WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||

«ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ Ilf and Petrov. The Twelve Chairs Посвящается Валентину Петровичу Катаеву Текст «билингва» подготовил Тимур Бережной (Киев) Translated from the Russian by John Richardson THE ...»

-- [ Страница 10 ] --

вам покупать не надо, благо Иванопуло уехал в Тверь на целый Seeing that Ippolit Matveyevich could not be baited, Ostap yawned год. А то все-таки ко мне поступайте в камердинеры... Теплое sweetly, stretched himself, almost touching the ceiling as he filled his местечко. broad chest with air, and said:

Увидев, что Ипполита Матвеевича ничем не растормошишь, "Well, friend, make your pockets ready. We'll go to the club just Остап сладко зевнул, вытянулся к самому потолку, наполнив before dawn. That's the best time. The watchmen are asleep, having sweet воздухом широкую грудную клетку, и сказал: dreams, for which they get fired without severance pay. In the meantime, -- Ну, друже, готовьте карманы. В клуб мы пойдем перед chum, I advise you to have a nap."

рассветом. Это наилучшее время. Сторожа спят и видят сладкие Ostap stretched himself out on the three chairs, acquired from сны, за что их часто увольняют без выходного пособия. А пока, different corners of Moscow, and said, as he dozed off:

дорогуша, советую вам отдохнуть. "Or my valet... a decent salary. No, I was joking.... The Остап улегся на трех стульях, собранных в разных частях hearing's continued. Things are moving, gentlemen of the jury."

Москвы, и, засыпая, проговорил: Those were the smooth operator's last words. He fell into a deep, -- А то камердинером!.. Приличное жалованье... Харчи... refreshing sleep, untroubled by dreams.

Чаевые... Ну, ну, пошутил... Заседание продолжается! Лед Ippolit Matveyevich went out into the street. He was full of тронулся, господа присяжные заседатели! desperation and cold fury. The moon hopped about among the banks of cloud.

Это были последние слова великого комбинатора. Он заснул The wet railings of the houses glistened greasily. In the street the беспечным сном, глубоким, освежающим и не отягощенным flickering gas lamps were encircled by halos of moisture. A drunk was being сновидениями. thrown out of the Eagle beer-hall. He began bawling. Ippolit Matveyevich Ипполит Матвеевич вышел на улицу. Он был полон отчаяния и frowned and went back inside. His one wish was to finish the whole business злобы. Луна прыгала по облачным кочкам. Мокрые решетки as soon as possible.

особняков жирно блестели. Газовые фонари, окруженные веночками He went back into the room, looked grimly at the sleeping Ostap, wiped водяной пыли, тревожно светились. Из пивной "Орел" вытолкнули his pince-nez and took up the razor from the window sill. There were still пьяного. Пьяный заорал. Ипполит Матвеевич поморщился и твердо some dried scales of oil paint on its jagged edge.

пошел назад. У него было одно желание: поскорее все кончить.

Он вошел в комнату, строго посмотрел на спящего Остапа, протер пенсне и взял с подоконника бритву. На ее зазубринках видны были высохшие чешуйки масляной краски.

Мультиязыковой проект Ильи Франка www.franklang.ru Он положил бритву He put the razor in his в карман, еще раз прошел мимо Остапа, не глядя на него, но pocket, walked past Ostap again, without looking at him, but listening to слыша его дыхание, и очутился в коридоре. Здесь было тихо и his breathing, and then went out into the corridor. It was dark and sleepy сонно. Как видно, все уже улеглись. В полной тьме коридора out there. Everyone had evidently gone to bed. In the pitch darkness of the Ипполит Матвеевич вдруг улыбнулся наиязвительнейшим образом и corridor Ippolit Matveyevich suddenly smiled in the most evil way, and felt почувствовал, что на его лбу задвигалась кожа. Чтобы проверить the skin creep on his forehead. To test this new sensation he smiled again.

это новое ощущение, он снова улыбнулся. Он вспомнил вдруг, что He suddenly remembered a boy at school who had been able to move his ears.

в гимназии ученик Пыхтеев-Какуев умел шевелить ушами. Ippolit Matveyevich went as far as the stairs and listened carefully.

Ипполит Матвеевич дошел до лестницы и внимательно There was no one there. From the street came the drumming of a carthorse's прислушался. На лестнице никого не было. С улицы донеслось hooves, intentionally loud and clear as though someone was counting on an цоканье копыт извозчичьей лошади, нарочито громкое и abacus. As stealthily as a cat, the marshal went back into the room, removed отчетливое, как будто бы считали на счетах. Предводитель twenty-five roubles and the pair of pliers from Ostap's jacket hanging on кошачьим шагом вернулся в комнату, вынул из висящего на стуле the back of a chair, put on his own yachting cap, and again listened пиджака Остапа двадцать пять рублей и плоскогубцы, надел на intently.

себя грязную адмиральскую фуражку и снова прислушался. Ostap was sleeping quietly. His nose and lungs were working perfectly, Остап спал тихо, не сопя. Его носоглотка и легкие работали smoothly inhaling and exhaling air. A brawny arm hung down to the floor.

идеально, исправно вдыхая и выдыхая воздух. Здоровенная рука Conscious of the second-long pulses in his temple, Ippolit Matveyevich свесилась к самому полу. Ип- slowly rolled up his right sleeve above the elbow and bound a -- полит Матвеевич, ощущая секундные удары височного wafer-patterned towel around his bare arm;

he stepped back to the door, took пульса, неторопливо подтянул правый рукав выше локтя, обмотал the razor out of his pocket, and gauging the position of the furniture in обнажившуюся руку вафельным полотенцем, отошел к двери, вынул the room turned the switch. The light went out, but the room was still lit из кармана бритву и, примерившись глазами к комнатным by a bluish aquarium-like light from the street lamps.

расстояниям, повернул выключатель. Свет погас, но комната "So much the better," whispered Ippolit Matveyevich.

оказалась слегка освещенной голубоватым аквариумным светом He approached the back of the chair and, drawing back his hand with the уличного фонаря. razor, plunged the blade slantways into Ostap's throat, pulled it out, and -- Тем лучше,-- прошептал Ипполит Матвеевич. Он jumped backward towards the wall. The smooth operator gave a gurgle like a приблизился к изголовью и, далеко отставив руку с бритвой, изо kitchen sink sucking down the last water. Ippolit Matveyevich managed to всей силы косо всадил все лезвие сразу в горло Остапа, сейчас avoid being splashed with blood. Wiping the wall with his jacket, he stole же выдернул бритву и отскочил к стене. Великий комбинатор издал towards the blue door, and for a brief moment looked back at Ostap. His body звук, какой производит кухонная раковина, всасывающая остатки had arched twice and slumped against the backs of the chairs. The light from воды. Ипполиту Матвеевичу удалось не запачкаться в крови. the street moved across a black puddle forming on the floor.

Вытирая пиджаком каменную стену, он прокрался к голубой двери и What is that puddle? wondered Vorobyaninov. Oh, yes, it's blood.

на секунду снова посмотрел на Остапа. Тело его два раза Comrade Bender is dead.

выгнулось и завалилось к спинкам стульев. Уличный свет поплыл He unwound the slightly stained towel, threw it aside, carefully put по черной луже, образовавшейся на полу. the razor on the floor, and left, closing the door quietly.

"Что это за лужа?--подумал Ипполит Матвеевич.-- Да, да, кровь... Товарищ Бендер скончался".

Воробьянинов размотал слегка измазанное полотенце, бросил его, потом осторожно положил бритву на -пол и удалился, тихо прикрыв дверь.

Мультиязыковой проект Ильи Франка www.franklang.ru Очутившись на улице, Ипполит Матвеевич насупился и, Finding himself in the street, Vorobyaninov scowled and, muttering "The бормоча: "Брильянты все мои, а вовсе не шесть процентов", пошел jewels are all mine, not just six per cent," went off to Kalanchev Square.

на Каланчевскую площадь. He stopped at the third window from the front entrance to the railway У третьего окна от парадного подъезда железнодорожного club. The mirrorlike windows of the new club shone pearl-grey in the клуба Ипполит Матвеевич остановился. Зеркальные окна нового approaching dawn. Through the damp air came the muffled voices of goods здания жемчужно серели в свете подступавшего утра. В сыром trains. Ippolit Matveyevich nimbly scrambled on to the ledge, pushed the воздухе звучали глуховатые голоса маневровых паровозов. Ипполит frames, and silently dropped into the corridor.

Матвеевич ловко вскарабкался на карниз, толкнул раму и бесшумно Finding his way without difficulty through the grey pre-dawn halls of прыгнул в коридор. the club, he reached the chess-room and went over to the chair, bumping his Легко ориентируясь в серых предрассветных залах клуба, head on a portrait of Lasker hanging on the wall. He was in no hurry. There Ипполит Матвеевич проник в шахматный кабинет и, зацепив головой was no point in it. No one was after him. Grossmeister Bender was asleep for висевший на стене портрет Эммануила Ласкера, подошел к стулу. ever in the little pink house.

Он не спешил. Опешить ему было некуда. За ним никто не гнался. Ippolit Matveyevich sat down on the floor, gripped the chair between Гроссмейстер О. Бендер спал вечным сном в розовом особняке his sinewy legs, and with the coolness of a dentist, began extracting the на Сивцевом Бражке. tacks, not missing a single one. His work was complete at the sixty-second Ипполит Матвеевич сел на пол, обхватил стул своими tack. The English chintz and canvas lay loosely on top of the stuffing.

жилистыми ногами и с хладнокровием дантиста стал выдергивать из He had only to lift them to see the caskets, boxes, and cases стула медные гвозди, не пропуская ни одного. На шестьдесят containing the precious stones.

втором гвозде работа его кончилась. Английский ситец и рогожка Straight into a car, thought Ippolit Matveyevich, who had learned the свободно лежали на обивке стула. facts of life from the smooth operator, then to the station, and on to the Стоило только поднять их, чтобы увидеть футляры, Polish frontier. For a small gem they should get me across, then...

футлярчики и ящички, наполненные драгоценными камнями. And desiring to find out as soon as possible what would happen then, "Сейчас же на автомобиль,-подумал Ипполит Матвеевич, Ippolit Matveyevich pulled away the covering from the chair. Before his eyes обучившийся житейской мудрости в школе великого комбинатора,-- were springs, beautiful English springs, and stuffing, wonderful pre-war на вокзал. И на польскую границу. За какой-нибудь камешек меня stuffing, the like of which you never see nowadays. But there was nothing переправят на ту сторону, а там..." else in the chair. Ippolit Matveyevich mechanically turned the chair inside И, желая поскорее увидеть, что будет "там", Ипполит out and sat for a whole hour clutching it between his legs and repeating in Матвеевич сдернул со стула ситец и рогожку. Глазам его a dull voice:

открылись пружины, прекрасные английские пружины, и набивка, "Why isn't there anything there? It can't be right. It can't be." It замечательная набивка, довоенного качества, какой теперь нигде was almost light when Vorobyaninov, leaving everything as it was in the не найдешь. Но больше ничего в стуле не содержалось. Ипполит chess-room and forgetting the pliers and his yachting cap with the gold Матвеевич машинально разворошил обивку и целых полчаса insignia of a non-existent yacht club, crawled tired, heavy and unobserved просидел, не выпуская стула из цепких ног и тупо повторяя: through the window into the street.

-- Почему же здесь ничего нет? Этого не может быть! Этого "It can't be right," he kept repeating, having walked a block away. "It не может быть! can't be right."

Было уже почти светло, когда Воробьянинов, бросив все, как было, в шахматном кабинете, забыв там плоскогубцы и фуражку с золотым клеймом несуществующего яхт-клуба, никем не замеченный, тяжело и устало вылез через окно на улицу.

-- Этого не может быть,-повторял он, отойдя на квартал.-Этого не может быть!

Мультиязыковой проект Ильи Франка www.franklang.ru И он вернулся назад к клубу и стал разгуливать вдоль его Then he returned to the club and began wandering up and down by the больших окон, шевеля губами: large windows, mouthing the words: "It can't be right. It can't be."

-- Этого не может быть! Этого не может быть! Этого не From time to time he let out a shriek and seized hold of his head, wet может быть. from the morning mist. Remembering the events of that night, he shook his Изредка он вскрикивал и хватался за мокрую от утреннего dishevelled grey hair. The excitement of the jewels was too much for him;

he тумана голову. Вспоминая все события ночи, он тряс седыми had withered in five minutes. "There's all kinds come here!" said a voice by космами. Брильянтовое возбуждение оказалось слишком сильным his ear, средством: он одряхлел в пять минут. He saw in front of him a watchman in canvas work-clothes and poor -- Ходют тут, ходют всякие,-услышал Воробьянинов над своим quality boots. He was very old and evidently friendly.

ухом. "They keep comin'," said the old man politely, tired of his nocturnal Он увидел сторожа в брезентовой спецодеждой в холодных solitude. "And you, comrade, are interested. That's right. Our club's kind сапогах. Сторож был очень стар и, как видно, добр. of unusual."

-- Ходют и ходют,-общительно говорил старик, которому Ippolit Matveyevich looked ruefully at the red-cheeked old man.

надоело ночное одиночество,-- и вы тоже, товарищ, "Yes, sir," said the old man, "a very unusual club;

there ain't another интересуетесь. И верно. Клуб у нас, можно сказать, like it."

необыкновенный. "And what's so unusual about it?" asked Ippolit Matveyevich, trying to Ипполит Матвеевич страдальчески смотрел на румяного gather his wits.

старика. The little old man beamed at Vorobyaninov. The story of the unusual -- Да,-сказал старик,-необыкновенный этот клуб. Другого club seemed to please him, and he liked to retell it.

такого нигде нет-у.

-- А что же в нем такого необыкновенного? -спросил Ипполит Матвеевич, собираясь с мыслями.

Старичок радостно посмотрел на Воробьянинова. Видно, рассказ о необыкновенном клубе нравился ему самому, и он любил его повторять.

-- Ну, и вот,-- начал старик,-- я тут в сторожах хожу "Well, it's like this," began the old man, "I've been a watchman here десятый год, а такого случая не было. Ты слушай, солдатик. Ну и for more'n ten years, and nothing like that ever happened. Listen, soldier вот, был здесь постоянно клуб, известно какой, первого участка boy! Well, there used to be a club here, you know the one, for workers in службы тяги. Я его и сторожил. Негодящий был клуб... Топили the first transportation division. I used to be the watchman. A no-good club его, топили и ничего не могли сделать. А товарищ Красильников it was. They heated and heated and couldn't do anythin'. Then Comrade ко мне подступает: "Куда, мол, дрова у тебя идут?" А я их разве Krasilnikov comes to me and asks, 'Where's all that firewood goin'?' Did he что ем, эти дрова? Бился товарищ Красильников с клубом -- там think I was eatin' it or somethin"? Comrade Krasilnikov had a job with that сырость, тут холод, духовому кружку помещения нету, и в театр club, he did. They asked for five years' credit for a new club, but I don't играть одно мучение: господа артисты мерзли. Пять лет кредита know what became of it. They didn't allow the credit. Then, in the spring, просили на новый клуб, да не знаю, что там выходило. Дорпрофсож Comrade Krasilnikov bought a new chair for the stage, a good soft'n."

кредита не утверждал. Только весною товарищ Красильников стул With his whole body close to the watchman's, Ippolit Matveyevich для сцены купил, стул хороший, мягкий... listened. He was only half conscious, as the watchman, cackling with Ипполит Матвеевич, налегая всем корпусом на сторожа, laughter, told how he had once clambered on to the chair to put in a new слушал. Он был в полуобмороке. А старик, заливаясь радостным bulb and missed his footing.

смехом, рассказал, как он однажды взгромоздился на этот стул, чтобы вывинтить электрическую лампочку, да и покатился.

Мультиязыковой проект Ильи Франка www.franklang.ru -- С этого стула я соскользнул, обшивка на нем порвалась. "I slipped off the chair and the coverin' was torn off. So I look round И смотрю-из-под обшивки стеклушки сыплются и бусы белые на and see bits of glass and beads on a string come pouring out."

ниточке. "Beads?" repeated Ippolit Matveyevich.

-- Бусы,-- проговорил Ипполит Матвеевич. "Beads!" hooted the old man with delight. "And I look, soldier boy, and -- Бусы!-визгнул старик восхищенно.-И смотрю, солдатик, there are all sorts of little boxes. I didn't touch 'em. I went straight to дальше, а там коробочки разные. Я эти коробочки даже и не Comrade Krasilnikov and reported it. And that's what I told the committee трогал. А пошел прямо к товарищу Красильникову и доложил. Так и afterwards. I didn't touch the boxes, I didn't. And a good thing I didn't, комиссии потом докладывал. Не трогал я этих коробочек и не soldier boy. Because jewellery was found in 'em, hidden by the bourgeois..

трогал. И хорошо, солдатик, сделал, потому что там.."

драгоценность найдена была, запрятанная буржуазией... "Where are the jewels?" cried the marshal.

-- Где же драгоценность? -- закричал предводитель. "Where, where?" the watchman imitated him. "Here they are, soldier boy, -- Где, где,-- передразнил старик,-- тут, солдатик, use your imagination! Here they are."

соображение надо иметь. Вот они! "Where?" -- Где? Где? "Here they are!" cried the ruddy-faced old man, enjoying the effect.

-- Да вот они!-закричал румяный страж, радуясь "Wipe your eyes. The club was built with them, soldier boy. You see? It's произведенному эффекту.-Вот они! Очки протри! Клуб на них the club. Central heating, draughts with timing-clocks, a buffet, theatre;

построили, солдатик! Видишь? Вот он, клуб! Паровое отопление, you aren't allowed inside in your galoshes."

шашки с часами, буфеТ, театр, в калошах не пускают!.. Ippolit Matveyevich stiffened and, without moving, ran his eyes over Ипполит Матвеевич оледенел и, не двигаясь с места, водил the ledges.

глазами по карнизам. So that was where it was. Madame Petukhov's treasure. There. All of it.

Так вот оно где, сокровище мадам Петуховой! Вот оно! Все A hundred and fifty thousand roubles, zero zero kopeks, as Ostap Suleiman тут! Все сто пятьдесят тысяч рублей ноль ноль копеек, как любил Bertha Maria Bender used to say.

говорить Остап Сулейман-БертаМария Бендер. The jewels had turned into a solid frontage of glass and ferroconcrete Брильянты превратились в сплошные фасадные стекла и floors. Cool gymnasiums had been made from the pearls. The diamond diadem железобетонные перекрытия, прохладные гимнастические залы были had become a theatre-auditorium with a revolving stage;

the ruby pendants сделаны из жемчуга. Алмазная диадема превратилась в театральный had grown into chandeliers;

the serpent bracelets had been transformed into зал с вертящейся сценой, рубиновые подвески разрослись в целые a beautiful library, and the clasp had metamorphosed into a creche, a glider люстры, золотые змеиные браслеты с изумрудами обернулись workshop, a chess and billiards room.

прекрасной библиотекой, а фермуар перевоплотился в детские The treasures remained;

it had been preserved and had even grown. It ясли, планерную мастерскую, шахматный кабинет и бильярдную. could be touched with the hand, though not taken away. It had gone into the Сокровище осталось, оно было сохранено и даже увеличилось. service of new people. Ippolit Matveyevich felt the granite facing. The Его можно было потрогать руками, но нельзя было унести. Оно coldness of the stone penetrated deep into his heart.

перешло на службу другим людям. And he gave a cry.

Ипполит Матвеевич потрогал руками гранитную облицовку. It was an insane, impassioned wild cry-the cry of a vixen shot through Холод камня передался в самое его сердце. И он закричал. the body-it flew into the centre of the square, streaked under the bridge, Крик его, бешеный, страстный и дикий,-- крик простреленной and, rebuffed everywhere by the sounds of the waking city, began fading and навылет волчицы,-вылетел на середину площади, мотнулся под мост died away in a moment. A marvellous autumn morning slipped from the wet и, отталкиваемый отовсюду звуками просыпающегося большого roof-tops into the Moscow streets. The city set off on its daily routine.

города, стал глохнуть и в минуту зачах. Великолепное осеннее утро скатилось с мокрых крыш на улицы Москвы. Город двинулся в будничный свой поход Мультиязыковой проект Ильи Франка www.franklang.ru Мультиязыковой проект Ильи Франка www.franklang.ru

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.