WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

«Э д у а р д Ф у к с ЭРОТИЧЕСКОГО Москва Издательство "Республика" 1995 ББК 87.7 Ф94 Перевод с немецкого На первой сторонке суперобложки — Заноза. Анонимная берлинская литография; ...»

-- [ Страница 6 ] --

фантазия их полна раскрытой тайной: наш грех был в конце концов все-таки прекрасным и сладостным, и мы не променяли бы его, пожалуй, на все блаженства рая. Иными словами: чувства не хотят знать о холодном расчет ливом рассудке. Оба эти рисунка, кстати, единственные символические во всей серии. Все другие изображают интимные сцены действительной жизни. Они иллюстрируют то, что происходит постоянно в "порядочных" домах: ласки смелого гостя и не слишком застенчивой хозяйки;

взаимное посвящение жениха и невесты в тайны любви, когда ночная темнота аллеи скрывает их от взоров родителей;

отдых жениха богатой, но некрасивой девицы в каморке ее смазливенькой горничной и т. п.

Без всякой символики, как величайший из реалистов, Домье возвышает свой голос в защиту прав чувственности: "Vilain dormeur! va..." ("Противный соня, иди...". — Ред.) Тут всего только слова, но сколько в них силы и убедите льности, особенно когда они вложены в уста такой молодой и хорошенькой женщины. Говорят, что кисти Домье принадлежит еще целый ряд эротических сцен в стиле гротеска;

однако нам, к сожалению, не удалось познакомиться ни с одной из них.

Большее число эротических произведений знаменитого коллеги Домье, Анри Монье, пришлось нам видеть: в одной только коллекции их было свыше ста штук;

всего же их насчитывается несколько сот. Все эти картинки тщатель но и деликатно выписаны в красках и тоже изображают "Сцены из жизни".

Будучи чужды символике, они проникнуты тем же сатирическим духом, что и произведения Гаварни. В отдельности каждая из них не представляется карикатурой, но в совокупности они, несомненно, были созданы сатирической тенденцией к изображению буржуазной порядочности не в том виде, как она официально предстает перед светом, а в том, какой она имеет дома, у себя.

В политической карикатуре этой эпохи не было, конечно, недостатка в эротических мотивах. Первым, за что принялись деловые предприниматели, был эротический комментарий недавнего прошлого, те скандальные истории, с которыми были связаны имена Наполеона, Людовика XVIII и Карла X.

Примером такого "заднего ума" служит карикатура "Людовик XVIII и мадам дю Кейла". Это наиболее скромная карикатура из восьми, образующих целую серию. Но покойники не заставляли забывать и о живых, о Камбасересе, государственном канцлере Наполеона I, о Казимире Перье, министре Луи Филиппа, и других. Если сегодня карикатура раскрывала тайны альковов орлеанистов, то завтра орлеанисты платили той же монетой легитимистам.

Двор и семья Луи Филиппа старались быть образцом буржуазной доброде тели. Сатирическое же острумие вводит нас в будуар мадам Аделаиды, где король, только что распинавшийся перед нравственностью, дает ощутитель ный щелчок этой же самой морали. Подобно королю, и у всех его советников и сторонников его системы была своя интрижка, которой они развлекались от тягостей политики и от скуки общественной нравственности: и у Себастиани, и у Казимира Перье, и у Лаффита*, и у других. Никого из них не оставляет в покое циничное остроумие. Оно сообщает, что на вопрос своей подруги: "Ты меня любишь сильно?" — Себастиани отвечает: "Больше, чем мой портфель";

оно рассказывает, что Казимир Перье говорит ласкающей его возлюбленной, графине Фуа: "Только твои нежные ласки отвлекают меня от скуки всей этой политики!", и т. п. А иллюстрации, которыми циничный сатирик снабжает недвусмысленный текст, не дают публике и минуты сомневаться, что на сей раз министры говорят действительно чистую правду.

Впоследствии, когда на сцену выступила Вторая республика, такого рода карикатуры хотя и появлялись, но далеко не в столь большом количестве. Это доказывает уже хотя бы редкость эротических карикатур 1848 года. Преоб ладающим мотивом служит здесь нарождавшееся в то время женское движе ние, в связи с которым в палате обсуждался вопрос о праве женщины на развод. Остроумие создало в февральские дни 1848 года корпус амазонок, женскую национальную гвардию "Les vesuviennes" ("Извергнутые Везувием".

— Ред.). Представительницы этой гвардии относятся очень презрительно к мужчинам, но зато, возвращаясь со службы домой, категорически требуют от них исполнения супружеских обязанностей. По повелению воинственно настроенной супруги муж должен всегда выказывать слепое послушание.

Пропагандистски права на развод на практике гораздо чаще осуществляют свое право на адюльтер и на полиандрию.

Домартовский период в Германии был вовсе не беден эротическим искус ством и эротической карикатурой. Но если за все это время ни политическая, ни общественная карикатура не могли развить хоть сколько-нибудь значитель ного стиля, то это, во всяком случае;

нужно сказать об эротической карикату ре. Требующая еще гораздо большего овладения художественной формой для того, чтобы хоть несколько подняться над уровнем грязной непристойности, — она еще больше страдала от общего печального состояния германского * Себастиани — министр иностранных дел;

Перье — министр внутренних дел;

Лаффит — глава кабинета, министр финансов. Ред.

искусства, которое обнаруживалось прежде всего в беспомощности и убожест ве формы и содержания.

Эротическая карикатура в домартовский период была удовольствием, главным образом, для мещанских вкусов, — она служила отдыхом в пивной от напряжений официальной нравственности дома и в семье. Учитывая эти вкусы, спекулятивные предприниматели наводняли рынок грубыми и неуме лыми подражаниями различным парижским и венским изделиям. То, что этот предпринимательский ду.х давал оригинального, было еще несомненно хуже, грубее и циничнее. Отсюда следует, что для того, чтобы выделить отечествен но германское из общей массы, достаточно отобрать самое скверное и безвкус ное.

В начале 40-х годов в большом ходу были, например, эротические поздра вительные карточки к Новому году;

они находили, по-видимому, самый широкий сбыт, так как нам приходилось видеть серии таких карточек, состоя вшие из пятидесяти и более различных мотивов. Но все эти спекулятивные изделия настолько банальны и грязны, что приходится поневоле только пожимать плечами, удивляясь как тому низкому духовному состоянию, кото рое они выражают, так и той грязи, в которой находила удовольствие фантазия и поставщиков и потребителей. К числу наиболее ярких примеров того, каких пределов достигло развитие порнографии в домартовский период, следует отнести картинки, изображавшие "Развлечения на лейпцигской ярмар ке";

они продавались обыкновенно коллекциями в несколько тетрадок, из которых каждая содержала семь листочков на каждый день недели. Здесь порнографически воспроизводится времяпрепровождение приехавшего на яр марку вплоть до его возвращения в объятия добродетельной супруги. Ярмар ка, согласно этим рисункам, состояла преимущественно из грязных оргий с отвратительными проститутками. К числу последних относятся все жен щины Лейпцига: и кухарки, и горничные, и хозяйки, сдающие комнаты, и дамы из общества, и их дочки, — словом, все, а не только публичные женщины.

Мещанскому вкусу служили также и личные эротические карикатуры, посвященные самым грязным скандальным историям. Сюда относятся прежде всего эротические карикатуры 40-х годов, направленные против известных актрис, певиц и танцовщиц. Особенное внимание уделялось, однако, в то время известным Софии Шредер и Генриетте Зонтаг. Они не подвергались, правда, таким безжалостным нападкам, как десять лет спустя Жорж Санд в Париже, но для германских условий и это носило совершенно необычный характер, который объясняется только низким интеллектуальным и полити ческим уровнем тогдашней немецкой буржуазии. Про Софию Шредер скоро узнал не только весь город, но и вся страна, что у нее невероятно чувственная натура и что она столь же ненасытна, сколько требовательна в вопросах любви. Эротическая карикатура говорила, что число мужчин, пользовавшихся в последнее время ее благосклонностью, перевалило за сотню и что лишь в немногие дни в году она приносит одну жертву Амуру. Страсть к скандаль ным историям бесстыдно и беспощадно обнажала Софию Шредер, рисовала сладострастную красоту ее тела, срывала все покровы с ее интимной жизни.

Характернейшим документом в этом отношении служит серия карикатур Баварская карикатура на Лолу Монтец, метрессу Людовика I.

"День из жизни Софии", в которой она. изображается так, что перед ней действительно меркнет слава Мессалины. О Генриетте Зонтаг молва не знала таких подробностей, но все же порнографическая литература и карикатура обливали и ее ушатами грязи.

В качестве двух сравнительно хороших образцов эротической карикатуры этого времени упомянем литографии "Монах просвещает монахиню" и "Кре стьянин, который не хочет продавать солому". Первая изображает лю бовную сцену в монастыре, вторая крестьянина, который закутал в охапку соломы девушку и несет ее к себе домой. По дороге его встречает монах и просит продать солому. Крестьянин отвечает ему: "Нет, не продам, мне и самому пригодится". Эти обе карикатуры пользовались, очевидно, большой популярностью, так как они дошли до нас в различных вариациях, исполненных как литографским, так и даже фотографическим способом.

Коренной переворот, который пережила Германия в 1848 году, был далеко не таким глубоким и значительным, как некогда во Франции. Он ясно показал, что носителем его была буржуазия, не достигшая того уровня политического и экономического развития, как французская или английская. Как низок был в то же время и уровень германской культуры, как безнадежно было все то, что осталось, к счастью, уже позади, мы ясно видим по тому, что когда в общественной жизни забил новый сильный творческий пульс, то он должен был разбиться об отсутствие какой-либо художественной формы. Это иллюст Баварская карикатура на Лолу Монтец, метрессу Людовика I.

рируется как общей картиной германской карикатуры 1848 года, так и ее отдельными составными частями, в особенности же эротической карикатурой.

Политическая эротическая карикатура появилась в Германии при первых проблесках 1848 года. Ее первыми и, пожалуй, лучшими образцами были те карикатуры, которые так или иначе примыкали к причудливой прелюдии германской революции, к истории Лолы Монтец*. На эту тему появилось множество сатирических произведений эротического характера. Следует заметить, что в числе их было несколько карикатур, которые как своей смелостью,так и сатирическим остроумием возвышались над общим уровнем тогдашней немецкой эротической карикатуры. Так как этим произведениям мы посвятили уже много места в нашей "Истории карикатуры европейских народов", то здесь мы ограничимся лишь приведением некоторых из не вошедших в этот разбор. Таковы "Родовой герб Лолы Монтец", "Испанская гвардия", "О, Людвиг, Людвиг, пришли мне моих "аллеманов", "Людвиг находит вновь свою Лолу", "Испанская школа верховой езды" и четыре эротически-сатирические литографии, объединен ные под заглавием: "Четыре главных момента из жизни знаменитой Лолы".

Когда после мартовских дней 1848 года надежда на конституцию приняла, наконец, более конкретные формы, то излюбленной темой эротически-полити ческого остроумия стала фигура женщины Германии, беременной конституци ей. Примером такой карикатуры служит "Немецкий Михель со своей матерью Германией в Берлине". Столь же распространенным мотивом эротической карикатуры было и изображение бурного домогательства Михеля любви Германии. Германия не обращает на него никакого внимания, тогда Михель грозит, что если она не станет более благосконной к нему, то он обратится к республике, которая уже ждет его.

* Лола Монтец(с) — испанская танцовщица, любовница Людовика I, короля Баварии. Ред.

< К. Моне. Кокотка. Французская карикатура. 1875.

Среди карикатур на франкфуртский парламент имеется несколько тоже явно эротического характера. Из них особенно интересны две. Одна — "На родный представитель" изображает, как Лихновский с бесстыдно обнаженной Лолой Монтец на руках перебирается через груду тел борцов за свободу.

"Брачная ночь д-ра Эйзенбарта" изображает известного д-ра Эйзенмана, который всюду видел реакцию. Д-р Эйзенман стоит в шлафроке в спальне, в одной руке у него колпак, в другой подзорная труба. Как завороженный смотрит он в подзорную трубу на свою красивую молодую жену в полном дезабилье. Картину, развертывающуюся перед ним, д-р Эйзенман коммен тирует следующим возгласом: "Да, наступают страшные времена. Я снова вижу реакцию!" Какой грубый тон преобладал в эротической карикатуре германского севера, лучше всего показывают многочисленные памфлеты на женщин и на женское движение. Из наиболее циничных назовем особенно два: "Адрес группы берлинок правительству" и "Ответ на петицию прислуги". Оба памф лета полны самой непристойной скабрезности. В этой плоскости находится вообще большинство эротических карикатур севера. Символико-сатирические изображения, вроде известного "Общие желания всех народов", кажутся не винными по сравнению с ними. Правда, и эта гравюра имела, несколько вариантов, из которых некоторые в высшей степени циничны.

Помимо Мюнхена и Дюссельдорфа только в Вене было еще незначитель ное число более или менее выдающихся художественных сил. Вена внесла много в эротическую карикатуру еще и в домартовский период;

ее содействие сказалось, конечно, и в 1848 году. Наиболее циничный и пошлый характер носит эротическая карикатура после поражения народа в 1848 году. Ярким примером того цинизма, с которым вернувшееся легкомыслие расправилось со страшной и кровопролитной венской революцией, служит большая литог рафия, которая в 17 порнографических картинах воспроизводит ход венской революции, начиная с "Первой мартовской баррикады" вплоть до "Подавлен ного восстания 1 октября". Каждый этап этого могучего народного движения, каждый политический лозунг служит для карикатуриста лишь новым поводом к порнографии. Более кровавым смехом никто еще, кажется, не смеялся над самим собой и над своим народом. Эта карикатура в уменьшенном виде находит распространение и в настоящее время.

Из этого краткого и общего обзора эротики в 1848 году в Германии можно вывести одно заключение относительно и севера, и юга, и востока, и запада:

всюду был еще хаос, все еще бродило, нигде не было ничего цельного и законченного.

ретья стадия современного буржу азного развития, включающая и наше время, началась в Европе приблизитель но со Второй французской империи. Эта третья и последняя стадия базируется на тенденции к крупному капитализму, которая с середины XIX столетия дает себя знать по всей линии, пронизывает весь общественный строй и как руководящий фактор главенствует всюду. Вместе с международным единооб разием этого развития становится постепенно единообразным и внешний и внутренний облик различных народов и государств.

Существеннейшим отличительным признаком этой третьей стадии, кото рый резко отграничивает ее от всех других эпох, служит массовое скопление людей. Крупная промышленность, базирующаяся на крупном капитализме, требует для выполнения всех своих функций концентрации сотен тысяч людей в одном месте. Это ведет, конечно, к образованию больших городов. Со времен французской империи на континенте начинают развиваться крупные центры.

Немецкая эротическая карикатура на Наполеона III.

До сих пор тут были только провинциальные города, так как почетное звание города принадлежало, в сущности, только Парижу.

Крупный центр обусловливает собою новые законы общественной нравст венности. Во-первых, тут соблюдается величайшая строгость внешне и столь же большая снисходительность к тайным прегрешениям, которые совершают ся за закрытыми ставнями. На этом покоится возможность существования крупного города.

В этой третьей стадии современного буржуазного развития бури юности давно уже миновали. Ход событий давно уже излечил от пламенных юношес ких мечтаний, что путь развития приведет в конце концов к золотому веку. На основании такого не особенно глубокого, но несомненно правильного взгляда жизненная цель ставится на солидный базис: нажива становится наиболее приятной и в то же время единственно понятной моралью. Идеальные требо вания в политических партийных программах в большинстве случаев только громкие фразы, которые фактически имеют лишь одну цель: возможно более декоративно замаскировать утилитарный принцип. Чтобы защитить такого рода точку зрения со всех сторон, общественная нравственность и требует строгости внешне.

Однако под влиянием такого развития из сферы чувствований жителей крупных центров совершенно исчез идиллический элемент, исчезли чистые и невинные радости, и отдыхом, развлечением стали вновь сложность, утон ченность и в конечном счете порок. Это обусловило, в свою очередь, оборот ную сторону внешней порядочности: то, что общественная нравственность с величайшей снисходительностью санкционирует тайные прегрешения.

Таков повсюду характер первой фазы современного крупнокапиталисти ческого развития.

До какой степени повысилась частная и общественная развращенность нравов, когда при Второй империи распущенность стала снова официальной, показывает почти такое же обилие материала, какое мы наблюдали при старом режиме. Однако нам придется ограничиться здесь лишь несколькими наиболее характерными примерами.

Для иллюстрации частной развращенности мы воспользуемся одним ме стом из мемуаров графа Филь-Кастеля, чрезвычайно ценных, благодаря их несомненной искренности.

В разговоре о более чем свободном поведении молодых дам лучшего парижского общества принцесса Матильда, известная кузина Наполеона III, сообщила графу Филь-Кастелю следующий пикантный эпизод, имевший ме сто в ее салоне. Флери, адъютант Наполеона III, посватался к некоей мадему азель Штакельберг. Принцесса Матильда взяла на себя миссию переговорить об этом с родителями девицы. Между тем, чтобы дать возможность молодым людям увидеться, она устроила у себя званый обед. Флери и мадемуазель Штакельберг сидели за столом рядом. Так как девица хотела приобрести не просто мужа, а прежде всего такого человека, который соответствовал бы ее Французская политическая карикатура.

требованиям, то она и принялась зондировать почву. Улучив удобный мо мент, она при первом же свидании обратилась к адъютанту с вопросом:

"Скажите, что бы вы сделали, если бы мы сейчас остались одни?" Так пишет граф Филь-Кастель. То, что сообщает он в этих немногих строках, есть не что иное, как выраженная в самой сжатой формуле программа эпохи касательно взаимоотношения полов. Вторая империя оставила провинциальную точку зрения с ее старомодными и церемонными формами, а так как согласно господствовавшей в то время извращенной морали все исповедовали тот взгляд, что молодой человек не может питать к молодой красивой женщине ничего, кроме эротических желаний, то и считали вполне естественным, что он воспользуется первой удобной минутой, чтобы проявить эти желания на деле.

"Un homme qui ne sait pas mannquer de respect a une feme, n'est pas un homme"*.

В данном случае хорошенькая мадемуазель Штакельберг знает, — и, по всей вероятности, из уст не только своих многочисленных галантных поклонников, но и опытной мамаши, — что она представляет собой лакомый кусочек для мужчины со вкусом. При таких условиях и в силу воспитания она не может * "Мужчина, который не умеет почтительно относиться к женщине, — не мужчина". Ред.

< Картинки холостой жизни. 8 часов утра.

представить, чтобы человек, который домогается ее руки и который благодаря этому в самом непродолжительном времени будет иметь на нее вполне легальные права, не воспользовался удобным случаем, чтобы получить столь заманчивый аванс. Другими словами: женщина времен Второй империи нахо дит вполне в порядке вещей, что влюбленный в нее мужчина не удовольствует ся тем, что показывает ему и так чрезвычайно откровенное ее платье, а вос пользуется первой же минутой свидания наедине для большего. Дать мужчине понять, что от него ждут, дать ему почувствовать отсутствие предрассудков входит в задачи женщин этой эпохи, в которой застенчивые и невинные создания служат лишь комичными персонажами в глазах мужчин и, наоборот, пользуются успехом те, кто обещают, что их будущего супруга ждут в брачной жизни не меньшие наслаждения, чем те, которыми услаждали его прежде опытные метрессы.

Для иллюстрации общественной испорченности может послужить следу ющее. Хотя официальный театр, как и при старом режиме, был целиком проникнут порнографическим духом, он не удовлетворял все-таки жадную до порнографии публику. Она хотела видеть все, все без исключения. А так как в рамках публичности это было немыслимо, то снова возродились theatres clandestine (тайные театры. — Ред.), в которых перед кругом приглашенной публики разыгрывались чисто эротические пьесы. Таким тайным эротическим театром был, например, "Le theatre erotique de la rue de la Sante Batignolles" ("Эротический театр на улице Сан-Батиньоль". — Ред.), существовавший в 1864—1866 годах. В этом театре ставились следующие пьесы: "Гризетка и студент" Монье, "Последний день осужденного", драма в трех актах Тис серана, "Каприз" — водевиль де Невилля и "Две любовных игры" тоже Невилля. Содержанием этих пьес была самая необузданная эротика, а главной приманкой — детальнейшее изображение полового акта. Пьеса Монье состо яла, в сущности, только из этого. Тайных эротических театров было в то время, наверное, немало;

некоторые так и остались необнаруженными, и суще ствование их подтверждается только найденными впоследствии пригласитель ными билетами;

некоторые же были раскрыты, и подробности о них сообща ют полицейские отчеты.

О состоянии общественной нравственности в ту эпоху говорят красноречи во еще два факта: общий характер литературы и тот смелый дух, который царил в течение долгих лет во всех публичных помещениях для танцев.

Общий кокоточный характер литературы того времени слишком хорошо известен. Литература всеми силами способствовала личной и общественной развращенности. В качестве особенно характерного литературного явления времен Второй империи следует указать на различные "Эротические энцик лопедии", появившиеся в то время. Наибольшей популярностью пользовалась "Современная эротическая энциклопедия" Альфреда Дельво, появившаяся в 1864 году и содержавшая на 402 страницах убористой печати не менее толкований и объяснений "употребительных порнографических понятий, вы ражений и терминов".

Нельзя, однако, забывать, что все эти произведения имеют огромную историко-культурную ценность. Ни один документ не свидетельствует, на наш взгляд, столь классически о не истощимой плодовитости человечес кой фантазии в области эротики, как именно эти произведения, наряду с которыми, кстати сказать, можно было бы поставить не менее объемис тые исследования о богатстве эроти ческого языка и понятиях каждого на рода в отдельности, как, например, чрезвычайно ценные работы венского фольклориста Клауса. В то время как для наиважнейших предметов нашего повседневного обихода, например для хлеба, воды, мяса и т. п., фантазия сотворила лишь очень немного сино нимов, в области эротики она создала их целыми сотнями и продолжает со здавать непрерывно каждый день.

Для мужчины женщина и для жен щины мужчина — только эротические понятия. В фантазии женщины муж чина воплощается единственно и ис ключительно в том, чем природа от Представление проституток личила его как представителя проти в фешенебельном парижском борделе.

воположного пола. Этими мыслями женщина проникнута всегда, при упо треблении самых невинных слов и выражений;

когда же их употребляет мужчина, она всегда усматривает в них какой-нибудь намек на себя как на существо противоположного пола. Это должно быть известно мужчине, а так как общественная нравственность требует скромности и приличия внешне, то он может употреблять эти слова, только когда он наедине с женщиной или действительно намеревается сказать какую-нибудь двусмысленность. Иначе его сочтут за невежу или дурака. Таково приблизительно содержание предис ловия одной из вышеупомянутых энциклопедий.

Публичные танцы носили такой же характер распущенности, как и эротические игры и развлечения старого режима. Приемы, при помощи которых танцовщицы XVIII века бесстыдно удовлетворяли эротическое любопытство либертинов, были восприняты модным канканом, который с увлечением танцевали в "Bal Mabile", в "Closerie de Lilas" и в десятках других танцевальных помещений. Различие было в одном: прежде это было явлением единичным, теперь же стало массовым.

Распущенность, царившая в этих залах, достигла в конце концов таких пределов, что стало страшно даже полиции нравов, относившейся вначале ко всему этому чересчур снисходительно. Для того чтобы воспрепятствовать крайнему бесстыд ству, полиции не оставалось ничего другого, как посылать во все танце вальные помещения комиссара, ко торый следил бы за танцующими.

Этому комиссару вменялось в обя занность удалять из залы женщину, как только он найдет, что она своим бесстыдным поведением во время танцев, которое сводилось, главным образом, к обнажению запретных частей тела, "оскорбляет обществен ную мораль и добрые нравы". Та ким образом, теперь приходилось танцевать под полицейским надзо ром. Уже один этот факт служит показателем, что бесстыдство и не пристойность при танцах не были каким-нибудь единичным и редким явлением, а что они действительно входили в программу дня.

Однако канкан царил при Вто рой империи не только в публичных танцевальных помещениях, но Маркиз де Байрос.

и в салонах высшего общества.

Эротический экслибрис.

Здесь никаких преград уже не было, в салонах известных femmes du monde (светских женщин. — Ред.) не присутствовал, конечно, комиссар полиции нравов. Так как склонность большинства дам к расточительности в галантных делах была не меньше, чем желание уподобиться в смелости канкана знамени той Ригольбош, прославленной танцовщице Второй империи, то легко можно себе представить, в какие оргии превращались в конце концов подобные развлечения. И действительно, история нравов показывает, что аристократи ческий Париж предавался в то время самым разнузданным оргиям.

Развращенное общество Второй империи, как и всякая другая испорченная эпоха, естественно, должно было сочувственно относиться ко всякого рода эротике.

Мужчины, а нередко и дамы высшего общества были лучшими покупателями всевозможных запрещенных изданир. Они ревностно старались, чтобы торговля ими процветала вопреки всякого рода полицейским распоряжениям. Благодаря тому, что испорченность охватила весьма широкие круги, торговля запрещенными изданиями приняла действительно массовый характер. Широко развившаяся в то время фотография представляла превосходное техническое средство для этого.

Фотография сообщает эротическому искусству последнего времени осо бый, специфический характер. Исчезла гравюра по дереву и меди, сошла со сцены литография, и их место заняла повсю ду фотография. Господство фотографии во всех областях эротического изображения бы ло вызвано, помимо этого, одним чрезвы чайно важным обстоятельством: освобожде нием от зависимости от художника. Старый режим, революция и даже поколение года находились в зависимости от художни ков. Теперь же, когда производство эроти ческих произведений приняло массовый ха рактер и стало предназначаться для масс, эта зависимость служила бы серьезной поме хой, тем более что и прежние методы репро дукции не были приспособлены к этому мас совому производству. Еще одним фактором, способствовавшим распространению фото графии, послужило отсутствие стиля, харак терное для Второй империи. Фотография представляла, как мы сейчас увидим, наибо лее удобный исход, давая возможность по ставлять на рынок эротический товар в изо билии и притом без всякого участия худож ника;

кроме того, такой товар соответство Фрислендер. вал действительно вкусу каждого.

Эротический экслибрис.

Отличительным признаком Второй импе рии был ее космополитический характер: она заимствовала у всех времен и народов. Из всех эпох брала она то, что ей приходилось по вкусу. То из классической древности, то из готики, то из Ренессанса. Из тысячи лоскутов шила она свое духовное, физическое и моральное платье;

тысячью блюд, доставлявшихся из всех частей света, уставляла она свой стол, — оригинальное, отечественное подавалось лишь в конце. Так же обстояло дело и с искусством: оно беззастенчиво копировало старых мастеров, манера письма и темы которых соответствовали господствующим моральным воззрени ям, копировало главным образом изобразителей наготы. Стараясь удовлетво рить массовый спрос, вызывавшийся ненасытным эротическим любопытством, и все же внести в него некоторое разнообразие, эротическое искусство прибегало, конечно, к наиболее легкому и простому способу: оно черпало из сокровищницы прошлого и вело оживленную торговлю эротическими произведениями прежних поколений. Именно этому-то и давала самую широкую возможность фотогра фия. Она давала возможность чрезвычайно дешево, быстро и удобно "переизда вать" все это. В настоящее время можно встретить немало фотографических снимков с весьма редких эротических произведений прошлых веков. Фотография воспроизводила смелые карикатуры XVIII века, эротические произведения Роулендсона, Морленда и, главным образом, Морена и Девериа.

В. Шульц. Ненасытная женщина. Символическая карикатура. 1898. О Эта эпоха имела, однако, и свое специфическое эротическое искусство. Оно тоже было связано с фотографией, оно было фотогра фированием с натуры. Фотографи ческие снимки с натуры, обнажен ные женщины и мужчины в эроти ческих позах, эротические сцены и разнузданные оргии,— все это служило весьма ходким товаром.

Об "искусстве" во всем этом не могло быть, конечно, и речи. Но тем не менее это прекрасно ужива лось с господствовавшими эстети ческими воззрениями. Фабричный век в начале своем никогда и нигде не имеет художественной совести.

Он говорит: "Ах, что там искус ство! Искусство чепуха, надувате льство! Мы хотим реальности, жи вой конкретной действительности, а вовсе не созданий разгоряченной фантазии". Конкретной реально стью в области изобразительной эротики и было фотографирование с натуры. Тут были соблюдены законы фабричного века: быстро та, дешевизна и низкое качество.

Символическое изображение Применению фотографии к мужской похотливости. 1890.

эротике способствовало, далее, еще одно обстоятельство: лег кость производства и сбыта. Открытая продажа чисто эротических произведе ний была запрещена еще со времен Реставрации и каралась высоким денеж ным штрафом и тюремным заключением. Однако при буржуазной монархии обход закона был чрезвычайно прост, организация и функционирование поли цейского аппарата были в то романтическое время еще очень несовершенны.

Дело существенно изменилось, когда бонапартизм превратил полицию в один из важнейших столпов своего господства и власти. Большие гравюры и литог рафии легко бросались в глаза;

их изготовление было чрезвычайно кропот ливо, требовало много машин и рабочих рук, и последние совершенно немыс лимо было скрыть от недреманного ока полиции. Фотографии же представ ляли неоцененные удобства и преимущества в этом отношении. Они могли изготовляться каждым незаметно, без всяких особых приспособлений, быстро и легко. Купец мог торговать самыми невинными вещами и в то же время делать превосходнейшие дела эротическими фотографиями, которые он носил в небольшом пакете в боковом кармане. Такого рода торговля удержалась и до наших дней, несмотря на строгие преследования и наказания. В то же время полиция была настолько предупредительна, что обращала внимание только на то, что непо средственно ей бросалось в глаза.

И торговцы эротическим товаром шли навстречу ее требованиям, продавая его тайно. В эту эпоху все, не исключая и эротические произведения немногих современ ных художников и рисовальщиков, поступало в продажу в виде небо льших фотографических карточек.

Результатом такого положения вещей служат два явления: общий уровень эротического искусства за метно понизился и из эротики в значительной мере устранился элемент карикатуры. Во всяком случае, чистая эротика без примеси сатиры или юмора заняла такое видное место, как никогда еще до сих пор.

В отношении художественного стиля эротическая карикатура по шла, естественно, по тому же пути, который избрало и серьезное ис Символическое изображение кусство: она тоже занималась пре- мужской похотливости. 1890.

имущественно копированием. Се рьезное искусство охотнее всего копировало вначале рококо. В отношении преобладания чувственности и развращенности общественная мораль снова приблизилась к старому режиму. Эта эпоха была понятнее других, поэтому-то и искусство ее переносили в современность. С какой рафинированностью производилось это заимствование у рококо, классически доказывает замеча ние императрицы Евгении, сделанное ею наиболее выдающемуся толкователю рококо Шарлю Шаплену: "Мсье Шаплен, я в восторге, ваши картины не только неприличны, они гораздо больше..." Если официальное искусство и не заходило, может быть, так далеко, как Ланкре и Борель, то все же оно было пропитано модным кокоточным ароматом, на который неудержимо реагиро вала современная чувственность. Не имея возможности даже определить, в чем именно дело, современный зритель чувствовал, что сейчас все, даже скромное, производит более эротическое впечатление.

То же справедливо и относительно карикатуры, которая в течение некото рого времени также заимствовала внешние формы у рококо. Современный развратник облекался в грациоз ный костюм либертина XVIII сто летия, кокотка превращалась в изя щную маркизу. Таким образом, примитивная грубость развращен ности подвергалась некоторой иде ализации. Примером этого может служить "Partie Contre-Carree" ("Противодействующая сторона".

— Ред.). От галантной прелюдии влюбленные готовы перейти к бо лее конкретным ласкам. Но в са мый решительный момент на сцену выступает прадед, мирно покоив шийся в рамках старинного пор трета на стене, пока дело не пере ходило границы дозволенного. Те перь же, возмущенный, он собира ется выйти из рамок портрета и грозно предстать перед правнуч кой. Но поколение фабричного ве ка не смущается этим. В ответ на угрозу старика художник снабдил его портрет сверху большими рога ми: они свидетельствуют о том, что прабабка провинившейся внуч ки тоже провела весь свой век не Ф. Ропс. Зрелость. Офорт.

только в служении одному Гиме нею. Такие картины продавались, конечно, открыто. Не менее любо пытна в этом отношении и литография "Запретные плоды", исполненная в стиле бидермейер (обывательства. — Ред.).

Однако машинный век в начале своего развития по существу слишком противоположен ароматной грации рококо, чтобы родство этих двух эпох могло принять более тесный характер. И заимствование у рококо было лишь временным, оно длилось лишь до тех пор, пока не развились формы, адекват ные сущности нового века. Началу машинного века соответствует все жесто кое, прямолинейное, законченное, практическое;

это наложило, конечно, неизг ладимый отпечаток трезвости и на галантное искусство, — оно стало непо этичным, прозаическим, трезвым, рассудочным. Чрезычайно характерным образцом такой непоэтичной трезвости служит большая литография "Веселая компания". Подобный товар безусловно соответствовал вкусам эпохи. Многи ми сотнями издавались такие произведения. То, что они пользовались боль шой популярностью и находили массовый сбыт, доказывает уже тот факт, что главные поставщики этого товара помимо главного предприятия в Париже устроили еще отделения в Лондоне и Берлине. Этим искусством мелкая и средняя буржуазия охотно украшала в то время стены своих жилищ;

многое Ф. Ропс. Павлин. Гравюра.

из этих произведений дошло до нас в таком виде. На них наталкиваешься на каждом шагу в семьях, в домах которых сохранилась обстановка 50-х и 60-х годов прошлого столетия.

В области моды увлечение кринолином давало повод к многочисленным эротическим карикатурам и юмористическим иллюстрациям. И подобно то му, как неграциозна и неуклюжа была эта мода, столь же жестко и грубо звучит эротический юмор таких художников, как Марселей, Гревен и другие.

Отсутствием какой-либо поэтики объясняется и то, почему все эти работы производили особенно непристойное впечатление.

По мере того как эротические произведения должны были исчезнуть с ули цы, из открытой продажи, эротическое любопытство и развращенная чувст венность все больше и больше стали прибегать к тайно распространявшимся произведениям этого рода. Плодами извращенной эротической фантазии на ряду с постоянными нескончаемыми репродукциями с гравюр Пуатевена были эскизы Гревена и Марселена, изображавшие интимную жизнь женщины во всех ее проявлениях. Но это была лишь ничтожная часть массового производ ства. Подавляющее большинство составляли безымянные произведения, авто ров которых определить невозможно уже по одной причине, что у большинст ва их вообще не было никакого имени. Наиболее частым мотивом этих безымянных произведений служат эротические кафешантаны и цирковые сце ны. Современный шантан, равно как и цирк, возник во время Второй империи и достиг тогда же своего наивысшего расцвета. И подобные мотивы служили излюбленной темой эротического остроумия. Одна коллекция, состоявшая из М. Фрелих. Вдова и добрый ангел. 1907.

ста экземпляров, попавшая к нам в руки, содержала больше половины этих сюжетов. В изображении безымянных художников, "творчество" которых находится в строгом соответствии с требованиями спекулянтов-издателей, сюжеты эти принимают грубо эротический и циничный характер и производят зачастую отвратительное впечатление, которое помимо содержания усилива ется еще, конечно, в значительной мере полным отсутствием какой бы то ни было художественности.

Эта порнография распространялась по всему миру и служила предметом самой оживленной торговли. Благодаря этому произведения различных стран М. Фрелих. "Свадебное путешествие". 1907.

перемешались между собой, и зачастую очень трудно определить, откуда родом то или иное из них. Не подлежит, однако, ни малейшему сомнению, что большинство произведений изготовлялось в Париже, — об этом с достаточ ной ясностью свидетельствуют изображенные на них типы и моды. Что и Вена в этом отношении не отставала, доказывают многие женские портреты с чисто "венскими" пышными прелестями женской наготы. Расцвет этого порнографи ческого производства продолжался вплоть до 70-х и 80-х годов.

А. Вилъетт. Сатирическое искусство. 1896.

В Германии большая часть продуктов развращенной эротической фантазии появлялась в Мюнхене. Наиболее видными фабрикантами этого товара были здесь Вильгельм Каульбах и Генрих Лоссов. Деятельности Вильгельма Кауль баха как поставщика эротических произведений мы касались уже во втором томе нашей "Истории карикатуры европейских народов". Ограничимся поэто му лишь указанием на его наиболее известные эротические произведения.

Таковыми могут считаться "Рождение пара" — панно для проектировавшейся стенной живописи в выставочном отделе промышленности и "Кто покупает божков любви?", эротическая шутка, посвященная им своим друзьям и това рищам. Против "Рождения пара" можно сделать лишь художественное воз ражение, и если бы Каульбах всегда понимал таким образом созидательный принцип силы, то против него нельзя было бы возбудить никакого морально M. Фрелих. Туалет Венеры. 1909.

го обвинения. "Кто покупает божков любви?" — наиболее распространенная, наиболее популярная и, можно сказать даже, наиболее известная немецкая эротическая карикатура. Слава эта безусловно незаслуженная. Конечно, сама идея довольно остроумна и забавна, но она очень уж не нова.

Подобно тому как Каульбах в своем "Рейнеке-Фукс" был только неудачным и слабым подражателем неизмеримо выше него стоящего француза Гранвиля, так и в этой карикатуре он воспроизвел только весьма популярный в античной древности эротический мотив. Французские эротики 30-х годов гораздо более художественно пользовались этим мотивом. Еди нственным преимуществом произведения Каульбаха служит его большой формат. Тем не менее эта карикатура сохранила свою популярность даже до настоящего времени. Она продается и сейчас, и еще недавно была издана вновь. Каульбах был, впрочем, не единственным немецким художником того времени, воспользовавшимся этим мотивом. Его мю нхенский коллега Генелли нарисовал на эту тему весьма тщательно выписанную акварель. Генелли ближе к античному образцу, не так циничен и не так ядовито саркастичен, как Каульбах;

в художественном отношении его акварель стоит безусловно выше произведения последнего.

В продажу акварель Генелли поступила, как нам известно, лишь в виде небольшой фотографии.

< Ф. Ропс. Женщина-фавн. Цветная гравюра.

Лоссов еще, быть может, в большей мере, чем Каульбах, был ясно выра женным рисовальщиком наготы. Но он не был таким лицемерным, как Каульбах;

он вовсе не старался воспевать германскую добродетель, целомуд рие и чистоту нравов, — он просто хотел служить открыто прекрасной женщине и сладострастно повествовать о ее красоте. Это одно говорит сразу в его пользу. Большая часть официальных произведений Лоссова воспроиз водит наготу женского тела;

вполне естественно, конечно, что наряду с этим для своих приятелей и для особых "гурманов" он писал и эротические кар тины. Наибольшей популярностью пользуются его иллюстрации к "Гости нице на Лане", которые он написал для одного художественного кабачка.

Благодаря литографскому воспроизведению эти иллюстрации превратились в порнографическую серию и продаются тайком еще и теперь. Серия эта производит, несомненно, сильное эротическое впечатление, но вместе с тем ясно указывает на все художественные недочеты Лоссова, а тем самым и вооб ще на антихудожественность эпохи, ее породившей.

К кругу Каульбаха и Лоссова следует отнести также и Гедона, известного арчи гектора и художественного советника Людвига II. Насколько силен был Гедон в области эротического остроумия и фантазии, доказывает его статуэт ка "Господин мира". Эта скульптура может быть по праву названа лучшим в художественном отношении эротическим произведением того времени.

Все эти произведения представляют собой большую ценность для историка нравов. Тем не менее для общей истории более ценны, на наш взгляд, эротические карикатуры, отчасти вызванные страстью к скандалу, отчасти же служившие делу политической пропаганды.

Мы уже выше упоминали, что эротическая карикатура наряду с эротичес кой эпиграммой служила нередко средством личной мести. В настоящее время этого не наблюдается, — социальная совесть слишком развита и не допускает подобной мести. Но это плод лишь самого последнего времени: в истории второй французской революции нам известно немало скандалов частного характера, при которых одна или обе стороны широко пользовались эротичес кой карикатурой как средством для взаимного оклеветания и опозорения.

Наиболее известным и интересным случаем служит полемика между Жорж Санд и Альфредом Мюссе. В крови гениальной Жорж Санд вспыхнуло еще раз чувственное пламя ее гордой прабабки, которая была не кем иным, как мадам де Севинье. Это пламя воодушевило Жорж Санд на смелые и сильные литературные подвиги, но в то же время сделало и из нее чрезвычайно чувственную и требовательную в делах любви женщину. Этим требованиям весьма мало соответствовал, как гласила молва, ее возлюбленный Альфред Мюссе, и вот именно это обстоятельство и послужило якобы в конечном счете поводом к взаимным раздорам и к окончательному разрыву. Далее, молва Е. Лукш-Маковская. Иллюстрация к новому изданию "Немецких шванков XV и XVI вв."

Ф. Кристоф. Иллюстрация к "Цветущим садам Востока' 1907.

говорила, что Жорж Санд в этом смысле издевается над бывшим другом.

Мюссе же мстил ей, распространяя в кругу своих друзей эротические карикату ры на Жорж Санд. Целью карикатур служило якобы желание доказать раз вратно-чувственный облик Жорж Санд, — или мадам Дюдеван. Об этих карикатурах свидетельствуют многие современники, и нам самим пришлось видеть несколько экземпляров. Хотя они и представляют собой небольшие фотографии, тем не менее с полной достоверностью можно установить, что они были направлены именно против Жорж Санд. Наличие этих эротических карикатур не подлежит, таким образом, никакому сомнению. Но это еще отнюдь не доказывает, что инспирировал их Мюссе и что это было вызвано клеветой Жорж Санд на него.

Чистейшей страстью к скандалам проникнуто, несомненно, и большинство эротических карикатур, направленных против Наполеона III и императрицы Евгении, хотя эти карикатуры большей частью надевали на себя маску средств политической борьбы. Тем не менее не подлежит никакому сомнению и ис торически доказано, что поводов к такого рода карикатурам было совершенно достаточно, если даже интимные отношения императорского французского Т. Гейне. Иллюстрация к "Юдифи" Геббельса.

дома с двумя величайшими развратными натурами XIX столетия — итальянским королем Виктором Эммануилом и испанской королевой Изабеллой — и нельзя считать доказанными.

Объективное историческое исследование давно уже показало, что Наполеон III далеко не был таким воплощением порока и развращенности, как изоб ражали его современники. Тем не менее он все же давал много поводов к тому, чтобы это мнение возникло и укрепилось. То, что он отдавал дань общей безнравственности, следует хотя бы уже из того, что, как сообщает преданная ему принцесса Матильда, у него нередко бывало одновременно три метрессы. Для его характеристики не лишено ин тереса и то, что он не прилагал никаких усилий, чтобы скрыть свой разврат от приближенных. Ана логичные слухи ходили и про императрицу.

В душной атмосфере середины 50-х годов, кото рая вселила в умы скептиков непоколебимое убеж дение, что жизнь топчется на вулкане и что рано или поздно, а все снова взлетит в воздух, — в этой душной атмосфере было вполне естественно, что бессильная ненависть тщательно накапливала зло вещие аргументы и перерабатывала их в клевет нические памфлеты, чтобы в тайно поддерживаемом. Фрелих. Карикатура пламени сгорели и последние остатки почтитель на современную моду ного чувства.

в платье, Первые памфлеты на императорскую семью по н о обнаженная".

явились очень рано: в первый же день победы бона Ю. Клингер. Иллюстрация к немецкому переложению "Содома" герцога Рочестерского.

партизма. И за все правление Наполеона III не проходило ни одного года, чтобы они не появлялись в большом количестве. Наиважнейшие из них следующие: "Ночи и женитьба Цезаря", "Галантные женщины Наполеона", "Ночи в Сен-Клу", "Жена Цезаря", "История нового Цезаря", "Приключения императрицы Евгении" и др. Характер этих памфлетов в большинстве случаев эротико-сатирический.

С бонапартизмом боролись, таким образом, не только сторонники респуб лики, но и приверженцы легитимизма. Многие из этих памфлетов снабжались, как и в XVIII веке, сатирическими иллюстрациями, чтобы еще больше подо тpeть интерес к ним и усилить впечатление. Помимо этого к некоторым памфлетам издавались впоследствии специальные сатирические комме нтарии. В большом ходу были портреты императора и императрицы, составленные из эротических фигур и атрибутов. Не было ни одного анекдота касательно императорской семьи, который не становился бы сейчас же объектом эротико-сатирической карикатуры. О правдивости и достоверности слухов никто не заботился. В эту эпоху всякое средство было дозволено. И всегда так: когда возможность серьезной критики устранена, тогда борьба неминуемо принимает характер самой безза стенчивой клеветы. И месть безжалостно устремляется на носителя власти, кто бы он ни был. Именно с такой точки зрения следует рассматривать большинство эротических карикатур на Наполеона, Евгению и весь двор Второй империи.

Здесь следует повторить то, что мы говорили уже выше: императорский двор сам в значительной мере способствовал такой славе. Достаточно по думать только о сопоставлении Наполеона и Евгении с такими именами, как Виктор Эммануил и Изабелла. Мы знаем немного имен из истории нравов эпохи, которые вызывали бы подобное моральное отвращение, как эти. Оп позиция была бы чрезвычайно недальновидной, если бы не воспользовалась этим исключительно благоприятным случаем для своих нападок. И дейст вительно, она постаралась воспользоваться им в широком масштабе, не пожалев ни труда, ни красок.

Если интимные отношения французского дома к сладострастнику Вик тору Эммануилу и к Мессалине XIX века — Изабелле Испанской значитель но понижали во всей Европе его моральный престиж, то Парижу они давали неисчерпаемый материал для самого откровенного цинизма. Изображая Виктора Эммануила или Изабеллу, карикатуристы обязательно сопоставляли их с французской императорской четой. Существовал, например, так называ емый любовный календарь Виктора Эммануила. В нем фигурировали все придворные дамы, и старые, и молодые, и красивые, и уродливые, и галант ные, и добродетельные, в нем фигурировали, далее, принцессы, здоровые деревенские девушки, демимонденки (дамы полусвета. — Ред.) и актрисы, — всем было отведено место в длинном перечне. После посещения Виктором Эммануилом Парижа злобная сатира не остановилась перед тем, чтобы внести в этот список императрицу Евгению и всех ее придворных дам. Не менее циничной карикатурой обрушивалась оппозиция и на отношения Наполеона к Изабелле. Столицы нередко обменивались между собой продук тами эротического остроумия. То, что создавал циничный юмор в Мадриде, тотчас же подхватывалось парижскими карикатуристами. В форме бесчислен ных маленьких фотографий распространялись эти произведения в Париже.

Все превосходно понимали: изображая безнравственными чудовищами Вик тора Эммануила и Изабеллу, карикатура подрывает в то же время авторитет и престиж бонапартизма.

М. Бебер. Танцующая фортуна.

Симво.шческн-сатирическая карикатура. 1904. t> Пасцин. Сквернословие.

1870 год, открывший, наконец, свободный путь скопившейся ненависти, в десятках эротических карикатур отразил апогей и завершение этой единст венной в своем роде борьбы. Еще раз мнимые и действительные грехи бонапартизма отразились в зеркале карикатуры. То, однако, что прежде появлялось в свете в виде небольших фотографий, издавалось теперь открыто и в большом формате. К старому присоединилось, естественно, столько же нового. Эта эпоха неисчерпаема и неутомима в своих нападках. Месть бонапа ртизму была страшной, — он должен был задохнуться в потоке грязи. Чтобы дать хотя бы приблизительное представление об этой сатирической ярости, приведем несколько примеров карикатуры 1870 года. "Купание" изображает Наполеона в компании двух друзей, подсматривающих купание обнаженной красавицы и собирающихся произвести галантное нападение. "Развлечения" изображают оргию Наполеона и его друзей с дамами из высшего парижского общества. Карикатуры "Фауст и Маргарита" и "Веселое знакомство" воспро изводят эротические сцены между Наполеоном и его последней метрессой Маргаритой Беланже. Нападки на императрицу носят еще более циничный характер. Все они изображают любовные интриги Евгении с Оливье, с Пием IX и с другими. Карикатура не оставляла в покое и наследника. Согласно ей, M. Бесно. "Деревце, деревце, качнись!' он получает достойное воспитание: его просвещают кокотки. Большинство этих карикатур озаглавлено: "Воспитание одного принца". Все они появлялись в форме больших цветных литографий и находили самый широкий сбыт. Не забывалась при этом, конечно, и церковь, ревностно служившая бонапартиз му. В десятках не менее циничных карикатур изображается развратная жизнь монахов, монахинь и высших и низших служителей церкви.

Тут следует упомянуть и о немецкой карикатуре на Наполеона III и Евге нию. Их появлялось тоже немало, начиная с 50-х годов и вплоть до конца печальной трагедии. Особенно циничны были карикатуры на Евгению.

Мы упомянули о сравнительно ничтожной части того, что создала безгра ничная ненависть ко Второй французской империи. Никто, повторяем, не заботился и не интересовался тем, соответствует ли изображаемое хоть в от даленной форме действительности. Самые невероятные комбинации и самая злостная клевета принимались тотчас же на веру, если только их можно было использовать в целях борьбы. Здесь перед нами раскрывается вся глубина • •••" •••••ПИПШНИИШЦ 77. Ренер. Иллюстрации к немецкому изданию "Приятных ночей" Страпаролы. 1908.

раскола французской нации. И именно это придает особую ценность произ ведениям, подымает их высоко над уровнем личного и делает из них наиболее яркое зеркало бонапартизма.

Период после 1870 года, по существу, нисколько не отличается от эпохи 1850—1870 годов, так как экономический базис остался все тот же. Различие сводится лишь к тому, что теперь господствующей тенденцией развития — через крупную промышленность к крупному капитализму — были охваче ны постепенно все государства Европы, не исключая и Россию. По этой-то причине Париж Третьей республики ни на йоту не нравственнее Парижа Второй империи, и развращенность Парижа теперь не отличается существенно от развращенности Берлина или какой-нибудь другой европейской столицы.

Ф. фон Нецницек. Застенчивая. 1905.

А. Вильетт. "Ты ищешь монмартрские яблочки?..

Лучше этих наверняка не найдешь!" Приведем хотя бы один пример. При Третьей республике появилось еще больше порнографических романов, чем при Второй империи. Заголовки некоторых из них: "Роман моего алькова", "Герцогиня Лесбос", "Подобран ная юбка" и т. п. типичны для этой категории. Далее то, что при Второй империи считалось еще чрезвычайно пикантным, при Третьей республике и в новой германской империи считалось невинным и благопристойным.

Тем не менее за последние десятилетия совершился значительный перево рот: грубая форма претерпела решительную модификацию. Эротика стала гораздо скромнее, стала производить хотя бы внешне не столь отталкивающее впечатление. Принцип общественной нравственности "Скромность вовне, внешне" одержал победу. "Благопристойность" в настоящее время вошла настолько уже в плоть и кровь, что естественным, здоровым и нравственным считается сейчас то, что на самом деле носит болезненный характер слабости.

Это отличительный признак всякой извращенной и изолгавшейся морали.

С другой стороны, наблюдается столь же сильное развитие к утонченности и извращенности. Все приняло более разнообразный характер;

эротические радости испытываются уже не в самом достижении, а в рафинированной сложности и вариации достигания. Тем самым человечество приближается к элементам той культуры, которая пустила корни в истории Европы в эпоху Ренессанса...

Но если такое развитие приводит к столь рафинированному наслаждению, по сравнению с которым бледным и тусклым кажется все, что прежде состав ляло апофеоз бесстыдства, то, с другой стороны, современность создала и весьма солидный и значительный противовес. Этим противовесом служит проявляемая не только единичным индивидуумом, но и массой постоянная самовоспитательная реакция. Народные массы имеют определенные задачи, серьезные политические цели. Великая и значительная истина нашего времени, сознание того, что цели человечества заложены в достижимом и возможном будущем, что перед человечеством расстилается это необозримое, счастливое будущее и что человечество рано или поздно овладеет прекрасным будущим, — это горделивое сознание перешло в плоть и кровь народных масс. Такое политическое стремление заставляет массу стремиться прочь от тины низмен ной похоти и чувственности. У нее с каждым днем, с каждым часом остается все меньше и меньше времени для этого.

Подобной прочно базированной нравственной реакции массы не знала до сих пор ни одна эпоха, ибо никогда народ не сознавал так ясно сущности и внутренней взаимозависимости вещей. То, что некогда было надеждой и мечтой немногих избранных и лучших людей, стало сегодня горделивым убеждением массы. Таков отличительный и решающий момент, и таково победное знамя, которое гордо развевается над могилой прошлого. "Колоко ла смерти молчат" — колокола смерти, в которые погребально звонил пес симизм...

Именно этот момент и не хочет замечать современная изолгавшаяся и лицемерная мораль. А в тех случаях, когда она его все-таки замечает, она считает его сатирически-циничное зеркало большим преступлением, чем без нравственное деяние. Но такова уже старая историческая логика вещей. Она поступает так потому, что сама в конечном счете служит наивысшей безнрав ственности, которая только вообще существует, служит реакции, которая старается свести всю человеческую культуру на уровень средневековья. Что в этом стремлении ей помогают сотни честных и искренних людей, не меняет сущности дела, так как одной искренности и честности далеко еще не до статочно для того, чтобы понять историческую и экономическую взаимозави симость вещей.

"Здание церкви — дело рук человека, а это создал сам Бог!" Французская карикатура. 1903.

Утонченность нашей культуры наряду с выше охарактеризованной реакци ей в массе вызвала и еще одно положительное явление. Великие завоевания науки нашего времени не прошли бесследно и в сфере художественного воспроизведения эротики, а повели и здесь к весьма значительным последстви ям. Без всякого преувеличения мы можем сказать: новейшие изменения в этой сфере носят такой решительный характер, что перед нами, несомненно, ради кальный переворот, какого не знала до сих пор еще ни одна эпоха.

Искусство заглянуло в священную тайну, стало осторожнее, осмотритель нее и обдуманнее. Перестало заниматься одними лишь внешними формами, так сказать, механическими движениями чисто животной эротики.

Фабиано. Премьера. Из салона юмористов. 1910.

т-*** < Г. Хайлеман. В семейной купальне. 1906.

То, что справедливо относительно эротической поэзии второй половины прошлого столетия, то справедливо и даже в большей мере и относительно изобразительного эротического искусства. Эротический мотив считался в ог ромном большинстве случаев объектом забавы, веселой шутки и возбужден ной болтовни: в лучшем случае в творческие эпохи истории в нем наряду с наслаждением обнаруживалась и воплощалась грандиознейшая форма сти хийной мощи. Это относится, например, к произведениям мастеров Ренессан са. Но тщетно будем мы искать в эротическом искусстве прежних эпох какого-либо более или менее глубокого анализа сущности любви, раскрытия ее сокровеннейших тайн, сознания внутренней связи с природой и назначения человека и понимания неотвратимых последствий всего этого. В самых редких случаях встречаем мы более или менее глубокую философию любви, но никогда не читаем ее трагизм, то проклятие, которое тяготеет над нею. Мы не говорим уже о том, что в этом искусстве нет, конечно, и следа сознательного социального понимания и обсуждения вопроса. Видя в эротике исключительно личный, индивидуальный элемент, прежние эпохи совершенно не замечали ее социальных опасностей, тех страшных ран, которые Эрос не только способен наносить, но которые он действительно из года в год с неумолимой необ ходимостью, обусловленной сущностью нашего экономического строя, нано сит сотням тысяч людей. Если прежде и обращалось внимание на темные стороны Эроса, то и в этом господствовала та же тенденция, которая усматри вает в эротике исключительно индивидуальное наслаждение: несчастие счита лось роковым стечением обстоятельств для данного индивидуума, над кото рым можно было даже злорадно смеяться.

Все это коренным образом изменилось в последней трети XIX столетия.

Конечно, грубо животная точка зрения не исчезла совсем: она всегда будет так или иначе существовать, так как все психическое в конечном счете является лишь эманацией чисто физического. Другой эротики быть не может.

Остались в настоящее время и такие изобразители ее, которые видят в ней только забаву, только игру и наслаждение, только вечно лазурное и ясное небо постоянных и ничем не омрачаемых радостей. Но за последние три десятилетия во всех странах Европы появились также и дальновидные и безжалостные анатомы и аналитики наших эротических ощущений. Это философы эротики, историки, которые не останавливаются на одной лишь технике, а пишут законы эротики, конструируют ее комедии и трагедии на фоне вселенной. Напомним в литературе хотя бы Стриндберга, Уайльда, Ведекинда;

в изобразительном искусстве Тулуз-Лотрека, Форена, Бердслея, Хейне. И они, идущие по этому направлению, образуют сейчас подавляющее большинство...

Для сатирика при изобра жении эротических мотивов есть лишь одна форма: ци низм.

Массовая реакция против безнравственности, проника ющей в семью, общество и го сударство, повела во всех стра нах к открытому признанию права на цинизм, наиболее дей ствительным орудием которо го стала в настоящее время бесспорно карикатура. Различ ны в отдельных странах только рамки этого права на цинизм.

Если цинизм был признан правомерным и в моральном отношении, то это отнюдь не дает еще неограниченного пра ва на него для каждого и вся кого. Наоборот. Ни к кому не могут предъявляться столь вы сокие требования, как именно к цинику, который цинизмом своим вторгается в открытую борьбу умов. И чем резче, чем сильнее цинизм, тем выше должна быть его художествен ная ценность;

содержание ни Ф. Ропс. Эротическое искусство.

в чем не должно порабощать Символическая гравюра.

формы. Циник должен обла дать обширным, всеобъемлющим миросозерцанием, он должен быть серьез ным философом истории. И еще одно условие: в конечном счете циник должен черпать свое вдохновение в наивысших нравственных тенденциях. Если у ци ника отсутствует это последнее качество, то весь его цинизм не имеет никакого права на существование. Опасные операции общественного организма, — а ведь таковыми и является открыто выражаемый цинизм, — наряду с верной рукой требуют еще интенсивного и сознательного чувства ответст венности хирурга.

Самые широкие границы отведены цинизму, несомненно, во Франции.

Первым, кто их использовал, и использовал в таком масштабе, как никто до него и после него, был бельгиец Фелисьен Ропс. Против творчества Ропса можно возразить очень многое. Культ, который воз давался Ропсу и воздается еще и по сие время, обязывает нас сделать эту существенную оговорку. Своей славе и переоценке своих заслуг Ропс обязан безграничной смелости, с которой он с циничнейшей откровен ностью изобразил весь репертуар по роков человечества. Пораженные соде ржанием, многие зрители утрачивали способность трезво оценивать художе ственную ценность его произведений.

На самом деле Ропс весьма посред ственный рисовальщик. У него нет даль новидности и потому нет пластики. Все у него бесплотно, все лишь констру ировано. Его художественное творчество не вмещает ни одного новейшего за воевания искусства. То, на что он спо собен, на то были в гораздо большей мере способны другие. Все, что он со здавал, было вымучено. И что самое скверное: его дарование не овладевает материалом, а, наоборот, материал на каждом шагу порабощает его. Он не бичеватель порнографии, а сам зачастую порнограф. Это необходимо особенно подчеркнуть. Тем не менее из этого анализа его творчества не следует, будто в этом и заключается вся тайна его необыкновенной популярности и что Ф. Ропс.

здесь снова классически доказывается Эротическая иллюстрация.

справедливость старого рецепта: изоб ражай сладострастие, но рядом с ним изображай непременно дьявола. Такое заключение было бы в высшей степени ошибочным. Это можно было бы доказать целым рядом тех писателей, которые выступали пропагандистами Ропса. Пусть для многих поклонников Ропса главная прелесть его произведений заключается в их порнографичности. Для столь же многих его творчество представляется выполнением программы, которую поставил перед собой Ропс или, по крайней мере, сделал вид, что поставил.

В глубине души каждого человека, мужчины или женщины, старого или молодого, кишит целое гнездо низменных инстинктов и страстей — таково мировоззрение Ропса, таков лейтмотив всех его произведений.

Существо, которое доводит мужчину до физического, морального и ду ховного истощения, из которого грязным, вонючим потоком исходит все отвратительное, все низменное, — такова женщина. Скотская не насытность — таков мужчина. Ропс свел понятия мужчины и женщины к инструментам сладострастия. Не к объятию мужчины и женщины.

Объятие есть лишь одна из вариаций, которые могут быть сыграны на этих инструментах.

Ф. Ропс. Мария Магдалина. Сатира на женскую чувственность.

Заголовком ко всему творчеству Ропса могло бы служить его произведе ние "Сатана засевает землю семенем, которого она ждет". Сатана парит над землей в ночной мгле и тяжелым дождем засевает землю своим семенем.

Куда падет это дьявольское семя, там повсюду рождается порок. И каждую из тысячи форм, которую принимает этот порок, Ропс изобразил без всякой боязни, смело, откровенно и выпукло. Он достигает невероятного даже в самом скромном. Скромной для Ропса нужно назвать, например, его "Зрелость". Обнаженная до чулок молодая девушка держит в обеих руках свою девственную, но уже созревшую грудь и внимательно рассматривает ее.

Чувства, преисполняющие ее при этом, говорят, что она созрела теперь, что ее ждут радости и муки сладострастия. Мужчина теперь для нее только фаллическое понятие, таким он наполняет все ее воображение, таким проно сится во всех ее мечтах. Это представление, от которого она не в силах уже отделаться, приводит ее на Голгофу любви. Но мало того, разгоряченная фантазия идет все дальше и дальше: неудовлетворенные желания выливаются в форму причудливых, больных снов. Таков "Идол". Такие и аналогичные представления пробуждаются в ней, когда в обществе в полускрытых словах ей шепчут о неутолимой жажде ее прелестей. Жалким суррогатом дейст вительности становится в один прекрасный день маленький грум, голову которого она жадно прижимает к своей груди. "Грум на все руки", — разда ется смех Ропса, и он изображает эту дикую оргию сладострастия с натура листической откровенностью... Было бы поистине большой несправедливо стью утверждать, что в творчестве Ропса говорит какая-то адская, сатанинс кая фантазия, — нет, Ропс был только иллюстратором своего общества и своего времени.

Творчество Ропса чрезвычайно обширно: оно насчитывает свыше 1200 произведений, среди них большая часть гравюр. Наибольшей известностью пользуется его серия "Les Sataniques" ("Сатанинские истории".

— Ред.).

Окинув общим взглядом творчество Ропса и ту смелость, крайних преде лов которой он достигал, мы невольно испытаем чувство сожаления. Сожале ние по поводу того, что этой кистью водила не рука большого художника, кем был Ропс. Если бы Ропсу был свойствен монументальный художественный талант, если бы он обладал, например, художественной силой Домье и был бы воодушевлен тою же нравственной высотой, то цинизм привел бы его, навер ное, к границам сатиры. А так его творчество осталось в лучшем случае детально разработанной программой, а он достиг лишь крайних пределов хотения.

Художника, который осуществил бы эту программу, мы, впрочем, не знаем и по сей день. Но, с другой стороны, есть несколько художников, которые разрешили ту или иную часть этой программы;

назовем хотя бы Бердслея и Тулуз-Лотрека.

Ф. Ропс. Карикатура на женскую чувственность, смешанную с набожностью.

В Германии из художников этого рода следует назвать прежде всего Отто Грейнера, Альфреда Кубина, Вилли Гейгера, Маркуса Бемера и в новейшее время маркиза Байроса. Грейнер, живущий в насто ящее время в Риме, дал, в сущности, лишь одно произведение этого рода: цикл из пяти картин, по священный им Максу Клингеру и носящий название "О женщине". Грейнер не имеет ничего общего с Ропсом. Если Ропс печатал часть своих циничных рисунков на шелке, чтобы сделать из них дорогие лакомые куски для платежеспособных гурманов, то это не может быть названо иначе как только порно графической спекуляцией. Грейнер же — это сме лый, умный и серьезный критик, лишенный каких бы то ни было задних мыслей отрицательного свойства.

Из цикла "О женщине" особенно выделяются два произведения: "Выставление на продажу" и "Ступ ка". Иронически выставляет дьявол напоказ женщи ну. И яростно борется за нее мужчина. Неопытность сражается с пресыщенной похотью, но все побежда ет грубая сила. Чтобы подогреть эту борьбу, сатана непрерывно освещает соблазнительные прелести ис кушения, сладострастие затмевает рассудок, — всех ждет одинаковая гибель. Такова первая гравюра. Но эротика фатальна для обоих: и для мужчины, и для женщины. Хочет ли женщина или нет, все равно ее путь лежит в бездну. Ни одной не уйти от судьбы: ни сопротивляющейся, ни колеблющейся. В тот день, когда в груди женщины впервые пробуждается мысль о мужчине, желание стать женщиной, испы тать сладостное чудо любви, — в этот день ей произносится роковой приговор. А так как это жела ние пробуждается в груди каждой женщины, то все они скользят в неминуемую пропасть, чтобы в конце концов быть там раздавленными, смятыми и расто птанными. Такова вторая гравюра.

Альфред Кубин снискал в последнее время очень быстро славу смелого фантастика. Однако наиболее смелые его цинизмы не были изданы. Они находят ся в частной собственности. Вот их названия: "Вече рняя звезда", "Смертельный прыжок", "Извраще Ф. Ропс.

ние", "Мастурбация", "Изнасилование", "Паути Самодовольство.

на", "Рождение женщины", "Похоть", "Ради чего Карикатура.

мы живем", "Сифилис" и "Поцелуй".

<1 Н. Маурин. Перед битвой. Французская карикатура.

Кубин превосходит Ропса в фантазии, он еще рафинированней, он еще больший декадент. У него нет уже ни одной линии, ни одной ноты, которая вносила бы умиротворение. Некоторые из его произведений, как, например, "Сифилис" и "Поцелуй", положительно вселяют ужас. Однако следует все же отметить, что его художественного дарования не хватает на изображение конечных ужасов человечества. В этих картинах воплощаются последние, низшие ступени декаданса. Впрочем, и сам автор их относится теперь к ним отрицательно.

Чрезвычайно сильное впечатление производит гравюра Кубина "Стыд".

Она изображает беременную женщину. Несчастное создание, которому "не повезло", как говорится;

она уверена, что на ее стыд взирает с осуждением весь мир. Она повсюду видит одни лишь карающие и осуждающие взгляды, — а ведь, в сущности, она сделала только то, что является правом самого жалкого и ничтожного создания в подлунном мире. Это чрезвычайно тяжелая и меткая сатира на безжалостную суровость тех, кто отличается только тем, что "им больше повезло"...

Тем же духом, что Кубин, проникнут и Вилли Гейгер в его недавно вышедшем в свет, но конфискованном цикле "Общая цель". И здесь тоже первым впечатлением, которое испытывает зритель, служит ощущение физи ческой боли. Всегда нужно некоторое время, чтобы оправиться от этого впечатления, и только потом замечаешь, что у Гейгера, несомненно, очень крупный талант, проявляющийся преимущественно в сфере гротеска. Он безусловно выше в художественном отношении, нежели Ропс. Тем не менее одним все же Ропс превосходит его: своим социальным миропониманием.

Ропс воспроизводит историю болезни человечества. Гейгер иллюстрирует преимущественно отдельные извращения. Это фантастические создания болез ненно разгоряченного мозга, а вовсе не действительность.

Весьма недавней, но уже значительной популярностью смелого иллюст ратора самых интимных сторон эротики пользуется рисовальщик Байрос.

Этой популярности Байрос достиг иллюстрированием целого ряда эротичес ких произведений, которыми наводняются за последние годы частные коллек ции. Байрос не лишен некоторого изящества, но с истинным, сильным искус ством его иллюстрации, пропитанные рафинированностью и извращенностью, — безразлично, эротически-сатирического или чисто эротического характера, — не имеют ничего общего. Его аккуратный и чистый рисунок особенно пригоден для иллюстрационных целей, служит наряду с его исключительно эротической фантазией одной из главных причин, почему он пользуется такой известностью среди издателей "шедевров мировой литературы", как эти спеку лянты именуют свою порнографию. И еще по одной причине Байрос особенно пригоден для иллюстрирования таких произведений: он лишен какой бы то ни было сатирической жилки, он никогда не бичует и не изобличает, — он всегда лишь возвеличивает, воспевает и потому пропагандирует развращенность.

Наиболее типичным в сфере болезненного и извращенного, что, как мы уже говорили, есть важнейшее требование сатиры, является творчество известней шего художественного циника совре менности, англичанина Обри Бердслея, у которого столькому научились и еще теперь учатся юные художественные поколения. В лице Обри Бердслея ци низм нашел не только рафинированно го, но и одного из наиболее художест венных своих представителей. Как во обще часто, так и здесь высшее завер шение искусства обнаруживает не вос ходящая, а нисходящая тенденция. Бе рдслей — это классическое завершение линии развития английского гротеска, который начался с Хогарта, перешел к Роулендсону и закончился современ ной извращенностью. Такова в то же время и линия всего буржуазного раз вития Англии. Бердслей есть не что иное, как его художественное заверше ние. Его творчество — это утонченней ший плод утонченной культуры. В нем все — вкус. В нем нет резких, кричащих тонов, во всем мягкость гармонии. Ко роче говоря, это эстетизирующая пере зрелость или красота чахотки. Эта кра сота противоестественна, и каждая ли ния в многочисленных произведениях О. Бердслей.

Бердслея дышит извращенностью. Су Из иллюстраций к "Лисистрате' щность этого искусства — пламенней шая чувственность, но чувственность бессилия, чувственность одного только воображения. Воображение должно заполнить пробел силы, и оно заполняет его с преувеличением гротеска. Так возникли, например, циничные иллюстрации к "Лисистрате". Иллюзия пре увеличением должна вознаградить за действительность. Смелый уход художе ственного эстета в царство фантазии знаменует собой, однако, не только историю личного бессилия. Бердслей бессознательно воплотил культуру, не удержимо стремящуюся к гибели.

Родствен Бердслею в художественном отношении Маркус Бемер, это ясно показывают его иллюстрации. В таком же родстве с Бердслеем состоит Фрислендер. Напротив, оригинальными следует признать Бернейса и Мельхи ора де Гюго.

Произведения Ропса, Кубина, Гейгера и Бердслея представляют собой чрезвычайно ценные документы для истории нравов. Для истории обществен ной нравственности, т. е. для суждения о том, какие художественные произ ведения господствующая мораль допускает к свободному обращению, они не представляют такой ценности, так как в качестве художественных редкостей предназначены лишь для весьма ограниченного круга художественного вкуса.

Гербаулът. Погружен в немое восхищение.

Для суждения о состоянии общественной нравственности гораздо большее значение имеет то, что появляется в газетах, журналах и на плакатах, так как здесь художник имеет в виду действие своего произведения на самые широкие слои населения.

И здесь приходится снова выдвигать на первое место Францию. Или, вернее, широта границ, которая обусловливается французской свободой, ста вит Францию в этом отношении в совершенно обособленное положение. Это можно доказать классическими примерами. Напомним хотя бы о Виллете, Германе Поле, Форене и Каран д'Аше. Первые трое придавали определенный облик в 1888—1903 годах наиболее художественному органу Франции "Courrier Francais"H смело раскрывали при этом противоречия жизни. Укажем на наиболее характерные их произведения. Вот "Медовый месяц" Германа Поля. Это сама по себе совершенно невинная любовная сцена: молодая хорошенькая женщина сидит, тесно прижавшись к мужу на удобном диване, Красота испанской проститутки. Мужская красота. Атлет.

Фотография с натуры. 1880. Фотография с натуры.

и шепчет ему что-то на ухо, — по всей вероятности, какую-нибудь нежную фразу... Но художник подписывает под рисунком:"Научи меня неприличным словам"... Все становится сразу ясным. Несколько дней тому назад молодой супруг обмолвился во время страстных ласк каким-нибудь порнографическим словом, которого никогда еще, конечно, не слыхала его молоденькая благо воспитанная жена. Но это слово возбудило ее эротическое любопытство: оно не дает ей теперь ни минуты покоя. С этого дня она не может себе представить более пикантной закуски перед яствами Гименея, — ее фантазия разыгрывает ся и жаждет все большего и большего... Этот рисунок не что иное, как циничный взгляд, брошенный за кулисы благопристойности.

Виллет нисколько не скромнее Поля. Он, Ватто XIX века, не только мечтательный романтик, — он ходит с открытыми глазами по парижским бульварам и ни пи. как сладостная любовь низводится там до самого низкого Мать и дочь. Из жизни приверженцев культуры нагого тела.

Фотография с натуры.

уровня. И зарисовывает эту низость со всей ее ужасающей правдой, так, как она проникает каждый день и на каждом шагу в его слух:

"Боже... какие у вас холодные руки". Это единственный протест оско рбленного человеческого достоинства. Вдумайтесь поглубже в эту фразу:

в ней звучит сатанинский цинизм, но это цинизм самой жизни. Осудить его может слепой, и только слепота может служить оправданием такой тупости.

Форен в числе многочисленных рисунков дал длинный цикл "Радости адюльтера". Каждая часть этого цикла проникнута высшим цинизмом, но и у него цинизм жизненный и неподдельный.

Принимая во внимание наличие таких произведений, читатель скажет, наверное, что "Courrier Francais" нельзя считать художественным органом, что у него своя особая мораль и что он вербует читателей исключительно из развращенных художественных кругов. Однако такое мнение, безусловно, ошибочно. "Фигаро" совсем не художественный журнал, в середине 90-х годов он был наиболее распространенным правительственным органом и расходил ся в количестве двухсот пятидесяти тысяч экземпляров. Тем не менее в своих понедельничных приложениях он давал совершенно то же самое. Разве "Жизнь в замке", "Флейта фавна" и другие произведения Каран д'Аша не то же самое? Что такое, например, "Жизнь в замке"? К владельцу замка приезжа ет из города его молодой друг;

в шесть часов утра он его будит и приглашает на прогулку по имению. Но на дворе сильный мороз, и гость забыл перчатки.

Что же, вернуться? Гость с удовольствием сделал бы это, но хозяин предлага ет другой исход. За ними бежит Том, умная понятливая собака, ей достаточно дать понюхать руку, она сейчас же поймет, что от нее хотят. И действительно, через три минуты она приносит... но только не перчатки. Тонкое чутье собаки обнаруживает, что гость не терял даром времени накануне, а посвятил его целиком хорошенькой хозяйке замка. Не менее циничный характер носит и другая серия — "Флейта фавна".

Читатель согласится с тем, что по смелости это отнюдь не уступает "Courrier Francais". Увеселять таким образом "весь Париж" общественная нравственность позволяет даже правительственному органу. Что нечто подо бное совершенно невозможно в Германии, об этом не приходится и говорить.

Напротив, обличительное сатирическое остроумие давно уже проникло в не мецкие сатирические журналы. Для примера укажем на серба Пасцина, кото рый в течение нескольких лет проявляет в "Симплициссимусе" не только свое недюжинное художественное дарование, но и крайний цинизм. В выборе материала и в толковании его Пасцин не уступает самым смелым французс ким карикатуристам и сатирикам.

Еще в одном отношении Германия не уступает, к сожалению, Франции:

в отношении неостроумной и тупой порнографии, процветающей в бульвар ных юмористических журнальчиках. За последние годы их появилось целое множество, это только доказывает, конечно, как сочувственно относится к ним публика. О какой-либо ценности их как в художественном, так и в сатиричес ком отношениях говорить, конечно, не приходится. Не меньшим распрост ранением пользуются и порнографические открытые письма. И мы должны открыто и громко заявить, что такого рода систематическая спекуляция на чувственности есть непрестанное преступное посягательство на фантазию народов. Тяжесть этого преступления при полной зрелости нашего времени гораздо значительнее, чем все прегрешения и ошибки наших предков.

ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Часть первая Эротический элемент в серьезном искусстве Естественная история искусства Жизненный закон искусства Часть вторая Эротический элемент в карикатуре Преобладание карикатурного элемента во всех эротических изображениях Древность Средние века Ренессанс С высоты в низины (XVII век. Германия и Голландия) Век абсолютизма (Франция и Германия) Героический век буржуазии (Англия) Эпоха Великой французской революции и Первой французской империи (1789—1820) Домартовский период и 1848 год (Франция и Германия) Новое время (Франция, Германия и Англия) Эдуард Фукс ИЛЛЮСТРИРОВАННАЯ ИСТОРИЯ ЭРОТИЧЕСКОГО ИСКУССТВА Заведующий редакцией В. М. Подугольников Редактор И. Б. Чунакова Младший редактор М. Ю. Мухина Художник А. А. Пчелкин Художественный редактор Е. А. Андрусенко Технический редактор Е. Ю. Куликова ИБ № ЛР№ 010273 от 10.12.92 г.

Сдано в набор 20.07.94. Подписано в печать 21.11.94. Формат 70х907к>- Бумага офсетная. Гарнитура "Тайме" Печать офсетная. Усл. печ. л. 32,76. Уч.-изд. л. 34,36. Тираж 31 000 экз. Заказ № 4805. С Электронный оригинал-макет подготовлен в издательстве.

Российский государственный информационно-издательский Центр "Республика" Комитета Российской Федерации по печати.

Издательство "Республика".

125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.

Полиграфическая фирма "Красный пролетарий".

103473, Москва, Краснопролетарская, 16.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.