WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Письма русских писателей XVIII века Фёдор Васильевич КАРЖАВИН письма отцу 1 20 декабря 1754 Из Парижа 20 декабря 1754 Государь мой батюшка, ты от меня трех грамотак на трех языках требуешь. Я по веление

твое исполнить готов, но токмо во оном моем триязычном ответе разума, кро ме письма руки моея, будет не весьма много понеже в обхождении народном. Я ища необыкновенен, того ради ты от меня теперь, кроме сердечнаго в Новый год тебе поз дравления и всегдашнего по должности моей почтения, пожалуй не требуй. А ежели неотменно желаешь видеть на трех языках почерк руки моея, в том тебя с покорнос тию довольствовать завсегда готов. При сем как тебе, так и матушке, нижайшее при ношу почтение, а братцу и сестрицам с учтивостию объявляю поздравление.1 Сын твой Каржавин.

2 1760 Mon trs cher pre et ma trs chre mre!

Le commencement de cee nouvelle anne me fait ressouvenir des voeux que je dois faire pour la conservation de vos jours, et pour votre entire satisfaction. Si j’avais le bonheur qu’ils eussent autant d’efficacit qu’ils ont de sincrit, je crois qu’il ne vous resterait rien dsirer. Vous souhaitant tout ce qu’il peut y avoir pour vous de plus avantageux, soyez persuad que ce sont l les sentiments avec lesquels je serai toute ma vie, mon trs cher pre et ma trs chre mre, votre trs humble et trs obissant serviteur et fils Каржавин.

Перевод:

Государь мой батюшка и государыня матушка!

Начало этого Нового года напоминает мне о пожеланиях, которые надлежит мне сделать ради продления дней ваших и полного вашего удовлетворения. Если бы я имел счастие убедиться, что пожелания мои столь же действенны, сколь искренни, то, полагаю, нам не осталось бы ничего больше и желать. Я желаю вам всяческого благо получия и прошу вас верить, что таковы мои чувства, с коими вечно пребуду, государь мой батюшка и государыня матушка, ваш нижайший и преданнейший слуга и сын <Каржавин>.

© Письма русских писателей XVIII века. Л., Наука, 1980. Стр. 224-241. Публикация С. Р. Долговой © «Im Werden Verlag». Некоммерческое электронное издание. Мюнхен. hp://imwerden.de 15 апреля De Paris, 15 avril 1761.

Mon trs cher pre!

Vous savez la manire obligeante et polie dont le prince nous a reu au mois de janvier, je n’y suis pas retourn depuis, mais cependant j’espre y aller. Incessamment dans la lere que j’ai crite mon cher oncle,2 je l’ai pri de n’envoyer un alphabet russien;

je doute fort qu’il en ait le loisir cause de ses affaires;

c’est pourquoi je prends la libert de vous prier de vouloir bien le faire vous-mme, si vous avez quelque moment vous et voici pourquoi: j’ai oubli jusqu’aux leres de l’alphabet, ou du moins je ne sais que les sept premires. Cependant mr Delisle,3 premier astronome du roi et de l’Acadmie des Sciences, qui a t 20 annes dans votre pays, m’a fait venir dernirement pour traduire en franais un ouvrage russien dont mon cher oncle avait dj traduit quelque chose. Cependant mr Buche 4 m’a excus sur ce que je n’ai jamais eu de livres russiens, et je n’ai pu converser avec personne. Depuis que je suis parmi les coliers pour la distribution des prix de la pension je ne peux vous en rien marquer puisqu’elle ne sera faite qu’ la fin du mois de mai.

Je vous prie d’embrasser pour moi ma chre mre, mes soeurs et mon frre.

Je suis avec le plus profond respect, mon trs cher pre, votre trs humble et trs obissant fils Каржавин.

Перевод:

Из Парижа 15 апреля Государь мой батюшка!

Вы знаете, сколь любезно и ласково принял нас князь1 в январе месяце. С тех пор я не был там, но надеюсь побывать.

В письме к дядюшке2 я просил его незамедлительно прислать мне русскую аз буку, но сомневаюсь, найдет ли он для этого время из-за множества дел. Поэтому я осмеливаюсь просить вас, если у вас найдется хоть мгновенье, сделать это самому и вот по какой причине: я забыл азбуку или, во всяком случае, знаю только 7 первых букв. Между тем г. Делиль,3 главный астроном короля и Академии наук, который жил 20 лет в нашей стране, недавно предложил мне перевести на французский язык одно русское сочинение, часть которого уже перевел любезный мой дядюшка. Однако г.

Бюаш4 меня от этого избавил, ибо у меня никогда не было русских книг и я не имел возможности ни с кем разговаривать. Касательно раздачи наград за то время, что я нахожусь в пансионе, сообщить не могу ничего, потому что состоится она только в конце мая месяца.

Прошу вас обнять за меня дражайших моих матушку, сестриц и братца.

С глубочайшим почтением, государь мой батюшка, остаюсь покорнейший и преданнейший сын <Каржавин>.

15 июля В Париже июля 15 дня 1762 года.

Mon trs cher pre!

Je vous ai expos fort au long dans mes dernires leres l’tat pitoyable dans lequel je suis, quel est le plan de mes tudes et combien on est peu exact le suivre;

enfin, combien on est injuste mon gard. Je ne puis pas mere le pied hors de chez mr Vauvil-liers l que je ne sois suivi de quelqu’un. J’ai t fort longtemps malade il y a quelque temps pour toutes les tracasseries qu’on cherchait me susciter. Je ne puis aller l’office chez son excellence mr le comte Czernicheff,2 mais on me force aller l’glise de France. Je ne puis pas mme aller voir aucun de mes amis et de nos protecteurs. Mr l’ambassadeur m’a fait dire dernirement par mr Charapoff 3 qu’il tait trs fche de ce que je ne venais point le voir tous les 15 jours;

car il y a environ 6 mois que je n’ai t chez lui et cela parce que m’tait dfendu d’aller seul o est-ce que soit, je ne puis y aller qu’avec mr Hrissant.4 Or, mr Hrissant n’a pas le temps de m’y mener. Je passe la plupart des jours de cong la maison, ou bien on me mne 2 pas de la maison;

au lieu qu’avec mon oncle je voyais tout ce qu’il y avait de curieux Paris, j’allais voir les bibliothques publiques, les cabinets des savants;

mais actuellement je risque d’tre renvoy de chez mr Vauvilliers et d’tre agonis de soises par mr Hrissant, s’ils apprenaient que j’allasse une seule fois la Comdie et autres spectacles. De sorte que quand je rentrerai Saint-Ptersbourg, je ne saurai pas ce que c’est que Paris, ni Versailles, ni la Cour de France, Je serai en un mot un vrai badaud qui paratra nouveau partout o il ira.

Dans la lere que mr Hrissant vous crivit avec moi au mois de septembre 1761, il prie trs instamment mon oncle, qui il l’avait adresse, de vous la remere en mains propres;

mais il parat qu’il n’en a pas fait grande chose, suppos qu’elle tait reue, on s’y tendait fort au long sur l’loge de mr et de mme Vauvilliers aussi bien que de toute sa maison. Mais mr Hrissant ne connat mr Vauvilliers que pour lui avoir parl quelques fois;

jugez, si cela est suffisant pour juger de la capacit d’un homme;

mais moi qui demeure chez lui depuis mois, voici le portrait que je vous . Enfin, imaginez-vous que depuis sept ans qu’ils Ont soin de moi, ils ne m’ont pas donn une seule fois une paire d’escarpins, mais toujours de gros souliers;

de sorte que quand j’ai reu l’argent, je comptais que j’en emploierais une partie pour acheter les livres, et l’autre pour payer, recevoir et envoyer des leres par la poste et pour autres petits besoins comme celui-ci. J’avais pri au commencement de l’t mme Hrissant de faire ter ma veste de drap noir la doublure de laine qui y tait et d’y en faire mere une de toile, mais elle ne Га pas voulu et j’ai t oblig d’y se faire mere une moi-mme de toile de coton. Ainsi je vous assure que votre argent sera bien employ, j’ai dj achet pour 20 livres de livres franais de philosophie, physique, botanique, chirurgie, chimie et un ouvrage de Stralenberg sur l’Empire Russien 5 traduit de l’allemand en franais par mr Barbeau,6 intime ami de mon oncle et le mien. Mais il y a grande apparence que ce qui me reste je serai oblig de le donner mme Hrissant;

mais ce ne sera qu’en diffrant de jour en jour et en dpensant toujours. Par exemple, j’avais une bourse cheveux depuis 9 mois, j’en ai achet une. Vous devez conclure de l que je ne reois pas l’argent de ma pension, et que mme Hrissant qui le garde rie m’en rend jamais aucun compte et ne m’en parle seulement pas. Je devais apprendre la philosophie, la gomtrie, l’algbre, les mathmatiques, la gographie, l’histoire, le dessin, l’anglais, l’allemand, l’italien, danser, faire des armes, monter cheval etc. et depuis 10 mois que je suis chez mr Vauvilliers je n’ai encore rien commenc faire. Je vais seulement faire ma philosophie au collge, et voil tout. Je sais le latin et quand vous le voudrez je vous crirai en latin. J’explique le grec, mais je ne le parle encore. J’entends un peu de russien et mme assez pour voir que votre dernire lere est fidlement traduite, ce dont je suis trs oblig au traducteur quel qu’il soit, puisque je n’ai pas l’honneur de le connatre. J’apprendrai encore crire, avant que de m’en retourner;

mais tout cela viendra quand cela se pourra, car l’anne qui vient on ne me fera pas plus faire que cee anne-ci, prtexte que je devais passer mere es arts au mois d’octobre de l’anne 1763. Il me faut repasser toute ma philosophie, ce qui me prendra un temps considrable et ne me fera pas plus savant.

En un mot, voici ce qu’il faut croire, c’est que mr Hrissant m’a mis chez mr Vauvilliers non point du tout pour devenir savant, mais pour devenir bon catholique romain, car mr Vauvilliers est d’une des sectes de France les plus austres, je veux dire les disciples de Jansnius qui ont pour ennemis irrconciliables les disciples de Molina.7 Aussi tous les dimanches et ftes il ne fait autre chose que nous prcher et nous faire des instructions sur la religion;

outre cela, comme il n’a pas beaucoup de bien relativement 5 enfants qu’il a tous les cinq en ge d’tre maris, mr Hrissant lui veut du bien, et vous le devez sentir par un mot qu’il glisse dans la lere qu’il vous crit le mois de 7-bre 1761 et que vous n’avez pas reue;

il y dit que «mr Vauvilliers n’tant pas fort son aise, il faudra supplier le grand chanceliier 8 de lui obtenir de sa majest impriale une espce de petite rcompense aprs mon ducation finie». En aendant il lui donne 1000 livres pour moi sans seulement m’avoir demand au commencement de l’anne, si je voulais aller chez lui;

j’y suis nourri, blanchi et log, c’est assurment gagn livres. Au lieu que si dans une pension ou chez un bourgeois on me donne une petite chambre et un petit cabinet, cela coterait 150 ou 120 livres par an;

j’aurai l toutes mes petites affaires, le cabinet me servirait de laboratoire, ensuite pour 200 livres j’irais manger l’auberge;

pour les habillements, on ne s’habille pas tous les ans. Ainsi j’aurai toujours 1000 livres de reste pour payer les matres dont j’aurai besoin, et il me resterait encore de quoi voir la Cour de Versailles et autres beaux environs de Paris. Et pour que vous ne pensiez pas que je vous trompe, priez mon oncle de vous montrer la lere qu’une dame qui s’intresse grandement moi crivit mon oncle en mme temps que je vous crivis celle-ci et que je lui fis tenir par mr Foulon ou plutt par un navire que mr Foulon a fait partir pour Ptersbourg, et pour ne me pas faire perdre le temps dans un pareil dtail vis--vis de mon oncle montrez-lui, je vous prie, cee lere afin qu’il voie lui-mme dont il s’agit et que vous puissiez raisonner ensemble des moyens ou de dcharger mrs Hrissant et Vauvilliers de l’occupation de mon ducation, ou de me faire avancer par une autre voie et de me faire la vie un peu moins gne et plus tolrable pour pouvoir m’appliquer l’tude avec plus d’ardeur tant moins chagrin et moins inquit.

Songez surtout que vous ne sauriez me faire de plus grand plaisir que me faire sortir et de chez mr Vauvilliers et de chez mr Hrissant. Mr Vauvilliers dit mr Hrissant ce qu’il veut;

et Mr Hrissant prenant les paroles non pas pour des paroles d’un homme intresse, mais pour la vrit elle-mme, va rapporter tout mr l’ambassadeur qui se trouve par l tromp sans le savoir. La dame qui crit mon oncle me verra avec plaisir chez elle, et c’est lui que vous adressez vos leres en y meant l’adresse qui est la fin de ma lere.

Ecrivez-moi, je vous prie, au plutt, et meez-moi dans un billet spar votre adresse en russien: propos, comme je commence rapprendre le russien que j’ai oubli par la faute de mr Hrissant qui avait dfendu mon oncle de m’aller voir la pension et de m’entretenir en russien de peur, disait-il, de me dtourner de mon devoir, vous feriez trs bien d’crire pendant quelque temps vos leres sur des lignes trs spares les unes des autres et au lieu de traduction suivie, faire mere un traducteur latin les mots latins au-dessous de chaque mot russien, ce qui m’avancera beaucoup pour l’intelligence de la langue. Mon oncle ferait cela on ne peut pas mieux;

il faudrait le prier de le faire et il ne me le refusera pas pour moi.

C’est pour disposer de quelqu’un chez mr l’ambassadeur je ne le puis, puisqu’on ne m’y mne jamais, et consquemment je n’y connais que mr Lepage, mr Charapoff et mr Kotinski. Je souhaite toutes sortes de prosprits ma chre mre et je vous quie en m’avouant toute ma vie votre trs obissant fils Fdor Karjavine Vacilievitche Федор Каржавин Васильевич.

Прости, сударь.

Перевод:

Государь мой батюшка!

В своих последних письмах я подробно обрисовал вам жалкое положение, в ко тором нахожусь, каков план моих занятий и как неточно он выполняется, наконец, как со мной несправедливо поступают. Я не могу выйти из дома г-на Вовилье1 без того, чтобы за мной кто-нибудь не следовал. Недавно я был довольно долго болен из-за всех придирок, которыми меня изводят. Я не могу пойти на богослужение, совершаемое у его сиятельства графа Чернышева,2 а заставляют меня ходить во французскую цер ковь. Я не могу даже навестить кого-либо из моих друзей и наших покровителей. Г-н посол передал мне через г-на Шарапова,3 что он очень рассержен на меня за то, что я не являюсь к нему каждые две недели: а не был я у него около 6 месяцев. Мне же было запрещено ходить одному куда бы то ни было, а только с г-ном Гериссаном,4 но г-ну Гериссану некогда со мной туда ходить. Свободные дни провожу я большей частию дома, или водят меня куда-нибудь поблизости. А между тем с дядюшкой видел я все, что было примечательного в Париже, осматривал публичные библиотеки и кабине ты ученых. Ныне же г-н Вовилье прогнал бы меня, а г-н Гериссан измучил бы своими глупостями, если бы узнали они, что я хоть единожды побывал в Комедии и на других спектаклях. Так что, когда я возвращусь в Санкт-Петербург, то не буду иметь и поня тия о том, что такое Париж, Версаль и французский королевский двор. Одним сло вом, буду настоящим разиней, который, где ни появляется, всему дивится. В письме, которое мы с г-ном Гериссаном написали вам в сентябре 1761 г. на имя дядюшки, он настоятельно просил его передать вам это письмо в собственные руки. Ежели письмо дошло, не думаю, чтобы он многого добился, рассыпаясь в похвалах г-ну и г-же Вови лье, а равно и всему их дому. Г-н Гериссан и говорил-то с г-ном Вовилье всего несколь ко раз;

посудите сами, разве достаточно этого, чтобы судить о способностях человека;

между тем я живу у них 11 месяцев и вот что могу о нем сказать.

Вообразите: в течение 7 лет, что они обо мне заботятся, они ни разу не снабдили меня легкими туфлями, но всегда только грубыми башмаками. Так что, когда получил я деньги, то рассчитывал употребить часть их на покупку книг, а другую на различные почтовые расходы и на потребности вроде этой. В начале лета просил я г-жу Гериссан распорядиться заменить на моем черном суконном камзоле шерстяную подкладку полотняной, но она того не захотела, и я был вынужден сделать это сам.

Итак, уверяю вас, что ваши деньги будут хорошо употреблены. Я уже купил на 20 ливров французских книг по философии, физике, ботанике, хирургии, химии и труд барона Страленберга о Российской империи,5 переведенный на французский язык с немецкого г-ном Барбо,6 близким другом дядюшки и моим также. Остальное, вероятнее всего, придется мне отдать г-же Гериссан, но сделаю я это как можно позд нее, а между тем буду их тратить. К примеру вот уже 9 месяцев у меня один кошелек на волосы, теперь я купил еще один. Из этого вы должны заключить, что пенсиона своего я не получаю, что г-жа Гериссан, у которой он сохраняется, никогда не дает мне о нем отчета и даже о нем не упоминает. Я должен был изучать философию, геомет рию, алгебру, математику, географию, историю, рисование, английский, немецкий, итальянский, учиться танцевать, заниматься фехтованием, верховой ездой и т. д. В те чение 10 месяцев, что я нахожусь у г-на Вовилье, я еще не начинал ничем заниматься.

Изучаю я только философию в коллеже, и это все. Я знаю латынь и, когда пожелаете, напишу к вам по-латыни. Перевожу с греческого, но еще не говорю на нем. Я немного знаю по-русски и даже довольно, дабы понять, что ваше последнее письмо точно пе реведено, чем я весьма обязан переводчику, кем бы он ни был, потому что я не имею чести его знать. До того, как вернуться, я еще буду учиться писать, но все это по воз можности. В будущем году меня не заставят делать больше, чем в нынешнем, под тем предлогом, что мне надлежит сделаться магистром искусств в октябре 1763 года. Мне надо будет повторить всю философию, а это потребует много времени, хотя и не сде лает меня более ученым.

Одним словом, г-н Гериссан определил меня к г-ну Вовилье не для того, чтобы я сделался ученым, а для того, чтобы сделался я добрым католиком, так как г-н Вовилье принадлежит к одной из самых суровых сект во Франции, а именно к секте последо вателей Янсениуса, лютыми врагами которых являются последователи Молины.7 По этому каждое воскресенье и каждый праздник он наставляет нас и обучает своей ре лигии. Кроме того, поскольку он не довольно богат, чтобы обеспечить своих дочерей, которые у него все пять на выданье, то г-н Гериссан склонен ему помочь, и вы должны были бы это почувствовать из слов, проскользнувших в письме, которое он написал вам в сентябре 1761 г. и которое вы не получили. Он говорит там, что, поскольку г-н Во вилье испытывает затруднение, «следовало бы просить великого канцлера8 испросить у е. и. в. нечто вроде небольшого вознаграждения для него по окончании моего обра зования». По-видимому, в начало года он выдаст ему 1000 фр. на мое содержание, не спросив меня, хочу ли я к нему идти. Я здесь живу, пользуюсь столом и стиркой, и это стоит 1000 ливров. Между тем в пансионе или у какого-нибудь горожанина имел бы я маленькую спальную комнату и маленький кабинет. Это стоило бы 150 или 120 лив ров в год. Я делал бы там все свои дела, кабинет служил бы мне лабораторией, на ливров я столовался бы в трактире. Что касается одежды, то ее покупают не каждый год. Таким образом, у меня оставалось бы еще для оплаты потребных мне учителей и для того, чтобы увидеть Версальский двор и другие прекрасные окрестности Парижа.

Чтобы вы не подумали, что я вас обманываю, попросите дядюшку доказать вам пись мо, которое одна дама, весьма мною интересующаяся, написала ему одновременно с тем, как я написал вам это;

письмо ее я послал ему через г-на Фулона или, скорее, на корабле, который г-н Фулон снарядил в Петербург, а чтобы не терять времени, пока жите, прошу вас, дядюшке это письмо, дабы сам он видел, о чем идет речь, и вы могли совместно поразмыслить о том, как отстранить гг. Гериссана и Вовилье от моего вос питания или как вывести меня в люди иначе, или как сделать мою жизнь чуть менее тяжкой и более терпимой, чтобы, обретя хоть немного радости и покоя, мог бы я от даться учению с большим усердием.

Для меня вы не смогли бы сделать ничего лучшего, чем избавить и от г-на Вови лье, и от г-на Гериссана. Г-н Вовилье говорит г-ну Гериссану все, что хочет, а г-н Герис сан принимает его слова не как слова человека заинтересованного, а как самое истину, затем передает все г-ну послу, который оказывается вследствие этого обманутым, сам того не зная. Дама, которая написала дядюшке, с удовольствием примет меня у себя, и именно ей вы должны будете посылать свои письма, обозначив адрес, приписанный в конце моего письма. Напишите мне, прошу вас, как можно скорее и на отдельном листке укажите ваш адрес по-русски. Кстати, поскольку я вновь начинаю изучать рус ский язык, который я забыл по вине г-на Гериссана, запретившего, как он утверждает, из боязни отвлечь меня от моих обязанностей, дядюшке навещать меня в пансионе и беседовать со мной по-русски, прошу вас в течение некоторого времени писать письма с большими пропусками между строк и вместо связного перевода велеть латинскому переводчику над каждым русским словом надписать латинское (дядюшка сделал бы это наилучшим способом), что позволит мне сильно продвинуться в изучении языка;

надо его об этом попросить, поскольку для меня он в этом не откажет. Рассчитывать на кого-либо у г-на посла я не могу, поскольку меня туда никогда не водят, и потому я знаю там лишь г-на Лепажа, г-на Шарапова и г-на Хотинского. Я желаю всяческих благ государыне матушке и расстаюсь с вами, навечно пребы вая ваш покорнейший сын <Федор Каржавин Васильевич. Прости, сударь.> 15 ноября Mon trs cher pre!

Mr d’Oraison vient de me remere votre lere;

j’ai reu tous les livres que avez eu la bont de m’envoyer par mr Foulon et avec les paquets de mr Soltikoff.1 J’ai aussi reu les 10 ducats d’Hollande dont il y avait deux seulement de 1761, et un autre qui tait rogn;

ils avaient cours de 2 roubles 20 copecks chacun. Mr d’Oraison m’a fait beaucoup de politesses, mais je n’ai encore os lui rien demander, quoique je sois dans un grand besoin et que j’aie quelques cranciers: tailleur, cordonnier, perruquier, marchand de bas, etc. Vous ne devez pas en tre surpris puisque aucun de nous, tous, qui demeurons chez l’ambassadeur, except 2 ou 3, nous n’avons pas reu d’argent depuis le mois de dcembre de l’anne 1762.

Il est vrai que j’ai reu encore 500 livres ou 100 roubles au mois de mai de 1763, mais je devais cet argent mon matre, et outre cela je crois que ce n’tait que les restes de l’anne prcdante, de sorte qu’il m’est d toute cee anne-ci 1763. Cela doit vous faire sentir que le sjour de Paris ne peut m’tre nullement agrable, que je voudrais de tout mon coeur aller Ptersbourg au printemps prochain, c’est--dire au mois de mars ou d’avril de 1764. Sur cela je me conformerai toujours aux ordres du Collge des affaires trangres.

Je suis charm que vous vous portiez bien;

pour moi ma maladie n’est autre que le chagrin de me voir Paris sans argent, loign de ma patrie, sans aucun secours pour mon entretien et ne sachant que faire, puisque les uns me disent d’apprendre une chose, les autres une autre;

et tous sont des trs mauvais conseillers. Assurez ma chre mre de mes trs humbles respects. Mrs Duboulay ne sont pas encore arrivs. J’embrasse mes surs de tout mon coeur, voici un mot pour elles, que je vous prie de leur donner. Je vous crirai en 15 jours. En aendant je demeure votre affectionn et obissant fils Каржавин.

A Paris. 1763. 15 novembre.

Перевод:

Государь мой батюшка!

Г-н д’Орезон передал мне ваше письмо. Я получил все книги, которые были вы столь добры послать мне с г-ном Фулоном и с почтой от г-на Солтыкова.1 Получил я также 10 голландских дукатов, среди которых только два были 1761 года, а один над ломленный, стоимостью 2 рубля 20 копеек каждый. Г-н д’Орезон был со мною весьма любезен, но я еще не решился что-либо у него попросить, хотя и нахожусь в большой нужде и должен портному, сапожнику, парикмахеру, чулочнику и т. д. Пусть это не удивляет вас, ведь ни один из нас, живущих у посланника, исключая 2-х—3-х, не по лучал денег с декабря 1762 года. Правда, я получил еще 500 ливров, или 100 рублей в мае 1763 года, но деньги эти я был должен моему хозяину и, кроме того, полагаю, что это осталось от предшествующего года, а мне причитается еще полное содержание за нынешний 1763 год. Из всего этого вам должно быть понятно, что пребывание в Париже лишено для меня всякой приятности, что я от всего сердца хотел бы уехать в Петербург будущей весной, то есть в марте или апреле 1764 года. Впрочем, в этом я буду неизменно следовать предписаниям Коллегии иностранных дел.

Я рад, что вы хорошо себя чувствуете. Что до моей болезни, то она есть не что иное, как несчастие очутиться в Париже без денег, вдали от родины, без всякой помо щи и поддержки и не зная, что делать, ибо одни советуют мне заняться одним, дру гие — другим, и все они дурные советчики.

Передайте государыне матушке мой низкий поклон. Господа Дюбуле еще не приехали. От всего сердца обнимаю сестриц, вот несколько слов для них, которые прошу вас им передать. Вам напишу я через две недели. А пока остаюсь ваш любя щий и послушный сын <Каржавин>.

В Париже, 1763 г, 15 ноября.

5 марта 1764.1 В Париже 5 марта по французскому штилю.

Mon trs cher pre!

Je suis sensible, autant que je le dois tre, la peine que je vous cause innocemment.

Dans une autre circonstance, je ne pourrai qu’approuver votre colre, puisque je l’aurais mrite. Mais pour le moment prsent, je la condamne entirement, parce qu’elle n’est point le fruit d’un mr examen sur ma conduite, mais seulement d’une vivacit inconsidre qui vous aveugle entirement. Vous n’avez point reu aucune nouvelle de moi, me dites vous, depuis la lere de mr Duboullay du 15 juillet 1762;

nanmoins, je n’ai reu de vous aucune lere que je n’y aie fait rponse sur-le-champ. J’ai reu tous les nos jusqu’ 5 inclusivement, dont quelques-uns sont doubles;

outre leurs rponses, je vous ai encore envoy d’autres leres, par la voie des paquets de l’ambassade, adresses ou mrs Kourapzof et Poutchkoff,1 ou vous-mme;

une autre fois par la voie de mr Шарапов incluse dans sa lere pour mr Koslovsky,2 celle-ci par mr Charapoff pour mr Kroock.3 En sorte qu’elle est la 9-e depuis le 15 juillet 1762. Voil donc 8 leres que vous n’avez pas reues sans compter une que j’ai envoye le mois dernier par la poste, en mme temps que j’crivais mon oncle pour Ptrsbourg, et un de mes amis pour la Cayenne en Amrique. Or, examinez, je vous prie, que vous n’avez reu aucune de mes leres qui sont pleines de soumission et dans lesquelles je vous ai parl fort au long de ma situation et de mes occupations. Au contraire, j’ai reu toutes les vtres qui sont pleines d’amertume et de fiel contre moi;

quelle conjecture en peux je donc tirer, si ce n’est qu’il est quelques-uns de vos ennemis qui cherchent me sparer jamais de vous, et peut-tre m’ter les moyens de revenir en Russie, en indisposant ma famille et mes protecteurs contre moi. Mais si on croit me faire une grande peine en m’emp chant de parvenir aux emplois auxquels je puis tre propre, on se trompe trs grossirement, parce que je prfrerais toujours d’tre toute ma vie simple soldat au service de sa majest impriale, que d’tre dans les premires dignits du service civil. Je vous ai crit ce sujet fort au long dans la lere que je vous ai envoye le mois dernier par la poste;

je ne puis pas le rpter ici, de peur de charger trop la lere de mr Charapoff. Je suis ici dans une impatience continuelle en aendant mon dpart de jour en jour. Je m’tais prpar observer l’clips du soleil du 1-er de ce mois, et je voulais vous envoyer la relation, mais le temps a t si couvert Paris et 8 lieues la ronde, qu’il n’a t pas possible de rien voir. A l’gard du comte Vorontzove, je suivrai vos ordres, quand il sera arriv Paris.

Je finis en vous assurant de mes trs humbles respects et en vous souhaitant un heureux voyage, aussi bien qu’ ma chre mre et mes soeurs. Quant ma sant il n’est qu’un prompt retour en Russie qui puisse la rtablir.

Votre trs obissant fils Thodore Karjavine.

1764, 5 mars, Paris.

Перевод:

Государь мой батюшка!

Я удручен, как это и должно быть, что невольно причинил вам горе. В других обстоятельствах, заслужи я ваш гнев, я приму его безропотно, но сейчас я его совер шенно отвергаю, ибо он не является плодом зрелого размышления над моим поведе нием, а только следствием необдуманной горячности, которая полностью вас ослеп ляет. Вы говорите, что не получали от меня вестей после письма г-на Дюбуле от июля 1762 года. Однако я не получил от вас ни одного письма, на которое бы не отве тил тотчас. Я получил все письма до № 5-го включительно, причем некоторые из них были сдвоенные. Помимо ответных, я посылал вам и другие письма через посольство, адресовав их или г-м Куробцову и Пучкову или вам лично;

в другой раз — через г-на Шарапова в его письме к г-ну Козловскому,2 а сегодня через г-на Шарапова в письме к г-ну Крооку.3 Так что с 15 июля 1762 г оно 9-е. Вот, следовательно, 8 писем, которых вы не получили, не считая еще одного, которое я послал в прошедшем месяце почтой од новременно с письмом к дядюшке в Петербург и к одному из друзей моих в Кайенну, в Америку. Обратите же внимание, прошу вас, на то, что вы не получили ни одного из моих столь почтительных писем, в которых я подробно говорил о моем положении и о моих занятиях. Напротив, я получил все полные в отношении меня желчи. Что могу я из этого вывести, кроме догадки, что, восстанавливая против меня мою семью и моих покровителей, кто-то из ваших врагов хочет навсегда меня с вами разлучить и, быть может, лишить меня возможности возвратиться в Россию. Если же полага ют сделать мне большую неприятность, преграждая путь к должностям, к которым я пригоден, то они жестоко заблуждаются, потому что я предпочел бы всю мою жизнь быть простым солдатом на службе е. и. в., нежели занимать первые статские долж ности. Я подробно написал вам об этом в письме, отправленном в прошлом месяце почтой;

а сейчас повторяться не стану, ибо боюсь слишком утяжелить письмо г-на Шарапова. Живу я в постоянном нетерпении, ожидая со дня на день отъезда. При готовился я наблюдать затмение солнца 1-го числа сего месяца и собирался послать вам его описание, но погода в Париже и на 8 льё в округе была такая пасмурная, что невозможно было что-либо увидеть. Касательно графа Воронцова я последую вашим распоряжениям, когда он прибудет в Париж.

В заключение я свидетельствую вам свое глубочайшее уважение и желаю вам благополучного путешествия, равно как и государыне матушке и сестрицам. Что до моего здоровья, то восстановить его сможет только мое возвращение в Россию.

Ваш покорнейший сын Федор Каржавин.

1764. 5 марта, в Париже.

1 января Du 1-er janvier 1765, n. s. Paris.

Mon trs cher pre!

Le dsespoir o me plonge ma misre, m’oblige vous prier de me rappeler sur-le champ en. Russie. Depuis le mois de janvier de 1764 jusqu’ prsent, je n’ai reu que roubles, et encore cet argent est rest entre les mains du secrtaire mr Kotinski qui s’en est injustement empar, et qui sous prtexte de drangement de ma conduite dont il ne peut apporter aucune preuve, prtend, en fait qu’il est, tre mon gouverneur et mon tuteur. En un mot, je n’ai rien du tout, j’ai vendu cee anne tout jusqu’ mon lit, puisque j’ai couch sur la paille pendant 3 mois, pour payer mes dees et je veux absolument m’en retourner en Russie et si je n’y suis propre rien, je serai soldat;

car c’est l ma dernire ressource;

faites vos efforts pour qu’on m’envoie de l’argent pour partir, et le reste de l’anne qui vient de finir. Si vous ne voulez pas que je sois soldat, je serai ce que vous voudrez, dcroeur, si vous voulez, plutt que d’tre au service du Collge des affaires trangres ou de la chancellerie;

c’est l ma dernire rsolution, parce que jusqu’ici j’ai dj t trop tyrannis et j’ai trop souffert de la part des gens qui sont auprs des ministres et seigneurs pour vouloir goter encore de la mme sauce. Je vous prie, mon pre, ne me dsesprez point, car mon manheur est dj assez grand, sans m’airer encore tout le poids de votre indignation. Je souhaite une bonne anne toute la famille, et finis par vous assurer des respects de voire trs humble et obissant fils Феодор Каржавин, 1765 году.

Перевод 1-го января 1765 г. Париж.

Государь мой батюшка!

Отчаяние, в которое повергает меня нищета, принуждает меня просить вас не медленно вызвать меня в Россию. С января месяца 1764 года до настоящего времени получил я лишь 100 рублей, да и эти деньги остались у секретаря г-на Хотинского, который, полагая себя моим воспитателем и опекуном, присвоил их несправедливо, под предлогом моего беспорядочного поведения, которое он ничем не может под твердить. Одним словом, у меня ничего не осталось, чтобы оплатить долги, в этом году продал я все вплоть до постели, а сам спал в течение 3-х месяцев на соломе;

я хочу непременно вернуться в Россию, и если ни к чему не способен, то буду лучше сол датом, ибо это моя последняя надежда. Постарайтесь, чтобы послали мне денег для отъезда и оставшуюся часть за год, который завершился. Если вам неугодно, чтобы я сделался солдатом, то буду, кем пожелаете — чистильщиком сапог, если захотите, только бы не служить мне в Коллегии иностранных дел или в канцелярии. Это мое последнее решение, ибо слишком уж меня до сего времени мучили и слишком уж страдал от людей, которые подвизаются при министрах и вельможах, чтобы захотеть опять хлебнуть того же. Прошу вас, батюшка, не лишайте меня надежды, ибо несчас тие мое и без вашего тяжкого гнева велико.

Я желаю благополучного года всему семейству и в заключение прошу вас при нять уверение в глубоком уважении, которое к вам питает ваш покорнейший и пос лушный сын <Феодор Каржавин, 1765 году>.

19 апреля Из Парижа. 1765. 19 апреля.

Mon trs cher pre!

J’ai reu ces derniers jours votre lere franaise du № 13 et les deux russiennes des nos 11 et 12 pour la suite des miennes, je l’ai perdue de vue, par la raison que je ne fais point de brouillon mes leres;

les arrangements qu’on prend pour mon quipement m’obligent vous crire en peu de mots ce qui en est;

le prince Gallitzine notre ministre a dcharg entirement mr Thorin de l’embarras que mon quipement aurait pu lui causer;

et lorsque monsieur Thorin lui eut reprsent les ordres qu’il avait pour mon dpart, le prince lui a dit qu’il en avait aussi de son ct;

et comme d’ailleurs il a de l’argent pour mon voyage, en outre de l’argent de l’anne passe pour mon quipement, il en a pris tout le soin sur lui-mme;

ainsi je suis prsentement occup avec mr Kotinski me faire une garderobe honnte, et qui me fera honneur en Russie;

et j’aends que mon quipage soit prt, pour m’embarquer au premier moment;

pour moi, je suis dcid de faire ce qu’on m’ordonnera au Collge des affaires trangres, pour mon tat;

et j’ai entirement banni de mon esprit l’ide du service militaire, parce que, si je vous en ai parl, c’est que ma misre et mon esclavage m’y avaient forc;

et si rellement j’avais encore la mme volont, je n’aurais point fait faire des habits contraires l’tat militaire;

soyez donc sr de ce ct-l de toute l’obissance que vous pourrez exiger de moi;

quant au reproche des dbauches que vous me faites, gratuitement, la conduite du prince m’en justifiera assez: je m’aends point du tout de lui de bons certificats, par la raison qu’il ne s’est jamais inquit beaucoup de moi, et je ne lui en demanderai point, parce que s’il m’en donnait, ce serait sans fondement de sa part;

mais aussi je le dfie lui et les autres Russiens, de trouver redire quelque chose dans ma conduite, s’ils veulent me rendre justice;

par consquent, je ne crains point non plus de mauvais certificats de personne;

l’gard de ma bibliothque, j’emporte avec moi beaucoup de livres franais et latins;

mais il est inutile d’emporter des livres allemands, parce que je ne sais point l’allemand, et que d’ailleurs, si j’en avais besoin, j’en ferais venir en Russie d’Allemagne;

pour les livres russiens, le nomm Vauvilliers, Вовилье, professeur du roi en langue grecque, et mon ancien matre, me les a demands parce qu’il apprend le russien;

et je n’ai pas pu les lui refuser sans manquer aux rgles de l’honntet et de la reconnaissance.

A l’gard de ma conduite et de mes tudes vous n’aurez qu’ lire une lere de mr Бюаш, 1-er gographe du roi, mon oncle, dont il m’a fait faire la lecture et dont je suis le porteur dans un ouvarage astronomique que je suis charg de lui remere;

vous y verrez les loges qu’il me donne sur mes tudes;

vous y verrez le tmoignage qu’il rend l’ardeur avec laquelle je me suis port pour qu’il m’apprenne les mathmatiques, le dessin etc. mais qu’il n’a pas os entreprendre l’excution de mon plan, par crainte de dplaire mes anciens suprieurs, Mrs Hrissant et Vauvilliers, qui ne cherchaient qu’ manger mon argent et rien de plus;

le tmoignage d’un tel homme n’est point suspect;

et j’en appelle la lere contre tout ce que l’envie et l’inimiti peut avoir dit et invent contre moi;

vous y verrez que je n’ai point toutes les connaissances que j’aurai pu acqurir Paris, ce n’a point t faute de bonne volont, mais faute de moyens et de facilits. En aendant le moment o je pourrai m’expliquer de vive voix, et me justifier sur les soupons qu’on vous a fait natre contre moi, je finis par vous assurer de toute mon obissance et vous souhaite la parfaite sant! Votre trs humble et trs obissant serviteur et fils Каржавин.

Je vous prie d’assurer de mes respects ma chre mre et de faire mes compliments mes soeurs.

Перевод:

Государь мой батюшка!

На сих днях получил я от вас французское под № 13 и двое русских писем под № 11 и 12 в ответ на мои письма, о которых я не помню, потому что не пишу оных начерно. Принужденным нахожу себя вкратце описать вам приуготовление, которое делают к отправлению моему. Министр наш, князь Д. А. Голицын, совсем освободил г. Торина от беспокойства, которое бы могло ему произойти в приуготовлении меня к отъезду, и когда г. Торин представил ему, что он имеет сведения об отправлении меня, то князь ему сказал, что и он тоже имеет. И как у него и деньги для моего отъез ду сверх присланных на прошедший год для моею исправления, то он все попечение взял на себя одного. Итак, теперь я с Хотянским стараюсь сделать себе хороший гарде роб, который сделает мне чесгь в России;

и как только экипаж мой готов будет, тотчас отправлюсь па корабль. Что касается до моего состояния, то я принял намерение все то исполнить, что прикажут в Коллегии иностранных дел. Совсем уже оставил я пре жнюю мою мысль идти в военную службу: рабство и бедность принуждали меня гово рить все то, что вы прежде от меня слушали об оном, и ежели бы я еще о том думал, то не велел бы делать платья, ненужного в военной службе. Будьте уверены, что в сем покоряюсь я воле вашей столько, сколько вы требовать можете от меня. Что касается выговоров за непостоянство, которое напрасно приписывать мне изволите, то доволь но в том оправдать меня может обхождение князя, от которого я нимало не ожидаю хороших свидетельств, коих и просить не буду, ибо ежели бы он и дал, то оные были бы неосновательны, потому что он никогда обо мне много не заботился. Однако я не сумневаюсь, чтоб он и другие русские могли что-нибудь найти худое в моем поведе нии, следовательно, я не опасаюсь оговорок других. Что же принадлежит до моей библиотеки, привезу я с собою много французских и латинских книг, а немецкие кни ги почитаю я за излишнее, потому что я не знаю по-немецки, и ежели нужда и в оных случится, то могу и выписать оные в Россию из немецкой земли. Вовилье, королевс кий профессор греческого языка, а мой старый учитель, просил у меня русских моих книг, ибо он учится по-русски, в чем отказать ему почитал я за непристойность. О поведении и учении моем можете прочесть в письме г. Бюаша, первого королевского географа, писанном к дяде моему, которое он мне читал и поручил отвезти оное вмес те с некоторым астрономическим сочинением. В оном письме увидите вы похвалу, приписываемую мне за учение и охоту, которую я оказывал к учению математики, рисовальной науке и проч.;

но он не смел в действие производить моего намерения, дабы через то не досадить старым моим надзирателям. Гг. Гериссан и Вовилье ста рались только проживать мои деньги. Свидетельство такого человека не может быть подозрительным, и я письмо его поставляю против всего того, что зависть и ненависть могли выдумать против меня. В оном увидите вы, что не лености моей, но недостатку способов и трудностям приписывать должно, ежели я не все то знаю, чему должен был научиться в Париже. В ожидании случая на словах изъясниться и извинить себя в подозрениях, которые вы имеете на меня, оканчиваю, уверяя вас в совершенной своей покорности с желанием совершенного вам здравия.

Ваш всенижайший и покорнейший слуга и сын <Каржавин>.

Прошу уверить в почтении моем любезнейшую мою матушку и засвидетельс твовать мой поклон сестрицам.

КОММЕНТАРИИ Из сохранившегося личного архива писателя Ф. В. Каржавина наиболее полно до шли до нас его письма к отцу за время учебы во Франции (1754—1765 гг.). Отец Федора, Василий Никитич Каржавин (1710—1786),1 богатый купец-старообрядец, дал сыну пер вое представление об основах наук. Нелегально увезенный за границу Федор продол жал образование во Франции, окончив коллеж Лизье и Парижский университет. Боль шое влияние на мировоззрение и творчество Ф. В. Каржавина оказал живший с ним в Париже его дядя — ученый-лингвист и переводчик Е. Н. Каржавин (1719—1772) (ему, в частности, принадлежит первый русский перевод «Путешествия Гулливера»). Друзь В. Н. Каржавин происходил из семьи ямщиков и был записан в купечество по указу Екатерины II марта 1764 г. (ЛГИА, ф. 781, оп. 4, д. 40, л. 27). Биографические сведения о нем см.: Пекарский П. П. Известия о братьях Каржавиных. 1753—1760 гг. — Сборник ОРЯС, т. 9. СПб., 1872, с. 408—424;

Архив кн. Воронцова, т. 3. М., 1871, с. 308—322.

ями Каржавиных были знаменитые французские ученые Ж.-Н. Делиль, Ж.-Н. Бюаш, Барбо де Брюер, с которыми оба поддерживали тесные творческие контакты.

В первом коротеньком письме из Парижа (20 декабря 1754 г.) Федор сообщал родителям о своих школьных успехах;

однако вскоре переписка между отцом и сы ном прекратилась;

в феврале 1756 г. Василий Никитич был арестован по доносу ча сового мастера Петра Дементьева, обвинившего братьев Каржавиных в религиозном вольнодумстве и антиправительственных высказываниях.2 В тот же год Ж.-Н. Бюаш, осведомленный о том, что «доведенный до крайности» Ерофей Каржавин не «в состо янии добывать себе и любимому племяннику необходимое содержание», знакомит его с Ж.-Т. Геррисаном (книгопродавцем с улицы Св. Якова) и склоняет его «принять на свое попечение и на свой счет» воспитание его племянника.3 Дело против Василия Каржавина было прекращено Тайной канцелярией лишь 16 сентября 1760 г.;

тогда же после всемилостивейшего прощения «за самовольное отлучение за границу» Еро фей Каржавин уехал в Россию, Федору же было разрешено «остаться в Париже до окончания начатых им наук».4 8 сентября 1760 г. он был определен студентом Колле гии иностранных дел при Парижской миссии;

по отзывам наставников, юноша имел «великую охоту к продолжению всяких знаний», «был от роду весьма остр». Д. М. Го лицын писал в Петербург, «что из сего молодого человека может быть со временем искусный профессор».5 Полномочному министру Д. М. Голицыну предписывалось за «Каржавиным смотрение иметь, дабы он начатые им науки старался окончить, а времени бы напрасно не тратил, дабы он себя к нашей службе достойным учинить мог...».6 Книготорговец Гериссан, выдавая себя в первых прошениях за бескорыстного человека, потребовал от Коллегии, чтобы ему «задержанные на того Каржавина де ньги при первом случае вдруг заплачены были».7 22 сентября 1760 г. канцлер М. И. Во ронцов распорядился, чтобы «Каржавин и в дальнейшем оставался под присмотром» Гериссана, к которому стали переводить все жалование подопечного. В 1761 г. Гериссан отдал Федора в пансион профессора греческого языка Жана Вовилье.9 Жестокая опека тяготила молодого человека. Не имея денег и времени, он жаловался отцу на бедность, на условия жизни в пансионе и на то, какими темпами шло его обучение. В эти годы, сильно нуждаясь, Каржавин покупает первые книги для своей библиотеки, которая в дальнейшем станет одной из лучших в России. Не большие суммы, которые присылает ему отец (судя по отчетам в письмах), тратятся на покупку книг. Круг его интересов широк и разнообразен;

он покупает книги по фи зике, философии, ботанике, хирургии, химии. Из России по просьбе Федора присы лались русские книги, которыми пользовались также его учителя и знакомые. Фран цузские ученые, друзья Ерофея и Федора Каржавиных, проявляли глубокий интерес к политической и культурной жизни России;

в этом отношении им был полезен Федор, помогавший им в переводах книг. Правда, после нескольких лет занятий в закрытом Следственные материалы Тайной канцелярии по делу братьев Каржавиных (ЦГАДА, ф. VII Госархив, д.

1726) полностью не опубликованы, но широко использовались исследователями. См. кн.: Коган Ю. Я. Очерки по истории русской атеистической мысли XVIII в. М., 1962, с. 101—121.

Из «Записки о Федоре Каржавине», поданной Геррисаном в 1760 г. в Коллегию иностранных дел. ГПБ, ф.

370, Коплан Б. И. и Коплан-Шахматова С. А., д. 5, л. 35—40.

МИД, Архив Внешней политики России, ф. Внутренние коллежские дела, оп. 2, д. 24, л. 2. «Дело о отлучившихся самовольно из России в Париж московских жителях Ерофее Каржавине с племянником его Федором...».

Там же, «Выписка о студенте Федоре Каржавине», л. 30 об.

Там же, л. 2 об.

Там же, «Выписка о студенте Федоре Каржавине», л. 10.

Там же, ф. Сношения России с Францией. 1760 г., д. 4, л. 163—164 об.

В конволюте книг и рукописей, составленном Ф. Каржавиным после возвращении из Франции, преобладают сочинения Жана Вовилье;

на одном из них юноша написал следующее: «Правила пунктуации древнееврейские, унаследовал некоторое оригинальное письмо старика, господина Ивана Вавильера, моего учителя в Париже».

(Сейчас конволют принадлежит профессору А. И. Маркушевичу).

пансионе он успел основательно забыть родной язык. Но в дальнейшем пытался вос становить свои знания, постоянно упражняясь в русском языке.10 В это время началась дружба на всю жизнь Каржавина с замечательным русским архитектором В. И. Ба женовым. Под присяжным листом императору Петру Федоровичу в конце января 1762 г. в Парижской миссии подписались «студент Федор Каржавин, архитекторский помощник Василий Иванов сын Баженов, Санктпетербургской академии живописец Антон Павлов сын Лосенков...».11 С 17 мая 1763 г., после окончания учения, Ф. Каржа вин живет у полномочного министра во Франции С. В. Салтыкова. Освободившись от Геррисана, Федор попал под опеку чиновников Парижской миссии и получил работу, которая была ему в тягость;

он был лишен также возможности посещать лекции по интересующим его наукам. Из-за нерегулярного получения жалования Федор испы тывал постоянную нужду и с нетерпением ожидал разрешения вернуться на родину.

В декабре 1764 г. Д. А. Голицын послал Екатерине II реляцию, где изложил свое мне ние о невозможности использовать Каржавина на службе из-за его «незнания россий ского языка».12 Весной 1765 г. из Коллегии был получен указ «отправить в Санктпетер бург студента Федора Каржавина на первых из Франции кораблях». Еще будучи в Париже, Каржавин пытался определить свою дальнейшую судьбу.

Не зная хорошо русского языка, он считал, что не сможет найти себе место препода вателя в России и подумывал о военной службе, «где есть соревневание» и возмож ность получить офицерский чин на боевом поприще. Однако Федор скоро переду мал: «рабство и бедность принудили меня говорить все то», — оправдывался он перед отцом, который мечтал сделать из сына первоклассного купца. В этих письмах еще только намечается разлад между отцом и сыном, который окончился полным раз рывом после возвращения Федора в Россию. Василий Никитич не мог примириться с самостоятельностью сына, стремившегося не к «купеческой коммерции», а «к слу жению обществу по знанию». В 1773 г. вопреки воле отца Федор вновь уезжает за гра ницу. Больше они не виделись. Василий Никитич умер в Петербурге от паралича, не дождавшись сына из Америки.

8 публикуемых писем наиболее полно дают представление о годах учебы Ф. В. Каржавина в Париже. Письма хранятся в ИРЛИ, ф. 93, оп. 2, д. 100.

1. Автограф — л. 20. Частично опубликовано в статье М. П. Алексеева «Филологичес кие наблюдения Ф. В. Каржавина» (Учен. зап. ЛГУ, 1961. Серия филол. наук, № 299, вып. 59, с. 12).

Семья Каржавиных: мать, Анна Исаевна Каржавина — дочь московского купца Тумборева, умерла в 1791 г. (ЦГАДА, ф. 7, д. 1726, л. 261;

Матвей Васильевич — младший брат Ф. В. Каржавина;

Елизавета Васильевна Козлова — старшая сестра Ф. В. Каржа вина;

Авдотья Васильевна Анненская — младшая сестра Ф. В. Каржавина.

2. Автограф — л. 33. Более поздняя карандашная помета: «1760 г.».

3. Автограф — л. 35—35 об. Цитируется в статье М. П. Алексеева «Филологические наблюдения Ф. В. Каржавина», с. 13. На л. 35 об. помета В. Н. Каржавина: «получено 8 июня 1762 г.».

Князь Дмитрий Михайлович Голицин — полномочный министр в Париже с 26 февраля 1760 по 28 мая 1761 (Бантыш-Каменский H. H. Обзор внешних сношений России, ч. 4. М., 1902, с. 111—112).

Следы его работы имеются на рукописи иеромонаха при Парижской миссии Кирилла Флоринского «Наставление об учтивости благонравных детей».

МИД, Архив Внешней политики России, ф. Внутренние коллежские дела, оп. 2/6, д. 5529, л. 83—83 об.

Там же, ф. Сношения России с Францией, 1764 г., д. 192, л 197 об.

Там же, 1765 г., д. 202, л. 12.

Дядя Ф. В. Каржавина — ученый-лингвист и переводчик Е. Н. Каржавин (1719— 1772).

Делиль Жозеф-Николя (Иосиф-Николай) — в 1725—1747 гг. академик-астро ном Петербургской Академии наук.

Бюаш Жан-Никола (1741—1825) — известный французский картограф.

4. Автограф — л. 40—44 об., 57—58.

Вовилье Жан — французский писатель, профессор греческого языка.

Граф Петр Григорьевич Чернышев — посол во Франции с 1760 г. (Бантыш-Ка менский H. H. Обзор..., с. 112).

Василий Шарапов начал служить с 1749 г. С 1759 г. актуариус в Секретной экс педиции, в 1760 г. «назначен в Париж при графе Чернышеве» (ЦГАДА, ф. 1263, Голи цины, оп. 1, д. 193, л. 13 об.).

Гериссан Ж.-Т. — см. с. 13.

s Description Historique de l’Empire Russien. Trad. de l’ouvrage allemand par Sraalenberg, vol. 1—2. Amsterdam, 1751.

Барбо де Брюер (1710—1781) — французский историк.

Молинисты — приверженцы религиозно-философского учения испанского ие зуита Молиноса (1628—1696), который стремился примирить свободу воли человека с божественным предопределением и действием благодати. Янсенисты — последова тели голландского теолога Корнелия Янсения (1585—1638) — подвергали представле ния молинистов о свободе воли ожесточенной критике, настаивая на возвращении к учению блаженного Августина о предопределении и первородном грехе.

Великий канцлер — Воронцов Михаил Илларионович (1714—1767) — вице канцлер.

Хотинский Николай Константинович был прислан из канцелярии Шляхетного кадетского корпуса в Коллегию иностранных дел 19 сентября 1756 г. и определен по ручиком (МИД, Архив Внешней политики России, ф. 93, оп. 1, д. 8, л. 11—12). Совет ник посольства в Париже, поверенный в делах во Франции в 1767—1773 гг. (Бантыш Каменский H. H, Обзор..., с. 262;

ЦГАДА, ф. 1263, оп. 1, д. 194, л. 10).

5. Автограф — л. 60—60 об. На л. 60 помета В. Н. Каржавина: «получил 28 февраля 1764 г.».

Граф С. В. Солтыков (Салтыков) — посол во Франции в 1762— 1763 гг.

6. Автограф — л. 46—46 об. На л. 46 помета В. Н. Каржавина: «получил 11 мая через Крока».

Куробцов и Пучков — петербургские купцы — см. «Алфавит петербургских купцов за 1767—1772 гг.» (ЛГИА, ф. 221, Петроградская купеческая управа, оп. 1, д. 83, л. 17 об, 18, 26).

Козловский — видимо, князь Федор Алексеевич, исполнявший в конце 60-х гг.

дипломатические поручения Екатерины II.

Кроок (Федор) — по «Имянному списку коллегии иностранных дел» — в г. «из артиллерийского корпуса определен в Коллегию», в 1759 — «У дел в Секретной экспедиции» (ЦГАДА, ф. 1263, оп. 1, д. 193, л. 11 об.).

7. Автограф — л. 248—248 об.

8. Автограф —л. 54.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.