WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

ПАМЯТНИКИ ЛИТЕРАТУРЫ Н И К О Л А Й К А Р А М З И Н ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СТИХОТВОРЕНИЙ IM WERDEN VERLAG МОСКВА AUGSBURG 2003 Текст печатается по изданию:

Н. М. Карамзин. Полное собрание стихотворений. М. Л. 1966. Большая серия Библиотеки поэта.

© Сканировано: «Русская виртуальная библиотека», 2003.

© «Im Werden Verlag». Coставление и оформление. 2003 http://www.imwerden.de info@imwerden.de СОДЕРЖАНИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ 1. «Часто здесь в юдоли мрачной...»................................................................................... 7 2. <Из письма к И. И. Дмитриеву> («Но что же скажем мы о времени прошедшем?..»).. 8 3. «Счастье истинно хранится...»........................................................................................ 8 4. Поэзия............................................................................................................................. 9 5. <Из письма к И. И. Дмитриеву> («Любовник Флоры не играет...»)........................... 6. К Д<митриеву>............................................................................................................. 7. Господину Д<митриеву> на болезнь его....................................................................... 8. Весенняя песнь меланхолика........................................................................................ 9. Военная песнь............................................................................................................... 10. Анакреонтические стихи А. А. П<етрову>.................................................................. 11. Гимн............................................................................................................................. 12. Граф Гваринос.............................................................................................................. 13. Осень.......................................................................................................................... 14. Выздоровление............................................................................................................ 15. Мишеньке................................................................................................................... 16. Филлиде...................................................................................................................... 17 35. Из «Писем русского путешественника»:

1. Алина................................................................................................................... 2. <Песня арфиста>................................................................................................. 3. <Песня цюрихского юноши>............................................................................... 4. <Из мелодрамы «Петр Великий»>...................................................................... 5. <Из мелодрамы «Рауль Синяя борода»>............................................................ 6. «Без награды добродетель...»............................................................................... 7. <Политика>......................................................................................................... 8. <Надгробные надписи>....................................................................................... 9. «Кто ж милых не терял? Оставь холодный свет...».............................................. 10. «Там всё велико, всё прелестно...».................................................................... 11. <К Версальским садам>.................................................................................... 12. <Надписи в парке Эрменонвиля>...................................................................... 13. <К Амуру>......................................................................................................... 14. <Эпитафия Джону Гею>.................................................................................... 15. <Надпись к снежному памятнику>.................................................................... 16. <Эпитафии>...................................................................................................... 17. <Гимн слепых>................................................................................................... 18. «Из юных нимф ее дочь Тамеса, Лодона...»....................................................... 19. «Господь есть бедных покровитель...»................................................................ 36. К богине здравия......................................................................................................... 37. К Прекрасной.............................................................................................................. 38. Веселый час................................................................................................................. 39. Раиса. Древняя балладa................................................................................................ 40. На разлуку с П<етровым>.......................................................................................... 41. Песнь мира.................................................................................................................. 42. Странные люди............................................................................................................ 43. К Милости................................................................................................................... 44. Эпитафии.................................................................................................................... 45. Прости......................................................................................................................... 46. Кладбище.................................................................................................................... 47. Весеннее чувство......................................................................................................... 48. Надгробная надпись Боннету...................................................................................... 49. Приношение грациям.................................................................................................. 50. Волга........................................................................................................................... 51. К соловью.................................................................................................................... 52. Песнь божеству........................................................................................................... 53. Молитва о дожде......................................................................................................... 54. Любезной в день ее рождения..................................................................................... 55. Странность любви, или Бессонница............................................................................ 56. Ответ моему приятелю................................................................................................ 57. Соловей, галки и вороны (Басня)................................................................................. 58. Эпитафия калифа Абдулрамана.................................................................................. 59. <Песня из повести «Остров Борнгольм»>................................................................. 60 67. <Из повести «Афинская жизнь»> 1. «Весело в поле работать...»................................................................................. 2. <Из «Эдипа в Колоне» Софокла>....................................................................... 3. <К отечеству>...................................................................................................... 4. <Песнь Вакху>.................................................................................................... 5. <Амур в плену у муз>........................................................................................... 6. <Песнь Сафина>................................................................................................. 7. Невидимый хор..................................................................................................... 8. <Смертъ Орфеева>............................................................................................. 68. <Посвящение к «Аглае»>.......................................................................................... 69. Послание к Дмитриеву................................................................................................ 70. Послание к Александру Алексеевичу Плещееву......................................................... 71. К ней........................................................................................................................... 72. Две песни 1. «Мы желали — и свершилось!..»........................................................................ 2. «Доволен я судьбою...»........................................................................................ 73. Илья Муромец. Богатырская сказка.......................................................................... 74. Стихи от де Мазюра к И. И. Дмитриеву...................................................................... 75. К самому себе.............................................................................................................. 76. Песня («Нет, полно, полно! впредь не буду...»).......................................................... 77. К Мелодору................................................................................................................. 78. Хлоя............................................................................................................................. 79. Гектор и Андромаха..................................................................................................... 80. Стихи на день рождения А. А. П<лещеев>ой 14 октября......................................... 81. Послание к женщинам.............................................................................................. 82. Ответ на стихи одной девицы.................................................................................... 83. Триолет Алете............................................................................................................ 84. Надпись к портрету жестокой................................................................................... 85. К Алине на смерть ее супруга.................................................................................... 86. Выбор жениха........................................................................................................... 87. Непостоянство.......................................................................................................... 88. Прощание.................................................................................................................. 89. Время........................................................................................................................ 90. Лилея........................................................................................................................ 91. Ода на случай присяги московских жителей Павлу Первому................................... 92. На смерть князя Г. А. Хованского.............................................................................. 93. К бедному поэту........................................................................................................ 94. Отставка.................................................................................................................... 95. Надежда.................................................................................................................... 96. Опытная Соломонова мудрость................................................................................ 97. К неверной................................................................................................................ 98. К верной.................................................................................................................... 99. Долина Иосафатова, или Долина Спокойствия........................................................ 100. Спорщик.................................................................................................................. 101. Любовь ко врагам................................................................................................... 102. Impromptu графине Р**.......................................................................................... 103. Триолет Лизете........................................................................................................ 104. Дарования............................................................................................................... 105. К Лиле..................................................................................................................... 106. Клятва и преступление............................................................................................ 107. Характер Нисы........................................................................................................ 108. Перемена цвета....................................................................................................... 109. Соловей................................................................................................................... 110. К портрету Ломоносова.......................................................................................... 111. Эпитафия................................................................................................................ 112. Любовь и дружба.................................................................................................... 113. Последние слова умирающего................................................................................ 114. Печаль и радость..................................................................................................... 115. Делиины слова........................................................................................................ 116. К лесочку Полины................................................................................................... 117. Impromptu двум молодым дамам............................................................................. 118. Два сравнения......................................................................................................... 119. Разлука.................................................................................................................... 120. Покой и слава.......................................................................................................... 121. Исправление........................................................................................................... 122. Тацит....................................................................................................................... 123. К Шекспирову подражателю................................................................................... 124. Страсти и бесстрастие............................................................................................. 125. Надпись к дамской табакерке.................................................................................. 126. Нескромное эхо....................................................................................................... 127. Надписи на статую Купидона.................................................................................. 128. Протей, или Несогласия стихотворца..................................................................... 129. Вопросы и ответы.................................................................................................... 130. Дурной вкус............................................................................................................. 131. Хор и куплеты.......................................................................................................... 132. Куплеты................................................................................................................... 133. Эпиграмма.............................................................................................................. 134. Истина..................................................................................................................... 135. Мыслят и не мыслят................................................................................................ 136. Надгробие шарлатана............................................................................................. 137. Желание.................................................................................................................. 138. Пророчество на 1799 год......................................................................................... 139. Куплеты из одной сельской комедии....................................................................... 140. <Из письма к И. И. Дмитриеву> («Что ж может быть...»).................................... 141. Меланхолия............................................................................................................ 142. Его императорскому величеству Александру I........................................................ 143. На торжественное коронование его императорского величества Александра I...... 144. Творение (Сочинение Гайдена)................................................................................ 145. Стихи на слова, заданные мне Хлоею: миг, картина и дверь................................... 146. Берег....................................................................................................................... 147. Гимн глупцам........................................................................................................... 148. К Эмилии................................................................................................................. 149. К Добродетели........................................................................................................ 150. Филины и соловей, или Просвещение (Басня)........................................................ 151. Стихи на скоропостижную смерть Петра Афанасьевича Пельского....................... 152. Песнь воинов.......................................................................................................... 153. Освобождение Европы и слава Александра I.......................................................... 154. Стихи к портрету И. И. Дмитриева......................................................................... 155. К портрету ее императорского величества государыни императрицы Елисаветы Алексеевны................................... 156. Тень и предмет......................................................................................................... 157. Луизе....................................................................................................................... 158. Государыне императрице Марии Феодоровне в день ее рождения.......................... 159. Стихи с поднесением выписок................................................................................. 160. «Не сон ли жизнь и здешний свет?..»..................................................................... ПРИЛОЖЕНИЯ I 161. Аркадский памятник................................................................................................ II ПРИПИСЫВАЕМОЕ Н. М. КАРАМЗИНУ 162. Вздох....................................................................................................................... 163. Гроза........................................................................................................................ 164. На смерть девицы**................................................................................................ 165. Всеобщая молитва.................................................................................................. 166. Лавиния................................................................................................................... 167. Сильфида................................................................................................................. Варианты........................................................................................................................ СТИХОТВОРЕНИЯ 1. * * * Часто здесь в юдоли мрачной Слезы льются из очей;

Часто страждет и томится, Терпит много человек.

Часто здесь ужасны бури Жизни океан мятут;

Ладия наша крушится Часто среди ярых волн.

Наслаждаясь, унываем;

Веселяся, слезы льем.

Что забава, то причина Новая крушить себя.

На кусту здесь Филомела Нежны песенки поет;

Ей внимая, воздыхаешь, Вспомня, сколько беден ты.

Чем во внешности утехи Чаще будешь ты искать, Тем ты более постраждешь, В жизни горечи найдешь.

Что в том нужды, что страдаешь Ты почасту от себя?

Ты, страдая, смело можешь Звать несчастливым тебя.

Но ты должен постараться Скорби уменьшать свои, Сколь возможешь утешаться, Меньше мучить сам себя.

Впредь не думай, что случиться Может страшного тебе;

Коль случилось, ободряйся;

Что прошло, позабывай.

Не ликуй ты при забавах, Чтоб не плакать после их;

Чем кто более смеется, Тем вздыхает чаще тот.

Ни к чему не прилепляйся Слишком сильно на земле;

Ты здесь странник, не хозяин:

Всё оставить должен ты.

Будь уверен, что здесь счастье Не живет между людей;

Что здесь счастьем называют, То едина счастья тень.

2. < ИЗ ПИСЬМА К И. И. ДМИТРИЕВУ > Но что же скажем мы о времени прошедшем?

Какими радостьми, мой друг, питались в нем?

Мы жили, жили мы — и более не скажем, И более сказать не можем ничего.

Уже наш шар земной едва не четверть века Свершает круглый путь, вкруг солнца обходя, Как я пришел в сей мир, иль, попросту, родился;

Но всё, мой друг, мне всё казалось время сном — Бывали страшны сны, бывали и приятны;

Но значат ли что сны? Не суть ли только дым?

3. * * * Счастье истинно хранится Выше звезд, на небесах;

Здесь живя, ты не возможешь Никогда найти его.

Есть здесь счастие едино, Буде так сказать могу, Коим в мире обладая, Лучшим обладаешь ты.

Верна дружба! ты едина Есть блаженство на земле;

Кто тобою усладился, Тот недаром в мире жил.

Небеса благоволили Смертным дружбу даровать, Чтоб утешить их в несчастьи, Сердце бедных усладить.

Буди ты благословенна, Дружба, дар святый небес!

Буди жизни услажденьем Ты моей здесь на земле!

Но и дружбе окончаться Время некогда придет;

Сама дружба нас заставит После слезы проливать.

Время всем нам разлучиться Непременно притечет;

Час настанет, друг увянет, Яко роза в жаркий день.

Всё исчезнет, что ни видишь, Всё погибнет на земле;

Самый мир сей истребится, Пеплом будет в некий день.

4. ПОЭЗИЯ (сочинена в 1787 г.) Die Lieder der gttlichen Harfenspieler schallen mit Macht, wie beseelend.

Klopstok* Едва был создан мир огромный, велелепный, Явился человек, прекраснейшая тварь, Предмет любви творца, любовию рожденный;

Явился — весь сей мир приветствует его, В восторге и любви, единою улыбкой.

Узрев собор красот и чувствуя себя, Сей гордый мира царь почувствовал и бога, Причину бытия — толь живо ощутил Величие творца, его премудрость, благость, Что сердце у него в гимн нежный излилось, Стремясь лететь к отцу... Поэзия святая!

Се ты в устах его, в источнике своем, * Песни божественных арфистов звучат как одухотворенные. Клопшток. — Ред.

В высокой простоте! Поэзия святая!

Благословляю я рождение твое!

Когда ты, человек, в невинности сердечной, Как роза цвел в раю, Поэзия тебе Утехою была. Ты пел свое блаженство, Ты пел творца его. Сам бог тебе внимал, Внимал, благословлял твои святые гимны:

Гармония была душою гимнов сих — И часто ангелы в небесных мелоди ях, На лирах золотых, хвалили песнь твою.

Ты пал, о человек! Поэзия упала;

Но дщерь небес еще сияла лепотой, Когда несчастный, вдруг раскаяся в грехе, Молитвы воспевал — сидя на бережку Журчащего ручья и слезы проливая, В унынии, в тоске тебя воспоминал, Тебя, эдемский сад! Почасту мудрый старец, Среди сынов своих, внимающих ему, Согласно, важно пел таинственные песни И юных научал преданиям отцов.

Бывало иногда, что ангел ниспускался На землю, как эфир, и смертных наставлял В Поэзии святой, небесною рукою Настроив лиры им — Живее чувства выражались, Звучнее песни раздавались, Быстрее мчалися к творцу.

Столетия текли и в вечность погружались — Поэзия всегда отрадою была Невинных, чистых душ. Число их уменьшалось;

Но гимн царю царей вовек не умолкал — И в самый страшный день, когда пылало небо И бурные моря кипели на земли, Среди пучин и бездн, с невиннейшим семейством (Когда погибло всё) Поэзия спаслась.

Святый язык небес нередко унижался, И смертные, забыв великого отца, Хвалили вещество, бездушные планеты!

Но был избранный род, который в чистоте Поэзию хранил и ею просвещался.

Так славный, мудрый бард, древнейший из певцов, Со всею красотой священной сей науки Воспел, как мир истек из воли божества.

Так оный муж святый, в грядущее проникший, Пел миру часть его. Так царственный поэт, Родившись пастухом, но в духе просвещенный, Играл хвалы творцу и песнию своей Народы восхищал. Так в храме Соломона Гремела богу песнь!

Во всех, во всех странах Поэзия святая Наставницей людей, их счастием была;

Везде она сердца любовью согревала.

Мудрец, Натуру знав, познав ее творца И слыша глас его и в громах и в зефирах, В лесах и на водах, на арфе подражал Аккордам божества, и глас сего поэта Всегда был божий глас!

Орфей, фракийский муж, которого вся древность Едва не богом чтит, Поэзией смягчил Сердца лесных людей, воздвигнул богу храмы И диких научил всесильному служить.

Он пел им красоту Натуры, мирозданья;

Он пел им тот закон, который в естестве Разумным оком зрим;

он пел им человека, Достоинство его и важный сан;

он пел, И звери дикие сбегались, И птицы стаями слетались Внимать гармонии его;

И реки с шумом устремлялись, И ветры быстро обращались Туда, где мчался глас его.

Омир в стихах своих описывал героев — И пылкий юный грек, вникая в песнь его, В восторге восклицал: я буду Ахиллесом!

Я кровь свою пролью, за Грецию умру!

Дивиться ли теперь геройству Александра?

Омира он читал, Омира он любил. — Софокл и Эврипид учили на театре, Как душу возвышать и полубогом быть.

Бион и Теокрит и Мосхос воспевали Приятность сельских сцен, и слушатели их Пленялись красотой Природы без искусства, Приятностью села. Когда Омир поет, Всяк воин, всяк герой;

внимая Теокриту, Оружие кладут — герой теперь пастух!

Поэзии сердца, все чувства — всё подвластно.

Как Сириус блестит светлее прочих звезд, Так Августов поэт, так пастырь Мантуанский Сиял в тебе, о Рим! среди твоих певцов.

Он пел, и всякий мнил, что слышит глас Омира;

Он пел, и всякий мнил, что сельский Теокрит Еще не умирал или воскрес в сем барде.

Овидий воспевал начало всех вещей, Златый блаженный век, серебряный и медный, Железный, наконец, несчастный, страшный век, Когда гиганты, род надменный и безумный, Собрав громады гор, хотели вознестись К престолу божества;

но тот, кто громом правит, Погреб их в сих горах.* Британия есть мать поэтов величайших.

Древнейший бард ее, Фингалов мрачный сын, Оплакивал друзей, героев, в битве падших, И тени их к себе из гроба вызывал.

Как шум морских валов, носяся по пустыням Далеко от брегов, уныние в сердцах Внимающих родит, — так песни Оссиана, Нежнейшую тоску вливая в томный дух, Настраивают нас к печальным представленьям;

Но скорбь сия мила и сладостна душе.

Велик ты, Оссиан, велик, неподражаем!

Шекспир, Натуры друг! Кто лучше твоего Познал сердца людей? Чья кисть с таким искусством Живописала их? Во глубине души Нашел ты ключ ко всем великим тайнам рока И светом своего бессмертного ума, Как солнцем, озарил пути ночные в жизни!

«Все башни, коих верх скрывается от глаз В тумане облаков;

огромные чертоги И всякий гордый храм исчезнут, как мечта,— В течение веков и места их не сыщем», — Но ты, великий муж, пребудешь незабвен!** Мильтон, высокий дух, в гремящих страшных песнях Описывает нам бунт, гибель Сатаны;

Он душу веселит, когда поет Адама, Живущего в раю;

но голос ниспустив, Вдруг слезы из очей ручьями извлекает, Когда поет его, подпадшего греху.

О Йонг, несчастных друг, несчастных утешитель!

Ты ба льзам в сердце льешь, сушишь источник слез, И, с смертию дружа, дружишь ты нас и с жизнью!

* Сочинитель говорит только о тех поэтах, которые наиболее трогали и занимали его душу в то время, как сия пиеса была сочиняема.

** Сам Шекспир сказал:

The cloud cap’d towers, the gorgeous palaces, The solemn temples, the great globe itselfe, Yea, all which it inherits, shall dissolve, And, like the baseless fabric of a vision, Leave not a wreck behind.

Какая священная меланхолия вдохнула в него сии стихи?

Природу возлюбив, Природу рассмотрев И вникнув в круг времен, в тончайшие их тени, Нам Томсон возгласил Природы красоту, Приятности времен. Натуры сын любезный, О Томсон! ввек тебя я буду прославлять!

Ты выучил меня Природой наслаждаться И в мрачности лесов хвалить творца ее!

Альпийский Теокрит, сладчайший песнопевец!

Еще друзья твои в печали слезы льют — Еще зеленый мох не виден на могиле, Скрывающей твой прах! В восторге пел ты нам Невинность, простоту, пастушеские нравы И нежные сердца свирелью восхищал.

Сию слезу мою, текущую толь быстро, Я в жертву приношу тебе, Астреин друг!

Сердечную слезу, и вздох, и песнь поэта, Любившего тебя, прими, благослови, О дух, блаженный дух, здесь в Геснере блиставший!* Несяся на крылах превыспренних орлов, Которые певцов божественныя славы Мчат в вышние миры, да тему почерпнут Для гимна своего, певец избранный Клопшток Вознесся выше всех, и там, на небесах, Был тайнам научен, и той великой тайне, Как бог стал человек. Потом воспел он нам Начало и конец Мессииных страданий, Спасение людей. Он богом вдохновен — Кто сердцем всем еще привязан к плоти, к миру, Того язык немей, и песней толь святых Не оскверняй хвалой;

но вы, святые мужи, В которых уже глас земных страстей умолк, В которых мрака нет! вы чувствуете цену Того, что Клопшток пел, и можете одни, Во глубине сердец, хвалить сего поэта!

Так старец, отходя в блаженнейшую жизнь, В восторге произнес: о Клопшток несравненный!** Еще великий муж собою красит мир — Еще великий дух земли сей не оставил.

Но нет! он в небесах уже давно живет — Здесь тень мы зрим сего священного поэта.

О россы! век грядет, в который и у вас Поэзия начнет сиять, как солнце в полдень.

Исчезла нощи мгла — уже Авроры свет В **** блестит, и скоро все народы На север притекут светильник возжигать, * Сии стихи прибавлены после.

** Я читал об этом в одном немецком журнале.

Как в баснях Прометей тек к огненному Фебу, Чтоб хладный, темный мир согреть и осветить.

Доколе мир стоит, доколе человеки Жить будут на земле, дотоле дщерь небес, Поэзия, для душ чистейших благом будет.

Доколе я дышу, дотоле буду петь, Поэзию хвалить и ею утешаться.

Когда ж умру, засну и снова пробужусь, — Тогда, в восторгах погружаясь, И вечно, вечно наслаждаясь, Я буду гимны петь творцу, Тебе, мой бог, господь всесильный, Тебе, любви источник дивный, Узрев там всё лицем к лицу!

5. < ИЗ ПИСЬМА К И. И. ДМИТРИЕВУ> Любовник Флоры не играет, Не резвится у нас в лугах;

Борей шумит, древа качает — А мы сидим в своих домах.

18 мая 6. К Д<МИТРИЕВУ> «Многие барды, лиру настроив, Смело играют, поют;

Звуки их лиры, гласы их песней Мчатся по рощам, шумят.

Многие барды, тоны возвысив, Страшные битвы поют;

В звуках их песней слышны удары, Стон пораженных и смерть.

Многие барды, тоны унизив, Сельскую радость поют — Нравы невинных, кротких пастушек, Вздохи, утехи любви.

Многие барды в шумном восторге Нам воспевают вино, Всех призывая им утоляти Скуку, заботы, печаль.

Все ли их песни трогают сердце, Душу приводят в восторг?

Все ли Омиры, Геснеры, Клейсты?

Где Анакреон другой?

Мало осталось бардов великих!» — Так воспевая, вздохнул;

Слезы из сердца тихо катятся;

Лира упала из рук.

Быстро зефиры с Невского брега, Быстро несутся ко мне — Веют — вливают сладкие песни, Нежные песни в мой слух...

Я восхищаюсь! — В радости сердца Громко взываю, пою:

«Древние барды дух свой влияли В нового барда Невы!» 17 ноября 7. ГОСПОДИНУ Д<МИТРИЕВУ> НА БОЛЕЗНЬ ЕГО Болезнь есть часть живущих в мире;

Страдает тот, кто в нем живет.

В стране подлунной всё томится;

В юдоли сей покоя нет.

Но тем мы можем утешаться, Что нам не век в сем мире жить;

Что скоро, скоро мы престанем Страдать, стенать и слезы лить.

В страны блаженства вознесемся, Где нет болезни, смерти нет.

Тогда, мой друг, тогда узнаем, Почто страдали столько лет.

Тогда мы, светом озаряся, Падем, поклонимся творцу;

В восторге слезы проливая, Воскликнем к нашему отцу:

«Ты благ, премудр, могущ чудесно!

Ты всё во благо превратил, Что нам великим злом казалось;

Ты нас к блаженству сотворил!» 8. ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЬ МЕЛАНХОЛИКА Зима свирепая исчезла, Исчезли мразы, иней, снег;

И мрак, всё в мире покрывавший, Как дым рассеялся, исчез.

Не слышим рева ветров бурных, Страшивших странника в пути;

Не видим туч тяжелых, черных, Текущих с севера на юг.

Весна с улыбкою приходит;

За нею следом мир течет.

На персях нежныя Природы Играет, резвится Зефир.

Дождь тихий с неба к нам лиется И всё творение живит;

В полях все травы зеленеют, И луг цветами весь покрыт.

Уже фиалка распустилась, Смиренно под кустом цветет, Амброзией питает воздух;

Не ждя похвал, благотворит.

На ветвях птички воспевают Хвалу всещедрому творцу;

Любовь их песни соглашает, Любовь сердца их веселит.

Овечки кроткие гуляют И щиплют травку на лугах;

В сердцах любовь к творцу питают — Без слов его благодарят.

Пастух играет на свирели, Лежа беспечно на траве;

Питаясь духом благовонным, Он хвалит красоту весны.

Везде, везде сияет радость, Везде веселие одно;

Но я, печалью отягченный, Брожу уныло по лесам.

В лугах печаль со мною бродит.

Смотря в ручей, я слезы лью;

Слезами воду возмущаю, Волную вздохами ее.

Творец премудрый, милосердый!

Когда придет весна моя, Зима печали удалится, Рассеется душевный мрак?

9. ВОЕННАЯ ПЕСНЬ В чьих жилах льется кровь героев, Кто сердцем муж, кто духом росс — Тот презри негу, роскошь, праздность, Забавы, радость слабых душ!

Туда, где знамя брани веет, Туда, где гром войны гремит, Где воздух стонет, солнце меркнет, Земля дымится и дрожит;

Где жизнь бледнеет и трепещет;

Где злобы, клятвы, ада дщерь, Где смерть с улыбкой пожирает Тьмы жертв и кровь их жадно пьет,— Туда спеши, о сын России!

Разить бесчисленных врагов!

Как столп огня, палящий нивы, Теки, стремись по их рядам!

Перуном будь, и стрелы грома Бросай на них и всех губи!

Да в буре гнева глас промчится:

Умри, умри, России враг!

Губи! — Когда же враг погибнет, Сраженный храбростью твоей, Смой кровь с себя слезами сердца:

Ты ближних, братий поразил!

10. АНАКРЕОНТИЧЕСКИЕ СТИХИ А. А. П<ЕТРОВУ> Зефир прохладный веет, И, Флору оставляя, Зефир со мной играет, Меня утешить хочет;

Печаль мою развеять Намерен непременно.

Зефир! напрасно мыслишь Меня развеселити, Мне плакать не давая!

Ты в сердце не проникнешь, Моя же горесть в сердце.

Но если ты намерен Мне службу сослужити, Лети, Зефир прекрасный, К тому, который любит Меня любовью нежной;

Лети в деревню к другу;

Найдя его под тенью Лежащего покойно, Ввей в слух его тихонько Что ты теперь услышишь:

«Расставшися с тобою, Чего не думал сделать?

Рассматривал я приему, Желая то увидеть, Что Нютонову душу Толико занимало, Что Нютоново око В восторге созерцало.

Но, ах! мне надлежало Тотчас себе признаться, Что Нютонова дара Совсем я не имею;

Что мне нельзя проникнуть В состав чудесный света, Дробить лучей седмичных Великого светила.— Я Нютона оставил.

Читая философов, Я вздумал философом Прослыть в ученом свете;

Схватив перо, бумагу, Хотел писать я много О том, как человеку Себя счастливым сделать И мудрым быть в сей жизни Но, ах! мне надлежало Тотчас себе признаться, Что дух сих философов Во мне не обитает;

Что я того не знаю, О чем писать намерен. — Вздохнув, перо я бросил.

Шатаяся по рощам, Внимая Филомеле, Я Томсоном быть вздумал И петь златое лето;

Но, ах! мне надлежало Тотчас себе признаться, Что Томсонова гласа Совсем я не имею, Что песнь моя несносна.— Вздохнув, молчать я должен.

Теперь брожу я в поле, Грущу и плачу горько, Почувствуя, как мало Талантов я имею».

Зефир, Зефир прекрасный!

Лети в деревню к другу;

Найдя его под тенью Лежащего покойно, Ввей в слух его тихонько Что ты теперь услышал.

1788 (?) 11. ГИМН* (Перевод с английского) Четыре времена, в пременах ежегодных, Ничто иное суть, как в разных видах бог.

Вращающийся год, отец наш всемогущий, Исполнен весь тебя. Приятною весной Повсюду красота твоя, господь, сияет, И нежность и любовь твоя везде видна.

Краснеются поля, бальзамом воздух дышит, И эхо по горам разносится, звучит;

С улыбкою леса главу свою подъемлют — Веселием живут все чувства и сердца.

Грядет к нам в летних днях твоя, о боже! слава;

Повсюду на земле блистает свет и жар;

От солнца твоего лиется совершенство На полнящийся год;

и часто к нам твой глас, Свод неба потряся, вещает в страшных громах;

И часто на заре, в средине жарких дней, В тенистом вечеру, по рощам и потокам, Приятно шепчет он в прохладном ветерке.

В обильной осени твоя безмерна благость * Сим гимном заключает Томсон свою поэму «Сезон».

И милость без конца бывает нам явна, Всеобще празднество для тварей учреждая.

Зимою страшен ты! Там бури, облака Свивая вкруг себя, гоняя вьюгу вьюгой, В величественной тьме на вихрях вознесясь, Ты мир благоговеть со страхом заставляешь;

Натуру всю смирит шумливый твой Борей!

О таинственный круг! Какой великий Разум, Какую силу в сем глубоко ощутишь!

Простейший оборот, но благо учрежденный, — Столь мудро и добро, добро для тварей всех, — Столь неприметно тень в другую переходит, И в целом, вместе всё так стройно, хорошо, Что всякий новый вид вновь сердце восхищает.

Но часто человек, в безумии бродя, Совсем не зрит тебя, твоей руки всесильной, Чертящей в тишине безмолвных сфер пути И действующей в сей сокрытой, тайной бездне, Откуду чрез пары те блага шлешь ты к нам, Которые весну всегда обогащают, — Руки, которая огнем палящий день Из солнца прямо к нам на землю извергает, Питает тварей всех и бури мещет вниз;

Которая — когда приятная премена Является везде на радостной земле — Восторгом движет все пружины жизни в мире.

Внимай Натура вся! и всё, что в ней живет, Соединись под сим пространным храмом неба, Усердием горя воспеть всеобщий гимн!

Приятные певцы, прохладные Зефиры, Да веете тому, чей дух дыхает в вас!

Вещайте вы о нем во тьмах уединенных, Где сосна на горе, едва качая верх, Священных ужасов мрак теней исполняет!

И вы, которых рев слух издали разит И весь смятенный мир приводит в ужас, в трепет!

Возвысьте к небесам свою бурливу песнь!

Поведайте, кто вас толь грозно разъяряет!

Журчите вы, ручьи, трепещущий поток, Журчите песнь ему, хвалу его гласите, Вещайте мне сию сладчайшую хвалу, Когда я в тишине глубоко размышляю!

Вы, реки быстрые, кипящи глубины — Кротчайшая вода, блестящим лавиринфом Текущая в лугах, — великий Океан, Мир тайный, мир чудес, чудес неисчислимых!

Воскликните его предивную хвалу, Того, который вам величественным гласом Шуметь и утихать мгновенно, вдруг велит!

Чистейший фимиам все вкупе воскурите, Травы, цветы, плоды, в смешенных облаках Тому, который вас всех солнцем возвышает, Дыханием своим вливает запах сей И кистию своей толь чудно испещряет!

Качайтеся, леса, волнуйтесь, нивы все, Волнуйтеся ему и песнь свою ввевайте В сердечный слух жнецу, когда идет домой, На отдых по труде, при лунном кротком свете!

Вы, стражи в небесах, когда без чувств земля В глубоком сне лежит, — созвездия! излейте Кротчайшие лучи, когда на тверди сей, Блистающей в огнях, все ангелы играют На лирах сребряных! О ты, источник дня, Великого творца внизу здесь лучший образ, О солнце, — что всегда из мира в мир лиешь Сей жизни океан! пиши на всей Натуре Огнем лучей своих хвалу сего творца!

Гремит ужасный гром!.. Молчи благоговейно, Преклонший выю мир, доколе облака, Едино за другим, поют сей гимн великий!

Да холмы возгласят блеяние свое!

Удерживайте звук, громады мшистых камней!

Долины да гласят отзывный громкий рев!

Великий пастырь царь, и царство безмятежно Сего царя царей еще приидет впредь.

Проснитесь все леса! из рощ да изнесется Пространнейшая песнь! Когда ж мятежный день, Кончаяся, весь мир вертящийся повергнет В дремоту, в крепкий сон, — сладчайшая из птиц, Прогнеина сестра! пленяй молчащи тени И нощи возвещай премудрого хвалу!

А вы, для коих всё творение ликует, — Вы сердце и глава всего, всего язык!

Вам должно увенчать сей важный гимн Природы!

В обширных городах толпящийся народ!

Соедини свой глас с глубоким сим органом,* Долгоотзывный глас, который по часам, Сквозь толстый, шумный бас, в торжественные стойки Пронзительно звучит;

и как единый жар, Смешаяся с другим, жар общий увеличит, В усердии все вдруг возвысьте вы его, — Возвысьте все свой глас к превыспреннему небу!

Когда же лучше вам густые тени сел, Когда для вас суть храм священныя дубравы, — То пусть всегда свирель пастушья, девы песнь — Прелестный серафим, в восторги приводящий, — * Кто знает музыку, тому не странно покажется выражение глубокий орган, т. е. орган, издающий глубокие тоны.

И лира бардова там бога всех времен, Во всё теченье их согласно воспевают!

А если б я забыл любезный свой предмет, Когда цветут цветы, луч солнца жжет равнину И осень на земле, лия в сердца восторг, Сияет и блестит;

когда с востока ветры, Навея мрак на всё, к нам зиму принесут, — То пусть тогда язык мой вовсе онемеет, Утратит мысль моя всю живость, весь свой жар И, радостям умрев, забудет сердце биться!

Хотя бы мне судьба на отдаленный край Зеленыя земли сокрыться повелела — В те дальние страны, где варвары живут, К рекам, которых ввек не поминали песни, Где солнце наперед лучом своим златит Верхи Индийских гор, где луч его вечерний Блистает посреде Атлантских островов,— Равно то для меня, когда господь присутствен И чувствуем везде: в пустынях и степях, Равно как в городах, наполненных народом,— Где жизнью дышит он, там радость быть должна.

Когда же наконец настанет час важнейший Мистический полет мой окрилить в миры, Которым быти впредь, — я рад повиноваться;

И там, усилясь вновь, начну я воспевать Велики чудеса, которые увижу.

Куда я ни пойду, везде, везде узрю Всеобщая Любви блаженную улыбку;

Любви, которою круги миров стоят, Живут все их сыны и коя вечно благо Выводит из того, что кажется нам злом, Из блага лучшее, и лучшее во веки...

Конца сей цепи нет. Но я теряюсь в нем, Теряюся совсем в Неизреченном Свете.

Молчание! гряди витийственно вникать, Вникать в хвалу его!..

12. ГРАФ ГВАРИНОС Древняя гишпанская историческая песня Худо, худо, ах, французы, В Ронцевале было вам!

Карл Великий там лишился Лучших рыцарей своих.

И Гваринос был поиман Многим множеством врагов;

Адмирала вдруг пленили Семь арабских королей.

Семь раз жеребей бросают О Гвариносе цари;

Семь раз сряду достается Марлотесу он на часть.

Марлотесу он дороже Всей Аравии большой.

«Ты послушай, что я молвлю, О Гваринос! — он сказал, — Ради Аллы, храбрый воин, Нашу веру приими!

Всё возьми, чего захочешь, Что приглянется тебе.

Дочерей моих обеих Я Гвариносу отдам;

На любой из них женися, А другую так возьми, Чтоб Гвариносу служила, Мыла, шила на него.

Всю Аравию приданым Я за дочерью отдам».

Тут Гваринос слово молвил;

Марлотесу он сказал:

«Сохрани господь небесный И Мария, мать его, Чтоб Гваринос, христианин, Магомету послужил!

Ах! во Франции невеста Дорогая ждет меня!» Марлотес, пришедши в ярость, Грозным голосом сказал:

«Вмиг Гвариноса окуйте, Нечестивого раба;

И в темницу преисподню Засадите вы его.

Пусть гниет там понемногу, И умрет, как бедный червь!

Цепи тяжки, в семь сот фунтов, Возложите на него, От плеча до самой шпоры». — Страшен в гневе Марлотес!

«А когда настанет праздник, Пасха, Святки, Духов день, В кровь его тогда секите Пред глазами всех людей».

Дни проходят, дни приходят, И настал Иванов день;

Христиане и арабы Вместе празднуют его.

Христиане сыплют галгант;

* Мирты мечет всякий мавр.** В почесть празднику заводит Разны игры Марлотес.

Он высоко цель поставил, Чтоб попасть в нее копьем.

Все свои бросают копья, Все арабы метят в цель.

Ах, напрасно! нет удачи!

Цель для слабых высока.

Марлотес велел во гневе Чрез герольда объявить:

«Детям груди не сосати, А большим не пить, не есть, Если цели сей на землю Кто из мавров не сшибет!» И Гваринос шум услышал В той темнице, где сидел.

«Мать святая, чиста дева!

Что за день такой пришел?

Не король ли ныне вздумал Выдать замуж дочь свою?

Не меня ли сечь жестоко Час презлой теперь настал?» Страж темничный то подслушал.

«О Гваринос! свадьбы нет;

* Индейское растение.

** В день св. Иоанна гишпанцы усыпали улицы галгантом и митрами.

Ныне сечь тебя не будут;

Трубный звук не то гласит...

Ныне праздник Иоаннов;

Все арабы в торжестве.

Всем арабам на забаву Марлотес поставил цель.

Все арабы копья мечут, Но не могут в цель попасть;

Почему король во гневе Чрез герольда объявил:

«Пить и есть никто не может, Буде цели не сшибут».

Тут Гваринос встрепенулся;

Слово молвил он сие:

«Дайте мне коня и сбрую, С коей Карлу я служил;

Дайте мне копье булатно, Коим я врагов разил.

Цель тотчас сшибу на землю, Сколь она ни высока.

Если ж я сказал неправду, Жизнь моя у вас в руках».

«Как! — на то тюремщик молвил, — Ты семь лет в тюрьме сидел, Где другие больше года Не могли никак прожить;

И еще ты думать можешь, Что сшибешь на землю цель? — Я пойду сказать инфанту, Что теперь ты говорил».

Скоро, скоро поспешает Страж темничный к королю;

Приближается к инфанту И приносит весть ему:

«Знай: Гваринос христианин, Что в тюрьме семь лет сидит, Хочет цель сшибить на землю, Если дашь ему коня».

Марлотес, сие услышав, За Гвариносом послал;

Царь не думал, чтоб Гваринос Мог еще конем владеть.

Он велел принесть всю сбрую И коня его сыскать.

Сбруя ржавчиной покрыта, Конь возил семь лет песок.

«Ну, ступай! — сказал с насмешкой Марлотес, арабский царь.— Покажи нам, храбрый воин, Как сильна рука твоя!» Так, как буря разъяренна, К цели мчится сей герой;

Мечет он копье булатно — На земле вдруг цель лежит.

Все арабы взволновались, Мечут копья все в него;

Но Гваринос, воин смелый, Храбро их мечом сечет.

Солнца свет почти затмился От великого числа Тех, которые стремились На Гвариноса все вдруг.

Но Гваринос их рассеял И до Франции достиг.

Где все рыцари и дамы С честью приняли его.

13. ОСЕНЬ Веют осенние ветры В мрачной дубраве;

С шумом на землю валятся Желтые листья.

Поле и сад опустели;

Сетуют холмы;

Пение в рощах умолкло — Скрылися птички.

Поздние гуси станицей К югу стремятся, Плавным полетом несяся В горних пределах.

Вьются седые туманы В тихой долине;

С дымом в деревне мешаясь, К небу восходят.

Странник, стоящий на холме, Взором унылым Смотрит на бледную осень, Томно вздыхая.

Странник печальный, утешься!

Вянет Природа Только на малое время;

Всё оживится, Всё обновится весною;

С гордой улыбкой Снова Природа восстанет В брачной одежде.

Смертный, ах! вянет навеки!

Старец весною Чувствует хладную зиму Ветхия жизни.

Женева 14. ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ Нежная матерь Природа!

Слава тебе!

Снова твой сын оживает!

Слава тебе!

Сумрачны дни мои были.

Каждая ночь Медленным годом казалась Бедному мне.

Желчию облито было Всё для меня;

Скука, уныние, горесть Жили в душе.

Черная кровь возмущала Ночи мои Грозными, страшными снами, Адской мечтой.

Томное сердце вздыхало Ночью и днем. — Тронули матерь Природу Вздохи мои.

Перст ее, к сердцу коснувшись, Кровь разжидил;

Взор ее светлый рассеял Мрачность души.

Всё для меня обновилось;

Всем веселюсь:

Солнцем, зарею, звездами, Ясной луной.

Сон мой приятен и кроток;

Солнечный луч Снова меня призывает К радостям дня.

13 декабря Женева 15. МИШЕНЬКЕ Итак, ты хочешь песни, Любезный, милый отрок?

Не всем пою я песни, И редко, очень редко За арфу принимаюсь.

В моих весенних летах Я пел забавы детства, Невинность и беспечность.

Потом, в зрелейших летах, Я пел блаженство дружбы, С любезным Агатоном В восторге обнимаясь.

Я пел хвалу Никандру, Когда он беззащитным Был верною защитой И добрыми делами Ни мало не хвалился.

Я пел хвалу Наукам, Которые нам в душу Свет правды проливают;

Которые нам служат В час горестный отрадой.

Где снежные громады Луч солнца погашают;

Где мрачный, острый Шрекгорн* Гром, бури отражает И страшные лавины** В долины низвергает, — Там в ужасе я славил Величие Натуры.

В странах, где Эльба, Рейн И Сона быстро мчатся Между брегов цветущих, Я пел Природы щедрость, Приятность, миловидность.

Теперь, любезный отрок, Тебе пою я песню.

В долинах мирных, тихих, За снежными горами, Живет мудрец великой,*** Который научает, Как можно в наших лицах Всю душу ясно видеть.

Недолго я учился, Однако ж знаю нечто, Чему мудрец сей учит.

В тот день, как ты родился, Природа улыбалась;

Твоя душа любезна, Подобно сей улыбке Прекрасныя Природы.

Цвети, любезный отрок!

Любя добро всем сердцем, Ты будешь счастлив в жизни;

Она подобна будет Приятнейшей улыбке Прекрасныя Природы.

11 июня Лондон * Одна из высочайших гор в Швейцарии.

** Так называются в Швейцарии кучи снега, катящиеся с гop.

*** Лафатер, известный в ученом свете по своим физиономическим сочинениям.

16. ФИЛЛИДЕ Проснись, проснись, Филлида!

Взгляни на день прекрасный, В который ты родилась!

Смотри, как он гордится И яркими лучами На зелени играет!

Смотри, как вся Природа Ликует, веселится!

Взгляни же и на друга, Который для прелестной Принес цветов прелестных И арфу златострунну, Чтоб радостную песню Сыграть на ней Филлиде, В счастливый день рожденья Красавицы любезной, И в нежной мелоди и Излить желанья дружбы.

Да будет год твой красный Единым майским утром, Которое питает Ясмины и лилеи И дух их ароматный В зефирах развевает!

Будь радостна, беспечна, Как радостен, беспечен Певец весны и утра, Виясь под облаками!

Когда ж вздохнуть захочешь — Увы! где свет без тени? — Да будет вздох твой кроток!

И если в нежных чувствах Слезу прольешь из сердца, Блистай она подобно Росе на юных розах, Живящей цвет их алый!

В чудесном же искусстве, Любовию найденном, Будь в год сей Прометеем, Жизнь в мертвое вливая!

Пиши блестящий образ Земного совершенства — Представь нам Аполлона, И вдруг, когда потужишь, Что юноша не дышит, — Да оживится образ, И, став перед тобою...

Филлида! я умолкну.

17 85. ИЗ «ПИСЕМ РУССКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА» АЛИНА О дар, достойнейший небес, Источник радости и слез, Чувствительность! сколь ты прекрасна, Мила, — но в действиях несчастна!..

Внимайте, нежные сердца!

В стране, украшенной дарами Природы, щедрого творца, Где Сона светлыми водами Кропит зеленые брега, Сады, цветущие луга, Алина милая родилась;

Пленяла взоры красотой, А души ангельской душой;

Пленяла — и сама пленилась.

Одна любовь в любви закон, И сердце в выборе невластно:

Что мило, то всегда прекрасно;

Но нежный юноша Милон Достоин был Алины нежной;

Как старец, в младости умен, Любезен всем, от всех почтен.

С улыбкой гордой и надежной Себе подруги он искал;

Увидел — вольности лишился:

Алине сердцем покорился;

Сказав: люблю! ответа ждал...

Еще Алина слов искала;

Боялась сердцу волю дать, Но всё молчанием сказала. — Друг друга вечно обожать Они клялись чистосердечно.

Но что в минутной жизни вечно?

Что клятва? — искренний обман!

Что сердце? — ветреный тиран!

Оно в желаньях своевольно И самым счастьем — недовольно.

И самым счастьем! — Так Милон, Осыпанный любви цветами, Ее нежнейшими дарами, Вдруг стал задумчив. Часто он, Ласкаемый подругой милой, Имел вид томный и унылый И в землю потуплял глаза, Когда блестящая слеза Любви, чувствительности страстной Катилась по лицу прекрасной;

Как в пламенных ее очах Стыдливость с нежностью сражалась, Грудь тихо, тайно волновалась, И розы тлели на устах.

Чего ему недоставало?

Он милой был боготворим!

Прекрасная дышала им!

Но верх блаженства есть начало Унылой томности в душах;

Любовь, восторг, холодность смежны.

Увы! почто ж сей пламень нежный Не вместе гаснет в двух сердцах?

Любовь имеет взор орлиный:

Глаза чувствительной Алины Могли ль премены не видать?

Могло ль ей сердце не сказать:

«Уже твой друг не любит страстно»?

Она надеется (напрасно!) Любовь любовью обновить:

Ее легко найти исканьем, Всегдашней ласкою, стараньем;

Но чем же можно возвратить?

Ничем! в немилом всё немило.

Алина — то же, что была, И всех других пленять могла, Но чувство друга к ней простыло;

Когда он с нею — скука с ним.

Кто нами пламенно любим, Кто прежде сам любил нас страстно, Тому быть в тягость наконец Для сердца нежного ужасно!

Милон не есть коварный льстец:

Не хочет больше притворяться, Влюбленным без любви казаться — И дни проводит розно с той, Которая одна, без друга, Проводит их с своей тоской.

Увы! несчастная супруга В молчании страдать должна...

И скоро узнает она, Что ветреный Милон другою Любезной женщиной пленен;

Что он сражается с собою И, сердцем в горесть погружен, Винит жестокость злой судьбины!* Удар последний для Алины!

Ах! сердце друга потерять И счастию его мешать В другом любимом им предмете — Лютее всех мучений в свете!

Мир хладный, жизнь противны ей;

Она бежит от глаз людей...

Но горесть лишь себе находит Во всем, везде, где б ни была!..

Алина в мрачный лес приходит (Несчастным тень лесов мила!) И видит храм уединенный, Остаток древности священный;

Там ветр в развалинах свистит И мрамор желтым мхом покрыт;

Там древность божеству молилась;

Там после, в наши времена, Кровь двух любовников струилась:

Известны свету имена Фальдони, нежныя Терезы;

** Они жить вместе не могли И смерть разлуке предпочли.

Алина, проливая слезы, Равняет жребий их с своим И мыслит: «Кто любя любим, Тот должен быть судьбой доволен, В темнице и в цепях он волен Об друге сладостно мечтать — В разлуке, в горестях питать Себя надеждою счастливой.

Неблагодарные! зачем В жару любви нетерпеливой И в исступлении своем Вы небо смертью оскорбили?

Ах! мне бы слезы ваши были Столь милы, как... любовь моя!

Но счастьем полным насладиться, Изменой вдруг его лишиться И в тягость другу быть, как я...

* Женщина, в которую Милон был влюблен, по словам госпожи Н., сама любила его, но имела твердость отказать ему от дому, для того, что он был женат.

** См. III часть «Писем русского путешественника». Церковь, в которой они застрелились, построена на развалинах древнего храма, как сказывают. Все, что здесь говорит или мыслит Алина, взято из ее журнала, в котором она почти с самого детства записывала свои мысли и который хотела сжечь, умирая, но не успела. За день до смерти несчастная ходила на то место, где Фальдони и Тереза умертвили себя.

В подобном бедствии нас должно Лишь богу одному судить!..

Когда мне здесь уже не можно Для счастия супруга жить, Могу еще, назло судьбине, Ему пожертвовать собой!» Вдруг обнаружились в Алине Все признаки болезни злой, И смерть приближилась к несчастной.

Супруг у ног ее лежал;

Неверный слезы проливал И снова, как любовник страстный, Клялся ей в нежности, в любви;

(Но поздно!) говорил: «Живи, Живи, о милая! для друга!

Я, может быть, виновен был!» — «Нет! — томным голосом супруга Ему сказала, — ты любил, Любил меня! и я сердечно, Мой друг, благодарю тебя!

Но если здесь ничто не вечно, То как тебе винить себя?

Цвет счастья, жизнь, ах! всё неверно!

Любви блаженство столь безмерно, Что смертный был бы самый бог, Когда б продлить его он мог...

Ничто, ничто моей кончины Уже не может отвратить!

Последний взор твоей Алины Стремится нежность изъявить...

Но дай ей умереть счастливо;

Дай слово мне — спокойным быть, Снести потерю терпеливо И снова — для любови жить!

Ах! если ты с другою будешь Дни в мирных радостях вести, Хотя Алину и забудешь, Довольно для меня!.. Прости!

Есть мир другой, где нет измены, Нет скуки, в чувствах перемены, Там ты увидишься со мной И там, надеюсь, будешь мой!..» Навек закрылся взор Алины.

Никто не мог понять причины Сего внезапного конца;

Но вы, о нежные сердца, Ее, конечно, угадали!

В несчастьи жизнь нам немила...

Спросили медиков: узнали, Что яд Алина приняла...

Супруг, как громом пораженный, Хотел идти за нею вслед;

Но, гласом дружбы убежденный, Остался жить. Он слезы льет;

И сею горестною жертвой Суд неба и людей смягчил;

Живой Алине изменил, Но хочет верным быть ей мертвой!

<ПЕСНЯ АРФИСТА> Я в бедности на свет родился И в бедности воспитан был;

Отца в младенчестве лишился И в свете сиротою жил.

Но бог, искусный в песнопеньи, Меня, сиротку, полюбил;

Явился мне во сновиденьи И арфу с ласкою вручил;

Открыл за тайну, как струною С сердцами можно говорить И томной, жалкою игрою Всех добрых в жалость приводить.

Я арфу взял — ударил в струны;

Смотрю — и в сердце горя нет!..

Тому не надобно Фортуны, Кто с Фебом в дружестве живет!

<ПЕСНЯ ЦЮРИХСКОГО ЮНОШИ> Отечество мое! Любовию к тебе горит вся кровь моя;

для пользы твоея готов ее пролить;

умру твоим нежнейшим сыном.

Отечество мое! Ты все в себе вмещаешь, чем смертный может наслаждаться в невинности своей. В тебе прекрасен вид Природы;

в тебе целителен и ясен воздух;

в тебе земные блага рекою полною лиются.

Отечество мое! Любовию к тебе горит вся кровь моя;

для пользы твоея готов ее пролить;

умру твоим нежнейшим сыном.

Мы все живем в союзе братском;

друг друга любим, не боимся и чтим того, кто добр и мудр. Не знаем роскоши, которая свободных в рабов, в тиранов превращает. Начто нам блеск искусств, когда Природа здесь сияет во всей своей красе — когда мы из грудей ее пием блаженство и восторг?

Отечество мое! Любовию к тебе горит вся кровь моя;

для пользы твоея готов ее пролить;

умру твоим нежнейшим сыном.

<ИЗ МЕЛОДРАМЫ «ПЕТР ВЕЛИКИЙ»> Жил был в свете добрый царь, Православный государь.

Все сердца его любили, Все отцом и другом чтили.

Любит царь детей своих;

Хочет он блаженства их:

Сан и пышность забывает, Трон, порфиру оставляет.

Царь как странник в путь идет И обходит целый свет.

Посох есть ему — держава, Все опасности — забава.

Для чего ж оставил он Царский сан и светлый трон?

Для чего ему скитаться, Хладу, зною подвергаться?

Чтоб везде добро сбирать, Душу, сердце украшать Просвещения цветами, Трудолюбия плодами.

Для чего ж ему желать Душу, сердце украшать Просвещения цветами, Трудолюбия плодами?

Чтобы мудростью своей Озарить умы людей, Чад и подданных прославить И в искусстве жить наставить.

О великий государь!

Первый, первый в свете царь!

Всю вселенную пройдете, Но другого не найдете.

<ИЗ МЕЛОДРАМЫ «РАУЛЬ СИНЯЯ БОРОДА»> Реки там, виясь, сверкают, Солнца ясные лучи Всю Природу озлащают, Но булатные мечи Не сияют, не сверкают...

Без награды добродетель Не бывает никогда;

Ей в подсолнечной свидетель Бог и совесть завсегда.

Люди также примечают, Кто похвально жизнь ведет;

За невинность увенчают Девушку в осьмнадцать лет...* <ПОЛИТИКА> Дщерь гордости властолюбивой, Обманов и коварства мать, Все виды можешь принимать:

Казаться мирною, правдивой, Покойною в опасный час, Но сон вовеки не смыкает Ее глубоко впавших глаз;

Она трудится, вымышляет, Печать у Истины берет И взоры обольщает ею, За небо будто восстает, Но адской злобою своею Разит лишь собственных врагов.

<НАДГРОБНЫЕ НАДПИСИ> Вселенныя любовь иль страх, Цари! что вы по смерти?.. прах!

Великий человек достоин монумента, Великий государь достоин алтарей.

* Ей непременно надлежало быть осьмнадцати лет.

ЭПИТАФИЯ ТЮРЕНА Честь Франции Тюрен С царями погребен.

Сим Лудовик его и в гробе награждает, Желая свету доказать, Что он единым почитает На троне быть или трон славно защищать.

Кто ж милых не терял? Оставь холодный свет И горесть разделяй с унылыми древами, С кристаллом томных вод и с нежными цветами;

Чувствительный во всем себе друзей найдет.

Там урну хладную с любовью осеняют Тополь высокий, бледный тис, И ты, друг мертвых, кипарис!

Печальные сердца твою приятность знают, Любовник нежный мирты рвет, Для славы гордый лавр растет;

Но ты милее тем, которые стенают Над прахом счастья и друзей!

Там всё велико, всё прелестно, Искусство славно и чудесно;

Там истинный Армидин сад Или великого героя Достойный мирный вертоград, Где он в объятиях покоя Еще желает побеждать Натуру смелыми трудами И каждый шаг свой означать Могуществом и чудесами, Едва понятными уму.

Стихии творческой Природы Подвластны кажутся ему;

В его руках земля и воды.

Там храмы в рощах ореяд Под кровом зелени блистают;

Там бронзы дышат, говорят;

Там реки ток свой пресекают И, вверх стремяся, упадают Жемчужным радужным дождем, Лучами солнца оглашённым;

Потом, извивистым путем.

Древами темно осененным, Едва журчат среди лугов.

Там, в тихой мрачности лесов, Везде встречаются сильваны, Подруги скромныя Дианы.

Там каждый мрамор — бог, лесочек всякий — храм.* Герой, известный всем странам, На лаврах славы отдыхая И будто весь Олимп сзывая К себе на велелепный пир, С богами торжествует мир.

<К ВЕРСАЛЬСКИМ САДАМ> К великолепию цари осуждены;

Мы требуем от них огромности блестящей, Во изумление наш разум приводящей;

Как солнцем, ею быть хотим ослеплены.

<НАДПИСИ В ПАРКЕ ЭРМЕНОНВИЛЯ> Ищи в других местах искусства красоты:

Здесь вид богатыя Природы Есть образ счастливой свободы И милой сердцу простоты.

<НАДПИСЬ НА ДВЕРЯХ ХИЖИНЫ> Здесь поклоняюся творцу Природы дивныя и нашему отцу.

<НАДПИСИ НА ВЯЗЕ> Под сению его я с милой изъяснился, Под сению его узнал, что я любим!

<НАДПИСЬ НА ДВЕРЯХ БАШНИ> Здесь было царство Габриели;

Ей подлежало дань платить.

Французы исстари умели Сердцами красоту дарить.

* Я удержал в этом славном стихе меру оригинала.

Здесь Габриели страстной Взор нежность изъявлял, Здесь бог войны ужасный В цепях любви вздыхал.

Француз в восторг приходит От имени ея;

Оно на мысль приводит Нам доброго царя.

<НАДПИСЬ В ГРОТЕ> Являйте зеркальные воды Всегда любезный вид Природы И образ милой красоты!

С зефирами играйте И мне воспоминайте Петрарковы мечты!

<НАДПИСЬ НА СКАМЬЕ> Жан Жак любил здесь отдыхать, Смотреть на зелень дерна, Бросать для птичек зерна И с нашими детьми играть.

Среди журчащих вод, под сению священной, Ты видишь гроб Руссо, наставника людей, Но памятник его нетленный Есть чувство нежных душ и счастие детей.* <К АМУРУ> Одною нежностью богат, Как Правда сердцем обнаружен, Как Непорочность безоружен, Как Постоянство некрылат, Он был в Астреин век. Уже мы не находим Его нигде;

но жизнь в искании проводим.

* Перевод одной из надписей.

<ЭПИТАФИЯ ДЖОНУ ГЕЮ> Всё в свете есть игра, жизнь самая — ничто.

Так прежде думал я, а ныне знаю то.

<НАДПИСЬ К СНЕЖНОМУ ПАМЯТНИКУ> Мы сделаем царю и другу своему Лишь снежный монумент;

милее он ему, Чем мрамор драгоценный, Из дальних стран за счет убогих привезенный.

ЭПИТАФИИ ТАЛЕСУ Когда от старости Талесов взор затмился, Когда уже и звезд не мог он различить, Мудрец на небо преселился, Чтоб к ним поближе быть.

РОГАТОМУ ЧЕЛОВЕКУ Здесь погребен Трульяк. Не будучи женат, Сей жалкий человек (о диво!) был рогат!

<ГИМН СЛЕПЫХ> Владыко мира и судьбины!

Дай видеть нам луч солнца твоего Хотя на час, на миг единый, И новой тьмой для нас покрой его, Лишь только б мы узрели Благотворителей своих И милый образ их Навек в сердцах запечатлели.

Из юных нимф ее дочь Тамеса, Лодона, Была славнее всех;

и взор Эндимиона Лишь потому ее с Дианой различал, Что месяц золотой богиню украшал.

Но, смертных и богов пленяя, не пленялась:

Одна свобода ей с невинностью мила, И ловля птиц, зверей — утехою была.

Одежда легкая на нимфе развевалась, Зефир играл в ее струистых волосах, Резной колчан звенел с стрелами на плечах, И меткое копье* за серною свистало.

Однажды Пан ее увидел, полюбил, И сердце у него желаньем воспылало.

Она бежит... В любви предмет бегущий мил, И нимфа робкая стыдливостью своею Для дерзкого еще прелестнее была.

Как горлица летит от хищного орла, Как яростный орел стремится вслед за нею, Так нимфа от него, так он за нимфой вслед — И ближе, ближе к ней... Она изнемогает, Слаба, бледна... В глазах ее темнеет свет.

Уже тень Панова Лодону настигает, И нимфа слышит стук ног бога за собой, Дыхание его, как ветер, развевает Ей волосы... Тогда, оставлена судьбой, В отчаяньи своем несчастная, к богине Душою обратись, так мыслила: «Спаси, О Цинтия! меня;

в дубравы пренеси, На родину мою! Ах! Пусть я там отныне Стенаю горестно и слезы лью ручьем!» Исполнилось... И вдруг, как будто бы слезами Излив тоску свою, она течет струями, Стеная жалобно в журчании своем.

Поток сей и теперь Лодоной называем, Чист, хладен, как она;

тот лес им орошаем, Где нимфа некогда гуляла и жила.

Диана моется в его воде кристальной, И память нимфина доныне ей мила:

Когда вообразит ее конец печальный, Струи сливаются с богининой слезой.

Пастух, задумавшись, журчанью их внимает, Сидя под тению, в них часто созерцает Луну у ног своих и горы вниз главой, Плывущий ряд дерев, над берегом висящих И воду светлую собою зеленящих.

Среди прекрасных мест излучистым путем Лодона тихая едва едва струится, Но вдруг, быстрее став в течении своем, Спешит с отцом ее навек соединиться.** * Легкие копья, с которыми изображаются Дианины нимфы, были бросаемы в зверей.

** С Темзою, которая в поэзии называется богом Тамесом.

Господь есть бедных покровитель И всех печальных утешитель;

Всевышний зрит, что нужно нам, И двум тоскующим сердцам Пошлет в свой час отраду.

Отдаст ли нас он в жертву гладу?

Забудет ли отец детей?

Прохожий сжалится над нами (Есть сердце у людей!), А мы молитвой и слезами Заплатим долг ему.

<1790—1791> 36. К БОГИНЕ ЗДРАВИЯ Сойди, сойди, богиня!

Сойди ко мне с небес, Цветущая Игея!

Снеси златой сосуд С целебным питием!

Уста мои завяли, В глазах весь огнь погас, И сердце томно бьется;

Едва дышать могу — Едва едва живу.

И червя оживляет Прохладный ветерок;

И травку освежает Небесная роса:

Всегда ли мне страдать?

Хотя едину каплю, Посланница богов, Хотя едину каплю Пролей в мои уста — И буду исцелен!

Сойди, сойди, богиня!

Сойди ко мне с небес, Цветущая Игея!

Снеси златой сосуд С целебным питием!

<1791> 37. К ПРЕКРАСНОЙ Где ты, Прекрасная, где обитаешь?

Там ли, где песни поет Филомела, Кроткая ночи певица, Сидя на миртовой ветви?

Там ли, где с тихим журчаньем стремится Чистый ручей по зеленому лугу, Душу мою призывая К сладкой дремоте покоя?

Там ли, где юная, пышная роза, Утром кропимая, нежно алеет, Скромно с Зефиром лобзаясь, Сладостью воздух питая?

Там ли, где солнечный луч освещает Гор неприступных хребет разноцветный,* Где обитали издревле Высшие силы и боги?

Глас твой божественный часто внимаю;

Часто сквозь облако образ твой вижу, Руки к нему простираю — Облако, воздух объемлю!

<1791> 38. ВЕСЕЛЫЙ ЧАС Братья, рюмки наливайте!

Лейся через край вино!

Всё до капли выпивайте!

Осушайте в рюмках дно!

Мы живем в печальном мире;

Всякий горе испытал, В бедном рубище, в порфире, — Но и радость бог нам дал.

Он вино нам дал на радость, Говорит святой мудрец:

Старец в нем находит младость, Бедный — горестям конец.

* Когда в хороший вечер перед захождением солнца из некоторого отдаления смотришь на высокие, снегом покрытые горы, то верхи их кажутся разноцветными.

Кто всё плачет, всё вздыхает, Вечно смотрит сентябрем, — Тот науки жить не знает И не видит света днем.

Всё печальное забудем, Что смущало в жизни нас;

Петь и радоваться будем В сей приятный, сладкий час!

Да светлеет сердце наше, Да сияет в нем покой, Как вино сияет в чаше, Осребряемо луной!

39. РАИСА Древняя баллада Во тьме ночной ярилась буря;

Сверкал на небе грозный луч;

Гремели громы в черных тучах, И сильный дождь в лесу шумел.

Нигде не видно было жизни;

Сокрылось всё под верный кров.

Раиса, бедная Раиса, Скиталась в темноте одна.

Нося отчаяние в сердце, Она не чувствует грозы, И бури страшный вой не может Ее стенаний заглушить.

Она бледна, как лист увядший, Как мертвый цвет, уста ее;

Глаза покрыты томным мраком, Но сильно бьется сердце в ней.

С ее открытой белой груди, Язвимой ветвями дерев, Текут ручьи кипящей крови На зелень влажныя земли.

Над морем гордо возвышался Хребет гранитныя горы;

Между стремнин, по камням острым Раиса всходит на него.

(Тут бездна яростно кипела При блеске огненных лучей;

Громады волн неслися с ревом, Грозя всю землю потопить.) Она взирает, умолкает;

Но скоро жалкий стон ея Смешался вновь с шумящей бурей:

«Увы! увы! погибла я!

Кронид, Кронид, жестокий, милый!

Куда ушел ты от меня?

Почто Раису оставляешь Одну среди ужасной тьмы?

Кронид! поди ко мне! Забуду, Забуду всё, прощу тебя!

Но ты нейдешь к Раисе бедной!..

Почто тебя узнала я?

Отец и мать меня любили, И я любила нежно их;

В невинных радостях, в забавах Часы и дни мои текли.

Когда ж явился ты, как ангел, И с нежным вздохом мне сказал:

«Люблю, люблю тебя, Раиса!» — Забыла я отца и мать.

В восторге, с трепетом сердечным И с пламенной слезой любви В твои объятия упала И сердце отдала тебе.

Душа моя в твою вселилась, В тебе жила, дышала я;

В твоих глазах свет солнца зрела;

Ты был мне образ божества.

Почто я жизни не лишилась В объятиях твоей любви?

Не зрела б я твоей измены, И счастлив был бы мой конец.

Но рок судил, чтоб ты другую Раисе верной предпочел;

Чтоб ты меня навек оставил, Когда сном крепким я спала, Когда мечтала о Крониде И мнила обнимать его!

Увы! я воздух обнимала...

Уже далеко был Кронид!

Мечта исчезла, я проснулась;

Звала тебя, но ты молчал;

Искала взором, но не зрела Тебя нигде перед собой.

На холм высокий я спешила...

Несчастная!.. Кронид вдали Бежал от глаз моих с Людмилой!

Без чувств тогда упала я.

С сея ужасныя минуты Крушусь, тоскую день и ночь;

Ищу везде, зову Кронида, — Но ты не хочешь мне внимать.

Теперь злосчастная Раиса Звала тебя в последний раз...

Душа моя покоя жаждет...

Прости!.. Будь счастлив без меня!» Сказав сии слова, Раиса Низверглась в море. Грянул гром:

Сим небо возвестило гибель Тому, кто погубил ее.

40. НА РАЗЛУКУ С П<ЕТРОВЫМ> Настал разлуки горький час!..

Прости, мой друг! В последний раз Тебя я к сердцу прижимаю;

Хочу сказать: не плачь! — и слезы проливаю!

Но так назначено судьбой — Прости, — и ангел мира В дыхании зефира Да веет за тобой!

Уже я вижу пред собой Весь путь, на коем знатность, слава Тебя с дарами ждут. Души твоей и нрава Ничто не пременит;

ты будешь вечно ты — Я в том, мой друг, уверен.

Не ослепят тебя блестящие мечты;

Рассудку, совести всегда пребудешь верен И, видя вкруг себя пороки, подлость, лесть, Которых цель есть суетная честь, Со вздохом вспомнишь то приятнейшее время, Когда со мной живал под кровом тишины;

Когда нам жизнь была не тягостное бремя, Но радостный восторг;

когда, удалены От шума, от забот, с весельем мы встречали Аврору на лугах и в знойные часы В прохладных гротах отдыхали;

Когда вечерние красы И песни соловья вливали в дух наш сладость...

Ах! часто мрак темнил над нами синий свод;

Но мы, вкушая радость, Внимали шуму горных вод И сон с тобою забывали!

Нередко огнь блистал, гремел над нами гром;

Но мы сердечно ликовали И улыбались пред отцом, Который простирал к нам с неба длань благую;

В восторге пели мы гимн славы, песнь святую, На крыльях молнии к нему летел наш дух!..

Ты вспомнишь всё сие, и слезы покатятся По бледному лицу. Ах милый, нежный друг!

Сии блаженны дни вовек не возвратятся! — Невольный тяжкий вздох колеблет грудь мою...

Грядет весна в наш мир, и холмы зеленеют, И утренний певец* гласит нам песнь свою — Увы! тебя здесь нет!.. цветы везде пестреют, Но сердце у меня в печали не цветет...

Прости! благий отец и гений твой с тобою;

Кто в мире и любви умеет жить с собою, Тот радость и любовь во всех странах найдет.

Прости! твой друг умрет тебя достойным, Послушным истине, в душе своей покойным, Не скажут ввек об нем, чтоб он чинов искал, Чтоб знатным подлецам когда нибудь ласкал.

Пред богом только он колена преклоняет;

Страшится — одного себя;

Достоинства одни сердечно уважает И любит всей душой тебя.

* Жаворонок.

41. ПЕСНЬ МИРА Мир блаженный, чадо неба, К нам с оливою летит, И венец светлее Феба На главе его блестит.

Он в дыхании зефира Ниспускается в наш край И от горних стран эфира В тьму низносит светлый рай.

Хор Бури, громы умолкают;

Тучи черны исчезают;

Исчезает, как призрак, Ужас бледный, дым и мрак.

Всё в Природе оживает;

Свет проник в густую тень:

Пышно роза расцветает, Как весною в красный день;

Луг пушится, зеленеет, Клас сребрится вдалеке, Плод златый на древе зреет, Бальзам веет в ветерке.

Хор Миллионы, веселитесь, Миллионы, обнимитесь, Как объемлет брата брат!

Лобызайтесь все стократ!

Птички снова прилетают В наши рощи и леса;

Снова в песнях прославляют Мир, свободу, небеса.

Агнец тигра не боится И гуляет с ним в лугах;

Всё творение дружится, На земле и на водах.

Хор Миллионы да ликуют!

Миллионы торжествуют!

Век Астреин, оживи!

С целым миром мы в любви!

В рощах слышны звуки лиры;

На брегах кристальных вод Нимфы, фауны, сатиры Составляют хоровод.

И Силен неутомимый Громким голосом поет;

Пляшет с нимфою любимой И к веселью всех зовет.

Хор Пойте, пойте духа радость!..

Лейте, лейте в сердце сладость!

Век Астреин, оживи!

С целым миром мы в любви!

Музы, грации, сплетая Цепь из лавров и лилей, Ею крылья обвивая Бога тихих, райских дней, Нежно все его ласкают С видом счастливой любви И в восторге восклицают:

«Вечно с нами, Мир, живи!» Хор Вечно с нами, Мир прелестный, Вечно с нами, сын небесный, Вечно с нами обитай И блаженством нас питай!

Полно нам губить друг друга, Сирым слезы проливать!

И печальная супруга Да престанет горевать!

Долго смертные не знали, Что блаженство есть любовь;

Счастья в хищности искали, И лилась реками кровь.

Хор Смертный ныне просветился И ко дружбе обратился.

Век Астреин, оживи!

С целым миром мы в любви!

Цепь составьте, миллионы, Дети одного отца!

Вам даны одни законы, Вам даны одни сердца!

Братски, нежно обнимитесь И клянитеся — любить!

Чувством, мыслию клянитесь:

Вечно, вечно в мире жить!

Хор Мы клянемся все сердечно В мире с братьями жить вечно!

Отче! слышишь клятву чад?

Мы твердим ее стократ.

Декабрь 42. СТРАННЫЕ ЛЮДИ (Подражание Лихтверу) Клеант объездил целый свет И, видя, что нигде для смертных счастья нет, Домой к друзьям своим с котомкой возвратился.

Друзья его нашли, что он переменился Во многом, но не в дружбе к ним.

По зимним вечерам рассказывал он им, Что чудного ему в подсолнечной встречалось И с ним самим случалось.

Однажды он сказал: «Вы знаете, друзья, Что есть на свете сем гиганты патагоны И дикие гуроны (А сколько верст до них, исчислю после я), Подалее на юг живет народ чуднейший, Гораздо их страннейший.

О людях сих нигде я в книгах не читал;

Нигде подобных им и в свете не видал;

От утра до ночи сидят они как сидни, Не пьют и не едят, Не дремлют и не спят, Как будто нет в них жизни.

Хотя б над ними гром гремел И армии вокруг сражались;

Хотя б небесный свод горел, Трещал и пасть хотел, — они б не испугались И с места б не сошли, быв глухи и без глаз.

Хотя по временам они и повторяют Какие то слова, при коих всякий раз Глаза свои кривляют;

Однако же нельзя совсем расслушать их.

Я часто подле них Стоял и удивлялся, Смотрел и ужасался.

Поверьте мне, друзья, что образ сих людей Останется навек в душе моей.

Отчаяние, ярость, Тоска и злая радость Являлись в лицах их. Они казались мне Как эвмениды злобны, Плутоновым судьям* угрюмостью подобны И бледны, как злодей в доказанной вине.

«Но что же ум их занимает? — Спросили все друзья. — Не благо ли людей?» — «Ах, нет! О том никто из них не помышляет».

— «Так, верно, мыслию своей В других мирах они летают?» — «Никак!» — «И так О камне мудрых рассуждают?

Или хотят узнать, как тело в жизни сей Сопряжено с душей?

Или грустят о том, что много нагрешили?» — «Нет, всё не то, и вы загадки не решили».

— «Так отчего ж они не пьют и не едят, Молчат и целый день сидят, Не видят, не внимают?

Что ж делают они?» — «Играют!!!» <1792> 43. К МИЛОСТИ ** Что может быть тебя святее, О Милость, дщерь благих небес?

Что краше в мире, что милее?

Кто может без сердечных слез, Без радости и восхищенья, Без сладкого в крови волненья Взирать на прелести твои?

Какая ночь не озарится От солнечных твоих очей?

Какой мятеж не укротится Одной улыбкою твоей?

Речешь — и громы онемеют;

Где ступишь, там цветы алеют И с неба льется благодать.

* То есть Миносу и прочим, которые у Плутона судили мертвых.

** Писано в царствование Екатерины.

Любовь твои стопы лобзает И нежной Матерью зовет;

Любовь тебя на трон венчает И скиптр в десницу подает.

Текут, текут земные роды, Как с гор высоких быстры воды, Под сень державы твоея.

Блажен, блажен народ, живущий В пространной области твоей!

Блажен певец, тебя поющий В жару, в огне души своей!

Доколе Милостию будешь, Доколе права не забудешь, С которым человек рожден;

Доколе гражданин довольный Без страха может засыпать И дети подданные вольны По мыслям жизнь располагать, Везде Природой наслаждаться, Везде наукой украшаться И славить прелести твои;

Доколе злоба, дщерь Тифона, Пребудет в мрак удалена От светлозолотого трона;

Доколе правда не страшна И чистый сердцем не боится В своих желаниях открыться Тебе, владычице души;

Доколе всем даешь свободу И света не темнишь в умах;

Пока доверенность к народу Видна во всех твоих делах, — Дотоле будешь свято чтима, От подданных боготворима И славима из рода в род.

Спокойствие твоей державы Ничто не может возмутить;

Для чад твоих нет большей славы, Как верность к Матери хранить.

Там трон вовек не потрясется, Где он любовию брежется И где на троне — ты сидишь.

<Апрель> 44. ЭПИТАФИИ Одна нежная мать просила меня сочинить надгробную надпись для умершей двулетней дочери ее.

Я предложил ей на выбор следующие пять эпитафий;

она выбрала последнюю и приказала вырезать ее на гробе.

Небесная душа на небо возвратилась, К источнику всего, в объятия отца.

Пороком здесь она еще не омрачилась;

Невинностью своей пленяла все сердца.

И на земле она, как ангел, улыбалась:

Что ж там, на небесах?

В объятиях земли покойся, милый прах!

Небесная душа, ликуй на небесах!

Едва блеснула в ней небесная душа, И к солнцу всех миров поспешно возвратилась.

Покойся, милый прах, до радостного утра!

45. ПРОСТИ Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя?

Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!

Мучительно плениться, Быть страстным одному!

Насильно полюбиться Не можно никому.

Не знатен я, не славен, — Могу ль кого прельстить?

Не весел, не забавен, — За что меня любить?

Простое сердце, чувство Для света ничего.

Там надобно искусство — А я не знал его!

(Искусство величаться, Искусство ловким быть, Умнее всех казаться, Приятно говорить.) Не знал — и, ослепленный Любовию своей, Желал я, дерзновенный, И сам любви твоей!

Я плакал, ты смеялась, Шутила надо мной, — Моею забавлялась Сердечною тоской!

Надежды луч бледнеет Теперь в душе моей...

Уже другой владеет Навек рукой твоей!..

Будь счастлива — покойна, Сердечно весела, Судьбой всегда довольна, Супругу — ввек мила!

Во тьме лесов дремучих Я буду жизнь вести, Лить токи слез горючих, Желать конца — прости!

46. КЛАДБИЩЕ Один голос Страшно в могиле, хладной и темной!

Ветры здесь воют, гробы трясутся, Белые кости стучат.

Другой голос Тихо в могиле, мягкой, покойной.

Ветры здесь веют;

спящим прохладно;

Травки, цветочки растут.

Первый Червь кровоглавый точит умерших, В черепах желтых жабы гнездятся, Змии в крапиве шипят.

Второй Крепок сон мертвых, сладостен, кроток;

В гробе нет бури;

нежные птички Песнь на могиле поют.

Первый Там обитают черные враны, Алчные птицы;

хищные звери С ревом копают в земле.

Второй Маленький кролик в травке зеленой С милой подружкой там отдыхает;

Голубь на веточке спит.

Первый Сырость со мглою, густо мешаясь, Плавают тамо в воздухе душном;

Древо без листьев стоит.

Второй Тамо струится в воздухе светлом Пар благовонный синих фиалок, Белых ясминов, лилей.

Первый Странник боится мертвой юдоли;

Ужас и трепет чувствуя в сердце, Мимо кладбища спешит.

Второй Странник усталый видит обитель Вечного мира — посох бросая, Там остается навек.

47. ВЕСЕННЕЕ ЧУВСТВО Пришла весна — цветет земля, Древа шумят в венцах зеленых, Лучами солнца позлащенных, Красуются луга, поля, Стада вокруг холмов играют, На ветвях птички воспевают Приятность теплых, ясных дней, Блаженство участи своей!

И лев, среди песков сыпучих, Любовь и нежность ощутил;

И хищный тигр в лесах дремучих Союз с Природой заключил.

Любовь! везде твоя держава;

Везде твоя сияет слава;

Земля есть твой огромный храм.

Тебе курится фимиам Цветов, и древ, и трав душистых, На суше, на водах сребристых, Во всех подсолнечных странах, Во всех чувствительных сердцах!

Но кто дерзает мир священный, Мир кроткий, мир блаженный Своею злобой нарушать?..

Бессмертный человек!.. созданный Собой Натуру украшать!..

Любимец божества избранный!

Венец творения и цвет!

Когда Природа оживает, Любовь сердца зверей питает, Он кровь себе подобных льет;

* Безумства мраком ослепленный И адской желчью упоенный, Терзает братий и друзей, Ко счастью вместе с ним рожденных, Душою, чувством одаренных, Отца единого детей!

1 мая * Начало военных действий весною.

48. НАДГРОБНАЯ НАДПИСЬ БОННЕТУ * Он был велик душой своей И миру жизнию полезен;

Любил Природу и людей, — Природе, людям был любезен;

Гремящим гласом прославлял Величие творца вселенной И бедных смертных утешал Надеждой вечности блаженной.

Леман!** в зерцале вод твоих Затмился зрак его священный;

Но ум, но дух его нетленный Живет в творениях своих.

49. ПРИНОШЕНИЕ ГРАЦИЯМ Любезные душе чувствительной и нежной, Богини дружества***, утехи безмятежной!

Вы, кои в томну грудь — под мраком черных туч Ужасныя грозы, носящейся над нами В юдоли жизни сей, — лиете светлый луч От взора своего и белыми руками, С улыбкой на устах, сушите реки слез, Текущие из глаз, печалью отягченных!

Богини кроткие, любимицы небес, Подруги нежных муз и всех красот нетленных!

Вы, кои в миртовых и розовых венках, Обнявшись, ходите по рощам и долинам, По бархатным лугам, фиалкам и ясминам, Цветущий образ свой являете в ручьях, Приветствуете нимф, в источниках живущих, И мирных пастухов, красу весны поющих!

О вы, которых вся земля боготворит И счастливый мудрец и дикий свято чтит;

Которым вместо жертв и вместо фимиама Приносятся сердца;

которым вместо храма Пространный служит мир;

без коих красота Не может нас пленять, и самая Природа Была бы без души, печальна и пуста;

Без коих жизнь мертва, не сладостна свобода, Не ясен солнца свет и сердцу нет отрад;

* Которая излилась из души моей в самый тот час, как я получил известие о смерти сего незабвенного друга человечества, сего великого Философа, сего истинного мудреца, любезного моему сердцу.

** Женевское озеро, Боннет жил на берегу его.

*** Древние при алтаре граций заключали союзы дружества.

Которых прелести божественный Сократ Искусною рукой на мраморе представил* И новый Теокрит** на стройной лире славил!

Богини милые! благословите сей Свободный плод моих часов уединенных, Природе, тишине и музам посвященных!

Вручаю вам его, сей дар души моей.

С улыбкою любви, небесные, примите, Что вам дарит любовь;

улыбкой освятите Сплетенный мной венок из белых тубероз, Из свежих ландышей, из юных алых роз:

Для вас одних сплетен он чистою рукою.

Но, ах! на нем слеза... Простите мне ее:

Я друга потерял!.. Пред вами ль грусть сокрою, Прискорбие души, уныние мое?

Ах, нет! от вас я жду, любезных, утешенья, Луча во мрачности и в горе услажденья!..

Примите малый дар — клянуся вас любить, Богини милые, доколе буду жить!

3 июня 50. ВОЛГА Река священнейшая в мире, Кристальных вод царица, мать!

Дерзну ли я на слабой лире Тебя, о Волга! величать, Богиней песни вдохновенный, Твоею славой удивленный?

Дерзну ль игрою струн моих, Под шумом гордых волн твоих — Их тонкой пеной орошаясь, Прохладой в сердце освежаясь — Хвалить красу твоих брегов, Где грады, веси процветают, Поля волнистые сияют Под тению густых лесов, В которых древле раздавался Единый страшный рев зверей И эхом ввек не повторялся Любезный слуху глас людей, — Брегов, где прежде обитали Орды Златыя племена;

Где стрелы в воздухе свистали И где неверных знамена Нередко кровью обагрялись * Известно, что Сократ изваял образ граций.

** Геснер.

Святых, но слабых християн;

Где враны трупами питались Несчастных древних россиян;

Но где теперь одной державы Народы в тишине живут И все одну богиню чтут, Богиню счастия и славы,* Где в первый раз открыл я взор, Небесным светом озарился И чувством жизни насладился;

Где птичек нежных громкий хор Воспел рождение младенца;

Где я Природу полюбил, Ей первенцы души и сердца — Слезу, улыбку — посвятил И рос в веселии невинном, Как юный мирт в лесу пустынном?

Дерзну ли петь, о мать река!

Как ты, красуяся в теченье По злату чистого песка, Несешь земли благословенье** На сребряном хребте своем, Везде щедроты разливаешь, Везде страны обогащаешь В блистательном пути твоем;

Как быстро плаватель бесстрашный Летит на парусных крылах Среди пучин стихии влажной, В твоих лазоревых зыбях, Хваля свой жребий, милость неба, Хваля благоприятный ветр, И как, прельщенный светом Феба, Со дна подъемлется осетр, Играет наверху с волнами, С твоими пенными буграми, И плесом рассекает их?

Когда ж под тучами со гневом, С ужасным шумом, грозным ревом Начнешь кипеть в брегах своих, Как вихри воздух раздирают, Как громы с треском ударяют И молнии шипят в волнах, Когда пловцы, спастись не чая И к небу руки простирая, Хлад смерти чувствуют в сердцах, — Какая кисть дерзнет представить Великость зрелища сего?

Какая песнь возможет славить * Писано в царствование Екатерины.

** То есть суда с хлебом и с другими плодами земли.

Ужасность гнева твоего?..

Едва и сам я в летах нежных, Во цвете радостной весны, Не кончил дней в водах мятежных Твоей, о Волга! глубины.

Уже без ветрил, без кормила По безднам буря нас носила;

Гребец от страха цепенел;

Уже зияла хлябь под нами Своими пенными устами;

Надежды луч в душах бледнел;

Уже я с жизнию прощался, С ее прекрасною зарей;

В тоске слезами обливался И ждал погибели своей...

Но вдруг творец изрек спасенье — Утихло бурное волненье, И брег с улыбкой нам предстал.

Какой восторг! какая радость!

Я землю страстно лобызал И чувствовал всю жизни сладость.

Сколь ты в величии своем, О Волга! яростна, ужасна, Столь в благости мила, прекрасна:

Ты образ божий в мире сем!

Теки, Россию украшая;

Шуми, священная река, Свою великость прославляя, Доколе времени рука Не истощит твоей пучины… Увы! сей горестной судьбины И ты не можешь избежать:

И ты должна свой век скончать!

Но прежде многие народы Истлеют, превратятся в прах, И блеск цветущия Природы Померкнет на твоих брегах.* 51. К СОЛОВЬЮ Пой во мраке тихой рощи, Нежный, кроткий соловей!

Пой при свете лунной нощи!

Глас твой мил душе моей.

* Мысль, что Природа стареется, есть не только пиитическая мысль;

самые философы и натуралисты не отвергают ее.

Но почто ж рекой катятся Слезы из моих очей, Чувства ноют и томятся От гармонии твоей?

Ах! я вспомнил незабвенных, В недрах хладныя земли Хищной смертью заключенных;

Их могилы заросли Все высокою травою.

Я остался сиротою...

Я остался в горе жить, Тосковать и слезы лить!..

С кем теперь мне наслаждаться Нежной песнию твоей?

С кем Природой утешаться?

Всё печально без друзей!

С ними дух наш умирает, Радость жизни отлетает;

Сердцу скучно одному — Свет пустыня, мрак ему.

Скоро ль песнию своею, О любезный соловей, Над могилою моею Будешь ты пленять людей?

52. ПЕСНЬ БОЖЕСТВУ* Господь Природы, — бесконечный, Миров бесчисленных творец, Источник бытия всевечный, Отец чувствительных сердец — Всего, что жизнь в себе питает, Что видит славу, блеск небес, Улыбкой радость изъявляет И в скорби льет потоки слез!

От века сам в себе живущий, Держащий всё в руках своих;

Нигде не зримый, всюду сущий — В странах эфирных и земных!

Блаженство, свет, душа вселенной, Святый, премудрый, дивный бог!

* Сочиненная на тот случай, как безумец Дюмон сказал во французском Конвенте: «Нет бога!» Кто — сердцем, чувством одаренный — Тебя назвать мечтою мог?

Тебя?.. И страшным громом неба Сей изверг в прах не обращен?

Огнем пылающего Феба Сей злобный смертный не сожжен?

Но ты велик! но ты не знаешь, Как мстить, наказывать врагов:

Они ничто — ты их прощаешь;

Ты зришь в врагах — своих сынов И льешь на них дары благие;

Щадишь безумцев жалких кровь.

Исчезнет тьма в умах, и злые Твою почувствуют любовь.

Любовь!.. и с кротким удивленьем — В минуту славы, торжества, — С живым сердечным восхищеньем Падут пред троном божества;

Обнимут руку всеблагую, Отцем простертую к сынам;

Восхвалят милость пресвятую — Рекут: «Есть бог! Мир — божий храм!» 53. МОЛИТВА О ДОЖДЕ Мать любезная, Природа!

От лазоревого свода Дождь шумящий ниспошли Оросить лице земли!

Всё томится, унывает;

Зелень в поле увядает;

Сохнет травка и цветок — Нежный ландыш, василек Пылью серою покрыты, Не питает их роса...

Дети матерью забыты!

Солнце жжет, палит леса.

Птички в рощах замолчали;

Ищут только холодка.

Ручейки журчать престали;

Истощилася река.

Агнец пищи не находит:

Черен холм и черен дол.

Конь в степи печально бродит;

Тощ и слаб ревущий вол.

Ах! такой ли ждал награды Земледелец за труды?

Гибнут все его плоды!..

В горькой части без отрады Он терзается тоской;

За себя, за чад страдает И блестящею слезой Хлеб иссохший орошает.

Дети плачут вместе с ним;

Игры все немилы им!

Мать любезная, Природа!

От лазоревого свода Дождь шумящий ниспошли Оросить лице земли!

Ах! доселе ты внимала Крику слабого птенца И в печалях утешала Наши томные сердца, — Неужель теперь забудешь В нужде, в скорби чад своих?

Неужель теперь не будешь Нежной матерью для них? — Нет, тобою оживятся Наши мертвые поля;

Вновь украсится земля, Песни в рощи возвратятся, Благодарный фимиам Воскурится к небесам!

54. ЛЮБЕЗНОЙ В ДЕНЬ ЕЕ РОЖДЕНИЯ В сей день тебя любовь на свет произвела, Красою света быть, владеть людей сердцами;

Осыпала тебя приятностей цветами;

Сказала: будь мила!..

«Будь счастлива!» сказать богиня не могла.

55. СТРАННОСТЬ ЛЮБВИ, ИЛИ БЕССОННИЦА Кто для сердца всех страшнее?

Кто на свете всех милее?

Знаю: милая моя!

«Кто же милая твоя?» Я стыжусь;

мне, право, больно Странность чувств моих открыть И предметом шуток быть.

Сердце в выборе не вольно!..

Что сказать? Она... она.

Ах! нимало не важна И талантов за собою Не имеет никаких;

Не блистает остротою, И движеньем глаз своих Не умеет изъясняться;

Не умеет восхищаться Аполлоновым огнем;

Философов не читает И в невежестве своем Всю ученость презирает.

Знайте также, что она Не Венера красотою — Так худа, бледна собою, Так эфирна и томна, Что без жалости не можно Бросить взора на нее.

Странно!.. я люблю ее!

«Что ж такое думать должно?

Уверяют старики (В этом деле знатоки), Что любовь любовь рождает, — Сердце нравится любя:

Может быть, она пленяет Жаром чувств своих тебя;

Может быть, она на свете Не имеет ничего Для души своей в предмете, Кроме сердца твоего?

Ах! любовь и страсть такая Есть небесная, святая!

Ум блестящий, красота Перед нею суета».

Нет!.. К чему теперь скрываться?

Лучше искренно признаться Вам, любезные друзья, Что жестокая моя Нежной, страстной не бывала И с любовью на меня Глаз своих не устремляла.

Нет в ее душе огня!

Тщетно пламенем пылаю — В милом сердце лед, не кровь!

Так, как Эхо*, иссыхаю — Нет ответа на любовь!

Очарован я тобою, Бог, играющий судьбою, Бог коварный — Купидон!

Ядовитою стрелою Ты лишил меня покою.

Как ужасен твой закон, Мудрых мудрости лишая И ученых кабинет В жалкий Бедлам** превращая, Где безумие живет!

Счастлив, кто не знает страсти!

Счастлив хладный человек, Не любивший весь свой век!..

Я завидую сей части И с Титанией люблю Всем насмешникам в забаву!..*** По небесному уставу Днем зеваю, ночь не сплю.

56. ОТВЕТ МОЕМУ ПРИЯТЕЛЮ, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ Я НАПИСАЛ ПОХВАЛЬНУЮ ОДУ ВЕЛИКОЙ ЕКАТЕРИНЕ Мне ли славить тихой лирой Ту, которая порфирой Скоро весь обнимет свет?

Лишь безумец зажигает Свечку там, где Феб сияет.

Бедный чижик не дерзает Петь гремящей Зевса славы:

* Т. е. нимфа, которая от любви к Нарциссу превратилась в ничто и которой вздохи слышим мы иногда в лесах и пустынях и называем эхом.

** Дом сумасшедших в Лондоне.

*** Любопытные могут прочитать третье действие, вторую сцену Шекспировой пьесы «Midsummer night’s dream» <Сон в летнюю ночь>.

Он любовь одну поет;

С нею в рощице живет.

Блеск Российския державы Очи бренные слепит:

Там на первом в свете троне, В лучезарнейшей короне Мать отечества сидит, Правит царств земных судьбами, Правит миром и сердцами, Скиптром счастие дарит, Взором бури укрощает, Словом милость изливает И улыбкой всё живит.

Что богине наши оды?

Что Великой песнь моя?

Ей певцы — ее народы, Похвала — дела ея;

Им дивяся, умолкаю И хвалить позабываю.

57. СОЛОВЕЙ, ГАЛКИ И ВОРОНЫ Басня Прошедшею весною, Вечернею зарею В лесочке сем певал любезный соловей.

Пришла опять весна: где друг души моей?

Ах, нет его! Зачем он скрылся?

Зачем? В лесочке поселился Хор галок и ворон. Они и день и ночь Кричат, усталости не знают, И слух людей (увы!) безжалостно терзают!

Что ж делать соловью? — Лететь подале прочь!

Жестокие врали и прозой и стихами!

Какому соловью петь можно вместе с вами?

58. ЭПИТАФИЯ КАЛИФА АБДУЛРАМАНА Богатства, слава, власть! я вами наслаждался;

Восток и запад мне со страхом поклонялся;

С престола я свергал сильнейших из царей;

Полвека богом слыл, был счастлив — десять дней.

59. <ПЕСНЯ ИЗ ПОВЕСТИ «ОСТРОВ БОРНГОЛЬМ»> Законы осуждают Предмет моей любви;

Но кто, о сердце, может Противиться тебе?

Какой закон святее Твоих врожденных чувств?

Какая власть сильнее Любви и красоты?

Люблю — любить ввек буду.

Кляните страсть мою, Безжалостные души, Жестокие сердца!

Священная Природа!

Твой нежный друг и сын Невинен пред тобою.

Ты сердце мне дала;

Твои дары благие Украсили ее, — Природа! ты хотела, Чтоб Лилу я любил!

Твой гром гремел над нами, Но нас не поражал, Когда мы наслаждались В объятиях любви.

О Борнгольм, милый Борнгольм!

К тебе душа моя Стремится беспрестанно;

Но тщетно слезы лью, Томлюся и вздыхаю!

Навек я удален Родительскою клятвой От берегов твоих!

Еще ли ты, о Лила, Живешь в тоске своей?

Или в волнах шумящих Скончала злую жизнь?

Явися мне, явися, Любезнейшая тень!

Я сам в волнах шумящих С тобою погребусь.

60 67. (ИЗ ПОВЕСТИ «АФИНСКАЯ ЖИЗНЬ») Весело в поле работать:

Будьте прилежны, друзья!

Класы златые ссекайте Махом блестящей косы!

Солнце сияет над нами;

Птицы в кусточках поют.

Весело в поле работать:

Будьте прилежны, друзья!

Чувствуйте милость Цереры, Доброй богини плодов!

Жителям неба любезен Глас благодарных сердец.

Скоро настанет и вечер;

Вечер для отдыха дан.

Пользуйтесь часом работы, Пользуйтесь временем дня!

Весело в поле работать:

Будьте прилежны, друзья!

Класы златые ссекайте Махом блестящей косы!

Звери работы не знают, Птицы живут без труда;

Люди не звери, не птицы — Люди работой живут.

<ИЗ «ЭДИПА В КОЛОНЕ» СОФОКЛА> <Эдип> Гремит ужасный гром, небесный свод пылает — О боги! час настал погибели моей!

Эдип, Эдип сей мир навеки оставляет И сердца своего любезнейших друзей!..

Простите!.. гром гремит!

Хор Гром гремит И разит!..

Мы сердцами И слезами Молим вас, Боги гнева И Эрева, В страшный час!

Ах! пошлите Солнца луч!

Разгоните Мраки туч!..

Нет спасенья, Избавленья Нам в бедах!..

Погибаем!..

Ощущаем Смерть в сердцах!

<К ОТЕЧЕСТВУ> Цвети, отечество святое, Сынам любезное, драгое!

Мы все боготворим тебя И в жертву принести себя Для пользы твоея готовы.

Ах! смерть ничто, когда оковы И стыд грозят твоим сынам!

Так древле Кодры умирали, Так Леониды погибали В пример героям и друзьям.

Союз родства и узы крови Не так священны для сердец, Как свят закон твоей любови.

Оставит милых чад отец, И сын родителя забудет, Спеша отечеству служить;

Умрет он, но потомство будет Героя полубогом чтить.

<ПЕСНЬ ВАКХУ> Вакх не терпит мрачных взоров;

Вакх, любитель громких хоров, Радость в сердце тихо льет;

Зависть, злобу истребляет;

Горесть, скорби умерщвляет;

В мире с добрыми живет.

Пойте Вакха, пойте радость;

Пойте счастье, пойте младость — Вакх прекрасный вечно юн, Вакх, любитель звонких струн.

Впредь что будет, мы не знаем, Что прошло — позабываем:

Настоящее для нас.

Презрим суетность земную, Важность скучную, пустую;

Час веселья — сладкий час.

Пойте Вакха, пойте радость;

Пойте счастье, пойте младость — Вакх прекрасный вечно юн, Вакх, любитель звонких струн.

<АМУР В ПЛЕНУ У МУЗ> Я неволен, Но доволен И желаю пленным быть.

Милы узы Ваши, музы:

Их не тягостно носить.

Что мне в воле?

Я в неволе Весел, счастлив и блажен.

Наслаждаюсь, Восхищаюсь И любовью упоен.

<ПЕСНЬ САФИНА> Почто, о бог любви коварный, Ты грудь мою стрелой пронзил?

Почто Фаон неблагодарный Меня красой своей пленил?

Почто? — Фаон не знает страсти, Фаон не ведает любви, Ее над сердцем лютой власти, Огня, волнения в крови!

Когда на юношу взираю, Мрачится свет в моих глазах — Дрожу, томлюся, умираю В восторге, в пламенных слезах.* Мне всё противно, всё постыло, Когда сокроется Фаон;

Брожу в лесах одна уныло, — Зрю тьму везде и слышу стон.

Жестокий Сафою скучает:

Ему несносен взор ея.

Жестокий Сафы убегает:

Ему несносна жизнь моя!

Начто же мне вздыхать, томиться?

Любовь злосчастная есть ад.

Иду от страсти исцелиться В твоих пучинах, о Левкад!** Пусть жизнь с любовью прекратится В шумящих пенистых волнах Река забвения струится В блаженных Орковых странах.*** Ее питательные воды Жар груди, сердца прохладят, И счастье мирныя свободы Невинной Сафе возвратят.

Я там жестокого забуду, Как утром забывают сон...

О радость!.. я любить не буду Тебя, безжалостный Фаон!

* Читатель вспомнит последнюю строфу известной Сафиной оды.

** Древние греки думали, что несчастные любовники, бросаясь в море с Левкадской скалы, исцеляются от своей страсти;

многие бросались и — погибали.

*** Мифология говорит, что в странах Орковых, то есть в жилище мертвых, течет Лета, река забвения. Души умерших прежде всего к ней провождаются — пьют с жадностию воду ее и забывают все горести земной жизни.

Прекрасная выдумка! и много таких найдем мы в греческой мифологии.

НЕВИДИМЫЙ ХОР Погибает!.. Погибает!..

Бездна Сафу поглощает!

Лира Сафина в волнах — Нет души в ее струнах!

Жертва страсти, не порока!

Жертва бедственного рока!

Дар небесный, сладкий глас, От судьбы тебя не спас!

<СМЕРТЬ ОРФЕЕВА> Нимфы, плачьте! нет Орфея!..

Ветр унылый, тихо вея, Нам вещает: нет его!

Ярость фурий исступленных, Гнусной страстью воспаленных, Прекратила жизнь того, Кто пленял своей игрою Кровожаждущих зверей, Гармонической струною Трогал сердце лютых грей И для нежной Эвридики В Тартар мрачный нисходил.

Ах, стенайте! — берег дикий Прах его в себя вместил.

Сиротеющая лира От дыхания зефира Звук печальный издает!

Нет певца! Орфея нет!

Эхо повторяет: нет!

Над могилою священной, Мягким дерном покровенной, Филомела слезы льет.

68. <ПОСВЯЩЕНИЕ К «АГЛАЕ»> Тебе, любезная, посвящаю мою «Аглаю», тебе, единственному другу моего сердца!

Твоя нежная, великодушная, святая дружба составляет всю цену и счастье моей жизни.

Ты мой благодетельный гений, гений хранитель!

Мы живем в печальном мире;

но кто имеет друга, то пади на колена и благодари вездесущего!

Мы живем в печальном мире, где часто страдает невинность, где часто гибнет добродетель;

но человек имеет утешение — любить!

Сладкое утешение!.. любить друга, любить добродетель!.. любить и чувствовать, что мы любим!

Исчезли призраки моей юности;

угасли пламенные желания в моем сердце;

спокойно мое воображение.

Ничто не прельщает меня в свете. Чего искать? К чему стремиться?.. К новым горестям?

Они сами найдут меня — и я без ропота буду лить новые слезы.

Там лежит страннический посох мой и тлеет во прахе!

Любезная! Сии две слезы, которые выкатились теперь из глаз моих, тебе же посвящаю!

8 октября 69. ПОСЛАНИЕ К ДМИТРИЕВУ В ОТВЕТ НА ЕГО СТИХИ, В КОТОРЫХ ОН ЖАЛУЕТСЯ НА СКОРОТЕЧНОСТЬ СЧАСТЛИВОЙ МОЛОДОСТИ Конечно так, — ты прав, мой друг!

Цвет счастья скоро увядает, И юность наша есть тот луг, Где сей красавец расцветает.

Тогда в эфире мы живем И нектар сладостный пием Из полной олимпийской чаши;

Но жизни алая весна Есть миг — увы! пройдет она, И с нею мысли, чувства наши Лишатся свежести своей.

Что прежде душу веселило, К себе с улыбкою манило, Немило, скучно будет ей.

Надежды и мечты златые, Как птички, быстро улетят, И тени хладные, густые Над нами солнце затемнят, — Тогда, подобно Иксиону, Не милую свою Юнону, Но дым увидим пред собой!* И я, о друг мой, наслаждался Своею красною весной;

И я мечтами обольщался — Любил с горячностью людей, Как нежных братий и друзей;

Желал добра им всей душею;

Готов был кровию моею Пожертвовать для счастья их И в самых горестях своих Надеждой сладкой веселился Небесполезно жить для них — * Известно из мифологии, что Иксион, желая обнять Юнону, обнял облако и дым.

Мой дух сей мыслию гордился!

Источник радостей и благ Открыть в чувствительных душах;

Пленить их истиной святою, Ее нетленной красотою;

Орудием небесным быть И в памяти потомства жить Казалось мне всего славнее, Всего прекраснее, милее!

Я жребий свой благословлял, Любуясь прелестью награды, — И тихий свет моей лампады С звездою утра угасал.

Златое дневное светило Примером, образцом мне было...

Почто, почто, мой друг, не век Обманом счастлив человек?

Но время, опыт разрушают Воздушный замок юных лет;

Красы волшебства исчезают...

Теперь иной я вижу свет, — И вижу ясно, что с Платоном Республик нам не учредить, С Питтаком, Фалесом, Зеноном Сердец жестоких не смягчить.

Ах! зло под солнцем бесконечно, И люди будут — люди вечно.

Когда несчастных Данаид* Сосуд наполнится водою, Тогда, чудесною судьбою, Наш шар приимет лучший вид:

Сатурн на землю возвратится И тигра с агнцем помирит;

Богатый с бедным подружится И слабый сильного простит.

Дотоле истина опасна, Одним скучна, другим ужасна;

Никто не хочет ей внимать, И часто яд тому есть плата, Кто гласом мудрого Сократа Дерзает буйству угрожать.

Гордец не любит наставленья, Глупец не терпит просвещенья — Итак, лампаду угасим, Желая доброй ночи им.

Но что же нам, о друг любезный, Осталось делать в жизни сей, * Они в подземном мире льют беспрестанно воду в худой сосуд.

Когда не можем быть полезны, Не можем пременить людей?

Оплакать бедных смертных долю И мрачный свет предать на волю Судьбы и рока: пусть они, Сим миром правя искони, И впредь творят что им угодно!

А мы, любя дышать свободно, Себе построим тихий кров За мрачной сению лесов, Куда бы злые и невежды Вовек дороги не нашли И где б, без страха и надежды, Мы в мире жить с собой могли, Гнушаться издали пороком И ясным, терпеливым оком Взирать на тучи, вихрь сует, От грома, бури укрываясь И в чистом сердце наслаждаясь Мерцанием вечерних лет, Остатком теплых дней осенних.

Хотя уж нет цветов весенних У нас на лицах, на устах И юный огнь погас в глазах;

Хотя красавицы престали Меня любезным называть (Зефиры с нами отыграли!), Но мы не должны унывать:

Живем по общему закону!..

Отелло в старости своей Пленил младую Дездемону* И вкрался тихо в сердце к ней Любезных муз прелестным даром.

Он с нежным, трогательным жаром В картинах ей изображал, Как случай в жизни им играл;

Как он за дальними морями, Необозримыми степями, Между ревущих, пенных рек, Среди лесов густых, дремучих, Песков горящих и сыпучих, Где люди не бывали ввек, Бесстрашно в юности скитался, Со львами, тиграми сражался, Терпел жестокий зной и хлад, Терпел усталость, жажду, глад.

Она внимала, удивлялась;

Брала участие во всем;

В опасность вместе с ним вдавалась * Смотри Шекспирову трагедию «Отелло».

И в нежном пламени своем, С блестящею в очах слезою, Сказала: я люблю тебя!

И мы, любезный друг, с тобою Найдем подругу для себя, Подругу с милою душею, Она приятностью своею Украсит запад наших дней.

Беседа опытных людей, Их басни, повести и были (Нас лета сказкам научили!) Ее внимание займут, Ее любовь приобретут.

Любовь и дружба — вот чем можно Себя под солнцем утешать!

Искать блаженства нам не должно, Но должно — менее страдать;

И кто любил, кто был любимым, Был другом нежным, другом чтимым, Тот в мире сем недаром жил, Недаром землю бременил.

Пусть громы небо потрясают, Злодеи слабых угнетают, Безумцы хвалят разум свой!

Мой друг! не мы тому виной.

Мы слабых здесь не угнетали И всем ума, добра желали:

У нас не черные сердца!

И так без трепета и страха Нам можно ожидать конца И лечь во гроб, жилище праха.

Завеса вечности страшна Убийцам, кровью обагренным, Слезами бедных орошенным.

В ком дух и совесть без пятна, Тот с тихим чувствием встречает Златую Фебову стрелу,* И ангел мира освещает Пред ним густую смерти мглу.

Там, там, за синим океаном, Вдали, в мерцании багряном, Он зрит... но мы еще не зрим.

* Древние поэты говорили, что златая Фебова стрела приносит смерть человеку.

70. ПОСЛАНИЕ К АЛЕКСАНДРУ АЛЕКСЕЕВИЧУ ПЛЕЩЕЕВУ Мой друг! вступая в шумный свет С любезной, искренней душею, В весеннем цвете юных лет, Ты хочешь с музою моею В свободный час поговорить О том, чего все ищут в свете;

Что вечно у людей в предмете;

О чем позволено судить Ученым, мудрым и невежде, Богатым в золотой одежде И бедным в рубище худом, На тронах, славой окруженных, И в сельских хижинах смиренных;

Что в каждом климате земном Надежду смертных составляет, Сердца всечасно обольщает, Но, ах!.. не зримо ни в одном!

О счастьи слово. Удалимся Под ветви сих зеленых ив;

Прохладой чувства освежив, Мы там беседой насладимся В любезной музам тишине.* Мой друг! поверишь ли ты мне, Чтоб десять тысяч было мнений, Ученых философских прений В архивах древности седой** О средствах жить счастливо в свете, О средствах обрести покой?

Но точно так, мой друг;

в сем счете Ошибки нет. Фалес, Хилон, Питтак, Эпименид, Критон, Бионы, Симмии, Стильпоны, Эсхины, Эрмии, Зеноны, В лицее, в храмах и садах, На бочках, темных чердаках О благе вышнем говорили И смертных к счастию манили Своею... нищенской клюкой, Клянясь священной бородой, Что плод земного совершенства В саду их мудрости растет;

Что в нем нетленный цвет блаженства, * Сии стихи писаны в самом деле под тению ив.

** Десять тысяч!! Читатель может сомневаться в верности счета;

но один из древних же авторов пишет, что их было точно десять тысяч.

Как роза пышная, цветет.

Слова казалися прекрасны, Но только были несогласны.

Один кричал: ступай туда!

Другой: нет, нет, поди сюда!

Что ж греки делали? Смеялись, Ученой распрей забавлялись, А счастье... называли сном!

И в наши времена о том Бывает много шуму, спору.

Немало новых гордецов, Которым часто без разбору Дают названье мудрецов;

Они нам также обещают Открыть прямой ко счастью след;

В глаза же счастия не знают;

Живут, как все, под игом бед;

Живут, и горькими слезами Судьбе тихонько платят сами За право умниками слыть, О счастьи в книгах говорить!

Престанем льстить себя мечтою, Искать блаженства под луною!

Скорее, друг мой, ты найдешь Чудесный философский камень, Чем век без горя проживешь.

Япетов сын эфирный пламень Похитил для людей с небес, Но счастья к ним он не принес;

Оно в удел нам не досталось И там, с Юпитером, осталось.

Вздыхай, тужи;

но пользы нет!

Судьбы рекли: «Да будет свет Жилищем призраков, сует, Немногих благ и многих бед!» Рекли — и Суеты спустились На землю шумною толпой:

Герои в латы нарядились, Пленяся Славы красотой;

Мечом махнули, полетели В забаву умерщвлять людей;

Одни престолов захотели, Другие самых алтарей;

Одни шумящими рулями Рассекли пену дальних вод;

Другие мощными руками Отверзли в землю темный ход, Чтоб взять пригоршни светлой пыли!

Мечты всем головы вскружили, А горесть врезалась в сердца.

Народов сильных победитель И стран бесчисленных властитель Под блеском светлого венца В душевном мраке унывает И часто сам того не знает, Начто величия желал И кровью лавры омочал!

Смельчак, Америку открывший, Пути ко счастью не открыл;

Индейцев в цепи заключивший Цепями сам окован был, Провел и кончил жизнь в страданье.

А сей вздыхающий скелет, Который богом чтит стяжанье, Среди богатств в тоске живет!..

Но кто, мой друг, в морской пучине Глазами волны перечтет?

И кто представит нам в картине Ничтожность всех земных сует?

Что ж делать нам? Ужель сокрыться В пустыню Муромских лесов, В какой нибудь безвестный кров, И с миром навсегда проститься, Когда, к несчастью, мир таков?

Увы! Анахорет не будет В пустыне счастливее нас!

Хотя земное и забудет, Хотя умолкнет страсти глас В его душе уединенной, Безмолвным мраком огражденной, Но сердце станет унывать, В груди холодной тосковать, Не зная, чем ему заняться.

Тогда пустыннику явятся Химеры, адские мечты, Плоды душевной пустоты!

Чудовищ грозных миллионы, Змеи летучие, драконы, Над ним крылами зашумят И страхом ум его затмят...* В тоске он жизнь свою скончает!

Каков ни есть подлунный свет, Хотя блаженства в оном нет, Хотя в нем горесть обитает, — Но мы для света рождены, Душой, умом одарены * Многие пустынники, как известно, сходили с ума в уединении.

И должны в нем, мой друг, остаться.

Чем можно, будем наслаждаться, Как можно менее тужить, Как можно лучше, тише жить, Без всяких суетных желаний, Пустых, блестящих ожиданий;

Но что приятное найдем, То с радостью себе возьмем.

В лесах унылых и дремучих Бывает краше анемон, Когда украдкой выдет он Один среди песков сыпучих;

Во тьме густой, в печальной мгле Сверкнет луч солнца веселее:

Добра не много на земле, Но есть оно — и тем милее Ему быть должно для сердец.

Кто малым может быть доволен, Не скован в чувствах, духом волен, Не есть чинов, богатства льстец;

Душою так же прям, как станом;

Не ищет благ за океаном И с моря кораблей не ждет, Шумящих ветров не робеет, Под солнцем домик свой имеет, В сей день для дня сего живет И мысли в даль не простирает;

Кто смотрит прямо всем в глаза;

Кому несчастного слеза Отравы в пищу не вливает;

Кому работа не трудна, Прогулка в поле не скучна И отдых в знойный час любезен;

Кто ближним иногда полезен Рукой своей или умом;

Кто может быть приятным другом, Любимым, счастливым супругом И добрым милых чад отцом;

Кто муз от скуки призывает И нежных граций, спутниц их;

Стихами, прозой забавляет Себя, домашних и чужих;

От сердца чистого смеется (Смеяться, право, не грешно!) Над всем, что кажется смешно, — Тот в мире с миром уживется И дней своих не прекратит Железом острым или ядом;

Тому сей мир не будет адом;

Тот путь свой розой оцветит Среди колючих жизни терний, Отраду в горестях найдет, С улыбкой встретит час вечерний И в полночь тихим сном заснет.

71. К НЕЙ Тебе ли думать, друг бесценный, Что есть изменники в любви?

Огонь, тобою воспаленный, Погаснет ли когда в крови?

Погаснет с жизнию, не прежде!

И мне ль непостоянным быть?

Мне ль порхать бабочкой, в надежде Другую более любить?

Я всех неверных презираю И с ними наш холодный век.

Как может в жизни человек Два раза быть влюблен, не знаю:

Не станет сердца, милый друг, И сила в чувствах ослабеет.

Однажды роза в год алеет, Однажды красится ей луг;

Однажды любим всей душою — Чтоб счастье райское вкусить Или глаза навек закрыть Со вздохом горести, с тоскою!

72. ДВЕ ПЕСНИ Мы желали — и свершилось!..

Лиза! Небо любит нас.

Постоянство наградилось:

Ты моя! — Блаженный час!

Быть счастливейшим супругом, Быть любимым и любить, Быть любовником и другом...

Ах! я рад на свете жить!

Рад терпеть, чего не можно В здешней жизни избежать;

Рад и плакать, если должно Смертным слезы проливать.

Нежность горе услаждает;

Дружба милою рукой Слез потоки отирает И вселяет в грудь покой.

Будь единственным предметом Страсти сердца моего!

Я навек простился с светом;

Мне наскучил шум его.

Пусть Прелесты там сияют Блеском хитростей своих;

Пусть они других прельщает;

Пусть другие любят их!

Было время заблуждений;

Я, как бабочка, летал Вкруг блестящих привидений — Сердца в мраморе искал!

Сон исчез — и я увидел, Что игрушкой хитрых был;

Всех Прелест возненавидел И невинность полюбил.

Ты одна любви достойна;

Я нашел чего искал, И душа моя спокойна, Всё сбылось, чего желал!

Свет забудет нас с тобою:

Что нам нужды, Лиза, в нем?

Мы с любовию одною Век без скуки проживем.

Доволен я судьбою И милою богат.

О Лиза! кто с тобою И бедности не рад?

С тобою жизни бремя Меня не тяготит;

С тобою, друг мой, время Как молния летит.

Не зная, что есть слава, Я славлю жребий свой.

Труды с тобой — забава;

В твоих глазах — покой.

Ты взглянешь — забываю Суровость мрачных дней;

В болезнях оживаю Улыбкою твоей.

Когда ты скажешь: милый! — Проходит грусть моя, Светлеет взор унылый, Спокоен, весел я!

Тот беден, кто в сем мире Живет лишь для себя.

Я был бы и в порфире Несчастлив без тебя.

Но если рок ужасный Нас, Лиза, разлучит?

Что буду я, несчастный?..

Сырой землей покрыт!

Две горлицы покажут Тебе мой хладный прах;

Воркуя томно, скажут:

Он умер во слезах!

1794 (?) ПРИПИСАНИЕ К Г ЖЕ N, КОТОРАЯ ЖЕЛАЛА, ЧТОБ Я СПИСАЛ ДЛЯ НЕЕ СИИ ДВЕ ПЕСНИ Невольник в тягостных цепях О воле милой помышляет, Старик о юных, красных днях;

Томимый жаждой вспоминает О светлых, ясных ручейках.

А я чем сердце занимаю?

О счастливой любви мечтаю!

73. ИЛЬЯ МУРОМЕЦ Богатырская сказка* Le monde est vieux, dit on: je le crois;

cependant Il le faul arnuser encore comme un enfant.

La Fontaine** ЧАСТЬ ПЕРВАЯ He хочу с поэтом Греции звучным гласом Каллиопиным петь вражды Агамемноновой с храбрым правнуком Юпитера;

или, следуя Виргилию, плыть от Трои разоренныя с хитрым сыном Афродитиным к злачным берегам Италии.

Не желаю в мифологии черпать дивных, странных вымыслов.

Мы не греки и не римляне;

мы не верим их преданиям;

мы не верим, чтобы бог Сатурн мог любезного родителя превратить в урода жалкого;

чтобы Леды были — курицы и несли весною яйца;

чтобы Поллуксы с Еленами родились от белых лебедей.

Нам другие сказки надобны;

мы другие сказки слышали от своих покойных мамушек.

Я намерен слогом древности рассказать теперь одну из них вам, любезные читатели, если вы в часы свободные удовольствие находите в русских баснях, в русских повестях, в смеси былей с небылицами, в сих игрушках мирной праздности, в сих мечтах воображения.

Ах! не всё нам горькой истиной мучить томные сердца свои!

* Вот начало безделки, которая занимала нынешним летом уединенные часы мои. Продолжение остается до другого времени;

конца еще нет, — может быть, и не будет. В рассуждении меры скажу, что она совершенно русская. Почти все наши старинные песни сочинены такими стихами.

** Говорят, что мир стар;

я этому верю;

и все же его приходится развлекать, как ребенка. Лафонтен. — Ред.

ах! не всё нам реки слезные лить о бедствиях существенных!

На минуту позабудемся в чародействе красных вымыслов!

Не хочу я на Парнас идти;

нет! Парнас гора высокая, и дорога к ней не гладкая.

Я видал, как наши витязи, наши стихо рифмо детели, упиваясь одопением, лезут на вершину Пиндову, обступаются и вниз летят, не с венцами и не с лаврами, но с ушами (ах!) ослиными, для позорища насмешникам!

Нет, любезные читатели!

я прошу вас не туда с собой.

Близ моей смиренной хижины, на брегу реки прозрачныя, роща древняя, дубовая нас укроет от лучей дневных.

Там мой дедушка на старости в жаркий полдень отдыхал всегда на коленях милой бабушки;

там висит его пернатый шлем;

там висит его булатный меч, коим он врагов отечества за гордыню их наказывал (кровь турецкая и шведская и теперь еще видна на нем).

Там я сяду на брегу реки и под тенью древ развесистых буду повесть вам рассказывать.

Там вы можете тихохонько, если скучно вам покажется, раза два зевнув, сомкнуть глаза.

Ты, которая в подсолнечной всюду видима и слышима;

ты, которая, как бог Протей, всякий образ на себя берешь, всяким голосом умеешь петь, удивляешь, забавляешь нас, — всё вещаешь, кроме... истины;

объявляешь с газетирами сокровенности политики;

сочиняешь с стихотворцами знатным похвалы прекрасные;

величаешь Пантомороса* славным, беспримерным автором;

с алхимистом открываешь нам тайну камня философского;

изъясняешь с систематиком связь души с телесной сущностью и свободы человеческой с непременными законами;

ты, которая с Людмилою нежным и дрожащим голосом мне сказала: я люблю тебя!

о богиня света белого — Ложь, Неправда, призрак истины!

будь теперь моей богинею и цветами луга русского убери героя древности, величайшего из витязей, чудодея Илью Муромца!

Я об нем хочу беседовать, — об его бессмертных подвигах.

Ложь! с тобою не учиться мне небылицы выдавать за быль.

Солнце красное явилося на лазури неба чистого и лучами злата яркого осветило рощу тихую, холм зеленый и цветущий дол.

Улыбнулось всё творение;

воды с блеском заструилися;

травки, ночью освеженные, и цветочки благовонные растворили воздух утренний сладким духом, ароматами.

Все кусточки оживилися, и пернатые малюточки, конопляночка с малиновкой, в нежных песнях славить начали день, беспечность и спокойствие.

Никогда в Российской области не бывало утро летнее веселее и прекраснее.

Кто ж сим утром наслаждается?

Кто на статном соловом коне, черный щит держа в одной руке, а в другой копье булатное, едет по лугу, как грозный царь?

На главе его пернатый шлем * То есть обер дурака.

с золотою, светлой бляхою;

на бедре его тяжелый меч;

латы, солнцем освещенные, сыплют искры и огнем горят.

Кто сей витязь, богатырь младой?

Он подобен маю красному:

розы алые с лилеями расцветают на лице его.

Он подобен мирту нежному:

тонок, прям и величав собой.

Взор его быстрей орлиного и светлее ясна месяца.

Кто сей рыцарь? — Илья Муромец.

Он проехал дикий темный лес, и глазам его является поле гладкое, обширное, где природою рассыпаны в изобилии дары земли.

Витязь Геснера не читывал, но, имея сердце нежное, любовался красотою дня;

тихим шагом ехал по лугу и в душе своей чувствительной жертву утреннюю, чистую, приносил царю небесному.

«Ты, который украшаешь всё, русский бог и бог вселенныя!

Ты, который наделяешь нас всеми благами щедрот своих!

будь всегда моим помощником!

Я клянуся вечно следовать богатырским предписаниям и уставам добродетели, быть защитником невинности, бедных, сирых и несчастных вдов, и наказывать мечом своим злых тиранов и волшебников, устрашающих сердца людей!» Так герой наш размышлял в себе и, повсюду обращая взор, за кустами впереди себя, над струями речки быстрыя, видит светло голубой шатер, видит ставку богатырскую с золотою круглой маковкой.

Он к кусточкам приближается и стучит копьем в железный щит;

но ответу богатырского нет на стук его оружия.

Белый конь гуляет по лугу, неоседланный, невзнузданный, щиплет травку ароматную и следы подков серебряных оставляет на росе цветов.

Не выходит витязь к витязю поклониться, ознакомиться.

Удивляется наш Муромец;

смотрит на небо и думает:

«Солнце выше гор лазоревых, а российский богатырь в шатре неужель еще покоится?» Он пускает на зеленый луг своего коня надежного и вступает смелой поступью в ставку с золотою маковкой.

Для чего природа дивная не дала мне дара чудного нежной кистию прельщать глаза и писать живыми красками с Тицианом и Корреджием?

Ах! тогда бы я представил вам, что увидел витязь Муромец в ставке с золотою маковкой.

Вы бы вместе с ним увидели — беспримерную красавицу, всех любезностей собрание, редкость милых женских прелестей;

вы бы вместе с ним увидели, как она приятным, тихим сном наслаждалась в голубом шатре, разметавшись на цветной траве;

как ее густые волосы, светло русые, волнистые, осеняли белизну лица, шеи, груди алебастровой и, свиваясь, развиваяся, упадали на колена к ней;

как ее рука лилейная, где все жилки васильковые были с нежностью означены, ее голову покоила;

как одежда снего белая, полотняная, тончайшая, от дыханья груди полныя трепетала тихим трепетом.

Но не можно в сказке выразить и не можно написать пером, чем глаза героя нашего услаждались на ее челе, на ее устах малиновых, на ее бровях возвышенных и на всем лице красавицы.

Латы с золотой насечкою, шлем с пером заморской жар птицы, меч с топазной рукояткою, копие с булатным острием, щит из стали вороненыя и седло с блестящей осыпью на траве лежали вкруг ее.

Сердце твердое, геройское твердо в битвах и сражениях со врагами добродетели — твердо в бедствиях, опасностях;

но нетвердо против женских стрел, мягче воску белоярого против нежных, милых прелестей.

Витязь знал красавиц множество в беспредельной Русской области, но такой еще не видывал.

Взор его не отвращается от румяного лица ее.

Он боится разбудить ее;

он досадует, что сердце в нем бьется с частым, сильным трепетом;

он дыхание в груди своей останавливать старается, чтобы долее красавицу беспрепятственно рассматривать.

Но ему опять желается, чтоб красавица очнулась вдруг;

ему хочется глаза ее — верно, светлые, любезные — видеть под бровями черными;

ему хочется внимать ее гласу тихому, приятному;

ему хочется узнать ее любопытную историю, и откуда, и куда она, и зачем, девица красная (витязь думал и угадывал, что она была девицею), ездит по свету геройствовать, подвергается опасностям жизни трудной, жизни рыцарской, не щадя весенних прелестей, не бояся жара, холода.

«Руки слабой, тленной женщины могут шить сребром и золотом в красном и покойном тереме, — не мечом и не копьем владеть;

могут друга, сердцу милого, жать с любовью к сердцу нежному, — не гигантов на полях разить.

Если кто из злых волшебников в плен возьмет девицу юную, ах! чего злодей бесчувственный с нею в ярости не сделает?» — Так Илья с собой беседует и взирает на прекрасную.

Время быстрою стрелой летит;

час проходит за минутами, и за утром полдень следует — незнакомка спит глубоким сном.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.