WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Алексей ИСАЕВ Антисуворов Десять мифов Второй мировой ImWerdenVerlag Mnchen 2005 Усилиями кинематографистов и публицистов создан целый ряд штампов и стереоти пов о Второй мировой войне, не выдерживающих ...»

-- [ Страница 2 ] --

Но не правы и скандальные журналисты, которые в январе 1940 г. смаковали кадры из Суомоссалми и Сальми, так же как сегодня смакуют «подвиги» маньяков («Убийца жарил и ел печень своих жертв» аршинными буквами на две полосы). Это была традиционная погоня за сенсациями. Общей истерии поддавались даже такие люди, как Черчилль. Хотя была выслушана только одна сторона, а про то, что финны возились с отрезанными и получавшими хилое снабжение по воздуху частями 168, 18-й сд и 34-й тбр в течение двух месяцев, как-то забывалось. В жестокий мороз, ин тенсивно опыляемые с воздуха листовками «Где политрук — там смерть!», советские солдаты и командиры стояли до последнего. И жирная точка в этой истории была поставлена все же по инициативе советских войск, попытавшихся прорваться к своим из Леметти-южное. Остановка на «линии Маннергейма» была вызвана необходимос тью накопить силы и штурмовать ее по всем правилам. Вначале ее недооценили и хотели проскочить в нескольких местах. Ни о какой операции в стиле Польши 1939 г.

речи не было. После накопления сил линия была взломана с хорошим темпом. 122-я стрелковая дивизия в Приполярье, в тех же условиях что и неуспешная 44-я стрел ковая дивизия, действовала вполне удовлетворительно. 168-я стрелковая дивизия сумела избежать окружения под Суомоссалми в отличие от посланной ей на выруч ку 44-й стрелковой дивизии Виноградова. Как говорили на совещании 14—17 апреля 1940 г., при хорошем командире и дивизия действовала успешно, плохой командир, напротив, приводил дивизию к гибели. На мой взгляд, вполне взвешенную и разум ную позицию представляет Лиддел Гарт: «Первое русское наступление завершилось неожиданной остановкой. Под влиянием этих событий усилилась общая тенденция к недооценке военной мощи Советского Союза. Эту точку зрения выразил в своем вы ступлении по радио 20 января 1940 г. Черчилль, заявив, что Финляндия «открыла всему миру слабость Красной Армии». Это ошибочное мнение до некоторой степени разделял и Гитлер, что привело к серьезнейшим последствиям в дальнейшем. Однако беспристрастный анализ военных действий дает возможность установить истинные причины неудачи русских в первоначальный период. Условия местности во всех отно шениях затрудняли продвижение наступавших войск. Многочисленные естественные препятствия ограничивали возможные направления наступления. На карте участок между Ладожским озером и Северным Ледовитым океаном казался довольно широ ким, но фактически он представлял собой густую сеть озер и лесов, что создавало иде альные условия для ведения упорной обороны». /22- С.67/.

Никогда не нужно бросаться из крайности в крайность. Финская война выявила как недостатки в подготовке командного состава, так и возможности РККА в качестве достаточно современной для 1940 г. армии, оснащенной массой артиллерии, танков, авиации, способной преодолевать укрепленные полосы и развивать успех ударом тан ков и пехоты. Финская показала миру как «толстовцев», так и разрушителей «милли онеров». Мир многогранен и плохо поддается втискиванию в шаблоны.

Глава 3.

Но разведка доложила точно...

После того как на экраны вышел такой замечательный фильм, как «17 мгнове ний весны», доверие к разведчикам в советском обществе было безмерным. Получила широкое распространение версия о том, что разведка доложила о готовящейся вой не едва ли не на следующий день после утверждения плана Барбаросса. Разведчики смущенно улыбались, говорили что да, действительно докладывали, а И. В. Сталин не верил. Странный такой был человек во главе советского государства.

Военные разведчики докладывали?

Рассмотрим один из примеров таких утверждений: «Материал об основных по ложениях плана «Барбаросса», утвержденного Гитлером 18 декабря 1940 г., уже через неделю был передан военной разведкой в Москву». /23- С.187/. Есть и более силь ные утверждения. Например, П. И. Ивашутин считает, что «основное содержание плана «Барбаросса» было известно через 11 дней после утверждения его Гитлером».

/24- С.10/. Действительности это никак не соответствует. 29 декабря 1940 г. советский военный атташе в Берлине генерал-майор В. И. Тупиков доложил в Москву о том, что «Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 г. Дано задание о проверке и уточнении этих сведений». В ответ на такое оглуши тельное заявление Москва запросила «более внятного освещения вопроса». 4 января 1941 г. из Берлина пришло донесение с подтверждением достоверности этой инфор мации, основанной «не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который явля ется сугубо секретным и о котором известно очень немногим лицам». Однако главная проблема заключалась в том, что источник сам не видел этого документа. Уточня ющее сообщение содержало следующие сведения: «Подготовка наступления против СССР началась много раньше, но одно время была несколько приостановлена, так как немцы просчитались с сопротивлением Англии. Немцы рассчитывают весной Англию поставить на колени и освободить себе руки на востоке». Отметим, что в уточняющем сообщении уже отсутствует точная дата нападения на СССР, замененная на абстракт ное «весна 1941 г.». Сам по себе этот факт получения информации о некоем решении Гитлера относительно СССР является крупной удачей советской разведки. Но картину безнадежно портят неточности в процитированном сообщении. 18 декабря Гитлер не отдавал приказа о подготовке войны с СССР, это событие произошло на полгода рань ше, в июне—июле 1940 г. В декабре 1940 г. был уже подписан стратегический план войны с СССР, нападение перешло из области политического замысла в плоскость практической реализации. Но куда хуже было другое: нападение на СССР безусловно привязывалось к выводу из войны Англии. Это уже выглядит как дезинформация.

В директиве № 21 «Барбаросса» был указан примерный срок завершения военных приготовлений — 15 мая 1941 г. и подчеркивалось, что СССР должен быть разгромлен «еще до того, как будет закончена война против Англии». /25- Кн.2,С.452/.

Однако апологеты версии о том, что «доложили, но Сталин не верил», упорство вали в своих заблуждениях. Бывший руководитель военной разведки СССР в 1963— 1986 гг. Петр Иванович Ивашутин утверждал в «Военно-историческом журнале», что советской разведке «удалось раскрыть замысел германского командования» и «свое временно вскрыть политические и стратегические замыслы Германии». /26- С.56;

27- Кн.1, С.89/. Обоснованием этой версии служит доклад начальника Разведуправления от 20 марта 1941 г. «Высказывания, оргмероприятия и варианты боевых действий германской армии против СССР», где сказано, что «из наиболее вероятных военных действий, намечаемых против СССР, заслуживают внимания следующие: Вариант № 3, по данным... на февраль 1941 г. «...для наступления на СССР, написано в сообще нии, создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фель дмаршала Бока наносит удар в направлении Ленинграда;

2-я группа под командо ванием генерал-фельдмаршала Рундштедта — в направлении Москвы, и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба — в направлении Киева. Начало наступления на СССР — ориентировочно 20 мая». /25- Кн.2, С.779/.

При этом игнорировались выводы, сделанные в том же самом документе:

«1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вари антов действий весной этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.

2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны про тив СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки». /25- Кн.2, С.780/.

Вывод в документе на самом деле был сделан совершенно верный, войны весной 1941 г. действительно не было. Это просто подборка разведданных и их анализ. Уже в начале документа составители отмечали: «Большинство агентурных данных, касаю щихся возможностей войны с СССР весной 1941 г., исходит от англо-американских ис точников, задачей которых на сегодняшний день, несомненно, является стремление ухудшить отношения между СССР и Германией. Вместе с тем, исходя из природы воз никновения и развития фашизма, а также его задач, — осуществление заветных пла нов Гитлера, так полно и «красочно» изложенных в его книге «Моя борьба», краткое изложение всех имеющихся агентурных данных за период июль 1940 г. — март 1941 г.

заслуживают в некоторой своей части серьезного внимания». /25- Кн.2, С.776/.

Как ни дурацки это звучит, но никаких причин, помимо «Моей борьбы», в СССР не рассматривали. Реальный вариант, удар по СССР с целью принудить к капитуля ции Англию, не рассматривался вовсе. Имея такое шаткое обоснование, как «Майн кампф», разведчики и аналитики при недостатке информации делали выводы, не от ражавшие реальности, но вполне объяснимые.

Перемещения войск Советская разведка смогла обнаружить уже первые перемещения немецких войск, проводившиеся в рамках подготовки к «Барбароссе». По данным разведчиков, в феврале—марте 1941 г. на восток прибыло 6 пехотных и 3 танковые дивизии. Сегод ня у нас есть возможность сравнить эти данные с реальным перемещением немецких войск. С 20 февраля по 15 марта 1941 г. на восток было передислоцировано 7 пехотных дивизий, ошибка была скорее в плюс, чем в минус. 6 апреля 1941 г. было отмечено пе ремещение 3 пехотных и 2 моторизованных германских дивизий. В действительности с 16 марта по 10 апреля на восток были передислоцированы 18 пехотных и 1 танковая дивизии, что увеличило общее число германских войск до 52 дивизий.

Разведуправление вновь верно отмечало перегруппировку германских войск в конце апреля — начале мая 1941 г., но неверно оценивало ее направленность. Как от мечалось в спецсообщении Разведуправления от 5 мая, «сущность перегруппировок немецких войск, производившихся во второй половине апреля, после успешного за вершения Балканской кампании и до настоящего времени сводится:

1. К усилению группировки против СССР на протяжении всей западной и юго западной границы, включая Румынию, а также в Финляндии.

2. К дальнейшему развитию операций против Англии через Ближний Восток (Турция и Ирак), Испанию и Северную Африку.

3. К усилению немецких войск в Скандинавии, где они могут быть использованы с территории Норвегии против Англии, Швеции и СССР...». /28- С.305-306/.

По итогам перемещения немецких войск в конце апреля и в начале мая Разве дуправление делало следующий вывод:

«1. За два месяца количество немецких дивизий в приграничной зоне против СССР увеличилось на 37 дивизий (с 70 до 107). Из них число танковых дивизий воз росло с 6 до 12 дивизий. С румынской и венгерской армиями это составит около дивизий.

2. Необходимо считаться с дальнейшим усилением немецкого сосредоточения против СССР за счет освободившихся войск в Югославии с их группировкой в районе Протектората и на территории Румынии.

3. Вероятно дальнейшее усиление немецких войск на территории Норвегии, се веронорвежская группировка которых в перспективе может быть использована про тив СССР через Финляндию и морем.

4. Наличные силы немецких войск для действий на Ближнем Востоке к данному времени выражаются в 40 дивизиях, из которых 25 в Греции и 15 в Болгарии. В этих же целях сосредоточено до двух парашютных дивизий с вероятным их использовани ем в Ираке». /25- Кн.2, С.171-173/.

Обоснование возможности нападения на СССР только известным трудом А. Гит лера «Майн кампф» сделало свое дело. Констатация факта сосредоточения герман ских войск на востоке сопровождается ожиданием действий Германии на Ближнем Востоке, а не нападением на СССР.

В первой половине 1941 г. немцами производились перемещения войск, которые можно было расценить двояко: и как подготовку к нападению, и как подготовку к сдерживающим действиям на случай вмешательства СССР в войну при начале «Зе елеве». То есть выдвижение войск к советским границам само по себе еще не свиде тельствовало о возможном нападении. Ф. И. Голиков 31 мая честно доложил Сталину, что силы немцев распределены так:

«против Англии (на всех фронтах) 122—126 дивизий, против СССР — 120—122 дивизии, резервов — 44—48 дивизий».

Цитирую «Спецсообщение разведуправления Генштаба Красной Армии о груп пировке немецких войск на 1 июня 1941 г.». Хорошо видно, что количество дивизий, выделенных для действий на западе, даже слегка больше выделенных против СССР.

То есть ситуация на 1 июня была неопределенная, яркой направленности против СССР не имеющая.

О такой-то матери Существует довольно пикантная резолюция, которую наложил Сталин на доку мент разведки. Позволю себе привести этот документ полностью:

[] «СООБЩЕНИЕ НКГБ СССР И. В. СТАЛИНУ И В. М. МОЛОТОВУ № 2279/м 17 июня 1941 г.

Сов. секретно Направляем агентурное сообщение, полученное НКГБ СССР из Берлина.

Народный комиссар Государственной безопасности СССР В. Меркулов Сообщение из Берлина [] Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает:

1. Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступле ния против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время.

2. В кругах штаба авиации сообщение ТАСС от 6 июня воспринято весьма ирони чески. Подчеркивают, что это заявление никакого значения иметь не может.

3. Объектами налетов германской авиации в первую очередь явятся электро станция «Свирь-3», московские заводы, производящие отдельные части к самолетам (электрооборудование, шарикоподшипники, покрышки), а также авторемонтные мастерские.

4. В военных действиях на стороне Германии активное участие примет Венгрия.

Часть германских самолетов, главным образом истребителей, находится уже на вен герских аэродромах.

5. Важные немецкие авиаремонтные мастерские расположены: в Кенигсберге, Гдыне, Грауденце, Бреславле, Мариенбурге. Авиамоторные мастерские Милича в Польше, в Варшаве Очачи и особо важные в Хейлигенкейле.

Источник, работающий в министерстве хозяйства Германии, сообщает, что про изведено назначение начальников военно-хозяйственных управлений «будущих ок ругов» оккупированной территории СССР, а именно: для Кавказа — назначен АМОНН, один из руководящих работников национал-социалистической партии в Дюссельдор фе, для Киева — БУРАНДТ — бывший сотрудник министерства хозяйства, до послед него времени работавший в хозяйственном управлении во Франции, для Москвы — БУРГЕР, руководитель хозяйственной палаты в Штутгарте. Все эти лица зачислены на военную службу и выехали в Дрезден, являющийся сборным пунктом.

Для общего руководства хозяйственным управлением «оккупированных терри торий СССР» назначен ШЛОТЕРЕР — начальник иностранного отдела министерства хозяйства, находящийся пока в Берлине.

В министерстве хозяйства рассказывают, что на собрании хозяйственников, предназначенных для «оккупированной» территории СССР, выступал также Розен берг, который заявил, что «понятие Советский Союз должно быть стерто с географи ческой карты».

[] Верно:

Начальник 1-го Управления НКГБ Союза ССР Фитин. [АП РФ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 415.

Л. 50—52]. Имеется резолюция: «Т[овари]щу Меркулову. Может послать ваш «источ ник» из штаба герм[анской] авиации к еб-ной матери. Это не «источник», а дезин форматор. И. Ст[алин]». [«Подлинник» /25- Кн.2,С.382-383/].

Относится фраза о «матери», как мы видим, только к одному абзацу: «В кругах штаба авиации сообщение ТАСС от 6 июня воспринято весьма иронически. Подчер кивают, что это заявление никакого значения иметь не может». Нетрудно предполо жить, что Сталин мог резко высказаться о столь неприятной для него информации о сообщении ТАСС. Но принципиального значения для оценки развединформации это не дает. Ее просто было мало для выводов в нужное время.

Почему Сталин не верил Зорге?

При обсуждении сообщений из Токио от Зорге почему-то отбираются только подтвердившиеся или почти подтвердившиеся. Забывается при этом, что от Зорге, помимо сообщений, достоверность которых была позднее подтверждена фактами, следовали и такие заявления:

«Расшифрованная телеграмма. Вх. № 15135 начальнику разведуправления Ген штаба Красной Армии. Токио, 11 августа 1941 года.

Прошу Вас быть тщательно бдительными потому, что японцы начнут войну без каких-либо объявлений в период между первой и последней неделей августа месяца».

[№ 71. ИНСОН. ЦАМО РФ. А. 23. Оп. 24127. Д. 2. Л. 616].

Как нетрудно догадаться, войны между СССР и Японией в августе 1941 г. не со стоялось.

* * * Вопреки утверждениям П. И. Ивашутина, доклады разведки о плане «Барбарос са», планах немцев в целом и перемещениях немецких войск не носили характера од нозначно трактуемых сведений о нападении на СССР. На фоне полнейшего молчания на дипломатическом фронте (отсутствие каких-либо внятных претензий к СССР) ос нований считать данные о планах Гитлера напасть на СССР достаточно достоверными для принятия необратимых решений не было. Поэтому необходимые, но необрати мые в тех условиях ходы советским руководством сделаны не были. У Сталина просто не было сведений, которым можно было бы на 100% доверять.

Глава 4. Автоматчики Штамп Образ немецкого солдата в мышиного цвета униформе с закатанными рукавами и вооруженного автоматом с коробчатым магазином стал одним из штампов советско го, да и постсоветского кинематографа. В таком виде эсэсовцы шли в бой, резвились на берегах рек и даже управляли обозными телегами. Противопоставлялся этому образу обычно советский солдат в мешковатой выгоревшей униформе и с винтовкой Мосина с трехгранным штыком. Тем самым делалась попытка объяснить неудачи начального периода войны на тактическом уровне. Зрителю и читателю подсказывали: поголов но вооруженный пистолетами-пулеметами вермахт имел неоспоримое преимущество перед стреляющими из винтовок одиночными в низком темпе красноармейцами.

Крушение мифа. Немецкие мотоциклисты на марше.

Все вооружены 7,92-мм карабинами «98K».

Разумеется, этот литературный и кинематографический образ имел вполне ося заемые прототипы в литературе военного времени. Позволю себе процитировать на стоящий шедевр военной литературы той эпохи: «Автоматчики — это отборные фа шистские головорезы, имеющие опыт многих боев, прошедшие специальную выучку для лучшего использования своего оружия, люди, купленные фашистами наградами и талонами Гитлера на право получения после войны 100 гектаров земли на захва ченной у нас территории». /29- С.5/. Сообщив о моральном облике владельцев ка зенных автоматов, автор брошюры пытается изложить тактические аспекты ведения ими боевых действий: «Так, во встречном бою, т. е. тогда, когда части вступают в бой друг с другом с марша (с похода), автоматчики целыми партиями (взводами, рота ми) выбрасываются вперед навстречу нашим войскам и, используя всю мощь своего огня, стремятся развернуть против себя все наши силы, с тем чтобы главные силы немецких колонн, прикрывшись огнем автоматчиков, поддерживаемых артиллери ей, могли обойти фланги наших войск и даже выйти в тыл». /29- С.6/. Таким обра зом, предполагается, что вооруженные пистолетами-пулеметами немецкие солдаты и унтер-офицеры действуют крупными массами, численностью до роты включительно.

Вообще нужно сказать, что А. И. Лизюков еще с 1930-х гг. был танкистом и ценность сообщаемых им сведений о тактике пехотных подразделений немцев представляет ся сомнительной. Скорее его имя было просто использовано в брошюре, написанной людьми с очень богатой фантазией, поскольку в дальнейшем в ней встречаются насто ящие шедевры как по яркости художественного образа, так и по идиотизму написан ного: «Охота на автоматчиков» производится точно так же, как охота на тетерева или глухаря. Есть такие птицы — тетерева и глухари, которые отличаются от всех других птиц тем, что весной, а иногда и осенью они токуют (поют). Охотникам известно, что тетерев и глухарь очень осторожные птицы и охотника они к себе в нормальных усло виях не подпустят близко». /29- С.8/. Далее идет душераздирающее описание охоты на «токующего» очередями из пистолета-пулемета автоматчика.

Канонический текст легенды Помимо полукарикатурных образов, созданных пропагандистскими брошюрка ми и кинематографом, существует кочующая по страницам мемуаров и исторических исследований легенда о незаслуженно забытых пистолетах-пулеметах. Согласно этой легенде недальновидные руководители советского государства считали пистолет-пу лемет «полицейским» оружием и недооценили его роль в будущей войне. Только в ходе неудачной тактически финской войны по опыту использования противником пистолетов-пулеметов пришли к выводу о необходимости этого вида оружия. Эта вер сия была прямым текстом озвучена бывшим народным комиссаром вооружения Б. Л.

Ванниковым в его мемуарах «Записки наркома». В них он написал буквально следую щее: «В 1939 г. по инициативе наркомата обороны в правительстве обсуждался вопрос о прекращении производства пистолета-пулемета Дегтярева («ППД») и аннулирова нии соответствующих заказов оружейным заводам. Это предложение военные моти вировали тем, что, по их определению, пистолет-пулемет был оружием малоэффек тивным, мог иметь крайне ограниченную область применения и вообще годился не для армии, а скорее «для американских гангстеров при ограблении банков». Конечно, в то время еще никто не знал, что именно автоматический пистолет-пулемет станет в годы Второй мировой войны не только самым эффективным, но и самым массовым стрелковым оружием, оттеснив на второй план винтовку. Однако и тогда нельзя было столь опрометчиво отказываться от него, так как уже имелись совершенно опреде ленные признаки того, что он способен сыграть важную роль в усилении мощи нашей армии и укреплении обороноспособности страны». /30- С.133/.

Так ли все было плохо? Для начала разберемся с состоянием дел у противника.

В реальности образ немецкого пехотинца в начальном периоде войны с СССР был не сколько более тусклым, чем его рисуют кинофильмы студии им. Довженко. В составе немецкого пехотного отделения из десяти человек было 9 рядовых и один унтер-офи цер. Вооружены они были 7 карабинами «98К», двумя пистолетами («вальтер П-38» или «Р-08 парабеллум»), одним пистолетом-пулеметом «МП-40» (у командира от деления) и одним пулеметом «МГ-34». Пехотный взвод из четырех отделений воо ружался 12 пистолетами, 5 пистолетами-пулеметами (по одному у каждого команди ра отделения и один в звене управления), 33 винтовками и 4 ручными пулеметами.

Стрелковое оружие пехотной роты составляли 132 винтовки, 47 пистолетов, 16 писто летов-пулеметов и 12 ручных пулеметов. Штатная численность пистолетов-пулеметов в немецкой пехотной дивизии в целом составляла 767 единиц, даже меньше, чем в советской стрелковой дивизии штата № 4/400 апреля 1941 г., предполагавшего пистолета-пулемета. Реальная укомплектованность советских стрелковых дивизий была, конечно, меньше, но в целом дивизии приграничных армий имели по нескольку сотен пистолетов-пулеметов «ППД». Но это даже неважно. Никаких тактических под разделений, которые можно квалифицировать как автоматчиков, в организационной структуре пехотной, танковой и моторизованной дивизии вермахта просто нет. Хоро шо известные по фильмам пистолеты-пулеметы «МП-40» фрагментарно вкраплены в пехотные подразделения. Больше двух человек с «МП-40» в кино- и фотохронике войны увидеть проблематично. Рядом на марше или в бою могут оказаться командир взвода и командир одного из отделений. В дальнейшем ситуация никак не измени лась, никаких поголовно вооруженных «МП-40» батальонов и рот не появилось. В танковых и моторизованных дивизиях позднее было введено два пулемета на отделе ние, число пистолетов-пулеметов оставалось неизменным. Мотоциклетные подразде ления по сути своей являлись посаженной на мотоциклы пехотой, с сохранением во оружения и организационной структуры взвода/роты мотопехотных подразделений.

Разница была только в том, что вместо грузовиков для перевозки личного состава мо тоциклетных батальонов использовались мотоциклы. Таким образом, пресловутые «автоматчики» как специальные тактические группы, поголовно вооруженные одно типным оружием, есть не более чем впечатление от действий немцев. В реальности немецкое пехотное отделение строилось вокруг пулемета, и это могло теоретически создать впечатление его насыщенности автоматическим оружием.

На самом деле позиция немецкой военной мысли в отношении пистолетов-пу леметов была вполне прозрачно определена до войны и озвучена в отечественной пе чати. Это статья в журнале «Техника и вооружение», № 10 за 1937 г. Автор статьи, на печатанной изначально в апрельском номере журнала «Wehrtechnische Monatshefte» за 1936 г., признавал несомненные достоинства нового вида оружия, но вместе с тем довольно прохладно отзывался о перспективах его использования: «Следует согла ситься с тем, что пистолет-пулемет может дать хорошие результаты в бою на ближних дистанциях, но он все же остается оружием специального на значения, так как его применение ограниченно. Подобным же специальным оружием является взводный или окопный гранатомет, который дает благодаря не большим снарядам действие, равноценное действию ручной гранаты, и может быть использован также лишь на очень близких дистанциях». /31- С.15/.

Брандт и Чако Надо сказать, что Б. Л. Ванников тоже пытается сослаться на немецкий опыт:

«Германский специалист В. Брандт считал необходимым вооружить ими треть солдат пехоты, конницы, инженерных и мотоциклетных частей. Последующие войны пока зали, что такое соотношение было наиболее правильным». /30- С.134/. Однако Ван ников не вспоминает о весьма важных вещах. Указанный им специалист В. Брандт выдвигал свой тезис на основе войны в Южной Америке, проходившей в весьма спе цифических условиях. Брандт наблюдал войну в Чако (между Боливией и Парагваем), где впервые после боев 1918 г. применялся в широком масштабе пистолет-пулемет.

По итогам его поездки в Южную Америку в журнале «Милитер-Вохенблатт» были по мещены пространные отчеты немецкого инженера об этой войне. Немец участвовал в боливийско-парагвайском конфликте не в качестве стороннего наблюдателя. Он вел эту войну до конца 1934 г. сначала в качестве капитана, а затем майора в боливийской армии. Война в Чако велась преимущественно отдельными боями в лесистых районах — первобытном лесу и колючем кустарнике. Именно поэтому война оказалась состоя щей из боев на самые ближние дистанции. В такой ситуации, разумеется, оправдалось применение пистолета-пулемета, ибо многие атаки были приостановлены огнем ав томатического оружия и преимущественно огнем из пистолетов-пулеметов.

Война двух «банановых республик» протекала в условиях, принципиально отли чающихся от европейского театра военных действий. Но В. Брандт не только описал боевые действия той войны, но также сделал выводы, которые могут быть примени мы для европейских условий. Он написал: «Постепенно пистолет-пулемет получает все более широкое распространение. В австрийской армии уже каждому стрелковому отделению, кроме нового пулемета «солотурн», придан еще и пистолет-пулемет. Пис толет-пулемет позволяет окончательно разрешить вопрос «последних 200 м» в том направлении, что всякая атака может быть приостановлена на дистанции последних 200 м, если оборона располагает к этому моменту еще достаточным количеством гото вых к действию пистолетов-пулеметов. Именно на ближайших расстояниях удобный в обслуживании пистолет-пулемет превосходит ручной пулемет, почему он может быть также использован в рукопашном бою. Стрелок, вооруженный пистолетом-пу леметом, может иметь при себе от 500 до 800 патронов, вследствие чего он не зависит от подносчиков патронов ни при атаке, ни при обороне». Далее был выдвинут тезис, на который сослался Ванников: иметь на вооружении современной пехоты, конницы, инженерных и мотоциклетных частей до 30% людей, вооруженных пистолетом-пуле метом вместо винтовки, а в прочих родах оружия — до 10%.

Так как В. Брандт предлагал вооружить пистолетами-пулеметами значитель ную часть стрелков — до 30%, то необходимо разобраться, какие задачи стояли в 30—40-х гг. перед пехотинцем. На «обезлюдевшем» поле боя в Европе, где местность преимущественно равнинная, пехотинец, вооруженный винтовкой или карабином, должен стрелять по солдатам противника на дальних подступах или же остающим ся видимыми только незначительное время в бою накоротке. При этом дистанция стрельбы может быть намного больше, чем 200 м или десятки метров в полурукопаш ных боях в девственных лесах Южной Америки. Поэтому с Брандтом полемизировали сами немцы. Их аргументом было: «Пистолет-пулемет непригоден для огневого боя на дистанциях, превышающих 200 м. Вооруженные этим оружием должны, следо вательно, оставаться в бездействии на этих дистанциях, в то время как самозарядная винтовка может работать превосходно. На последних, самых трудных 200 м, т. е. в ближайшем бою, пистолет-пулемет, безусловно, прекрасное оружие, которое при ав томатической стрельбе может сделать 32 выстрела в 3,5 секунды. Но значительные трудности при приближении к противнику начинаются обычно уже раньше, начиная с 300 м или даже с 400 м, а на таких дистанциях пистолет-пулемет недействителен».

/31- С.15/. В общем, герру Брандту указали, что он погорячился. Вермахт не пытался вооружить 30% бойцов пистолетами-пулеметами.

На соснах в гамаках У нас, согласно саге о великих и ужасных «автоматчиках», очередной толчок раз витию пистолетов-пулеметов дала финская война. Проходила она в не менее специ фических условиях, чем боливийско-парагвайский конфликт. Вместо лесов и кустар ников Чако бои проходили в глухих лесах Карелии.

По мнению литературного записчика мемуаров Ванникова, выглядело это так:

«...когда финская реакция спровоцировала войну, части Красной Армии встретились в лесистых районах с противником, имевшим на вооружении пистолет-пулемет «су оми», очень схожий с отвергнутым у нас «ППД». Оказалось, что финское командо вание снабдило этим оружием целые подразделения и отдельных солдат, действо вавших самостоятельно. Автоматчики, названные потом «кукушками», маскируясь белыми халатами и располагаясь в гамаках, подвешенных между заснеженными со снами, встречали вступающих в лес красноармейцев лавиной огня, а сами оставались трудноуязвимыми, так как наши бойцы, вооруженные винтовками и ручными пуле метами и лишенные прикрытия, оказывались в худшем положении. Большое значе ние имел, конечно, фактор неожиданности при таких обстрелах, но и преимущества пистолета-пулемета стали более чем очевидными. Тут-то и произошел весьма резкий поворот во взглядах наших военных относительно этого оружия. Более того, кое-кто попытался прикрыть свои промахи, вызвавшие напряженное положение на ряде участков фронта, как раз отсутствием автоматов». /30- С.134-135/. Раскачивающиеся в гамаках между соснами на 30-градусном морозе финны — это, наверное, сильное зрелище. Жалко, сами финские солдаты не догадывались о том, какие мощные так тические приемы они могли использовать. Справедливости ради стоит отметить, что профессионализм публицистов еще ниже, и в публицистической литературе мы мо жем встретить, например, такие пассажи: «Финны были вооружены автоматами «суо ми», тогда как конструирование советских автоматов, как и миноискателей, началось уже в ходе военных действий. К концу кампании в войска поступил пистолет-пулемет Г. С. Шпагина («ППШ»)». /32- С.27/. Как нетрудно догадаться, это выдумки чистой воды, пистолет-пулемет Дегтярева к началу войны с Финляндией уже существовал, а вот «ППШ» появился на год позже.

На самом деле все было гораздо проще. Наступления дивизий Красной Армии на Карельском перешейке останавливали скрытые за толстым слоем железобетона ДОТ-ов «линии Маннергейма» 7,62-мм пулеметы «максим», выпускавшие порой вслепую по площадям десятки тысяч патронов. Никакого засилья пистолетов-пу леметов «суоми» в финской армии просто не было. Штатная организация финско го пехотного полка (2954 человека) предусматривала 2325 винтовок, 36 станковых пулеметов, 72 ручных пулемета и 72 пистолета-пулемета. Пистолеты-пулеметы со ставляли 3% (прописью: три процента) от числа винтовок. Чуть больше пистоле тов-пулеметов было в так называемых sissi-батальонах. Смысловое значение этого термина — партизанский батальон, или, если осовременить, батальон специального назначения. Предназначались они для самостоятельных действий с охватами и об ходами по лесам наступающих дивизий Красной Армии. Вместо двух пистолетов пулеметов в пехотном взводе регулярной армии взводы sissi-батальонов получали четыре пистолета-пулемета «суоми». Делалось это вследствие того, что в батальоне отсутствовала рота станковых пулеметов, что потребовало компенсации — умень шения количества автоматического оружия на взводном уровне. В остальном орга низация партизанских батальонов совпадала с обычными. Все рассказы о ротах или батальонах финнов, поголовно вооруженных автоматами «суоми», — это чистейшей воды вымысел. В лучшем случае порожденный расширившимися от страха глазами.

В некоторой степени такое явление может быть объяснено совершенно ужасающим положением с ручными пулеметами. Финский ручной пулемет системы Лахти-Са лоранта был откровенно плох. Мало того, что емкость магазина пулемета состав ляла всего 20 патронов, надежность оружия была крайне низкой. В этих условиях пистолет-пулемет «суоми» с дисковым магазином большой емкости был настоящим спасением, особенно в бою на короткой дистанции. Советские пехотные полки были оснащены автоматическим оружием гораздо лучше. Вместо 72 пистолетов-пулеме тов и 72 ручных пулеметов у финнов в советском стрелковом полку было 142 ручных пулемета. Это позволяло создавать плотный фронт огня как в наступлении, так и в обороне на всех реальных дистанциях боя.

Если в советское и позднесоветское время щемящие душу рассказы типа «Ван ников открывает глаза Сталину на проблему пистолетов-пулеметов» еще могли вызвать какие-то эмоции, то в наши дни, после открытия архивов, они выглядят малоубедительно. По документам Российского государственного архива экономи ки (РГАЭ), а точнее, фонда 79 301 (наркомат вооружений), опись 1, дело 3219, л. («Отчет о ходе производства автоматического стрелкового оружия на предприятиях наркомата» за 1939 г.), причины снятия с производства «ППД» описаны следую щим образом: «21 февраля 1939 г. пистолеты-пулеметы «ППД» производством пре кратить вплоть до устранения отмеченных недостатков и упрощения конструкции».

Для такого решения оснований было более чем достаточно. Цена плановой закупки «ППД-34» в 1936 г. составляла аж 1350 рублей. Для сравнения, 7,62-мм винтовка обр. 1891/1930 гг. в том же году заказывалась армией по цене 90 рублей, револьвер Нагана — 50 рублей, а ручной пулемет Дегтярева «ДП-27» — 787 рублей. Пистолет пулемет Дегтярева в свете всего этого представлялся роскошью с весьма сомнитель ными тактическими возможностями.

Однако отказа от пистолетов-пулеметов как вида оружия не наблюдается, и да лее в вышеуказанном деле (л. 78) написано: «Разработку нового типа автоматическо го оружия под пистолетный патрон продолжить для возможной замены устаревшей конструкции «ППД». Задолго до финской войны оружие оценивается как перспек тивное и имеющее право на существование: «Поскольку пистолеты-пулеметы состоят на вооружении Красной Армии и... являются весьма желательными для современного ближнего боя... обязать управление устранить отмеченные в их конструкции недо статки в кратчайшие сроки...». (л. 81). Результат работ над «новым типом оружия под пистолетный патрон» хорошо известен. Это пистолет-пулемет конструкции Г. С. Шпа гина («ППШ»), который был представлен на заводские испытания 20 августа 1940 г.

Помимо Г. С. Шпагина, опытный пистолет-пулемет представил Б. Г. Шпитальный. октября 1940 г. СНК СССР принял постановление об изготовлении серии пистолетов пулеметов Шпагина и Шпитального для всесторонних испытаний. По итогам этих ис пытаний 21 декабря 1940 г. образец, разработанный Г. С. Шпагиным, принимается на вооружение под обозначением «ППШ-41».

История «ППД» закончилась именно в этот момент, а не вследствие метаний от носительно целесообразности его производства. Достаточно интересно в связи с этим посмотреть на статистику производства «ППД» и «ППШ».

Выпуск «ППД» по годам составил:

1934 г. — 44 шт.

1935 г. — 23 шт.

1937 г. — 1291 шт.

1938 г. — 1115 шт.

1939 г. — 1700 шт.

1940 г. — 81118 шт.

1941 г. — 5868 шт.

Наконец, вместе «ППШ» и «ППД» в 1941 г. — 98 644 шт.

Действительно, имеет место замирание производства в 1939 г., но затем это от ставание с лихвой перекрывается в 1940 г. и сходит на нет в 1941 г. в связи поступле нием на вооружение «ППШ-41».

Надо сказать, что при описании перипетий принятия и снятия с вооружения пистолета-пулемета авторы-оружейники вынуждены обращаться к такому могуче му источнику, как воспоминания... авиаконструктора. Причем не кто-нибудь, а автор наиболее информативной советской книги о стрелковом оружии, Давид Наумович Болотин. Цитирую: «Эту инертность, проявленную в те годы некоторыми руководя щими работниками наркомата обороны по отношению к пистолетам-пулеметам, опи сывает в книге «Цель жизни» авиаконструктор Яковлев. Он приводит выдержку сво ей беседы с И. В. Сталиным, который, критикуя некоторых авиаторов за допущенные просчеты и отсутствие инициативы, заявил: «Знаете ли вы, что не кто иной, как ру ководители нашего военного ведомства, были против введения в армии автоматов и упорно держались за винтовку образца 1891 г.? Вы не верите, улыбаетесь, а это факт, и мне пришлось перед войной упорно воевать с маршалом Куликом по этому вопросу».

В результате снятия с вооружения «ППД» Советская Армия не только была оставлена без этого важного вида оружия, но и лишалась возможности ознакомления с ним, изучения его тактических возможностей и свойств». /33- С.113/. Число открывавших глаза Сталину и воевавших с косностью взглядов на страницах мемуаров возрастает в разы. Но это сейчас даже неважно.

Реальный конкурент Авиаконструктору А. С. Яковлеву вполне простительно не знать действительного положения дел, но побудительные мотивы Д. Н. Болотина при использовании этой цитаты совершенно непонятны. О какой винтовке образца 1891 г. может идти речь, когда в реальности в предвоенные годы в СССР предпринимались поистине титани ческие усилия по вооружению пехотинцев самозарядным и автоматическим индиви дуальным стрелковым оружием? Еще с 20-х гг. непрерывно шли работы по созданию самозарядной (автоматической) винтовки под 7,62-мм патрон обр. 1908 г., являвший ся основным боеприпасом русской армии.

Первые конкурсные испытания автоматических винтовок состоялись уже в янва ре 1926 г. Лучшими были признаны винтовки Федорова, Дегтярева и Токарева, но они еще не удовлетворяли военных по надежности работы и простоте конструкции. Далее конкурсы следовали один за другим: июнь 1928 г., март 1930 г. По итогам последнего было даже принято решение о производстве опытной партии винтовок Дегтярева. Од нако в 1931 г. появилась винтовка С. Г. Симонова, показавшая наилучшие результаты на испытаниях в 1935— 1936 гг. По их итогам в 1936 г. винтовка Симонова была приня та на вооружение под названием «АВС-36». Цена плановой закупки автоматической винтовки Симонова в 1937 г. была 1393 рубля. Именно эта винтовка была любимым ди тятей военного ведомства, а не пистолет-пулемет, обладавший ничтожной дальностью стрельбы при такой же стоимости в звонкой монете. Лучше всего об этом свидетельс твует статистика производства винтовок Симонова и пистолетов-пулеметов Дегтярева.

Всего с 1934 г. по 1939 г. пистолетов-пулеметов «ППД» было произведено чуть более 4100 штук. Динамика производства см. выше. В то же время в 1934 г. было произведено 106 автоматических винтовок Симонова, в 1935 г. — 286, а после принятия на вооруже ние «АВС-36» посыпались с конвейера в количестве десятков тысяч штук. В 1937 г. было выпущено 10 280 винтовок «АВС-36», в 1938 г. — 24 401.

Эсэсовец с автоматом «ППШ» — вторым по распространенности пистолетом-пулеметом в войсках СС, Южный фас Курского выступа, июль 1943 г.

Однако полностью новое оружие командование Красной Армии не устраивало, и 22 мая 1938 г. был объявлен очередной конкурс на разработку самозарядной вин товки. Конкурсные испытания представленных образцов проходили с 25 августа по сентября 1938 г. Победителем испытаний стала винтовка Ф. В. Токарева, которая пос ле устранения выявленных недостатков была предъявлена на окончательные испыта ния 20 ноября 1938 г., заняла на них первое место и 26 февраля 1939 г. была принята на вооружение Красной Армии под названием 7,62-мм самозарядная винтовка систе мы Токарева обр. 1938 г. («СВТ-38»). Что характерно, именно в феврале 1939 г. было прекращено производство «ППД». Пожалуй, между этими двумя событиями — при нятием на вооружение новой самозарядной винтовки и снятием с производства пис толета-пулемета — прослеживается вполне очевидная связь. Причем связь не только тактическая, но и экономическая. Цена «СВТ» массовой серии была 880 рублей — на много меньше, чем пистолета-пулемета Дегтярева.

2 июня 1939 г. Комитет обороны принимает постановление о развертывании производства винтовок Токарева. В 1939 г. по плану должны были изготовить 50 тыс.

штук, в 1940 г. — 600 тыс. штук, в 1941 г. — 1,8 млн. штук и в 1942 г. — 2 млн. штук. По итогам использования в финской войне винтовка была доработана и получила на именование «СВТ-40». С 1 июля началось производство «СВТ-40» с одновременным свертыванием производства 7,62-мм винтовок обр. 1891/30 гг.

Группа бойцов на инструктаже перед боем, Юго-Западный фронт, 1941 г.

У многих просматриваются самозарядные винтовки «СВТ», например у двух бойцов на переднем плане.

Здесь необходимо обратить внимание на следующее. Никто не предлагал воо ружать всех поголовно сложным и дорогим оружием. Отнюдь не все солдаты стрел кового или танкового соединения непосредственно участвуют в бою. Ведут огонь по противнику только бойцы передовых подразделений — стрелковых рот и батальонов.

Помимо этого, в любой дивизии есть многочисленные тыловые подразделения, ар тиллерийские части и части связи. Самозарядная винтовка в СССР разрабатывалась и позиционировалась как оружие частей дивизии, вступающих в непосредственное ог невое столкновение с противником. Соответственно обычные 7,62-мм винтовки Мо сина обр. 1891/30 гг. были оружием бойцов вспомогательных подразделений, а также связистов, артиллеристов, водителей, — одним словом, всех тех, кто по роду своей де ятельности редко был вынужден использовать личное стрелковое оружие, занимаясь обслуживанием артиллерийских систем, зенитных средств, транспорта (автомашин и тракторов) и оборудования связи. Поскольку винтовок обр. 1891/30 гг. было накопле но уже довольно много, сочли целесообразным свернуть их выпуск.

Штат 1941 г.

К 1941 г. перевооружение армии новым оружием набирает обороты, позволяв шее действительно массово вооружать ими армию. Отделение дивизии штата № 4/400 состояло из 11 человек. Командир отделения вооружался самозарядной вин товкой («СВТ»), ручной пулемет обслуживал пулеметчик с пистолетом или револьве ром в качестве личного оружия и помощник пулеметчика с самозарядной винтовкой, два бойца в отделении вооружались пистолетами-пулеметами «ППД-40», остальные бойцы в отделении вооружались поровну обычными и самозарядными винтовками.

Стрелковая рота советской стрелковой дивизии вооружалась 2 станковыми пулеме тами, 27 пистолетами-пулеметами, 104 самозарядными винтовками, 2 снайперскими винтовками, 9 карабинами, 11 винтовками и 22 пистолетами или револьверами. Всего в советской стрелковой дивизии по штату № 4/400 должно было быть 1204 пистоле та-пулемета. Разумеется, одними из первых в очереди на оснащение самозарядными винтовками были подвижные соединения. Например, по довоенному штату 1941 г. в танковой дивизии РККА должно было быть 3651 7,62-мм винтовка обр. 1891/30 гг., 1270 7,62-мм карабинов обр. 1938 г., 45 снайперских винтовок, 972 7,62-мм самоза рядных винтовки («СВТ-40», 531 пистолет-пулемет («ППД») и 2934 пистолета и ре вольвера. Хорошо видно, что так же, как и в стрелковой дивизии, основную роль иг рают самозарядные винтовки, а пистолеты-пулеметы на вторых ролях. Так же, как у противников, они по одному или два на десяток бойцов вкраплены в штат. Без созда ния взводов, рот или даже батальонов, вооруженных этим видом оружия.

Советский танковый десант, 1942 г., район Харькова.

Все бойцы вооружены пистолетами-пулеметами «ППШ».

К началу Великой Отечественной войны по итогам проводившихся с середины 20-х гг. изысканий Красная Армия пришла с поставленной на поток самозарядной винтовкой для бойцов передовых подразделений. Пистолет-пулемет при этом вполне устойчиво занял нишу вспомогательного оружия. По крайней мере теоретически (по штату) Красная Армия получила перспективную и эффективную организацию и воо ружение пехоты.

На дороге к «штурмгеверу» По мысли авторов саги об «автоматчиках» немцы должны были все предвоен ные годы не поднимая глаз трудиться над созданием чудо-автомата для своих «от борных головорезов». Однако в реальности с 1920-х гг. работы шли совсем в другом направлении. Получив опыт использования пистолетов-пулеметов в последний год Первой мировой войны, немецкие оружейники озадачились проблемой создания оружия, сочетающего свойства винтовки и автомата под пистолетный патрон. Путь к новому оружию пехотинца лежал через создание нового патрона. Уже в 1927 г. фирма «Рейнметалл-Борзиг» разработала промежуточный патрон 842,5 и оружие под этот патрон — «гевер-28» массой 4,5 кг с 20-зарядным магазином. В 1934—1935 гг. про межуточный патрон 7,7540 выдала на гора фирма «Фольмер» (будущий разработ чик «МП-38» и «МП-40»). Под новый патрон Фольмером был представлен карабин «М35» массой 4,2 кг. Дальше патроны посыпались как из рога изобилия — 8, фирмы RWS, 7,540 совместной разработки Вальтера и DWM. Завершился процесс после появления патрона 7,9233 фирмы «Польте», под который в конце концов было создано «оружие пехоты для стрельбы на 800 м» (как формулировалось изначально задание). Разработка оружия под промежуточный патрон завершилась к 1942 г., ког да была выпущена первая партия штурмовых винтовок, получивших вскоре название «штурмгевер-43».

Идеальное оружие пехотинца Второй мировой — самозарядная винтовка. Сверху вниз: «СВТ-40», «гаранд М1», «G-41(W)».

Воспетый кинематографом пистолет-пулемет появился как узкоспециализи рованное оружие, не предназначенное для массового использования пехотинцами.

В 1936 г. Управление вооружений выдало задание на разработку оружия для экипа жей танков и БТР, предназначенного для самообороны в экстренных ситуациях и для стрельбы из амбразур боевых машин. Брошенную перчатку подняла фирма «Эрма», директор которой Бертольд Гайпель решил опереться на предыдущие разработ ки в области пистолетов-пулеметов. Результатом этих работ стал пистолет-пулемет «эрма-36», в котором были реализованы все характерные черты хорошо известного многим автомата. Впервые на пистолетах-пулеметах был использован складной при клад (без которого разворачиваться внутри танка было бы крайне затруднительно) и алюминиевый крюк под стволом для удержания оружия за край амбразуры танка или бронетранспортера. Модернизация оружия с учетом опыта войны в Испании привела к созданию «МП-38», который продолжал считаться оружием танкистов и максимум десантников. Автомат получился (для немецкой промышленности, разумеется) до вольно простой и технологичный. Трудозатраты на «МП-38» составляли 18 челове ко-часов, а себестоимость — всего 57 марок. Для сравнения: пистолет «вальтер П-38» требовал 13 человеко-часов при себестоимости 31 марка, а карабин «маузер 98к» — человеко-часа и 70 марок. Еще более упрощенный пистолет-пулемет «МП-40» стоил всего 40 марок. Неудивительно, что этим оружием заинтересовалась армия, и пис толеты-пулеметы стали в небольших количествах встраивать в организационную структуру пехотных и танковых соединений, вооружая ими командиров, вступающих в огневое соприкосновение с противником. Фактически унтер-офицерам и младшим офицерам просто давали нечто более мощное, чем пистолет. Одновременно возмож ности нового оружия оценивались вполне определенно (невысоко), и единственным местом, где можно было встретить «автоматчиков», была строительная организация Тодта. Работники кирки и лопаты на случай внезапного появления «казаков» получа ли дешевые «МП-40» вместо винтовок. Массовым оружием пехотинцев должны были стать (и стали в конце войны) «штурмгеверы», а до тех пор солдаты получали караби ны «98K».

Настоящие немецкие «автоматчики» — солдаты вспомогательной организации Тодта, занимавшейся преимущественно строительными работами.

Поскольку война началась задолго до появления «штурмгеверов», немцы вы нужденно пошли по тому же пути, что и СССР. Были разработаны, пошли в серию и включены в штаты пехотных и танковых соединений самозарядные винтовки под патрон 7,9257 Маузер. Это были винтовки «G.41(М)» и «G.41(W)». Создавались они наспех, надежностью не отличались, но тем не менее были включены в штаты соеди нений. По штату в танковой дивизии 1943 г. должно было быть 240 самозарядных винтовок, 327 винтовок с оптическим прицелом (в том числе самозарядных), 9510 ка рабинов «98К» и 1141 пистолет-пулемет.

В эволюции стрелкового оружия Третьего рейха просматривается та же тенден ция, что и в СССР, но с ориентацией на «промежуточный» патрон. Пехотинцу никто не хотел давать пистолет-пулемет, из которого невозможно прицельно стрелять даль ше 100 метров. Бойцам первой линии в обеих странах хотели вручить дальнобойное, но автоматическое оружие.

За океаном Единственной страной, которая смогла воплотить в жизнь идею массового дальнобойного оружия пехотинца первой линии, стали США. Отделенные от вой ны океаном они смогли относительно спокойно довести до ума индивидуальное оружие «G.I».

Как и в других странах, работы над новым оружием начались еще в 20-е гг. В США этим занимался конструктор, уже имевший опыт проектирования автоматичес ких винтовок в ходе Первой мировой войны, Джон Гаранд. Он в 1920-х годах рабо тал на американском правительственном арсенале в Спрингфилде, штат Массачусетс (Springfield Armory). Винтовка разрабатывалась под новый 7-мм патрон. Он, в отли чие от немецких разработок, ни в коей мере не был промежуточным: длина гильзы составляла 64,52 мм. В 1930 г. самозарядная винтовка Гаранда получает патент, а в начале 1932 г. комиссия армии США рекомендует 7-мм винтовку Гаранда к принятию на вооружение. Но в период Великой депрессии менять оружие и патрон было сочте но непозволительной роскошью. Уже в том же 1932 г. начальник штаба армии США генерал Дуглас Мак-Артур заявляет, что переход на новый 7-мм патрон неприемлем и новые винтовки должны быть созданы под старый 7,62-мм патрон.30-06. Гаранд предвидел такой поворот событий и имел вариант своей винтовки и под.30-06. В ре зультате различных доводок и испытаний в 1936 г. винтовка конструкции Гаранда принимается на вооружение армии США под обозначением «US rifle,.30 caliber, M1».

Винтовка имела неотъемный магазин, заряжаемый из выбрасывающейся после пос леднего выстрела пачки. Как и в случае с советскими «АВС-36» и «СВТ-38», по мере поступления винтовки «М1» в войска начинается поток жалоб на ее ненадежность.

Зачастую задержки начинались уже после 6—7 выстрелов, до израсходования одной пачки. К началу 1939 г. дело дошло до того, что Конгресс США назначил специальную комиссию по расследованию этих жалоб. Результатом работы комиссии стал приказ о доработке газоотводной системы винтовки «М1», служившей основной причиной всех проблем. Гаранд в том же 1939 г. представил улучшенную газоотводную систему.

Винтовка с новой системой успешно прошла испытания, и с 1941 г. был начат выпуск винтовок «гаранд М1» уже в модифицированном виде, а винтовки более ранних вы пусков переделывались под новый стандарт. Так армия США, чуть позже, чем РККА, получила на вооружение самозарядную винтовку. По штату пехотной дивизии 1940 г.

полагалось 375 самозарядных винтовок, 6942 винтовки и... 35 (прописью: тридцать пять) пистолетов-пулеметов 45-го калибра (11,43 мм). Куда более распространенным оружием 45-го калибра в американской пехотной дивизии были пистолеты «М1911А1», их насчитывалось более 7 тыс. штук, даже больше, чем винтовок. Одним словом, и в США предпочитали «автоматчиков» на грядках не выращивать, сосредоточившись на самозарядных винтовках.

Реалии войны С большим трудом выстроенная система вооружения пехоты РККА подверг лась жестокому испытанию уже в первый год войны и пришла в конечном итоге совсем не к тому, что предполагали в 1930-х. Чтобы не быть голословным, попробую несколькими примерами показать эволюцию вооружения пехоты Красной Армии в ходе войны.

Для 1941 г. возьмем в качестве первого примера 3-й механизированный корпус, дислоцировавшийся в Прибалтике. Во 2-й танковой дивизии этого корпуса в июне 1941 г. было 5409 винтовок обр. 1891/30 гг., 45 снайперских винтовок, 976 самозаряд ных винтовок «СВТ» (даже на 4 больше, чем по штату). 5-я танковая дивизия того же корпуса вооружалась 5170 винтовками обр. 1891/30 гг., 45 снайперскими винтовками, 972 «СВТ», 507 «ППД». /34- С.12/. Аналогичную картину можно увидеть и в других округах. Например, в 19-й танковой дивизии 22-го механизированного корпуса Киев ского особого военного округа на 10 июня 1941 г. числилось следующее вооружение.

Наиболее массовым было оружие для кашеваров, водителей и расчетов коллектив ного оружия — в дивизии насчитывалось 1449 винтовок обр. 1891 г. и 3273 винтовки обр. 1891/30 гг. Снайперских винтовок было всего 26, карабинов обр. 1938 г. — 184, «ППД» — 148, а вот «СВТ» дивизия была укомплектована по штату — 972 единицы.

Надо сказать, что в дивизиях, встретивших немецкое вторжение у границы, писто летов-пулеметов было довольно много. Например, в 87-й, 124-й и 135-й стрелковых дивизиях 5-й армии Киевского особого военного округа «ППД» было соответственно 562, 265 и 422 штуки. Именно эти дивизии оказались на пути 1-й танковой группы Эвальда фон Клейста в первые дни войны. Герой боев июня 1941 г. за Рава-Русскую, 41-я стрелковая дивизия генерал-майора Г. Н. Микушева насчитывала 420 писто летов-пулеметов «ППД» и 4128 самозарядных винтовок «СВТ». Цифры, вполне со размеримые со штатом немецкой пехотной дивизии (767 «МП-40») по пистолетам пулеметам. Одновременно наблюдается полное превосходство в индивидуальном полуавтоматическом оружии. Немцев в первые дни войны встретили растянутые по фронту, неотмобилизованные, но исключительно хорошо оснащенные автоматичес ким стрелковым оружием соединения. Новое оружие было сразу же замечено про тивником. Вот, например, первые впечатления от «восточного похода» солдат 16-й танковой дивизии, одного из основных участников Дубненских боев: «Вскоре 16-я танковая дивизия вошла непосредственно в район ведения боевых действий: проти вотанковые рвы и современно оборудованные блиндажи, искусно расположенные и умело замаскированные. Изуродованные трупы по обеим сторонам разбитой дороги.

Трофейные 10-зарядные скорострельные винтовки вызывали удивление специалис тов». /35- S.43/. «Русские самозарядные винтовки» охотно использовались немцами, как в частном порядке, так и после официального принятия на вооружение.

В силу неблагоприятного для Красной Армии развития событий качество воо ружения советских войск неуклонно падало. Приходилось выгребать со складов на следие царя-батюшки, среди которого автоматических винтовок, аналогичных «СВТ» или «ABC», просто не было. Один из последних случаев массированного применения самозарядных винтовок относится к обороне Тулы осенью 1941. «СВТ» производи лись на Тульском оружейном заводе, в том числе в автоматическом варианте, и не медленно попадали в оборонявшие город войска. Один из немецких военнопленных, захваченных под Тулой, с округлившимися глазами рассказывал: «Мы не ожидали, что русские будут поголовно вооружены ручными пулеметами». Постепенно, однако, произведенные до войны «СВТ» были потеряны, а производство (до 1943 г.) велось в незначительных объемах. Если в 1941 г. была выпущена 1 031 861 винтовка «СВТ-40», то в 1942 г. — всего 264 148 штук. Все большую роль в силу своей низкой стоимости и простоты в производстве стали играть пистолеты-пулеметы «ППШ». Его цена в г. составляла 500 рублей, что уже было вполне сравнимо с ценой винтовки образца 1891/30 гг. в тот же период — 163 рубля. Это уже было заметно дешевле «СВТ». Одно временно «ППШ» был пригоден для массового выпуска на непрофильных предпри ятиях. «СВТ» состояла из 143 деталей, «ППШ» — из 87. К тому же значительная часть деталей самозарядной винтовки требовала сложной обработки на металлорежущих станках, в то время как на «ППШ» такие детали, как затворная коробка и ее крышка, изготавливались «по-автомобильному» — штамповкой из стального листа.

Но поначалу ситуация в войсках была даже хуже, чем летом 1941 г. В мае 1942 г.

под Харьковом наследница вышеупомянутой 41-й стрелковой дивизии (вновь сфор мированное соединение вместо окруженного под Киевом в сентябре 1941 г.) была лишь бледной тенью дивизии Георгия Микушева образца июня 1941 г. Дивизия на считывала 11 487 человек личного состава, вооруженных 6855 винтовками, 180 пис толетами-пулеметами, 76 ручными пулеметами. Станковых пулеметов в дивизии не было вовсе. Одним словом, жалкое зрелище.

Летом 1942 г. Красной Армией было предпринято наступление на Ржевский вы ступ. Перед началом боев за Ржев, 25 июля 1942 г. элитная 2-я гвардейская мотост релковая дивизия 30-й армии Калининского фронта насчитывала 8623 человека, во оруженных 5328 винтовками и 899 пистолетами-пулеметами. Ее сосед по 30-й армии, 78-я стрелковая дивизия насчитывала 5587 человек, 4407 винтовок и 386 «ППШ» и «ППД». К ноябрю 1942 г., к началу операции «Марс», среднее число пистолетов-пу леметов в стрелковых дивизиях Калининского фронта возросло до тысячи единиц. К поздней осени 1942 г. относится также введение в штат гвардейской стрелковой диви зии рот автоматчиков. По штату № 04/500 от 10 декабря 1942 г. в каждом стрелковом полку полагалось иметь две такие роты, по три взвода каждая.

К лету 1943 г. среднее число пистолетов-пулеметов в дивизиях Красной Армии возросло до 1500—2000 единиц и более. Например, 92-я гвардейская стрелковая ди визия при 9574 солдатах и офицерах вооружалась 5312 винтовками и 1852 пистолета ми-пулеметами. Обычная, не гвардейская 375-я стрелковая дивизия на 8715 человек личного состава имела 5696 винтовок и 2123 пистолета-пулемета. /36- С.47/. В качест ве еще одного примера можно взять соединение, в котором воевал автор классических «солдатских мемуаров» «160 страниц из солдатского дневника» М. Г. Абдуллин. Инте реснее всего посмотреть на состав вооружения его части после присвоения ей гвардей ского звания. Летом 1943 г. дивизия М. Г. Абдуллина (66-я гвардейская) участвовала в сражении на Курской дуге. Штат гвардейского стрелкового полка предусматривал его численность в 2713 человек, вооруженных 1006 винтовками, 788 самозарядными винтовками и 344 пистолетами-пулеметами. На 10 июля, к моменту вступления в бой, 193-й гвардейский стрелковый полк дивизии, в котором воевал М. Г. Абдуллин, был укомплектован практически по штату, исключение составляли только самозарядные винтовки. Из 788 единиц по штату имелось меньше половины, 295 штук. Нехватку са мозарядных винтовок восполняли автоматами «ППШ». Вместо 344 единиц по штату в 193-м гвардейском полку их было почти вдвое больше, 680 штук. Ручных пулеметов было 161, станковых 53. Основное стрелковое оружие пехотинцев двух мировых войн, винтовка, явно отставало от автоматического оружия, 7,62-мм винтовок в полку было 610 единиц из 1006 по штату. Нехватка этого вида оружия была пропорциональна не комплекту рядовых бойцов. Если офицеров в полку было даже больше штатного ко личества, 197 человек, то сержантов было 701 вместо 770, рядовых — 1321 вместо человек. [ЦАМО РФ. Ф. 1197. Оп. 1. Д. 55. Л. 2]. После боев под Курском дивизия М. Г.

Абдуллина участвовала в форсировании Днепра. К реке соединение вышло уже осно вательно потрепанным и понесло потери в ходе самого форсирования. На 9 октября 1943 г. вместо 10 596 человек по штату в дивизии насчитывалось всего 3756 человек.

В 193-м гвардейском стрелковом полку вместо 2713 человек по штату было всего 609.

Полк превратился в батальон, но наполовину состоявший из офицеров и сержантов.

Из 609 человек 141 были офицерами, 172 — сержантами и меньше половины, человек, рядовыми. Вооружался этот офицерско-сержантский батальон преимущес твенно автоматическим оружием. Винтовок было всего 240, пистолетов-пулеметов «ППШ» — 259, самозарядных винтовок — 26, 7 ручных и 4 станковых пулемета.

Таким образом, в 1943 г. советский пехотинец приобрел тот вид, в котором вошел в историю на кадрах кинохроники и памятниках в городах и селах: плащ-палатка, кас ка обр. 1940 г. и «ППШ-41». Было ли это адекватной заменой модели 1941 г. — самоза рядные винтовки плюс пистолеты-пулеметы? Пожалуй, ответ будет отрицательным.

Значительная часть бойцов сознательно исключалась из боя на дальних дистанциях.

В атаке они вели огонь больше для собственной психологической поддержки.

Жестокие реалии войны, когда в «котлах» перемалывались целые армии, а на обучение пополнения катастрофически не хватало времени, вынуждали советское руководство делать ставку на простое и дешевое оружие. Только США имели и тех нические и экономические возможности производства самозарядных винтовок. В ходе Второй мировой войны общий выпуск винтовки «гаранд М1» составил порядка 4 миллионов штук, ненамного меньше, чем выпуск пистолетов-пулеметов «ППШ» в СССР.

После войны Нам хорошо известна линия развития отечественного стрелкового оружия и в какой-то мере — оружия вермахта. И в том, и в другом случае имело место создание так называемого «промежуточного патрона» и автомата под этот патрон. Однако в США и других странах образовавшегося с началом войны блока НАТО шли совсем другим путем. Вместо промежуточного был разработан новый... винтовочный патрон.

Почему винтовочный? См. табл. 1.

Таблица 1. Сравнительные характеристики патронов пехотного оружия Начальная Дульная Патрон Длина гиль- Вес скорость энергия, зы, мм пули, г пули, м/с Дж 7, 51,05 9,65 854 НАТО М 7,6254R 53,6 11,98 804 (тяжелая пуля) 7, 57 12,85 737 «маузер» 7, 38,65 7,97 710 обр. 1943 г.

Хорошо видно, что патрон 7,6251 НАТО по своим характеристикам гораздо ближе к винтовочным патронам (отечественным обр. 1908 г. и немецкому 7,9257) и не имеет ничего общего с классикой «промежуточного» жанра — отечественным патроном обр. 1939 г., под который был разработан «АК-47». С применением новых порохов и технологий был создан довольно компактный, но все же чисто винтовоч ный патрон. Характерным образцом оружия под 7,6251 является бельгийская авто матическая винтовка «FN FAL» (Fusil Automatique Legere — «легкая автоматическая винтовка»).

Бельгийская штурмовая винтовка «FN FAL» — идейный и технический наследник советской самозарядки «СВТ-40».

Она разрабатывалась в 1946—1948 гг. оружейной фирмой «Fabrique Nationale Darmes de Guerre (FN)» и несет в себе немало черт нашей «СВТ-40». Узлы запира ния «FN FAL» и «СВТ» практически идентичны. В 1952—1953 гг. «FN FAL» при обрела свой окончательный вид после перепроектирования под патрон 7,6251. В 1956 г. винтовка была принята на вооружение бельгийской армии и начала свое по бедное шествие по армиям разных стран мира. Сегодня, спустя полвека после со здания, она состоит на вооружении 80 стран мира, в 12 странах «FN FAL» произ водят по лицензии. В США под новый патрон была разработана винтовка «М14», фактически являющаяся модернизированным вариантом винтовки «гаранд М1». С винтовками «М14» солдаты армии США вступили во Вьетнам, нам она хорошо зна кома по голливудским фильмам: именно с «М14» упражняются перед отправкой во Вьетнам Форрест Гамп и герои «Цельнометаллической оболочки» Стэнли Кубрика.

В ФРГ, несмотря на наследие проклятого прошлого в лице доставшихся от Третье го рейха патрона Польте 7,9233 и автоматов «SG-43» («штурмгевер»), на фирме «Хеклер Кох» была разработана и принята на вооружение автоматическая винтовка под 7,6251 НАТО — «G3». «Гевер драй» не имела ничего общего с «штурмгеве ром» панцергренадеров танковых дивизий вермахта и была куда ближе к «СВТ-40» и «гаранду М1». Устоявшейся практикой использования штурмовых винтовок так называемого первого послевоенного поколения под патрон 7,6251 НАТО было их применение как самозарядных. Ведение автоматического огня допускалось только в крайних случаях. А во многих странах эти винтовки вообще не имели режима ав томатического огня — для этого предназначались специальные модификации та ких винтовок с утяжеленными стволами, сошками и, как правило, магазинами уве личенной емкости. Последние фактически являлись ручными пулеметами. Таким образом, после войны была реализована на новом техническом и технологическом уровне идея, которую не сумели воплотить в жизнь перед войной в СССР, — массо вая автоматическая винтовка под винтовочный патрон.

* * * Весьма часто мемуарная и историческая литература носит характер оправданий за что-либо сделанное или, напротив, не сделанное. Одним из самых распространен ных приемов в оправдательных рассуждениях является «А я же предупреждал!», хотя в реальности ничего подобного по документам не прослеживается. Советская истори ческая наука, к сожалению, находилась под идеологическим прессингом, и главной ее задачей было доказать, что сложившаяся в ходе войны ситуация была оптимальным вариантом развития событий. Если положение дел на 1941 г. предавалось анафеме, то в отношении 1943—1945 гг. нужда выдавалась за добродетель. Один раз выдвинув тезис, что насыщение Красной Армии пистолетами-пулеметами есть единственно верный путь, историки и мемуаристы вынуждены были следующим шагом объяснять предвоенные изыски заблуждениями и волюнтаризмом, забывая о колоссальной ра боте по созданию и постановке на поток самозарядных винтовок Токарева и Симо нова. Самозарядные винтовки были наилучшим вооружением пехотинца первой ли нии, хотя реализовать в полной мере эту идею удалось только в США. После войны именно этот тип оружия пехоты стал наиболее распространенным в странах НАТО.

Пистолеты-пулеметы играли вспомогательную роль, как это, впрочем, и предсказы вали в 1930-е. В большинстве стран пистолеты-пулеметы были точечно вкраплены в пехотные подразделения. Многие из них тихо ездили в укладках боевых машин, практически не применяясь в бою. Насыщение Красной Армии оружием этого типа в ходе Великой Отечественной было вынужденной мерой, призванной компенсировать отсутствие дорогих и сложных автоматических и самозарядных винтовок. В какой-то мере это было оправдано общим снижением значения оружия пехотинца в большой войне, а также последними всполохами массовой позиционной войны под Ржевом и Любанью, а также боями в городских условиях (Сталинград). Самозарядная винтовка Токарева осталась почти забытой легендой. Только иногда мелькающие по ТВ сол даты «азиатских тигров» и чернокожие бойцы очередного «фронта освобождения» с вытертыми до блеска «FN FAL» напоминают о том, что могло получиться, если бы война повременила.

Глава 5. С шашками на танки «По крупповской броне...» Началось все с высокомерной фразы в мемуарах Гейнца Гудериана «Воспоми нания солдата»: «Польская поморская кавалерийская бригада из-за незнания конс труктивных данных и способов действий наших танков атаковала их с холодным оружием и понесла чудовищные потери». /37- С.98-99/. Слова эти были поняты бук вально и творчески развиты в художественной литературе: «По крупповской броне звонко стучали клинки отважных варшавских жолнеров, об эту же броню ломались пики польской кавалерии. Под гусеницами танков погибло все живое...». /38- С.51/.

Кавалеристы стали представляться какими-то буйнопомешанными, бросающимися в конном строю на танки с шашками и пиками. Бой мифических «жолнеров» с танка ми Гудериана стал символом победы техники над устаревшим оружием и тактикой.

Такие атаки стали приписывать не только полякам, но и конникам Красной Армии, даже изображать рубку шашками танков на киноленте. Очевидная странность такого действа: солдат и офицер 1930-х гг. — это не пришедший из глубины веков монгол и даже не крестоносец. Будучи в здравом уме и твердой памяти, не станет пытаться рубить металлические предметы шашкой. Это хотя и бросалось в глаза, но не объяс нялось. Кавалеристы надолго получили клеймо отважных, но туповатых дикарей, не знакомых со свойствами современной техники.

Следующим шагом стало обличение кавалерии Красной Армии и кавалеристов в руководстве советских вооруженных сил. Тот же Пикуль с недетской яростью набра сывается на кавалеристов:

«Все это было, к великому сожалению. «Моторизация» — на словах, а на деле — кобыла в упряжке. Между тем адептов верховой езды было немало, и Буденный от крыто возвещал:

— А что? Лошадь да тачанка еще себя покажут...

Другой апостол лошадиной тактики, Ефим Щаденко, будучи замнаркома, под певал кремлевской кавалерии в газете «Правда»:

«Сталин как великий стратег и организатор классовых битв правильно оценил в свое время конницу, он коллективизировал ее, сделал массовой, и вместе с К. Е.

Ворошиловым он вырастил лошадь на горе врагам пролетарской революции...».

/38- С.58/.

Учитывая популярность романиста Пикуля в 70—80-х, нетрудно себе предста вить масштабы распространения взглядов советского писателя-мариниста на кавале рию среди масс его читателей. Фраза «Лошадь да тачанка еще себя покажут...» стала крылатой. Она характеризовала не только С. М. Буденного лично, но и всю Красную Армию предвоенного периода.

Если моряку Валентину Пикулю еще было простительно поливать помоями ка валерию в художественном произведении, то повторение аналогичных фраз в науч ных и даже научно-популярных работах было совсем уж удивительно. Характерный пример: «В предвоенные годы среди советского командования имела место пере оценка роли кавалерии в современной войне. В то время как основные капита листические государства значительно сократили конницу своих армий, у нас она чис ленно выросла. Выступая с докладом «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского Флота», нарком обороны К. Е. Ворошилов говорил: «Конница во всех армиях мира переживает кризис и во многих армиях почти что сошла на нет. Мы стоим на иной точке зрения. Мы убеждены, что наша доблестная конница еще не раз заставит о себе говорить как о мощной и непобедимой Красной кавалерии. Красная кавалерия по-прежнему является победоносной и сокрушающей вооруженной силой и может и будет решать большие задачи на всех боевых фронтах». /39- С.41/.

Кавалеристы на параде. Минск, 1941 г.

У воспитанного на «с шашками на танки» человека это фото вызовет только кислую мину. Однако кавалерийские корпуса были одними из наиболее боеспособных соединений Красной Армии.

Полнейшего экстаза вакханалия унижения кавалерии достигла в 90-х. Идеоло гические шоры пали, и всяк, кому не лень, счел нужным продемонстрировать свой «профессионализм» и «прогрессивные взгляды». Ранее вполне адекватно оценивав ший роль кавалерии (видимо, под влиянием указок из ЦК), известный отечественный исследователь начального периода войны В. А. Анфилов перешел к откровенному глумлению. Он пишет: «Согласно поговорке «У кого что болит, тот про то и говорит», генерал-инспектор кавалерии Красной Армии генерал-полковник О. И. Городови ков говорил о роли кавалерии в обороне...». /40- С.48/. Дальше — больше. Пролистав несколько страниц того же произведения, с удивлением читаем о выступлении С. К.

Тимошенко на совещании командного состава в декабре 1940 г. такой комментарий Виктора Александровича: «Не мог, конечно, бывший начальник дивизии в Конной армии Буденного не воздать должное кавалерии. «Конница в современной войне за нимает важное место среди основных родов войск, — вопреки здравому смыслу за явил он, — хотя о ней здесь, на нашем совещании, мало говорили (правильно посту пали. — Авт.). На наших обширных театрах конница найдет широкое применение в решении важнейших задач развития успеха и преследования противника, после того как фронт прорван». /40- С.56/. Особенно радует «глубокомысленное» замечание — «правильно поступали». Критики конницы были последовательны и, помимо дикос ти и отсталости, обвинили кавалеристов в изничтожении передовых родов войск: «Не так давно Кулик собрал всех кавалеристов, и они совместно постановили расформи ровать танковые корпуса». /38- С.58/. Вспоминается бессмертное:

«—...и на развалинах часовни...

— А что, часовню тоже я разрушил?» А был ли мальчик?

Тезис о переоценке роли конницы в СССР попросту не соответствует действи тельности. В предвоенные годы удельный вес кавалерийских соединений постоянно снижался.

Документом, вполне однозначно характеризующим планы развития кавалерии в РККА, является доклад народного комиссара обороны в ЦК ВКП(б), датируемый осенью 1937 г., о перспективном плане развития РККА в 1938—1942 гг. Цитирую:

«а) Состав конницы в мирное время к 1.01.1938. Конница в мирное время (к 1.01.1938) состоит из: 2 кавалерийских дивизий (из них 5 горных и 3 территориаль ные), отдельных кавалерийских бригад, одного отдельного и 8 запасных кавалерийс ких полков и 7 управлений кавалерийских корпусов. Численность конницы мирного времени на 1.01.1938 — 95 690 человек.

б) Организационные мероприятия по коннице 1938—1942 гг.

В 1938 году:

а) число кавалерийских дивизий предлагается сократить на 7 (с 32 до 25), рас формировав 7 кавалерийских дивизий с использованием их кадров для пополнения остающихся дивизий и для усиления механизированных войск и артиллерии;

б) расформировать два управления кав[алерийских] корпусов;

в) расформировать два запасных кав[алерийских] полка;

г) в 3 кав[алерийских] корпусах сформировать по одному зенитному артилле рийскому дивизиону (425 человек каждый);

д) сократить состав кавалерийской дивизии с 6600 человек до 5900 человек;

е) кавалерийские дивизии ОКДВА (2) оставить в усиленном составе (6800 че ловек). Численность горных кавалерийских дивизий иметь — 2620 человек».

/25- Кн.2, С.536/.

Количество управлений кавалерийских корпусов уменьшалось до 5, кавалерий ских дивизий — до 18 (из них 4 на Дальнем Востоке), горных кавалерийских диви зий — до 5 и казачьих (территориальных) кавалерийских дивизий — до 2. В резуль тате предложенных преобразований «конница по мирному времени в результате реорганизации сокращается на 57 130 человек и будет иметь в своем составе 138 человек» (там же).

Невооруженным глазом видно, что документ целиком состоит из предложений вида «сократить» и «расформировать». Может быть, после богатого на репрессии в армии 1938 г. эти разумные со всех сторон планы были преданы забвению? Ничего подобного, процесс расформирования кавалерийских корпусов и сокращения конни цы в целом шел не останавливаясь.

Осенью 1939 г. планы сокращения конницы получили свое практическое воп лощение. Утвержденное правительством предложение Народного комиссариата обо роны от 21 ноября 1939 г. предусматривало наличие пяти кавалерийских корпусов в составе 24 кавалерийских дивизий, 2 отдельных кавалерийских бригад и 6 запасных кавалерийских полков. По предложению НКО от 4 июля 1940 г. число кавалерийских корпусов сокращалось до трех, число кавалерийских дивизий — до двадцати, брига да оставалась одна и запасных полков — пять. И этот процесс продолжался до весны 1941 г. В итоге из имевшихся в СССР к 1938 г. 32 кавалерийских дивизий и 7 управле ний корпусов к началу войны осталось 4 корпуса и 13 кавалерийских дивизий. Кава лерийские соединения переформировывались в механизированные. В частности, та кая судьба постигла 4-й кавалерийский корпус, управление и 34-я дивизия которого стали основой для 8-го механизированного корпуса. Командир кавалерийского кор пуса генерал-лейтенант Дмитрий Иванович Рябышев возглавил механизированный корпус и повел его в июне 1941 г. в бой против немецких танков под Дубно.

Теория Теорией боевого применения конницы в СССР занимались вполне трезво смот ревшие на вещи люди. Это, например, бывший кавалерист царской армии, ставший в СССР начальником Генерального штаба, Борис Михайлович Шапошников. Именно его перу принадлежит теория, ставшая основой практики боевого применения конни цы в СССР. Это был труд «Конница (кавалерийские очерки)» 1923 г., ставший первым большим научным исследованием по тактике кавалерии, вышедшим после Граждан ской войны. Работа Б. М. Шапошникова вызвала большую дискуссию на совещаниях кавалерийских начальников и в печати: сохраняет ли конница в современных услови ях свое прежнее значение или является лишь «ездящей пехотой».

Борис Михайлович вполне вразумительно обрисовал роль конницы в новых ус ловиях и мероприятия по ее приспособлению к этим условиям:

«Изменения, вносимые под влиянием современного оружия в деятельность и ус тройство конницы, сводятся:

В тактике. Современное могущество огня затруднило до крайности ведение кон ного боя конницей, сводя его к исключительным и редким случаям. Нормальным ви дом боя конницы является комбинированный бой, причем конница не должна выжи дать действий исключительно в конном строю, а, завязывая стрелковый бой, должна вести его с полным напряжением, стремясь им разрешить задачи, если обстановка не благоприятствует производству конных атак. Конный и пеший бои являются равно ценными способами действий конницы наших дней.

В стратегии. Мощность, губительность и дальность современного оружия затруд нили оперативную работу конницы, но не уменьшили ее значения и, наоборот, в ней открывают для конницы истинное поле успешной деятельности как самостоятельно го рода войск. Однако успешная оперативная работа конницы будет возможна лишь тогда, когда конница в своей тактической деятельности проявит самостоятельность в решении задач в соответствии с современной обстановкой ведения боя, не уклоняясь от решительных действий в пешем строю.

В организации. Борьба с современным вооружением на поле боя, приближая таковую в коннице к пехотным действиям, требует изменения в организации конни цы ближе к пехотной, намечая численное увеличение соединений конницы и под разделение последних для пешего боя аналогично принятому в пехотных частях.

Придача коннице пехотных частей, хотя бы и быстро передвигающихся, является паллиативом — конница должна самостоятельно вести борьбу с пехотой противни ка, одерживая собственными силами успех, дабы не ограничивать своей оператив ной подвижности.

В вооружении. Современное могущество огнестрельного оружия для борьбы с ним требует наличия в коннице такого же могущественного огнестрельного оружия.

В силу этого «бронированная конница» наших дней должна принять на вооружение своих всадников винтовки со штыком, аналогичные пехотным, револьвер, ручные гранаты и автоматические ружья;

увеличить число пулеметов как в дивизионных, так и полковых командах, усилить артиллерию, как в числе, так и в калибре, введя обя зательно гаубицу и зенитные орудия;

усилить себя придачей автоброневых средств с пушками и пулеметами, легкими автомобилями с теми же средствами огня, танками и содействием огня воздушных эскадрилий». /41- С.117/.

Заметим, что высказанное по горячим следам после Гражданской войны (1923 г.) мнение ни в коей мере не оказалось под воздействием эйфории от применения кон ницы в 1918—1920 гг. Задачи и область применения кавалерии вполне четко очерче ны и определены.

Показательно также мнение С. М. Буденного, представляемого часто матерым тупым кавалеристом, врагом механизации армии. На самом деле его позиция по роли кавалерии в войне была более чем взвешенной: «Причины возвышения или упадка конницы следует искать в отношении основных свойств этого рода войск к основным данным обстановки определенного исторического периода. Во всех случаях, когда война приобретала маневренный характер и оперативная обстановка требовала на личия подвижных войск и решительных действий, конные массы становились одним из решающих элементов вооруженной силы. Это проявляется известной закономер ностью во всей истории конницы;

как только развертывалась возможность маневрен ной войны, роль конницы сейчас же повышалась и ее ударами завершались те или другие операции». /42- С.180/. Семен Михайлович указывает на область применения кавалерии — маневренная война, условия для которой могут возникнуть на любом этапе исторического развития тактики и техники. Конница для него не символ, вы несенный из Гражданской, но отвечающее современным условиям средство ведения войны: «Мы упорно боремся за сохранение мощной самостоятельной Красной конни цы и за дальнейшее ее усиление исключительно потому, что трезвая, реальная оценка обстановки убеждает нас в несомненной необходимости иметь такую конницу в систе ме наших Вооруженных сил». /42- С.181/.

Никакого возвеличивания конницы не наблюдается. «Лошадь еще себя пока жет» является плодом анализа текущего состояния Вооруженных сил СССР и его ве роятных противников.

Что говорят документы?

Если обратиться от теоретических изысканий к документам, предпочтительный вариант действий конницы становится вполне однозначным. Боевой устав кавалерии предписывал наступление в конном строю только в случае, если «обстановка благо приятствует (есть укрытия, слабость или отсутствие огня противника)». /43- Ч.1, С.82/.

Основной программный документ Красной Армии 30-х годов, Полевой устав РККА 1936 г. гласил: «Сила современного огня часто потребует от конницы ведения пешего боя. Конница поэтому должна быть готова к действиям в пешем строю». /44- С.13/.

Почти слово в слово эта фраза была повторена в Полевом уставе 1939 г. Как мы ви дим, в общем случае кавалеристы должны были атаковать в пешем строю, используя лошадь только в качестве транспортного средства.

Естественно, вводились в правила применения конницы новые средства борьбы.

Полевой устав 1939 г. указывал на необходимость использования кавалерии совмест но с техническими новинками: «Наиболее целесообразно использование кавалерий ских соединений совместно с танковыми соединениями, моторизованной пехотой и авиацией — впереди фронта (в случае отсутствия соприкосновения с противником), на заходящем фланге, в развитии прорыва, в тылу противника, в рейдах и преследо вании. Кавалерийские соединения способны закрепить свой успех и удержать мест ность. Однако при первой возможности их нужно освобождать от выполнения этой задачи, чтобы сохранить их для маневра. Действия кавалерийского соединения долж ны быть во всех случаях надежно прикрыты с воздуха». /45- С.29/.

Практика Может быть, все эти фразы предавались забвению на практике? Предоставим слово ветеранам-кавалеристам. Иван Александрович Якушин, лейтенант, командир противотанкового взвода 24-го гвардейского кавалерийского полка 5-й гвардейской кавалерийской дивизии, вспоминал: «Как действовала кавалерия в Отечественную войну? Лошадей использовали как средство передвижения. Были, конечно, и бои в конном строю — сабельные атаки, но это редко. Если противник сильный, сидя на коне, с ним не справиться, то дается команда спешиться, коноводы забирают коней и уходят. А конники работают как пехота. Каждый коновод забирал лошадей пять с собой и отводил их в безопасное место. Так что на эскадрон приходилось несколько человек коноводов. Иногда командир эскадрона говорил: «Оставить на весь эскадрон двоих коноводов, а остальные в цепь, помогать». Нашли свое место на войне и сохра нившиеся в советской коннице пулеметные тачанки. Иван Александрович вспомина ет: «Тачанки тоже использовались только как средство передвижения. При конных атаках они действительно разворачивались и, как в Гражданскую войну, шпарили, но это было нечасто. [...] А как завязался бой, так пулемет с тачанки снимают, коноводы коней уводят, тачанка тоже уходит, а пулемет остается».

Н. Л. Дупак (8-я гвардейская кавалерийская Ровенская Краснознаменная ордена Суворова дивизия имени Морозова) вспоминает: «В атаку в конном строю я ходил только в училище, а так чтобы рубить — нет, и с кавалерией противника встречаться не приходилось. В училище были такие ученые лошади, что, даже заслышав жалкое «ура», они уже рвались вперед, и их только сдерживай. Храпят... Нет, не приходилось.

Воевали спешившись. Коноводы отводили лошадей в укрытия. Правда, часто жесто ко за это расплачивались, поскольку немцы, бывало, обстреливали их из минометов.

Коновод был один на отделение из 11 лошадей». /46/.

Тактически кавалерия была ближе всего к мотопехотным частям и соединени ям. Моторизованная пехота на марше передвигалась на автомашинах, а в бою — на своих двоих. При этом никто не рассказывает нам страшные сказки о грузовиках с пехотинцами, таранящих танки и стучащих бамперами в «крупповскую сталь». Ме ханизм боевого применения мотопехоты и кавалерии во Второй мировой войне был весьма похожим. В первом случае пехотинцы перед боем высаживались с грузовиков, водители отгоняли машины в укрытия. Во втором случае кавалеристы спешивались, а в укрытия отгонялись лошади. Область применения атаки в конном строю напо минала условия использования БТР-ов вроде немецкого «ганомага» — система огня противника расстроена, его моральный дух низок. Во всех остальных случаях кава лерия в конном строю и БТР-ы на поле боя не появлялись. И советские кавалеристы с шашками наголо, и атакующие на гробообразных «ганомагах» немцы не более чем кинематографический штамп. Броня БТР-ов предназначалась для защиты от оскол ков дальнобойной артиллерии на исходных позициях, а не на поле боя.

Кто стучал по крупповской броне Когда перед нами выстраивается теория и практика боевого применения кава лерии в новых условиях, возникает законный вопрос: «А что с поляками? Кто стучал саблями по танкам?» На самом деле польская кавалерия по тактике своего примене ния ничем не отличалась от советской конницы тех лет. Более того, в польской кавале рии конная атака не являлась регламентированным видом боевых действий. Соглас но «Общей инструкции для боя» 1930 г., кавалерия должна была совершать марши в конном строю, а сражаться — в пешем. На практике, разумеется, встречались исклю чения. Например, если противник застигнут врасплох или деморализован. Ожидать каких-либо безумств от кавалерии с таким уставом не приходится.

Польская кавалерия на марше, 1939 г.

Главным героем упомянутого Гудерианом эпизода (вошедшего в историю как бой под Кроянтами) стал польский 18-й Поморский уланский полк. Этот полк был образован 25 июня 1919 г. в Познани под именем 4-го Надвислянского уланского, а с февраля 1920 г. стал 18-м Поморским. 22 августа 1939 г. полк получил приказ о мобилизации, которая завершилась менее чем за неделю до войны, 25 августа.

После мобилизации полк насчитывал 35 офицеров, более 800 подофицеров и рядо вых, 850 лошадей, два 37-мм противотанковых орудия Бофорса (по штату их долж но было быть вдвое больше), двенадцать 7,92-мм ПТР Марошека обр. 1935 г., две надцать станковых пулеметов и восемнадцать ручных пулеметов. Новинками века «войны моторов» стали 2 мотоцикла с колясками и 2 радиостанции. Вскоре полк был усилен батареей 11-го конно-артиллерийского дивизиона. Батарея насчитыва ла 180 артиллеристов, 248 лошадей, четыре 75-мм пушки с боекомплектом из снарядов и два тяжелых пулемета.

Полк поморских улан встретил утро 1 сентября 1939 г. на границе и первую половину дня вел вполне традиционный оборонительный бой. Во второй половине дня кавалеристы получили приказ нанести контрудар и, воспользовавшись перехо дом противника вследствие этого удара к обороне, отступить назад. Для контруда ра был выделен маневренный отряд (1-й и 2-й эскадроны и два взвода 3-го и 4-го эскадронов), он должен был выйти к 19.00 в тыл немецкой пехоте, атаковать ее, а затем отступить к линии укреплений в районе местечка Рытель, занятых польской пехотой.

Однако обходной маневр привел к неожиданным для обеих сторон резуль татам. Головная застава отряда обнаружила батальон немецкой пехоты, находив шийся на привале в 300—400 м от опушки леса. Поляки решили атаковать этого противника в конном строю, используя эффект внезапности. По старинной команде «szable dlon!» (сабли вон!) уланы быстро и слаженно обнажили клинки, заблистав шие в красных лучах заходящего солнца. В атаке участвовал командир 18-го полка полковник Масталеж. Повинуясь сигналу трубы, уланы стремительно понеслись на врага. Расчет на внезапность атаки оказался верным: не ожидавшие атаки немцы в панике бросились врассыпную по полю. Кавалеристы беспощадно рубили бегущих пехотинцев саблями.

Прервали триумф кавалерии скрытые доселе в лесу бронемашины. Выехав из-за деревьев, эти бронемашины открыли пулеметный огонь. Помимо бронеавтомобиля, огонь открыло также одно орудие немцев. Теперь по полю под смертоносным огнем заметались поляки.

Понеся большие потери, кавалеристы отступили за ближайший лесистый гре бень, где собралась едва ли половина участвовавших в атаке всадников. Однако по тери в кавалерийской атаке были намного меньше, чем можно себе представить из описания боя. Были убиты три офицера (включая командира полка полковника Мас талежа) и 23 улана, один офицер и около 50 улан были тяжело ранены. Большую часть потерь 18-го уланского полка за 1 сентября 1939 г., составивших до 60% людей, семь пулеметов, два противотанковых орудия, полк понес в общевойсковом оборонитель ном бою. Слова же Гудериана не имеют в данном случае ничего общего с действитель ностью. Польские кавалеристы не атаковали танки, а сами подверглись атаке броне машин в процессе рубки зазевавшегося батальона. В аналогичной ситуации обычная пехота или спешенная кавалерия понесла бы вполне сравнимые потери. Более того, ситуация с фланговым обстрелом из орудия могла стать пикантной и для выехавшего на поле взвода танков. История с рубкой крупповской брони оказывается выдумкой от начала и до конца.

1941 г. Птица Феникс Красной Армии После всех сокращений кавалерия РККА встретила войну в составе 4 корпусов и 13 кавалерийских дивизий. Штатно кавалерийские дивизии 1941 г. имели четыре кавалерийских полка, конно-артиллерийский дивизион (восемь 76-мм пушек и во семь 122-мм гаубиц), танковый полк (64 танка «БТ»), зенитный дивизион (восемь 76 мм зенитных орудий и две батареи зенитных пулеметов), эскадрон связи, саперный эскадрон и др. тыловые части и учреждения. Кавалерийский полк, в свою очередь, состоял из четырех сабельных эскадронов, пулеметного эскадрона (16 станковых пу леметов и четыре 82-мм миномета), полковой артиллерии (четыре 76-мм и четыре 45-мм орудия), зенитной батареи (три 37-мм орудия и три счетверенных «максима»).

Общая штатная численность кавалерийской дивизии составляла 8968 человек и лошадей, кавалерийского полка соответственно 1428 человек и 1506 лошадей. Кава лерийский корпус двухдивизионного состава примерно соответствовал моторизован ной дивизии, обладая несколько меньшей подвижностью и меньшим весом артилле рийского залпа.

В июне 1941 г. в Киевском особом военном округе дислоцировался 5-й кава лерийский корпус в составе 3-й Бессарабской им. Г. И. Котовского и 14-й им. Пар хоменко кавалерийских дивизий, в Одесском округе находился 2-й кавалерийский корпус в составе 5-й им. М. Ф. Блинова и 9-й Крымской кавалерийских дивизий. Все эти соединения были старыми соединениями РККА с устойчивыми боевыми тради циями.

Кавалерийские корпуса оказались самыми устойчивыми соединениями Крас ной Армии в 1941 г. В отличие от корпусов механизированных, они смогли выжить в бесконечных отступлениях и окружениях 1941 г. Кавалерийские корпуса П. А. Белова и Ф. В. Камкова стали «пожарной командой» Юго-Западного направления. Первый позднее участвовал в попытке деблокирования киевского «котла». Гудериан написал об этих событиях следующее: «18 сентября сложилась критическая обстановка в райо не Ромны. Рано утром на восточном фланге был слышен шум боя, который в течение последующего времени все более усиливался. Свежие силы противника — 9-я кавале рийская дивизия и еще одна дивизия совместно с танками — наступали с востока на Ромны тремя колоннами, подойдя к городу на расстояние 800 м. С высокой башни тюрьмы, расположенной на окраине города, я имел возможность хорошо наблюдать, как противник наступал, 24-му танковому корпусу было поручено отразить наступ ление противника. Для выполнения этой задачи корпус имел в своем распоряжении два батальона 10-й мотодивизии и несколько зенитных батарей. Из-за превосходс тва авиации противника наша воздушная разведка находилась в тяжелом состоянии.

Подполковник фон Барсевиш, лично вылетевший на разведку, с трудом ускользнул от русских истребителей. Затем последовал налет авиации противника на Ромны. В конце концов нам все же удалось удержать в своих руках город Ромны и передовой ко мандный пункт. [...] Угрожаемое положение города Ромны вынудило меня 19 сентяб ря перевести свой командный пункт обратно в Конотоп. Генерал фон Гейер облегчил нам принятие этого решения своей радиограммой, в которой он писал: «Перевод ко мандного пункта из Ромны не будет истолкован войсками как проявление трусости со стороны командования танковой группы». /37- С.299-300/. На этот раз у Гудериана не прослеживается никакого излишнего презрения относительно атакующих кавале ристов. Ромны не стали последним сражением 2-го кавалерийского корпуса. Поздней осенью 1941 г. корпус П. А. Белова сыграл важную роль в битве под Москвой, где по лучил звание гвардейского.

На защиту столицы. Кавалеристы на улицах Москвы, зима 1941—1942 гг.

В начале июля 1941 г. в лагерях у станицы Урупской и под Ставрополем нача лось формирование 50-й и 53-й кавалерийских дивизий. Основной кадровый состав дивизий составляли призывники и добровольцы кубанских станиц Прочноокопская, Лабинская, Курганная, Советская, Вознесенская, Отрадная, терские казаки ставро польских сел Труновское, Изобильное, Усть-Джегутинское, Ново-Михайловское, Тро ицкое. 13 июля 1941 г. началась погрузка в эшелоны. Командиром 50-й дивизии был назначен полковник Исса Александрович Плиев, 53-й — комбриг Кондрат Семенович Мельник. 18 июля 1941 г. дивизии разгрузились на станции Старая Торопа, западнее Ржева. Так началась история еще одного легендарного кавалерийского корпуса — 2 го гвардейского Л. М. Доватора.

Охотники на крупповскую броню. Расчет ПТР 5-го гвардейского кавалерийского корпуса на марше, на седле закреплено 14,5-мм противотанковое ружье Дегтярева.

(Фронтовая иллюстрация) Не только проверенные соединения с давними боевыми традициями завоевывали гвардейские звания, но и свежесформированные корпуса и дивизии. Причину этого, пожалуй, стоит искать в необходимом каждому кавалеристу уровне физической подго товки, который неизбежно оказывал воздействие и на моральные качества бойца.

1942 г. Вместо прорыва — рейд В 1942 г. советская кавалерия пережила пик своего экстенсивного развития. В начале 1942 г. число кавалерийских соединений резко подскочило вверх. В табл. 2 хо рошо видно возрастание числа кавалерийских корпусов (кк), кавалерийских дивизий (кд) в начале года и постепенная стабилизация к осени 1942 г. Для сравнения дана численность стрелковых соединений (сд).

Таблица 2. Динамика численности кавалерийских соединений РККА в 1942 г. /47- С.254-262/.

январь март апрель май июнь июль август сентябрь октябрь ноябрь декабрь кк 7 17 17 15 14 13 12 10 9 9 9 кд 82 87 86 68 60 53 46 37 32 32 31 сд 389 391 407 425 433 426 425 424 417 421 425 В зимней кампании 1942 г. свежесформированные кавалерийские дивизии ак тивно использовались в боях. Характерный пример — это бои на южном секторе фронта. Воевавший там Э. фон Маккензен впоследствии вспоминал: «На момент приема командования группой в Сталино после полудня 29 января противник уже опасно приблизился к железной дороге Днепропетровск—Сталино и тем самым к жизненно важной (так как она была единственной) железнодорожной линии снаб жения 17-й армии и 1-й танковой армии. Ориентируясь по обстоятельствам, перво начально речь могла идти лишь о том, чтобы удержать необходимые коммуникации и организовать первую оборону». /48- S.58/. Только в ходе упорной борьбы с броса нием в бой саперов из понтонных батальонов немцам удалось удержаться. Против ником его была едва ли не одна кавалерия: «Корпус в прошедших восьми неделях боев сражался с русскими 9 стрелковыми, 10 кавалерийскими дивизиями и 5 тан ковыми бригадами». /48- S.65/. Немецкий военачальник в данном случае не оши бается, ему действительно противостояло больше кавалерийских, чем стрелковых дивизий. Против соединения фон Маккензена сражались дивизии 1-го (33-я, 56-я и 68-я), 2-го (62-я, 64-я, 70-я) и 5-го (34-я, 60-я, 79-я) кавалерийских корпусов, также 30-я отдельная кавалерийская дивизия Южного фронта. Причины такого широкого использования кавалерии в битве под Москвой вполне очевидны. В Красной Армии на тот момент попросту не было крупных подвижных соединений. В танковых войс ках наибольшим подразделением была танковая бригада, которая могла оператив но использоваться только как средство поддержки пехоты. Рекомендованное в то время объединение под одним командованием нескольких танковых бригад также не давало результата. Единственным средством, позволяющим осуществлять глубо кие охваты и обходы, была кавалерия.

По такому же сценарию, ввод кавалерии в глубокий прорыв, действовал 1-й гвар дейский кавалерийский корпус П. А. Белова. Перипетии действий Западного фронта зимой 1942 г. довольно хорошо освещены в мемуарной и исторической литературе, и я лишь позволю себе обратить внимание на несколько важных деталей. Группе Бело ва были поставлены действительно масштабные задачи. В директиве командования Западного фронта от 2 января 1942 г. указывалось: «Создалась очень выгодная обста новка для окружения 4-й и 9-й армий противника, причем главную роль должна сыг рать ударная группа Белова, оперативно взаимодействуя через штаб фронта с нашей Ржевской группировкой». [ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2513. Д. 205. Л. 6]. Однако, несмотря на понесенные в ходе советского контрнаступления декабря 1941 г. потери, войска груп пы армий «Центр» сохранили управляемость.

Кавалерия воюет пешком. Спешенные кавалеристы 5-го гвардейского кавалерийского корпуса несут пулемет «максим». (Фронтовая иллюстрация.) Прорывы, в которые вошел сначала кавалерийский корпус, а потом 33-я армия, были закрыты немцами путем фланговых ударов. Фактически попавшим в окруже ние войскам пришлось перейти к полупартизанским действиям. Кавалеристы в этом качестве действовали вполне успешно. Приказ на выход к своим частям группа Бело ва получила только 6 июня (!!!) 1942 г. Партизанские отряды, из которых П. А. Белов сформировал стрелковые соединения, снова дробились на отдельные отряды. Важ ную роль в общем развитии событий сыграла подвижность 1-го гвардейского кавале рийского корпуса, обеспечиваемая лошадьми. Благодаря этому корпусу П. А. Белова удалось выйти к своим не кратчайшим путем, проламывая лбом заслон немцев, но кружным путем. Напротив, 33-я армия М. Г. Ефремова, не обладая маневренными возможностями кавалеристов, в апреле 1942 г. была разбита при попытке прорыва к своим в полосу 43-й армии. Лошади были транспортом и, как ни цинично это звучит, самостоятельно передвигающимися продуктовыми запасами. Это обеспечило боль шую устойчивость кавалерии в не всегда удачных наступательных операциях 1942 г.

1942 г. «Марс» и «саламандры» Не будет ошибкой сказать, что кавалерия участвовала практически во всех опе рациях Красной Армии в ходе войны 1941—1945 гг. Не стала исключением операция «Марс», впоследствии ставшая самым большим секретом советских историков. Эта была попытка срезать Ржевский выступ ударами Западного и Калининского фронтов в ноябре—декабре 1942 г.

Вообще надо сказать, что Владимиру Викторовичу Крюкову, командовавшему 2-м гвардейским корпусом с марта 1942 г. по ноябрь 1945 г., тотально не везло. Ему доставались операции, не приносившие славы и почестей, хотя он честно и хорошо бился в них с немцами. После войны, 18 сентября 1948 г., он был арестован, а в но ябре 1951 г. осужден к 25 годам лагеря и на 5 лет поражения в правах. В июле 1953 г.

был полностью реабилитирован. Главной и несомненной его победой стало сердце артистки Нины Руслановой.

Но вернемся к операции «Марс». Она не стала исключением в карьере В. В. Крю кова. Для командира 2-го гвардейского кавалерийского корпуса подготовка операции началась 11 сентября 1942 г., когда по директиве Военного совета Западного фрон та была образована конно-механизированная группа под его руководством. В группу вошли 2-й гвардейский кавалерийский корпус (3-я, 4-я гвардейские и 20-я кавале рийская дивизии, 5-й отдельный конно-артиллерийский дивизион) и 6-й танковый корпус П. Армана. Группа насчитывала 21011 солдат и офицеров, 16155 лошадей, 13906 винтовок и карабинов, 2667 пистолетов-пулеметов «ППШ» и «ППД», 95 стан ковых пулеметов, 33 зенитных пулемета «ДШК», 384 противотанковых ружья, минометов калибра 50 мм, 71 миномет калибра 82 мм, 64 миномета калибром мм. Артиллерию группы Крюкова составляли сорок восемь 45-мм противотанковых пушек, сорок девять 76,2-мм пушек полковой и дивизионной артиллерии, двенадцать 37-мм зенитных пушек. Бронированный кулак группы образовывали 120 танков. Од ним словом, вооружены кавалеристы Крюкова были не только саблями.

Операция началась 25 ноября. Из-за того, что немцами было вскрыто сосредото чение советских войск для наступления, быстрого прорыва обороны не получилось.

Введенный в бой 26 ноября 6-й танковый корпус потерял в ходе прорыва до 60% своих танков и также не добился решительного результата. Фактически кавалерия была вы нуждена не входить в пробитую пехотой и танками брешь, но допрорывать очаговую оборону немцев. Группа кавалеристов корпуса В. В. Крюкова смогла вечером 28 нояб ря в конном строю проскочить в промежутках между опорными пунктами немцев, но большая часть была остановлена огнем. Корпус оказался разорван на две части: два полка 20-й кавалерийской дивизии и полтора полка 3-й гвардейской кавалерийской дивизии прорвались в глубь построения 9-й полевой армии. Перед 4-й гвардейской кавалерийской дивизией и остальными частями 3-й гвардейской и 20-й кавалерийс кой дивизий расшатанные было «ворота» в немецкой обороне закрылись. Подвижная группа оказалась в окружении. Вскоре танки 6-го танкового корпуса были вкопаны на достигнутых позициях вследствие выработки горючего. Попытки пробиться к блоки рованным кавалеристам и танкистам извне оставшимися частями 2-го кавалерийско го корпуса и введенными в бой 1-й гвардейской и 20-й стрелковой дивизиями успеха также не имели. Немцы подтянули резервы и прочно «запечатали» прорыв.

В отличие от механизированных соединений — 6-го танкового корпуса Поля Армана и 1-го механизированного корпуса Соломатина (окруженного с противопо ложной стороны выступа, у Белого) — прорвавшиеся в глубину обороны немцев кава лерийские части не были разгромлены. Они составили так называемую группу пол ковника Курсакова, насчитывавшую около 900 сабель. Группа кавалеристов прошла Ржевский выступ насквозь, уничтожая склады, солдат и офицеров противника, на ее счету оказалось даже 8 самолетов. Наконец, спустя почти полтора месяца с момента ввода в прорыв, кавалеристы корпуса В. В. Крюкова вышли к своим на участке 22 й армии Калининского фронта. В таком стиле могла работать только кавалерия. У моторизованных и механизированных частей в изолированном прорыве быстро за канчивалось топливо. Пехота была слишком малоподвижной. Только конники могли даже в крайне неблагоприятной ситуации, словно саламандры, пройти через огонь неудачного наступления.

1942 г. Сталинград — забытый подвиг кавалерии Сталинградская битва стала одним из решающих сражений Второй мировой войны, название города на Волге стало известным всему миру. Кавалерийские кор пуса сыграли в наступательной фазе Сталинградской битвы роль, которую сложно переоценить. В любой операции на окружение требуется не только отрезать путь к от ступлению и линии снабжения окружаемым, но обеспечить внешний фронт кольца.

Если не создать прочный внешний фронт окружения, то ударами извне (обычно вне шний обвод механизированными соединениями) противник может деблокировать окруженных, и все наши труды пойдут насмарку. Они прорываются за спиной окру жаемых максимально глубоко в тыл противника, захватывают ключевые позиции и занимают оборону. Под Сталинградом в ноябре 1942 г. эта роль была поручена трем кавалерийским корпусам. Выбор пал именно на кавалерию, поскольку у Красной Ар мии на тот момент было мало хорошо подготовленных механизированных соедине ний. Надо сказать, что применению кавалерии местность в районе Сталинграда не благоприятствовала. Крупные лесные массивы, в которых обычно укрывались конни ки, отсутствовали. Напротив, открытая местность позволяла противнику воздейство вать на кавкорпуса авиацией.

Чем лошадь хуже? Немецкий мотоцикл «NSU» вытаскивают из грязи на «дороге» где-то в сердце России упряжкой лошадей.

Что собой представляли соединения, которым предстояло пробиваться в глубь заснеженной степи, а затем отражать атаки немецких танков? Северо-западнее Ста линграда были сконцентрированы 8-й кавалерийский корпус (21-я, 55-я и 112-я кава лерийские дивизии) и 3-й гвардейский кавалерийский корпус (5-я и 6-я гвардейские кавалерийские дивизии и 32-я кавалерийская дивизия). Южнее Сталинграда дейс твовал 4-й кавалерийский корпус (61-я и 81-я кавалерийские дивизии). Количествен ный и качественный состав корпусов см. в табл. 3. Лучше всех был укомплектован 3-й гвардейский кавалерийский корпус. Два других корпуса имели большой некомплект лошадей (1874 в 8-м и 1172 в 4-м корпусе), что вынуждало содержать в полках пешие эскадроны.

Таблица 3. Количественный и качественный состав кавалерийских корпусов, участвовавших в контрнаступлении под Сталинградом /49- С.88/.

3-й гвардейский 8-й 4-й Кол-во кавалерийский кавалерийский кавалерийский корпус корпус корпус Людей 22512 16134 Лошадей 18057 14908 Винтовок и карабинов 14102 10974 Автоматов «ППШ» 2153 1369 Пулеметов ручных 374 366 Пулеметов «ДШК» 40 33 — Противотанковых ружей 388 188 Орудий 76,2-мм 70 66 Орудий 45-мм 55 35 Орудий 37-мм зенитных 21 6 Минометов 120-мм и 107-мм 44 37 Минометов 82-мм 108 66 Минометов 50-мм 294 123 Самые тяжелые бои выпали на долю 4-го кавалерийского корпуса. По злой иро нии судьбы, он был наименее укомплектованным людьми и техникой из всех трех, участвовавших в операции. В район сосредоточения корпус прибыл после длитель ного марша (350—550 км). В скобках заметим, что такой же марш для танкового со единения в тот же период закончился бы массовым выходом танков из строя еще до ввода в бой. По решению командования фронта в прорыв должны были вводиться цугом два подвижных соединения: 4-й механизированный корпус, а за ним по пятам должен был следовать 4-й кавалерийский корпус. После ввода в прорыв пути меха низированного и кавалерийского корпусов расходились. Кавалеристы поворачивали на юг для образования внешнего фронта окружения, танкисты двигались навстречу ударной группировке Донского фронта для смыкания кольца за спиной армии Па улюса. Кавалерийский корпус был введен в прорыв 20 ноября 1941 г. Противником конников были румынские части, и поэтому первая цель — Абганерово — была захва чена утром 21 ноября атакой в конном строю. На станции были взяты большие тро феи, больше 100 орудий, захвачены склады с продовольствием, горючим и боеприпа сами. Потери корпуса были в сравнении с достигнутыми результатами мизерными:

81-я дивизия потеряла 10 человек убитыми и 13 ранеными, 61-я — 17 человек убитыми и 21 ранеными. Однако следующая задача, поставленная 4-му кавалерийскому корпу су — овладеть Котельниковом, — требовала преодолеть за сутки 95 км, что является нетривиальной задачей даже для механизированного соединения. Такого темпа про движения реально достигали, пожалуй, только мотоциклетные части немцев летом 1941 г. Утром 27 ноября 81-я кавалерийская дивизия вышла к Котельникову, но за хватить город с ходу не смогла. Более того, здесь кавалеристов ждал неприятный сюр приз в лице прибывшей по железной дороге из Франции свежей 6-й танковой диви зии. В советской литературе часто появлялись на поле сражения, откуда ни возьмись, дивизии из Франции, но в данном случае все абсолютно достоверно. В конце ноября 1942 г. 6-я танковая дивизия прибывала начиная с 27 ноября в Котельниково пос ле отдыха и укомплектования во Франции (дивизия понесла большие потери зимой 1941—1942 гг.). После доукомплектования и перевооружения 6-я танковая дивизия представляла собой серьезную силу. В ноябре 1942 г. в составе дивизии числилось танков (21 «Pz.II», 73 «Pz.III» с длинноствольной 50-мм пушкой, 32 «Pz.III» с коротко ствольной 75-мм пушкой, 24 «Pz.IV» с длинноствольной 75-мм пушкой и 9 командир ских танков). Подавляющее большинство танков дивизии было новейших образцов, способных противостоять «Т-34».

Фактически советский 4-й кавалерийский корпус попал в крайне пикантную ситуацию. С одной стороны, образование внешнего фронта окружения требовало от наших кавалеристов перехода к обороне. С другой стороны, это позволяло немцам беспрепятственно накапливать выгружающиеся на железнодорожных станциях в районе Котельникова, а то и просто в степи с платформ людей и технику 6-й танковой дивизии. Сначала командование отдало приказ на наступление. В 21 ч. 15 м. 29 ноября командиром кавалерийского корпуса была из штаба 51-й армии получена вторично шифротелеграмма: «Бой за Котельниково продолжать все время. До 12.00 30.11 под тянуть артиллерию, провести рекогносцировку. Атака противника в Котельниково в 12.00 30.12.42».

Но 30 ноября командующий 51-й армией Н. И. Труфанов приостановил выпол нение операции, приказав частям 4-го кавалерийского корпуса встать в оборону, вес ти разведку на запад и юг, подвезти горючее и готовиться к захвату Котельникова.

До 2 декабря части корпуса укрепляли занимаемые рубежи, подвозили горючее.

Противник подтягивал резервы и укреплял Котельниково, Семичный, Майорский, Похлебин. В 3 часа 2 декабря был получен приказ командующего 51-й армией: «4 му кав[алерийскому] корпусу (без 61-й к[авалерийской] д[ивизии]) с 85-й т[анковой] бр[игадой], прикрыв себя от р. Дон, к 11.00 2.12 выйти на рубеж Майорский—Захаров и к исходу 2.12 овладеть западной частью Котельникова. Одним усиленным полком овладеть разъездом Мелиоративный. Овладев Котельниковом, развивать удар вдоль железной дороги на Дубовское. Левее наступает 302-я с[трелковая] д[ивизия], кото рая к исходу 2 декабря должна овладеть восточной частью Котельникова».

Командир корпуса в ответ сообщил командующему 51-й армией об отсутствии горючего в 85-й танковой бригаде. Н. И. Труфанов 2 декабря приказал «действие при каза по овладению Котельниковом приостановить до особого распоряжения».

2 и 3 декабря части корпуса и 85-й танковой бригады пополнились горючим до одной заправки. Штаб 51-й армии передал приказание: с утра 3 декабря приступить к выполнению приказа командующего армией от 1 декабря по овладению Котель никовом.

Промедление это было поистине роковым. Командир 6-й танковой дивизии Эр хард Раус позднее вспоминал: «Я не мог понять, почему русские прекратили свое про движение вперед, как только прибыли первые германские части, несмотря на то что имели приказ на овладение Котельниковом. Вместо того чтобы немедленно атаковать, пока они еще имели количественное преимущество, русские пассивно наблюдали за накоплением наших сил в городе». /50- P.144/.

Наконец, 3 декабря 4-й кавалерийский корпус (без 61-й кавалерийской дивизии Я. Кулиева), усиленный 85-й танковой бригадой и гвардейским минометным диви зионом «катюш», выступил из занимаемого района. В 7 часов передовые части 81-й кавалерийской дивизии встретили упорное сопротивление в районе Похлебина, но отбросили противника и овладели селением. По немецким данным, потери атаку ющих составили шесть танков ценой полного уничтожения взвода новейших 75-мм противотанковых пушек. Кавалерийская дивизия со средствами усиления пересекла реку Аксай и двинулась на юг с целью выхода к Котельникову с тыла. Но дальней шие попытки наступать были отбиты противником. К тому моменту в распоряжение советского командования попали пленные из 6-й танковой дивизии, указавшие на прибытие этого соединения из Франции.

Оценив обстановку и опасаясь окружения 81-й дивизии в районе Похлебина, ко мандир 4-го кавалерийского корпуса генерал-майор Тимофей Тимофеевич Шапкин просил командующего 51-й армией об отводе корпуса. Командующий 51-й армией приказал: «Выполнять ранее поставленную задачу, овладев до рассвета Майорским, Захаровом, Семичным. Начало наступления — 7.00 4.12.42».

Вторичный доклад утром 4 декабря командующему 51-й армией о необходимос ти отхода командир корпуса сделать не смог, так как в штабе армии ни командующего генерала Н. И. Труфанова, ни начальника штаба полковника A. M. Кузнецова не ока залось. Части корпуса еще в 19 часов 3 декабря получили приказание о продолжении наступления. Но к тому моменту немцам удалось сосредоточить достаточные силы для контрудара, и накопились на флангах прорвавшейся в глубину их обороны со ветской кавалерии. Фактически полнокровная танковая дивизия выстроилась вокруг усиленной артиллерией кавалерийской дивизии, обладая и качественным, и коли чественным превосходством. Уже в 10 часов 4 декабря они открыли артиллерийский огонь большой плотности. В середине дня все 150 танков обоих танковых батальонов 6-й танковой дивизии с пехотой II батальона 114-го мотопехотного полка на БТР «га номаг» атаковали расположение 81-й кавалерийской дивизии в районе Похлебина. В отражении танковой атаки приняла участие вся артиллерия, в том числе прибывший ночью 1113-й зенитный артиллерийский полк, а также противотанковые ружья.

К 14.00 81-я кавалерийская дивизия была полностью окружена, танки и мото пехота немцев начали обжимать образовавшийся «котел». Кавалеристы вели бой в течение всего дня, а с наступлением темноты стали мелкими группами пробиваться из окружения.

Впоследствии Эрхард Раус так описал бой своей 6-й танковой дивизии с окру женной 81-й кавалерийской дивизией и 65-й танковой бригадой: «К 10.00 судьба IV кавалерийского корпуса была решена. Уже не было никаких путей к отступлению, несмотря на это, окруженный противник оказывал ожесточенное сопротивление в те чение нескольких часов. Русские танки и противотанковые орудия сражались с рота ми 11-го танкового полка, катившимися вниз с холмов. Поток трассеров бронебойных снарядов непрерывно несся вверх и вниз, но вскоре все больше и больше трассеров летело вниз и все меньше и меньше в ответ им снизу. Один залп за другим обруши вался на Похлебин, поднимая султаны черной земли. Город начал гореть. Море огня и дыма скрыло страшный конец храброго гарнизона. Только отдельные выстрелы противотанковых пушек встретили наши танки, входящие в город. Следовавшие за нашими танками гренадеры были вынуждены использовать ручные гранаты, чтобы сломить сопротивление противника, упорно сражавшегося за каждый дом и тран шею». /50- P.150-151/. Потери 11-го танкового полка 6-й танковой дивизии составили 4 танка, потерянных безвозвратно (плюс еще один, уничтоженный до 3 декабря), и временно выбывших из строя.

Потери 81-й кавалерийской дивизии в бою у Похлебина убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили 1897 человек и 1860 лошадей. Части дивизии по теряли четырнадцать 76,2-мм пушек, четыре 45-мм пушки, четыре 107-мм миноме та, восемь 37-мм зенитных пушек. Погибли командир дивизии полковник В. Г. Ба умштейн, начальник штаба полковник Терехин, начальник политотдела полковой комиссар Турбин. Все это происходило за несколько дней до событий, описанных в «Горячем снеге» Бондарева. Несмотря на трагический исход боев за Котельниково, советские кавалеристы сыграли важную роль в начальном этапе оборонительного сражения против попыток деблокировать армию Паулюса. 81-я кавалерийская ди визия вела изолированный бой в глубине построения противника в отрыве 60— от соседей против крупного резерва немцев. Если бы ее не было, ничто не мешало 6-й танковой дивизии Рауса не тратить время и уже с прибытием первых эшелонов продвигаться ближе к Сталинграду, выгружаясь на станциях севернее Котельникова.

Присутствие советской кавалерии заставило выдержать паузу на период прибытия основных сил дивизии в Котельниково и затем тратить время на оборонительный, а затем наступательный бой с ней.

Только 12 декабря немецкие войска главными силами своей Котельниковской группировки переходят в контрнаступление с целью прорвать с юго-запада кольцо окружения, сжимающее 6-ю армию Ф. Паулюса под Сталинградом. В период 12— декабря 4-й кавалерийский корпус совместно с другими соединениями 51-й армии с тяжелыми боями обеспечивал сосредоточение 2-й гвардейской армии.

Несмотря на пространный рассказ о «Каннах под Похлебином», командир 6-й танковой дивизии Раус серьезно оценивал угрозу со стороны остатков 4-го кавале рийского корпуса: «Также было невозможно игнорировать остатки 4-го кавалерий ского корпуса, сосредоточенные в районе Верхне-Яблочного и Верхне-Курмоярского (на фланге 6-й танковой дивизии. — А. И.). По нашей оценке, это была спешенная кавалерия, усиленная 14 танками. Этих сил было мало для танковой дивизии, но они угрожали нашим линиям снабжения». /50- P.157/.

Так получилось, что был многократно воспет в литературе и на киноэкране под виг 2-й гвардейской армии на реке Мышковке. Действия тех, кто обеспечил развер тывание 2-й гвардейской армии, к сожалению, остались безвестными. В наибольшей степени это относилось к кавалерии, в частности 4-му кавалерийскому корпусу. По этому кавалерия долгие годы несла на себе клеймо устаревшего и непафосного рода войск. Без него на самом деле окружение армии Паулюса под Сталинградом могло потерпеть неудачу.

1943 г. Снова внешний фронт окружения Зимой 1943 г. кавалерия вновь была использована в качестве средства образова ния внешнего фронта окружения. На этот раз события развивались куда менее драма тично, чем под Сталинградом. В январе 1943 г. Воронежский фронт проводил Остро гожско-Россошанскую операцию. Основной ударной силой фронта была 3-я танковая армия П. С. Рыбалко, но конникам в этой операции была вновь поручена важная зада ча прорыва на максимальную глубину с последующим образованием внешнего фрон та окружения. Использование для этой цели кавалерии было вполне объяснимым:

она меньше зависела от снабжения горючим и соответственно могла работать на бо лее длинном плече подвоза.

Еще до начала операции 7-й кавалерийский корпус прошел за 6 суток почти без отдыха 280 км от станции выгрузки до исходного района. Прорыв обороны был за вершен 15 января 1943 г., и в созданную брешь вошла 3-я танковая армия, а с юга ее прикрывал кавалерийский корпус, который в дальнейшем ушел вперед на 100 км, не встречая сопротивления противника. Период, когда во фронте образовывается брешь, вообще весьма благоприятен для действий подвижных войск, даже если они передви гаются на лошадях. Ближайшей задачей корпуса стал захват железнодорожного узла Валуйки. Командир корпуса решил захватить Валуйки силами 11-й кавалерийской дивизии и 201-й танковой бригады. 83-я кавалерийская дивизия должна была обес печивать с юга действия главных сил корпуса.

Никаких атак лавой с шашками наголо и громовым «Ура!», разумеется, не было.

В 2 часа ночи 19 января 201-я танковая бригада с десантом в составе трех спешенных эскадронов и с 208-м истребительно-противотанковым артиллерийским полком в ка честве передового отряда корпуса выступила в направлении Валуек и через два часа заняла исходное положение для атаки. К этому же времени кавалерийские полки 11-й кавалерийской дивизии заняли исходное положение севернее Валуек. Благодаря тому, что занятие исходного положения было произведено быстро и при сильном сне гопаде, противнику не удалось обнаружить части корпуса, и последующая атака на Валуйки была произведена для него внезапно.

Город Валуйки оборонялся двумя полками 5-й итальянской пехотной дивизии, отошедшими туда подразделениями 387-й немецкой пехотной дивизии и двумя стро ительными батальонами. Все эти части были объединены в одну боевую группу. Город был сравнительно хорошо укреплен. Подступы к нему с востока прикрывались огнем из приспособленных к обороне зданий на окраине города. Доступ к южной окраи не города преграждал противотанковый ров. На северо-восточной и юго-восточной окраинах были сплошные проволочные заграждения. Вдоль улиц были сооружены ДЗОТ-ы.

Командир 7-го кавалерийского корпуса решил овладеть Валуйками и Уразо вом стремительным ударом с ходу, но не конной лавой. Станция была атакована танками 201-й танковой бригады с десантом спешенных кавалеристов на броне.

Наступление в направлении юго-восточной окраины Валуек и железнодорожной станции имело успех, который своевременно был развит вторым эшелоном. Десант, действуя небольшими группами, начал очищать дом за домом от автоматчиков и пулеметчиков противника. С выходом к железнодорожной станции первый эшелон танков и спешенные кавалеристы попали под сильный огонь артиллерии и танков противника, занимавших позиции у станции и переезда. Танки и мотопехота обош ли станцию в 2 км южнее и, захватив переправу через р. Валуй, ворвались на юго восточную окраину города. 11-я кавалерийская дивизия в это время ударом 256-го и 250-го кавалерийских полков с севера овладела северной частью города и отрезала пути отхода противнику. К 12 часам 19 января город полностью был занят частями корпуса. Оставшиеся очаги сопротивления ликвидировались танкистами 201-й тан ковой бригады, которая к 14 часам вышла на р. Валуй, где и закрепилась. Успешно выполнив задачу по захвату железнодорожного узла Валуйки, кавалерийский кор пус к утру 19 января создал внешний фронт вдоль левого берега р. Оскол на участке Валуйки — Уразово. Удаление этого фронта от окруженных немецких, венгерских и итальянских частей достигало 75 км в отношении острогожско-алексеевской и км в отношении россошанской групп.

Быстрый захват станций Валуйки и Уразово воспретил противнику осуществле ние маневра своими войсками по железнодорожному участку Касторное—Валуйки и производить подвоз резервов со стороны Старобельска и Купянска. Вместе с тем с вы ходом корпуса на указанный рубеж был образован внешний фронт окружения, уда ленный от внутреннего фронта окружения на расстояние 75—120 км. Это создавало войскам фронта благоприятные условия для ликвидации окруженных войск остро гожско-россошанской группировки врага. Для деблокирования окруженных немцам теперь пришлось бы преодолеть с боями больше сотни километров с преодолением водной преграды, реки Оскол.

Итогом Острогожско-Россошанской операции стало освобождение территории площадью 22,5 тыс. кв. км, захват в плен 86 тыс. солдат и офицеров противника. Была разгромлена 2-я венгерская армия, итальянский альпийский корпус, 385-я и 387-я немецкие пехотные дивизии, дивизионная группа «Фогеляйн». Советская кавалерия в лице 7-го кавалерийского корпуса сыграла важную роль в достижении этих резуль татов. Это было оценено командованием: 7-й кавалерийский корпус за умело прове денную операцию приказом народного комиссара обороны № 30 от 19 января 1943 г.

был преобразован в 6-й гвардейский кавалерийский корпус.

Перед нами классический способ использования кавалерии в операциях советс ких войск в 1943—1945 гг. Используя нетребовательные к снабжению и качеству дорог кавалерийские части, наступающие советские войска могли плодотворно использо вать период отсутствия сплошного фронта для захвата важных пунктов и рубежей в глубоком тылу противника. Кавалеристы, как правило, практически не встречали со противления в своем продвижении, а захват железнодорожных станций, узлов дорог осуществляли в пешем строю при поддержке танков.

1943 г. Конники против «пантер» у Карачева Весной и в начале лета 1943 г. на советско-германском фронте наступило относи тельное затишье. Обе стороны интенсивно готовились к летней кампании, в ходе ко торой должна была окончательно определиться кавалерия. В грядущем позиционном Вердене места, очевидно, не было. Однако с самого начала было понятно, что после успешного отражения ударов противника по северному и южному фасу Курской дуги сразу несколько фронтов перейдут в наступление. Более того, переход в наступление не участвующих в обороне выступа фронтов должен был стать одним из средств воз действия на наступающие танковые клинья вермахта. Начав наступление против Ор ловского выступа с севера и востока, советское командование рассчитывало оттянуть силы с направления главного удара группы армий «Центр». В идеале это наступление должно было вынудить немцев вообще отказаться от продолжения их собственной наступательной операции.

Наступление советских войск началось 12 июля 1943 г., в тот же день, когда Воронежский фронт проводил контрудар силами 5-й гвардейской танковой армии П. А. Ротмистрова под Прохоровкой. Начало советского наступления заставило не мцев отказаться от развития операции «Цитадель» на северном фасе и бросить все силы на отражение наступления советских общевойсковых армий, усиленных вскоре двумя (3-й гвардейской и 4-й) танковыми армиями. Фактически именно это наступ ление заставило немецкое командование прекратить проведение «Цитадели», даже вполне успешно отразив советское наступление под Прохоровкой. 25—26 июля за ли нией фронта сосредоточился своими основными силами герой «Марса» 2-й гвардейс кий кавалерийский корпус. По решению командующего Западным фронтом В. Д. Со коловского, из 2-го гвардейского кавалерийского, 16-го гвардейского стрелкового и 1-го танкового корпусов была создана оперативная группа под руководством коман дира 2-го гвардейского кавкорпуса генерала В. В. Крюкова. На оперативную группу была возложена задача прорвать оборону противника, затем часть сил 2-го гвардей ского кавалерийского корпуса должна была овладеть городом Карачевом (перерезав тем самым железнодорожное сообщение по линии Орел—Брянск) и закрепить его за собой до подхода пехоты. Основные же силы группы получили задачу стремительно наступать на запад с целью захватить и удержать за собой Брянский железнодорож ный узел. Такой удар должен был положить начало глубокому обходу всей орловской группировки немецких войск.

«Зарубленные шашками» танки.

Подбитые в боях с советской кавалерией под Карачевом танки «пантера» и «тигр» дивизии «Великая Германия» на сборном пункте трофейной техники. Август 1943 г.

Однако немецкое командование прекрасно осознавало угрозу войскам 2-й тан ковой и 9-й полевой армий, сосредоточенным в орловском выступе. Утром 25 июля, когда 16-й гвардейский стрелковый корпус еще не закончил подготовки к наступле нию, а 2-й гвардейский кавалерийский корпус только подходил к району сосредо точения, немцы внезапно перешли в контрнаступление крупными силами пехоты и танков. Основной ударной силой немецкого наступления была переброшенная по железной дороге из состава группы армий «Юг» моторизованная дивизия «Великая Германия», буквально две недели назад рвавшаяся своими «тиграми» и «пантера ми» к Обояни. Понесенные «Великой Германией» в прорыве обороны Воронежского фронта потери были восполнены — оснащенный «пантерами» 51-й танковый полк получил 96 новеньких танков этого типа. Помимо «пантер», в элитном соединении вермахта числилось 15 «тигров» и 84 танка «Pz.IV». С этой крупной массой новейшей техники кавалеристы оказались фактически один на один.

Забытое оружие. Кавалеристы разведывательного батальона немецкой пехотной дивизии рассматривают советскую шашку образца 1927 г.

На ножнах хорошо видно крепление для штыка винтовки — основного оружия кавалеристов.

В четырехдневных боях в труднопроходимой лесисто-болотистой местности до стичь решительного успеха ни одной из сторон не удалось. На завершающем этапе сра жения кавалеристам все же удалось продемонстрировать свои маневренные возмож ности. 30 июля два полка 4-й гвардейской кавалерийской дивизии совершили смелый рейд по тылам противника с целью подорвать железную дорогу Карачев—Брянск и нарушить железнодорожное сообщение в тылу немцев. Двумя отдельными отрядами кавалеристы прорвались к железной дороге, выполнили поставленную им задачу и, вернувшись из рейда, 3 августа присоединились к своей дивизии. 7 августа корпус был выведен во фронтовой резерв. Противнику группой Крюкова были нанесены чувстви тельные потери: на вечер 2 августа в составе «Великой Германии» числилось только 26 «Pz.IV» и 5 «тигров». Потери 51-го полка «пантер» оцениваются в 2/3 общей чис ленности, из них до 20% — безвозвратно. Немцы задействовали против «архаичных» кавалеристов элитное механизированное соединение, которое понесло чувствительные потери, нанесенные явно не сабельными ударами по броне.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.