WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«. ...»

-- [ Страница 5 ] --

Обыски не дали никакого результата, например, «тайник» Бюи, где прятался Бруно, функционировал до самой победы

.

В мастерской Грюбе ру попался наш старый «Золя», забытый в уголке, со словами «Я обвиняю», расходящимися лучами вокруг его головы, но Грюбер его не узнал и ограничился тем, что спросил:

– Кого он обвиняет, der Kerl? – Это название песни, очень популярной в начале века, – сказал дядя

.

– Жена уходит с любовником, и муж обвиняет ее в неверности

.

– Он не похож на певца

.

– Однако у него был очень хороший голос

.

Комиссар полиции в Клери сам дружески предостерег Амбруаза Флери, не без улыбки, так как мысль о том, что этот мягкий пацифист замешан в каких-то подрывных действиях, казалась ему смешной

.

– Мой добрый Амбруаз, они, наверно, воображают, что вы вот-вот запустите в небо Лота рингский крест!

– Знаете, не для меня эти дела, – сказал дядя

.

– Конечно

.

Но на мечтателей смотрели косо: мечта и бунт всегда тесно связаны

.

За нами следили, и некоторое время мы не могли использовать наш склад оружия

.

Он находился под навозной ямой и уборной, которую мы несколько месяцев избегали чистить

.

И все же именно в это крайне опасное время дядя пошел на безумный поступок

.

В конце июля 1942-го до Клери докатилась весть о массовой облаве в Вель д’Ив2

.

В тот вечер мы сидели в «Прелестном уголке» – один из уютных вечеров за бутылкой старого вина, которые хозяин часто проводил со своим другом Амбруазом Флери

.

Иногда Дюпра – у него было бойкое перо – читал нам одну из своих поэм, написанную александрийским стихом

.

Но в тот вечер он был в особенно мрачном настроении

.

– Слышал новость, Амбруаз? Про облаву в Вель д’Ив?

– Про какую облаву?

– Они собрали всех евреев и вывезли в Германию

.

Дядя молчал

.

Рядом не было воздушного змея, за которого в этот момент он мог бы уцепиться

.

Дюпра стукнул кулаком по столу

.

– И детей тоже, – пробурчал он

.

– Они и детей выдали

.

Больше их не увидишь в живых

.

Этот парень (нем

.

)

.

Зимний велодром в Париже

.

Ромен Гари Воздушные змеи Амбруаз Флери держал в руке стакан вина

.

Единственный раз в жизни я видел, что его рука дрожит

.

– Ну вот

.

Я тебе вот что скажу, Амбруаз

.

Это тяжелый удар для «Прелестного уголка»

.

Ты скажешь, что тут общего, но общее все

.

Все

.

Дьявол

.

Для такого человека, как я, который ложится костьми, чтобы сохранить определенное понятие о Франции, невозможно принять подобную вещь

.

Ты понимаешь? Дети, которых посылают на смерть

.

Знаешь, что я сделаю?

Я закрою ресторан на неделю в знак протеста

.

Конечно, потом я его открою, потому что для фашистов приятнее всего было бы, чтобы я закрылся навсегда

.

Они давно хотят меня уничтожить

.

Все, чего они хотят, – это чтобы Франция отказалась от себя самой

.

Но я закроюсь на неделю, это решено

.

Существует несовместимость между «Прелестным уголком» и тем, что детей выдают бошам

.

Никто еще не слышал, чтобы Дюпра произносил слово «боши»

.

Дядя поставил стакан и встал

.

Его лицо посерело;

казалось, на нем вдвое больше морщин

.

Мы ехали под ночным небом на своих скрипучих велосипедах

.

Луна ярко светила

.

Когда мы подъехали к дому, он оставил меня, не говоря ни слова, и закрылся в мастерской

.

Я не мог заснуть

.

Я вдруг понял, как сильно прикрываются немцами и даже фашистами для оправдания собственных деяний

.

Мне давно уже приходила мысль, от которой трудно было избавиться, и, может быть, я так и не избавился от нее

.

Фашисты – человеческие существа

.

Именно их бесчеловечность присуща человечеству

.

В четыре часа утра я уехал из Ла-Мотт: я должен был поехать в Роне встретиться с Субабером, чтобы наметить с ним на карте новые посадочные площадки

.

Надо было также предупредить товарищей, чтобы какое-то время не появлялись в Ла-Мотт

.

Выходя из дому, я увидел, что в мастерской еще горит свет

.

Я подумал не без раздражения: надо быть по настоящему упрямым французом, чтобы мастерить воздушных змеев в такое время

.

Лучшими друзьями воздушных змеев всегда были дети

.

Мне казалось, что если Амбруаз Флери соби рается в такой час запустить в небо своего «Монтеня» или «Паскаля», то небо выплюнет его ему в лицо

.

Я вернулся домой через день, в одиннадцать утра

.

Последние километры я шел пешком, толкая перед собой велосипед

.

Я уже латал каждую шину раз десять, и приходилось их беречь

.

Я дошел до места под названием «Узкий проезд», где сейчас стоит стела в память шестнадцатилетнего Жана Виго, которого полицейские захватили после высадки с оружием в руках и расстреляли на месте

.

Я остановился, чтобы закурить, но сигарета выпала у меня изо рта

.

В небе над Ла-Мотт парило семь воздушных змеев

.

Семь желтых воздушных змеев

.

Семь воздушных змеев в форме еврейских звезд

.

Я бросил велосипед и побежал

.

На лугу перед фермой стояли мой дядя Амбруаз и несколь ко детей, подняв глаза к небу, где трепетало семь звезд позора

.

Сжав челюсти, нахмурив бро ви, с жестким лицом, обрамленным стриженными ежиком седыми волосами и усами, старик походил на фигуру, какие раньше вырезали на носу корабля

.

У детей, пяти мальчиков и одной девочки, я их всех знал: Фурнье, Бланы и Босси – были серьезные лица

.

Я прошептал:

– Они сейчас явятся

.

.

.

Но раньше пришли другие

.

О, их было немного: семья Кайе, семья Монье и отец Симон, который первый снял шапку

.

Вечером дядю забрали и две недели продержали в тюрьме

.

Вытащил его оттуда Марселен Дюпра

.

Известно, что все Флери не в себе, объяснил он им

.

Наследственное безумие

.

Это то, что раньше называли «французской болезнью», это идет из глубины веков

.

Не надо их Ромен Гари Воздушные змеи принимать всерьез, иначе рискуешь сделать серьезную ошибку

.

Дюпра пустил в ход все свои связи, а они у него были, от Отто Абеца до Фернана де Бринона

.

На следующий день после ареста перед домом остановился «ситроен» Грюбера и еще грузовик солдат

.

Они выбросили всех воздушных змеев на луг и подожгли

.

Грюбер, заложив руки за спину, смотрел, как пылает то, что так любовно создавали руки старого француза

.

Ла-Мотт обыскали как никогда прежде

.

Грюбер опознал врага

.

Он сам взялся за дело и всюду совал свой нос, как будто речь шла о чем-то вещественном, материальном, что можно уничтожить

.

В воскресенье дядю выпустили, и Марселен Дюпра привез его в Ла-Мотт

.

Его первыми словами при виде пустой мастерской, откуда улетучились, превратившись в дым, все змеи, были:

– Надо браться за работу

.

Первый собранный им воздушный змей изображал поселок в горах, окруженный картой Франции, позволявшей понять, где это

.

Поселок назывался Шамбон-сюр-Линьон, он находил ся в Севеннах

.

Дядя не объяснил мне, почему выбрал именно этот поселок

.

Он ограничился тем, что сказал:

– Шамбон

.

Запомни это название

.

Я ничего не понимал

.

Почему он интересуется этим поселком, где никогда его ноги не было, и почему запускает воздушного змея «Шамбон-сюр-Линьон», следя за ним глазами с такой гордостью? Он сказал мне только одно:

– Я о нем слышал в тюрьме

.

Мое удивление росло

.

Через несколько недель, восстановив некоторые из своих творений «исторической» серии, дядя объявил мне, что уезжает

.

– Куда вы хотите ехать?

– В Шамбон

.

Как я тебе говорил, это в Севеннах

.

– Господи Боже, что это за история? Почему в Шамбон? Почему в Севенны?

Он улыбнулся

.

Теперь лицо его было покрыто сеткой морщин, густой, как его усы

.

– Потому что там я им нужен

.

Вечером, доев суп, он обнял меня:

– Я еду рано утром

.

Продолжай действовать, Людо

.

– Будьте спокойны

.

– Она вернется

.

Придется многое ей простить

.

Не знаю, говорил он о Лиле или о Франции

.

Когда я проснулся, его у нее не было

.

На столе мастерской он оставил записку: «Продол жай»

.

Он увез свой ящик с инструментами

.

Только за несколько месяцев до высадки союзников я получил ответ на вопрос, который не переставал себе задавать: почему Шамбон? Почему Амбруаз Флери уехал от нас со своими инструментами туда, в этот поселок в Севеннах?

Шамбон-сюр-Линьон был тот поселок, где жители во главе с пастором Андре Трокме и его женой Магдой спасли от высылки несколько сотен еврейских детей

.

Четыре года вся жизнь Шамбона была посвящена этой задаче

.

Так напишу же я еще раз слова, символизирующие верность идеалам: «Шамбон-сюр-Линьон и его жители», и если сейчас об этом забыли, пусть знают, что мы, Флери, всегда славились своей памятью и что я часто повторяю все имена жителей Шамбона, не забыв ни одного, ибо говорят, что сердце нуждается в упражнениях

.

Но я ничего этого не знал, когда получил из Шамбона фотографию дяди, окруженного детьми, с воздушным змеем в руке, с надписью на обороте: «Здесь все идет хорошо»

.

«Здесь» было подчеркнуто

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава XXXIX От Лилы вестей не было, но Германия отступала на русском фронте;

ее армия потерпела поражение в Африке;

Сопротивление переставало быть безумием, и рассудок начинал воссо единяться с сердцем

.

Марселен Дюпра сам принимал участие в наших подпольных собраниях

.

Тем не менее в глазах властей его престиж достиг апогея: в мае 1943-го встал вопрос о его назначении мэром Клери

.

Он отказался

.

– Надо проводить различие между вещами историческими и неизменными и таким измен чивым и преходящим явлением, как политика, – объяснил он нам

.

Личность хозяина «Прелестного уголка» очаровывала оккупантов не меньше, чем его кух ня

.

Его эрудиция и красноречие, достоинство, которое придавали ему как импозантная внеш ность, так и спокойная уверенность, с какой он в самых трудных условиях выполнял постав ленную перед собой задачу, производили впечатление даже на тех, кто сначала называл его коллаборационистом

.

Больше всех его уважал генерал фон Тиле

.

Между этими двумя завя зались странные отношения – можно было даже назвать это дружбой

.

Говорили, что генерал презирает нацистов

.

Как-то раз он сказал Сюзанне:

– Знаете, мадемуазель, фюрер говорит, что дело его будет жить тысячу лет, Я бы лично скорее поставил на дело Дюпра

.

Несомненно, оно будет иметь лучший вкус

.

Один из его лейтенантов позволил себе объявить о прибытии вождя люфтваффе в следу ющих выражениях:

– Герр Дюпра, один из ваших самых тонких ценителей сможет лично убедиться, что Франция не утеряла ничего из того, что составляет ее славу

.

Присутствовавший при этом фон Тиле отвел офицера в сторону и обрушил на его голо ву несколько замечаний, которые тот, очень бледный, выслушал, стоя по стойке «смирно»

.

После чего генерал лично принес Марселену свои извинения

.

Когда я видел, как генерал берет Марселена под руку и, беседуя, прогуливается с ним в садике «Прелестного уголка», я чувствовал, что оба они сумели переступить через то, что Дюпра презрительно именовал «об стоятельствами» или «условиями», и нашли точки соприкосновения, позволяющие прусскому аристократу и великому французскому кулинару говорить на равных

.

Но по-настоящему я понял, как далеко продвинулись две эти избранные натуры во взаимном уважении и даже «братании» во время битвы, только когда Люсьен Дюпра рассказал мне, что его отец тайком дает уроки кулинарии генералу графу фон Тиле

.

Сначала я не поверил:

– Ты смеешься надо мной

.

У фон Тиле сейчас должны быть другие заботы

.

– Может, как раз поэтому

.

Вот посмотришь

.

Я пожал плечами

.

Если бы мне сказали, что генерал играет на скрипке, чтобы рассеять ся, я бы счел это нормальным: о любви немцев к музыке говорено и переговорено, это стало штампом

.

Во время оккупации самым легким было видеть в немцах только преступников, а во французах – только героев

.

Но чтобы один из самых известных командующих вермахта был в глубине души так уверен в грядущем поражении, что искал забвения, беря уроки кулинарии у французского повара

.

.

.

– нет, это противоречило всему, что мы вкладывали в термин «немец кий генерал»

.

Ненависть питается общими словами, и такие фразы, как «типичная прусская физиономия» и «типичный представитель расы господ», способствуют росту невежества

.

Я расспрашивал Люсьена Дюпра почти грубо:

Ромен Гари Воздушные змеи – Это тебе отец рассказал? Он вполне способен выдумать такое, чтобы придать себе важности

.

Это на него похоже

.

«Месье, знаете генерала фон Тиле, победителя Седана и Смоленска? Это я его всему научил»

.

– Я тебе говорю, два-три раза в неделю генерал приходит к отцу учиться готовить

.

Конечно, генерал не хочет, чтобы об этом знали, потому что дело принимает для них дурной оборот и это выглядело бы как акт отчаяния или даже пораженчество

.

Они начали с глазуньи и омлетов

.

Не понимаю, что тебя удивляет

.

– Меня ничто не удивляет

.

Мы все по горло в крови и дерьме, а эти избранные натуры возвысились над варварством

.

Немецкая мощь нуждается во французской тонкости и умении жить

.

Эти двое творят будущее

.

Хотелось бы мне посмотреть на этот бардак

.

– Я тебе скажу

.

В тот же день, когда я выходил из конторы, Люсьен шепнул мне на ухо:

– Сегодня вечером, около одиннадцати

.

Я оставлю дверь в коридор приоткрытой

.

Но будь осторожен

.

Они большие друзья, и отец этого не простит

.

Я пришел пешком

.

Я опасался патрулей, которые каждую ночь начали прочесывать поля и леса в поисках сигнальных огней для самолетов

.

Я прокрался в коридор со стороны кухни

.

Дверь приоткрыта

.

Держа башмаки в руке, я подошел ближе и заглянул внутрь

.

Фон Тиле был без мундира, в фартуке

.

Казалось, он сильно выпил

.

Рядом с ним был Марселен Дюпра;

надменный и чопорный в своем колпаке, он держался с преувеличенной важностью, что также объяснялось двумя пустыми бутылками из-под вина и одной сильно початой бутылкой коньяка на столе

.

– Незачем сюда приходить, Георг, если ты не слушаешь, что я говорю, – ворчал Дюпра

.

– У тебя нет больших способностей, и, если ты не будешь в точности выполнять все мои указания, ты ничего не добьешься

.

– Но ведь я выучил это наизусть

.

Полтора стакана белого вина

.

.

.

– Какого белого вина?

Генерал молчал с легким удивлением во взоре

.

– Сухого! – пробурчал Дюпра

.

– Полтора стакана сухого белого вина! Черт возьми, это же нетрудно!

– Марселен, неужели ты хочешь сказать, что если вино не сухое, все пропало?

– Если хочешь приготовить настоящего фаршированного кролика по-нормандски, надо, чтобы вино было сухое

.

Или уж лей что хочешь

.

Что ты еще положил в фарш? Нет, это просто невероятно, Георг

.

Не могу понять, как человек твоей культуры

.

.

.

– У нас разная культура, Марселен

.

Поэтому мы и нуждаемся друг в друге

.

.

.

Я поло жил три кроличьи печенки, сто граммов поджаренной ветчины, пятьдесят граммов хлебного мякиша

.

.

.

чашку лука

.

.

.

Слышалось гудение бомбардировщиков союзников, пролетавших над побережьем

.

– И все? Мой генерал, у тебя голова была занята другими делами

.

Наверно, ты думал о Сталинграде

.

Я тебе говорил положить кофейную ложечку пряностей

.

.

.

Завтра начнем снова

.

– У меня уже три раза не получилось

.

– Нельзя побеждать на всех фронтах сразу

.

Оба были совершенно пьяны

.

В первый раз я обратил внимание на их сходство, и оно поразило меня

.

Фон Тиле был ниже ростом, но у него было почти точно такое же лицо с тонкими чертами и маленькими седыми усами

.

Дюпра с отвращением оттолкнул блюдо с провинившимся кроликом:

– Дерьмо

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Ну что ж, Марселен, хотел бы я видеть, как бы ты командовал танковым корпусом

.

Минуту они молчали, оба мрачные, потом бутылка коньяка перешла из рук в руки

.

– Сколько это еще продлится, Георг?

– Не знаю, старина

.

Кто-то эту войну выиграет, это точно

.

Скорее всего, твой кролик по-нормандски

.

Я осторожно скрылся

.

Назавтра же в Лондон отправили сообщение, что у генерала, ко мандующего «пантерами» в Нормандии, появились признаки упадка духа

.

Пекинес Чонг заслуживал звания связного Сопротивления

.

Каждый раз, когда хозяйка приходила за ним ко мне в контору, – кроме тех случаев, когда ее почтительно сопровождали господин Жан или сам Марселен Дюпра, – она сообщала мне о замыслах гестапо или о том, как немцы готовятся к «приему гостей» на Атлантическом побережье

.

Некоторые из наших товарищей спаслись только благодаря этим сведениям

.

Графиня сказала мне также, что Лила живет в Париже с родителями, но часто проводит несколько дней на вилле недалеко от Юэ

.

Вскоре Лила снова появилась в «Прелестном уголке», по-прежнему в сопровождении Хан са и фон Тиле

.

Их называли «трио»

.

«Оставьте в час дня столик для трио», – говорил Люсьен Дюпра

.

Я всегда узнавал о ее присутствии от господина Жана, который ставил меня в из вестность с сокрушенным видом

.

«Малышка» здесь со своими немцами, для бедного Людо это, наверное, как нож в сердце

.

Но это было не так

.

Говорят, что любовь слепа, но в моем случае имело место как раз обратное

.

Мне казалось, что в отношениях «трио» есть что-то, что от меня ускользает

.

Я был уверен, что Лила – не любовница фон Тиле;

я не был даже уверен, что она любовница Ханса

.

Комичная фраза: «Наши владения на берегу Балтийского моря были рядом», которую она произнесла, чтобы объяснить свои отношения с немецкими «кузенами», начинала напоминать мне «личные» сообщения, которые мы получали из Лон дона: «Нынче вечером птицы снова будут петь» или же: «Колокола затопленного храма зазвонят в полночь»

.

Я смутно догадывался, что между этими прусскими помещиками и не менее аристократичной полькой существует какое-то сообщничество, но его подлинная суть от меня ускользала

.

Как-то я столкнулся с Лилой, когда она выходила со своими двумя юн керами из ресторана

.

Я несколько месяцев ее не видел, и меня поразила перемена в ней

.

В выражении ее лица, когда она меня увидела, светилась гордость, почти торжество, как если бы она хотела сказать: «Вот увидишь, Людо, вот увидишь

.

Ты во мне ошибался»

.

На следующей неделе это впечатление подтвердилось самым неожиданным образом

.

Лила влетела ко мне в контору, и едва я успел встать, как она уже меня целовала

.

– Ну, мой Людо, что ты поделываешь?

Годы прошли с тех пор, как я ее видел такой веселой и счастливой

.

– Да не знаю, в общем

.

Ничего особенного не делаю

.

Занимаюсь бухгалтерией «Прелест ного уголка» и воздушными змеями, когда время есть

.

Дядя уехал, и я пытаюсь делать что могу

.

– Куда он поехал?

– В Шамбон-сюр-Линъон

.

Это в Севеннах

.

Не спрашивай, что он собирается делать на другом конце страны, я ничего не знаю

.

Он мне сказал только, что они в нем нуждаются там

.

Потом взял ящик с инструментами и уехал

.

Я видел, что ей хочется мне что-то сказать, но она сдерживается, и различал даже немного иронии в ее глазах, как будто она жалела меня за то, что я не знаю, чем она так довольна

.

– Ханса назначили в штаб в Восточной Пруссии, – сказала она

.

– Вот как!

Она рассмеялась:

– Конечно, тебе это неинтересно

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Мягко говоря, да

.

– Так вот, ты ошибаешься

.

Это очень важно

.

Знаешь, я имею на Ханса большое влияние

.

– Не сомневаюсь

.

– Готовятся важные события, Людо

.

Ты скоро узнаешь

.

Я чувствовал, что она хочет рассказать мне больше

.

Я чувствовал также, что лучше пусть она не говорит

.

– Ты всегда считал меня легкомысленной, еще с нашей первой встречи

.

И я знаю, что обо мне говорят местные жители

.

Ты напрасно их слушаешь

.

– Я никого не слушаю

.

– Ты ошибался насчет меня, мой маленький Людо

.

– Но

.

.

.

– Скоро ты будешь просить у меня прощения

.

Думаю, что мне наконец удастся сделать что-то необыкновенное

.

Я тебе всегда говорила

.

Она быстро поцеловала меня и вышла, бросив мне с порога еще один торжествующий взгляд

.

Через несколько дней я встретил ее на вокзале в Клери, она выходила из машины;

с нею был фон Тиле

.

Она помахала мне, и я помахал в ответ

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава XL 8 мая 1943 года, около десяти вечера, я читал и вдруг услышал шум машины;

подойдя к окну, я увидел синие огни фар

.

Шум мотора стих;

в дверь постучали;

я зажег свечу и открыл дверь

.

На пороге стоял генерал фон Тиле;

серые, того цвета, какой принято называть стальным, глаза на его правильном лице с четкими чертами смотрели напряженно

.

На шее у него был Железный крест с алмазами

.

– Добрый вечер, господин Флери

.

Извините за неожиданный визит

.

Я бы хотел с вами поговорить

.

– Войдите

.

Он прошел мимо меня, остановился и бросил взгляд на подвешенных к балкам воздушных змеев

.

– Со мной в машине один человек, которого вы знаете

.

Он сделал паузу и сел на скамейку, сложив руки

.

Я ждал

.

В это время самолеты союзни ков пролетали над побережьем, чтобы бомбить немецкие города

.

Фон Тиле поднял голову и прислушался к огню береговой артиллерии

.

– Вчера над Гамбургом было тысяча двести бомбардировщиков, – сказал он

.

– Вы должны быть довольны

.

Я не понимал, чего хочет от меня этот военачальник

.

– Вы знаете того, кого я привез, – сказал он

.

– Не знаю только, смотрите ли вы на него как на друга или как на врага

.

Тем не менее я прошу вас помочь ему

.

Фон Тиле встал

.

Он смотрел себе под ноги

.

– Я бы хотел, чтобы вы помогли ему бежать в Испанию

.

.

.

– Намек на улыбку

.

.

.

.

как вы это так хорошо делаете для летчиков союзников

.

Я был так поражен, что даже не протестовал

.

– Господин Флери, для вас, конечно, нет никакого смысла спасать жизнь немецкому офи церу

.

Я очень хорошо это понимаю

.

Я обращаюсь к вам по совету Лилы

.

Это тоже может вам показаться странным

.

Но Ханс – как и вы – очень любит ее

.

Словом, соперник

.

Может быть, вы были бы рады, если бы он исчез

.

В таком случае стоит только позвонить начальнику здешнего гестапо, герру Грюберу

.

.

.

– Он не назвал его по званию

.

– Но может быть, в словах «любить ту же женщину» есть что-то

.

.

.

как бы сказать? Братское

.

.

.

Он внимательно наблюдал за мной с неожиданным добродушием на искаженном, почти мертвенно-бледном лице

.

Я молчал

.

Фон Тиле поднял руку:

– Прислушайтесь к небу

.

Сколько детей будет убито этой ночью? Ладно

.

Я говорю только, что пытаюсь спасти молодого человека, который является моим племянником и которого я люблю как сына

.

Теперь я должен ехать

.

У нас есть

.

.

.

около суток

.

Мне нужно сделать распоряжения

.

Но вы мне еще не ответили, господин Флери

.

– Лила знает?

– Да

.

Ханс был в форме

.

Решительно, детство и отрочество оставляют неизгладимый отпечаток:

мы не пожали друг другу руки

.

Но мне пришлось взять его под руку, чтобы поддержать

.

Он сделал несколько шагов и свалился

.

Фон Тиле помог мне перенести его в комнату

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Не оставляйте его здесь, господин Флери

.

Вы рискуете жизнью

.

Постарайтесь спрятать его где-нибудь в другом месте сегодня же ночью, Я все же думаю, как я вам уже сказал, что у нас еще есть около суток

.

.

.

Он мне улыбнулся:

– Надеюсь, у вас нет чувства, что вы совершаете предательство

.

.

.

скрывая немецкого офицера?

– Я только думаю, что вы должны дать мне объяснение, черт возьми

.

– Вы его получите

.

Ханс объяснит вам

.

Во всяком случае, завтра я сам вам объясню

.

Я буду обедать в «Прелестном уголке», как каждую пятницу

.

Когда я вернулся в комнату, Ханс спал

.

Его лицо даже во сне имело беспокойное выраже ние, по временам губы и подбородок судорожно вздрагивали

.

Я долго смотрел на это лицо, чья красота когда-то вызывала во мне такую вражду

.

На шее у него был медальон

.

Я открыл его: Лила

.

Был час ночи, а солнце вставало в пять

.

От тиканья часов меня начал продирать мороз по коже

.

Я поставил кофе и разбудил Ханса

.

Секунду он смотрел на меня, не понимая, дотом вскочил:

– Не оставляй меня здесь

.

Они тебя расстреляют

.

– Что ты сделал?

– Потом, потом

.

.

.

Кофе был готов

.

– У нас мало времени, – сказал я

.

– Три часа ходьбы

.

– Докуда?

– До «Старого источника»

.

Помнишь?

– Еще бы! Ты меня чуть не задушил

.

Сколько нам было?

.

.

Двенадцать, тринадцать?

– Около того

.

Ханс, что ты сделал?

– Мы хотели убить Гитлера

.

Я мог вымолвить только:

– Господи!

– Мы подложили бомбу в его самолет

.

– Кто это «мы»?

– Бомба была неисправная

.

Она не взорвалась, и они ее нашли

.

Двое наших товарищей успели покончить с собой

.

Другие заговорят рано или поздно

.

Мне удалось скрыться на моем самолете, чтобы предупредить

.

.

.

Он замолчал

.

– Понятно

.

– Да

.

Мне удалось сесть в Уши

.

Я хотел вывезти генерала в Англию

.

Мне пришлось встряхнуться и глубоко вздохнуть, чтобы прийти в себя

.

Потом мною овладел сумасшедший приступ смеха

.

Ханс хотел увезти фон Тиле в Англию, чтобы тот организовал там «Свободную Францию», в смысле «Свободную Германию»! Может быть, с Лотарингским крестом в качестве символа?!

– Черт возьми, – сказал я

.

– Сейчас май

.

Это даже на месяц раньше восемнадцатого июня1

.

Богатая у вас, немцев, фантазия

.

То вы создаете Гёте и Гёльдерлина, то миллионы мертвецов

.

Видно, ваши фантазии играют в орла или решку

.

Если я правильно понял, ва ша офицерская элита считает, что все еще можно уладить по-джентльменски? Мир господ?

18 июня 1940 г

.

де Голль в Лондоне призвал французов к сопротивлению

.

Ромен Гари Воздушные змеи Разыграть в Лондоне в сорок третьем году немецкое восемнадцатое июня сорокового года – за счет русских, очевидно?

Он опустил голову

.

– Все наши потомственные офицеры были против Гитлера и против войны начиная с тридцать шестого года, – сказал он

.

– А потом было уже слишком поздно, вы были уже в Париже и под Москвой

.

Ладно, по шли

.

Несколько дней пересидишь у «Старого источника», потом будет видно

.

Ты выдержишь?

Надо пройти семь километров

.

– Да

.

Я взял мой драгоценный электрический фонарик – у меня осталась только одна запасная батарейка, – и мы отправились

.

Прекрасная ночь, иронический блеск звезд

.

Французский подпольщик, рискующий жизнью ради немецкого офицера-голлиста

.

Луна еще ярко светила, и я зажег фонарик, только когда мы дошли до края оврага

.

Тропинка нашего детства заросла кустами и колючками;

источник тоже постарел, и у него не было больше сил выплескиваться из ямки

.

Один за другим мы пробрались между замшелых откосов до тупика

.

«Вигвам» был на месте, такой, каким его построил дядя Амбруаз одиннадцать лет назад

.

Он немного покосился, но держался, И только теперь, когда мы оказались у «вигвама» нашего детства, мне вспомнились слова Лилы, которые она прошептала мне в конторе так весело и уверенно:

«Думаю, что мне наконец удастся сделать что-то необыкновенное

.

Знаешь, я имею на Ханса большое влияние»

.

Я посмотрел на Ханса

.

«Это она, – подумал я

.

– Это ради нее»

.

Я присел на корточки и попытался набрать немного воды на дне источника

.

У меня пере сохло в горле, и мне трудно было говорить

.

– Я буду приносить еду раз или два в неделю

.

Потом постараемся переправить тебя через Пиренеи

.

Я должен поговорить с товарищами

.

В воздухе пахло землей и сыростью

.

У нас над головой дремала сова

.

Небо начало светлеть

.

Ханс снял свой френч и бросил его на землю

.

В белой рубашке он не очень отличался от того Ханса, который стоял передо мной в фехтовальном зале Гродека во время нашей дуэли

.

– Я обязан тебе жизнью, и я верну ее тебе, – сказал он

.

– Это она решит, старик

.

Так один-единственный раз мы заговорили о Лиле

.

В одиннадцать часов я был на своем месте в конторе, не в силах думать ни о чем, кроме событий этой ночи

.

Все, что говорила мне Лила, каждое слово, каждая фраза, каждое вы ражение, без конца отдавалось у меня в голове

.

«Я добьюсь

.

.

.

я уверена, что если немного довезет

.

.

.

Знаешь, я имею на Ханса большое влияние

.

.

.

Я всегда хотела совершить что-то великое и страшно важное

.

.

.

» Господин Жан приоткрыл дверь:

– От генерала фон Тиле звонили, чтобы ему приготовили счет за месяц

.

.

.

– Да

.

.

.

«Верь мне, Людо

.

.

.

Мое имя войдет в историю

.

.

.

» Она терпеливо убеждала Ханса, и это было тем более легко, что он с начала военных действий говорил о «спасении чести немецкой армии»

.

А фон Тиле знал, что, если Германия и дальше будет вынуждена вести войну ва два фронта, ее ждет поражение

.

Следовательно, если убрать Гитлера и заключить мир с США и Англией и

.

.

.

– Счет номера пятого, – произнес голос господина Жана

.

– Да

.

.

.

сейчас

.

.

.

– Что с тобой, Людо? Ты болен?

– Нет, ничего

.

.

.

Ромен Гари Воздушные змеи «Ты еще будешь мной гордиться

.

.

.

Мое имя войдет в историю

.

.

.

» Заговор провалился, и Лиле грозит смерть

.

«Знаешь, я имею на Ханса большое влияние

.

.

.

» Мне нужно переправить их обоих в Испанию

.

Но как это сделать? Двоих летчиков, которые прячутся у Бюи, через несколько дней отправят в Баньер;

но я даже не знал, где Лила;

кроме того, нужно было разрешение Субабера на то, чтобы отправить с ними Ханса, а для Суба хороших немцев не было

.

Кроме того, мы срочно должны передать в Лондон информацию об этом первом заговоре офицеров вермахта против Гитлера

.

Я сидел в растерянности, когда услышал повизгивание

.

Чонг сидел у моих ног и вилял хвостом, глядя на меня с упреком

.

Когда Эстергази обедала в «Прелестном уголке», мне поручалось кормить собачку паштетом

.

Я вышел из конторы и позвал Люсьена Дюпра

.

– Эстергази еще здесь?

– А что?

– Она забыла собачонку

.

– Сейчас посмотрю

.

Он вернулся и сообщил, что графиня пьет кофе

.

Я зашел в кухню, взял тарелку с мясом и пошел кормить собачку

.

Проходя коридором, я увидел, что у входа остановилась машина фон Тиле

.

Шофер открыл дверцу, и генерал вышел

.

Лицо фон Тиле осунулось, но он был как будто в хорошем настроении и быстро поднялся по ступенькам, ответив на чье-то приветствие, В то утро Дюпра получил записку, написанную рукой фон Тиле, которую после Освобождения вклеил в свою «Золотую книгу»

.

«Друг Марселен, меня вот-вот переведут в другое место, и сегодня, в пятницу, в четырнадцать часов, я приеду в “Прелестный уголок” попрощаться»

.

Для меня его присутствие означало только, что гестапо еще не знает

.

Еще около суток, как он мне сказал, У меня оставалось только несколько часов, чтобы найти Лилу

.

Но Ханс или фон Тиле наверняка о ней позаботились

.

Через несколько минут графиня явилась ко мне в контору

.

Она взяла собачку на руки:

– Бедный малыш

.

Я чуть его не забыла

.

Она положила передо мной смятый бумажный шарик

.

Я развернул его

.

Почерк Лилы

.

«Мне чуть не удалось

.

Люблю тебя

.

Прощай»

.

Мадам Жюли поднесла к бумажке зажигалку

.

Кучка пепла

.

– Где она?

– Не знаю

.

Вчера вечером фон Тиле отправил ее в Париж

.

Этот дурак велел отвезти ее к ночному двенадцатичасовому на своей собственной машине

.

– А эта бумажка

.

.

.

Она нервничала и теребила перчатки

.

– Что «эта бумажка»?

– Как вы ее получили?

– Вчера вечером в «Оленьей гостинице» был большой прием

.

Младший офицерский состав пригласил гражданских служащих и секретарей

.

Там был весь штаб

.

На несколько минут появился сам генерал фон Тиле

.

Твоя малютка много пила и много танцевала

.

А потом она передала моей дочери записку для тебя

.

Она смеялась

.

Это, кажется, любовное письмо

.

Лю бовное или не любовное, в наше время я вскрываю все письма

.

Вот

.

Тебе везет, малыш

.

Если бы она отдала письмо кому-нибудь другому

.

.

.

– Они

.

.

.

они уже знают?

– Гестапо знает с девяти утра

.

Мой дружок, стопроцентный ариец с настоящим именем Исидор Лефковиц, предупредил меня в двенадцать

.

Они еще не сцапали фон Тиле, потому что не хотят, чтобы распространились слухи

.

Он победитель Смоленска, понимаешь, – это может наделать шуму

.

У них приказ отправить его в Берлин со всеми почестями

.

.

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Но генерал здесь

.

.

.

– Не надолго

.

Она нежно прижала мордочку Чонга к своей щеке:

– Ах ты, миленький

.

Кажется, у твоей мамы сохранились остатки сердца, потому что она начинает делать глупости

.

Она посмотрела на меня жестким взглядом:

– Ты ничем не можешь ей помочь, так что сиди тихо и скажи остальным, чтобы делали то же самое

.

Дело дерьмовое

.

Графиня Эстергази повернулась ко мне спиной и вышла

.

Я хотел уйти из конторы и бежать к Субаберу, но господин Жан сказал, что генерал фон Тиле желает со мной поговорить

.

– Он в гостиной Эд

.

.

.

Старик спохватился

.

Гостиная «Эдуар Эррио», где лидер радикал-социалистов когда-то обедал, лишилась своего имени

.

Однако другого названия Дюпра ей мужественно не давал

.

Он просто снял табличку «Эдуар Эррио» и спрятал ее в ящик

.

– Кто знает, – объяснил он мне

.

– Все может вернуться

.

В ресторане, как в «ротонде», так и на «галереях», было много парижских и местных деятелей;

считалось шикарным постничать по пятницам, ибо, с тех пор как страна перенес ла столько несчастий, набожность и религия опять вошли в моду

.

Чтобы не разочаровать клиентов в постные дни, Марселен Дюпра занимался рыбными блюдами со всей тонкостью и знанием дела

.

Лишенная имени гостиная находилась на втором этаже, и мне пришлось пройти через «ротонду», набитую представителями высшего общества, чего я никогда не делал, так как хозяин ругал меня за затрапезный вид каждый раз, как я появлялся из-за кулис

.

Я нашел фон Тиле за столом

.

Дюпра, очень бледный, откупоривал лучшую, по его мнению, бутылку: «Шато-Лавиль» 1923 года

.

Никогда еще я не видел, чтобы хозяин так волновался

.

Для того чтобы он пошел на такую жертву, надо было затронуть его самые сокровенные струны

.

Было ясно, что фон Тиле объяснил ему подлинное значение своего «перемещения»

.

Время от времени Дюпра бросал взгляд в окно: на аллее стояли две гестаповские машины, одна из них – машина самого Грюбера

.

– Ничего не бойтесь, мой добрый Марселен, – говорил генерал

.

– Это мой почетный эскорт с девяти тридцати утра

.

Меня переводят в Берлин, и я должен сесть в самолет, который меня ожидает

.

Фюрер хочет избежать неприятной огласки

.

Впрочем, мое назначение в штаб генера ла фон Кейтеля является повышением

.

Однако весьма вероятно, что самолет потерпит аварию прежде, чем я попаду в Темпельхоф, так как не думаю, чтобы жизнь экипажа кого-нибудь особенно волновала

.

В полете меня должны сопровождать трое моих непосредственных со трудников, кроме полковника Штеккера – он хороший нацист и, надеюсь, останется вашим клиентом

.

Но не все пройдет так, как они планируют, поскольку не вижу, зачем мне обрекать на гибель совершенно невиновный экипаж, в то время как у люфтваффе уже наблюдается нехватка пилотов

.

Но главное, я отказываюсь играть в эту игру

.

.

.

или, если вы предпочитае те, сотрудничать

.

Я желаю, чтобы об этом узнали

.

Ефрейтор Гитлер считает себя гениальным стратегом и ведет германскую армию к гибели

.

Таким образом, необходимо, чтобы мои то варищи узнали о моем «предательстве», и, принимая во внимание мою боевую репутацию, смею сказать, что все мои коллеги – высшие офицеры – поймут мои соображения, кстати, большинство из них разделяет мое мнение

.

Это мое им предупреждение, и я хочу, чтобы это стало известно

.

Но поговорим о более веселых вещах

.

.

.

Он отпил «Шато-Лавиля» 1923 года

.

– Изумительно! – сказал он

.

– Ах, французский гений!

Ромен Гари Воздушные змеи – Я приготовил вам рагу из устриц «Сен-Жак» и жареное тюрбо с горчицей, – дрожащим голосом предложил Марселен Дюпра

.

– Конечно, это немного избито

.

.

.

Если бы я знал

.

.

.

– Разумеется, вы не могли знать, мой добрый Марселен

.

Впрочем, и я тоже

.

Видите ли, наш провал объясняется

.

.

.

как бы это сказать? Недостатком доверия к низшим и смиренным

.

Мы, офицерская элита, не выходим за пределы высшего круга

.

Мы не осмелились довериться какому-нибудь простому сержанту или ефрейтору-подрывнику, и в этом наша большая ошиб ка

.

Если бы мы искали помощи у людей

.

.

.

не будем говорить: низшего звания, скажем: у младших офицеров, бомбу отрегулировали бы как следует, и она сделала бы свое дело

.

Но мы хотели остаться среди своих: по-прежнему старый кастовый дух

.

Наша бомба не была достаточно

.

.

.

демократична

.

Нам недоставало рядового

.

Мне пришлось вспомнить эту небольшую речь генерала фон Тиле через несколько месяцев

.

Когда 20 июля 1944 года другой представитель «офицерской элиты», полковник граф фон Штауфенберг, принес в своем портфеле бомбу в генеральный штаб Гитлера в Растенбурге и фюрера лишь чуть-чуть тряхнуло при взрыве, я сказал себе, что среди всех этих господ опять не хватило простого ефрейтора-подрывника, который подложил бы бомбу нужной мощности

.

Этой бомбе не хватало народного дыхания

.

Фон Тиле заканчивал жареное тюрбо с горчицей

.

Он повернулся ко мне:

– Итак, мой маленький Флери

.

.

.

Все прошло хорошо?

– Пока очень хорошо

.

.

.

Он хорошо спрятан

.

.

.

укрыт

.

.

.

– Немного поколебавшись, я пер вый раз в жизни сказал немцу: –

.

.

.

мой генерал

.

Он дружески смотрел на меня

.

Во взгляде его я прочел понимание

.

– Мадемуазель де Броницкая в Париже, – сказал он

.

– В надежном месте

.

Если только она не будет рисковать и пытаться увидеться с родителями

.

.

.

Вы ее знаете!

– Господин генерал, не могли бы вы

.

.

.

Он кивнул в знак согласия, вынул из кармана блокнот и написал адрес и номер телефона

.

Вырвал листок и отдал его мне:

– Постарайтесь переправить их обоих в Испанию

.

.

.

– Да, господин генерал

.

Я положил листок в карман

.

Георг фон Тиле отведал еще устриц «Сен-Жак» и закончил трапезу знаменитым яблочным суфле, кофе и рюмкой коньяку

.

– Ах, Франция! – прошептал он, и, как мне показалось, не без иронии

.

Дюпра плакал

.

Дрожащей рукой протянул он генералу коробку настоящих гаванских си гар

.

Тот отстранил их

.

Потом взглянул на часы и поднялся

.

– А теперь, господа, – сказал он сухо, – прошу оставить меня одного

.

Дюпра вышел первый и побежал в туалет, чтобы умыть лицо

.

Если бы гестапо застало его в слезах, пока фон Тиле еще был жив, ему пришлось бы давать объяснения

.

Выстрел раздался в тот момент, когда я садился на велосипед с Чонгом под мышкой

.

Я еще успел увидеть, как люди Грюбера выскочили из машин и бросились в ресторан

.

Марселен Дюпра весь день пролежал лицом к стене

.

Вечером, перед началом работы, он произнес странную фразу, и я так и не узнал, оговорка это или высшая похвала:

– Это был великий француз

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава XLI Я ехал так быстро, держа одной рукой руль, а другой – пекинеса, что, когда наконец ока зался перед резиденцией графини в парке и сошел с велосипеда, колени у меня подогнулись, в глазах помутилось, и я очутился на земле

.

Наверное, волнение и страх тоже сказались, петому что, несмотря на то что фон Тиле говорил о «надежном месте» и дал мне адрес, я плохо представлял себе, как Лила может ускользнуть от гестапо и французской полиции на службе у оккупантов

.

Добрых несколько минут я всхлипывал, а Чонг лизал мне лицо и руки

.

Наконец я взял себя в руки, сунул собачку под мышку и поднялся по трем ступенькам на крыльцо

.

Я позвонил, ожидая, что увижу Одетту Ланье, «горничную», которая девять месяцев назад приехала из Лондона с новым приемником-передатчиком, но мне открыла кухарка

.

– Ах, вот ты где

.

Ну, иди сюда, милый, иди

.

.

.

– Она протянула руки, чтобы взять Чонга

.

– Я хочу поговорить с самой госпожой Эстергази, – пробормотал я, еще не в силах пере дохнуть

.

– Собака больна

.

Ее все время тошнит

.

Я заезжал к ветеринару и

.

.

.

– Заходите, заходите

.

Я застал мадам Жюли в гостиной с дочерью

.

Два-три раза я видел в Клери эту «секретар шу», которая, как всем известно, была любовницей полковника Штеккера из штаба фон Тиле

.

Хорошенькая брюнетка, чьи глаза унаследовали всю бездонную глубину материнских глаз

.

– Герман никогда не доверял генералу, – говорила она

.

– Он находил, что фон Тиле – декадент, чье франкофильство становится невыносимым и который говорит о фюрере в недопустимом тоне

.

Герман посылал по этому поводу в Берлин рапорт за рапортом

.

Если то, что говорят, правда, Германа повысят по службе

.

– Предать свою страну – какая чудовищная вещь! – сказала мадам Жюли

.

Женщины были в гостиной одни

.

Эти слова явно предназначались мне

.

Из этого я заклю чил, что мадам Жюли, для которой недоверие было средством выживания, намекает, чтобы я говорил очень осторожно

.

Нельзя быть уверенным, что никто не подслушивает

.

Мать с доче рью казались сильно взволнованными

.

Мне почудилось даже, что руки мадам Жюли немного дрожат

.

– О Боже, – сказала она, повысив голос

.

– Вижу, что я опять забыла бедняжку в «Пре лестном уголке»

.

Возьмите, мой друг

.

.

.

Она взяла с рояля свою сумку

.

На рояле выстроились знакомые надписанные фотографии;

карточка адмирала Хорти была обтянута крепом в знак траура после того, как его сын, Иштван Хорти, в 1942 году погиб на русском фронте

.

Она протянула мне десять франков:

– Возьмите, молодой человек

.

Спасибо

.

– Мадам, собачка очень больна, я был у ветеринара, он назначил лечение, я должен с вами поговорить, это очень важно

.

.

.

– Ну, мне пора обратно в контору, – нервно сказала девушка

.

Мадам Жюли проводила ее до двери

.

Она выглянула наружу, чтобы убедиться, что за мной нет «хвоста», закрыла дверь, повернула ключ в замке и вернулась

.

Она поманила меня за собой

.

Мы прошли в спальню

.

Она оставила дверь широко раскрытой, прислушиваясь к малей шему шуму

.

Я снова сказал себе, что если бы до войны Франция так же заботилась о том, чтобы выжить, как эта старая сводня, мы бы не дошли до такого

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Ну, быстро, в чем дело?

– Фон Тиле покончил с собой и

.

.

.

– И все? Конечно, покончил с собой

.

Когда не умеешь взяться за дело

.

.

.

– Он дал мне адрес и номер телефона Лилы

.

Это как будто надежное место

.

.

.

– Дай сюда

.

– Она вырвала у меня из рук бумагу и взглянула на адрес

.

– Да уж, надежное место! Это его гнездышко для любовных утех

.

Видимо, я побледнел, потому что она смягчилась:

– Малышки это не касается

.

Фон Тиле любил женщин

.

Он себе устроил в Париже холо стяцкую квартиру

.

Последней была шлюха из борделя Фабьенны на улице Миромениль, но она воспитывалась в монастыре Уазо, и у нее были хорошие манеры, так что он не заметил

.

Можешь быть уверен, что гестапо знает это место

.

У них досье насчет личной жизни всех генералов, и они никогда не переставали шпионить за фон Тиле

.

Я знаю, что говорю

.

Если малышка действительно там

.

.

.

– Она погибла, – прошептал я

.

Мадам Жюли ничего не сказала

.

– Но ведь можно предупредить ее? Есть номер телефона

.

.

.

– Нет, кроме шуток, ты что, воображаешь, что я позволю тебе звонить отсюда? На цен тральной станции записывают все номера, время, когда звонили, и номер, откуда звонят!

– Помогите мне, мадам Жюли!

Она наклонилась и взяла на руки Чонга, враждебно глядя на меня

.

– Невероятно, кажется, у меня к тебе слабость

.

В моем-то возрасте!

Она подумала

.

– Единственное место, откуда ты мог бы позвонить спокойно, это гестапо, – сказала она

.

– Погоди

.

Есть еще одно место

.

Квартира Арнольда, заместителя Грюбера

.

– Но

.

.

.

– Он там живет с дружком

.

.

.

Я тебе о нем говорила

.

Это дом четырнадцать на улице Шан в Клери, третий этаж, направо

.

У них своя линия связи, так что ничего не узнают

.

Поезжай туда

.

Очень удачно

.

Я забыла передать ему лекарство

.

.

.

То есть когда я говорю: забыла

.

.

.

В последнее время он стал обо мне забывать, этот маленький Франсис

.

.

.

– Франсис?

– Франсис Дюпре

.

Совсем не похоже на «Исидор Лефковиц»

.

.

.

Подожди

.

.

.

Она порылась в ящике комода и достала две ампулы

.

– Уже неделя прошла

.

Бедняга, наверно, на стены лезет

.

Но это ему урок

.

Я взял ампулы

.

– Он диабетик

.

Это инсулин

.

– Вы хотите сказать, морфий

.

– Что ты хочешь, скоро вот уж четыре года, как он подыхает от страха

.

Впрочем, он всегда был не очень-то уверен в себе

.

Скажи ему, я его не забуду, если он не забудет обо мне снова

.

Пусть даст тебе позвонить

.

Она сидела в кресле, расставив ноги, с Чонгом на коленях

.

– И дай мне что у тебя в кармане, Людо

.

– Что?

– Капсулу с цианом

.

Если тебя обыщут и найдут ее у тебя, это все равно как если бы ты признался

.

Не будешь ведь ты глотать циан только потому, что тебя обыскивают

.

А так всегда есть шанс, что как-нибудь вывернешься

.

Я положил свою капсулу с цианистым калием на ее ночной столик

.

У мадам Жюли вдруг стал мечтательный вид

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Теперь уже недолго, – сказала она

.

– Я уж ночи не сплю от нетерпения

.

Было бы слишком глупо попасться в последний момент

.

– Она рассеянно теребила свою золотую ящерицу

.

– Если тут слишком запахнет жареным, я выберусь отсюда, присобачу себе куда надо желтую звезду и сдамся немцам в Ницце или Канне

.

Конечно, меня сразу депортируют, но несколько месяцев я продержусь, а тем временем американцы высадятся

.

Знаешь, как в фильмах про краснокожих, когда в конце всегда появляется кавалерия

.

Она засмеялась

.

– Янки-дудл-дудл-дэнди

.

.

.

– промурлыкала она

.

– Что-то в этом роде

.

Сами немцы в это верят

.

Кажется, это будет в Па-де-Кале

.

Хотела бы я это видеть

.

Так что, если ты попадешь ся

.

.

.

– Будьте спокойны, мадам Жюли

.

Пусть лучше меня замучат до смерти, чем

.

.

.

– Да, все так думают

.

Ладно, увидим

.

Поезжай

.

Через сорок пять минут я был у дома 14 на улице Шан

.

Я оставил велосипед метрах в ста от дома и взбежал на третий этаж

.

Я был так взволнован, что первый раз в жизни у меня сделалось выпадение памяти: забыл, направо или налево

.

Пришлось заново вспомнить весь разговор с мадам Жюли, чтобы восстановить слова: «Третий этаж, направо»

.

Я позвонил

.

Дверь открыл тщедушный молодой человек, довольно красивый, в стиле танцора танго, но очень бледный;

его большие, обведенные кругами глаза имели тревожное выражение

.

Он был в пижаме, на шее у него висел маленький крестик

.

– Господин Франсис Дюпре?

– Это я

.

Что вы хотите?

– Я от графини Эстергази

.

Я вам привез лекарство

.

Он оживился:

– Наконец-то

.

.

.

Не меньше недели прошло

.

.

.

Она меня забыла, мерзавка

.

Дайте мне

.

.

.

– Мадам

.

.

.

то есть графиня Эстергази

.

.

.

попросила меня позвонить от вас в Париж

.

– Пожалуйста, пожалуйста

.

.

.

Телефон там, в спальне

.

.

.

Дайте мне это

.

.

.

– Месье, я не знаю немецкого

.

Надо, чтобы вы сами попросили номер

.

.

.

Он устремился к телефону, вызвал номер и передал мне трубку

.

Я отдал ему две ампулы морфия, и он побежал в ванную

.

Через минуту я услышал голос Лилы:

– Алло?

– Это я

.

.

.

– Людо! Но как

.

.

.

– Не оставайся там, где ты сейчас

.

Уходи немедленно

.

– Почему? Что случилось? Георг мне сказал

.

.

.

Я едва мог говорить

.

– Сейчас же уходи

.

.

.

Это место засекли

.

.

.

Они будут с минуты на минуту

.

.

.

– Но куда мне идти? К родителям?

– Нет, только не это

.

.

.

Подожди

.

.

.

У меня в голове плясали десятки имен и адресов товарищей

.

Но я знал, что никто не пустит к себе незнакомку без заранее условленного пароля

.

И может быть, за Лилой уже есть слежка

.

Я выбрал наименее опасный выход

.

– У тебя деньги есть?

– Да, Георг мне дал

.

– Брось все вещи и немедленно уходи, не теряя ни секунды

.

Снимешь комнату в гости нице «Европейская», улица Роллен, четырнадцать, это возле площади Контрэскарп

.

Сегодня Ромен Гари Воздушные змеи вечером я тебе кого-нибудь пришлю, он спросит Альбертину, а ты назовешь его Родриго

.

Повтори

.

– Альбертина

.

Родриго

.

Но я не могу так уйти, здесь все мои книги до искусству

.

.

.

Я проревел:

– Ты все бросаешь и уходишь! Повтори

.

– Родриго

.

Альбертина

.

Людо

.

.

.

– Уходи!

– Мне чуть не удалось

.

.

.

– Уходи!

– Я люблю тебя

.

Я повесил трубку

.

Совершенно измотанный и физически, и нравственно, я упал на неубранную постель

.

Едва я лег, как из ванной появился Франсис Дюпре

.

Никогда бы не поверил, что за несколько минут человек может так измениться

.

Он излучал покой и счастье

.

В глазах с томными ресницами страха не осталось и следа

.

Он сел на кровать у меня в ногах, улыбаясь, с дружеским видом, – Ну как, молодой человек, все в порядке?

– Все в порядке

.

– Эта Эстергази чертовски хорошая женщина

.

– Да

.

Чертовски хорошая женщина

.

– Она всегда была для меня как мать

.

Знаете, я диабетик, а без инсулина

.

.

.

– Я понимаю

.

– И потом, инсулин бывает разный

.

Тот, который она мне достает, всегда прекрасного качества

.

Не выпьете бокал шампанского?

Я встал:

– Извините, я тороплюсь

.

– Очень жаль, – сказал он

.

– Вы мне очень симпатичны

.

Рад буду видеть вас

.

До скорой встречи

.

– До скорой встречи

.

– Только скажите ей, чтобы помнила обо мне

.

Мне нужно лекарство через каждые три дня

.

– Я ей скажу

.

Но я так понял, что вы тоже немного забыли о ней

.

.

.

Он издал смешок

.

– Правда, правда

.

Больше не буду

.

Я буду чаще давать ей знать о себе

.

Я уже был на лестнице

.

Мне понадобилось несколько часов, чтобы связаться с «Родриго» в Париже и попросить его пойти в гостиницу «Европейская», улица Роллен, 14, и спросить Альбертину

.

На следующий вечер мы получили ответ

.

В гостинице «Европейская» Альбертины не было

.

Всю субботу и воскресенье наш товарищ Лаланд звонил по телефону, который мне дал фон Тиле

.

К телефону никто не подходил

.

Лила исчезла

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава XLII Несколько дней я не мог добраться до «Старого источника»

.

Весь район был поставлен на ноги: тысячи солдат прочесывали окрестности в поисках офицера-изменника

.

Кроме того, я потерял много времени, лихорадочно и безуспешно пытаясь найти Лилу: товарищи рискнули даже пойти на улицу Шазель и расспрашивать соседей

.

Все захлопнули двери у них перед носом

.

Только хозяин бистро на углу вспомнил, что видел, как к дому 67 напротив подъезжала полицейская машина, но они как будто никого не нашли и уехали

.

Я отыскал в бумагах Дюпра парижский адрес Броницких: видимо, его дала ему Лила

.

Они тоже исчезли

.

Мне удалось себя убедить, что вся семья успела укрыться в деревне, у надежных друзей

.

В конце концов, Броницкие имели связи среди французской аристократии, а теперь наступило время, когда, несмотря на уверения радио Виши, что «при попытке англосаксов высадиться они будут немедленно отброшены в море», новоявленные подпольщики стали появляться даже среди тех, кто до сих пор мудро держался в стороне

.

Итак, я немного успокоился

.

Если бы с Лилой что-нибудь случилось, гестаповцы Клери первые были бы в курсе дела, и «Франсис Дюпре» не преминул бы известить ту, которая «всегда была для него как мать», как он мне объяснил

.

Я видел госпожу Эстергази: она явилась в «Прелестный уголок», высокомерная, вся в сером, и прошла мимо, не взглянув на меня;

она даже была без пекинеса

.

Ей нечего было мне сказать – ничего нового

.

Так что с каждым днем я все больше проникался уверенностью, что Лила в безопасности

.

Не знаю, была ли это настоящая уверенность, – важно то, что она спасала меня от отчаяния

.

Теперь мне надо было заняться Хансом, найти ему более надежное убежище и постараться переправить его в Испанию вместе со следующей группой

.

Я отправился к Субаберу

.

Я нашел Геркулеса в очень плохом настроении

.

– Никогда еще боши не лезли всюду с таким остервенением

.

Нельзя будет даже пошеве литься, пока они не найдут этого типа

.

Если так будет продолжаться, дело может кончиться полным провалом

.

Они уже наткнулись на два склада оружия в Веррьере и взяли одного из братьев Солье и их сестру

.

Остается только одно: найти этого боша и отдать им

.

У меня перехватило дыхание

.

– Суба, ты не можешь этого сделать

.

– Почему это?

– Он тоже подпольщик

.

Они пытались убить Гитлера

.

.

.

Он очень высоко поднял брови:

– Да, после Сталинграда

.

И можешь быть уверен, что будут еще попытки

.

Генералы поня ли, что дело пропащее, и хотят выйти сухими из воды

.

Я тебе вот что скажу, Флери: счастье, что они потерпели неудачу

.

Потому что если бы у них получилось, если в следующий раз у них выйдет, то поверь мне, американцы с ними договорятся и снова бросят немецкую армию против русских

.

.

.

– Не будешь же ты помогать гестапо?

– Послушай, малыш

.

Мне надо сохранить четыре склада оружия

.

Печатный станок

.

Пять радиоприемников

.

Ни одного парашюта нельзя будет принять, пока в наших местах днем и ночью шляются боши

.

Этот парень нам все испортил

.

Так что или он, или мы

.

Я приказал, чтобы его нашли

.

Тебе бы тоже неплохо взяться за это дело

.

Никто не знает местность лучше, чем ты

.

Ромен Гари Воздушные змеи Я ничего не ответил и ушел

.

Я попробовал немного поработать и начал мастерить воз душного змея, но не мог даже придумать его форму

.

Я сидел неподвижно с голубой бумагой в руке

.

Суба прав, Пока гестапо не получит Ханса, никакая деятельность подполья невоз можна

.

С другой стороны, ясно было, что я не могу его предать

.

В одиннадцать утра в дверь постучали, и вошел Суба вместе с Машо и Родье

.

– Они ищут всюду

.

Нельзя больше пошевелиться

.

Ты куда его дел, своего дружка? Он ведь проводил здесь каникулы, этот Ханс фон Шведе, и, оказывается, вы были приятелями

.

Нет, ты будешь говорить!

– Суба, ванна в той комнате

.

Не знаю, заговорю ли я под пыткой, всегда себя спрашивал

.

– Черт тебя возьми, ты что, пошлешь все к черту из-за немецкого офицера?

– Нет

.

Дайте мне двенадцать часов

.

– Но ни часу больше

.

Я не стал ждать ночи, я предпочел пробираться к «Старому источнику» при свете дня, чтобы быть уверенным, что за мной не пойдет ни один из моих товарищей

.

Я приготовил для Ханса гражданскую одежду, но теперь это было не нужно

.

Когда я нашел его, он сидел на камне, сняв мундир, и читал

.

Не знаю, где он взял книгу

.

Потом я вспомнил, что в кармане у него всегда была книжка, и всегда одна и та же: Гейне

.

Я сел с ним рядом

.

Наверно, у меня был ужасный вид, потому что он улыбнулся, перевер нул страницу и прочел:

h wei nicht, was soll es bedeuten, dass ich so traurig bin;

ein Mrchen aus alten Zeiten, das kommt mir nicht aus dem Sinn1

.

Потом он, смеясь, добавил:

– Обойдемся без перевода, но у Вердена есть нечто в этом роде:

Я вспоминаю Былые дни И плачу

.

.

.

Он положил книгу рядом с собой:

– Итак?

Он внимательно меня выслушал и время от времени кивал головой:

– Они правы

.

Скажи им, что я их очень хорошо понимаю

.

Он встал

.

Я знал, что вижу его в последний раз и что никогда уже не забуду лицо моего «врага», освещенное весенним солнцем

.

Проклятая память

.

Стоял один из тех чудесных весенних дней, безмятежных и мягких, когда природа царит над всем окружающим

.

He знаю, что стало со мною, Печалью душа смущена

.

Мне все не дает покою Старинная сказка одна

.

Г

.

Гейне, перевод В

.

Левина

.

Поль Верлен

.

«Осенняя песня»

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Попроси твоих друзей прийти сюда за мной до наступления ночи, если возможно

.

Это

.

.

.

из гигиенических соображений

.

Здесь много насекомых

.

Он замолчал и посмотрел на меня с ожиданием;

в первый раз я прочел в его взгляде беспокойство

.

Он даже не смел спросить

.

Не знаю, ему я лгал или себе, когда ответил:

– Сейчас она должна уже быть в Испании

.

Будь спокоен

.

Его лицо осветилось

.

– Уф, – сказал он

.

– По крайней мере, одной заботой меньше

.

Я ушел, и мы до конца остались верны нашему детству: мы не пожали друг другу руки

.

На следующий день Суба принес мне томик Гейне и медальон с портретом Лилы

.

Осталь ное они передали полиции, объяснив, что младший Маэ наткнулся на тело в овраге у так называемого «Старого источника», собирая ландыши

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава XLIII Тот же Суба вскоре передал мне известия о дяде

.

В воскресенье он пришел ко мне, одетый, как он сам говорил, неосторожно: он мечтал о форме, настоящей французской форме, и чтобы носить ее не скрываясь

.

Он был офицером запаса, о чем все время нам напоминал, впрочем не уточняя звания, – вероятно надеясь получить в будущем погоны по своему вкусу

.

В сапогах, берете, бриджах и гимнастерке хаки, толстый, с хмурым, как обычно, лицом – на нем как бы навсегда застыла ярость, которую он испытал при капитуляции, – Суба тяжело сел на табуретку и без всякой подготовки ворчливо объявил:

– Он в Бухенвальде

.

В то время я мало что знал о лагерях смерти

.

В моем уме слово «депортация» еще не имело всего своего ужасного значения

.

Но я думал, что дядя спокойно живет в Севеннах, и был так потрясен, что, взглянув на меня, Суба встал и сунул мне в руки стакан и бутылку кальвадоса:

– Ну, приди в себя

.

– Но что он сделал?

– История с евреями, – хмуро проворчал Суба

.

– С еврейскими детьми, как я понял

.

Кажется, в Севеннах есть целый поселок, который посвятил себя этому

.

Не помню названия

.

Гугенотский поселок

.

В свое время они сами натерпелись преследований, так что они все за это взялись, и как мне сказали, и сейчас продолжают

.

Само собой, раз речь идет о детях, еврейских или нееврейских, Амбруаз Флери сразу влез туда с головой, со своими воздушными змеями, и все такое

.

– Все такое

.

– Да, все такое

.

Он покрутил у виска пальцем:

– Ну, мы все сейчас немного «того»

.

Надо быть безумцем, чтобы рисковать своей жизнью ради других, потому что, когда Франция будет свободна, нас уже может не быть, и мы ее не увидим

.

Только у меня это не в голове

.

.

.

– Он потрогал свой живот

.

– У меня это в нутре

.

Так что я не могу иначе

.

Если бы у меня это было в голове, я бы устроился как Дюпра

.

В общем, его отправили в концлагерь

.

Он им попался между Лионом и швейцарской границей

.

– Вместе с детьми?

– Про это я ни черта не знаю

.

Я договорился с одним человеком оттуда, он тебе расскажет подробности

.

Вставай, поехали

.

Я ехал за ним на своем велосипеде, плача носом

.

Слезы всегда найдут себе выход, напрасно стараться их сдерживать

.

В «Нормандце» в Кло он познакомил меня с господином Терье, который нас ждал

.

Он сообщил мне, что бежал во время бомбардировки, надев форму убитого немецкого солдата, благодаря тому, что «знал в совершенстве язык Гёте, который преподавал в лицее Генриха Четвертого»

.

Описав то, что он довольно странно называл «лагерной жизнью», он сказал, что среди худших испытаний дядя никогда не поддавался отчаянию

.

– Правда, сначала ему довезло

.

.

.

– Как повезло, месье? – воскликнул я

.

Господин Терье объяснил, в чем заключалось дядино везение

.

Оказалось, что один из охранников год стоял с оккупационными войсками в районе Клери и вспомнил о воздушных Ромен Гари Воздушные змеи змеях Амбруаза Флери, которыми немцы восхищались и часто покупали, чтобы посылать своим семьям

.

Начальнику лагеря пришла мысль использовать работу заключенного, и он снабдил его необходимыми материалами

.

Дяде приказали начать работу

.

Сначала эсэсовцы забирали змеев и дарили своим детям и детям знакомых, потом решили торговать змеями

.

Дядя получил целую группу помощников

.

Так над лагерем позора стали взлетать в воздух разноцветные воздушные змеи – символ несгибаемой веры и надежды Амбруаза Флери

.

Гос подин Терье сказал, что дядя работал по памяти, но что ему удалось придать некоторым из своих произведений черты Рабле и Монтеня – ведь он столько раз делал их раньше! Но са мый большой спрос был на змеев, имеющих наивную форму картинок из детских книжек, и фашисты даже притащили дяде целую коллекцию сказок и книг для детей, чтобы помочь его воображению

.

– Мы очень любили старика Амбруаза, – говорил господин Терье

.

– Конечно, он был немного чудаковат, чтобы не сказать – немного сумасшедший, иначе он не мог бы – в его то возрасте, голодный, как все мы! – делать свои штуковины такими яркими, пестрыми, забавными и веселыми

.

Этот человек не умел отчаиваться, и те из нас, кто ждал смерти как избавления, чувствовали себя униженными перед такой душевной силой – он как бы бросал им вызов

.

Наверно, у меня всегда будет стоять перед глазами этот неукротимый чело век в полосатых лохмотьях узника, в компании нескольких полутрупов, которые не умирали только благодаря чему-то, чего нельзя объяснить словами, запускающий в небо «корабль» с двадцатью белыми парусами, трепетавшими над печами крематориев, над головой у наших палачей

.

Иногда какой-нибудь змей вырывался и улетал, а мы с надеждой провожали его глазами

.

За эти месяцы ваш дядя собрал не меньше трех сотен воздушных змеев, черпая сюжеты, как я уже говорил, из детских сказок, которые дал ему начальник лагеря, из самых популярных сказок

.

А потом дело приняло дурной оборот

.

Может, вы еще не знаете об этой истории с абажурами из человеческой кожи

.

Еще услышите

.

Короче говоря, эта тварь Ильза Кох, надзирательница женского лагеря, заставляла делать для нее абажуры из кожи мертвых заключенных

.

Нет, не делайте такое лицо: это ничего не доказывает

.

И никогда ничего не докажет, сколько бы ни было улик

.

Стоит появиться какому-нибудь Жану Мулену или Этье ну д’Орву1, как защита получит право слова

.

Итак, Ильзе Кох пришла в голову мысль: она приказала Амбруазу Флери сделать ей воздушного змея из человеческой кожи

.

Именно так

.

Она нашла кожу с красивой татуировкой

.

Разумеется, Амбруаз Флери отказался

.

Ильза Кох пристально посмотрела на него и сказала: «Denke doch

.

Подумай»

.

Она удалилась со своим знаменитым хлыстом, а ваш дядя провожал ее глазами

.

Думаю, тварь поняла, что означают воздушные змеи, и решила сломить дух француза, который не умел отчаиваться

.

Всю ночь мы пытались уговорить Амбруаза: одной кожей больше или меньше, уже не имело значения

.

И во всяком случае, в этой коже уже никого не было

.

Но ничего не вышло

.

«Я не могу сделать с ними такое», – повторял он

.

Он не объяснил нам, с кем именно он не может «сделать такое», но мы хорошо его понимали

.

Не знаю, что для него значили его воздушные змеи

.

Наверное, какую-то непобедимую надежду

.

Господин Терье замолчал в некотором затруднении

.

Суба резко встал и заговорил у при лавка с хозяином

.

Я понял:

– Они его убили

.

– О нет, нет, могу вас успокоить на этот счет, – поспешил меня утешить господин Терье

.

– Они только перевели его в другой лагерь

.

– Куда?

Национальные герои, герои Сопротивления, убитые гитлеровцами

.

Ромен Гари Воздушные змеи – В Польшу, в Освенцим

.

Тогда я еще не знал, что Освенцим будет более известен во всем мире под немецким именем Аушвиц, как тому и следует быть

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава XLIV Уже более двух месяцев Лила снова делит со мной мою подпольную жизнь

.

Я сплю так ма ло – специально, потому что состояние нервного истощения благоприятно для ее присутствия, – что могу вызывать ее почти каждую ночь

.

«Ты меня предупредил как раз вовремя, Людо

.

К счастью, Георг нам достал документы

.

Я с родителями смогла укрыться в Испании, потом в Португалии

.

.

.

» Два-три раза в неделю я захожу в муниципальную библиотеку в Клери, чтобы быть ближе к Лиле, и, склонившись над атласом, ведя пальцем по карте, встречаюсь с нею в Эскориале или провинции Алгарви, знаменитой своими пробковыми дубами

.

«Тебе бы следовало приехать сюда, Людо

.

Это очень красивая страна»

.

«Напиши мне

.

Ты со мной говоришь, успокаиваешь меня, но когда ты меня покидаешь, то не подаешь никаких признаков жизни

.

Ты хотя бы не делаешь глупостей?» «Каких глупостей? Я сделала их так много!» «Ты знаешь

.

.

.

“Надо было выжить, спасти своих

.

.

.

” – У нее делается строгий голос: – Вот видишь, ты все время об этом думаешь

.

В глубине души ты мне не простил

.

.

.

» «Неправда

.

Если я не хочу, чтобы это повторилось, то потому

.

.

.

» Голос становится насмешливым: «

.

.

.

потому что ты боишься, что это войдет у меня в привычку»

.

«Речь идет не о привычке

.

Об отчаянии

.

.

.

» «Ты бы меня стыдился»

.

«Нет! Иногда я стыжусь, что я человек, что у меня такие же руки, такая же голова, как у них

.

.

.

» «У кого “у них”? У немцев?» «У них

.

У нас

.

Надо очень верить в воздушных змеев дяди Амбруаза, чтобы смотреть в глаза человеку как он есть и думать: я невиновен

.

Это не он замучил до смерти Жомбе, не он на прошлой неделе командовал расстрелом, когда шестерых заложников-“коммунистов” изрешетили пулями

.

.

.

» Голос удаляется:

«Что ты хочешь, надо выжить, спасти своих

.

.

.

Ты понимаешь, Людо? Ты понимаешь?» Я встаю, беру фонарь и иду через двор в мастерскую

.

Воздушные змеи здесь, все те же, и их всегда нужно делать заново

.

Я раз двадцать собирал и «Жан-Жака Руссо», и «Монтеня», и даже «Дон Кихота», этого великого непризнанного реалиста, который был так прав, когда видел вокруг себя, в таком как будто знакомом уютном мире, безобразных драконов, чудовищ, научившихся притворяться и прикрываться личиной доброго малого, «который даже мухи не обидит»

.

С тех пор как появился человек, число мух, поплатившихся своими крыльями из-за этой успокоительной поговорки, достигло сотен миллионов

.

У меня уже давно нет ненависти к немцам

.

Что, если фашизм – не уродливая бесчеловеч ность? Что, если он присущ человеку? Если в этом первопричина, истина, скрытая, подавлен ная, замаскированная, отрицаемая, затиснутая в глубь души, но в конце концов выходящая наружу? Немцы – да, конечно, немцы

.

.

.

Просто сейчас в истории их очередь, вот и все

.

Неиз вестно, что будет после войны, когда Германия будет побеждена, а фашизм спасется бегством или спрячется

.

.

.

Вдруг другие народы в Европе, Азии, Африке или Америке захотят принять эстафету? Один товарищ привез нам из Лондона книжечку стихов французского дипломата Луи Роше

.

Он писал о жизни после войны

.

Две строчки навсегда мне запомнились:

Ромен Гари Воздушные змеи И резня ужасной будет, Говорю тебе как мать

.

Я зажигаю фонарь

.

Воздушные змеи здесь, но запускать их по-прежнему запрещено

.

Не выше человеческого роста, говорится в постановлении

.

Власти боятся этих небожителей, боят ся шифровки, обмена условными знаками, сигналов подпольщиков

.

Детям разрешается только таскать их за бечевку

.

Летать запрещается

.

Больно видеть, как наш «Жан-Жак» или наш «Монтень» волочится по земле, тяжело видеть их ползающими

.

Когда-нибудь они снова смо гут подниматься ввысь и улетать «в погоне за небом»

.

Они снова смогут успокаивать нас и утешать

.

Может быть, смысл существования воздушных змеев в том, чтобы красоваться

.

В конце концов я всегда брал себя в руки

.

Это был просто инстинкт самосохранения

.

Неважно, что у Флери такое: просто сумасшествие или священное безумие

.

Главное – не терять веры

.

Иначе не выжить

.

«Ты понимаешь, Людо? Ты понимаешь?» Я вытирал глаза и продолжал работу

.

Иногда дети приходили мне помочь тайком от родителей: Ла-Мотт находилась в пяти ки лометрах от Клери, и надо было беречь обувь

.

Мы мастерили воздушных змеев и складывали их до будущих времен

.

Однажды утром я получил вести от Эстергази

.

Она по-прежнему регулярно приходила в «Прелестный уголок», несмотря на то что ее посетило тяжелое горе: умер Чонг

.

Она сама мне об этом сказала, с еще красными от слез глазами

.

– Я себе куплю таксу, – добавила она, сморкаясь в платок

.

– Не надо распускаться

.

Было 12 мая 1944 года

.

Во время обеда дверь конторы открылась и я увидел Франсиса Дю пре

.

Со своими подложенными плечами, напомаженными волосами, неестественно длинными ресницами и большими и нежными глазами, он как будто перенесся сюда прямо из Неаполя – «страны огненных поцелуев»;

в его венах наверняка плавала добрая доза «лекарства», потому что он был в великолепной форме

.

Видимо, мадам Жюли остерегалась его «забывать», потому что опасность все увеличивалась: гестаповцы явно нервничали

.

Никогда еще графиня так не нуждалась в своем друге, «стопроцентном арийце», и он тоже не мог себе позволить ее забыть

.

Трудно было вообразить более полную взаимную зависимость – и более трагическую

.

– Как дела, молодой человек?

Он присел на мой стол:

– Будьте осторожны, друг мой

.

На днях я видел листок с фамилиями

.

Около некоторых стоял крест, около вашей – только вопросительный знак

.

Так что будьте осторожны

.

Я ничего не сказал

.

Он покачивал ногой

.

– Я сам немного беспокоюсь

.

Мой друг, майор Арнольд, с минуты на минуту ждет перевода в Германию

.

Не знаю, что со мной будет без него

.

– Что ж, вы можете поехать с ним в Германию

.

– Не вижу, как это сделать

.

– Он найдет способ

.

Мне не следовало поддаваться соблазну, потому что Исидор Лефковиц побелел

.

– Простите меня, господин Дюпре

.

– Ничего

.

Я не знал, что она вам рассказала

.

– Я ничего не знаю

.

Что касается этого вопросительного знака около моей фамилии

.

.

.

Мне не в чем себя упрекнуть

.

– Все зависит от точки зрения, избираемой по поводу представления, составляемого о данном предмете

.

.

.

Я продолжил фразу:

Ромен Гари Воздушные змеи –

.

.

.

ибо самый осмотрительный и проницательный человек тем не менее связан рядом потребностей, которые, не являясь первостепенными, все же имеют значение

.

Мы расхохотались

.

Это была игра в пустую риторику, которую знали все лицеисты

.

– Жансон-де-Сайи, старший класс, – прошептал он

.

– Как это все сейчас кажется далеко, Боже мой!

Он понизил голос:

– Она хочет вас видеть

.

Сегодня в три часа дня у «Гусиной усадьбы»

.

– Почему у усадьбы? Почему не у нее?

– Она поедет за покупками, а это по дороге

.

И потом

.

.

.

– Он посмотрел на свои ногти с маникюром

.

.

.

.

не знаю, что ему пришло в голову, но этот славный Грюбер будто с цепи сорвался

.

Представьте себе, позавчера он осмелился обыскать виллу графини

.

– Не может быть, – проговорил я с комком в горле

.

Я думал о «горничной» Одетте Ланье и о нашем приемнике-передатчике

.

– Неслыханно, не правда ли? Конечно, просто ради порядка

.

Впрочем, я ее предупредил

.

Конечно, положение ухудшается

.

Говорят даже, что нам угрожает высадка противника

.

.

.

Мой друг Франц

.

.

.

майор Арнольд очень обеспокоен

.

Конечно, если только англо-американцы по смеют это сделать, их тут же отбросят в море

.

Во всяком случае, будем надеяться

.

– Люди живут надеждой

.

Мы обменялись долгим взглядом, и он вышел

.

Было тринадцать тридцать

.

Я не мог усидеть на месте и пришел к усадьбе на час раньше

.

Руины того, что было «турецким изделием на нормандский лад» Броницких, поросли травой и приобрели странно декоративный вид, как если бы их поместил здесь в искусственной заброшенности умелый художник

.

Я знал, что из-за нехватки бензина мы вернулись во времена экипажей, но все-таки был поражен, увидев, как Жюли Эспиноза подъезжает в желтом фаэтоне, сидя позади кучера в голубой ливрее и шапокляке

.

Она величественно вышла из фаэтона, в огромном рыжем парике, выставив грудь, отставив зад, в платье, затянутом в поясе, как на открытках начала века

.

Ее мужественные черты имели еще более решительное выражение, чем всегда, и, с пачкой «Голуаз» в руке, с окурком в углу рта, она представляла собой ошеломляющую смесь Ла Гулю кисти Тулуз-Лотрека, светской дамы и пожарного

.

Я мог только смотреть на нее в остолбенении, и она объяснила сердитым тоном, что всегда было у нее признаком нервозности:

– Я даю garden-party в стиле девятисотого года

.

Кажется, эта падаль Грюбер начинает мне не доверять, а в таких случаях надо быть на виду

.

Не знаю, что происходит

.

Kriegsspiel1, судя по распоряжениям, но все заправилы вермахта примчались сюда со всех концов

.

Вчера они все собрались в «Оленьей гостинице»

.

Я нахально заявилась туда и всех их пригласила

.

Там фон Клюге, и Роммель тоже

.

Фон Клюге был в молодости военным атташе в Будапеште и очень хорошо знал моего мужа

.

.

.

– Но тогда

.

.

.

– Что тогда? Или мы еще не были женаты, или это был не тот Эстергази, а его двоюродный брат, вот и все

.

Это как выйдет по разговору

.

Думаешь, он будет выяснять? Он мне прислал цветы

.

Garden-party – это в его честь

.

Ах, Будапешт двадцатых годов, доброе старое время, адмирал Хорти

.

.

.

В двадцать девятом году я была младшей хозяйкой в одном из лучших борделей в Буде, так что я знаю все имена

.

Она раздавила окурок каблуком

.

Военная игра (нем

.

)

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Грюберу я чуть не попалась, но Франсис вовремя меня предупредил

.

Если бы только они нашли вашу Одетту с ее передатчиком

.

.

.

Т-с-с!

Она чиркнула себе пальцем по горлу

.

– Куда вы их дели?

– Одетту я оставила, это моя горничная, у нее самые лучшие бумаги, но передатчик

.

.

.

– Вы его хотя бы не выбросили?

– Он у Лавиня, заместителя мэра

.

– У Лавиня? Вы совсем с ума сошли! Это известный коллаборационист!

– Вот именно, а теперь он сможет доказать, что был настоящим подпольщиком

.

Она улыбнулась с жалостью:

– Ты еще не знаешь людей, Людо

.

Впрочем, ты никогда не будешь их знать

.

Тем луч ше

.

Такие тоже нужны

.

Если бы не было таких людей, как твой дядя Амбруаз со своими воздушными змеями и как ты

.

.

.

– Все-таки для парня со взглядом смертника, как вы мне часто повторяли

.

.

.

Сейчас сорок четвертый год, так что я не так уж плохо справился

.

У меня дрогнул голос

.

Я подумал о том, кто не умел отчаиваться

.

– Он в Освенциме, я знаю, – тихо сказала мадам Жюли

.

Я молчал

.

– Не переживай

.

Он вернется

.

– Что, ваш друг фон Клюге его оттуда вытащит?

– Он вернется

.

Я чувствую

.

Я хочу, чтобы он вернулся

.

– Я знаю, что вы, ко всему прочему, немного колдунья, мадам Жюли, но чтобы быть доброй феей

.

.

.

– Он вернется

.

Я чувствую такие вещи

.

Вот увидишь

.

– Не уверен, что мы с вами доживем до того, чтобы его увидеть

.

– Доживем

.

Значит, я тебе говорила, что Грюбер ничего не нашел и даже извинился

.

Вроде бы это из-за всех этих шишек в «Оленьей гостинице»? Они вынуждены принимать чрезвычайные меры

.

И это правильно

.

Подложить туда одну хорошую бомбу и

.

.

.

понимаешь?

– Понимаю

.

Мы сообщим в Лондон, но мы сейчас не можем действовать

.

«Оленья гости ница» слишком хорошо охраняется, это невозможно

.

Вы меня вызвали, чтобы спросить меня насчет этого? Мы к этому не готовы

.

– Вы правильно делаете, что на какое-то время притихли

.

Признаюсь тебе, я сама думала о том, чтобы где-то пересидеть

.

Я себе подготовила местечко для отступления в Луарэ1

.

Но я решила остаться

.

Я выстою

.

У меня только от одного кишки сводит

.

.

.

– Она все же была встревожена, раз заговорила на старом языке

.

.

.

.

сейчас у меня кишки сводит вот от этого

.

.

.

Она указала головой на кучера в ливрее, с поводьями и кнутом в руках, который сидел, растерянно помаргивая глазами

.

– Этот кретин ни слова не говорит по-французски

.

– Англичанин?

– Даже не это

.

Канадец, но этот сукин сын не франколюбящий

.

.

.

– Не франкоязычный

.

– Твои дружки вчера мне его подсунули в немецкой форме, но я сказала: только одну ночь, не больше

.

Он уже три недели переходит из рук в руки

.

Я сейчас смогла его вывезти в ливрее и в фаэтоне для garden-party, но не знаю, куда его деть

.

Луарэ – департамент Парижского бассейна, в районе Орлеана

.

Ромен Гари Воздушные змеи Она бросила на канадца задумчивый взгляд

.

– Жаль, что еще рановато

.

Неизвестно, будет это летом или в сентябре

.

А то бы я его выставила на аукцион

.

Скоро появятся такие, и ты их знаешь, кто дорого заплатит за то, чтобы иметь возможность прятать летчика союзников

.

– Что мне с ним делать в этих тряпках?

– Разбирайся

.

– Послушайте, мадам Жюли

.

.

.

– Я тебе уже сто раз говорила, что нет никакой мадам Жюли, черт возьми! – заорала она неожиданно голосом фельдфебеля

.

– Госпожа графиня!

Она так нервничала, что ее усики вздрагивали

.

Удивительно, какие штуки иногда выки дывают гормоны, подумал я

.

И именно в этот момент, без всякой причины, потому только, что мадам Жюли рассердилась, а у нее это было признаком смущения или беспокойства, я понял: для этой встречи была другая причина, и это касалось Лилы

.

– Зачем вы меня позвали, мадам Жюли? Что вам нужно мне сказать?

Она зажгла сигарету, прикрывая огонек ладонями, избегая смотреть на меня

.

– У меня для тебя хорошая новость, малыш

.

Твоя полька

.

.

.

в общем, она жива и здорова

.

Я напрягся, готовясь к удару

.

Я знал ее

.

Она старалась не сделать мне слишком больно

.

– После самоубийства фон Тиле ее арестовали

.

Ей нелегко пришлось

.

Может, она даже немного тронулась

.

Они хотели знать, была ли она в курсе заговора

.

Ее считали любовницей фон Тиле

.

.

.

Люди болтают невесть что

.

– Ничего, мадам Жюли, ничего

.

– В конце концов они ее выпустили

.

– А потом?

– Потом не знаю, что она делала

.

Ни малейшего понятия

.

У нее ведь мать, этот идиот, ее отец, – ох, уж этот!

.

.

– и у них больше не было денег

.

В общем, потом

.

.

.

Она действительно была огорчена и все время избегала моего взгляда

.

Она хорошо отно силась ко мне, мадам Жюли

.

.

.

.

Малышка нашлась у одной моей приятельницы, Фабьенн

.

– На улице Миромениль, – сказал я

.

– Ну и что, что на улице Миромениль? Фабьенн нашла ее на улице

.

.

.

– На панели

.

– Ты понимаешь, Людо? Ты понимаешь? Надо было выжить, спасти своих

.

.

.

» – Да ничего подобного, что ты придумываешь! Просто чтобы не оставлять ее на улице, Фабьенн взяла ее к себе

.

– Конечно, в хорошем борделе все-таки лучше, чем на улице

.

– Слушай, мой маленький Людо, фашисты сейчас делают мыло из костей евреев, так что заботы о чистоте в наше время

.

.

.

Знаешь, шансонье Мартини выступал перед залом, набитым немцами, он вышел на сцену и поднял руку, как для нацистского приветствия

.

Немцы захлопали

.

Тогда Мартини поднял руку еще выше и сказал: «До сих пор в дерьме!» Так что не измеряй уровень сантиметром

.

И потом, если Фабьенн мне позвонила, так это потому, что она очень хорошо понимает, что малышка там не на своем месте

.

Проститутка – это профессия, даже призвание

.

Кому это не дано, ничего не выйдет

.

Она у меня спрашивает, что с ней делать

.

Так что иди туда и забери ее к себе

.

Вот, я тебе принесла денег

.

Поезжай забери ее, будь с ней ласков, и все пройдет

.

Осточертело все белое и все черное

.

Серое – вот человеческий цвет

.

Ладно, сейчас я еду на свой garden-party

.

Я на него вызвала самый цвет проституток

.

Постараюсь спасти свою шкуру

.

И избавь меня от этого кретина

.

Чтоб к следующей войне канадцы выучили французский, или пусть на меня не рассчитывают!

Ромен Гари Воздушные змеи Она заставила парня сойти, подобрала свои юбки и села на его место

.

Подхватила поводья и кнут, и фаэтон покатился, унося старую неукротимую сводню Жюли Эспинозу на garden-party графини Эстергази

.

Я оставил канадского пилота в развалинах бывшей маленькой гостиной усадьбы, сообщил Субаберу, что надо им заняться, и начал действовать, чтобы как можно быстрее добыть бумаги, необходимые для поездки в Париж

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава XLV От поездки в «Феерию» мадам Фабьенн на улице Миромениль меня избавили

.

Я даже немного пожалел об этом, решив с гордостью сдать экзамен на «непридавание значения»

.

марта я был в мастерской с детьми, которые еще приходили ко мне делать змеев в ожидании тех дней» когда фашистов разобьют и мы снова сможем запускать их в небо

.

Дверь открылась, и я увидел Лилу

.

Я встал и пошел к ней навстречу, раскрыв объятия:

– Вот это сюрприз!

Безжизненная, с потухшим взглядом

.

.

.

Только берет, который она стойко пронесла через все превратности судьбы, был словно улыбка прошлого

.

Застывшие, расширенные глаза, высо кие скулы, натянувшие землисто-серую кожу над впалыми щеками, – все это было как крик о помощи;

но не это меня потрясло, а тревожный вопрос во взгляде Лилы

.

Она боялась

.

Видимо, не знала, не выброшу ли я ее на улицу

.

Она попыталась заговорить, ее губы задрожали, и это было все

.

Когда я прижал ее к себе, ее тело оставалось напряженным, она не решалась поше велиться, как бы не веря в то, что происходит

.

Я отправил детей и развел огонь;

она сидела на скамейке, сложив руки и глядя себе под ноги

.

Я тоже ничего не говорил

.

Я ждал, пока подействует тепло

.

Все, что мы могли бы сказать друг другу, говорило за нас молчание;

оно старалось как могло, утешало, как старый верный друг

.

В какой-то момент дверь открылась и вошел Жанно Кайе, конечно, с каким-то срочным сообщением или заданием

.

Он смутился, ничего не сказал и вышел

.

Первое, что она произнесла, было:

– Мои книги

.

Надо за ними поехать

.

– Какие книги? Где?

– В моем чемодане

.

Он был слишком тяжелый

.

Я его оставила на вокзале просто так, нет камеры хранения

.

– Завтра я съезжу, будь спокойна

.

– Людо, прошу тебя, они мне нужны сейчас

.

Это очень важно для меня

.

Я выбежал и догнал Жанно:

– Останься с ней

.

Не отходи от нее

.

Я вскочил на велосипед

.

Мне понадобился час, чтобы доехать до вокзала в Клери, где я нашел в углу большой чемодан

.

Когда я его поднял, замок раскрылся, и я постоял немного, глядя на шедевры немецкой живописи, мюнхенскую пинакотеку, греческое искусство, Воз рождение, венецианскую живопись, импрессионистов и всего Веласкеса, Гойю, Джотто и Эль Греко, рассыпавшихся по полу

.

Я кое-как втиснул их обратно и вернулся домой пешком с чемоданом на раме велосипеда

.

Я нашел Лилу сидящей на скамейке в прежней позе, в своей дубленой куртке и в берете;

Жанно держал ее за руку

.

Он тепло сжал мне руку и ушел

.

Я поставил чемодан у скамейки и открыл его

.

– Ну вот, – сказал я

.

– Видишь, у тебя все есть

.

Все здесь

.

Посмотри сама, но, по-моему, ничего не потерялось

.

– Они мне нужны для экзамена

.

В сентябре я собираюсь поступить в Сорбонну

.

Ты знаешь, я изучаю историю искусства

.

– Знаю

.

Она наклонилась, взяла Веласкеса

.

– Это очень трудно

.

Но я выучу

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Я в этом уверен

.

Она положила Веласкеса на Эль Греко и улыбнулась от удовольствия

.

– Они все здесь, – сказала она

.

– Кроме экспрессионистов

.

Фашисты их сожгли

.

– Да, они совершили много злодеяний

.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.