WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«Евгений Павлович Ильин МОТИВАЦИЯ И МОТИВЫ Серия «Мастера психологии» Главный редактор Е. Строганова Заведующий психологической редакцией Л. Винокуров Ведущий редактор Н. Мигаловская Литературный ...»

-- [ Страница 2 ] --

2) чем выше напряжение потребности, тем интенсивнее побуждение. Поэтому в случае, когда условия не позволяют удовлетворить потребность, энергия должна возрастать и проявляться во все увеличивающейся «нецеленаправленной», «спонтанной», «об­ щей» активности субъекта. Именно такое представление о детерминации активно­ сти господствовало в экспериментальной психологии в течение нескольких 3.1. МОТИВ КАК ПОТРЕБНОСТЬ десятилетий и сохраняется у многих авторов сегодня. Оно получило эксперимен­ тальное подтверждение во многих работах. Но уже в 50-е годы Д. Кемпбелл и Ф. Шеффилд (В. Campbell, F. Scheffild, 1953) на основании наблюдений высказали предположение, что потребностное напряжение не влияет на изменение активнос­ ти, а вызывает лишь снижение порога ответа на внешние стимулы. В ряде более поздних работ также были зарегистрированы либо стабильность, либо снижение активности у обезьян и крыс при лишении их пищи и увеличение активности лишь в ответ на внешнюю ситуацию. Затем было показано, что происходит не только снижение «общей» активности животных, но изменяется ее структура, в связи с чем Ж. Нюттен (1975) высказал мнение, что активность, вероятно, никогда не яв­ ляется «общей», «ненаправленной».

Все эти данные заставили большинство исследователей отказаться от драйв-кон­ цепции в пользу гипотезы о том, что активность.вызывается лишь стимулом и на­ личными способами действия с ним. Таким образом, из изложенного выше следует, что органическая потребность (нужда), а именно о ней все время шла речь, не при­ водит прямо к активности по устранению нужды, а лишь создает повышенную чув­ ствительность к воздействию соответствующих ей внешних раздражителей. При этом возникает состояние «оперативного покоя» (А. А. Ухтомский), отражающее появление доминантного очага возбуждения в пищевых центрах животных.

Конечно, и эта точка зрения при ее абсолютизации имеет слабости. Вряд ли жи­ вотное будет находиться в состоянии сниженной активности долгое время;

как го­ ворится, «голод не тетка», сидя или лежа и умереть можно, рано или поздно оно проявит активность в поиске пищи.

Однако, даже учтя все это, надо признать, что возникновение потребности не может объяснить целенаправленную активность животных и человека, выбор того или иного способа (предмета и действия) удовлетворения потребности;

в отноше­ нии перечисленного потребностное напряжение (состояние) слепо. Кроме того, было выявлено, что исследовательское и манипуляторное поведение у животных наблюдается и при отсутствии «первичных» потребностей, а актуализация послед­ них либо снижает, либо оставляет без изменений исследовательскую активность (Р. Батлер и X. Харлоу [R. Butler, H. Harlow, 1954] и др.). Была сделана попытка объяснить такое не вызванное органическими потребностями поведение тем, что имеется врожденная потребность нервных тканей в функционировании, проявлени­ ем которой является исследовательское поведение (Р. Вудвортс [R. Woodworth, 1918]). Конкретизацию эта точка зрения приобрела в гипотезе Д. Хебба (D. Hebb, 1949) о нужде организма в оптимальном уровне активации нервной системы, кото­ рый достигается при различных проявлениях активности: исследовательской, ма нипуляторной, игровой, познавательной. Однако и эта гипотеза не получила полно­ го подтверждения, в связи с чем ряд ученых выдвинули новую гипотезу о «внешне вызванном драйве» (X. Харлоу [Н. Harlow, 1953];

К. Монтгомери [К. Montgomery, 1953]). Под этим термином понимается потребностное напряжение, которое не яв­ ляется сигнализацией внутреннего состояния организма, а вызвано внешними при­ чинами. Но ряд авторов считают, что и это мало что проясняет, так как в отношении исследовательского поведения драйв не выполняет функции побуждения.

Не избавляет от трудностей и постулирование процессуальной потребности на «психическом уровне», например,, «потребности в компетентности» (Е. Деси то 3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА [Е. Deci, 1976]), мотивирующей игровую, исследовательскую и познавательную де­ ятельность. Так, с позиции этой потребности трудно объяснить, почему в каждый отдельный период времени человек не во всем хочет быть компетентным, что его потребность «предпочитает» определенный круг вещей и странным образом не за­ трагивает тысячи других, а в следующий отрезок времени она переходит на другой, тоже ограниченный круг вещей. Таким образом, «потребность в компетентности» не помогает объяснить ни предпочтений, ни их смен, а значит предсказать, что, как и когда будет делать субъект.

Из своего обзора работ (в основном зарубежных авторов) Е. Н. Баканов и В. А. Иванников делают заключение, что понятие потребности выходит из круга су­ щественных признаков побудителя деятельности, так как, во-первых, тканевой де­ фицит сам по себе не вызывает активности, а во-вторых, в процессуальной деятель­ ности (игровой, исследовательской и т. д.) вообще не удается найти никакого дефи­ цита, вызываемого депривацией объекта.

Проведенный этими авторами обзор работ показывает, насколько сложна про­ блема мотивации. В то же время делать широкие обобщения из полученных фактов, на которые авторы ссылаются в своем обзоре, тоже не следует. Во-первых, в боль­ шинстве случаев исследования проводились на животных, стоящих в иерархии жи­ вотного мира не на самых высоких ступенях развития (в основном на крысах). По­ этому такие данные не всегда можно прямо переносить на человека: ведь нервная организация последнего намного выше, и вряд ли он станет подчиняться только био­ логическим закономерностям возникновения потребностного напряжения.

Во-вторых, изучались только биологические потребности.

В-третьих, тот факт, что в процессуальной деятельности животных (исследова­ тельской, игровой) отсутствуют характерные для потребности черты (такие, как усиление драйва по мере нарастания депривации и феномен насыщения, т. е. редук­ ция потребности), может говорить и о том, что существуют потребности иного рода, о которых мы еще мало знаем, не обязательно связанные с дефицитом и потреблени­ ем чего-то. По этому поводу П. В. Симонов замечает, что «...изучение исследова­ тельского и игрового поведения у животных,...опыты с сенсорной (информацион­ ной) депривацией у человека, последствия социальной изоляции и подобное пока­ зывают, что в основе представлений о наличии каких-то иных факторов вне и помимо потребностей, инициирующих поведение, лежит крайняя ограниченность наших знаний о многообразии реально существующих потребностей» (1987, с. 43).

В-четвертых, данные, противоречащие положению об оптимальном уровне акти­ вации нервной системы и нарастании потребностного напряжения при депривации, представляются не очень убедительными и скорее могут рассматриваться как част­ ные проявления конкретной ситуации. Так, по данным Т. Н. Лебедевой (1971), если в какие-то дни двигательная активность школьников была снижена, в последующие дни они увеличивали свою активность сверх нормы, компенсируя таким образом ее дефицит.

Другое дело, что нарастание потребностного напряжения не всегда приводит к повышению активности, обеспечивающей полную разрядку этого напряжения;

пря­ мо пропорциональной зависимости между ростом потребностного напряжения и внешней активности может и не быть. Но отсюда вовсе не следует вывод, что по­ требность лишена побудительной функции (то, что человек ничего не делает, чтобы 3.1. МОТИВ КАК ПОТРЕБНОСТЬ устранить чувство голода, еще не говорит о том, что у него нет побуждения поесть).

С этой точки зрения критерий для определения наличия побуждения при потребно­ сти (уровень активности) выбран не очень удачный, так как реализация побужде­ ния у животных (не говоря уже о человеке) может блокироваться многими фактора­ ми, которые порой трудно учесть. Другое дело, что, даже признав за потребностью функцию побуждения деятельности, невозможно объяснить весь мотивационный процесс: почему выбирается этот объект, а не другой, почему потребность удовлет­ воряется с помощью этой активности, а не иной и т. д.

Очевидно, такое понимание приводит некоторых авторов к игнорированию роли потребностей в активации поведения и деятельности, и эта роль приписывается ис­ ключительно мышлению и речи. «Источником активности человека, — пишет А. Р. Лурия, — служат планы, перспективы и программы, которые формируются в процессе сознательной жизни людей;

они социальны по своему происхождению и осуществляются при ближайшем участии сначала внешней, а потом и внутренней речи. Всякий сформулированный в речи замысел вызывает целую программу дей­ ствий, направленных к достижению этой цели» (1978, с. 125). В другой работе он более детально развивает ту же мысль: «На первых порах ребенок подчиняется при­ казу матери;

на последующих этапах, когда ребенок сам начинает владеть речью, он начинает использовать собственную речь как средство, детерминирующее его пове­ дение» (1977, с. 74).

По этому поводу П. В. Симонов (1987) резонно задает ряд вопросов: почему ре­ бенок подчиняется приказам взрослых? Зачем ребенок начинает воспроизводить речевые инструкции (ведь он может их и не воспроизводить)? Во имя чего, давая инструкции самому себе, ребенок подчиняется им, начинает выполнять их (ведь он может не подчиняться и не выполнять)? Впрочем, заключает П. В. Симонов, с точки зрения теории, где деятельность предшествует потребности и создает ее, подобные вопросы и не возникают. При этом он приводит слова Л. С. Выготского, что «...сама мысль рождается не из другой мысли, а из мотивирующей сферы нашего сознания, которая охватывает наши влечения и потребности, наши интересы и побуждения, наши аффекты и эмоции» (1956, с. 379). Однако, защищая значение потребностей в детерминации поведения человека, П. В. Симонов впадает в другую крайность — он считает, что потребности являются основой и движущей силой человеческого пове­ дения, и отождествляет их с мотивами.

На этих же позициях стоит и Д. В. Колесов (1991), разработавший оригиналь­ ную концепцию развития психики, движущей силой которой являются потребно­ сти. Связи организма с внешней средой он называет потребностными связями, которые могут иметь разную степень напряженности (активность и покой, возбуж­ дение и торможение). Он вводит понятие потребностного цикла как единицы жиз­ недеятельности и единицы структурно-функциональной, включающей в себя как морфологическую основу, так и определенные соответствующие ей процессы.

Началом потребностного цикла является возникновение в организме дефицита веществ, энергии, информации. Напряжение потребностных связей со средой есть потребностное возбуждение, которое у высших существ может иметь определен­ ную модальность, окраску (голод, жажда и т. п.). Потребностное возбуждение в его отношении к последующей деятельности есть потребностное побуждение.

У человека оно может сохраняться в течение длительного времени, проявляясь 50 3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА при каждом подходящем случае. Такое побуждение, имеющее тонический харак­ тер, автор называет установкой.

При удовлетворении потребности заканчивается потребностный цикл. Удовлет­ ворение потребности, пишет Д. В. Колесов, — это овладение предметом потребно­ сти и его использование. При этом существуют способы как овладения, так и ис­ пользования, причем первые более разнообразны, так как связаны с конкретными условиями, в которых происходит удовлетворение потребности. Исполнительская активность существа, ориентированная в направлении его потребностных связей с окружающей средой, понимается автором как деятельность.

Д. В. Колесов говорит о ядре потребности, которое состоит из модели потреб­ ного результата — МПР (соответствующего, по П. К. Анохину, «акцептору дей­ ствия») и генератора потребностного возбуждения (побудительной активности).

Исходящее из генератора возбуждение побуждает исполнительную систему к дея­ тельности (к воздействию на определенный объект окружающей среды). Информа­ ция о полезном результате проходит через МПР, играющую роль фильтра, к ядру потребности и ведет к затормаживанию генератора, т. е. к угасанию потребностно­ го возбуждения;

и деятельность исполнительной системы на время прекращается, существо «успокаивается».

Естественно, возникает вопрос, каким образом приводится в действие генератор возбуждения. Автор рассматривает три варианта: 1) возбуждение в генераторе воз­ никает спонтанно, как результат формирующегося в ходе обмена веществ дефици­ та. При этом возбуждение генератора (гипоталамуса) не только «запускает» оче­ редной потребностный цикл, но и повышает чувствительность детектора к имею­ щимся в окружающей среде полезным веществам, что облегчает их обнаружение;

2) возбуждение в генераторе возникает вследствие внешнего воздействия значимо­ го объекта (это и обнаружение опасного объекта и уклонение от контакта с ним);

3) совмещение спонтанного возникновения возбуждения с воздействием на детек­ тор полезного объекта. Это свойственно потребности в продолжении вида: накопле­ ние гонадотропных и половых гормонов и восприятие обладающего необходимыми свойствами существа противоположного пола.

В отличие от А. Н. Леонтьева, Д. В. Колесов считает, что любая потребность за­ ранее «знает», что ей нужно («На то и потребностные эталоны!» — восклицает ав­ тор), но не «знает» или не всегда «знает», через какой объект внешнего мира (т. е.

путем взаимодействия с каким объектом, путем усвоения какого объекта и т. д.) она это получит: это «знание» приобретается в ходе накопления жизненного опыта, пу­ тем проб и ошибок, благодаря научению, хотя некоторые ключевые сигналы действи­ тельно имеют врожденный характер, равно как и некоторые способы деятельности.

Соотношения между потребностями и мотивами, исходя из высказанных в психо­ логической литературе точек зрения, можно систематизировать следующим образом:

1) между потребностью и мотивом возможны далекие и опосредствованные отно­ шения;

2) потребность дает толчок к возникновению мотива;

3) потребность преобразуется в мотив после опредмечивания, т. е. после нахожде­ ния предмета, могущего ее удовлетворить;

4) потребность — часть мотива (В. А.- Иванников, например, считает, что если по­ буждение принять за мотив, то частью этого побуждения является потребность);

3.1. МОТИВ КАК ПОТРЕБНОСТЬ 5) потребность и есть мотив (Л. И. Божович, А. Г. Ковалев, К. К. Платонов, С. Л. Рубинштейн и многие другие).

Против того, что потребность и есть мотив, возражает С. П. Манукян (1984), считающий, во-первых, что потребности нельзя отождествлять с мотивами, а во-вто­ рых, что потребности не могут являться побудителями деятельности. Конечно, мне­ ние С. П. Манукяна, что потребность не побуждает деятельность и поведение, в оп­ ределенной степени справедливо. Ведь потребность детерминирует поведение че­ ловека не прямо, а опосредованно, через другие психологические образования.

Однако без потребности, часто принимающей у человека форму долженствования, побуждение к деятельности становится невозможным, если речь идет о сознатель­ ной, произвольной активности человека.

Отождествить мотив с потребностью не позволяет ряд обстоятельств. Во-пер­ вых, потребность не полностью объясняет причину конкретного действия или по­ ступка, почему делается так или иначе, — ведь одна и та же потребность может быть удовлетворена разными средствами и способами. Во-вторых, мотив-потреб­ ность отделяется от идеальной (представляемой человеком) цели, поэтому не ясно, почему мотив имеет целенаправленность. А. Н. Леонтьев по этому поводу пишет, что субъективные переживания, хотения, желания не являются мотивами, потому что сами по себе они не способны породить направленную деятельность. Действи­ тельно, в случае принятия потребности за мотив нельзя ответить на вопросы «за­ чем», «для чего» человек проявляет данную активность, т. е. не ясны цель и смысл активности. В-третьих, принятие потребности за мотив ведет к тому, что говорят об удовлетворении мотива, а не потребности, о цели как средстве удовлетворения мо­ тива, а не потребности, о наследственных и приобретенных мотивах (В. С. Мерлин, 1971), что не совсем корректно.

Таким образом, при принятии потребности за мотив остается много вопросов, неясностей и появляется некорректность в использовании терминов и словосочета­ ний. Поэтому закономерны попытки ряда психологов подойти к пониманию мотива с других позиций.

Начало этому в отечественной психологии положил А. В. Веденов (1956), кото­ рый считал, что вопрос об основных источниках поведения личности еще не решен, и что хотя удовлетворение потребностей имеет большое значение в жизни челове­ ка, однако его жизнь и деятельность не сводятся к удовлетворению им своих соб­ ственных потребностей. Человек зачастую действует на основе потребностей всего общества, на основе требований общества и коллектива.

Возникшая по этому поводу в отечественной психологической литературе дис­ куссия отразила неопределенность понимания не столько мотива, сколько потреб­ ности (о чем говорилось в главе 1 данной книги). Например, В. Н. Колбановский (1956) писал, что потребность личности и потребности общества — явления одина­ ковой природы (выражают определенную необходимость) и поэтому побуждают и направляют поведение человека при помощи одного и того же психологического механизма. С этим решительно не согласен Ш. Н. Чхартишвили (1958), который разделяет потребности личности и потребности общества, считая первые психоло­ гическим феноменом, а вторые — социально-экономическим (с чем я согласен и о чем речь шла в начале главы 1). Он дает подробное обоснование этих различий, в котором главным тезисом является то, что личность в состоянии осознать потреб 3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА ности общества, но процесс осознания не есть потребность, он не содержит в себе импульса, нужного для активности, не обладает силой, необходимой для приведе­ ния в действие актов поведения. Потребности общества удовлетворяются производ­ ством, а потребности личности — потреблением.

III. H. Чхартишвили пишет, что «потребность является самым основным факто­ ром активности человека. Нет поведения, которое не имело бы в виду потребнос­ ти... Без отношения к потребности активность личности потеряла бы всякий смысл и значение.

Однако это не значит, — продолжает он, — что поведение личности всегда по­ буждается и направляется живым процессом потребности, что личность всегда при­ ходит в действие под влиянием непосредственного давления потребности и ставит себе целью удовлетворение этой потребности, которую она испытывает в данный момент;

что сама личность вне импульса потребности вообще лишена способности ко всякой активности» (1958, с. 118). «...Личности удается возвыситься над импуль­ сами потребностей лишь благодаря той ее особенности, которую можно назвать во­ лей» (там же, с. 120). В связи с этим Ш. Н. Чхартишвили (1958, 1967) выделяет импульсивное поведение, когда человек руководствуется потребностью («я хочу») и волевое поведение, когда человек исходит из понимания чувства долга («я дол­ жен»).

В то же время при попытке объяснить активность человека не только потребнос­ тями ряд авторов впадают в другую крайность, так как потребности фактически от­ деляются от мотива.

3.2. МОТИВ КАК ЦЕЛЬ (ПРЕДМЕТУДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОТРЕБНОСТИ) В «Словаре русского языка» С. И. Ожегова говорится, что цель — это то, к чему стремятся, и то, что надо осуществить. Таким образом, целью может являться как предмет, объект, так и действие.

С. Л. Рубинштейн предмет удовлетворения потребности тоже рассматривает как цель, когда говорит о том, что предметы становятся объектами желаний и воз­ можными целями действий субъекта, когда он включает их в практическое осо­ знание своего отношения к потребности. Поэтому, когда А. Н. Леонтьев и сторон­ ники его точки зрения говорят о предмете, могущем удовлетворить потребность, как о мотиве, правомерно отнести это к той группе представлений, в которой в качестве мотива выступает цель (хотя сам А. Н. Леонтьев и его последователи в большинстве высказываний этот мотив отделяют от цели, принимая в качестве последней только действие по удовлетворению потребности или вообще не уточ­ няя ее).

Правда, А. Н. Леонтьев не отвергает возможность превращения цели в мотив:

«Генетически исходным для человеческой деятельности является несовпадение мо­ тивов и целей. Напротив, их совпадение есть вторичное явление: либо результат приобретения целью самостоятельной побудительной силы, либо результат осозна­ ния мотивов, превращающего их в мотивы-цели» (1975, с. 201). В другой работе 3.2. МОТИВ КАК ЦЕЛЬ (ПРЕДМЕТ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОТРЕБНОСТИ) (1972) он подчеркивает, что термин «мотив» употребляется им не для обозначения переживания потребности, а как обозначающий то объективное, в чем эта потреб­ ность конкретизируется в данных условиях и на что направлена деятельность. Вос­ принимаемый (представляемый, мыслимый) предмет приобретает свою побудитель­ ную функцию, т. е. становится мотивом. Следует отметить, что мотивом деятельно­ сти он называл как идеальный (представляемый), так и материальный предмет потребности. Для А. Н. Леонтьева, например, стакан с водой тоже является моти­ вом. Впрочем, такая точка зрения на мотив существует и в быту, и в литературе, и в юриспруденции (когда, например, в качестве мотива преступления объявляются деньги, драгоценности и т. п.).

По А. Н. Леонтьеву, направленность побуждению придает именно объект (кста­ ти, понимаемый довольно широко, не только как предмет, вещь). Он выступает в роли стрелочника, указывающего направление реализации имеющегося у челове­ ка побуждения. Больше того, «опредмечивание потребности», как выражался А. Н. Леонтьев, придает этому побуждению смысл, и, по существу, побудителем деятельности выступает не сам предмет, а его значение для субъекта. Недаром он приписывал мотиву смыслообразующую функцию. Отсюда становятся понят­ ными рассуждения о «сдвиге мотива на цель», когда побуждает к деятельности уже не желание завладеть предметом, а выполнение самого действия (вследствие пробуждения к нему интереса), получение от него удовольствия. Об этом, кстати, говорил еще Г. Олпорт (Allport G., 1937), когда формулировал принцип функцио­ нальной автономии: первоначально инструментальные действия, выполняющие вспомогательную роль как средства, могут приобретать самостоятельную (интрин сивную) привлекательность. По существу, речь идет о приобретении действием самостоятельного смысла (и поэтому точнее было бы сказать, что на цель сдвига­ ется не мотив, а смысл).

Придерживается взглядов А. Н. Леонтьева на роль предметов в побуждении де­ ятельности и С. П. Манукян. Он считает спорной или даже ошибочной точку зрения философов-материалистов Древней Греции Аристотеля, Лукреция Кара (а в наше время — Л. И. Божович и др.) о том, что нужда заставляет человека создавать пред­ меты удовлетворения потребностей.

Согласно представлениям С. П. Манукяна, определенные предметы и явления (объекты) порождают потребность с конкретным предметным содержанием. Это содержание каждый раз актуализирует данную потребность, если человек встре­ чается с этим объектом или образ его по каким-то причинам воспроизводится в со­ знании. Значит, делает вывод С. П. Манукян, не потребность вызывает деятельность (при актуализации потребности начинается деятельность человека по ее удовлет­ ворению), а предмет потребности или его образ. Этот вывод автор распространяет и на биологические потребности, когда утверждает, что они не являются побудителя­ ми целеустремленной деятельности человека. Биологические потребности вначале выступают как психическое состояние напряженности, при котором человек не зна­ ет, чего ему хочется. Только после того как он встречается с объектом, могущим удовлетворить эту неизвестную человеку потребность или снять напряжение, та­ кое состояние превращается в стремление к данному объекту. Многократное повто­ рение подобного положения порождает новую потребность с определенным пред­ метным содержанием.

3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА Можно понять логику рассуждений С. П. Манукяна и даже частично согласить­ ся с ним, если использовать понятия нужды и потребности личности. Тогда психи­ ческое состояние напряженности («неизвестная потребность», по не очень удачно­ му выражению автора) будет отражать нужду, а опредмеченная потребность — по­ требность личности. Однако автор не использует эти понятия, и в то же время такое понимание нужды и потребности не устраняет ряд неясностей в его рассуждениях.

Так, автор не разделяет порождение потребностей объектами и актуализацию по­ требностей объектами, а это не одно и то же. Можно согласиться с тем, что появив­ шийся перед человеком объект может актуализировать (оживить) какую-то потреб­ ность, если ее удовлетворение с помощью этого объекта доставляло в прошлом че­ ловеку удовольствие. В отношении же порождения потребности появившимся объектом или его образом, хочет того автор или нет, он скатывается на позиции де­ терминации поведения по типу стимул—реакция (S—R), где потребность вообще то и не нужна. Например, С. П. Манукян пишет, что каждый раз, когда в сознании человека по какому-то поводу воссоздается образ знакомых людей, актуализирует­ ся потребность встречи с ними. Хотя этот пример относится к актуализации потреб­ ности, очевидно, что утверждение автора далеко не бесспорно. Образы знакомых могут вызвать потребность общения с ними (если мы, например, давно не виделись), но могут и не вызвать такую потребность. Тем более трудно согласиться с тем, что «овладение» предметами культуры само по себе порождает потребности как соци­ альные, так и биологические.

Некоторая прямолинейность высказываний А. Н. Леонтьева о мотиве как пред­ мете удовлетворения потребности дает основание для буквального их понимания, что, естественно, вызывает критику его представлений со стороны ряда психологов (К. А. Абульханова-Славская, 1980;

Л. И. Божович, 1969;

И. В. Имедадзе, 1986;

и др.). Действительно, как можно принимать за мотив стакан с водой (притом не представляемый, а реальный)? В лучшем случае он может быть стимулом. А как известно, внешние стимулы могут оживлять, побуждать потребности своей привле­ кательностью, но сами не могут быть психологическими образованиями, именуе­ мыми мотивами.

Л. И. Божович не без оснований считает сомнительным то, что предметы по­ рождают потребность. К чему это понимание генезиса потребностей (А. Н. Леон­ тьевым, С. П. Манукяном и другими) может привести, видно из высказывания само­ го С. П. Манукяна: «Важно, что человек не по своей воле стремится к объекту, а объект по каким-то причинам приобретает притягательную силу для человека» (1984, с. 132). Такая детерминация походит на инстинктивное поведение, в лучшем случае — на влечение.

Фетишизируя объекты как источники активности человека1, С. П. Манукян не очень задумывается над тем, почему у человека возникают образы тех или иных объектов, оживляющих потребности. «По какому-то поводу», — так пишет он, но это не объяснение. Справедливо утверждая, что объекты побуждают тогда, когда в сознании отражается их значение для человека, автор не задумывается над тем, чем обусловлено в данный момент значение этого объекта. Только при наличии какой ' О роли объектов (предметов) в мотивации деятельности и поведения человека см. так­ же раздел 6.6.

3.2. МОТИВ КАК ЦЕЛЬ (ПРЕДМЕТУДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОТРЕБНОСТИ) то потребности объект становится значимым в данной ситуации, так как у человека уже имеется опыт его использования для удовлетворения такой потребности. Дру­ гое дело, что появление нужного объекта может усилить энергию потребности, на­ править ее в определенном направлении. Но это не значит, что объект обладает по­ будительной энергией в отношении деятельности,.сам по себе побуждает деятель­ ность, является конечной причиной поведения.

Более справедливым представляется взгляд на этот вопрос И. М. Сеченова, ко­ торый писал: «...жизненные потребности родят хотения, и уже эти ведут за собой действия;

хотение будет тогда мотивом или целью, а движения — действием или средством достижения цели... Без хотения как мотива или импульса движение было бы вообще бессмысленно» (1952, с. 516).

Надо сказать, что в своем критическом порыве некоторые психологи «вместе с водой... выплеснули и ребенка» — то ценное, что имеется во взглядах А. Н. Леонть­ ева. В частности, И. В. Имедадзе (1986) отрицает, что конкретную направленность побуждению придает объект удовлетворения потребности, считая, что побуждает деятельность даже не мотив, а потребность.

Та же крайность имеется и в критике педагога Л. П-. Кичатинова, который спра­ шивает;

каковы задачи воспитателя (если он придерживается точки зрения А. Н. Леонтьева) по формированию мотивов — формировать предметы деятельно­ сти? Для воспитателя важно отношение к предметам, смысл работы, заключает автор. Но ведь именно для придания смысла деятельности А. Н. Леонтьев и выдви­ нул свои представления о мотиве. И вот это-то глубинное понимание мотива мно­ гими читающими его работы и не воспринимается, тем более что сам А. Н. Леонть­ ев отдельными своими высказываниями заставляет читателя понимать все по-дру­ гому. Так, он говорит о мотивах-стимулах, выполняющих роль побудительных факторов, но лишенных смыслообразующей функции (в качестве таковых у него выступают деньги).

Такая позиция А. Н. Леонтьева близка представлениям К. Левина (1970), писав­ шего, что вещи и события мира для нас не нейтральны;

многие из них предъявляют по отношению к нам определенную «волю». У человека нет власти над своим пове­ дением, кроме той власти, которую имеют над его поведением вещи, продолжает он (так, например, хорошая погода, красивый ландшафт влекут нас к прогулке). Сила требований, с которыми подступают к человеку вещи, может быть различна: от не­ преодолимого влечения до слабого «напрашивания». Но К. Левин ставит побуди­ тельную силу вещей в связь с потребностями и намерениями субъекта: измене­ ние «характера требований» происходит соответственно изменениям потребностей и интересов человека. Власть вещей над поведением человек подчиняет себе, за­ ставляет служить своим целям, направляет по-своему.

Л. И. Божович, соглашаясь с А. Н. Леонтьевым в том, что потребность не может определить целенаправленное действие человека, а может вызвать лишь неоргани­ зованную активность (исключая инстинктивные биологические потребности, кото­ рые связаны с врожденными механизмами их удовлетворения), считает, что пред­ меты, постоянно удовлетворяющие ту или иную потребность, как бы фиксируют в себе эту потребность. В результате они и приобретают способность побуждать по­ ведение и деятельность человека даже в тех случаях, когда соответствующая по­ требность не была предварительно актуализирована: сначала эти предметы только 56 3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА реализуют, а потом и вызывают (очевидно, по механизму условного рефлекса) соот­ ветствующую потребность. Следовательно, предметы, в представлении Л. И. Божо вич, являются лишь побудителями потребностей, а не действий или деятельно­ сти. Без оживления потребности под воздействием предмета активность человека проявиться не может.

Но и отбросив все двусмысленное и негативное, что имеется во взглядах A. Н. Леонтьева на мотив, оставив только все положительное, принять предмет-цель за мотив не представляется возможным, даже если учесть ограничение, введенное Д. В. Колесовым: предмет выступает в качестве мотива лишь у маленького ребенка (из-за неразвитости произвольных функций) или в том случае, если он новый (т. е.

является мотивом исследовательской деятельности). Во-первых, мы не получим от­ вет на вопрос, почему человек совершает данное действие, поступок;

ведь одна и та же цель может удовлетворять разные потребности, т. е. соотноситься с разными причинами. Во-вторых, принятие за мотив предмета практически устраняет возмож­ ность говорить о таких характеристиках мотива, как его сила и устойчивость;

нельзя же сказать, что предмет обладает силой, а сочетание «устойчивость предмета» ско­ рее будет понято с точки зрения физики, чем психологии. Предметы могут обладать степенью (силой) привлекательности, но это скорее характеристика стимула, а не мотива. Возникают и другие стилистические недоразумения, когда говорят, напри­ мер, об активно достигаемых человеком мотивах (В. К. Вилюнас), понимая под этим овладение предметами. В-третьих, в связи с представлением о мотиве как предмете говорят о роли мотива в формировании потребностей, а не о роли потребностей в формировании мотива, т. е. процесс мотивации ставится с ног на голову. Между тем B. К. Вилюнас справедливо отмечает, что даже психического отражения предмета недостаточно для того, чтобы вызвать деятельность субъекта. Для этого должна быть еще актуализирована потребность, которой отвечает этот предмет, иначе жи­ вые существа, столкнувшись с предметом потребности, каждый раз приступали бы к ее удовлетворению вне зависимости от того, есть ли в данный момент в этом нуж­ да или нет.

Аналогичной точки зрения придерживаются также философы и социологи. На­ пример, В. И. Оссовский пишет, что переживание индивидом ценностей-объектов далеко не всегда сопровождается восприятием их как предметов удовлетворения потребности. Нужда возникает лишь по отношению к объекту, который признается человеком значимым (ценным). Это означает, что объект может выступать в роли стимула лишь тогда, когда человек подготовлен для такого его восприятия, т. е.

когда есть потребность в нем или ему подобных. В этом случае у человека возникает побуждение к овладению этим объектом. Поэтому Ш. Н. Чхартишвили считает, что мотив — это объективная ценность (продукта деятельности, знания).

3.3. МОТИВ КАК ПОБУЖДЕНИЕ Еще с прошлого века мотив многими психологами трактовался как побудительная (движущая) сила, как побуждение (говорить о «побудительных» и о тивах, как часто делается, это все равно что сказать «масло масляное»: мотив все: да 3.3. МОТИВ КАК ПОБУЖДЕНИЕ побуждает либо что-то делать, либо не делать). При этом, как всегда, нестрогость в использовании понятий привела к тому, что за мотив стала приниматься любая при­ чина, вызывающая побуждение, а не только само побуждение. Отсюда мотивами стали любые стимулы, а «побудитель» и «побуждение» стали синонимами. При этом биологи, физиологи и психологи-бихевиористы за мотив в основном принимали внешний стимул (даже И. М. Сеченов писал, что первая причина всякого человече­ ского действия лежит вне его). Между тем Г. Олпорт справедливо отмечает, что в качестве объектов, побуждающих деятельность человека, могут выступать и отсут­ ствующие (представляемые или воображаемые) объекты. Таким образом, побудите­ лей (детерминант) поведения может быть много, и они могут быть как внешними, так и внутренними (например, боль). Однако не все они могут быть отнесены к мо­ тивам. Возникает вопрос: что может служить критерием различения мотивацион ных и немотивационных детерминант, т.е. какие причины можно рассматривать как мотивационное побуждение, а какие — нет?

В западной психологии распространенным решением этого вопроса является различение способа (как) и причины (почему) поведения: к мотивации относят толь­ ко причины. При этом считается, что мотивация отвечает за стратегическую направ­ ленность поведения на цель, тогда как способ поведения, его тактическая реализа­ ция определяются не причиной, а опытом и научением. Но, как отмечает Ж. Нют тен, в этом случае понятие «мотивация» становится излишним, так как процессы стимуляции и научения достаточны для объяснения поведения. Кроме того, с точки зрения В. К. Вилюнаса (1990), отдельные механизмы мотивации отвечают именно за способ поведения, т. е. за то, как делается.

Разграничение мотивационных и немотивационных причин, т. е. побуждения и стимула, целесообразно осуществлять и по механизму ответных реакций человека:

произвольному или непроизвольному. «Мотивация — через психику реализующая­ ся детерминация», — писал С. Л. Рубинштейн. Поэтому должна быть детерминиро­ вана не только и не столько физиологическая реакция, сколько психическая, затра­ гивающая высшие уровни психической регуляции, связанная с осознанием стимула и приданием ему той или иной значимости. Только после этого у человека может появиться желание или осознание необходимости реагировать на стимул тем или иным способом, определяется цель и появляется стремление к ее достижению.

Вследствие этого большинство отечественных и зарубежных психологов считают, что мотив — это не любое возникшее в организме человека побуждение (понимае­ мое как состояние), а внутреннее осознанное побуждение, отражающее готов­ ность человека к действию или поступку. Таким образом, стимул вызывает (побуж­ дает) действие или поступок не прямо, а опосредованно, через мотив: побудителем мотива является стимул, а побудителем действия или поступка — внутреннее осоз­ нанное побуждение, принимаемое многими психологами в качестве мотива. X. Хек хаузен по этому поводу пишет, что мотивация — это побуждение к действию опре­ деленным мотивом (обратим внимание: не стимулом, а именно мотивом).

Последовательным сторонником точки зрения, что мотив — это осознанное по­ буждение, является В. И. Ковалев. Побуждение он рассматривает как самостоятель­ ный психологический феномен, хотя и проистекающий от отражения в сознании потребностей, но имеющий свою специфику. В связи с этим он отделяет мотив от установок, целей, отношений, состояний, влечений, желаний. У М. Ш. Магомед 3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА Эминова (1987) мотив — только один из видов побуждений, наряду с потребностя­ ми, диспозициями (устойчивыми свойствами личности), интересами и т. п. В то же время ряд психологов (в частности, А. А. Файзуллаев, 1985, 1987, 1989) не сводят мотив к побуждению и даже более того — отделяют мотив от побуждения.

Таким образом, различные соотношения между мотивом и побуждением, декла­ рируемые разными авторами, можно представить в виде следующих схем:

Ограниченность этих схем очевидна. Если оторвать побуждение от мотива, то он теряет побудительную силу и говорить о нем становится просто бессмысленным.

В то же время свести мотив только к побуждению также нет достаточных оснований.

Во-первых, побудительностью обладает и потребность, о чем уже говорилось в предыдущей главе, причем побуждение можно рассматривать как состояние внутрен­ него (потребностного) напряжения — состояние, одинаковое для разных мотивов.

Во-вторых, побуждение в силу своей неспецифичности не раскрывает содержа­ тельную сторону мотива, не объясняет причину и смысл проявляемой человеком активности (если, конечно, не принимать, как это, к примеру, у В. И. Ковалева, за ;

побуждение сам мотив).

Например, побуждение к занятиям спортом может быть сначала обусловлено необходимостью укрепления здоровья, затем получением удовольствия от процесса выполнения физических упражнений, потом — стремлением достигнуть определен­ ного спортивного результата и т. д.

Как видим, побуждение не дает ответов на вопросы — почему, для чего, из-за чего? А ведь понятие мотива нужно прежде всего для того, чтобы получить ответы на эти вопросы. Неслучайно X. Хекхаузен, говоря о мотивации, делает упор на том, что она должна дать ответ на вопрос «зачем?»;

он отмечает, что по отношению к непроизвольной активности этот вопрос лишен смысла, поскольку ей нельзя припи­ сать намерения.

В-третьих, мешает принятию побуждения за мотив и то, что у человека имеются поступки, связанные с обоснованным (мотивированным) отказом что-то делать.

Причина отказа есть, а побуждения к действию нет. Поэтому трудно согласиться с утверждением, что мотив — только то, что заставляет человека действовать.

В соответствии с мотивом можно и бездействовать. Такие мотивы называют отри­ цательными.

Признавая в большинстве случаев за мотивом побудительную силу (функцию), психологи, естественно, задумываются о том, откуда эта побудительная энергия берется. И тут снова возникают различия во взглядах об истоках побудительности.

Одни считают, что побуждение берется от потребности, другие — от предмета удов­ летворения потребности. Кроме того, и сама роль побуждения рассматривается по разному. У одних — это побуждение к действию, у других — это то, что побуждает к постановке целей. Наконец, в ряде случаев побуждение как состояние, как энерге­ тический заряд подменяется причиной побуждения: идеалами, ценностными ориен тациями,потребностями, целями, интересами.

3.4. МОТИВ КАК НАМЕРЕНИЕ 3.4. МОТИВ КАК НАМЕРЕНИЕ К. Левин (К. Lewin, 1969) понимал намерение как такой волевой акт, который создает ситуации, позволяющие человеку положиться на действие внеш­ них стимулов так, что выполнение намеренного действия становится уже не воле­ вым действием, а чисто условно-рефлекторным. В доказательство он приводит при­ мер с почтовым ящиком. Я решаю опустить письмо, для этого запоминаю соответ­ ствующую связь между почтовым ящиком и своим действием. В этом и только в этом видит К. Левин существо намерения, которое, как он отмечал, похоже на потреб­ ность (он называет ее квазипотребностью). Я создал известную связь, которая даль­ ше будет действовать автоматически, на манер естественной потребности. Стоит мне сейчас выйти на улицу, и первый же почтовый ящик заставит меня автомати­ чески проделать всю операцию опускания письма. Намеренность и основывается на том, пишет К. Левин, чтобы создать действие, вытекающее из непосредственного требования вещей (окружающего поля).

Л. И. Божович намерения рассматриваются в качестве побудителей поведения в тех случаях, когда принимаются решения. При этом она отмечает, что намерения возникают на базе потребностей, которые не могут быть удовлетворены прямо и требуют ряда промежуточных звеньев, не имеющих своей собственной побудитель­ ной силы. В этом случае они выступают в качестве побудителя действий, направ­ ленных на достижение промежуточных целей.

В работах других авторов отмечается, что намерение формируется тогда, когда цель деятельности отдалена и ее достижение отсрочено, и что оно является резуль­ татом влияния потребности — с одной стороны, и интеллектуальной активности человека (связанной с осознанием средств достижения цели) — с другой. Таким образом, в намерении подчеркивается интеллектуальная сторона возникающего побуждения, приводящая к принятию человеком решения.

Хотя ни в одной работе намерение не отождествляется прямо с мотивом и не рассматривается их соотношение, признание за намерением побудительной силы указывает на то, что оно самым тесным образом связано с мотивацией и мотивом.

Неслучайно в психопатологии одним из нарушений мотивационной сферы счита­ ется ослабление намерения (Б. В. Зейгарник, 1969), а К. Левин говорил о действи­ ях по намерению. Зная намерения человека, можно ответить на вопросы: «чего хочет достичь?», «что и как хочет сделать?», т. е. значительно продвинуться в по­ нимании оснований действия или поступка. Намерение подчеркивает устремление человека в будущее, его замысел, предположение, готовность что-то сделать, ос­ мысленность принимаемого решения. И наоборот, когда говорят: он это сделал без всякого намерения (т. е. без определенной цели, неумышленно, ненарочно, случай­ но), хотят подчеркнуть отсутствие предварительного осмысления действия и его последствий («У меня и в мыслях не было», — часто говорим мы;

А. С. Пушкин в «Евгении Онегине» писал: «Не мысля гордый свет забавить», т. е. не имея такого намерения). Таким образом, в намерении наиболее ярко проявляется смысл пред­ полагаемых действий и поступков, их произвольный характер.

Но намерение не раскрывает первоначальную причину действия или поступка, не отвечает на вопрос «почему?», а в ряде случаев не содержит и побуждения (имен 3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА но из-за того, что цель, выбираемая человеком, может быть отдаленной по времени;

например, подросток может заявить, что по окончании школы намерен поступить в институт;

к этому случаю нельзя применить слова: «в крови горит огонь желанья», огня-то нет, а есть задумка, предположение, возможно, трезвый расчет).

3.5. МОТИВ КАК УСТОЙЧИВЫЕ СВОЙСТВА (ЛИЧНОСТНЫЕ ДИСПОЗИЦИИ) Точка зрения, что мотив — это устойчивые характеристики лично­ сти, в основном характерна для работ западных психологов, но имеет сторонников и в нашей стране.

В западной психологии устойчивые (диспозиционные) и переменные факторы мо­ тивации (М. Мадсен [М. Madsen, 1959]), устойчивые и функциональные переменные (X. Мюррей [Н. Murrey, 1938]), личностные и ситуационные детерминанты (Дж. Ат кинсон [J. Atkinson, 1964) рассматриваются как критерии разделения мотива и моти­ вации. Авторы отмечают, что устойчивые характеристики личности обусловливают поведение и деятельность в такой же степени, как и внешние стимулы. Личностные диспозиции (предпочтения, склонности, установки, ценности, мировоззрение, идеа­ лы) должны принимать участие в формировании конкретного мотива.

Ряд отечественных психологов (К. К. Платонов, В. С. Мерлин, М. Ш. Магомед Эминов) тоже считают, что в качестве мотивов, наряду с психическими состояния­ ми, могут выступать и свойства личности. Б. В. Зейгарник, опираясь на введенный Г. Олпортом для обозначения механизма развития личности термин «черта», счита­ ет, что это не черта личности, а черта-мотив, черта-интерес.

Однако принятие свойств личности за мотив тоже не решает проблемы, тем бо­ лее, что многие личностные свойства (диспозиции) скорее являются потребностя­ ми, например стремление к деятельности, к наслаждению, потребность в новых впе­ чатлениях, либидо, потребность в самосохранении, в знаниях, стремление к само­ уважению, к творчеству, художественная потребность. В то же время устойчивые свойства личности (интересы и склонности, предпочтения и идеалы, установки и мировоззрение) могут оказывать влияние на принимаемые человеком решения;

т. е. свойства личности могут быть включены в основание действий и поступков человека.

3.6. МОТИВ КАК СОСТОЯНИЕ Такой подход (мотив как состояние) обозначен в «Философском эн­ циклопедическом словаре» (1983) и в работе Р. А. Пилояна (1984), в которой он пи­ шет, что мотивом называется особое состояние человека, заставляющее его действо­ вать или бездействовать. Дж. Гилфорд (J. Guilford, 1956) тоже не исключает состоя­ ния как фактора начала и поддержания активности, а Е. Р. Хилгард(Е. Hilgard, 1957) прямо пишет, что мотивом является любое состояние организма, которое имеет вли 3.7. МОТИВ КАК ФОРМУЛИРОВКА яние на его готовность к началу или продолжению определенного поведения. К этим авторам можно добавить и тех, кто за мотивы принимает эмоции, ведь они по суще­ ству тоже являются состояниями.

Конечно, нельзя отрицать, что побуждение к действию или поступку может быть обусловлено возникновением того или иного состояния. Ведь переживание нужды (как одного из компонентов потребности личности) тоже является состоянием, и именно это переживание дает толчок к проявлению человеком психической и фи­ зической активности. Однако свести мотив только к состоянию так же неправомер­ но, как и принять за мотив нужду. Поэтому трудно согласиться и с развиваемым А. М. Мейерович (1987) взглядом (самим по себе интересным), что мотивом дея­ тельности является «модель потребного состояния».

Автор некритично воспринимает положение А. Н. Леонтьева о том, что по­ требность, еще «не зная» своего предмета, не способна направлять и регулиро­ вать деятельность;

на этом основании он полагает, что образ не существующего в действительности предмета не может возникнуть на основе потребности. Отсю­ да возникает, пишет А. М. Мейерович, проблема определения того звена, кото­ рое опосредствует связь между потребностью и «незнаемым» предметом, способ­ ным ее удовлетворить. Им, по его мнению, является отражение в сознании того состояния личности, которое возникает в ситуации удовлетворения потребнос­ ти. Формированию образа предмета потребности предшествует предвосхищение, моделирование «потребного» состояния личности (т. е. предвкушения состояния удовлетворения). Эта «модель потребного состояния» и является, по мнению А. М. Мейеровича, мотивом деятельности, отражающим то, ради чего она совер­ шается.

Можно согласиться с автором, что такое предвосхищение может иметь место и что оно обладает побудительной силой, но принять только его в качестве мотива трудно. Ведь по сути «модель потребностного состояния» является одним из видов цели (целевым состоянием).

3.7. МОТИВ КАК ФОРМУЛИРОВКА Такое понимание мотива предложено польским психологом и пси­ хотерапевтом К. Обуховским (1972). Оно весьма близко к пониманию другого польского психолога, А. Левицкого: «Мотив — это психический процесс, который изнутри стимулирует нас к постановке цели и принятию соответствующих средств Действия» (цит. по: К. Обуховский, 1972, с. 20-21). К. Обуховский заменил слово «процесс» словом «формулировка», считая, что мотив — это формулировка цели и средств. Он намеренно сужает понятие «мотив», не включая в него побудительные факторы, связанные с состоянием напряжения как следствием потребности;

за мо­ тивом оставляется только содержательная сторона (мотив как довод, аргумент, ко­ торый может быть приведен и другим человеком, поэтому автор пишет, что мотив можно внушить). К. Обуховский (1972, с. 17) рассматривает мотив как фактор, ко­ торый дает возможность человеку сформулировать решение о начале деятельности.

«Если человек не сформулировал мотива совершенного или совершаемого действия, 3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА это практически означает только то, что он не имел мотива действия и, следователь­ но, действие его было немотивированным», — пишет он. Таким образом, формули­ ровка помогает человеку уяснить цель действия и дает возможность принять реше­ ние о начале действия.

Несомненным достоинством точки зрения К. Обуховского на мотив является то, что она акцентирует внимание на осознанности цели и средств ее достижения, и это сближает ее с пониманием В. Н. Мясищевым (1957), И. В. Имедадзе (1989) и други­ ми авторами мотива как основания своего действия и поступка. Однако нельзя не видеть и ограниченность такого понимания мотива только как толкования, объясне­ ния причины действия, лишенного энергетического потенциала. Мотив, по К. Обу ховскому, придает лишь характер разумности активности человека, возникшей как бы помимо его воли. Он прямо пишет, что фактор, динамизирующий действие, это что-то иное, а не мотив.

Во взглядах К. Обуховского остается непонятным, почему формулировка и вер­ бализация цели и средств ее достижения (последнее он называет программой) дает возможность человеку начать действие.

Да и сам К. Обуховский понимает, что его трактовка мотива не позволяет полу­ чить ответы на вопросы о причинах действий и поступков. Так, придавая определен­ ное значение в формировании мотива установкам, он пишет, что они помогают по­ нять, почему человек в данный момент и в данной ситуации выбирает тот, а не иной мотив поведения, но не объясняет, почему возникает сам процесс выбора, почему человек прилагает усилия, чтобы выполнить зачастую кропотливое и требующее нервного напряжения исключение мотивов (т. е. тех или иных аргументов, доводов).

С его точки зрения, это объяснение дают потребности, которые в состав мотива им не включаются. Однако вольно или невольно этот психолог сам пришел к выводу, что без включения в рассмотрение потребностей понять причины поведения и дей­ ствий человека невозможно и что формулировка цели и средств ее достижения не может полностью объяснить сознательную активность человека, т. е. такую актив­ ность, которая направлена на достижение заранее запрограммированного резуль­ тата.

Сходную с К. Обуховским позицию во взгляде на мотив занимает и П. И. Иванов (1967). Мотивами действий он называет все то, чем определяется степень приемле­ мости целей и путей, ведущих к достижению этих целей. Мотив — это ответ на во­ прос, почему человек ставит перед собой эту цель, а не другую, действует так, а не иначе. Поэтому все вышеуказанные замечания можно отнести и к его мнению по данному вопросу.

3.8. МОТИВ КАК УДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ Удовлетворенность в качестве мотива рассматривается В. Г. Асее­ вым (1976), А. Г. Ковалевым (1969) и П. М. Якобсоном (1969). Наиболее подробно это понимание мотива изложено в работе последнего автора. Правда, он использует термин «удовлетворение». Эта, казалось бы, небольшая терминологическая неточ­ ность существенно изменяет суть обсуждаемого вопроса. Дело в том, что удовлет 3.8. МОТИВ КАК УДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ ворение является следствием достижения цели — удовлетворения потребности.

Удовлетворение — это эмоциональное состояние, возникающее вследствие реали­ зации мотива. Поэтому удовлетворение не может быть ни самим мотивом, ни вли­ ять на его формирование, потому как следствие не может быть причиной самого себя.

Другое дело — удовлетворенность, понимаемая большинством психологов и со­ циологов как отношение к выполняемой деятельности, образу жизни (Т. А. Кит вель, 1974;

Н. Г. Крупнов и И. Г. Столяр, 1972;

А. А. Мурутар и П. А. Вихалем, 1972;

Н. Ф. Наумова, 1970;

К. Р. Хаав, 1978). Удовлетворенность выполняет долгосроч­ ную оценочную функцию, поэтому она является положительным оценочным отно­ шением, а неудовлетворенность — отрицательным. На основании положительного отношения к своей деятельности субъект имеет долгосрочную мотивационную установку на ее выполнение. Таким образом, удовлетворенность выступает одним из факторов, влияющих на принятие решения о продолжении деятельности (в ос­ новном профессиональной), но не более того. Удовлетворенность скорее усиливает мотив, а не является непосредственным побудителем. Она может служить основа­ нием, т. е. содержательной стороной мотива, объяснять, почему человек занимает­ ся данной деятельностью столь длительное время. Однако мотивирующее воздей­ ствие удовлетворенность оказывает не всегда. Например, самоуспокоенность до­ стигнутым результатом может снижать силу мотива.

* * * Подведем кратко итоги. Есть психологи, которые за мотив принимают любой фак­ тор, имеющий, с точки зрения самого человека, особое значение как стимул к какой либо деятельности, определяя ее ход и результаты. К. Обуховский, справедливо кри­ тикуя такой подход, отмечает, что в этом случае мотивом может быть и наличие алкоголя в крови, и боль, вызванная уколом булавки, и препятствие на пути к цели, т. е. — любые внешние стимулы. Детерминация поведения не всегда означает его мотивацию. Мотивация — это внутренняя детерминация поведения и деятельности, которая, конечно же, может быть обусловлена и внешними раздражителями, окру­ жающей человека средой. Но внешняя среда воздействует на человека физически, в то время как мотивация — процесс психический, преобразовывающий внешние воздействия во внутреннее побуждение.

Б. Ф. Ломов отмечает, что в исследовании психических явлений попытка искать одну-единственную детерминанту того или иного явления — это тупиковый путь.

Любое явление определяется системой детерминант. Справедливость этой мысли видна из изложенного в данной главе.

Рассмотрим ряд равенств: мотив=потребность, обладает побудительной си­ лой, но не имеет направленности;

мотив-предмет удовлетворения потребнос­ ти, обладает направленностью, но не объясняет ее причину;

мотив=основание, дает объяснение причины и смысл действия или поступка, но лишен побуждающей функции. Монистические подходы к рассмотрению сущности мотива, когда за него принимают то потребность, то цель, то намерение, то побуждение, то свойства лич­ ности, то состояния, себя не оправдывают;

нет единства взглядов и подругам вопро­ сам. Например, существенно расходятся мнения о том, откуда берется побуждаю­ щая действие или поступок сила. Одни считают, что она берется из потребности, 3. МОНИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СУЩНОСТИ МОТИВА другие — из предмета удовлетворения потребности, третьи — из личностного смыс­ ла деятельности, четвертые — из эмоционального переживания потребности. Не­ удивительно, что для многих авторов (В. Г. Асеев, В. И. Ковалев, Р. С. Немов) мотив является лишь одним из видов побуждений, наряду с потребностями, целями, стрем­ лениями, интересами и намерениями.

Во многом это связано с тем, что нет четкого понимания самих этих феноменов:

что такое потребность, что принимать за цель, каковы соотношения между потреб­ ностью и нуждой, детерминацией и мотивацией, мотивацией и мотивом.

Принятие разными авторами за мотив различных психологических феноменов приводит одних к пессимизму и отказу изучать мотивы как психологическое явле­ ние, а других — к выбору наиболее «удобной» для той или иной научной дисципли­ ны трактовки мотива. Так, один из педагогов (Л. П. Кичатинов, 1989), рассмотрев ряд подходов к пониманию сущности мотива, сделал заключение, что педагогиче­ ским запросам в большей мере соответствует понимание мотива как личностного смысла деятельности субъекта. С его точки зрения, такая трактовка мотива педаго­ гически перспективна, так как указывает главное направление по его формирова­ нию: научить воспитанников гармонично сочетать личное и общественное в своей деятельности. Таким образом, автор на первый план поставил педагогическую целе­ сообразность такой трактовки мотива, а соответствует ли эта трактовка реально­ сти, его не очень волнует. Ведь легче желаемое принять за действительное.

4 МОТИВАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС 4.1. ПОНИМАНИЕ ТЕРМИНА «МОТИВАЦИЯ» Впервые слово «мотивация» употребил А. Шопенгауэр в статье «Че­ тыре принципа достаточной причины» (1900-1910). Затем этот термин прочно во­ шел в психологический обиход для объяснения причин поведения человека и жи­ вотных.

В настоящее время мотивация как психическое явление трактуется по-разному.

В одном случае — как совокупность факторов, поддерживающих и направляющих, т. е. определяющих поведение (К. Мадсен [К. Madsen, 1959];

Ж. Годфруа, 1992), в другом случае — как совокупность мотивов (К. К. Платонов, 1986), в третьем — как побуждение, вызывающее активность организма и определяющее ее направлен­ ность. Кроме того, мотивация рассматривается как процесс психической регуляции конкретной деятельности (М. Ш. Магомед-Эминов, 1998), как процесс действия мо­ тива и как механизм, определяющий возникновение, направление и способы осуще­ ствления конкретных форм деятельности (И. А. Джидарьян, 1976), как совокупная система процессов, отвечающих за побуждение и деятельность (В. К. Вилюнас, 1990).

Отсюда все определения мотивации можно отнести к двум направлениям. Пер­ вое рассматривает мотивацию со структурных позиций, как совокупность факто­ ров или мотивов. Например, согласно схеме В. Д. Шадрикова (1982), мотивация обусловлена потребностями и целями личности, уровнем притязаний и идеалами, условиями деятельности (как объективными, внешними, так и субъективными, внутренними — знаниями, умениями, способностями, характером) и мировоззре­ нием, убеждениями и направленностью личности и т. д. С учетом этих факторов происходит принятие решения, формирование намерения. Второе направление рассматривает мотивацию не как статичное, а как динамичное образование, как процесс, механизм.

Однако и в том и в другом случае мотивация у авторов выступает как вторичное по отношению к мотиву образование, явление. Больше того, во втором случае моти­ вация выступает как средство или механизм реализации уже имеющихся моти­ вов: возникла ситуация, позволяющая реализовать имеющийся мотив, появляется 3 '.i;

iK. 4. МОТИВАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС и мотивация, т. е. процесс регуляции деятельности с помощью мотива. Например, В. А. Иванников (1985) считает, что процесс мотивации начинается с актуализации мотива. Такая трактовка мотивации обусловлена тем, что мотив понимается как предмет удовлетворения потребности (А. Н. Леонтьев), т. е. мотив дан человеку как бы готовым. Его не надо формировать, а надо просто актуализировать (вызвать в сознании человека его образ).

Однако при таком подходе остается непонятным, во-первых, что же придает по­ будительность — ситуация или мотив, во-вторых, каким образом возникает мотив, если он появляется раньше, чем мотивация. Высказывания авторов о соотношении мотива и мотивации не проясняют этого вопроса. Так, Р. А. Пилоян пишет, что мо­ тивация и мотив — взаимосвязанные, взаимообусловленные психические катего­ рии и что мотивы действия формируются на базе определенной мотивации (т. е.

мотивы вторичны). И в то же время он утверждает, что через выработку отдельных мотивов мы можем влиять на мотивацию в целом (т. е. уже мотивация зависит от мотивов, которые становятся первичными). Кроме того, автор считает, что мотивы относятся к действиям, а мотивация — к деятельности, не давая этому какого-либо обоснования.

Нелегко выяснить соотношения между мотивацией и мотивом и в книге И. А. Джи дарьян (1976). Она пишет, что, в отличие от мотивации, мотив имеет более узкое значение. В нем фиксируется собственно психологическое содержание, а именно тот внутренний фон, на котором развертывается процесс мотивации поведения в целом.

Именно мотив энергизирует и направляет действия человека на каждый момент.вре мени. Спрашивается — в чем же тогда состоит роль мотивации, если все осуществ­ ляется с помощью мотива? В этом случае понятие «мотивация» становится лишним.

В. Г. Леонтьев (1992) выделяет два типа мотивации: первичную, которая прояв­ ляется в форме потребности, влечения, драйва, инстинкта, и вторичную, проявляю­ щуюся в форме мотива. Следовательно, в данном случае тоже имеется отождеств­ ление мотива с мотивацией. В. Г. Леонтьев полагает, что мотив как форма мотива­ ции возникает только на уровне личности и обеспечивает личностное обоснование решения действовать в определенном направлении для достижения определенных целей, и с этим нельзя не согласиться.

Во многих случаях психологи (а биологи и физиологи — постоянно) под мотива­ цией имеют в виду детерминацию поведения, поэтому выделяют внешнюю и внут­ реннюю мотивацию.

Наряду с психологами проблема мотивации и мотива разрабатывается и крими­ налистами'. Среди них тоже нет единого понимания мотивации. В одном случае она понимается как метод самоуправляемости личности через систему устойчивых по­ буждений, т. е. через мотивы (К. Е. Игошев, 1974), в другом случае — как процесс формирования мотива поведения (В. Д. Филимонов, 1981), в третьем — как сово­ купность мотивов, как сложная и противоречивая, изменчивая динамическая систе­ ма (Н. Ф. Кузнецова, 1975).

Таким образом, ни в понимании сущности мотивации, ее роли в регуляции пове­ дения, ни в понимании соотношений между мотивацией и мотивом нет единства Кстати, первыми работами по мотивам в России были труды юриста Л. И. Петражиц кого, например «О мотивах человеческих поступков» (1904).

4.2. ЭКСТРИНСИВНАЯ И ИНТРИНСИВНАЯ МОТИВАЦИЯ взглядов. Во многих работах эти два понятия используются как синонимы. Выход из создавшегося положения нам видится в том, чтобы рассматривать мотивацию как динамический процесс формирования мотива (как основания поступка).

4.2. ЭКСТРИНСИВНАЯ И ИНТРИНСИВНАЯ МОТИВАЦИЯ В западной психологической литературе широко обсуждается во­ прос о двух видах мотивации и их различительных признаках: экстринсивной (обус­ ловленной внешними условиями и обстоятельствами) и интринсивной (внутрен­ ней, связанной с личностными диспозициями: потребностями, установками, инте­ ресами, влечениями, желаниями), при которой действия и поступки совершаются «по доброй воле» субъекта (обзор работ, посвященных этой дискуссии, можно най­ ти в книге X. Хекхаузена ). В 50-х годах и в нашей стране среди психологов развер­ нулась острая дискуссия по поводу того, являются ли потребности (как внутренний фактор) единственным источником мотивации. Положительно на этот вопрос отве­ чали Г. А. Фортунатов, А. В. Петровский (1956) и Д. А. Кикнадзе (1982). Против этой точки зрения выступали психологи, изучавшие проблему воли. В. И. Селива­ нов (1974) наряду с другими считал, что не все мотивы обусловлены потребностя­ ми, что воздействие окружающего мира порождает много мотивов, и не связанных с наличными потребностями. Он отстаивал точку зрения, что различные воздействия, исходящие от других людей и предметов окружающей среды, вызывают ответные действия человека помимо его потребностей или даже вопреки им. Это соответству­ ет представлениям о социальной обусловленности поведения человека, о ведущей роли волевой регуляции, об обусловленности поведения человека чувством долга, пониманием необходимости или целесообразности и т. д.

Эта дискуссия в значительной степени оказалась бесплодной. Живя в обществе, человек не может не зависеть в своих решениях и поступках от влияния окружения.

Эта зависимость может быть нескольких видов. Референтная зависимость обна­ руживается тогда, когда человек, не задумываясь, некритически заимствует уста­ новки, нормы поведения, образ жизни, надеясь благодаря этому стать похожим на «настоящих людей», быть причисленным к определенному кругу, определенной ре­ ферентной для него группе. Здесь срабатывает механизм подражания.

Повышение социального статуса (хотя бы в собственных глазах) является важ­ ным мотивом поведения многих людей. Неудивительно, что многие методы рекла­ мы основаны на том, что рекламируемый товар объявляется излюбленным предме­ том потребления людей с высоким социальным статусом. Желая приобщиться к данной категории лиц, потребитель постарается приобрести внешние признаки высокого статуса — машину определенной марки, костюм, путевку на модный ку­ рорт и т. д.

Информационная зависимость возникает в тех случаях, когда человек, стре­ мясь к какой-то цели, не располагает необходимой информацией. Он вынужден не­ критически использовать информацию, полученную от человека, которого считает более информированным. Властная зависимость — это зависимость индивида от человека, наделенного специальными полномочиями или обладающего высоким ав 3* 4. МОТИВАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС торитетом. Таким образом, мотивация может испытывать сильное давление со сто­ роны и принимать внешнеорганизованный характер.

Как отмечает X. Хекхаузен, описание поведения по принципу противопоставле­ ния как мотивированного либо «изнутри» (интринсивно), либо «извне» (экстрин сивно) имеет такой же стаж, как и сама экспериментальная психология мотивации.

Соответственно и критика такого жесткого противопоставления имеет давнюю тра­ дицию, еще с Р. Вудвортса (1918). Критика получила максимальное выражение в 50-х годах, когда различным высокоразвитым животным (от крыс до обезьян) иссле­ дователи стали приписывать различные внутренние влечения (манипулятивные, исследовательские и зрительного обследования), в противовес Д. Холлу (D. Hall, 1961) и Б. Скиннеру (В. Skinner, 1954), объяснявшим поведение исключительно внешними подкреплениями. X. Хекхаузен отмечает, что на деле действия и лежа­ щие в их основе намерения всегда обусловлены только внутренне.

С моей точки зрения, мотивация и мотивы всегда внутренне обусловленны, но могут зависеть и от внешних факторов, побуждаться внешними стимулами. И имен­ но поэтому западным психологам не удалось выделить в чистом виде экстринсив ную и интринсивную мотивации. По сути, авторы ведут речь о внешних и внутрен­ них стимулах, побуждающих развертывание мотивационного процесса.

Когда говорят о внешних мотивах и мотивации, то имеют в виду либо обстоя­ тельства (актуальные условия, оказывающие влияние на эффективность деятель­ ности, действий), либо какие-то внешние факторы, влияющие на принятие реше­ ния и силу мотива (вознаграждение и прочее);

в том числе имеют в виду и припи­ сывание самим человеком этим факторам решающей роли в принятии решения и достижении результата, как это имеет место у полезависимых и с внешним локу сом контроля. В этих случаях более логично говорить о внешнестимулируемой, или внешнеорганизованной, мотивации, понимая при этом, что обстоятельства, условия, ситуация приобретают значение для мотивации только тогда, когда ста­ новятся значимыми для человека, для удовлетворения потребности, желания.

Поэтому внешние факторы должны в процессе мотивации трансформироваться во внутренние.

4.3. О ПОЛОЖИТЕЛЬНОЙ И ОТРИЦАТЕЛЬНОЙ МОТИВАЦИИ В. Г. Асеев (1976) считает, что важной особенностью мотивации человека является двумодальное, положительно-отрицательное ее строение. Эти две модальности побуждений (в виде стремления к чему-либо и избегания, в виде удовлетворения и страдания, в виде двух форм воздействия на личность — поощре­ ния и наказания) проявляются во влечениях и непосредственно реализуемой по­ требности — с одной стороны, и в необходимости — с другой. При этом он ссылает­ ся на высказывание С. Л. Рубинштейна о природе эмоций: «Эмоциональные процес­ сы приобретают положительный или отрицательный характер в зависимости от того, находится ли действие, которое индивид производит, и воздействие, которому он подвергается, в положительном или отрицательном отношении к его потребно­ стям, интересам, установкам» (1946, с. 459).

4.3. О ПОЛОЖИТЕЛЬНОЙ И ОТРИЦАТЕЛЬНОЙ МОТИВАЦИИ Таким образом, речь идет не столько о знаке побуждения, мотивации, сколько об эмоциях, сопровождающих принятие решения и выполнение его.

Замечу, что значение предвосхищающих принятие решения эмоций как промежу­ точных переменных показал еще О. Маурер (О. Mowrer, 1938) в связи с выяснением роли боязни (страха). Он рассматривает страх как сигнал предстоящей опасности, как неприятное состояние, побуждающее к поведению, помогающему избежать угро­ зы. Значительно позже (в 1960 году) О. Маурер изложил свою концепцию мотивации, основывающуюся на предвосхищаемых положительных и отрицательных эмоциях.

Он объяснял всякое поведение, с одной стороны, индукцией влечения — когда поведение имеет наказуемые последствия (что обусловливает закрепление предвос­ хищаемой эмоции страха: происходит научение страху, т. е. попадая вновь в дан­ ную ситуацию, человек начинает ее бояться), а с другой стороны, редукцией влече­ ния — когда поведение имеет поощряемые последствия (что обусловливает закреп­ ление предвосхищаемой эмоции надежды: происходит научение надежде).

О. Маурер говорит также о предвосхищающих эмоциях облегчения и разочаро­ вания. Облегчение связано с уменьшением, в результате реакции, эмоции страха (редукция влечения);

разочарование — с уменьшением, в результате реакции, на­ дежды (индукция влечения). Согласно автору, эти четыре типа предвосхищающих положительных и отрицательных эмоций (страх и облегчение, надежда и разочаро­ вание) в зависимости от увеличения или уменьшения их интенсивности определя­ ют, какие способы поведения в данной ситуации будут выбраны, осуществлены и заучены (подкреплены).

Таким образом, предвосхищающие эмоции ожидания позволяют человеку адек­ ватно и гибко принимать решение и управлять своим поведением, вызывая реакции, которые усиливают надежду и облегчение или уменьшают страх и разочарование.

Но вернемся к гипотезе В. Г. Асеева о двумодальности мотивации, используя представления О. Маурера о предвосхищаемых эмоциях ожидания.

В случае прогнозирования возможности удовлетворения потребности влечения возникают положительные эмоциональные переживания, в случае же планирова­ ния деятельности как объективно заданной необходимости (в силу жестких обстоя­ тельств, социального требования, обязанности, долга, волевого усилия над собой) могут возникнуть отрицательные эмоциональные переживания.

Против двумодальности мотивации выступает В. И. Ковалев (1981), однако, с моей точки зрения, все его критические стрелы прошли мимо цели, поскольку он и В. Г. Асеев говорят о разном. И причина этого — в отсутствии единообразной терми­ нологии, чем грешат оба автора. В. Г. Асеев говорит о мотивации и понимает под ней побуждение. В. И. Ковалев же говорит о мотиве и понимает под ним потребность.

Отсюда обвинения последнего в адрес В. Г. Асеева в том, что тот говорит об «отрица­ тельных потребностях» и «отрицательных мотивах», неправомерны. В. Г. Асеев ни о чем подобном не говорит. Наоборот, он о потребности и влечении говорит как о по­ буждениях с положительным эмоциональным переживанием.

Другое дело — правомерно ли вообще говорить о знаке побуждения, мотива и мотивации. В. И. Ковалев считает, что мотив как побуждение — одномодален.

С этим (мотив — побуждение) можно согласиться. Но мотив — это не только по­ буждение. В нем выражается и отношение к тому, что человеку предстоит сделать.

А отношение является двумодальным. Таким образом, построение мотива и, следо 4. МОТИВАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС вательно, мотивационныи процесс может сопровождаться как положительными, так и отрицательными эмоциональными переживаниями, которые сохраняются и во вре­ мя деятельности (В. И. Ковалев считает, что двумодальность присуща именно дея­ тельности, но рассматривает ее положительную и отрицательную оценку с соци­ альных позиций, а не с личностных, что тоже свидетельствует о неадекватности выбора им предмета дискуссии).

Если уж критиковать В. Г. Асеева за его представления о двумодальности побуж­ дения, то надо было бы указать на неправомерность отождествления побуждения с мотивацией, а также на то, что в основном у него речь идет о двух формах побужде­ ний (потребность, влечение — с одной стороны, и долженствование, обязанность — с другой), которые могут не соотноситься прямо с переживанием только положи­ тельных эмоций или, в другом случае, — только отрицательных. Например, нахож­ дение рядом с объектом своего влечения не всегда доставляет человеку радость (на­ пример, в случае неразделенной любви).

4.4. СТАДИАЛЬНОСТЬ МОТИВАЦИОННОГО ПРОЦЕССА На необходимость стадиального (поэтапного) рассмотрения моти вационного процесса, хотя и с разных позиций, указывали многие исследователи (В. А. Иванников, М. Ш. Магомед-Эминов, Ж. Нюттен, С. Л. Рубинштейн, А. А. Фай зуллаев). Близки к этому и представления других психологов, например О. К. Тихо­ мирова (1983), с точки зрения которого образование цели может носить характер развернутого во времени процесса.

Стадиальную модель принятия морального решения разработал С. Шварц (S. Schwarz, 1977). Ценность его модели состоит в тщательном рассмотрении эта­ пов оценки: ситуации, приводящей к возникновению желания помочь другому чело­ веку, своих возможностей, последствий для себя и для нуждающегося в помощи (подробно эта модель рассматривается в разделе 11.2).

В. И. Ковалев рассматривает мотив как трансформирование и обогащение сти­ мулами потребности. Если стимул не превратился в мотив, значит, он или «не по­ нят» или «не принят». Таким образом, возможный вариант возникновения мотива, пишет В. И. Ковалев, можно представить следующим образом: возникновение по­ требности — ее осознание — «встреча» потребности со стимулом — трансформи­ рование (обычно посредством стимула) потребности в мотив и его осознание. В про­ цессе возникновения мотива происходит оценка различных сторон стимула (напри­ мер, поощрения): значимость для данного субъекта и для общества, справедливость и т. д. Им же в общих чертах описан и поэтапный характер мотивации, хотя сам он эту этапность с ней не связывает. Так, он пишет, что ощущение голода, жажды вы­ зывает в сознании образ предмета, который мог бы удовлетворить потребность;

под влиянием этого образа возникает импульс к действию (побуждение), которое соот­ носится человеком с внешними условиями (ситуацией), а также с морально-психо­ логическими установками личности. Этот процесс соотнесения, осуществляемый с помощью мышления (анализ условий, средств и путей решения задачи, учет послед­ ствий), и приводит к постановке цели и определению плана действий.

4.4. СТАДИАЛЬНОСТЬ МОТИВАЦИОННОГО ПРОЦЕССА Рис. 4.1. Этапы мотивационного процесса (по А. А. Файзуллаеву) Этапы: I — осознание побуждения, II — принятие мотива, III — реализация мотива, IV — закрепление мотива, V — актуализация побуждения. 1, 2, 3, 4, 5 — мотивационные крити­ ческие состояния, возникающие при переходе от одного этапа к другому. Мотивационные образо­ вания: А — неосознанное побуждение, В — осознанное побуждение, С — принятый мотив, D — реализуемый мотив, Е — потенциальное побуждение. Линии: сплошная со стрелкой — путь развертывания мотивационных тенденций, пунктирная со стрелкой — путь свертывания мотива ционных тенденций, зигзагообразная со стрелкой — путь образования мотивационных кризисов:

крестики на сплошной горизонтальной линии — блокировки этапов формирования мотивацион­ ных образований.

А. А. Файзуллаев (1989) выделяет в мотивационном процессе пять этапов (см.

рис.4.1).

Первый этап — возникновение и осознание побуждения. Полное осознание по­ буждения включает в себя осознание предметного содержания побуждения (какой предмет нужен), действия, результата и способов осуществления этого действия.

В качестве осознанного побуждения, отмечает автор, могут выступать потребнос­ ти, влечения, склонности и вообще любое явление психической деятельности (об­ раз, мысль, эмоция). При этом побудительный аспект психического явления может и не осознаваться человеком, быть, как пишет автор, в потенциальном (скорее — скрытом) состоянии. Однако побуждение — это еще не мотив, и первым шагом к его формированию является осознание побуждения.

А. А. Файзуллаев считает, что, для того чтобы говорить о мотиве, и осознания побуждения недостаточно, хотя поведение может быть обусловлено и одним осо­ знанным побуждением. Такое ситуативное поведение часто приводит к сожалению о содеянном, поскольку человек постфактум обнаруживает, что мотивационные ис­ точники поступка были не совсем адекватны принятым человеком ценностям и установкам.

Второй этап — это «принятие мотива». Под этим несколько нелогичным назва­ нием этапа (Если до сих пор речь не могла идти о мотиве, то что же можно принять?

А если он уже был, на втором этапе речь должна идти о принятии решения — «де­ лать— не делать»)1 автор понимает внутреннее принятие побуждения, т. е. иден­ тификацию его с мотивационно-смысловыми образованиями личности, соотнесение Нелогичность названного этапа подметил и А. А. Реан (1994): если осознанное побуж­ дение не принято, то оно еще не мотив, а если мотив, тогда это уже принятое побуждение.

Зачем же дважды принимать одно и то же?

4. МОТИВАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС с иерархией субъективно-личностных ценностей, включение в структуру значимых отношений человека.

Говоря другими словами, на втором этапе человек, сообразуясь со своими нрав­ ственными принципами, ценностями и прочим, решает, насколько значима возник­ шая потребность, влечение, стоит ли их удовлетворять. Неслучайно А. А. Файзул лаев говорит о свойствах принятости или осмысленности данного мотивационного образования. Мотив как единица рассматриваемой фазы процесса мотивации при­ обретает не только побудительность, осознанность, направленность, но и смысло образующую функцию.

В принципе нельзя отказать автору в логичном выстраивании событий в процес­ се мотивации. Однако нельзя не заметить не очень четкое использование основных мотивационных понятий. Так, он не обозначил свое понимание мотива (отсюда не ясно, что значит «принять мотив»), понятие «побуждение» используется им и в ка­ честве понятия «побудитель» (т. е. стимул). Автор обходит стороной вопрос о том, каким же является поведение, основанное только на осознанном побуждении (а не на «принятом мотиве»), — мотивированным или немотивированным. Можно ли случайно осознать побуждение, как отмечает автор? Все это говорит о том, что схе­ ма формирования мотива по А. А. Файзуллаеву нуждается в уточнениях и разъяс­ нениях.

Как видно на рис. 4.1, мотивационный процесс, по А. А. Файзуллаеву, на втором этапе не заканчивается. Третий этап — это реализация мотива, в течение которого в зависимости от конкретных условий и способов реализации может измениться психологическое содержание мотива. При этом мотив, как считает автор, приобре­ тает новые функции (удовлетворения, насыщения потребности, интереса), что при­ водит к переходу к следующему этапу мотивации — закреплению мотива, в резуль­ тате чего он становится чертой характера.

Последний этап — актуализация потенциального побуждения, под которой име­ ется в виду осознаваемое или неосознаваемое проявление соответствующей черты характера в условиях внутренней или внешней необходимости, привычки или жела­ ния.

А. Н. Зерниченкои Н. В. Гончаров (1989) выделяют в мотивации три стадии: фор­ мирование мотива, достижение объекта потребности и удовлетворение потребно­ сти. Если бы речь шла о мысленном осуществлении этих стадий, то с авторами мож­ но было бы и согласиться. Однако у них вторая и третья стадии связаны с реальным действованием. Поэтому связывать саму исполнительскую деятельность с процес­ сом мотивации (точнее — принимать ее за мотивацию) вряд ли справедливо. Это все равно что принять схему развертывания процессов управления поведением в функциональной системе П. К. Анохина (1975) за мотивацию. Между тем в этой схеме мотивации соответствует только первая ее часть, связанная со стадией аффе­ рентного синтеза.

В разработанной Д. В. Колесовым (1991) концепции потребностного поведения понятие «мотивация», по существу, не используется, вместо него автор использует, с моей точки зрения не очень удачно, понятие «мотивационное поле», функцией ко­ торого является в конечном итоге формирование мотива и удовлетворение потреб­ ностей индивида. Мотивационное поле, как пишет автор, это функциональный орган головного мозга, задачами которого являются упорядочение потребностей и выбор 4.4. СТАДИАЛЬНОСТЬ МОТИВАЦИОННОГО ПРОЦЕССА оптимального способа достижения состояния удовлетворения как конечной цели поведенческих реакций.

Формирование побуждения, направленного на удовлетворение потребностей, проходит, по Д. В. Колесову, ряд последовательных стадий (зон). Потребностное возбуждение сначала попадает в зону потребностных эталонов, затем — в зону представительства потребностей, в зону обработки потребностного возбуждения и зону формирования программы действий и на конечном этапе — в зону (центры) подкрепления.

В зоне потребностных эталонов расположены ядра потребностей и модели по­ требного результата. Последние имеют устойчивую (в подлинном смысле слова эта­ лонную) часть и часть динамичную, развивающуюся в ходе развития потребностей.

В зоне представительства потребностей накапливается потребностное возбуж­ дение от ядер всех потребностей. Функцией этой зоны является, во-первых, «пере­ ключение» чрезмерно накопившегося возбуждения одной потребности на другую, получившую доступ к исполнительной системе. Как считает автор, это чрезмерное удовлетворение одной потребности за счет другой. По-моему, речь скорее должна идти о неадекватном способе разрядки возникшего потребностного напряжения («выпускание пара», без удовлетворения самой потребности) и о переключении на другую деятельность, чтобы «вытеснить» неудовлетворение, разочарование от пре­ дыдущей. Во-вторых, функцией зоны представительства является задержка потреб­ ностного возбуждения для его последующей обработки в следующей зоне, так как последняя не должна «захлебываться» от чрезмерности поступающего в нее воз­ буждения.

В зоне обработки потребностного возбуждения происходит конвергенция по­ токов информации: потребностного возбуждения, поступающего из зоны предста­ вительства потребностей;

возбуждения, несущего информацию о возможных предметах удовлетворения потребностей;

возбуждения, несущего информацию об условиях, сопутствующих успеху (на основании предыдущего опыта). В дан­ ной зоне, пишет Д. В. Колесов, потребностное возбуждение дважды конкретизи­ руется, т. е. привязывается к реальности, согласуется с ней — по предмету и по способу его достижения. Эта конкретизация, по мнению автора, и есть процесс формирования мотива, а то, что в результате получается, является собственно мотивом.

В четвертой зоне мотивационного поля — зоне формирования программы дей­ ствий — мотив трансформируется в исполнительную активность, в которую он входит в качестве компонента. Когда программа действий полностью сформирова­ на, но непосредственного импульса к началу соответствующей деятельности нет, то данное состояние, пишет автор, есть побуждение к деятельности. Пусковая аффе рентация, сформировавшийся «пусковой» мотив (по А. Н. Леонтьеву) переводят его в актуальную деятельность.

Пятая зона мотивационного поля — центры подкрепления — взаимодействует с тремя предыдущими, подкрепляя (усиливая или ослабляя) происходящие в них про­ цессы.

Ряд зарубежных психологов рассматривают стадиальность мотивационного про­ цесса в рамках гештальт-подхода. Речь идет о цикле контакта, сутью которого явля­ ется актуализация и удовлетворение потребности при взаимодействии человека с 4. МОТИВАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС внешней средой: доминирующая потребность появляется на переднем плане созна­ ния в качестве фигуры на фоне личного опыта и, удовлетворенная, вновь растворя­ ется в фоне. В этом процессе выделяется до шести фаз: ощущение стимула — его осознание — возбуждение (решение, возникновение побуждения) — начало дей­ ствия — контакт с объектом — отступление (возвращение к исходному состоянию).

При этом отмеченные фазы могут четко дифференцироваться или накладываться друг на друга.

Таким образом, каждый автор процесс мотивации рассматривает по-своему.

У одних — это структурно-психологический подход (А. Г. Ковалев, О. К. Тихоми­ ров, А. А. Файзуллаев), у других — биологизированный морфо-функциональный, в значительной степени рефлекторный подход (Д. В. Колесов), у третьих — гештальт подход (Ж.-М. Робин). Положительные моменты есть в каждом из них, но целостно­ го впечатления о процессе мотивации и этапах формирования мотива не возникает.

Стадии мотивации, их количество и внутреннее содержание во многом зависят от вида стимулов, под влиянием которых начинает развертываться процесс форми­ рования намерения как конечного этапа мотивации. Стимулы могут быть физиче­ скими — это внешние раздражители, сигналы и внутренние (неприятные ощуще­ ния, исходящие от внутренних органов). Но стимулами могут быть и требования, просьбы, чувство долга и прочие социальные факторы. Могут влиять на характер мотивации и способы целеобразования. Например, О. К. Тихомиров отмечает, что заданные (принятые человеком) и самостоятельно сформированные (по желанию) цели различаются характером связи, образующейся между целью и мотивом (по­ требностью): в первом случае связь формируется как бы от цели к мотиву, а во вто­ ром — от потребности к цели.

5 ВНУТРЕННЕОРГАНИЗОВАННАЯ МОТИВАЦИЯ 5.1. МОТИВАЦИЯ, ОБУСЛОВЛЕННАЯ ПОТРЕБНОСТЯМИ ЛИЧНОСТИ Рассмотрим этапы формирования мотива, когда стимулом является биологическая потребность личности, проявляющая себя в виде нужды, влече­ ния (см. рис. 5.1).

Первый этап (стадия) — формирование первичного (абстрактного) мотива.

Он состоит из формирования потребности личности и побуждения к поисковой ак­ тивности.

Для того чтобы нужда (органическая потребность) превратилась в потребность личности, надо, чтобы человек принял ее, сделал значимой для себя ее ликвида­ цию. А для этого необходимо, во-первых, чтобы нужда была осознанна, т. е. чтобы появилось чувство голода, жажды и т. п.;

во-вторых, нужно, чтобы чувство голода, жажды достигло по интенсивности некоторого порога, за которым начинается бес­ покойство человека по поводу возникшего дискомфорта, переживание этого чув­ ства как неприятного.

Чтобы нужда стала побудителем активности, она должна найти отражение в пе­ реживании, отмечала Л. И. Божович. Возникновение переживания порождает, про­ должает она, состояние напряжения и аффективное стремление избавиться от него, восстановить нарушенное равновесие. Следовательно, появление желания устранить нужду является третьим моментом в формировании потребности, под влиянием которой возникает побуждение к поиску путей и средств ее удовлетворе­ ния.

Таким образом, потребность, как аккумулятор, заряжает энергией всю дальней­ шую поисковую активность человека. На этом этапе предмет удовлетворения по­ требности выступает в качестве обобщенного образа, понятия (мне нужна пища, жидкость, или мне нужно поесть, попить), т. е. сначала появляется абстрактная Цель, без ее конкретизации (что поесть, что попить) и без продумывания пути ее нахождения. При этом, как отмечает Ж. Нюттен, чем сильнее выражена потреб О разграничении этих понятий см. раздел 2.1.

Рис. 5.1. Развернутая схема формирования мотива при наличии органической потребности (нужды) 5.1. МОТИВАЦИЯ, ОБУСЛОВЛЕННАЯ ПОТРЕБНОСТЯМИ ЛИЧНОСТИ ность, тем менее специфичен объект ее удовлетворения: потребность удовлетворя­ ется тем, что подвернется. Появление абстрактной цели ведет к формированию по­ буждения, к поиску конкретного предмета удовлетворения потребности. Появле­ ние этого побуждения означает конец формирования первичного (абстрактного) мотива (в структуру которого входят и потребность и цель) и побуждение к поиску конкретной цели, т. е. к проявлению человеком какой-то активности. Такие мотивы, когда конкретная цель не поставлена, А. Н. Леонтьев называл недейственными.

G таким названием трудно согласиться, так как первичный мотив действен хотя бы потому, что вызывает у человека поисковую активность. Сколь это важно для ма­ леньких детей в познании окружающего мира, много объяснять не надо. Ведь имен­ но в результате поисковой активности малыши познают предметы, их. свойства, оце­ нивают их полезность, т. е. приобретают знания, опыт.

Можно предполагать, что первичные мотивы сыграли большую роль и в разви­ тии первобытного человека.

Прекрасную иллюстрацию первичного мотива (в связи с абстрактной целью) мож­ но найти у А. С. Пушкина в «Евгении Онегине» при описании им состояния Татьяны:

Давно ее воображенье, Сгорая негой и тоской, Алкало пищи роковой;

Давно сердечное томленье Теснило ей младую грудь;

Душа ждала... кого-нибудь.

В качестве этого кого-нибудь (абстрактного пока объекта) у Татьяны выступает образ-идеал, созданный ее воображением:

Ты в сновиденьях мне являлся, Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил, В душе твой голос раздавался Давно... нет, это был не сон!

Ты чуть вошел, я вмиг узнала, Вся обомлела, запылала И в мыслях молвила: вот он!

При появлении желаемого объекта (Онегина) абстрактный мотив превратился в конкретный.

Но вернемся к рассмотрению первого варианта формирования мотива (см.

рис. 5.1).

Вторая стадия формирования конкретного мотива — поисковая внешняя или внутренняя активность.

Внешняя поисковая активность осуществляется человеком в том случае, ког­ да он попадает в незнакомую обстановку или не обладает необходимой для приня­ тия решения информацией и под влиянием первичного мотива вынужден заняться поиском во внешней среде реального объекта, который мог бы удовлетворить име­ ющуюся потребность (по принципу «что подвернется»).

Внутренняя поисковая активность связана с мысленным перебором конкрет­ ных предметов удовлетворения потребности и условий их получения. Значимость 5. ВНУТРЕННЕОРГАНИЗОВАННАЯ МОТИВАЦИЯ этого для формирования мотива была очевидна уже Аристотелю, который писал:

«Движет то, чего хочется, и благодаря этому приводит в движение рассудок, так как желаемое представляет исходную точку для практического ума» (1937, с. 106).

Приводимый в движение рассудок и осуществляет выбор цели и путей ее достиже­ ния с учетом многих факторов: конкретных внешних условий (местонахождения человека, имеющихся под рукой средств и т. д.), имеющихся знаний, умений и ка­ честв, нравственных норм и ценностей (наличия определенных убеждений, идеа­ лов, установок, отношения к чему-либо), предпочтений (склонностей, интересов) и уровня притязаний (см. рис. 5.1). По этому поводу С. Л. Рубинштейн писал, что мотив как осознанное побуждение для определенного действия формируется по мере того, как человек учитывает, оценивает, взвешивает (см. табл. 5.1) обстоя­ тельства, в которых он находится, и осознает цель, которая перед ним встает;

из отношения к ним и рождается мотив в его конкретной содержательности, необхо­ димой для реального жизненного действия. Ж. Нюттен тоже рассматривает моти­ вацию как процесс интеллектуальной обработки потребностей и воплощение их в планы, цели, способы действий с учетом средовых и личных возможностей, само­ оценок и т. п.

То, что для инициации поведения недостаточно иметь актуализированную по­ требность и предмет ее удовлетворения, а нужны наличие и учет многих внешних и внутренних факторов, отмечают и другие психологи. Так, в частности, А. М. Ма тюшкин (1979), говоря о ситуативной познавательной потребности, отмечает, что она рождается тогда, когда в ходе достижения поставленной задачи возникает нару­ шение сложившегося стереотипа деятельности. Новые условия порождают позна­ вательную потребность (как достичь цели) и вызывают поисковую активность, на­ правленную на обнаружение неизвестного, которое выступает как новая и первич­ но неосознаваемая цель познавательной потребности. Это означает, что, приступая к поиску, человек не знает еще, что он найдет или что выберет. Это можно отнести и к тем случаям, когда условия деятельности — неопределенные.

Я остановился на этом так подробно, потому что высказываются и другие точки зрения. Так, П. В. Симонов считает, что отказ от взгляда на мышление как на перво­ источник и двужущую силу деятельности человека и признание потребностей в ка­ честве определяющей причины человеческих поступков представляют величайшее завоевание марксистской философской мысли, что и послужило началом подлинно научного объяснения целенаправленного поведения людей. При этом он, конечно, ссылается на Ф. Энгельса, писавшего:

«Люди привыкли объяснять свои действия из своего мышления, вместо того что­ бы объяснять их из своих потребностей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осознаются»)1.

Безусловно, первопричиной деятельности, поступков являются потребности (правда, люди не всегда это понимают). Настораживает в приведенных выше выска­ зываниях другое: придание потребности определяющей причины активности чело­ века и отрицание роли мышления как движущей силы поведения и деятельности, сведение роли мышления только к осознанию потребности. Ведь при выборе вари­ антов удовлетворения потребности человек осуществляет подчас сложную мысли Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 20. — М., 1968. — С. 28.

5.1. МОТИВАЦИЯ, ОБУСЛОВЛЕННАЯ ПОТРЕБНОСТЯМИ ЛИЧНОСТИ Таблица 5. Мотивационные операции Размышляют Проверяют Набрасывают (обдумывают, обсуждение Прогнозируют раздумывают, Анализируют Предусматривают обмозговывают, Оценивают Просчитывают продумывают) Взвешивают Гадают Замышляют Сопоставляют Сомневаются (обсуждают) Соизмеряют Согласовывают Советуются Учитывают Ссылаются (спрашивают Обосновывают Зондируют мнение других) Намечают Узнают (собирают Детализируют Планируют информацию) тельную деятельность (табл. 5.1), которая по существу и определяет, будет удов­ летворяться потребность или нет, совершит человек поступок или откажется. По­ этому переоценивать роль потребности в инициации активности человека нет осно­ ваний. Отдавая дань роли потребности в придании энергии мотиву, в осознании нуж­ ды, все же надо видеть ограниченную ее роль в направлении энергии по определенному руслу. Иначе человек просто оглупляется. Как пишет К. Роджерс (1984), даже самые первичные, исходные потребности и стремления могут действо­ вать у человека лишь при том условии, если они поддержаны соответствующими нормативами.

Задачей второго этапа мотивационного процесса прежде всего является опреде­ ление субъективной вероятности достижения успеха при различных способах поведения и деятельности. Этот прогноз делается человеком с учетом своих воз­ можностей и ситуации, в которой он находится (см. рис. 5.2).

Другой важной задачей второго мотивационного этапа является предвидение (прогнозирование) последствий выбираемого пути достижения цели. Здесь прежде всего учитываются нравственные критерии того или иного поступка, которые могут сыграть роль морального запрета для реализации намечаемого плана достижения цели. Может учитываться также реакция других людей на предполагаемое действие или же как скажется достижение цели на самом субъекте (вредное воздействие ни­ котина на организм курящего, опасность получения травмы и т. д.).

Наличие второй стадии формирования мотива показывает, что в мотивации мо­ жет быть несколько причин и побуждений: одни приводят к поисковой активнос­ ти, другие — к выбору цели и путей ее достижения. Поэтому мотивацию правиль­ нее рассматривать не как сочетание одной причины и одного побуждения, а как совокупность и определенную последовательность ряда причин и побужде­ ний.

Учитываемые в процессе формирования мотива факты (оценка внешней ситуа­ ции, своих возможностей, склонностей и т. п.) составляют мотивационное поле.

Оно может быть широким (когда учитывается много факторов) и узким (когда при­ нимаются во внимание один-два фактора, лежащих на поверхности сознания).

80 5. ВНУТРЕННЕОРГАНИЗОВАННАЯ МОТИВАЦИЯ Рис. 5.2. Факторы, учитываемые при определении субъектом вероятности дости­ жения успеха Третья стадия формирования мотива — выбор конкретной цели и формирова­ ние намерения ее достичь. После рассмотрения различных вариантов удовлетво­ рения потребности человек должен на чем-то остановиться, выбрать конкретную цель и способ ее достижения. Мысленная постановка человеком перед собой конк­ ретной цели («образа потребного будущего» по Н. А. Бернштейну или «акцептора результатов действия» по П. К. Анохину) связана, как уже говорилось выше, с пред­ восхищением не только средства удовлетворения потребности (объекта, предмета потребности) и процесса ее удовлетворения (принятия еды, питья), но и результа­ та этого процесса (например, удовольствия). В ряде случаев целью является и до­ стижение определенной ситуации, в которой потребность может быть удовлетво­ рена с помощью данного объекта. В связи с этим, вслед за Ф. Хоппе, целесообраз­ но говорить о представляемой цели как о структурном психологическом образовании или (если принять представление О. К. Тихомирова, 1977, о цели как осознанном образе будущих результатов) о сложном многокомпонентном об­ разе того, чего человек хочет достигнуть. Можно согласиться и с И. В. Имедад зе (19896), который пишет, что цель, выступая для субъекта как задача, включает в себя значительно более обширное ситуационное содержание, чем только пред­ мет. Правда, настораживает его стремление отделить предмет потребности от цели деятельности.

Конечно, нельзя отрицать, что обладание средством удовлетворения потребно­ сти может быть и самостоятельной целью действия на данном отрезке времени. Но при выяснении конечной цели становится ясно, что эта цель является все-таки про­ межуточной. Так, зарабатывание денег в большинстве случаев является лишь эта­ пом и средством достижения другой (конечной) цели — удовлетворение биологи 5.1. МОТИВАЦИЯ, ОБУСЛОВЛЕННАЯ ПОТРЕБНОСТЯМИ ЛИЧНОСТИ ческих и социальных потребностей посредством пищи, вещей, ценностей, приобре­ таемых на эти деньги. Процесс удовлетворения этих потребностей и является ко­ нечной целью труда человека. Или еще пример. Перед участниками антигитлеровс­ кой коалиции, несмотря на общность цели, стояли разные задачи (собственные цели): у США — стать мировой державой, обеспечить свое присутствие в Европе, у СССР — расширить коммунистическое влияние на Восточную Европу и т. д. Таким образом, победа над Германией являлась лишь средством достижения других конеч­ ных целей.

Выбор — действовать или нет в данной ситуации, а также выбор конкретного предмета и способа удовлетворения потребности связан с принятием решения, ко­ торое порой может быть мучительным для человека, затрагивая его нравственные и мировоззренческие установки. В ряде ситуаций принимаемое решение носит веро­ ятностный характер, когда оно связано с предвидением результатов, последствий поступка или с поиском реального объекта удовлетворения потребности. Возможна и разработка человеком запасных вариантов удовлетворения потребности при веду­ щей и первоочередной роли одного из них. Об этом хорошо написал в свое время У. Джемс:

В каждое его (принятие решения. — Е. И.) мгновение наше осознание является чрезвы­ чайно непростым комплексом взаимодействующих между собой мотивов. Вся совокупность этого сложного объекта сознается нами несколько смутно, на первый план выступают то одни, то другие его части в зависимости от перемен в направлении нашего внимания и от «ассоциа­ тивного потока» наших идей. Но как бы резко ни выступали перед нами господствующие мо­ тивы,...смутно сознаваемые объекты мысли, находящиеся на заднем плане... задерживают действие все время, пока длится наша нерешительность. Она может тянуться недели, даже месяцы, по временам овладевая нашим умом.

Мотивы к действию, еще вчера казавшиеся столь яркими, убедительными, сегодня уже представляются бледными, лишенными живости. Но ни сегодня, ни завтра действие не совер­ шается нами. Что-то подсказывает нам, что все это не играет решающей роли;

что мотивы, казавшиеся слабыми, усилятся, а мнимо сильные потеряют всякое значение;

что у нас еще не достигнуто окончательное равновесие между мотивами, что мы в настоящее время должны их взвешивать, не отдавая предпочтения какому-либо из них, и по возможности терпеливо ждать, пока не созреет в уме окончательное решение...

...Но в один прекрасный день мы вдруг начинаем осознавать, что мотивы для действия основательны, что никаких дальнейших разъяснений здесь нечего ожидать и что именно те­ перь пора действовать. В этих случаях переход от сомнения к уверенности переживается со­ вершенно пассивно. Впрочем, мы при этом не испытываем никакого чувства принуждения, сознавая себя свободными. Разумное основание, находимое нами для действия, большей час­ тью заключается в том, что мы подыскиваем для настоящего случая подходящий класс случа­ ев, при которых мы уже привыкли действовать не колеблясь, по известному шаблону.

Можно сказать, что обсуждение мотивов по большей части заключается в переборе всех возможных концепций образа действия с целью отыскать такую, под которую можно было бы подвести наш образ действий в данном случае... Люди с богатым опытом, которые ежедневно принимают множество решений, постоянно имеют в голове множество рубрик, из которых каждая связана с известными волевыми актами, и каждый новый повод к определенному ре­ шению они стараются подвести под хорошо знакомую схему (1991, с. 326-328).

И еще:

...Нередко ни для одного из возможных способов действия нам не удается подыскать ра­ зумного основания, дающего ему преимущество перед другими... Колебание и нерешитель­ ность утомляют нас, и может наступить момент, когда мы подумаем, что лучше уж принять 5. ВНУТРЕННЕОРГАНИЗОВАИНАЯ МОТИВАЦИЯ неудачное решение, чем не принимать никакого. При таких условиях нередко какое-нибудь случайное обстоятельство нарушает равновесие, сообщив одной из перспектив преимущество перед другими, и мы начинаем склоняться в ее сторону, хотя, подвернись нам на глаза в эту минуту иное случайное обстоятельство, и конечный результат был бы иным... Мы как бы пред­ намеренно подчиняемся произволу судьбы... (там же, с. 329).

У. Джемс разбирает и другие случаи принятия решения при недостаточности сведений:

Нередко при отсутствии побудительных причин действовать в том или другом направле­ нии мы... начинаем действовать автоматически... мы говорим мысленно: «Вперед. А там будь что будет!» Это беспечное, веселое проявление энергии, до того непредумышленное, что мы в таких случаях выступаем скорее пассивными зрителями, забавляющимися созерцанием слу­ чайно действующих на нас внешних сил, чем лицами, действующими по собственному произ­ волу. Такое мятежное, порывистое проявление энергии нередко наблюдается у лиц вялых и хладнокровных. Наоборот, у лиц с сильным, эмоциональным темпераментом и в то же время с нерешительным характером оно может быть весьма часто. У мировых гениев (вроде Напо­ леона, Лютера и т. п.), в которых упорная страсть сочетается с кипучим стремлением к дея­ тельности, в тех случаях, когда колебания и предварительные соображения задерживают сво­ бодное проявление страсти, окончательная решимость действовать, вероятно, прорывается именно таким стихийным образом (там же, с. 329-330).

У. Джемс говорит еще о двух типах решимости. Один из них связан с наличием у человека страха и печали, которые парализуют влияние легкомысленных фантазий и побуждают человека к серьезным поступкам. В результате этого происходит нрав­ ственное перерождение человека, пробуждение у него совести, т. е. духовное его обновление. Другой случай проявления решимости — когда человек не имеет ра­ зумного основания и побуждение к действию обусловлено усилием воли, заменяю­ щим санкцию разума. Это случаи, когда мотиватором является чувство долга, не­ возможность совершить безнравственный поступок и т. д.

Цель характеризуется не только содержанием (чего хочу, что надо), но и уров­ нем, качеством (какой результат нужен — высокий, низкий). Поэтому ее выбор определяется имеющимся у человека уровнем притязаний. Субъективная трудность достижения цели определяет степень мобилизации человека, его старание, терпе­ ливость, настойчивость. Уровень притязаний, наряду со многими факторами, опре­ деляется имеющейся у человека установкой (потребностью в достижении успе­ ха или избегание неудачи). Первые (с первым типом решимости), правильнее оценивая свои возможности, обладают адекватным уровнем притязаний. Вторые, имея завышенную или заниженную самооценку, обладают и неадекватным (завы­ шенным или заниженным) уровнем притязаний.

Таким образом, на третьей стадии формирования мотива возникает намерение достичь цели, побуждение воли, выражающееся в сознательном преднамеренном побуждении к действию. Именно это побуждение приводит к действию человека, и именно с его возникновением заканчивается формирование конкретного мотива.

Отсюда видно, почему ошибочно принимать побуждение за мотив: оно является лишь частью (компонентом) мотива, уподобляясь висящей капле: она уже обладает потенциальной энергией, готова сорваться вниз, но в то же время составляет целое с остальной жидкостью. Как видно из изложенного, мотив — это системное образо­ вание, а побуждение — это его энергетическая сторона, определенное состояние готовности начать действие (неслучайно Дж. Роттерр. Rotter, 1954] обозначает его 5.1. МОТИВАЦИЯ, ОБУСЛОВЛЕННАЯ ПОТРЕБНОСТЯМИ ЛИЧНОСТИ как потенцию действия, а Л. Фестингер [L. Festinger, 1957] — как мотивационное давление).

Следует отметить, что намерение и побуждение — не одно и то же. В словаре С. И. Ожегова намерение трактуется как замысел, предположение сделать что-ни­ будь. Намерение может быть и без побуждения, например когда человек намерен что-то не делать (у А. С. Пушкина в «Пиковой даме» Германн говорит: «Я не имею намерения вредить вам»). При наличии намерения у человека может не хватить ре­ шимости осуществить задуманное, т.е. он не сможет проявить силу воли.

Итак, все вышеизложенное в этом разделе свидетельствует о том, что в мотиве происходит сознательное отражение будущего на основании использования опыта прошлого.

Формирование мотива нельзя представлять как всегда линейный процесс, в кото­ ром одна стадия и этап последовательно сменяются другими без возврата на какие то исходные позиции. Мотивация, как отмечает В. А. Иванников (1991), — это реше­ ние частных задач, протекающее не только линейно, но и с циклическими возвраще­ ниями к предыдущим задачам. Например, человек по каким-то соображениям выбрал предмет удовлетворения потребности или способ его достижения, но в процессе при­ нятия решения у него возникли сомнения в вероятности успеха или по поводу боль­ шой трудоемкости выбранного способа, и тогда он снова может вернуться ко второй стадии, к перебору других вариантов. Возвратные механизмы могут действовать и при осуществлении принятого человеком намерения (как корректировка мотива дея­ тельности) в связи с вновь обнаруживающимися обстоятельствами.

Схема на рис. 5.1, как мне представляется, помогает устранить основные неяс­ ности и противоречия во взглядах на мотав и мотивацию, имеющиеся в психологи­ ческой литературе. Во-первых, становится бесплодным спор о том, что является мо­ тивом — потребность или цель, побуждение или намерение, так как они все вошли в структуру мотива, все необходимы для обоснования действия и поступка. Во-вто­ рых, становится очевидным, что различные психологические феномены, составив­ шие «мотивационный мешок», привлекались авторами для понимания сущности мо­ тива не случайно и не волюнтаристски, а в силу необходимости объяснить истоки действий и поступков как сознательных преднамеренных актов.

Таким образом, все перечисленные психологические феномены, в том числе и устойчивые свойства личности, могут влиять на формирование конкретного моти­ ва, но ни один из них не может подменить мотив в целом, так как они являются лишь его компонентами. И в то же время только при их наличии мотив в большинстве случаев может осуществлять свои функции. Так, изъятие потребности из мотива (или другого психологического феномена из потребностного блока) делает непонят­ ным, откуда взялось побуждение найти цель и добиться ее;

изъятие цели делает не­ понятным, почему побуждение направлено именно на этот объект, каков смысл дей­ ствия или поступка;

изъятие психологических детерминант, через которые на вто­ рой стадии формирования мотива осуществляется фильтрация средств и путей Достижения цели (выбираются из них только приемлемые для данного человека, а другие отбрасываются), делает непонятным, почему предпочтена именно эта цель, какое значение имеет для индивида планируемое действие или поступок.

Изложенное выше дает основание говорить о неправомерности отождествления мотива (мотивации) и стимула, что отмечал еще Л. С. Выготский. Он писал, что 5. ВНУТРЕННЕОРГАНИЗОВАННАЯ МОТИВАЦИЯ мотив есть в известном смысле реакция на стимул (правда, точнее было бы ска­ зать, что реакцией является мотивационный процесс, процесс формирования моти­ ва) и что стимулы как бы вызывают к жизни союзников (установки), вводят их в бой и сражаются за общее двигательное поле, вооруженные мотивами. При этом Л. С. Выготский подчеркивал, что более сильный стимул может стать более сла­ бым мотивом,и наоборот.

Итак, процесс формирования мотива как основания действия, поступка и побуж­ дения к ним, начинается с возникновения потребности личности и заканчивается воз­ никновением намерения и побуждения к достижению цели, если эта цель необходи­ ма человеку. Между этими двумя психологическими феноменами располагается про­ межуточный этап мотивационного процесса, в котором актуализируются имеющиеся у человека психологические образования, обеспечивающие обоснованный выбор им предмета и способа удовлетворения потребности (личностные диспозиции);

их необ­ ходимость подчеркивается в когнитивных теориях мотивации у зарубежных авторов и в ряде работ отечественных психологов (Б. В. Зейгарник, В. Г. Асеев и другие).

Отсюда мотивация — это процесс формирования мотива, проходящий через оп­ ределенные стадии и этапы, а мотив — это продукт этого процесса, т. е. мотива­ ции (в связи с этим уместно вспомнить, что еще Д. Н. Узнадзе понимал мотив как сложное психологическое образование, возникающее в результате многоэтапного процесса мотивации).

Необходимость во многих случаях промежуточного интеллектуального этапа в мотивации с учетом многих факторов, личностных диспозиций важно подчеркнуть в связи с тем, что, как отмечает В. Г. Асеев (1976), для многих западных психологов характерно одностороннее понимание мотивации: лишь как энергетического источ­ ника активности человека, не включающего в себя содержательную сторону, конк­ ретные механизмы «распределения» энергии, регуляции поведения. «Так, — пишет В. Г. Асеев, — 3. Фрейд все мотивационные закономерности понимал только как ди­ намически-энергетические;

Фриер считает, что мотивация — это энергетический ас­ пект опыта и реакций;

Браун и Форбер определяют мотивацию как энергетическую, динамическую функцию, в отличие от обучения как ассоциативной, регулятивной функции. Многие психологи, не формулируя столь явно своей позиции, фактически преувеличивают, абсолютизируют роль энергетических моментов, игнорируя роль содержательной стороны мотивации (Д. Гилфорд, Г. Мэрфи)» (1976, с. 8-9).

Между тем принятие социально зрелым человеком решения к совершению того или иного поступка, действия находится под постоянным давлением моральных, нравственных норм и принципов и осуществляется с учетом его возможностей (зна­ ний, умений, качеств), состояния в данный момент, ситуации. Именно учет этих фак­ торов в одном случае дает выход потребностной энергии, а в другом — нет, опреде­ ляет способ ее использования и придает этому смысл.

Мотивация, обусловленная долженствованием. Ш. Н. Чхартишвили спра­ ведливо подчеркивает, что «Поведение, направленное на удовлетворение той по­ требности, которая самовозбуждает и направляет (т. е. биологической потребно­ сти. — Е. И.), имеет совершенно иную психологическую природу, нежели то пове­ дение, которое не опирается на актуальные потребности настоящего и ни в коей мере не способствует ее удовлетворению. Первое наполняет радостью и удовлет­ ворением жизнь человека в настоящем, тогда как второе зачастую требует от него 5.2. МОТИВАТОРЫ поступиться этим настоящим, отказаться от удовлетворения актуальной потреб­ ности и иногда даже рисковать жизнью ради цели, ценность которой не определя­ ется состоянием субъекта в данный момент». В связи с этим он выделяет импуль­ сивное и волевое поведение. Первое связано с удовлетворением сиюминутных потребностей и побуждается и направляется импульсом потребности. Второе управляется самой личностью и не зависит от имеющегося у субъекта состояния, но зависит от переживания «я должен...», а не от переживания «я хочу...» (1967, с. 74-75).

С этим разделением мотивации нужно согласиться. Долженствование действи­ тельно придает особую психологическую окраску и мотивации, и поведению чело­ века, свидетельствует о его социальной зрелости, о формировании у него чувства долга. Однако долженствование может быть разной природы. Одно дело, когда че­ ловек сам в данной ситуации говорит себе «я должен», без понуждения извне.

В этом случае можно говорить о внутреннеорганизованной мотивации. Другое дело когда долженствование связано с приказами, требованиями, предписаниями, т. е.

воздействиями извне. Тогда речь должна идти о внешнеорганизованной мотивации (см. раздел 6.4).

В то же время отделение Ш. Н. Чхартишвили волевого поведения (мотивации долженствования) от потребностей не совсем корректно. Поведение по долженство­ ванию тоже обусловлено потребностями, только не «низшими», идущими от желуд­ ка, а более высокого порядка, идущими от разума, нравственности человека. Это потребности в самоуважении, в уважении со стороны других людей, в альтруизме и т. д. Они связаны с той социальной ролью, которую человек принимает и исполня­ ет и которая часто требует от него значительных жертв в данный момент, заставля­ ет подавлять потребности, удовлетворение которых доставляет человеку удоволь­ ствие.

Потребность исполнять определенную роль актуализируется внешней ситуа­ цией, в которой человек оказывается в тот или иной отрезок времени. Домашняя ситуация актуализирует потребности, связанные с исполнением роли отца, мате­ ри, хозяина дома или домохозяйки. Производственная ситуация актуализирует по­ требности, связанные с профессиональными обязанностями и т. д. Однако здесь нет навязывания извне того или иного действия или поступка, преднамеренного воздействия, что имеет место при внешнеорганизованной мотивации. Ситуация скорее напоминает человеку о его обязанностях, о том, что ему надо сделать то-то и то-то. Поэтому в данном случае человек сам организует свое поведение, вслед­ ствие чего такую мотивацию по долженствованию я отношу к внутреннеорганизо­ ванной.

5.2. МОТИВАТОРЫ Психологические факторы (образования), участвующие в конкрет­ ном мотивационном процессе и обусловливающие принятие человеком решения, я называю мотиваторами (мотивационными детерминантами);

они при объясне­ нии основания действия и поступка становятся аргументами принятого решения.

5. ВНУТРЕННЕОРГАНИЗОВАННАЯ МОТИВАЦИЯ Можно выделить следующие группы мотиваторов:

— нравственный контроль (наличие нравственных принципов), — предпочтения (интересы,склонности), — внешняя ситуация, — собственные возможности (знания, умения, качества), — собственное состояние в данный момент, — условия достижения цели (затраты усилий и времени), — последствия своего действия, поступка.

Выделение мотиваторов имеет принципиальное значение. Ведь именно их мно­ гие авторы называют мотивами. Отсюда у А. Н. Леонтьева появляются «знаемые» и «реально действующие» мотивы. Первые связаны с пониманием причин необходи­ мости совершения того или иного поступка, проявления активности. Но эти причи­ ны не приводят к конкретному поступку или действию, не обладают побудительной силой. Например, школьник знает, что домашнее задание надо сделать, иначе учи­ тель поставит двойку, его будут ругать и т. д. Понимая эти причины (мотиваторы, а не мотивы!), ребенок тем не менее реально начинает заниматься только в том слу­ чае, если ему за Выполнение задания будет обещано что-то для него привлекатель­ ное. И именно это становится «реально действующим» мотиватором (а не моти­ вом), новым смыслом (ради чего надо сделать домашнее задание). Таким образом, в процессе мотивации (при выборе цели и способов ее достижения) многие мотива­ торы остаются только «знаемыми», «понимаемыми», а «реально действующими» становятся только те, которые приобретают наибольшую значимость для человека и приводят к формированию побуждения. Сформированный же мотив всегда дей­ ствен, потому что включает в себя побуждение к достижению цели «здесь и сей­ час».

Следует отметить, что мое понимание мотиваторов отличается от понимания факторов-«мотиваторов» Ф. Герцбергом;

под ними он имеет в виду факторы, прино­ сящие человеку реальное переживание удовлетворения от процесса труда: призна­ ние, продвижение, достижения и т. д.

5.3. «УКОРОЧЕННАЯ» МОТИВАЦИЯ.

АВТОМАТИЗИРОВАННЫЕ И ИМПУЛЬСИВНЫЕ («НЕМОТИВИРОВАННЫЕ») ДЕЙСТВИЯ И ПОСТУПКИ В случае выполнения человеком привычных действий процесс мо­ тивации оказывается свернутым. Об этом писал еще В. Вундт (1897):

Как только сложные волевые процессы, в основе которых лежат одни и те же мотивы, повторяются большое число раз, борьба мотивов облегчается: мотивы, стоявшие в прежних случаях на заднем плане, выступают при новых повторениях сначала уже слабее, а наконец, и совсем исчезают. Сложное действие переходит в таком случае в действие, вытекающее из побуждений;

...если обычное повторение действий будет продолжаться, то, в конце концов, и тот мотив, который определяет действие, вытекающее из побуждений, становится все слабее и мимолетнее... Таким образом, движение, вытекающее из побуждения, переходит, наконец, в автоматическое движение (с. 229).

5.3. -УКОРОЧЕННАЯ. МОТИВАЦИЯ Рис. 5.3. Схема, отражающая параллельное формирование потребности и цели в процес­ се укороченной мотивации Конечно, речь не идет о том, что автоматизированные действия становятся немо­ тивированными. Как отмечает В. А. йванников, действие автоматизируется не толь­ ко в исполнительной, но и в мотивационной части. Поэтому возникновение потреб­ ности прямо ведет (по механизму ассоциации) к появлению образа того конкретного предмета, который в данной ситуации чаше всего удовлетворяет данную потребность, и образу тех действий, которые связаны с этим предметом. В результате первый этап мотивационного процесса сразу смыкается с третьим этапом (см. рис. 5.3).

В жизни можно наблюдать еще более простые случаи, когда автоматизирован­ ные действия выполняются нами по таким мотивам, которые и мотивами-то назвать трудно. Например, когда мы идем по улице и огибаем встречных прохожих, в луч­ шем случае у нас в голове на долю секунды может промелькнуть мысль: «надо обой­ ти». На самом же деле за этим «надо» скрывается обоснование того, почему это надо сделать. В данном случае свертывание обоснования (мотива) происходит потому, что такая ситуация встречалась нами уже тысячи раз и мы знаем, что при ее новом появлении целесообразно поступать именно таким образом. Если бы в памяти не было этого обоснования действий, то мы шли бы по улице прямо, как маленькие дети, не обращая внимания на людей, идущих навстречу.

Таким образом, можно говорить о формировании у человека с опытом мотиваци онных схем (аттитюдов, поведенческих паттернов), т. е. знания о том, какими путями и средствами можно удовлетворить данную потребность, как вести себя в дан 5. ВНУТРЕННЕОРГАНИЗОВАННАЯ МОТИВАЦИЯ ной ситуации. Репертуар мотивационных схем тем богаче, чем больше опыт челове­ ка. Мотивационные схемы являются составляющей мотивационной сферы человека.

«Укороченная» мотивация за счет блока «внутреннего фильтра» встречается и в случае импульсивныхдействий и поступков. Импульсивность — это особенность по­ ведения человека, заключающаяся в склонности действовать по первому побужде­ нию, под влиянием внешних обстоятельств или эмоций, когда человек не обдумыва­ ет последствия своего поступка, не взвешивает все «за» и «против». Импульсивные действия особенно свойственны детям дошкольного и младшего школьного возраста в связи со слабым контролем за своим поведением. У подростков импульсивные дей­ ствия часто являются следствием повышенной эмоциональной возбудимости, харак­ терной для этого возраста. У старших школьников и взрослых причинами импуль­ сивного поведения являются аффекты, утомление и некоторые заболевания нервной системы.

В ряде случаев импульсивность отождествляется с непроизвольностью дей­ ствий, с чем трудно согласиться. Импульсивные действия, несмотря на быстроту принятия решения (намерения), всегда преднамеренные, следовательно — произ­ вольные. Другое дело, что при формировании намерения ослаблен волевой и нрав­ ственный контроль за процессом мотивации импульсивных действий.

О таких поступках говорит, например, Д. В. Колесов, называя их немотивиро­ ванными. Их возникновение он связывает со слабостью механизма задержки по требностного возбуждения в зоне представительства потребностей1. Возбуждение «проскакивает» все последующие зоны мотивационного поля без задержки, необхо­ димой для его обработки, и по типу «короткого замыкания» выходит на ту или иную систему неадекватно ситуации. В результате поведение человека в тот или иной момент оказывается подчиненным совершенно случайным побуждениям. Слабость функции задержки возбуждения может проявляться, по мнению автора, и в том, что «переключение» энергии потребности происходит хаотично, и одна потребность «разряжается» через другую, совсем для этого не подходящую.

Однако трудно представить себе, что у человека все это происходит рефлектор но, без участия его сознания. Поэтому вряд ли можно говорить об импульсивных действиях как немотивированных, хотя внешне это может выглядеть и так. Речь дол­ жна идти, на мой взгляд, об укороченной мотивации, когда не продумываются сред­ ства достижения цели, последствия ее достижения, свои возможности и т. п., т. е.

когда из процесса мотивации практически исключается «внутренний фильтр».

Таким образом, так называемые немотивированные действия и поступки в дей­ ствительности таковыми не являются. И в импульсивных действиях, и в автомати­ зированных есть потребность (желание) и цель. Разница между ними состоит в том, что при импульсивных действиях вследствие чрезмерного возбуждения «внутрен­ ний фильтр» проскакивается, а при автоматизированных действиях (действиях по ассоциации)— участие «внутреннего фильтра» игнорируется ввиду знакомости (стереотипности) ситуации, для которых у человека имеются установки поведения (например, приветствие при встрече со знакомым и т. п.). Тут нет проблемности си­ туации и оснований для раздумий.

' О роли этих зон по представлениям Д. В. Колесова говорилось в разделе 3.1.

6 ВНЕШНЕ0РГАНИ30ВАННАЯ МОТИВАЦИЯ 6.1. МОТИВАЦИЯ, ОБУСЛОВЛЕННАЯ ВНЕШНИМИ ВТОРОСИГНАЛЬНЫМИ СТИМУЛАМИ Под внешнеорганизованной мотивацией мною понимается воздей­ ствие (в основном оперативное, срочное) на процесс мотивации субъекта А со сто­ роны субъекта Б (или группы других лиц, или средств массовой информации) с це­ лью либо инициации мотивационного процесса, либо вмешательства в уже начатый процесс формирования намерения (мотива), либо стимуляции, увеличения силы по­ буждения, мотива. Речь, таким образом, идет об условном названии, отражающем психологическое влияние извне на мотивационный процесс, а не о действительном формировании мотива посторонним человеком (многочисленные примеры и приемы такого влияния описаны в книге Роберта Чалдини, 1999).

В связи с этим замечу, что нельзя извне в процессе воспитания формировать мотивы, на что уповают многие педагоги. Можно только способствовать этому про­ цессу. Мотив — сложное психологическое образование, которое должен постро­ ить сам. субъект. В процессе же воспитания и социализации личности формирует­ ся тот строительный материал, который будет в дальнейшем использоваться для мотивации того или иного действия или поступка. Этим материалом являются та­ кие личностные образования, как интересы и склонности, нравственные принципы, установки и самооценка, формирование которых является задачей педагогики. Сле­ довательно, извне формируются не мотивы, а мотиваторы (и вместе с ними — мотивационная сфера личности).

Эти воздействия, влияния могут иметь вид просьбы, требования, совета, внуше­ ния, намека и т. д. и принимать характер информирования, инструктирования, сти­ мулирования и запрета (интердикции). Информирование влияет главным образом на представления индивида о том, каково наиболее вероятное направление разви­ тия ожидаемых событий и каковы последствия избранной им альтернативы поведе­ ния. Инструктирование предписывает индивиду наиболее эффективные способы достижения поставленных перед ним целей. Стимулирование направлено на уси­ ление мотива (см. раздел 11.2). Интердикция связана с препятствием осуществле­ нию субъектом его намерений путем запрета, ограничений правилами и т. п.

6. ВНЕШНЕОРГАНИЗОВАННАЯ МОТИВАЦИЯ Часто целью воздействий (влияний) субъекта Б (инициатора влияний) на субъек­ та А (адресата влияния) является такое изменение мотивов, намерений последнего, которое служило бы удовлетворению потребностей, склонностей, интересов перво­ го. Казалось бы, цель педагога, воспитывающего ребенка, — изменить в лучшую сто­ рону его поведение. В действительности же он делает это еще и потому, что у него есть потребность, желание заниматься воспитанием детей. О влиянии на намере­ ния других людей с целью личной выгоды (под прикрытием благих намерений: для пользы дела, для общества, для другого человека) много говорить не приходится.

Например, учитель может влиять на мотивацию поведения детей с целью удовлет­ ворения своей потребности в ощущении власти, потребности в самоутверждении.

Таким образом, при внешнеорганизованной мотивации может происходить конку­ рентная борьба мотиваций двух взаимодействующих в процессе общения субъек­ тов. Поэтому психологические воздействия на субъекта А со стороны субъекта Б могут привести как к согласию, так и к отказу первого выполнить просьбу, требова­ ние и т. п. Однако это не значит, что отказ человека выполнить приказ или требова­ ние не мотивирован. При отказе формируется мотив не действия, а поступка. По­ этому и говорят о мотивах отказа, понимая под ними его причины. Рассмотрим вариант формирования мотива, обусловленный внешними второсигнальными сти­ мулами (просьбами, приказами, требованиями, распоряжениями и т. п.). Ниже при­ водятся списки внешних причин — табл. 6.1 и 6.2' и реакции субъекта на внешние воздействия — табл. 6.3.

Эффект внешних воздействий (степень навязанности), т. е. учтет их субъект А при формировании намерения или нет, зависит от взаимодействия двух слагаемых:

характеристик субъекта А и субъекта Б (или группы).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.