакачалиськамыши.Рябьбежалаповоде.Ктотокупалсяв озере.Пошликруги,вынырнуламокраядевическаяголова,показалисьхудень киеплечи,ключицы,тёмныесоски,онавсталапопояс.Девушкаизбокала.

Путешественник разинул рот. Почти непроизвольно, повинуясь действию любовногонапитка,ондвинулсякводеитотчаспровалилсявприбрежныйил.

Откудаты,прекрасноедитя?..

LIV Урокполитическойэкономии.Главное—оставатьсяоптимистом 16мая Зуево,ху...во,думалон,выходя.Народспешилмимо.Коммерсантстоялс сумкойзаплечаминаопустевшемперроне.Егоокликнули:

«Гражданинписатель!» Услыхав такое обращение, ты невольно поёжился. Некто спешит навстречу,словноподжидалтебя.

«Гражданинписатель...можноваснаминутку?» Вчёмдело,спросилприезжий.

«Вы,какяслышал,продаётесочинения».

«Уменятолькоодносочинение,—возразилписатель,—хотитекупить?» «Мывернёмсякэтомувопросу»,—ответилчеловекуклончиво.Онпопро силразрешенияпредставиться,осторожноосведомился:аваскак?

Романистсмотрелнадисквокзальныхчасов.Обратныйпоездужестоялна соседнемпути.Как,воскликнулчеловекпоимениЯков,—можнопростоЯша, пояснилон,—выужевозвращаетесь;

помоему,нестоитторопиться.

«Аядумаю,стоит.Следующийбудеттолькочерездвачаса».

«ОреховоЗуево очень интересный город, — сказал Яша. — Красивый город».

«ОреховоЗуевоменянеинтересует»,—сухосказалписатель.

«Жаль. Я всё же попросил бы вас задержаться... ненадолго. Есть небольшойразговор.—Ондобавил:—Накоммерческиетемы».

Писатель поплёлся следом зачеловеком к зданию вокзала.Вы,наверное, здесьникогданебыли,говорилЯша,междупрочим,этомугородунетотриста, неточетыресталет.ТуткогдатожилфабрикантСавваМорозов,слалипро такого? Они вошли, но не через главный вход, а в дверь за углом, где в небольшойкомнатенадвухскамьяхожидалакомпания,человекпять.Писатель попятился.

«Нучтовы,—сказалЯша,—васниктонетронет.Поверьте,мынеграби тели.Мывсездесьтакиеже,каквы...Присаживайтесь».

Писателя познакомили с Натальей Викторовной, попросту тётей Ната шей,дороднойдамой,навиднеменьшесорока,небольшешестидесяти,ввяза нойкофтеболотногоцветаипросторнойтёмнойюбке.

«Тыбысбегалза...»—отнесласьонакЯкову.

«Яволь.Айнмомент»,—сказалЯшапонемецкииявилсячерезнесколько минутсхарчамиипивом.

Две скамьи были сдвинуты навстречу друг другу, на одной разложили бумагусдокторской колбасой,нарезали толстыми ломтями батоны,открыли двебанкибычковвтомате,расставилибутылкиикартонныестаканчики.Тётя Наташа как старшая уселась подле импровизированного угощения, тут же посадилиписателя,остальныерасположилисьнадругойскамейке.

Отворилась дверь, показалась блиноообразная милицейская фуражка с новенькимлатунныморлом.

«Афанасий Ильич, вы в самый раз, — промолвила тётя Наташа, — выпейтеснамизакомпанию».

АфанасийИльичпостоял,помолчал.Затем,приосанившись,принялизеё рукполный стакан пенящегосянапитка.Бодроопорожнил,прожевал ломоть хлеба,щедронагруженныйколбасой,утёрусы,напомнил:

«Распитие спиртных напитков в помещении вокзала строго воспрещается».

«Яволь»,—откликнулсяЯша,имилиционерудалился.Пирпродолжался, руководилатётяНаташа,каквыяснилось,актриса.

«Бывшая»,—уточнилаона.

«Выбольшенеиграете?»—спросилписатель.

«Внекоторомсмысленет,внекоторомсмыследа.Унас,знаетели,всё сталотеатром.Авы,значит,посвятилисебялитературе?» Внекоторомсмысле,отвечалписатель.

«Можновзглянуть?..Хм,—проговорилаона,—ядумаю,этовамдорого обошлось.Всмысле,бумагаипрочее.Перепечаткатоже,наверно,недёшево стоила».

«Уменясвоямашинка».

«Воткак.Явижу,высостоятельныйчеловек».

«Дакакоетам».

ТётяНаташавыразилапонимание.

«Ксерокс,переплёт—ктовамвсёэтоделал?» «НаулицеМархлевского...может,знаете».

«Слыхали».

«Жуткодерут»,—заметилктото.

НатальяВикторовнапроговорила:

«Каквсётакивсёизменилось.Ведьещёсовсемнедавно,копировальный аппарат,ГосподиБоже!Всёбылозасемьюзамками».

«Запростосрокможнобылосхватить»,—подхватилктото.

«Да, мы, можно сказать, свидетели великих событий... Извините за нескромныйвопрос.Окупитьрасходывам,покрайнеймере,удалось?» Писательпокачалголовой.

«Ничегоудивительного.Ведьправда?»—онаогляделаколлег.Компания помалкивала,сосредоточеннодоедалаяства,допивалапитьё.

«Вы,какяпонимаю,новичок».

«Влитературе?»—спросилписатель.

«Причёмтутлитература—яимеюввидуторговлю».

Романистсделалнеопределённыйжест.

«Небудувасмучатьзагадками.Мы тут всеторговцы.По разным причи нам—выменяпонимаете—оказалось,чтодобыватьтакимспособомсредства напропитаниевсёжтакилегче,чемпосвоейспециальности,аумногихещёк томужесемья...Явот,например,двадцатьлетпроработалавразныхтеатрах,и впровинции,и вМоскве,здесь,междупрочим,взуевском районном театре, начинала.Ужеиамплуауспеладваразасменить.Покамненепришлавголову, какговорится,счастливаяидея.Вам,очевидно,тоже».

«Мнепосоветовали»,—сказалписатель.

«Поздновато,пожалуй...Вамнекажется?» «Пожалуй».

«Вы,опятьжепрошупрощения,женаты?Дети,внуки?» Онотвечал,чтоживётодин.

«Вашесчастье.Амнесынанадоустраиватьвинститут,атоещёнедайБог вармию загремит.И дочкуподниматьнадо.Я однаобоихрастила...Нозато мне моя профессия очень помогла. Коммерсант, я вам скажу, должен быть актёром,иначеделонепойдёт...И людейудалосьподобрать,яхочусказать:

коллегпообщемуделу.Онинаменяневобиде,ведьправда?» Компаниядружнозакивала.Яшасказал:

«Навас,тётяНаташа,можносказать,всёдержится».

«Ну,невсё,нокактоделоидёт.Коекакиесвязиудалосьзавязать.Безсвя зей,дорогоймой,тутитрёхднейнепродержишься...» «Вытожепродаётелитературу?» Наталья Викторовна обвела компанию ироническим взором. Ктото хихикнул.

«Так вот, если вернуться к нашему разговору... У вас довольно толстое произведение.Почемувыегонеопубликовалиобычнымспособом,каквсе?» «Невсе».

«Вконцеконцов,унассейчассвобода,пишичтохочешь».

«Явсегдаписалчтохотел».

«А,понимаю.Уменябылодинзнакомый,всюжизньписалвстол...» «Атеперь?» «Теперь?Онумер,недождался...Корочеговоря,чтояхочусказать.Напе чатаютилиненапечатают,этоещёбабушканадвоесказала,ведьправда?А еслиещёктомужевашроманнеобещаетприбыли...» «Необещает».

«Вотвидите.Нучтож,— сказалаона,подумавнемногоипереходяна ты,—давай,куплюутебя,пустьэтобудеттвойпервыйпроданныйэкземпляр.

Незнаю,конечно,может,инестоитчитать,а?Самтоты,кажется,неоченьуве рен...Сколькосменя?» Писательробконазвалцену.Мнесоветовали,объяснилон.

ТётяНаташаусмехнулась.

«Кто это тебе советовал? — Она отсчитала бумажки, романист сунул выручкувкарман.—Затакуюценуврядлиутебянайдутсяпокупатели.Тыо конъюнктурехотькакоетопредставлениеимеешь?Этожерынок».

«Ятожеподумал,можетбыть,надо...» «Рынок,дорогоймой!Нефунтизюма.Будущеепокажет,если,конечно,ты здесьудержишься.Таквот,собственноговоря,обэтом мыихотелистобой потолковать...Ты человекинтеллигентный,моилюдисразуэтозаметили,не хам,нервач.И,конечно,извинизарезкость,полныйидиот...Такчтопридётся тебеобъяснитьазбукунашегодела.Коммерцияестькоммерция».

«Этоверно»,—унылосказалроманист.

«Ты слушай, что тебе говорят... В одиночку, дорогуша, работать никак невозможно. У нас теперь, конечно, капитализм, каждый может делать что хочет.Тольковотнекаждомупозволено.Еслитебясегоднянессадиласпоезда милиция,тоэтотвоёсчастье.Торговлявпоездах,дабудеттебеизвестно,счита етсянезаконной.Штрафкакмининум.Аможноисроксхлопотать».

«Акакжетогда...» «Прошунеперебивать.Да,штраф.Даещёи пошеям надают.А другой разпопадёшься,— подсуд.Ноэтопустьтебянебеспокоит.Ты ментаэтого видел,Афоню нашего,Ильича?Я емускажупаруслов.Аон поговоритскем надо.Этонеглавное.Тыобуголовноммиреимеешьпредставление?» «Явообщетосидел»,—объявилнеожиданноприезжий.

«Побытовойстатье?» «Нет,пятьдесятвосьмая.Давнобылодело».

«Ну,всёравно.Ячтохочусказать?Ведьтебяжемоментальнонаколят.

Сегоднясошло,завтрасошло,апотомподойдётктебетакоерыло—конечно, нев вагоне,— поговорить,— и никуданеденешься!Отнимут товар,отнимут выручку,этоещёсамоебезобидное...Чуешь,кчемуяклоню?Нужнапрофес сиональнаясолидарность».

Онавзялабутылку,встряхнула.

«Допивай.Нехорошооставлять.Унастут,—тётяНаташапоказаланакол лег,—покачто,славаБогу,всёвпорядке.Тыплатишьмне,ярасплачиваюсьс бандитами.Толькоуговор:ничегонеутаивать.Идёт?» «Аеслиничегонепродам?» «Значит,иплатитьнечем.Оченьпросто.Авообще,еслипоявятсякакие нибудьвопросы,обращатьсякЯкову.Онунасдоцент,бывшийзавкафедрой— вЧелябинске,еслинеошибаюсь?» «ВСвердловске»,—сказалЯша.

«Ты,ятебескажу,—продолжалаНатальяВикторовна,—тынетушуйся.

Коммерция—этотакоедело,этокакпогода.Начинаешь,вродебыничегоне получается,неходовойтовар.Нопредставьсебе,чтовдругтвоикнижкиначнут хорошораскупаться.Одинкупит,другой,смотришь— всю торбураспродал.

Уверяю тебя: недели не пройдёт, как появятся конкуренты. И не печатным материаломначнутторговать,авотименнотаким,какутебя,самодельным.

Твои жекниги будутпродавать,даещёвыдаватьзасвои.Книжнаяторговля, вообщеговоря,наГорьковской дорогененовость.ДаинаОктябрьской вроде быктотоуже промышляет...Но товарнадо уметьраскрутить.Какговорится, сестьнапозицию».

Помолчали,послечеготётяНаташапохлопалаписателякоммерсантапо колену.

«Воттак,друглюбезный...Тыменяпонял».

LV АкадемикКурганов 26августа БывшийОлегДвугривенныйимелввидусобраниявдомеИгоряВалериа новичаКурганова.Ещёодномулицудавнопорапоявитьсянаэтихстраницах.

Последний представитель некогда славной московской школы математиков, автор известных работ по аналитической теории чисел, членкорреспондент Академиинаукипочётныйчлениностранныхакадемий,Геройсоциалистиче ского труда, лауреат Сталинской и Ленинской премий и, как говорили, без пятиминутнобелевскийлауреат,—таковэтотмуж,outofthystar,1какговорит Полоний,дотянутьсядонегоивосненемоглобыприсниться.СпасибоОлегу Михайловичу:онпредставилтебявеликомучеловеку.

Вотонстоитуокнасвоегокабинета,обозреваясвысоты десятогоэтажа мостискучныедоманадругомберегу.Медленновлачатсямутнозеленоватые воды. Приходится признать, легендарный основатель нашего города выбрал место,потемвременам,можетбыть,ивыгодное,—холмнадизлучиной,—но длябудущейстолицыполумиравсёжемалоподходящее:слишкомужнекази стаяречкаомываетеёгранит.

Существуетвзгляд,покоторомусвозвышениемМосквы,подмявшейпод себяпрочиекняжества,историябудтобысовершилапромах.Ложныйвзгляд!

ИменноМосква— анеТверь,неЯрославль,неторгашескийиподдавшийся западномувлиянию Новгород— сталадостойным преемникомодряхлевшей Византии,именноэтотвыборпозволилнамстряхнутьссебямонгольскоеиго, расширитьграницы,создатьмогучеенациональноегосударство.

Даивреднаяидея,ибосеетсомнениевбогоизбранностиРоссии.

Этимыслипрервалколокольчиквприхожей;

мрачногнусавымбоемото звалисьнаявлениепервогогостячасывгостиной.

ЖилплощадьИгоряВалериановичаотвечаетегозваниямизаслугам.Дом ответственных работников, квартира — просторные, старомоднотемноватые хоромысбольшойималойстоловой,рабочимкабинетом,спальнямиитак далее.Свой путьвнаукеКургановизбралещёшкольником.Математический генийрасцветаетрано.ДоказательствоправильностигипотезыРиманаонулях дзетафункции;

одной из семи проблем тысячелетия, было найдено Игорем Валериановичемв23года Дальнейшее восхождение происходило ужене столько поучёной лест нице,сколькопоадминистративной и партийной.Поездкисделегациямиза границу, борьба замир, председательствованиена конференциях,сидение в президиуметоржественныхзаседанийобразоваливажнейшуючастьегомного граннойдеятельности.Насклонелетонсталдепутатом ВерховногоСоветаи членом ЦК. Важно, однако, отметить, что Игоря Валериановича отличала широтаинтересов.Теперь,когдаразвалгосударства,упадокАкадемии(одно времяделодошлодотого,чтопересталивовремявыплачиватьоклад)иобщее гибельноенаправлениетакназываемойперестройкипотряслисамыеосновы народногоинациональногобытия,онобратилсякотечественнойистории.В смутныегодывыкристаллизовалосьегомировоззрениекакфилософаипатри ота,сложилосьстройноеучение,вкоторомстрогостьмышления,воспитанного вшколеточныхнаук,соединиласьсметафизическимвзглядом,логикасинтуи цией,научнаяметодологиясправославнойверой.

нетебечета(«Гамлет»,2,2).

Общеизвестны попытки построить единую концепцию исторического процесса.ШпенглериМарксравнопотерпелипозорныйкрах.ЛишьКурга новуудалосьразгадатьзагадкуистории,разоблачитьтускрытуюдемоническую силу,котораястоитзасобытиями,манипулируетполитикамиинародами.Как примерможноуказатьнатайныепружиныфевральскойреволюции1917года и последующего большевистского переворота. Установление этого факта по праву считается вторым после доказательства римановой теоремы крупней шимдостижениемакадемикаКурганова.

Изменился и круг друзей. Теперь за большим столом в гостиной, под пыльнойлюстрой собиралисьписатели,публицисты,лицадуховногозвания.

Поздниеотпрыскицарскойсемьипоройукрашалиобщество,какукрашают грудьсостарившейсядивыфальшивыебрильянты.Здесьцарилоблаголепие.

Ощущаласьособаятеплота.Здесьизъяснялисьнаособомязыке,смесидорево люционногоспростонародным.Здесьговорили «нетокмо»вместонетолько, «потомукак»вместопотомучто,«ежели»вместоесли;

здесьбыллюбимвысо кий штиль,употреблялисьтакиеслова,какдержавность,духовностьи собор ность.

ДвасловаодомашнейжизниИ.В.,дабызавершитьэтократкоеевведение.

Быт пожилых супругов был подчинён заведённому порядку. Об изменах не моглобытьиречи.СусаннаАроновна,некогдабывшаяученицейИгоряВале риановича, настолько же невзрачная и щупленькая, суетливая и тихая, как мышка,насколькомастит,осанист,величествен,крупноблагообразенбыл летнийпатриарх,принадлежалакчислутехумныхженщин,которыепони мают необходимость периодически, не дожидаясь, когда взорвётся котёл, выпускатьпар,ипрочнодержалаврукахконтроль.Барышни, посещавшие дом,являлисьпоочереди,развнеделю,ритм,признаваемыйнаиболеецелесо образнымдляздоровьяисточкизренияприличий.Первая,совсеммолодень кая,вертляваяисмешливая,приезжалараноутром,выпархивалаизтакси,вбе галавподъезди,нездороваясьсосторожихой,исчезалавкабинелифта.Войдя в опочивальню, сбрасывала длинное пальто, под которым не было ничего, кроме узорчатых паутинных чулок с лазоревыми подвязками, отшвыривала туфелькинашпилькахи,приподнявшёлковоекитайскоеодеяло,будиласпя щегоакадемикапоцелуем.Некотороевремяпроходиловиграх,вболееили менееуспешныхобъятьях,послечегоИгорьВалериановичвновьдремал,эфир наягостьяскучала,мечтала,глядявпотолок;

пробуждаясь,оннежноцеловалеё на прощанье, иногда отечески журил: «Небось, к Кубышкину тоже ходишь».—«Папочка,тыуменяодин».—«АвотмнеФёклаДаниловнадокла дывала».(Тасамаясторожихаконсьержка).—«Даврётона!»—«А вотдавеча тебя видели». — «Да ведь он еле ползает, куда ему...» — «Козёл вонючий, сколько он тебе платит?» Девушка хныкала, клялась в верности и теребила золотой крестик между миниатюрных грудей. «Больше не будешь? — при творногрозноспрашивалакадемик.—Аторазлюблю».

Нельзя думать, будто финансируемая любовь исключает человеческую сторонуотношений.Втораяпосетительницабылаженщиназрелойкомплек ции,скруглым мягкимлицом ивсямягкая,нежаднаядо денег,чемвыгодно отличаласьотфеивпальто,добрая,сострадательная,умевшаяпоматерински приласкать и обогреть у большой груди, расчесать бороду, уложить седые кудри, исцелить душевные раны (у кого их нет?). Приходила по вечерам и, когдахозяинзасыпал,пилачайнакухнесхозяйкой.

LVI Пирвитязейвшатренадречнойизлучиной 26августа «Благослови,Господи,сейдом,ихозяевего,итрапезу».

Оконченкраткийспичдуховноголица,взметнулся,помаваясемоиовамо, просторныйрукавчёрнойшёлковойрясы.

Пауза «Нус,государимои...— промолвилИгорю Валериановичу,и общество, оторвавшись от созерцания пиршественного стола, обратило взоры к хозя ину,—кхгхм!Небудемомрачатьэтотмаленькийпраздникпоследниминово стями,вы,наверное,ужепрочлиречьэтого,какего,такназываемогопрези дента...ужас,ужас,ничегодругогонескажешь...» Онвздохнул,ивсевздохнули.

«Позвольтемнеподнятьэтотбокалза...» Всесхватилисьзарюмки.ТакнекогданакрутомберегуДнепракняжеская дружинавздымалакубкиспеннымнапиткомидружночокалась.

«Ах,хороша!» «Отличнопошла!» «Завас,завас,ИгорьВалерьяныч!Игдеэтовытакуюдостаёте,поделитесь секретом!» «Кактамсказано,отецСавватий?Егожеимонасиприемлют».

«Так точнос». Тотчас налили по второй. Вилки пирующих тянулись к селёдочке,ксвежемухлебу,кгрибкам,ножи золингенской стали смелонару шили девственностьароматного сливочногомасла.Ложечкамиизваззагреба лась икра,из овальных судков щедро накладывались на тарелки паштетыи винегреты.

«Позвольтеогласить,—хозяинпостучалвилкойобокал,—повесткудня.

Хотелосьбы—какиобещал—ознакомитьвассновоймоейработой,некото рыминовымимыслями...будувесьмапризнателензаделовуюкритику.Это первое.Вовторых,высокочтимыйОлегМихайлович(кивоквсторонупринаря женногоОлегаДвугривенного)доложитопроектежурнала.Дело,каквыпони маете,чрезвычайноответственное.Думается,— здесьакадемикКургановупо требил привычный партийный оборот, — думается, что назрела необходи мость».

«Мыобязаныдатьотпор»,—вставилОлегДвугривенный.

Игорь Валерианович несколько начальственно покосился на критика, помолчал,провёлхолёнойрукойпоголубымусамипогладилраздвоённую бороду.

«Мда.Вотименно...Нопреждеотдадимдолжноеблагам земным.Впро чем,прошунеслишкомналегатьназакуски,предстоитнечтоболеесуществен ное...» В эту минуту в углу из стоячего дубового гроба вновь пробили часы.

Хозяйкадомавыглянулаиздверей.Немногопогодя,ведомый Сусанной Аро новной,всопровождении двух помощниц в кружевныхнаколкахи переднич ках,въехалнаколёсикахстоликсбольшойэмалированнойкастрюлей.Икогда подизумлённыйропотпубликибылаподнятакрышка,густойпар,дивныйдух шибанул,разнёссяповсемучертогу—этобылипельмени,онисамые,изтон чайшеготеста,сваренныевбульонеизкостей,сначинкой изнесколькихмяс, приэтомлукичеснокдляфаршаобязательнорубитсяножом,никакихмясо рубок!Хохо!

«Хехе..» «Ничегосебе,скажувам...» СусаннаАроновна,вхлопотахвокругстола:

«Вот сметана, вот уксус, перчик... маринованые грибочки. Масло, кто желает».

«Матьчестня...аэточто?» «Толчёныйорехсбаклажанами,влимонномсоусе,прошу...» «О!атамчто?—Бархатныйбаритон:—Господа,позвольтевыпить».

ИгорьВалерианович,скубкомвруке,сослезаминаглазах,воздвигсянад пиршественнымстолом.

«Вашеимператорскоевысочество,высокочтимыйотецВладимир,дорогие друзья...Извините,немогуболеесдерживатьсвоичувства...Немогувыразить, дочегоятронут.Дочегосчастливвстретитьскромныймойюбилейпосреди столькихмилыхмнелиц!» Шумпоздравленийперекрылегоспич.Всталисмест.Ктотоприблизился особливочокнутьсяиоблобызатьимениннка.

«Право,неждал,чтомне,вмоипреклонныегодыпридётсяпережитьто, что всемы сейчаспереживаем.В самыестрашные,в самыеопасныемоменты нашейистории,котораясовершаласьнанашихглазах,вгодинувойны,небыло такогомрака,такого,ябысказал,позора!..» Старикопустилкудлатуюголовуи,казалось,раздумалпить.

«Господа,—ктоторобкоподалголос.—Дачтожеэтотакое—пельмени остывают!» «НодайтежедоговоритьИгорюВалерьянычу!ИгорьВалерьяныч,про сим».

«Совершенносправедливо,—горькоусмехнулсяхозяин,—остывают,чтоб имниднинипокрышки!Выпьем,друзьямои,зато,чтобывесьэтотморок,вся этачёрнаятучанаднебомотечестварассеялась...» Звонбокалов,стуквилокпокрылиегослова.Рассеялосьвпечатлениеот горестноготоста.Отчествоакадемикапринялоудобопроизносимыйвид.

«Мастерица,надосказать,вашасупруга,ИгорьВальянч...Отродясьневку шал...» «Истиннаяправда,ОлегМихалч.Совершенносвамисогласен».

«Акакнасчёттогоэтого?..» «Юныепионеры,будьтеготовы».

«Всегдаготовы!Ах,хороша!» «Гдетам унасгрибочки...Податьихсюда!Нет,дочегоделодошло,а?

НамедниоткрываюЛитературнуюгазетуичитаю...» «Актоавтор?Ну,ясноедело».

«Козёлвонючий...» «Ничего неподелаешь,я вчераполучил гороскоп,вы,прошупрощения, имеетепредставлениеозвездословии?» «Чего?Понятиянеимею».

«Печальная,надосказать,картина.Аспектпланетсугубонеблагоприятен.

Юпитер...известновам,какуюрольиграетЮпитер?» «Понятиянеимею.Патиссончикиничего...» «Покровительствуетнашемуотечеству,квашемусведению.Таквот,пред ставьте,повреждёнсоседствомСатурна».

«Этокакжепонимать?» «Авоттакипонимайте».

«Бреднивсёэто...» «Неетс. Не совсем. Нет, он всётаки прав. Необходимо сплотить все патриотическиесилы.Датьотпор».

«Эх...семьбед,одинответ.Положитекамнеещё...» «Биттедритте!» «Какживётеможете,вашеимператорскоевысочество?» «Вашимимолитвами...вашимимолитвами».

«Еслияправильновижусложившеесяположение...шансынавосстановле ниезаконноймонархии...» «Возможно.Возможно».

«Даведьвтомтоизаковыка,когосчитатьзаконным».

«ВеликаякнягиняЛеонида...» «Дакакаяонавеликаякнягиня...» «Изгрузинскогоцарскогорода».

«Дакакойтамцарский.Седьмаяводанакиселе».

«Ну,нескажите».

«У них там все князья. Если уж говорить, нам нужен наш, русский монарх».

«Гдежеговозьмёшь?Коливсядинастияперебита».

«Паштет,скажуявам,чтонадо!» «Ожидаетсявысочайшийвизит».

«Этоктожтакой?» «ГосударьнаследникцесаревичивеликийкнязьГеоргийМихайлович,к нам,вРоссию...» «Откуда?» «Хренегознает...» «Япопросилбывсётакиневыражаться.Всётаки,знаете..» «Да,нокакбытьсдворянством».

«Скакимэтодворянством,никакогодворянствабольшенет».

«Какэтонет».

«Авоттак.Дворянствовездеисчезлоилиисчезает.Тольковдругихстра нахонооставилонаследника,аунас...» «Вычтоже,считаете,чторусскийнародброшен,таксказать,напроизвол судьбы?» «Дас,считаю».

«Это что ж такое, а? Братцы! Жомини да Жомини, а об водке ни полслова!» Глохнут,сливаютсявобщийгулголоса,алеютпотныелица,пирвступилв заключительнуюфазу «Междупрочим,совершеннонеопровержимыеданные.ИгорьВальянч, вы слыхали? Ельцинто, оказывается, еврей! — На одну четверть, это известно.—Ненаодну,анатри!—Нуичто?—Какэто,нуичто.—Бреднивсё это.—Ну,нескажи.—Братцы!ЖоминидаЖомини...—Вася!Яведьеёлюбил.

Аона...— ОтецКирилл,позвольтесвамичокнуться,таксказать,индивиду ально...— Вотвыговорите,дворянство...— Слушайка,актоэтотам,никак Двугривенный? — Да ведь ты с ним уже здоровался. — Чтото не припом ню...— Трёхкопеечный.— Вотсука,ионздесь.— ПовреждёнСатурном...— Нет,до чего делодошло...— Господа!(Стук вилкойо стакан).Господа,Игорь Валериановичпроситвсехвкабинет».

LVII Русскаярапсодия 26августа,назакатесолнца Оконченпир,затихли песни,обессилевшаядружиналежитвкругшатра назелёном взгорье.Сколькотовремениушлонарассаживание,преодоление послеобеденной сонливости, размешивание сахара в чашечках чёрного, как совестьзлодея,кофе.Наступиломолчание.Воцарилсятотособый,пепельно мглистыйпредгрозовойсумрак,закоторымдолженпоследоватьгромовойраз ряд.

Слышался шелест бумаги, лёгкий удар стопкой страницо письменный стол.Щёлкнулвыключательнастольнойлампы.Полоскасветапробиласьиз поддвери.ИголосмужаизкабинетадостигчуткогоухаСусанныАроновны.

Вданнойработе...

Теперьвсяонапревратиласьвслух.

...проанализированысправославныхпозицийходинаправлениеисторииРоссиив XXвекепередлицомнадвигающегосяновогомировогопорядка.Позволимсебеутвер ждать,чтоэтотновыйпорядокоднозначнорасшифровываетсякакгрядущеецарство Антихриста.

Слышалось:

Силы,стоящиезаним,рассматривают Россию какглавноепрепятствиедля осуществлениясвоихцелей.Ибоонипонимают,чтотолькоРоссия...

Доносилось:

Русскийпатриотизместьвеликиймистический,метафизический,геополити ческий,исторический,державныйиэсхатологическийПроект,доверенныйизбран номународувеликороссов...Русскийпатриотизмнапрямуюсвязанстаинствомпро странствакакотражениявечностивимманентноммире...

Робкиехлопкинамигпрерваличтение.Тишина,иснова:

Русский язык является языком потустороннего, он непереводим на другие языки.Нарусскийязыкможносделатьтолькоплохиепереводысдругихязыков,ибо мелочностьсодержаниядругихязыков...

Шелеститпереворачиваемаястраница.

Нашенациональноеположениевсегодняшнем миретребует от нассоборного обновленияРусскойДоктрины.Нас,русских,хотятзагнатьвугол,пользуясьнашей незлобивостью,нашейсосредоточенностьюнадуховном...

Слышалось:

Осознаниепричинисмысланашейнынешнейнациональнойкатастрофы,уста новлениеконкретныхносителейисторическойвины...

Ктото всхлипнул. Смущённое сморкание. Мгновение тишины. Мягкий академический баритон, натренированный в выступлениях, такхорошо иду щий (подумалаСусаннаАроновна)кголубоватоседым кудрям и усам Игоря Валериановича:

Целыйрядисторическихфактов...Какподчёркиваетнашсовременник,выдаю щийсярусскийисторикМихаилНазаров...Нас,совопросниковмирасего,обвиняютв клевете.Хочетсяспросить:накого?Неможет бытьклеветойто,чтоявляется правдой...Сражениесчёрнымисилами...ЦарствоАнтихриста......

Голосокреп,посуровел.

Необходимостьвыработкиответственного,национальногоотношениякфено менуеврейства...

Проблематикакрови...

Еврейскобольшевицкийпереворот1917годакакпредпосылкакрасноготеррора иголодоморовибезуспешностьпопытокассимилироватьевреев,этоткакисториче ски,такибиологическиабсолютночужеродныйпаразитическийэлемент.

Часыизгроба:

«Дон!..Бом!..» Слушательница нехотя поднялась со стула. Привычное восхищение мужем,его умоми эрудицией достигло высшего градуса. Не так уж важно было,очёмвещалИгорьВалерианович:голосмужапогрузилСусаннуАро новнувэротическийэкстаз.Домашниезаботыпризывали.Каквдруграспахну ласьдверькабинета.

Нектостоскливострадальческойминойвышел,извините,пробормотал он,гдеувас?..СусаннаАроновнагневновзглянула напокинувшегособрание, молча,презрительнопоказалапальцем,кудаидти.Несчастный писательедва сумелдобрестидозаветнойдверцы,елеуспелдрожащейрукойзадвинутьдвер нуюзадвижку,расстегнутьиспуститьштаны.Кафельныестеныуборнойпотряс взрыв.Этобылрецидивстаринногонедуга.Грозноенапоминание.Режущая больвживотевновьвынудиластрадальцапокинутьнары.Онзаковылялвтам бур,вумывальню междудвумябарачнымисекциями,кпомостускруглыми дырами. И пайка, и место на нарах, и в хладном сортире очко,— как сказал псалмопевец,лагерныйрапсод.Никудаонинеделись—ждуттебя.

НепропалвтуманевремёндомбабусиШвабрыАнисимовны,стопервый километр,тамтожевсёскучаетпотебе.Долойхронологию— калейдоскоп поворачиваетсякаквздумается,такисяк.Писательвыбралсяизсвоейкомнатки сощелястымполом,вышелвогород.Всумеркахзашлёпалкдощатомудомику скворешнику,корчасьотспазмов,усёлсятамнакорточках,орлом,какэтоназы вается.

LVIII Интервью.Последнееприключение автора«Вчерашнейвечности».

1991г.

Около этого времени происходит нечто невероятное, чудо телефонии:

неожиданный звонокповергаетвтревогусоседейи приводитвбоевую готов ностьникогданедремлющийинстинктбдительности.

Да,звониттелефонвкоридоре,ничегоособенного;

нозвонокнеобыкно венный— громкийипродолжительный.Подошёлктотоизжильцов.Через минутусновазвонок,голостелефонистки.

Соседпостучался:«Тебя,чтоли».

Писательвзялтрубку.

Таинственный дальний голос на неведомом наречии, словно звонят с Сатурна.

«Excusezmoidevousdranger,j’’aimeraisparlerM...» Этобылженскийголос.

«Je vous coute. — Там продолжали говорить. — Un instant, s’il vous plat»,2— сказалписатель,поглядываянасоседа,которыйужеопаздывална работу,новсёещёторчалвдверяхсвоейкомнаты.Писательпопросилперезво нитьчерезполчаса.

Сосед:«Ктоэтотебезвонил?» «Понятиянеимею».

«Небосьзнаешь,колиответил».

Когдаровночерезполчасасновараздалсязвонок,приоткрыласьдругая дверь—бывшаяжилплощадьАнныЯковлевныисгинувшейбесследноВален тины,— и высунуласькривая физиономия.Теперьприслушиваласьвся квар тира.Ожиламифологияпризрачныхспецслужб.Писательотвечалназагадоч номязыке,иэтомогбытьтолькоязыкврага.Разговорбылнедолгим.

Неизвестно,скольковременипротекло,преждечем,поднявшисьсраскла душки,накоторойонпроводилтеперьпочтивесьдень,авторэтойхроники привёлсебявотносительный порядок.Онвышелиздома.Географиягорода меняется по мере того, как мы стареем: некогда просторный мир детства сжался,какшагреневаякожа.Несталожелезныхворот,запиравшихсянаночь, и можно было видетьмимоходом,что двор както странносморщился.Пере улокстал корочеи грязней.Привычным путём изБольшого Коздловскогоон свернулвБольшойХаритоньевскийкЧистымПрудам.Бывшийбульварявлял хватающеезасердцезрелищезапустения.Вокругостатковдетскойпесочницы наполоманныхскамьяхразместиласьобщинапожилыхалкоголиковибомжей.

НедоходядоПокровскихворот,спинойкдомусбарельефамисказочныхзве рей, — писателю чудилось, вотвот покажется рядом с подъездом вывеска доктораКацеленбогена,— наскамейкесиделаженщиналеттридцати,тем ноглазаяитемноволосая,неброскоодетая.Онприблизился.Дамапроворко вала:

«C’estmoi.Voustessurpris?» Врукахунеёкнижкавбеломбумажномпереплёте,опознавательныйзнак.

Решив уделить этой встрече отдельную главу, сочинитель поймал себя на мысли, что и он, вслед за жильцамисоседями, всегда готовыми настучать, попался в сети государственной бдительности. Провокация, пронеслось в голове,ониеёподослали.Ничегонезнаю.Уйтивглухуюнесознанку.Понятия не имею, чего эта иностранка от меня хочет, кто она такая. Он посмотрел направо,посмотрелналево.

«Спрячьте»,—быстросказалон.

«Божемой,этивременапрошли!Неужеливы думаете,чтоярешилась бы...» «Прошли?—спросилон.—Можетбыть».

«Вчёмжедело,почемувытакиспугались?» «Рефлекс».

Поколебавшись,онселрядом.

Простите,можнопоговоритьсгном...?

Явасслушаю.—Однуминуту(фр.).

Этоя.Выудивлены?

«Вычитаетепорусски?» «Квеликомусожалению,нет.Взялассобойнавсякийслучай.—Онаулыб нулась.—Какдоказательство».

«Дела давно минувших дней, — заметил писатель. — Всё это уже устарело».

«Настоящаялитературанеустаревает».

«Спасибо.Вывэтомуверены?» «Втом,чтовашапрозанеустарела?» «Нет.Втом,чтоэтонастоящаялитература».

Дамасноваулыбнуласьпрелестнойулыбкой.

«Вы, однако, порядочная кокетка. Пожалуй, я должна сделать вам ещё одинкомплимент.Откудау вастакойпрекрасный...?Вы не пробовалиписать пофранцузски?» Продолжая говорить, она отщёлкнула сумочку, протянула визитную карточку, мы, сказала она, предполагаем начать новую серию. Чтото вроде библиотекиновейшейрусскойлитературы».

«Воткак.Ктоэто—мы?».Онразглядывалкарточку,названиеиздательства ничегоемунеговорило.

«Есливы,конечно,невозражаете».

«МадамРоллан...»—проговорилписатель.

«МожнопростоЖюли.А вас— можномненазыватьваспоимени?По секретускажувам,чтояужеподыскалапереводчика».

«Я там коечто переделал. По сравнению с этим. — Он кивнул на её сумочку,гдележалазаграничная книжкавбелом переплёте.— Написалкое чтозаново...» «Мы это обсудим.Хотя должна заметить,чтовремени осталосьнемного.

Романдолженвыйтинепозднееначаламарта...Выимеетепредставлениео парижскомSalondulivre?» «Нималейшего» «О,темлучше!Васждётмногоинтересного».

«Меня?» «Мыхотелибываспригласить».

«Пригласить,куда?»Писательвоззрилсянадаму.

Онавозразила:

«Японимаю,выстесненывсредствах...Финансовуюсторонувашеговизита издательство,естественно,берётнасебя».

Поразительно.Ониникогдаэтонепоймут,думалон.Чтозначитжитьвсю жизньвнаглухозаконопаченнойстране.Этобыловсёравнокакеслибыон получилприглашениесдругойпланеты.

«Уваснебудетникакихзабот».

«Невэтомдело»,—сказалон.

«Авчёмже?» Вотдура.Немогужеяобъяснять,чтовсеразговорыпрослушиваются.

Нектоприближаетсяиздалека.

«Вотвидите,—сказалписатель,показываяглазаминанищего.—Помол чимнемного.Unhommeavertienvautdeux». Ежегоднаявесенняякнижнаяярмарка.

БережёногоБогбережёт.

Человеквлохмотьях,бормоча,протянулруку.Мадам Ролланпоспешно рыласьвсумочке.Писательсказал:

«Валиотсюда».

СобирательудаляетсявсторонуПокровки.

«Почемувытакрезкообошлисьсним?Ичтовыхотелиэтимсказать—un hommeaverti?Онпоказалсявамподозрительным?» «Наводкусобирает.Этовлучшемслучае».

«Авхудшем?» «Жюли,—сказалписатель,—яотравленныйчеловек».

«Да,носитуациявРоссииизменилась!» «Возможно.Нояужесказалвам:яотравленный человек.— Онприщу рился.—Принюхайтесь.Развевынечувствуете?» «Выхотите сказать, вМоскве плохой воздух? Уверяю вас, в Париже не чище...» «ВМосквевсегдабылплохойвоздух.Янеобэтом.Испарениялагерей.Вся Россияотравлена.—Онанезнала,чтоответить,онпродолжал:—Ачтокаса етсявашегопредложения,спасибо,конечно...» «ВыбываливПариже?» «Нет,разумеется.Менятуданепустят».

Онаспросила,почему.

«ЯнечленСоюза.Следовательно,неписатель.Крометого,каквызнаете, замнойвсюдуидётмоёдело».

«Но,еслиянеошибаюсь...» «Удивляюсьвашейосведомлённости.Формальнояреабилитирован.Это ничегонезначит.Мненедадутвизу».

«Издательствовышлетвамофициальноеприглашение».

«Непоможет».

«Откудавызнаете?» «Откуда...Яживувэтойстране,вототкуда».

Эх,ненадобылотакговорить.Ну,всёравно,семьбед—одинответ.

«Явсётакинепонимаю...—пробормоталаона.—Хорошо,отложимэту тему.Ябыхотелавзятьувасинтервью».

«Интервью,очём?» «Овас,овашемромане.Немногопоговоритьсвами».

«Прямоздесь?» «Нет,здесьшумно.Ктомужеяневзялассобойаппарат.Несогласитесь ливыпоехатьсомнойвгостиницу...» «Неочемразговаривать».

«Авсётаки».

«Послушайте,—сказалписатель.—Замнойследят».

«Дорогой мой, это уже становится смешно. Кто это за вами следит — посмотритевокруг.Здесьникогонет!Иливыдумаете,чтовасокружаютневи димки?» «Да, думаю. Один сидит рядом с нами. А другой прогуливается по дорожке.Слышите,какхруститпесок?» «Замечательно.Превосходныйсюжет.Напишитеобэтомрассказ...Каквы думаете,—спросилаона,поднимаясь,—гденибудьпоблизостинайдётсясто янкатакси?» LIX Интервью,окончание Тотжедень Войдявномер,писательхлопнулвладоши.Долженбытьотзвук,объяснил он.Жюли,вкоротком светлокоричневом платьеспояском,опустиласьперед шкафчиком, который в гостиницах называется баром. Её колени блестели, обтянутыешёлком.Какойотзвук,спросилаона.

«Если слышится эхо, значит, комната прослушивается. Вон там, — он показалнаверх,—долженбытьмикрофон».

«Явижу,выопытныйконспиратор.Нуикак?».

Вздохнув,онаподняланагостя тёмноблестящий взгляд.Писателькриво усмехнулся,пожалплечами.

«Вроденет»,—ивегоголосезвучалопочтиразочарование.

Жюливыставилабутылку,занейещёоднупоменьше,явилисьмиксер,лёд вметаллическомлоткеидвавысокихстакана.Устроилисьнадиванепередсто ликомсмагнитофоном.Обасделалипоглотку,онавзглянулавопросительнона гостя.Подходяще,промолвилписатель.

«Выготовы?» Онапрочистилаголос.Ейпоказалось,чтоаппаратневпорядке,онаоста новилакрутящиесябобины,нажаланадругуюклавишу,катушкипослушно завертелисьвобратнуюсторону.Остановила,сновавключила,поднеслакустам микрофон.

«Дляначалаяхотелабызадатьтакойвопрос.Очём,собственно...» Молчание,крутятсякатушки.Ясныйденьзаокнами.Конецвека.

Еёпалецсдлиннымрозовымногтемнажимаетнастоп.Мсьетакойто.Я, кажется,васочёмтоспросила,сказалаонавкрадчиво.

Писательдержитврукахчашечкумикрофона,какГамлет—черепшута.

«Очёмэтотроман?— переспросилонсдавленным,несвоимкакимто голосом.Чтоейответить?—Незнаю.Можетбыть,опреодолениихаоса».

Нет, возразила мадам Роллан, и катушки остановились, говорите есте ственней,расслабьтесь;

ближекорту;

пожалуйста;

ещёраз.

«Темамоейкниги—преодолениехаоса».

Вотэтодругоедело.

«Чтовыподразумеваетеподхаосом?Вашусобственнуюжизнь?» «Отчасти,да».

«Значит,этоавтобиография».

«Нет.Условиеписательства—самоотчуждение».

«Чтоэтозначит?» «Этозначит,чтонадостатьчужимсебесамому.Использоватьсвоюжизнь какматериал.Небольше,чемматериал,скоторымможноработать».

«Выговоритеохаосе».

«Да. Жизнь — это хаос случайностей. Нужно отыскать в нём какойто смысл».

«Новыкакбудтовэтомсомневаетесь...» «Оченьможетбыть,чтоэтоиллюзия».

«Выговорите—преодолетьхаос».

«Существует очарование беспорядка. Соблазн хаоса. Хаос тянет в него погрузиться.Освобождаетотдисциплиныитрадиции,поощряетсвоеволие...» Писательпотянулсякстакану,костаткаммужества.

«Понимаете,—сказалон,—надосопротивляться».

«Сопротивляться—чему?» «Всему.Всемуэтомугнусномумиру.Омерзительномувеку,вкоторомнас угораздилородиться...» Собеседницаостановилаплёнку,передохните,сказалаона,увастакойвид, словновасведутнаказнь...Развевамнеприятно,чтоовасузнаютвоФранции?

Зачеммневсёэто,хотелонвозразить.

Отлично,продолжим.Онанажаланаклавишу.

«Вы—бывшийузникГулага».

Онпоморщился.

«Кажется,вамнеоченьприятноговоритьобэтом?» «Узник...слишкомгромкиеслова.Даиназваниеневерное.Гулаг— это ведьвсеголишьконтора.Главноеуправлениелагерей».

«Вамнекажется,чтоввашемроманеслишкомужбольшоевниманиеуде леноконцлагерям?» «Можетбыть.НоРоссияэтоговеканемыслимабезлагерей.Всястрана былапокрыталагерями.Даромэтонепроходит.Мыпопрежнемуживёмв лагерноммире.Мыусвоилипсихологиюлагеря.Онасталаобщенароднойпси хологией.Лагерныйобразжизнивпечаталсяврусскийнациональныйхарак тер».

Нет,пожалуй,онслишкомужразговорился.

«Явасслушаю»,—еёголоснапомнилосебе.

«Я некасаюсьвопроса,наскольколагерьотвечал традициям государства, гдеклассическоекрепостноеправобылоотмененокакихнибудьстосороклет томуназад...УТолстогоговорится:солдат,раненныйвделе,думает,чтоився кампанияпроиграна.Выскажете,чточеловек,отведавшийлагеря,уверен,что это и есть самое главное в жизни народа. Между прочим, в лагерях так и думали,чтонаволебудтобыникогоуженеосталось.Ивсётакилагерь—это неаберрация,неискажение,лагерь—этоядроисториинашеговека».

«Ябыхотелавернутьсякроману.Еслинеошибаюсь,увасегоотняли?— Писатель кивнул. — Но вы сумели его восстановить, это требует большого мужества.Внутреннегомужества».

«Нуичто».

Палец госпожи Ролланостановил магнитофон.Умоляю,простоналаона, говоритегромче!

Писательотхлебнулизстакана.

«Нуичто,уменявсёравнонетчитателей».

«Поверьтемне,воФранции...» «А,бросьте...» «Притом,чтороманноситнесколькостранныйхарактер.Даещёэтот эпиграфизАвгустина...Вы,—оназапнулась,—voustesdonccatholique?» «Biensrquenon».

«Alorsquitesvous?» «Personne».

«Quevoulezvousdire?» «Rien. Personnec’est personne. EnRussie cela arriveassez souventqu’une personnedcouvrequ’ellen’estpersonne.1Мнекажется,—проговорилон,—по французски, все это както не очень ловко выходит, но ничего не могу поделать».

«Нет,отчегоже,яваспрекраснопоняла.Скажитемнеэтоещёразпорус ски.Иливообщечтонибудь».

«Новыженепоймёте» «N’importe.2Яхочууслышать,какзвучитрусскаяречь.Этооченьмелодич ный язык.Итак.некто оказался никем.Бедняжка!Впрочем,я должнасказать, этосейчасдовольнопопулярныйтезис.Смертьавтора.Если неошибаюсь,об этомговорилРоланБарт...Выхотитесказать,чтовыпотонули,исчезливсвоей книге?..» Пауза «Название.Чтовыскажетеоназвании?» «Толкуйтеегокаквамугодно».

«Ябыхотелауслышатьвашеобъяснение».

«Памятьпревращаетвчерашнийденьввечность».

«Замечательно».

«Памятьуничтожаетвремя...» «Ещёлучше.Но,кажется,высобиралисьувековечитьнетольковашесоб ственноепрошлое».

«Неудачноеслово,всёравночтовосславить.Никакогославногопрошлого нет».

«Странно.Всерусскиегордятсяпрошлымсвоейстраны.Или,покрайней мере,нестыдятсяего».

«Янегоржусьинестыжусь».

«Новыжетолькосказали:гнусноевремя».

«Яживувнём».

«Впрошлом,аневнастоящем?» «Ввечности».

«Громкозвучит!» «Этопринудительнаявечность».

«Навязаннаяпамять,хотитевысказать?» «Пожалуй.Вовсякомслучае,непамятьПруста.Жюли!—сказалонисам остановилбобины.—Жюли,чемвыменянапоили?» «Обыкновенныйвискистоником.Высказали,чтовамнравится...» Онаподняласьсдивана.

«Откроюваммаленькийсекрет.Выспросили,бывалалиявМоскве...» «Помоему,яобэтомнеспрашивал...» «Всамомделе?»Онапрохаживаетсяпокомнате.Магнитофоннастолене подаваётпризнаковжизни — обиженный собеседник,которомудали понять, чтоонбольшенеучаствуетвразговоре.

«Мне вообще кажется... не могу точно выразиться. Все координаты как будтосмещаются».

Развевы католик?— Нет,конечно.— А кто жевы?— Никто.— Какэто понимать?— Как хотите.Никто—этоникто.ВРоссиидовольночастоеявление.Когданектооказываетсяникем.

(фр.).

Неважно(фр.).

«Этовашстиль.Выведьпостоянносбиваетестолкучитателя.Да,мнепри ходилосьбыватьвМоскве,нокогданезнаешьязыка...Русскийоченьтрудный язык.Ктомужеяслишкомтупа.Нояприехаланеспустымируками.Перевод чикподготовил rapport de lecture.1 Такчто коекакоепредставлениеокнигея всётакиполучила.Атеперьпознакомиласьисавтором.Ба!вашбокалпуст».

Онасновасидитнакорточкахпередбаром.Платьеобтягиваетеёфигуру.

Жюлиподнимается.

«Avotresant!Наздховья!Чокнемся,порусскомуобычаю».

«Будемсчитать,чтоинтервьюзакончено?» «Помоему,получилосьнеплохо.Нет,—сказалаона,—небудувамрас крыватьтайну.Подождём,покаподействует...» «Выимеетеввидуэто...—ондержалпередсобойстакан.—Вытудачтото добавили?Этоиестьвашсекрет?» Страшнаямысльосенятписателя,вернее,должнабылаосенить,всёясно, говорилонсебе,такяи знал!Попалвловушку,дурацкоеинтервью,мнимое приглашениевПариж—всёподстроено.Нукапризнавайся,чутьбылонеска залон,тебяведьподослали,ты,можетбыть,вовсеинефранцуженка!

Аонабыартистическирасхохоталась:ктожея,потвоему?

Онкакбудтодажестаралсяубедитьсебя,чтоподдалсянапровокацию.Но удивительнымобразомнеиспытывалникакоговолнения.

А!невсёлиравно.

Онпочувствовалжеланиеговорить.

«Незнаю,какбудетвыглядетьфранцузскийперевод,влюбомслучаемой романбезнадёжен.Онбезнадёженуже потому,что противостоитнынешнему состояниюрусскогоязыка.Я,—сказалсочинитель,—верювязык».

«Uninstant,2яхочувключить...» «Зачем?Авпрочем,всёравно.Пожалуйста,есливамтакхочется».

Онасменилаплёнку.Затеплилсязелёныйогонёкиндикатора,вновьзавер телиськатушки.

«Да,яверювязык.Мояверапростираетсядоуверенности,—да,явэтом убеждён!—чтоязыкестьдвижущееначалоистории.Судьбунациипредопре деляетсудьбаеёязыка.Выулыбаетесь?» «О,яслушаювасвнимательно».

«Иэтотпровокатортоже».Писательпокосилсянамагнитофон.

«Будемсчитать,—сказалаЖюли,—чтоэтонашобщийпровокатор».

Онпродолжал:

«Великие эпохи языка внушают веру в историю. И наоборот. Это не новость.КрушениеРимабылоследствием деградациилатинскогоязыка.Она началасьзадолгодонашествияварваров...Готы ивандалызасталиэтотязык ужетяжелобольным.Упадокязыкапарализовалсопротивление,ничтоужене моглопомочь,нистосемьдесятлегионов,нистенавокругГорода...» «Этовашасобственнаятеория?» «Этонетеория,афакт.ИвоттеперьРоссия.Русскийязыкболен,уважае мая. Болезнь сопровождается приступами лихорадки, за которыми следует прострация,полныйупадоксил...Иэтотоженачалосьневчера...

Достаточновзглянутьназасохшиеизверженияязыка20хгодов,наэти пятнарвоты.Прочестьречи вождей,словопрения идеологов,газетныестатьи.

краткийпересказсодержания(фр.).

Минуточку.

Передвами — клиническиедокументы.Вы видитеэти скачущиетемператур ныекривые,этибезжалостныеанализыкрови.Всесимптомы того,чтоврачиназываютпиемией,гноекровием».

«О!»—сказалаона.

«Вчёмдело?» «Восхищенавашимкрасноречием».

«Еслибыэтобылотолькокрасноречием...Вамбынашизаботы,дорогая!

Следствиемболезниязыкабылацепькатастроф,постигшихнашустрану.Это процесс,противкоторогонепопрёшь.Атеперьвзглянитенанынешнююситуа цию.Впрочем,взглянутьвынеможете,вынезнаетеязык.ИславаБогу...» Онумолк,хлебнулизстакана.

«Будьтедобры,— прохрипелон,— вырубитеэтумашину...»И катушки остановились.Женщинаискосапоглядываланагостя.

«Кчертямвесьэтотмонолог.Вамвсёравнопридётсясокращать...» «Вы правы, — проворковала она, — должна вам сознаться: напиток не совсем обычный... Вы молчите. Вы, может быть, подумали Бог знает что...

Хорошо,тогдаядоговорю,ведьяещёневсёсказала...» «Японимаю,вынеможетедоверятьслучайнымзнакомствам,—продол жалаона.—Нояваснеобманываю.Большетого...Ввашемроманеестьглав ныйгерой,нонет—опятьтакинасколькоямогусудить—нетгероини!Нельзя женазватьгероинейэтустаруюдворянку...» «Почему?» «Должналияобъяснять?Вашгеройлюбитеёнетойлюбовью,какоймуж чиналюбитженщину.Вроманенетбольшойлюбви!Да,да,—поспешнопри бавилаона,—выскажете,этакрестьянка.Скоторойонсошёлсявлагере...Не будемспорить.Писатель!— сказаламадам Роллан.— У меня естьпредложе ние.Пустьоноваснесмущает,вконцеконцовмыобанаходимсяподдействием этогопитья...Яхочубытьгероинейтвоейкниги».

«Вы?Ты?..» «Да,я.Тынаходишьвэтомпредложениичтотостранное?» «Ятебясовершеннонезнаю.Откудаты,ктоты?» Онарассмеядлась.

«Темлучше!Тысочинишьмнебиографию.Выпьемзаэто.Замоюновую жизньвтвоёмпроизведении.Писатель,яхочупереселитьсявтвоюкнигу».

«Тыужепереселилась»,—пробормоталон.

«Милыймой,вэтомисостоиттворчество.Вытеснитьреальнуюжизньвла стьювоображения».

Смеясь,обаопорожнилисвоичаши.

«Новсётаки.Всякоевоображениеимеетсвоиграницы.Тыфранцуженка.

Тыперваяживаяфранцуженка,которуюявижувсвоейжизни».

«MonDieu,ястолькослышалаотом,чторусскаяинтеллигенциямолится наФранцию.Chacundenousadeuxpatrie,lantreetlaFrance,1ктоэтосказал?» «Франклин,кажется».

«Ядумала,ктотоизрусских.Норазвевынесказалибытожесамоео себе?» «Деладавноминувшихдней,этобылидругиерусские...Какжеямогу писатьотебе,еслияотебеничегонезнаю?» Господи.(...)Укаждогоизнасдверодины:нашасобственнаяиФранция.

«О,мысленноты ужепишешь.Ты вставишьглаву,гдебудетрассказано, какмы встретились.Какя позвонилатвоемугерою...О котором,междупро чим,такинеизвестнодосихпор,неонлисидитсейчаспередомной!» Онапрошласьпокомнате,гдеужесталосумеречно.

Этобылдовольнопросторныйномер,состоявшийизгостинойиспальни, снескольковычурноймебелью,слюстрой,которуюобитательницапредпочла незажигать,итрюмовспальне.

Задумавшись,сочинилсиделзастоломпередумершиммагнитофоном.

Изспальнипадалсвет.ГолосЖюлипослышалсяоттуда.

«Выживы?» Онпробормотал:

«Яжив.Явсёёщёжив...Ноястар.Кактонезаметноясталстариком».

Оначтотовозразила,гостьнерасслышал.

«Тыхотел,—теперьеёголосзвучалотчётливей,должнобыть,онаотвер нуласьотзеркала,—чтобыятеберассказалаосебе.Нотызабыл,писатель,что длятого,чтобыузнатьженщину,ненадоеёслушать.Или,слушая,делатьпро тивоположноезаключение.Женщинунадовидеть,потомучтотелонеобманы вает».

Послышалсяшорох,стуктуфелек,онапродолжала:

«Ты упоминаешьоднукартину— там естьописание.C’estunenudit... Какможнодогадаться,весьмапосредственныйхудожник,нокартинапочемуто играетвжизнигероякакуютоособеннуюроль...Опишименя,кактыописыва ешьдействующихлиц».

«Забавная игра,— отвечалписатель,входя вспальню.— Зачем игратьв литературу.Литературасамаестьигра».

«Смотря как подойти к вопросу,— возразила она.— Ты готов?Гдетвой стилум?Гдевосковыетаблички?Гусиноеперо?Пишущаямашинка?» Онастояласпинойкписателю, «Я вижу тебя в зеркале. Ты невысокого роста. Это оттого, что у тебя коротковатыеноги.Ноэтонепортиттвою красоту.Утебяпрекрасносфор мированные бёдра, плотные белые ягодицы. Впрочем, я не могу описывать женщину,котораяповернулськомнезадом...» «Старыйловелас!Начнисоспины».

Писатель обнимает женщину, попрежнему глядя в зеркало, её груди лежат,каквчашах,веголадонях.

«Эточто,частьсюжета?» LX Ремонтотечественнойистории.Ненадоискатьженщину—она отыщетвас.

10июля Господа,делоидёткконцу;

скольколетвынебыливгороде?Небосьсоску чились.Москваизменилась—этовамскажеткаждый.Прямотутже,изавто матанаулице,можнопозвонитьзаграницу.Вкиоскахпродаютсяиностранные газеты.Вкнижныхмагазинахбывшаякрамольнаялитература.Вбулочныххлеб Обнажённаянатура(фр.).

понормальной,вышепрежнего,цене.Никакихблатов,никакихдефицитов,всё всем доступно — разумеется, кроме тех, которым недоступно. Всё сыты — кромеголодных.Мирно,бокобокскремлевскимизвёздамисверкаютновень киедвуглавыеорлы.Веюттрёхцветныефлаги.Вподъездахнепахнетмочой.

Сталоещётесней,ещёшумнее...да,пожалуй,ивеселей!Тоестьнето чтобы,новсёже.Есливаснепугаетдавкавметро,несмущаеттолчеянатротуа рах,неоглушаетгрохоттранспорта,выкройтеполчаса,чтобы прогуляться по городу. Поезжайте до станции с восстановленным историческим названием, поднимитесь наружу, на площадь, где ещё недавно стоял на круглом постаментесуровыймуж вдолгополойшинели,гдедоныневыситсяславная цитадель—снекоторыхпореёукрашаетмемориальнаядоскавчестьбезвре менно ушедшего шефа Государственной безопасности. Здание охраняется, и нетвозможностизабросатьфекалиямиэтускрижаль.Богсней.—Высоконад рядамимертвенноотсвечивающихокон,кабинетамивладык,надстенамипро гулочныхдворовдля заключённых на крыше,в бледноголубомнебеплещется трёхцветныйстягсамодержавия,православияинародности.

Ещёнемногопешёчкомкудаглазаглядят:передвамискверспамятником ПервопечатникуИвануФёдорову.ПередвамизановоотделаннаяИверская.Три четверти века ожидала она ремонта, подобно тому как вся наша, порядком износившаяся, отечественная история давно и настоятельно требовала капи тальногоремонта.

Работы, впрочем, предпринимались не раз. Но всякий раз неудачно.

Только было замажут трещины, оштукатурят, покрасятнаведут марафет — опятьвсёвалится.Будемнадеяться,чтотеперьяркиекраскинашейисториине пожухнут,позолотанеоблупится.

Итак,сталобыть,Иверскиеворота...Задвумяаркамивиднавеликолепная, блестящаяотсолнцаплощадьсдалёкимВасилиемБлаженныминесколько портящей перспективуглыбой гостиницы «Россия».Междуарками,уподно жьявновьотстроеннойигрушечнойцеркви удобнорасположилсяпредстави тель вольной профессии. Он немолод, лыс, в сивой нечёсанной бороде и железныхочкахнаносу,изкотороготорчатседыеволоски.Ногивпортках, видавшихвиды,вбашмакахзагодочнойсудьбы,лежатназемле,междуногами молчаливовзываеткмилосердиюдревняяфетроваяшляпа.

Ага!Женщинывсёещёнеоставляютеговниманием.Стройная,юная,свет ловолосая,вплатьенеуловимонежногоцвета,который,еслинеошибаемся, называетсяпалевымикоторыйрискуютноситьтолькотакие,прекрасносохра нившиесядамы,простучавкаблучками,совсембылоскрыласьвтолпе,нооста новилась,обернулась,приблизилась.Онастоитпередсобирателем подаяний.

Бываютсовпадения,словнопересекаютсядиагоналисудьбы.

Сиделецпробормоталсвоюформулу.

Онастоиткаквкопанная.

«Чегонадо?»—проскрипелон.

«Воттаквстреча,—очнувшись,проговорилаона.—Вотэтода.Писатель!» Увы,этобылон.

«Чего?—спросилон.—Тыктотакая?» «Тасамая!—улыбаясь,отвечаладама,опустиласьнакорточки,платьекра сивообтянулоеёбёдра.—Писатель!Гдемойроман?» Ничегонеизобразилосьналиценищего,онсумрачноогляделеё,:

«Валиотсюда...» «Роооман,—пропелаона,—выобещали,еслиябудувестисебяхорошо, посвятитьмнесвойроман».

Онаподнялась.Насупившись,онспросил:

«Когдаэтояобещал?» «Тогда!И,пожалуйста,неделайтевид,чтовыменязабыли!» Онапротянуларукустарцу.«Сам,сам...»—бормоталписатель,встал,под тянулштаны—жест,возвращающиймужчинесамоуважение.Дамаотряхнула иподалашляпу.

«Ничегонепомню»,—сказалонстрого.Нескольковременионишагали рядом.

Непомню,незнаю,повторялонмысленно,нитебя,нивашегогородка,ни комнатустопчаном и дощатымполом,ни старухухозяйку,и катитесь вы все подальше.

«Тыеёвнучка?»—спросилон.

ВошливсквериуселисьнаскамейкепередПервопечатником.

«Таак,значит...—пробормоталон.—Этосамое...—Ичтотоещёневнят ное.—Сколькожеэтолетпрошло...столет?» «Почти».

«ЯжилуШвабры...какеё?Андреевна?» «Анисимовна».

Ilenestainsidenotrepass.C’estpeineperduequenouscherchionsl’voquer. «Ябыладевочкой.Ябылавтебявлюблена,писатель».

«Этогонеможетбыть».

Вероятно,онимелввидувстречу.Онаистолковалаегословаиначе.

«Тыпростонезаметил.Мужчиныневнимательны.Тыисейчасменяне узнал...Ая,междупрочим,вспоминалаотебе.Писатель,явсётаже».

«Таже.Угу.Толькоянетот».

«Тыневыполнилсвоёобещание.Гдекнига?» Нищиймолчал,мутнопоглядывализподкосматыхбровей.

«Яжду»,—сказалаонахолодно.

«Чеготыждёшь?» «Чегояжду...о,Господи.Вотужникогдабынеподумала.Такопуститься...

Гдетыживёшь?Кактывообщесуществуешь?» «Существую...» «Утебяестькакоенибудьжильё?..Тыпойдёшьсомной,—сказалаона.— Будешьжитьуменя...Аэтилохмотья—вон,вон...» «Несметьменяоскорблять».

«О,ябытебеещёинетосказала...Писатель,гдемойроман?» «Путаешьменяскемто».

«Я?путаю?» «Нетего.Именянет».

«Этокакженадопонимать?»—спросилаона,нахмурившись.

«Нетбольшеникакихроманов!— крикнулон.—Конец, finita...Сколько можно?» «Кудатыегодел.Кудатыегодел?Яспрашиваю».

«Тебеговорят— нет.Всортирспустил...— Усмехнувшись:— Вместес тобой».

«Сомной?» «Нуда.Тыведьтожебыла—какэтоназывается—действующеелицо».

Воттакжеобстоитиснашимпрошлым.Пытатьсявоскреситьего—напрасныйтруд.(Пруст).

Нищийвзглянулнапозеленевшегочеловекавкудрях,повязанныхремеш ком.Онопираетсянапечатнуюдоску,вдругойрукедержиттипографский лист.СосвоегопостаментаИванФёдоровсверлилбродягуукоряющимвзором.

Порабыиеготудаже.Взорватькчертям...

«Неправда.Яневерю.Мыегоразыщем.Илитынапишешьзаново».

«Держикарманшире».

Помолчав,ондобавил:

«Никчему.Невижунеобходимости».

«Мыпоговоримобэтомпосле;

пошли».

«Кудаэто?» «Естьсмыслилинетсмысла,ненамсудить.Поднимайся,уменямаловре мени».

«Затоуменя,хехе,сколькоугодно!» Светилояркоелетнеесолнце.Шумелгород,вдругоказалось,чтовМоскве оченьмногомашин.Писательсказал:

«Мненехорошо.Лучшепроводименя».

«Куда?»— спросиладевочка.Онсиделзадощатым столом вкомнаткес низким окошком,сощелястым полом,ктотоцарапалсявдверь,онавошла, державрукахломотьхлебасповидлом.Бдительность,сказалжилец,подняв палец,бдительностьпреждевсего,ипринялсяперебиратьисписанныелисты.

Обасталиестьислизыватьповидлоспальцев.

«У насбольшаяквартира,— сказалаона,— мойсынпредприниматель.

Мы ни в чём не нуждаемся... У тебя будет своя комната. Все условия для работы...Тывсёвспомнишь,торопитьсянекуда.Напишешьещёлучше,чем было.А потом мы издадим книгу засвой счёт,всамом лучшем издательстве.

Писатель.Ятребую.Тыобещал!» «Таместьстоловая,бесплатная...Проводименя».

«Никакихстоловых!Мыедемкнам».

«К вам.Угу.Кудажеэто?Девочкамоя...»— проговорил он,глядя мимо бородатогоПервопечатника,мимоИверскихворот.Шумстолицы,водопадвре менизаглушалегобормотанье.

«Девочка...Я понимаю,надобыло сопротивляться...Надобыло твердить своё...Кактооправдать».

«Чтооправдать?» «Всё.Историю.Литературу.Своюсобственнуюжизнь.Ктомытакие,зачем живём насвете.Жизньбессмысленна.Надовнести смысл.Литературавносит смысл,так?Ничегоневышло».

«НоестьБог»,—сказалПервопечатник.

Писательподнялголову.

«Тытакдумаешь?»—спросилон.

Рядомснимженщина,уженеказавшаясятакоймоложавой,сжалависки ладонями,да,да,говорилаона,естьБог,и он всёвидит и всёпонимает;

он и тебяведёт,инезрямыстобойповстречались.

«Это судьба. Я верую, верую... Ты начнёшь всё сначала. Ты напишешь новыйроманопутикБогу...» Писательпромолвил:

«Может,ониесть.Тольконепронас».

«Что ты такое говоришь! Теперь другие времена. Это так нужно! Всем нужно!Тысовременнуюлитературучитаешь?» «Зачемонамне...» «Послушай...—Онавстала,взглянуланаручныечасики.—Мненадоторо питься.Тытутпосиди...Яскоровернусь».

Онпокачалголовой.

«Можешьневозвращаться.Минутку...Чтояхочутебесказать.Тыгово ришь,другиевремена.Будьнамоёмместечеловеквдесятьразталантливей,всё равноничегобынеполучилось.Чтоэтозавремена,чтоэтозаэпоха,когда какогото Элвиса Пресли боготворят десятки, сотни миллионов... О чём тут толковать...ПреслиотменилБетховена.ТелевизоробесценилПруста,обесце нил Толстого...Прости,я заговорился...Необ этом речь.Что я хочусказать...

Мнесегоднякактонехорошо,надобылечь.Я,пожалуй,пойду...Моямилая...Я счастлив,чтоповидалтебя,чтоутебявсёвпорядке...Всёвпорядке...»—бормо талон,незамечая,чторядомникогоуженет.— LXI Гласнарода 10июля Кнемуподошли.

Онподнялголову.

«Отдыхаем,папаша?» Ихбылотрое,вкожаныхкурткахсметаллическимизастёжками.

«Нук,подвинься...» Нищиймолчалинедвигался.

«Подвинься,ё...ныйврот!» Одинизнихплюхнулсянаскамьюиначалегооттеснять,такчтоончутьне слетелназемлю.Вчёмдело,спросилон,вставая.Сучийпотрох,блядина,отве тилиему.Доставайчтотытамнасобирал.

Он взглянулнаодного,взглянул на другого.Сейчас,сказал он.Прихлоп нулнаголовестаруюшляпу.Сунулрукувштаныивыхватилфинку.

«Вотчто,отцы...—Онстоял,расставивноги,держаножуживоталезвием вперёд.—Гребитеотсюда.Покахуженебудет».

Оннежелалимзла.

«Эва,какойшустрый...»—онипереглянулись.Одинсталзаходитьсзади, писателькосилсянанего.Онрассчитывал,бросившисьнаглавного,расчистить себепутькотступлению.Егоопередили.Оружиебыловыбито унегоизрук молниеноснымударомногой,другойударсзадисвалилегоназемь.

Егообступили.Кованымсапогом—подребрину.

«Канючить милостыню. Насвятом месте.Господа Бога гневить,родину нашупозорить,ссука!» «Ребята,—бормоталнищий,—яженезнал...» «Будешьзнать!Васёк,поучикаегомаленько».

Васёкпоучил.

«Ещёразтебятутувижу,—зловещесказалглавный,—пеняйнасебя».

Иголоссвыше,какэхо,прогремел:

«Пеняйнасебя!» Voxpopuli,voxDie. LXII Главабезназвания Ночьс10на11июля Выйдяизметро,онпоплёлсяпоБоярскомупереулкуиувидел,чтоего ждут.Наконецто!Обавошливподъезд;

писательоткрылдверьсвоимключом.

Былоужепоздно,квартираспала.

Онповалилсянараскладушку.Юношавчёрноммолчасиделуегоног.

Некоторое время они поглядывали друг на друга, хозяин о чёмто мечтал, потомспросил:

«Может,выпьешьсомной?» Гостьпокачалголовой.«Итебенесоветую»,—сказалон.

Ещёпомолчали.

«Болит?» «Всётело.Особенноздесь.Может,ребросломали?» «Янадеюсь,—сказалпришелец,—чтоэтотприскорбныйслучайнебыл причинойтвоегорешения».

«Тебявсёнебыло».

«Ачтожетогда,осмелюсьспросить,тебяпобуждает?..» Писательнеудостоилгостяответом.

Пора,мойдруг,пора.Покоясердцепросит.

«Какбытонибыло,—заметилгость,—решениеправильное».

Кряхтя,писательслезсосвоеголожа.Налилсебеводки,нацелилсябыло на стакангостя.Чёрныйюношанакрыл свойстаканладонью.Ну,какхочешь, пробормоталписатель.Поднялчашуснапиткомжизниисмерти.Нопереду малипоставилнаместо.

«Хочешьоставитьзаписку?» «Некому».

«Аэто?»—гостьпоказалнабумаги,которыепришлосьсвалитьнапол.

Писательмахнулрукой.Гостьпожалплечами.Снованаступиломолчание.

Посетительподнялся.

«Тыуходишь?» «Доследующегораза».

«Нет,нет,—испуганносказалписатель,—подожди!» «Ноты,кажется,передумал».

«Помогимне».

«Тыпобедил»,—сказалгость.

«Какэто?»—спросилписатель.

«Тыпобедил,—прошептал,склонившисьнадним,ангел.—Поэтомуты долженумереть...» Встарыхквартирахвысокиепотолки.Гостьстоялустоладляподстра ховки.Писательпоставилнастолтабуретку.Морщасьотболивбоку,взобрался Гласнарода—гласБожий(лат.).

наверхиприлаживалверёвкуккрюкудлялюстрыродителей,которуюунесли временныежильцывместесмебелью.Слезсостола.Ониобнялись.

Гостьсказал:

«Этобудетдлитьсяменьшеоднойсекунды.Аотом,чтонаступитдальше, янемогутеберассказать».

Ионисчез.

Писательсновавскарабкалсянатабуретку,наделнашеюпетлюиоттолк нулногойопору.Табуреткасгрохотомупаланапол,следомзанейрухнул самоубийца.Емупоказалось,чтоонсломалвтороеребро.

ЭПИЛОГ Апофеозипоследнеебегство КонецХХвека Втевремена,есликтопомнит,многоговорилосьо дорогекХраму. Под этим подразумевалосьнечтометафизическое,носудьбебылоугоднопревра титьметафорувреальность.Рассказоботкрытиисамоговеличественногосоо ружениянашихднейбыл,возможно,последнимпроизведениемавтора,окото ромздесьтакмногоговорилось.Собственно,оноидолжнобылостатьзаключи тельной главой хроники, но включение этого фрагмента в основной корпус несостоявшегосяроманаможетбытьоспорено,поменьшеймере,подвумсооб ражениям.Вопервых,всохранившихсябумагахнетнаэтотсчётникакихуказа ний.Вовторых,иэтоглавное,выспреннийтонповествования—всвоейчрез мерности, пожалуй, даже несколько оскорбительный — мало подходит для хронографа.Правда,автор неразвысказывалсвоёскептическоеотношениек истории.Всамомделе,текст(приводимыйздесьссокращениями),попервому впечатлению,представляетсобойобычныйдлябеллетристовгибридправды, котораякажетсявымыслом,ивымысла,выдаваемогозаправду.

Свойрассказавторначинаетсэкскурсавпрошлое.Ссамогоначалатень мрачногопророчестванависла над дворцомсобором,воздвигнутымво испол нениеволипокойногоимператораАлександраБлагословенного,вблагодар ностьзаизбавлениеРоссииотнашествиядвунадесятиязыков.Некаямонахиня предсказала,чтохраминапростоитнедольшеполувека.Такислучилось.После первоговзрывасоборустоял,второйвзрывразрушилегодооснования.Вместе стемистёкисрокнасланногосвышепроклятья.ИнынеХрамдворецвознёсся вновь,дабы возблагодаритьВсевышнего нетолько запобедунадфранцузами, ноизаспасениеоттевтонов,иотбольшевиков,иотязвылиберализма.

Инерадиоднойлишьблагодарности.Невсе,бытьможет,отдавалисебе отчетвсмыслеи назначении торжественногоакта.К исходустолетия ощути лась,настоятельнодала себя знатьпотребность вобновлении национальной Идеи.Пришловремявеликогопримиренияспрошлым.История,этотапока липтическийзверь,былаусмирена,прирученаивышагивала,словноучёный медведь,назадних лапах,сбантом на шее,под бряцаньебубна,под возгласы поводырядрессировщика.

Десятьтысячвоеннослужащихоцепиликвартал.Тысячавосемьсотсотруд никовмилициизанялинаблюдательныепостывподъездах,подворотнях,на балконахичердакахблизлежащихзданий.Грузовикиперегородилиглавные улицы, до трёхсот конных милиционеров охраняли перекрёстки. Патрули народныхдобровольцевснарукавнымиповязкамипрогуливалисьпотротуа рам.Силыгосударственнойбезопасности,агентывштатскомобеспечилинеоб ходимуюмеруэнтузиазма.

Ждалиприбытиядержавныхначальств,предстоятелейцеркви,чужезем ныхгостей.Представители чутьли всехгосударств,во фракахи цилиндрах,в африканскихтогах,варабскихбурнусах,впросторныхшёлковыхштанахиман тияхДальнегоВостока,втихоокеанскихколпакахишкурахдикихзверейзапол нилигостевыетрибуны.Вокругтеснилсянарод.Состоялисьмолебениосвяще ние, румяные, длиннокудрые и пышнобородые иереи в золотых фелонях и бледнолицыепослушникивскуфьяхирясахобошликругомогромныйдворец, орошаястеныипубликусвятойводой.Адалеепередзрителямипредстало изумительное зрелище. На площади перед порталом появились как бы из тьмывековдревнерусскиератникиподпредводительствомвещегокнязяОлега, высоко поднявшим свой щит, дабы приколотить его к вратам покорённого Царьграда.ГрянулгимнвисполнениисводногооркестраМинистерстваобо роны и Государственного академического Большого театра. За русичами, соблюдаястрой,промаршировалановгородскаядружина,впередиподкняже скимстягом,вбагряномплащеизолотомостроконечномшлемепокачивалсяв седлесвятой благоверныйкнязьАлександрНевский.Следомвелинаверёвке поникших, униженных, тевтонских рыцарей. Зазвучала музыка композитора Прокофьева.Набольшом,вполовинуфасада,полотняном экранеосветились кадры Ледового побоища из эпохального фильма режиссёра Эйзенштейна.

Площадьопустела,и минутуспустяпоявился царьнадёжаИван Грозный,он вёлвойсканаКазань(наэкране—проломвстенеказанскогокремля,верный МалютаСкуратов,сразверстымбородатымртом,зовётсподвижниковнапри ступ).Оркестрисполнил«КаквогородебыловоКазани».Дружнымиаплодис ментами,крикамивосхищения,весёлымсмехомвстретилапубликафельдмар шалаКутузовасповязкойнаглазуисогбенногоНаполеона,удирающегоиз Россииподзвукиразудалой«Камаринской»,музыкакомпозитораГлинки.

Итакдалее,итакдалее.

Новот,наконец,дошлаочередьдоглавногономера,наступилкульмина ционныймоментпразднества,знаменующийкульминациювсейотечественной истории.Громоваций,гудениеколоколовпотряслицитадельиплощадь.Оги бая дворец, со стороны набережной, на высоком постаменте, под скрип задрапированных колёс, слегка покачиваясь, ехал семиметровый писанный красками Вождь — победитель Германии, в прямых несгибаемых брюках с алымилампасами,вбеломмундиресзолотымипогонамигенералиссимуса,в литых,слегкаседеющихусах,сбрильянтовой ЗвездойПобеды междууглами затканногопозументомворотника.Атем временемнаэкранехищнорадост ный, нарумяненный и напудренный Геловани сходил ссамолётного трапав Берлине, приветствовал полки. Оркестр рявкнул: «Славься», объединённый соборныйиоперныйхоргрянул:«Союзнерушимыйреспубликсвободных»на словавыдающегосяпоэтаСергеяМихалкова.

Толпарастекласьпоулицам и переулкам.Несталоверховой стражи на перекрёстках, милиционеры слезли с коней, с крыш и чердаков, грузовики разъехались.Торжественныйдекор,фанераишёлкбылиприпрятаныдоследу ющегопраздника.Артистысдаливкостюмерныезнамёнаиплащи,картонные латы,золотыеостроконечныешлемыизпапьемаше,древнерусскиехолщёвые порты,лосинывремёнОтечественнойвойны1812года,лаптиикраснозвёздные шлемы Гражданской войны, галифе и гимнастёрки Великой Отечественной войны.Дворникисгребалиокурки,жестяныебанки,картонкиизподмороже ного, огрызки яблок, куриные кости, скорлупу орехов, комья промасленной бумагиизподжареныхцыплят,всесвидетельствановогоблагополучия.Водо струйныемашиныпроехалисьпоплощади.Началсяновыйвек.

* Сочинительвыбралсяизтолпы.Онпрошёлпешкомчерезцентр.День клонилсякзакату,точнее,былото неопределённоевремядня,когда,еслине знаешь,которыйчас,невозможноотличитьпредвечерниесумеркиотначинаю щегося рассвета. Над сумрачным, серокаменным городом простёрлось ярко серебряноенебо,темноотсвечиваласлюдаокон.Коегдеужетлелиивздраги валилиловыеималиновыегазосветныевывески.Видимо,этобылвсёжеконец дня;

двеночи поднималисьнавстречудругдругу—однанаЗападе,другаяна Востоке;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.