WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

.

РОМЕН ГАРИ Воздушные змеи im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003

.

ROMAIN GARY Les cerfs-volants im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003 Ромен Гари Romain Gary Воздушные змеи Les cerfs-volants The book may not be copied in whole or in part

.

Commercial use of the book is strictly prohibited

.

.

The book should be removed from server imme diately upon © request

.

©Gallimard, 1980 ©Издательство Симпозиум, 2001 ©Е

.

Штофф, перевод с французского, 1994 ©«Im Werden Verlag», 2003 http://www

.

imwerden

.

de info@imwerden

.

de OCR, SpellCheck & Design by Anatoly Eydelzon books@tumana

.

net A Generated by LTEX 2 Ромен Гари Воздушные змеи Во славу памяти Глава I В наши дни маленький музей творений Амбруаза Флери – не более чем скромное раз влечение для посещающих городок Клери туристов

.

Большинство посетителей отправляется туда, пообедав в «Прелестном уголке», который единодушно воспевается во всех французских путеводителях как одна из главных достопримечательностей

.

Путеводители все же упомина ют о наличии музея, давая пометку: «Рекомендуем посетить»

.

В пяти залах собрана большая часть работ моего дяди, переживших войну, оккупацию, освободительные бои – все тяжести и превратности судьбы, выпавшие на долю нашего народа

.

Воздушные змеи всех стран рождены народной фантазией;

это всегда придает им неко торую наивность

.

Воздушные змеи Амбруаза Флери не являются исключением из правила – даже на его последних творениях, созданных в старости, лежит этот отпечаток душевной свежести и чистоты

.

Музей не закрывает своих дверей, несмотря на слабый интерес публики и скромность получаемых от муниципалитета средств: он слишком связан с нашей историей

.

Но большую часть времени его залы пустуют, ибо мы переживаем эпоху, когда французам хочется скорее забыть прошлое, чем вспоминать

.

Лучшая фотография Амбруаза Флери висит у входа в музей

.

Он стоит в форме сельского почтальона – кепи, мундир, грубые башмаки, кожаная сумка на животе – между воздушным змеем в виде божьей коровки и змеем, изображающим Гамбетту1, чьи голова и туловище об разуют баллон и корзину воздушного шара, на котором он совершил свой знаменитый перелет во время осады Парижа

.

Существует и множество других фотографий человека, которого дол го называли «тронутым почтальоном из Клери», поскольку некоторые посетители мастерской в Ла-Мотт снимали его ради смеха

.

Мой дядя охотно соглашался сниматься

.

Он не боялся выглядеть смешным и не жаловался на прозвища «тронутый почтальон» или «тихий чудак», и если даже знал, что местные жители зовут его «помешанный старик Флери», то, казалось, видел в этом скорее знак уважения, чем презрения

.

В тридцатые годы, когда известность дяди начала расти, хозяину «Прелестного уголка» Марселену Дюпра пришло в голову напечатать почтовые открытки с изображением моего опекуна в форме среди его воздушных змеев с над писью: «Клери

.

Знаменитый сельский почтальон Амбруаз Флери и его воздушные змеи»

.

К сожалению, все эти открытки черно-белые и не передают веселой яркости воздушных змеев

.

Не передают они и добродушной улыбки старого нормандца, как бы подмигивающего небу

.

Мой отец был убит во время Первой мировой войны;

вскоре после этого умерла и мать

.

Война стоила жизни и второму из трех братьев Флери, Роберу

.

Мой дядя Амбруаз вернулся с войны, раненный в грудь

.

Должен добавить для ясности, что мой прадед Антуан погиб на баррикадах во времена Коммуны, и думаю, что этот эпизод нашего прошлого и, особенно, двойное упоминание фамилии Флери на памятниках погибшим в Клери сыграли решающую роль в жизни моего опекуна

.

Он стал совсем другим человеком, чем до войны 1914 – годов, – тогда о нем говорили в округе, что он легко кидается в драку

.

Люди удивлялись, что бывший солдат, награжденный медалью, никогда не упускает случая высказать пацифистские Леон Гамбетта (1838-1882) – французский адвокат и политический деятель

.

Во время франко-прусской войны 1870-1871 гг

.

– член Правительства национальной обороны

.

В 1881-1882 гг

.

– премьер-министр Франции

.

Ромен Гари Воздушные змеи взгляды, защищает уклоняющихся от военной службы по нравственным соображениям и про тестует против всех видов насилия с огнем во взгляде – возможно, это был отблеск огня, горящего у могилы Неизвестного солдата

.

По внешности он совсем не походил на мягкого человека

.

Волевое лицо, правильные, жесткие черты, седые, стриженные ежиком волосы, гу стые и длинные усы, которые называют «галльскими», поскольку французы, слава Богу, еще не разучились дорожить своими историческими воспоминаниями, даже если это всего лишь память об усах

.

Глаза были темные – это всегда признак веселости

.

По общему мнению, он вернулся с войны «тронувшимся» – так объясняли его пацифизм и причуду отдавать все сво бодное время воздушным змеям – «ньямам», как он их называл

.

Он нашел это слово в книге об Экваториальной Африке, где оно будто бы означает все, в чем есть дыхание жизни: людей, мошек, львов, слонов или идеи

.

Наверное, он выбрал работу сельского почтальона потому, что его военная медаль и два военных креста давали ему право на почетную службу, а может, он видел здесь поле деятельности, подходящее для пацифиста

.

Он часто говорил мне: «Мой маленький Людо, если тебе повезет и ты будешь хорошо работать, когда-нибудь и ты сможешь получить место почтового служащего»

.

Мне понадобились годы, чтобы понять, как переплетались в его характере глубокая се рьезность и стойкость и свойственное французам шутливое лукавство

.

Дядя говорил, что «воздушные змеи должны, как и все, учиться летать», и с семи лет я провожал его после школы на «испытания», как он это называл, то на луг, раскинувшийся перед Ла-Мотт, то немного дальше, на берега Риголи, с «ньямом», от которого еще приятно пахло свежим клеем

.

– Надо крепко держать змеев, – объяснял он мне, – потому что они тянут вверх и иногда вырываются, поднимаются слишком высоко в погоне за небом, и тогда их больше не увидишь, разве только люди принесут обломки

.

– А если я буду держать слишком крепко, я не улечу вместе с ними?

Он улыбался, и его густые усы казались еще милее

.

– Может и так случиться, – говорил он

.

– Надо не позволить себя унести

.

Дядя давал своим воздушным змеям ласковые имена: «Страшила», «Резвунчик», «Хрому ша», «Пузырь», «Парень», «Трепетунчик », «Красавчик», «Косолапый», «Плескунчик», «Ми лок», – и я никогда не знал, почему он называл их так, а не иначе, почему змей, похожий на веселую лягушку, махающий на ветру лапками, как бы здороваясь, назывался «Косолапый», а широко улыбающаяся рыбка, вздрагивающая в воздухе своими серебристыми чешуйками и розовыми плавниками, звалась «Плескунчик»

.

Я не знал, отчего он чаще запускал над лугом у Ла-Мотт своего змея «Пампушку», чем «Марсианина», который мне очень нравился из-за круглых глаз и крыльев в виде ушей, трепетавших, когда он поднимался;

этим движениям я успешно подражал, лучше, чем все мои одноклассники

.

Когда дядя запускал «ньяма», чья форма была мне непонятна, он объяснял:

– Надо стараться делать змеев, которые отличаются от всего, что уже видели

.

Что-то совсем новое

.

И тогда их нужно еще крепче держать за бечевку, потому что, если упустишь, они улетают в небо и при падении могут сильно поломаться

.

Но иногда мне казалось, что это вовсе не Амбруаз Флери держит воздушного змея за бечевку, а наоборот

.

Моим любимцем долго был славный «Пузырь», чей живот удивительно раздувался от воздуха, когда он набирал высоту;

при самом слабом ветерке он делал пируэты, смешно похлопывая себя лапками по брюшку, когда дядя натягивал или отпускал нити

.

Я укладывал «Пузыря» с собой спать, потому что на земле воздушному змею очень нужна дружба: здесь он теряет форму и движение и легко может впасть в отчаяние

.

Ему нужны Ромен Гари Воздушные змеи высота, воздух и много неба, чтобы развернуться во всей красе

.

Днем мой опекун обходил округу, выполняя свои обязанности: он разносил местным жи телям почту, которую забирал утром на почтамте

.

Но когда я возвращался из школы, пройдя пять километров, он почти всегда стоял в форме почтальона на лугу у Ла-Мотт (во второй половине дня у нас поднимается ветер), устремив глаза вверх на одного из своих дружков, трепещущих над землей

.

Однажды мы потеряли нашего великолепного «Морехода» с двенадцатью парусами, кото рые ветер надул разом, вырвав его у меня из рук, и я захныкал;

дядя, следя взглядом за своим детищем, исчезающим в небе, сказал:

– Не плачь

.

Для того он и создан

.

Ему хорошо там, наверху

.

Назавтра местный фермер привез нам в телеге с сеном кучу деревяшек и бумаги – все, что осталось от «Морехода»

.

Мне было десять лет, когда выпускаемая в Онфлере газета посвятила статью в юмористи ческом духе «нашему земляку Амбруазу Флери, сельскому почтальону в Клери, симпатичному оригиналу, чьи воздушные змеи составят когда-нибудь славу этих мест, как кружева просла вили Валансьен, фарфор – Лимож и глупость – Камбре»

.

Дядя вырезал статью, застеклил и повесил на гвоздь на стене мастерской, – Как видишь, я не лишен тщеславия, – сказал он, лукаво подмигнув

.

Газетную заметку с сопроводительной фотографией перепечатала одна парижская газета, и в скором времени наш сарай, получивший название «мастерской», начал принимать не только посетителей, но и заказы

.

Хозяин «Прелестного уголка», старый друг моего дяди, рекомен довал эту «местную достопримечательность» своим клиентам

.

Однажды перед нашей фермой остановился автомобиль и из него вышел очень элегантный господин

.

На меня особенное впе чатление произвели его усы, которые торчали до ушей и соединялись с бакенбардами, деля лицо пополам

.

Позже я узнал, что это крупный английский коллекционер лорд Хау

.

При нем был лакей и чемодан;

когда чемодан открыли, я обнаружил великолепных воздушных змеев из разных стран: Бирмы, Японии, Китая и Сиама, – тщательно уложенных на обтянутом бар хатом дне

.

Дяде было предложено полюбоваться ими, что он и сделал с полной искренностью, так как в нем абсолютно не было шовинистической жилки

.

В этом отношении его единствен ным «пунктиком» было утверждение, что воздушный змей стал значительной персоной только во Франции в 1789 году

.

Отдав должное образчикам английского коллекционера, дядя в свою очередь показал ему некоторые из собственных творений, среди которых был «Виктор Гюго в облаках», сделанный под влиянием знаменитой фотографии Надара, – причем поэт напо минал Бога Отца, поднимающегося в воздух

.

После одного-двух часов осмотра и взаимных комплиментов они оба отправились на луг, каждый запустил из любезности змея другого, и они оживляли нормандское небо до тех пор, пока не сбежались все окрестные мальчишки, чтобы принять участие в празднике

.

Известность Амбруаза Флери росла, но не вскружила ему голову даже тогда, когда его «Герцогиня де Монпансье во фригийском колпаке» (у дяди была натура истого республикан ца) получила первый приз на выставке в Ножане и лорд Хау пригласил его в Лондон, где дядя продемонстрировал некоторые из своих изделий в Гайд-парке

.

Политический климат Европы начинал портиться после прихода к власти Гитлера и оккупации Рейнской области, и в то вре мя часто проводились различные мероприятия, имеющие целью укрепить франко-британское содружество

.

Я сохранил фото из «Иллюстрейтед Лондон ньюс», где Амбруаз Флери со сво ей «Свободой, озаряющей мир» стоит между лордом Хау и принцем Уэльским

.

После этого полуофициального триумфа Амбруаза Флери избрали сначала членом, а затем почетным пре зидентом общества «Воздушные змеи Франции»

.

Визиты любопытных становились все чаще

.

Ромен Гари Воздушные змеи Прекрасные дамы и важные господа, приезжавшие в автомобилях из Парижа позавтракать в «Прелестном уголке», отправлялись после этого к нам и просили «мэтра» продемонстриро вать какое-нибудь из его творений

.

Прекрасные дамы усаживались на траву, важные господа с сигарой в зубах старались сохранять серьезность, и публика наслаждалась созерцанием «тронутого почтальона» с его «Монтенем» или «Всеобщим миром», которого он удерживал за бечевку, глядя в небо пронзительным взором великих мореплавателей

.

В конце концов я почувствовал, сколько оскорбительного было в усмешках важных дам и снисходительном выражении лиц холеных господ, и мне случалось уловить нелестные или полные сожаления реплики

.

«Он, кажется, не совсем нормален

.

Его задело снарядом во время войны»

.

«Он объяв ляет себя пацифистом и ратует за ценность человеческой жизни, но я считаю, что это хитрец, который изумительно умеет создавать себе рекламу»

.

«Умереть можно от смеха!» «Марселен Дюпра был прав, сюда стоило заехать!» «Вы не находите, что он похож на маршала Лиотэ, со своим седым ежиком и с этими усами?» «У него что-то безумное во взгляде

.

.

.

» «Ну конечно, дорогая, – так называемый священный огонь!» Затем они покупали воздушного змея, как платят за место в театре, и без всякого уважения бросали его в багажник автомобиля

.

Это было тем более тяжело, что дядя, всецело отдаваясь своей страсти, становился безразличен к тому, что происходит вокруг, и не замечал, что некоторые гости развлекались на его счет

.

Однажды, возвращаясь домой, взбешенный замечаниями, которые я услышал, когда мой опе кун управлял полетом своего всегдашнего любимца «Жан-Жака Руссо» с крыльями в форме раскрытых книг, чьи листы трепал ветер, я не смог сдержать своего негодования

.

Я шел за дядей большими шагами, нахмурив брови, засунув руки в карманы, и так сильно топал, что носки спадали мне на пятки

.

– Дядя, эти парижане смеялись над вами

.

Они вас назвали старым дурнем

.

Амбруаз Флери остановился

.

Он совсем не был обижен, скорее удовлетворен

.

– Вот как? Они так сказали?

Тогда я бросил с высоты своих метра сорока сантиметров фразу, которую слышал из уст Марселена Дюпра по поводу одной пары, посетившей «Прелестный уголок» и пожаловавшейся на величину счета:

– Это мелкие люди

.

– Мелких людей не бывает, – заявил дядя

.

Он наклонился, осторожно положил «Жан-Жака Руссо» на траву и сел

.

Я сел рядом

.

– Значит, они назвали меня дурнем

.

Ну что ж, представь себе, эти важные дамы и господа правы

.

Совершенно очевидно, что человек, который посвятил всю свою жизнь воздушным змеям, немного придурковат

.

Вопрос только, как это толковать

.

Некоторые называют это придурью, а другие – «священной искрой»

.

Иногда трудно отличить одно от другого

.

Но если ты действительно кого-нибудь или что-нибудь любишь, отдай все, что у тебя есть, и даже всего себя, и не заботься об остальном

.

.

.

Веселая улыбка быстро мелькнула под густыми усами

.

– Вот что ты должен знать, если хочешь стать хорошим служащим почтового ведомства, Людо

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава II Принадлежавшую нашей семье ферму построил один из Флери вскоре после того, что во времена моих деда и бабушки называлось «событиями»

.

Когда однажды мне захотелось узнать, что за «события» имелись в виду, дядя объяснил, что это была революция 1789 года

.

Я узнал также, что мы отличаемся хорошей памятью

.

– Может быть, это из-за обязательного народного обучения, но Флери всегда имели уди вительную историческую память

.

Думаю, никто из наших никогда и ничего не забывал из того, что выучил

.

Дедушка иногда заставлял нас рассказывать наизусть Декларацию прав человека

.

Я так к этому привык, что, случается, и теперь ее повторяю

.

Тогда же я узнал (мне только что исполнилось десять лет), что, хотя моя собственная память еще не приняла «исторического» характера, она вызывает у моего школьного учителя господина Эрбье, в определенные часы певшего басом в хоре Клери, удивление и даже беспо койство

.

Легкость, с какой я запоминал все пройденное и мог повторить наизусть несколько страниц из школьного учебника, прочитав их раз или два, так же как странная способность к счету в уме, казалась ему скорее неким умственным отклонением, чем просто свойством хорошего или даже выдающегося ученика

.

Он не доверял тому, что называл не моим даром, а «предрасположенностью» (в его устах это звучало зловеще, и я почти чувствовал себя ви новатым), так как все знали о дядиных «странностях» и могло статься, что я тоже страдаю каким-то наследственным изъяном, который мог оказаться роковым

.

Чаще всего я слышал от господина Эрбье высказывание: «Умеренность прежде всего»;

произнося это предостережение, он серьезно всматривался в меня

.

Однажды, когда мои наклонности проявились так явно, что один товарищ на меня наябедничал, поскольку я выиграл пари и получил кругленькую сум му, повторив наизусть десять страниц расписания поездов по справочнику Шэ, я узнал, что господин Эрбье употребил по моему адресу выражение «маленькое чудовище»

.

Я усугубил свое положение, предаваясь извлечению квадратных корней в уме и моментально перемножая очень длинные числа

.

Господин Эрбье отправился в Ла-Мотт, долго говорил с моим опекуном и посоветовал ему отвезти меня в Париж и показать специалисту

.

Прижав ухо к двери, я не упустил ничего из этой беседы

.

– Амбруаз, речь идет о способности, которая ненормальна

.

Бывает, что дети, исключи тельно способные к устному счету, сходят потом с ума

.

Их демонстрируют на сценах мюзик холлов, и ничего более

.

Часть их мозга развивается ошеломляющим образом, но в общем они становятся настоящими кретинами

.

В своем теперешнем состоянии Людовик почти может сдать вступительный экзамен в институт

.

– Это действительно любопытно, – сказал дядя

.

– У нас, Флери, больше развита истори ческая память

.

Один из нас даже был расстрелян во время Коммуны

.

– Не вижу связи

.

– Еще один, который помнил

.

– Помнил о чем?

Дядя немного помолчал

.

– Обо всем, наверное, – сказал он наконец

.

– Вы не собираетесь утверждать, что вашего предка расстреляли из-за избытка памяти?

– Именно это я и говорю

.

Он, должно быть, знал наизусть все, что французский народ пережил в течение веков

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Амбруаз, вы здесь известны, извините меня, как

.

.

.

э-э

.

.

.

в общем, человек одной идеи, но я пришел говорить с вами не о ваших воздушных змеях

.

– Ну да, верно, я тоже одержимый

.

– Я хочу просто предупредить вас, что память маленького Людовика не соответствует его возрасту, да и никакому возрасту

.

Он прочел наизусть справочник Шэ

.

Десять страниц

.

Он умножил четырнадцатизначное число на другое, такое же длинное

.

– Значит, у него это выражается в цифрах

.

Кажется, ему не дана историческая память

.

Может быть, это спасет его от расстрела в следующий раз

.

– Какой следующий раз?

– Да разве я знаю? Всегда есть следующий раз

.

– Вам надо было бы показать его врачу

.

– Слушайте, Эрбье, вы начинаете мне надоедать

.

Если бы мой племянник действительно был ненормален, он был бы кретином

.

До свидания и спасибо за визит

.

Я понимаю, что вы это делаете из лучших побуждений

.

Он так же способен к истории, как к математике?

– Еще раз, Амбруаз, здесь нельзя говорить о способностях

.

Ни даже об уме

.

Ум предпола гает рассуждение

.

Я на этом настаиваю: рассуждение

.

В этом отношении он рассуждает не лучше, не хуже, чем другие мальчишки его возраста

.

Что же касается истории Франции, то он может пересказать ее с начала до конца

.

Наступила довольно долгая пауза, потом я внезапно услышал, как дядя взревел:

– До конца? Какого конца?! Что, уже предвидится конец?!

Господин Эрбье не нашел что ответить

.

После поражения 1940 года, когда явно наметился «конец», мне часто случалось вспоминать об этом разговоре

.

Единственным из учителей, который вовсе не казался обеспокоенным моими «наклонно стями», был мой преподаватель французского, господин Пендер

.

Он рассердился только один раз, когда, читая наизусть «Конквистадоров»1, я, в своем стремлении превзойти себя, решил прочесть поэму наоборот, начиная с последней строфы

.

Господин Пендер прервал меня, по грозив пальцем:

– Мой маленький Людовик, не знаю, готовишься ли ты таким образом к тому, что, кажется, угрожает всем нам, то есть к жизни навыворот в перевернутом мире, но прошу тебя по крайней мере пощадить поэзию

.

Тот же господин Пендер дал нам позднее тему сочинения, воспоминание о которой сыг рало определенную роль в моей жизни: «Проанализируйте и сравните два выражения: уметь сохранять здравый смысл и сохранять смысл жизни

.

Скажите, видите ли вы противоречие между этими двумя идеями»

.

Надо признать, что господин Эрбье был не совсем не прав, когда делился с дядей своими опасениями на мой счет, полагая, что легкость, с какой я все запоминаю, вовсе не означает зрелости ума, уравновешенности и здравого смысла

.

Может быть, недостаток здравого смысла – общая беда всех людей, страдающих избытком памяти;

доказательство тому – количество французов, расстрелянных через несколько лет или погибших в концлагерях

.

«Конквистадоры» – поэма Ж

.

М

.

де Эредиа

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава III Наша ферма находилась позади селения Кло, на краю леса Вуаньи, где росли вперемежку папоротники и дрок, буки и дубы и водились олени и кабаны

.

Дальше шли болота – мирное царство уток, выдр, лебедей и стрекоз

.

Ферма Ла-Мотт была довольно уединенной

.

Нашими ближайшими соседями, в добром получасе ходьбы, были Кайе: маленький Жанно Кайе был на два года моложе меня и смотрел на меня снизу вверх

.

Его родители держали в городе молочную

.

Дед его, Гастон, потерявший ногу в результате несчастного случая на лесопилке, занимался пчеловодством

.

Дальше жила семья Маньяр: молчаливые, равнодушные ко всему, что не являлось коровой, маслом или полем;

отец, сын и две старые девы никогда ни с кем не разговаривали

.

– Они говорят, только когда надо назвать или узнать цену, – ворчал Гастон Кайе

.

Затем по дороге от Ла-Мотт к Клери шли фермы семей Монье и Симон;

их дети учились со мной в одном классе

.

Я знал окрестные леса до самых дальних уголков

.

Дядя помог мне построить на краю оврага, у так называемого «Старого источника», индейский «вигвам», шалаш из веток, на крытый клеенкой, где я уединялся с книгами Джеймса Оливера Кервуда и Фенимора Купера, чтобы мечтать об апачах и сиу или защищаться до последнего патрона от осаждающих меня врагов, всегда «превосходящих по численности», как того требует традиция

.

В середине июня я наелся до отвала земляники и задремал, а открыв глаза, увидел перед собой девочку с очень светлыми волосами, в большой соломенной шляпе;

она строго на меня смотрела

.

Под ветвями солнце перемежалось с тенью;

мне еще и теперь, после стольких лет, кажется, что эта игра светотени вокруг Лилы никогда не прекращалась, и в тот миг волнения, причина и природа которого были мне тогда непонятны, я был в какой-то мере предупрежден о будущем

.

Ин стинктивно, под влиянием то ли неведомой внутренней силы, то ли слабости, я сделал жест, окончательность и бесповоротность которого не мог предвидеть: я протянул пригоршню зем ляники строгому белокурому существу

.

Но так просто я не отделался

.

Девочка села рядом со мной и, не обращая никакого внимания на горсть земляники, завладела всей корзинкой

.

Итак, роли были распределены навсегда

.

Когда на дне корзинки осталось всего несколько земляничин, она мне ее вернула и сообщила не без упрека:

– С сахаром вкуснее

.

Я не колебался

.

Я вскочил, помчался во весь дух в Ла-Мотт, пулей влетел на кухню, схватил с полки кулек сахарной пудры и с той же скоростью проделал обратный дуть

.

Она была на месте и сидела на траве, положив рядом шляпу и разглядывая божью коровку на тыльной стороне руки

.

Я протянул ей сахар

.

– Больше не хочу

.

Но ты милый

.

– Оставим здесь сахар и придем завтра, – сказал я с вдохновением отчаяния

.

– Может быть

.

Тебя как зовут?

– Людо

.

А тебя?

Божья коровка улетела

.

– Мы еще недостаточно знакомы

.

Может, когда-нибудь я и скажу тебе мое имя

.

Знаешь, я довольно загадочна

.

Наверно, ты меня никогда больше не увидишь

.

Чем занимаются твои родители?

– У меня нет родителей

.

Я живу у дяди

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Что он делает?

Я смутно чувствовал, что «сельский почтальон» было не то, что надо

.

– Он мастер воздушных змеев, – сказал я

.

На нее это как будто произвело благоприятное впечатление

.

– Что это значит?

– Это как капитан дальнего плавания, только в небе

.

Она подумала еще минутку, потом встала

.

– Может быть, завтра я опять приду, – сказала она

.

– Не знаю

.

Я очень неожиданная

.

Сколько тебе лет?

– Скоро будет десять

.

– О, ты для меня слишком молод

.

Мне одиннадцать с половиной

.

Но я очень люблю землянику

.

Жди меня здесь завтра в это же время

.

Я приду, если у меня не будет ничего более интересного

.

Она ушла, в последний раз строго взглянув на меня

.

Назавтра я набрал, наверно, три кило земляники

.

Каждые несколько минут я бежал смот реть, не идет ли она

.

В этот день она не пришла

.

Не пришла ни завтра, ни послезавтра

.

Я ждал ее каждый день весь июнь, июль, август и сентябрь

.

Сначала я рассчитывал на землянику, потом – на чернику, ежевику и грибы

.

Такую муку ожидания я переживал только с 1940 по 1944 год, пока ждал возвращения подлинной Франции

.

Когда и надежда на грибы меня покинула, я по-прежнему возвращался в лес на место нашей встречи

.

Прошел год, и еще год, и еще, и я обнаружил, что господин Эрбье был не так уж не прав, когда предостерегал дядю, что в моей памяти есть что-то, внушающее беспокойство

.

Видимо, у Флери действительно имелся наследственный недостаток: отсутствовала успокоительная способность к забвению

.

Я учился, помогал опекуну в мастерской, но редки были дни, когда белокурая девочка в белом платье, с большой соломенной шляпой в руке не составляла бы мне компанию

.

Речь шла именно об «избытке памяти», как совершенно справедливо сказал господин Эрбье, – сам он им не страдал, так как при нацистах педантично держался в стороне от всего того, что так страстно и опасно взывало к воспоминаниям

.

Мне и через три-четыре года после нашей встречи случалось, как только появлялась первая земляника, наполнять корзинку и, лежа под буком и подложив руки под голову, закрывать глаза, чтобы заставить Ее внезапно появиться передо мною

.

Я не забывал даже коробку сахара

.

Разумеется, в конце концов все это стало окрашиваться улыбкой

.

Я начинал понимать, что дядя называл «погоней за небом», и учился смеяться над самим собой и своим «избытком памяти»

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава IV В порядке исключения я сдал экзамен на степень бакалавра в четырнадцать лет;

помог ло и свидетельство о рождении, «подправленное» секретарем мэрии господином Жюльяком, который написал, что мне пятнадцать

.

Я еще не знал, что мне с собой делать

.

А пока мои ма тематические способности подали Марселену Дюпра мысль доверить мне бухгалтерию «Пре лестного уголка», и я ходил туда два раза в неделю

.

Я читал все, что попадалось под руку, от средневековых фаблио до таких произведений, как «Огонь» Барбюса и «На Западном фронте без перемен» Эриха Марии Ремарка

.

Эти книги мне подарил дядя, хотя он редко руково дил моим чтением, доверяя «обязательному народному обучению», но больше всего, кажется, тому, что вызывало, вызывает и будет вызывать споры: наследственным чертам характера – особенно присущим нашей семье, как говорил дядя

.

Он уже несколько лет как оставил службу, но Марселен Дюпра настоятельно советовал ему, принимая посетителей, надевать старую форму сельского почтальона

.

Хозяин «Прелест ного уголка» обладал тем, что сегодня назвали бы «острым чутьем в области общественных отношений»

.

– Понимаешь, Амбруаз, у тебя теперь есть легенда, и ты должен ее поддерживать

.

Знаю, что тебе на это наплевать, но ты должен это сделать для наших мест

.

Клиенты всегда меня спрашивают: «А этот знаменитый почтальон Флери со своими воздушными змеями еще здесь?

Можно его видеть?» В конце концов, ты ведь продаешь свои забавные штучки и этим живешь

.

Значит, надо держать марку

.

Когда-нибудь будут говорить «почтальон Флери», как говорят «Таможенник Руссо»1

.

Когда я говорю с клиентами, я не снимаю кухонного колпака и куртки, потому что меня хотят видеть именно таким

.

Хотя Марселен был старый друг, предлагаемые им уловки дяде совсем не нравились

.

Про изошло несколько бурных споров

.

Хозяин «Прелестного уголка» считал себя в некотором роде национальной гордостью и признавал равными себе только Пуэна во Вьене, Пика в Балансе и Дюмена в Сольё

.

У Марселена была представительная фигура, немного лысеющая голо ва, светлые глаза голубовато-стального оттенка

.

Маленькие усики придавали ему суховатый вид

.

В его манере держаться чувствовалось что-то военное;

возможно, это осталось у него от тех лет, которые он провел в траншеях, от 1914-1918 годов

.

В тридцатые годы Франция еще не думала прятаться за своим кулинарным величием, и Марселен Дюпра считал себя непризнанным

.

– Единственный, кто меня понимает, это Эдуар Эррио2

.

Как-то он мне сказал перед уходом:

«Каждый раз, как я здесь бываю, у меня делается спокойнее на душе

.

Не знаю, что нам готовит будущее, но уверен, что “Прелестный уголок” выдержит все

.

Только, Марселен, придется немного подождать с твоим орденом Почетного легиона

.

Франция еще наслаждается избытком культурных ценностей, от этого некоторым из наших более скромных ценностей не уделяется должного внимания»

.

Вот что мне сказал Эррио

.

Так что доставь мне удовольствие, Амбруаз

.

В этом углу только ты да я пользуемся известностью

.

Уверяю тебя, если ты будешь время от времени надевать для своей клиентуры форму почтальона, то вид у тебя будет лучше, чем в твоем мужицком вельвете

.

Анри Руссо, по прозвищу Таможенник (1844-1910), – французский художник-примитивист

.

Эдуар Эррио (1872-1957) – французский политический деятель

.

Лидер партии радикалов (1919-1935), премьер-министр (1924-1925)

.

Ромен Гари Воздушные змеи В конце концов дядя начинал смеяться

.

Я всегда был счастлив, когда на его лице появля лись добрые морщинки – такие веселые

.

– Этот славный Марселен! Тяжело быть великим человеком! Ну что ж! Он не совсем не прав, а чтобы сделать мирное искусство воздушных змеев более популярным, можно немного пожертвовать самолюбием

.

Думаю все же, что дядя без особого неудовольствия надевал при случае свою старую форму сельского почтальона, чтобы пойти с детьми на луг – двое-трое ребят часто приходили после школы в Ла-Мотт для «испытаний»

.

Как я уже говорил, Амбруаза Флери избрали почетным президентом общества «Воздушные змеи Франции», причем, Бог знает почему, он подал в отставку во время мюнхенских событий1

.

Я так и не вполне понял, почему убежденный пацифист чувствовал такое возмущение и подавленность, когда в Мюнхене был спасен мир – пусть даже некоторые квалифицировали его как «позорный мир»

.

Вероятно, все те же вечные проделки проклятой «исторической памяти» Флери

.

Моя память тоже не отпускала меня

.

Каждое лето я возвращался в незабываемый лес

.

Я спрашивал местных жителей и знал, что не был жертвой галлюцинации, как мне стало иногда казаться

.

Элизабет де Броницкая действительно существовала;

ее родители были владельцы «Гусиной усадьбы», расположенной вдоль дороги из Кло в Клери, мимо ее стен я каждый день ходил в школу

.

Они уже несколько лет не приезжали летом в Нормандию

.

Дядя рассказал мне, что корреспонденцию отправляли в Польшу: их поместье находилось на берегу Балтийского моря, недалеко от свободного города Гданьска, в те годы более известного под названием Данциг

.

Никто не знал, собираются ли они вернуться

.

– Это не первый и не последний воздушный змей, которого ты теряешь в своей жизни, Людо, – говорил дядя, когда видел, как я возвращаюсь из лесу с корзинкой земляники – к сожалению, полной

.

Я ни на что больше не надеялся, но даже если эта игра и становилась немного слишком ребяческой для четырнадцатилетнего мальчика, вдохновлял меня пример зрелого человека:

дядя сохранил в душе ту долю наивности, которая трансформируется в мудрость только при неудачном старении

.

Около четырех лет я не видел ту, кого называл «своей маленькой полькой», но я абсолютно ничего не забыл

.

У нее было лицо с такими тонкими чертами, что его хотелось коснуться ла донью;

гармоничная живость каждого ее движения позволила мне получить отличную оценку на экзамене по филологии на степень бакалавра

.

Я выбрал на устном экзамене эстетику, и экзаменатор, видимо измученный рабочим днем, сказал мне:

– Я задам вам только один вопрос и прошу вас ответить мне одним словом

.

Что характе ризует грацию?

Я подумал о маленькой польке, о ее шее, ее руках, о полете ее волос и ответил без колебания:

– Движение

.

Я получил «девятнадцать»

.

Я сдал экзамен благодаря любви

.

Кроме Жанно Кайе, который иногда садился в углу и смотрел на меня с легкой печалью, – однажды он сказал с завистью: «У тебя по крайней мере кто-то есть», – я ни с кем не дружил

.

Я стал почти так же безразличен ко всему окружающему, как Маньяры

.

Иногда я встречал их на дороге, когда они ехали на рынок со своими ящиками, – отца, сына и обеих Имеется в виду Мюнхенское соглашение 1938 г

.

между Францией, Великобританией, нацистской Германией и Италией Муссолини, которое, по сути, способствовало развязыванию Второй мировой войны

.

Ромен Гари Воздушные змеи дочерей, трясущихся на телеге

.

Каждый раз я здоровался с ними, а они мне не отвечали

.

В начале июля 1936 года я сидел на траве рядом со своей корзинкой земляники

.

Я читал стихи Жозе-Мариа де Эредиа, который мне и сейчас еще кажется совершенно несправедливо забытым

.

Передо мной была светлая прогалина между буками – луч света катался там по земле, как сладострастный кот

.

Время от времени с соседнего болотца взлетало несколько синиц

.

Я поднял глаза

.

Она была здесь, передо мной – девушка, с которой четыре прошедших года обошлись с благоговением, отдававшим должное моей памяти

.

Я застыл, почувствовав в груди толчок сердца, от которого у меня сжалось горло

.

Потом волнение прошло, и я спокойно положил книгу

.

Она вернулась с небольшим опозданием, вот и все

.

– Кажется, ты ждешь меня четыре года

.

.

.

Она засмеялась

.

– И ты даже не забыл сахар!

– Я никогда ничего не забываю

.

– А я забываю очень легко

.

Я не помню даже, как тебя зовут

.

Я не мешал ей играть роль

.

Раз она знала, что я повсюду искал ее, она должна была знать, кто я

.

– Подожди, дай подумать

.

.

.

Ах да, Людовик

.

Людо

.

Ты сын знаменитого почтальона Ам бруаза Флери

.

– Племянник

.

Я протянул ей корзинку земляники

.

Она съела одну, села рядом и взяла мою книгу

.

– Боже мой, Жозе-Мариа де Эредиа! Но это так старо! Тебе бы следовало читать Рембо и Аполлинера

.

Оставалось только одно

.

Я прочел наизусть:

Его любимая в Анжу, что так нежна, Чарует волшебством несбыточного сна

.

Смятенною тоской душа его полна, Звучащею струной пленяется она

.

Неверный – в песне, что для пахаря сложил, Он голосом тоску свою избыл

.

Она казалась польщенной и довольной собой

.

– Наши садовники рассказали мне, что ты у них спрашивал, вернусь ли я

.

Действительно безумная любовь

.

Я понял, что, если не буду защищаться, я пропал

.

– Знаешь, иногда лучший способ забыть кого-то – это снова его увидеть

.

– Ух ты! Не обижайся

.

Я шучу

.

Правду говорят, что вы все такие?

– Как это «такие»?

– Что вы не забываете?

– Мой дядя Амбруаз говорит, что у Флери такая хорошая память, что некоторые из нас от этого умерли

.

– Как можно умереть от памяти? Это глупости

.

– Он тоже так думает, поэтому он стал сельским почтальоном и ненавидит войну

.

Теперь он интересуется только воздушными змеями

.

В небе они очень красивы, только надо держать их за бечевку, а то если они вырвутся и упадут, то станут просто бумагой и обломками дерева

.

– Я бы хотела, чтобы ты объяснил, как можно умереть от памяти

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Это довольно сложно

.

– Я не совсем идиотка

.

Может быть, я пойму

.

– Я только хочу сказать, что это довольно трудно объяснить

.

Кажется, Флери были жерт вами обязательного народного обучения

.

– Жертвами чего?!

– Обязательного народного обучения

.

Они выучили слишком много прекрасных вещей, и слишком хорошо их запомнили, и поверили в них полностью, и передавали их от отца к сыну из-за наследственных черт характера, и

.

.

.

Я чувствовал себя не на высоте и хотел добавить, что во всем этом есть частица сума сшествия, которую называют также священной искрой, но под этим устремленным на меня голубым строгим взглядом путался еще больше и только упрямо повторял:

– Им объяснили слишком много прекрасных вещей, в которые они поверили: ради них они даже пожертвовали жизнью

.

Поэтому дядя стал пацифистом и защитником гуманности

.

Она покачала головой и сказала: «П-ф-ф!» – Я ничего не понимаю в этой твоей истории

.

Это ни на что не похоже, что твой дядя тебе рассказывает

.

Тогда мне пришла мысль, которая показалась мне очень ловкой

.

– Приходи к нам в Ла-Мотт, он тебе сам объяснит

.

– Я не собираюсь терять время на сказки

.

Я читаю Рильке и Томаса Манна, а не Жозе Мариа де Эредиа

.

Кроме того, ты с ним живешь, а он, кажется, не смог объяснить тебе, что он хочет сказать

.

– Надо быть французом, чтобы понять

.

Она рассердилась:

– Дьявол! Потому что у французов память лучше, чем у поляков?

Я начинал терять голову

.

Это была вовсе не та беседа, на которую я надеялся после трагической четырехлетней разлуки

.

С другой стороны, мне ни в коем случае не хотелось выглядеть жалким, хоть я и не читал ни Рильке, ни Томаса Манна

.

– Речь идет об исторической памяти, – сказал я

.

– Существует много вещей, которые французы помнят и не могут забыть всю жизнь, кроме людей, у которых бывают провалы па мяти

.

Я тебе ужо объяснял, что это действие обязательного народного обучения

.

Не понимаю, что тебе тут непонятно

.

Она встала и посмотрела на меня с жалостью:

Так ты считаешь, что только у вас, французов, есть эта «историческая память»? Что у нас, поляков ее нет? Никогда я не видала такого осла

.

Только за последние пять веков у Броницких было по шестьдесят убитых, причем большинство погибло при героических обстоятельствах, и у нас есть документы, которые это доказывают

.

Прощай

.

Больше ты меня не увидишь

.

Или нет, увидишь

.

Мне тебя жалко

.

Ты приходишь сюда четыре года и ждешь меня, и, вместо того чтобы признаться, что ты в меня безумно влюблен – как все остальные, – ты плохо говоришь о моей стране

.

Во-первых, что ты знаешь о Польше? Ну, давай, я слушаю

.

Она скрестила руки на груди и ждала

.

Все это так отличалось от того, на что я надеялся и что представлял себе, когда мечтал о ней, что слезы навернулись мне на глаза

.

Во всем виноват мой старый сумасшедший дядя, он забил мне голову вещами, которые ему лучше бы использовать для своих бумажных хлопушек

.

Я сделал такое усилие, чтобы не разреветься, что она вдруг забеспокоилась:

– Что с тобой? Ты позеленел

.

– Я люблю тебя, – пробормотал я

.

– Это не причина, чтобы зеленеть, во всяком случае пока

.

Ты должен узнать меня по лучше

.

До свидания

.

До скорой встречи

.

Но только никогда не давай нам, полякам, уроков Ромен Гари Воздушные змеи исторической памяти

.

Обещаешь?

– Клянусь тебе, я не хотел

.

.

.

Я очень хорошо думаю о Польше

.

Это страна, известная

.

.

.

– Чем?

Я замолчал

.

Я с ужасом обнаружил, что единственное, что приходило мне на ум по поводу Польши, было выражение: «Пьян как поляк»

.

Она засмеялась:

– Ну ладно

.

Четыре года – это неплохо

.

Конечно, бывает и лучше, но на это нужно время

.

С этим бесспорным высказыванием, произнесенным с серьезным видом, она меня оставила – белая быстрая фигурка, мелькнувшая за буками, среди света и тени

.

Я дотащился до Ла-Мотт и лег лицом к стене

.

У меня было чувство, что моя жизнь конче на

.

Я не мог понять, как и почему, вместо того чтобы кричать ей о своей любви, я втянулся в этот бессмысленный спор о Франции, Польше, об их исторической памяти, которая интересу ет меня как прошлогодний снег

.

Все это дядина вина с этими его «Жоресами» с радужными крыльями и «Мальчиком Арколе»1, от которого теперь, как объяснил дядя, осталось только название моста, справедливо это или нет

.

Вечером он поднялся ко мне:

– Что с тобой?

– Она вернулась

.

Он любовно улыбнулся

.

– Бьюсь об заклад, что она теперь совсем другая, – сказал он

.

– Гораздо надежнее, когда делаешь своих воздушных змеев сам, беря красивые краски, бечевки и бумагу

.

Арколе – местечко в Италии, где в 1796 г

.

Наполеон одержал победу над австрийцами и лично отличился при взятии Аркольского моста

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава V На следующий день, около четырех часов, когда я уже начал думать, что все кончено и мне придется сделать самое сверхчеловеческое усилие, состоящее в том, чтобы забыть, перед нашим домом остановилась огромная синяя открытая автомашина

.

Корректный шофер в серой форме объявил нам, что я приглашен к чаю в «усадьбу»

.

Я поспешно начистил башмаки, надел свой единственный костюм, из которого вырос, и сел рядом с шофером – он оказался англичанином

.

Он сообщил мне, что Станислав де Броницкий, отец «барышни», – финансовый гений;

его жена была одной из самых известных актрис в Варшаве и, оставив театр, утешалась тем, что дома постоянно делала сцены

.

– У них огромные владения в Польше и замок, где господин граф принимает глав госу дарств и знаменитостей со всего света

.

Да, это большой человек, можешь мне поверить, my boy

.

Если он тобой заинтересуется, тебе не придется провести всю жизнь на почте

.

«Гусиная усадьба» представляла собой большое двухэтажное деревянное строение, укра шенное верандами с резными балюстрадами, башенками и затянутыми сеткой балконами

.

Она не походила ни на что окружающее

.

Это была точная копия дома Остророгов, двоюродных родичей Броницких, стоявшего на Босфоре, в Стамбуле

.

Усадьба располагалась в глубине парка, так что сквозь решетку виднелись только аллеи

.

В кафе «Улитка» на улице Шаров в Клери часто продавались открытки с ее изображением

.

Она была построена в 1902 году отцом Станислава де Броницкого в честь друга, Пьера Лоти1, и тот потом часто в ней бывал

.

От времени и влажного климата доски покрылись темной патиной, которую Броницкий запрещал удалять из уважения к подлинности

.

Мой дядя хорошо знал усадьбу и часто говорил мне о ней

.

Когда он еще работал почтальоном, он ходил туда почти каждый день, так как Броницкие получали больше корреспонденции, чем все остальные жители Клери

.

– Богачи не знают, что уж и придумать, – ворчал он

.

– Соорудили турецкий дом в Нор мандии!

.

.

Ручаюсь, что в Турции они построили нормандскую усадьбу

.

Стоял конец июня, и парк был во всей красе

.

Я был знаком с природой в ее первозданной простоте;

никогда еще я не видел ее столь ухоженной

.

Цветы имели такой сытый вид, как будто только что вышли из «Прелестного уголка» Марселена Дюпра

.

– У них тут пять садовников работают полный день, – сказал шофер

.

Он оставил меня одного у веранды

.

Я снял берет, смочил волосы слюной и взбежал по ступенькам

.

Как только я позвонил и мне открыла обезумевшая горничная, я понял, что попал как нельзя более некстати

.

Белоку рая дама, одетая, как мне показалось, в переплетение голубых и розовых лоскутов, рыдая, полулежала в кресле;

озабоченный доктор Гардье, держа в руке часы в виде большой луко вицы, щупал ей пульс

.

Человек скорее маленького роста, но крепкого сложения, в халате, блестящем, как серебряная кольчуга, ходил по гостиной взад и вперед;

за ним по следам ходил метрдотель с подносом, уставленным напитками

.

У Стаса де Броницкого были густые белокурые кудри, как у ребенка, и баки до половины щеки

.

Можно было бы сказать, что в его лице мало благородства, если бы это качество поддавалось определению невооруженным глазом, без помощи внушающих доверие документов

.

Круглое лицо с полными щеками, цвет которых слегка напоминал ветчину;

легко можно было представить его мясником, склонив шимся над разделочной доской

.

Еле заметные усики или, скорее, пушок украшал недовольный, Пьер Лоти (1850-1923) – французский писатель

.

Ромен Гари Воздушные змеи куриной гузкой, рот, придавая графу постоянно раздраженный вид, – правда, в момент моего появления это, видимо, действительно имело место

.

Большие глаза линяло-голубого оттенка, слегка навыкате

.

Их неподвижный блеск отчасти напоминал бутылки на подносе метрдотеля и, должно быть, имел отношение к содержимому этих бутылок

.

Лила спокойно сидела в углу, дожидаясь, чтобы миниатюрный пудель встал на задние лапки ради кусочка сахару

.

Индивидуум хищного вида, весь в черном, сидел за письменным столом, склонившись над грудой бумаг, которые, казалось, рыл своим носом, такой он был острый и длинный

.

Я застенчиво ждал с беретом в руке, пока кто-нибудь обратит на меня внимание

.

Лила, сначала бросившая на меня рассеянный взгляд, наконец вознаградила пуделя, подошла ко мне и взяла меня за руку

.

Именно в эту минуту красивая дама разразилась еще более отчаянными рыданиями, к чему все окружающие отнеслись с полным безразличием, и Лила сказала мне:

– Ничего страшного, это опять хлопок

.

Так как мой взгляд, видимо, выражал крайнюю степень непонимания, она добавила вместо объяснения:

– Папа опять впутался в хлопок

.

Он не может удержаться

.

Она добавила, слегка пожимая плечами:

– С кофе было гораздо лучше

.

В то время я не знал, что Станислав де Броницкий выигрывал и терял на бирже состояния с такой скоростью, что никто не мог с уверенностью сказать, разорен он или богат

.

Станиславу де Броницкому – Стасу для его друзей по азартным играм и скачкам и для дам из «Шабане» и «Сфинкса» – было тогда сорок пять лет

.

Меня всегда удивлял и немного смущал контраст между его массивным, тяжелым лицом и такими мелкими чертами, что, по выражению графини де Ноай1, «их приходилось искать»

.

Было также что-то нелепое в его детских белокурых кудрявых волосах, розовом цвете лица и фарфорово-голубых глазах – вся семья Броницких, кроме сына Тадеуша, казалась белокуро-розово-голубой

.

Этот спекулянт и игрок, который бросал деньги на игорные столы так же легко, как его предки посылали своих солдат на поля сражений, не проиграл только одного: своих дворянских грамот

.

Он принад лежал к одной из четырех или пяти ветвей высшей аристократии Польши, такой как Сапеги, Радзивиллы и Чарториские, в течение долгого времени делившие между собой Польшу, пока страна не перешла в другие руки и не подверглась другим разделам

.

Я заметил, что его глаза подчас слегка вращались в орбитах, как если бы им передалось движение всех тех шариков, за которыми они следили при игре в рулетку

.

Сначала Лила подвела меня к отцу, но так как он, поднеся руку ко лбу и возведя взгляд к потолку, откуда, по-видимому, на него свалилась катастрофа, не обратил на меня ни ма лейшего внимания, она подтащила меня к госпоже де Броницкой

.

Дама перестала плакать, бросила на меня взгляд, взмахнув таким количеством ресниц, какого я еще не встречал на человеческих глазах, с рыданиями отняла от губ платок и спросила тонким голоском, еще исполненным муки:

– А этот откуда взялся?

– Я его встретила в лесу, – сказала Лила

.

– В лесу? Боже, какой ужас! Надеюсь, он не бешеный

.

Сейчас у всех животных бешен ство

.

Я читала в газете

.

Укушенным приходится проходить очень мучительный курс лече ния

.

.

.

Надо быть осторожными

.

.

.

Она наклонилась, взяла пуделя и прижала к себе, глядя на меня с подозрением

.

Анна де Ноай (1876-1933) – французская поэтесса

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Прошу вас, мама, успокойтесь, – сказала Лила

.

Так я встретился в первый раз с семьей Броницких в ее естественном состоянии – в разгаре драмы

.

Геня де Броницкая (я узнал позже, что «де» исчезало, когда семья возвра щалась в Польшу, где эта частица не употребляется, чтобы вновь возникнуть во Франции, где Броницкие были менее известны) обладала красотой, о которой раньше говорилось, что она «производит опустошения»

.

Это выражение теперь вышло из моды – видимо, количество опустошений, которые мир перенес за последнее время, его обесценило

.

Очень тонкая (с по чтительной оговоркой относительно бедер и груди), она была из тех женщин, которые не знают, что делать, если они так красивы

.

Меня окончательно отстранили движением платка, и Лила, по-прежнему держа меня за руку, наставила меня перейти коридор и подвела к лестнице

.

Между большим парадным хол лом, где разыгрывалась хлопковая драма, и чердаком было три этажа, но, кажется, во время этого короткого подъема я узнал больше подробностей относительно некоторых странных ве щей, которые происходит между мужчинами и женщинами, чем за всю предыдущую жизнь

.

Едва мы поднялись на несколько ступенек, как Лила уведомила меня, что первый муж Гени покончил с собой в ночь свадьбы, перед тем как войти в брачную комнату

.

– Он нервничал, – объяснили мне Лила, по-прежнему крепко держа меня за руку, боясь, может быть, что я убегу

.

Второй муж, напротив, погиб от избытка уверенности в себе

.

– От истощения, – сообщила Лила, глядя мне прямо в глаза, как бы желая меня предо стеречь, а я спрашивал себя, что она хочет этим сказать

.

– Моя мать была самой великой актрисой Польши

.

Нужен был специальный слуга, чтобы получать цветы, которые все время присылали

.

Ее содержал король Альфонс Тринадцатый и король Румынии Кароль

.

Но она любила только одного человека в жизни, я не могу тебе сказать его имя, это секрет

.

.

.

– Рудольфо Валентино1, – сказал голос

.

Мы только что вошли на чердак, и, обернувшись по направлению, откуда раздалась эта реплика, произнесенная с саркастической интонацией, я увидел мальчика, сидевшего скрестив ноги на полу под окном мансарды, с открытым атласом на коленях, рядом с глобусом

.

У него был профиль орленка, нос доминировал на лице, как бы чувствуя себя хозяином

.

Волосы черные, глаза карие, и, хотя он был старше меня всего на год или на два, его тонкие губы уже дышали иронией – непонятно было даже, улыбается ли он, или такой рисунок рта у него от рождения

.

– Внимательно слушай, что тебе говорит моя сестричка, потому что во всем этом никогда нет ни слова правды, а это развивает воображение

.

У Лилы такая потребность лгать, что на нее нельзя сердиться

.

Это призвание

.

У меня склад ума научный и рациональный, что совершенно уникально в этой семье

.

Меня зовут Тад

.

Он встал, и мы пожали друг другу руки

.

В глубине чердака висел красный занавес, и за ним кто-то играл на рояле

.

Лила вовсе не казалась смущенной словами брата и наблюдала за мной с лукавым выра жением

.

– Ты мне веришь или нет? – спросила она меня

.

Я не колебался:

– Я тебе верю

.

Она с торжеством взглянула на брата и уселась в большое ветхое кресло

.

Рудольфо Валентино (1895-1926) – американский киноактер

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Ну, вижу, это уже любовь, – констатировал Тад

.

– В этих случаях рассудку сказать нечего

.

Я живу в обществе совершенно сумасшедшей матери, отца, который может поставить на кон Польшу, и сестры, считающей правду своим личным врагом

.

Давно вы знакомы?

Я собирался ответить, но он поднял руку:

– Погоди, погоди

.

.

.

Со вчерашнего дня?

Я кивнул

.

Признание, что я видел Лилу один раз четыре года назад и с тех пор никогда не переставал о ней думать, только вызвало бы какую-нибудь его сокрушительно-ироническую реплику

.

– Так я и думал, – сказал Тад

.

– Вчера она потеряла своего пуделя Мирлитона и поспешила найти ему замену

.

– Мирлитон вернулся сегодня утром, – объявила Лила

.

Эти фехтовальные выпады явно были привычкой брата и сестры

.

– Ну что ж, надеюсь, что теперь она тебя не отошлет

.

Если она будет тебя дурачить, приходи ко мне

.

Я очень силен насчет того, что дважды два четыре

.

Но если хочешь хороший совет – спасайся!

Он вернулся в свой угол, снова сел на пол и погрузился в свой атлас

.

Лила, откинув голову на спинку кресла, безразлично глядела в пространство

.

Я немного поколебался, потом подошел к ней и сел на подушку у ее ног

.

Она подняла колени к подбородку и задумчиво смотрела на меня, как бы спрашивая себя, какую выгоду можно извлечь из своего нового приобретения

.

Я опустил голову под этим взглядом, в то время как Тад, нахмурив брови, обводил пальцем на глобусе какой-то изгиб Нигера, Волги или Ориноко

.

Иногда я поднимал глаза, встречал задумчивый взгляд Лилы и снова их опускал, боясь услышать: «Нет, ты мне все-таки не подходишь, я ошиблась»

.

Я чувствовал, что моя жизнь делает поворот и что у Земли совсем другой центр тяжести, чем тот, о каком говорили в школе

.

Я разрывался между желанием остаться здесь, у ее ног, до конца жизни и желанием бежать

.

Я еще и теперь не знаю, удалась ли моя жизнь, оттого что я не убежал, или я ее испортил, потому что остался

.

Лила засмеялась и прикоснулась к моему носу кончиками пальцев

.

– Мой бедный мальчик, у тебя совершенно безумный вид, – сказала она

.

– Тад, он меня видел два раза за четыре года и уже потерял голову

.

Но в конце концов, что во мне такого?

Почему они все безумно в меня влюбляются? Они на меня смотрят, а потом сразу делается невозможно разумно разговаривать

.

Они застывают и глядят на меня, время от времени бекая и мекая

.

Тад, не отнимая пальца от глобуса, чтобы не затеряться в пустыне Гоби или Сахаре, кото рую исследовал, и не умереть от жажды, бросил на сестру холодный взгляд

.

В шестнадцать лет Тад Броницкий обладал таким знанием света, что казалось – ему остается всего лишь внести несколько мелких поправок в географию и историю планеты

.

– Малышка страдает манией величия, – сказал он

.

Все это время рояль за занавесом в глубине чердака продолжал играть;

вероятно, невиди мый музыкант чувствовал себя за тысячу миль отсюда, увлекаемый мелодией к тем далям, куда не могли проникнуть ни наши голоса, ни любой другой отзвук событий этого мира

.

Затем музыка прекратились, занавес приоткрылся, и я увидел очень кроткое лицо под взлохмачен ной шевелюрой и глаза, которые как бы еще следили за звуками, улетевшими в неизвестные дали

.

Кроме этого, было длинное тело подростка лет пятнадцати-шестнадцати, сутулого и как будто придавленного своим ростом

.

Сначала я думал, что он меня рассматривает, но Бруно видел вас тем меньше, чем более внимательно, как вам казалось, смотрел на вас, причем материальная реальность мира, эта «вещь первой необходимости», как говорил Тад, вызывала у него безразличие, смешанное с удивлением

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Вот это Бруно, – возвестила Лила, в чьих словах слышались известная нежность и гордость собственницы

.

– Когда-нибудь он получит в консерватории первую премию за игру на рояле

.

Он мне обещал

.

Он будет знаменитым

.

Впрочем, через несколько лет мы все бу дем знаменитыми

.

Тад будет великим путешественником, Бруно будут аплодировать во всех концертных залах, я буду второй Гарбо, а ты

.

.

.

С минуту она изучала меня

.

Я покраснел

.

– Ну ничего, – сказала она

.

Я опустил голову

.

Должно быть, я тщетно пытался скрыть свое унижение, потому что Тад вскочил, подошел к своей сестре, и, насколько я понял, оба подростка обменялись по-польски градом ругательств, совершенно забыв о моем присутствии, благодаря чему я смог немного успокоиться

.

В этот момент господин Жюльен, официант из «Прелестного уголка», пришел на чердак в сопровождении горничной, неся два подноса, уставленных сладостями, тарелками, чашками и чайниками

.

Скатерть разостлали и чай нам подали на полу, что я сначала принял за польский обычай

.

В действительности же это делалось, как объяснил мне Тад, «чтобы внести немного простоты в этот дом с его невыносимыми привычками к роскоши»

.

– Кроме того, я марксист, – добавил он (я слышал это слово в первый раз, и оно показалось мне относящимся к обычаю садиться на пол для еды)

.

За чаем я узнал, что Тад вовсе не собирается становиться путешественником, как требует его сестра, но что он поставил перед собой цель «помочь людям изменить мир» – говоря это, он сделал жест по направлению к глобусу у окна

.

Бруно был сын умершего итальянского метрдотеля, который служил Броницким в Польше

.

Обнаружив у ребенка необыкновенные способности к музыке, граф усыновил его, дал ему свою фамилию и помогал ему сделаться «новым Рубинштейном»

.

– Еще одно капиталовложение, – бросил Тад

.

– Отец рассчитывает стать его импресарио и заработать много денег

.

Я узнал также, что вся семья собирается в конце лета уехать из Нормандии

.

– Во всяком случае, если папу отпустят кредиторы и если он не продал наши земли в Польше, – заметила Лила

.

– Но все это неважно

.

Мама опять нас выручит

.

Она всегда находит очень богатого любовника, который в последний момент спасает дело

.

Три года назад это был Василий Захаров, самый крупный поставщик оружия в мире, а в прошлом году – господин Гульбенкян, его называют «господин пять процентов», потому что он получает пять процентов со всех доходов английских нефтяных компаний в Аравии

.

Мама обожает отца, и каждый раз, как он разоряется и грозит покончить с собой, она

.

.

.

в общем

.

.

.

как сказать?

.

.

– Она продается, – кратко заключил Тад

.

Я еще никогда не слышал, чтобы дети так говорили о своих родителях, и, видимо, моя растерянность была заметна, потому что Тад дружески хлопнул меня по плечу:

– Ну, ну, ты красен как мак

.

Ну да, что ты хочешь, мы, Броницкие, немного декаденты

.

Декаданс – знаешь, что это такое?

Я молча кивнул

.

Но я напрасно рылся в знаменитой «исторической памяти» Флери – этого слова там не было

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава VI Я вернулся домой с решимостью стать «кем-то», причем в самый краткий срок, предпочти тельно до отъезда моих новых друзей

.

Это привело к сильной лихорадке, и несколько дней мне пришлось пролежать в постели

.

В бреду я обнаружил у себя способность к завоеванию галактик и сорвал с уст Лилы поцелуй в знак благодарности

.

Помню, что по возвращении с одной особенно враждебной планеты после экспедиции, во время которой я взял в плен сто тысяч нубийцев (я не знал, что такое «нубиец», но это слово казалось мне удивительно подходящим для межзвездных хищников), я надел в честь вручения Лиле моего нового ко ролевства костюм, так разукрашенный драгоценными камнями, что среди самых сверкающих звезд внезапно поднялась паника при виде яркого свечения, исходящего с Земли, занимавшей до сих пор очень скромное место в ряду световых лет

.

Моя болезнь закончилась самым приятным образом

.

В комнате было очень темно: ставни закрыли и занавески задернули, так как боялись, что после нескольких дней недомогания у меня может начаться корь, а в то время при лечении кори принято было держать больного в темноте, чтобы оберечь его глаза

.

Доктор Гардье проявлял тем большее беспокойство, что мне было уже четырнадцать лет и корь запаздывала

.

Выло около полудня, судя по свету, который залил комнату, когда открылась дверь и появилась Лила в сопровождении шофера, мистера Джонса, неся огромную корзину фруктов

.

За ней шел мой дядя, не переставая предостере гать мадемуазель о риске заразиться роковой болезнью

.

Лила помедлила минуту в дверях, и, несмотря на крайнее волнение, я не мог не почувствовать продуманности позы, которую она приняла в луче света, играя своими волосами

.

Хотя этот визит имел отношение ко мне, прежде всего здесь присутствовал театральный элемент, игра во влюбленную девушку, ко торая склоняется над постелью умирающего;

это хотя и не полностью исключало любовь и смерть, однако оттесняло их на задний план

.

Пока шофер ставил на стол корзину с экзо тическими фруктами, Лила постояла еще несколько мгновений в той же позе, затем быстро пересекла комнату, наклонилась надо мной и коснулась поцелуем моей щеки, несмотря на повторное напоминание дяди о разрушительном и пагубном могуществе микробов, возможно поселившихся в моем теле

.

– Ты ведь не собираешься умереть от болезни? – спросила она, как бы ожидая от меня какого-то совершенно иного и замечательного способа покинуть землю

.

– Не трогай меня, ты можешь заразиться

.

Она села на кровать

.

– Зачем тогда любить, если боишься заразиться?

Жаркая волна хлынула мне в голову

.

Дядя разглаживал усы

.

Мистер Джонс нес караул возле экзотической корзинки, где плоды личи, папайи и гуаявы напоминали скорее о роскоши Парижа, чем о тропических пейзажах

.

Амбруаз Флери высказал в избранных выражениях признательность, которую, по его словам, только моя слабость мешала мне выразить

.

Лила раздвинула занавески, распахнула ставни и вся стала светом, склонившись надо мной в потоке своих волос;

в них свободно играло солнце, знающее толк в хороших вещах

.

– Я не хочу, чтобы ты был болен, я не люблю болезни, надеюсь, что это не войдет у тебя в привычку

.

Время от времени можешь себе позволить небольшой насморк, но не больше

.

Больных и без тебя достаточно

.

Есть даже такие, которые умирают, и совсем не от любви, а от какой-нибудь ужасной гадости

.

Я понимаю, когда умирают от любви, потому что иногда Ромен Гари Воздушные змеи она так сильна, что жизнь не может этого выдержать, она взрывается

.

Ты увидишь, я дам тебе книги, где это описывается

.

Дядя, помня о славянских привычках, предлагал чашку чая

.

Мистер Джонс бросал кор ректные взгляды на часы и «позволял себе напомнить, что барышню ждут на урок музыки»

.

Но Лила не торопилась уходить: ей было приятно видеть мои глаза, полные немого обожа ния, – она царила, я был ее царством

.

Сидя на краю кровати, нежно склонившись ко мне, она позволяла себя любить

.

Что касается меня, то я полностью пришел в себя только после ее отъезда и больше думал об этом душистом получасе, проникнутом первым в моей жизни дуновением женственности и первым проявлением телесной близости, когда он закончился, чем пока продолжался

.

После того как Лила ушла, я подождал с четверть часа, а потом встал с постели

.

Я чувствовал беспокойство и старался скрыть его от дяди

.

Так было весь день

.

Я оделся и весь вечер шагал по полям, но ничего не помогало, пока в ту ночь во сне благожелательная природа сама не пришла мне на помощь

.

Лазурно-голубой «паккард» с откидным верхом приезжал за мной каждый день, и дядя начал ворчать:

– Эти люди приглашают тебя, чтобы показать, что у них нет предрассудков, что у них широкие взгляды и они позволяют своей дочери дружить с деревенским мальчиком

.

На днях я встретил госпожу Броницкую в Клери

.

Знаешь, что она делала? Она навещала своих бедняков, как в средневековье

.

Ты умный мальчик, но не замахивайся слишком высоко

.

Хорошо, что они уезжают, а то бы ты в конце концов приобрел дурные привычки

.

Я отодвинул тарелку

.

– Во всяком случае я не хочу быть почтовым служащим, – сказал я

.

– Я хочу быть кем-то совсем другим

.

Я совершенно не знаю, что я хочу делать, потому что мне хочется делать что-то очень большое

.

Может быть, этого даже еще нет, и нужно, чтобы я это изобрел

.

Я говорил громко и уверенно и гордо поднимал голову

.

Я не думал о Лиле

.

Я и сам не знал, что во всем, что я говорил, в этом стремлении превзойти себя речь идет о молодой девушке, об ее дыхании на моих губах и ее руке на моей щеке

.

Я снова взялся за суп

.

Дядя казался довольным

.

Он слегка щурился и разглаживал усы, чтобы скрыть улыбку

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава VII В нескольких километрах от Ла-Мотт, за прудом Маз, был овраг, окруженный ясенями и березами

.

Здешний лес, некогда использовавшийся для кольберовского флота, заглох;

там, где раньше стучал топор, теперь росли во множестве красные дубы, окруженные зарослями кустарника и папоротника

.

Именно у этого оврага дядя помог мне построить «вигвам» рядом с источником, обессилевшим и умолкшим от старости

.

Благодаря какой-то игре воздушных по токов бумажные змеи, если их запускали на краю оврага, поднимались в воздух с легкостью, для которой у дяди имелось научное объяснение, но мне казалось, что это проявление друже ской благожелательности неба по отношению ко мне

.

Недели за две до отъезда Броницких я стоял тут, задрав голову к последнему творению Амбруаза Флери под названием «Крепость» – крепости, рассеченной надвое, с толпой маленьких человечков внутри, которые трепетали в воздухе, как бы толкаясь

.

Раскручивая бечевку, я давал змею больше свободы в небе, где он был в своей стихии;

и вдруг меня кто-то толкнул, ударил, и, не выпуская барабана из рук, я оказался на земле, а противник навалился на меня всем весом

.

Я очень быстро заметил, что у него не было ни сил, ни сноровки, соответствующих его воинственным намерениям, и, хотя у меня был свободен только один кулак, легко с ним справился

.

Он храбро дрался, беспорядочно молотя кулаками, а когда я уселся ему на грудь, прижимая к земле одну его руку коленом, а другую – своей рукой, он попытался ударить меня головой

.

Это не дало никакого результата, но удивило меня, потому что в первый раз я внушал кому-то такие сильные чувства

.

У него были тонкие черты лица, почти как у девушки, и длинные белокурые волосы

.

Он отбивался с энергией, которая не могла компенсировать узости его плеч и слабости рук

.

Наконец, в изне можении, он застыл неподвижно, набираясь сил, потом снова начал дрыгаться, а я старался не дать ему встать, не выпуская своего змея

.

– Что тебе от меня нужно? Что это на тебя нашло?

Он попытался ударить меня головой в живот, но только ударился затылком о камень

.

– Откуда ты взялся?

Он не отвечал

.

Этот голубой взгляд, уставившийся на меня с каким-то светлым бешен ством, начинал действовать мне на нервы

.

– Что я тебе сделал?

Молчание

.

У него шла кровь носом

.

Я не знал, что мне делать со своей победой, и, как всегда, когда чувствовал себя более сильным, хотел пощадить его и даже помочь ему

.

Я отпрыгнул и отступил

.

Он полежал еще минуту, потом встал

.

– Завтра в это же время, – сказал он

.

На этом он повернулся ко мне спиной и пошел прочь

.

– Эй, слушай! – крикнул я

.

– Что я тебе сделал?

Он остановился

.

Его белая рубашка и красивые брюки-гольф были измазаны землей

.

– Завтра в то же время, – повторил он, и я в первый раз заметил его гортанный иностран ный акцент

.

– Если не придешь, будешь трус

.

– Я тебя спрашиваю, что я тебе сделал?

Он ничего не ответил и удалился, держа одну руку в кармане и согнув другую, прижав локоть к телу, – эта поза показалась мне необыкновенно элегантной

.

Я следил за ним глазами, пока он не исчез среди папоротников, потом вернул свою «Крепость» на землю и весь оста ток дня ломал себе голову, пытаясь понять причину нападения мальчика, которого никогда Ромен Гари Воздушные змеи раньше не видел

.

Я рассказал дяде о приключении, и он предположил, что забияка собирался завладеть нашим воздушным змеем, покоренный видом этого шедевра

.

– Нет, я думаю, он злился на меня

.

– Но ты ведь ему ничего не сделал?

– Может быть, я ему что-то сделал, не зная об этом

.

Я в самом деле начинал чувствовать за собой какую-то неведомую мне вину

.

Но сколько ни ломал голову, ничего не мог вспомнить;

я мог себя упрекнуть только в том, что несколько дней назад послушался Лилу и выпустил ужа во время мессы, что оказало на публику в высшей степени удовлетворительное действие

.

Я с нетерпением ждал часа встречи со своим противником, чтобы заставить его сказать, чем вызван его мстительный гнев по моему адресу и какое зло я ему причинил

.

На следующий день он появился, едва я подошел к «вигваму»

.

Думаю, он поджидал меня в зарослях шелковицы на краю оврага

.

На нем была куртка в белую и голубую полоску, то есть блейзер, как я узнал, когда привык к хорошему обществу, и белые фланелевые брюки

.

На этот раз он, вместо того чтобы прыгнуть на меня, выставил вперед ногу и, сжав кулаки, принял позицию английского бокса

.

Это произвело на меня впечатление

.

Я ничего не понимал в боксе, но видел точно такую же стойку на фотографии чемпиона Марселя Тиля

.

Он сделал ко мне шаг, потом другой, вращая кулаками, как будто заранее наслаждался сокрушитель ным ударом, которым поразит меня

.

Оказавшись совсем близко, он начал подпрыгивать и пританцовывать вокруг меня, иногда прижимая кулак к своей щеке, то подступая вплотную, то немного отпрыгивая назад или вбок

.

Так он пританцовывал некоторое время, потом ки нулся на меня и наткнулся на мой кулак, который угодил ему прямо в лицо

.

Он сел, потом сразу же встал и снова начал пританцовывать, иногда выбрасывая руку вперед и нанося мне удар-другой, которых я почти не чувствовал

.

Наконец мне это надоело, и я влепил ему тыль ной стороной руки хорошую нормандскую оплеуху

.

Наверное, я, не желая этого, сильно его ударил, потому что он снова упал, и теперь рот у него был в крови, Я еще никогда не видел такого хрупкого парнишку

.

Он хотел подняться, но я прижал его к земле

.

– Слушай, ты объяснишь, в чем дело?

Он молчал и с вызовом глядел мне прямо в глаза

.

Мне было досадно

.

Я не мог его проучить: он действительно был слишком слаб

.

Оставалось только взять его измором

.

Так что я продержал его на земле около получаса, но так ничего и не добился

.

Он молчал

.

Не мог же я в самом деле просидеть на нем целый день

.

Я боялся ему повредить

.

У него были мужество и воля, у этого олуха

.

Когда я наконец отпустил его, он встал, поправил свою одежду и длинные светлые волосы и повернулся ко мне:

– Завтра в это же время

.

– Иди к черту

.

Я снова спросил свою совесть и, не найдя, в чем себя упрекнуть, решил, что мой упорный противник принимает меня за кого-то другого

.

Во второй половине дня меня оторвал от чтения томика Рембо, которого мне дала Ли ла, знакомый гудок «паккарда» перед домом, и я быстро выбежал на улицу

.

Мистер Джонс подмигнул мне, и я услышал традиционное и дружески насмешливое: «Месье приглашают к чаю»

.

Я бегом поднялся к себе, чтобы умыться, надел чистую рубашку, смочил волосы и, сочтя результат малоудовлетворительным, взял в мастерской клеи, которым воспользовался как помадой

.

Затем я с серьезным видом уселся на заднем сиденье, с пледом на коленях, но, к большой досаде мистера Джонса, выпрыгнул из машины, которая уже тронулась, и снова побежал в свою комнату: я забыл начистить башмаки

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава VIII В салоне Броницких толпилось много народу, и первым, кого я увидел, был мой загадочный противник: он был с Лилой и не проявил никакой враждебности, когда моя подруга взяла его под руку и подвела ко мне

.

– Вот мой кузен Ханс, – сказала она

.

– Очень рад

.

– Он слегка поклонился

.

– Полагаю, мы уже встречались и у нас еще будет возможность снова увидеться

.

Он удалился с беспечным видом

.

– Что такое? – удивилась Лила

.

– Ты странно выглядишь

.

Надеюсь, вы будете друзьями

.

По крайней мере, вас объединяет одно: он тоже меня любит

.

Госпожа де Броницкая лежала с мигренью, и Лила с легкостью играла роль хозяйки дома, знакомя меня с гостями:

– Это наш друг Людо, племянник знаменитого Амбруаза Флери

.

Большинство находившихся здесь влиятельных парижан ничего не знали о моем дяде, но делали вид, что понимают, чтобы не быть пойманными на каком-нибудь вопиющем невеже стве

.

Все они были одеты с ошеломляющей элегантностью

.

Целая коллекция драгоценностей, шляп, жилетов, костюмов и гетр – такое я видел только на клиентах «Прелестного уголка»

.

Мне было неловко среди них в моих стоптанных башмаках, пиджаке с лоснящимися рукавами и с вылезающим из кармана краем берета

.

Я храбро боролся с ощущением приниженности, представляя себе того или иного гостя, в этих брюках с жесткой складкой, клетчатом пиджаке и с желтым галстуком, в воздухе, привязанным за бечевку, конец которой я буду держать в руке и тянуть туда-сюда

.

Так я в первый раз использовал воображение с целью самозащиты, и ничто в жизни не пригодилось мне так, как это

.

Разумеется, я был далек даже и от зачат ка общественной позиции, но предавался некоему самовыражению, в котором тем не менее присутствовал если не революционный, то по крайней мере подрывной элемент

.

Дородный мужчина по имени Устрик, чье безбородое и в избытке снабженное жиром лицо было укра шено кукольным носом и пухлыми губами, узнав в свою очередь от Лилы, что я племянник «знаменитого Амбруаза Флери», сказал, пожимая мне руку:

– Поздравляю вас

.

Франция будет нуждаться в таких людях, как ваш дядя

.

Я заметил на лице Лилы лукавый проблеск, который уже хорошо знал

.

– Знаете, – сказала она, – возможно, что при следующем правительстве его назначат на пост министра почтового ведомства

.

– Большой человек! Большой человек! – поспешил заявить господин Устрик, слегка на клоняя туловище к близлежащему пирожному

.

У меня вдруг возникло желание спасти пирожное от ожидающей его участи

.

Среди всех этих шикарных людей я чувствовал себя стертым в порошок, и мне казалось, что единственной возможностью утвердить себя в глазах Лилы был какой-то геройский поступок, Я деликатно вынул пирожное из пухлой руки господина Устрика и поднес его к губам

.

Мне это многого стоило, мое сердце билось очень сильно

.

Я еще не мог ни сравняться со своим предком Флери, погибшим на баррикадах в 1870-м, ни войти во главе войск в Берлин, взяв в плен Гитлера, чтобы поразить Лилу, но все же мог показать ей, из какого металла я отлит

.

Ромен Гари Воздушные змеи Когда господин Устрик увидел, как пирожное исчезло у меня во рту, на его лице появилось выражение такого изумления, что я вдруг понял всю дерзость своего поступка

.

Ни жив ни мертв, так как еще не обладал силой характера настоящих революционеров, я повернулся к Лиле

.

Я видел на ее лице выражение нежного удивления

.

Она взяла меня за руку, увела за ширму и обняла:

– Знаешь, это очень по-польски, то, что ты сделал

.

Мы – народ сорвиголов

.

Ты был бы хорошим уланом при Наполеоне, а потом стал бы маршалом

.

Я уверена, что ты добьешься многого в жизни

.

Я тебе помогу

.

Я решил испытать ее

.

Я хотел знать, любит ли она меня ради меня самого или только из-за подвигов, которые я собирался совершить ради нее

.

– Послушай, когда я вырасту, я надеюсь получить хорошее место служащего почтового ведомства

.

Она покачала головой и погладила меня по щеке почти материнским жестом

.

– Ты плохо меня знаешь, – сказала она, как будто я говорил о ее жизни, а не о своей

.

– Пойдем

.

В тот день у Броницких присутствовали некоторые из самых известных людей большого света того времени, но их имена были мне так же неизвестны, как им – имя моего дяди

.

Только один из них проявил ко мне дружеский интерес

.

Это был знаменитый летчик Корнильон Молинье, проявивший большое мужество во время своего неудачного перелета из Парижа в Австралию, который он пытался осуществить вместе с англичанином Молиссоном

.

«Ла газетт» отозвалась на неудачу перелета следующим комментарием: «Никогда не полететь Молиссону с Молинье!» Этот маленький южанин с томными глазами, украшенными длинными, почти женскими ресницами, сказал с юмором, когда Лила представила меня, не преминув добавить:

«Он – племянник знаменитого Амбруаза Флери»:

– После моей неудачи ваш дядя подарил мне одного из своих воздушных змеев, видимо, чтобы внушить мне, что не все еще потеряно

.

.

.

Обойдя таким образом салон, я смог наконец присоединиться к другим молодым людям в соседней комнате и сесть за стол, где нас обслуживал официант в белых перчатках

.

Я едва прикасался к сладостям, мороженому, крему и экзотическим фруктам, которые подавались на серебряных блюдах с гербом Броницких – позолоченной волчицей

.

Я чувствовал себя тем более скованно в этой атмосфере роскоши и элегантности, что напротив сидел двоюродный брат Лилы, мой хрупкий и храбрый лесной враг

.

Ханс фон Шведе держался очень прямо, положив ногу на ногу, и, поднося к губам чашку, прижимал локоть к боку

.

В его лице – у него были почти такие же светлые и длинные волосы, как у Лилы, – была тонкость, кото рую в тот период моей жизни я еще не умел назвать аристократической, не зная связи этого термина с эстетикой

.

Он не проявлял ко мне враждебности и ни разу не попытался извлечь пользу, посмеявшись над разницей в нашей одежде – его блейзером с посеребрёнными пу говицами и брюками из белой фланели и моим старым, слишком узким костюмом, который подходил как нельзя хуже к обществу, в котором я находился

.

Он меня просто не замечал, и я утешался, отыскивая на его лице неоспоримые доказательства своего существования: слегка припухшую губу и синяк под глазом

.

Он рассеянно ковырял ложечкой свой смородиновый шербет, придавая ему форму розы

.

Тад бросал холодные взгляды на гостей «раута» – это слово доживало последние годы во французском языке

.

Его тонкие губы выражали то, что многие годы спустя я научился квалифицировать как «иронию террориста», – намек на нее я встретил потом в чертах знаменитого гудоновского Вольтера

.

Свесив одну руку через спинку стула, он созерцал столы, за которыми гости Броницких воплощали в совершенстве тот «хо роший тон» тридцатых годов, кода Лазурный берег еще не существовал летом, поскольку его Ромен Гари Воздушные змеи отели открывались только на зимний сезон, а Кабур еще не приобрел «очарования старины», облагораживающего дурной вкус прошлого

.

Что касается Бруно, он спокойно сидел среди нас, по-прежнему немного сутулый, немного рассеянный, с растрепанными кудрями, где уже вид нелось несколько седых нитей, несмотря на его шестнадцать лет

.

Есть такие очень кроткие лица, которые кажутся созданными для зрелости и готовы встретить снегопад еще весной

.

Мальчики встали все втроем, когда подошла Лила;

она усадила меня рядом с собой

.

Помню, что я все время чувствовал, какие на мне короткие брюки: из-под них над носками виднелись голые лодыжки

.

Так все мы встретились в первый раз в тот знаменательный день, в конце июля 1935 года, и все эти сладости, печенья и груши «Прекрасная Елена» никогда уже не растают и не зачерствеют в моей памяти

.

– Смотрите, – говорил Тад, – как отчаянно модельеры, портные, гримеры и парикмахе ры борются за полную безликость, вульгарность души и интеллектуальное ничтожество этих сливок общества

.

И их пение соответствует их оперению, потому что пусть меня повесят, если они говорят о чем-нибудь, кроме биржи, бегов и приемов, в то время как в Испании вспыхивает гражданская война, Муссолини применяет газ против эфиопов, а Гитлер требует Австрию и Судеты

.

.

.

Этот очень худой господин, украшенный лысиной, чья голова напоми нала бы яйцо страуса, если бы Эль Греко не изобразил точно такую же в своих «Похоронах графа д’Оргаса», вовсе не испанский гранд, а ростовщик, который дает деньги моему отцу на условиях двадцати процентов

.

.

.

Человек в сером сюртуке и жилете – адвокат, который имеет доступ ко всем министрам, используя как визитную карточку свою жену

.

Что до наших дорогих родителей, делается страшно при мысли, что с ними стало бы, если бы их так хорошо не прикрывало генеалогическое древо

.

Отец потерял бы свой аристократический вид, став похожим на мясника, а мать, если бы она не могла больше платить мадемуазель Шанель, па рикмахеру Антуану, массажисту Жюльену, специалистке по гриму Фернандо и жиголо Нино, начала бы походить на близорукую горничную, которая не знает, куда девала утюг

.

.

.

Лила ела эклер

.

– Тад – анархист, – объяснила она мне

.

– Это означает, что он – избранная натура, – заметил Ханс

.

Я с удовольствием отметил, что у него немецкий акцент

.

Поскольку Франция и Германия всегда были врагами, я чувствовал, что, какова бы ни была причина его нападения, я хорошо сделал, что проучил его

.

Бруно казался огорченным

.

– Мне кажется, Тад, что ты страдаешь не меньшим количеством предрассудков, чем те люди, которым ты их приписываешь

.

Можно сделать то же с самой природой – находить, что у птиц глупый вид, что собаки гнусны, потому что вылизывают себе зад, и нет никого глупее пчел, потому что они делают мед для других

.

Будь осторожен

.

То, что начинается таким взглядом на вещи, становится жизненным принципом

.

Если все перекашивать, то все будешь видеть кривым

.

Тад повернулся ко мне:

– Вы слышали, мой юный друг, голос сочной груши, призвание которой – быть съеденной

.

Это то, что называют идеалистом

.

– Я хотела бы знать, почему ты вдруг говоришь «вы» нашему другу? – спросила Лила

.

– Потому что он еще не мой друг, если даже когда-нибудь им и станет

.

В семнадцать лет я больше не бросаюсь очертя голову ни в дружбу, ни во что другое

.

Хотя я и поляк, быть сорвиголовой – не мое призвание

.

Это было хорошо для наших предков-улан, у которых была необходимая святая дерьмовая глупость

.

Ромен Гари Воздушные змеи – Прошу тебя не употреблять подобных выражений в присутствии девушки, – бросил ему Ханс

.

А вот и пробуждение прусского юнкера, – вздохнул Тад

.

– Кстати, кто это тебя так разукрасил? Дуэль?

– Они дрались из-за моих красивых глаз, – объявила Лила

.

– Они оба безумно влюблены в меня, и, вместо того чтобы понять, что это братство, которое должно их объединять, они дерутся

.

Но это у них пройдет, когда они поймут, что я люблю их обоих и что, таким образом, ревновать не к кому

.

Я еще не произнес ни слова

.

Однако я чувствовал, что настал момент так или иначе проявить себя, ибо я не имел права забывать, что я племянник Амбруаза Флери и должен быть его достоин

.

Я ничего не знал об искусстве блистать в обществе, но страстно желал тут же на глазах у Лилы доказать какое-нибудь свое неоспоримое превосходство, которое бы всех посрамило

.

Если бы на свете существовала справедливость, я получил бы в эту минуту дар летать в облаках, или оказался лицом к лицу со львом, чья судьба была бы плачевна, или завоевал титул чемпиона всех разрядов на ринге, у края которого сидела бы Лила

.

Но все, что я мог сделать, это спросить:

– Какой будет квадратный корень из 273 678?

Должен сказать, что мне удалось по крайней мере удивить их

.

Трое юношей внимательно на меня поглядели, потом обменялись между собой взглядами

.

Лила была в восторге

.

У нее был священный ужас перед математикой, так как она находила, что у цифр неприятная привычка утверждать, что два и два – четыре, в чем она видела что-то противное самому польскому духу

.

– Ну, раз вы не знаете, я вам скажу, – заявил я

.

– Он равняется 523,14242!

– Я полагаю, что вы выучили это наизусть, перед тем как прийти сюда, – презрительно произнес Ханс

.

– Вот что я называю принимать меры

.

Впрочем, я ничего не имею против шутов, которые разрезают женщин на куски и достают кроликов из шляпы, это такой же способ, как и другие, чтобы зарабатывать на жизнь

.

.

.

если в этом есть необходимость

.

– Тогда выберите цифру сами, – сказал я, – и я сразу же дам вам квадратный корень

.

Или перемножу любые цифры

.

Или прочтите мне колонку из ста цифр, и я повторю ее в том порядке, как вы прочли

.

– Какой будет квадратный Корень из 7 198 489? – спросил Тад

.

Мне понадобилось на несколько секунд больше обычного, потому что я волновался, а это был вопрос жизни и смерти

.

– 2683, – объявил я

.

Ханс пожал плечами:

– К чему это? Ведь нельзя проверить

.

Но Тад вынул из кармана блокнот и карандаш и сделал подсчет

.

– Правильно, – сказал он

.

Лила захлопала в ладоши

.

– Я ведь вам говорила, что он гений, – объявила она

.

– Это и так было очевидно, без этих совершенно излишних упражнений счета в уме

.

Я не выбираю первого попавшегося

.

– Надо бы все-таки рассмотреть это более внимательно, – пробормотал Тад

.

– Признаю, что я заинтересован

.

Может быть, он согласится подвергнуться некоторым дополнительным испытаниям

.

.

.

Это было трудно, но я справился без единой ошибки

.

В течение получаса я повторял по памяти списки цифр, которые мне читали, извлекал квадратные корни из бесконечных чисел и перемножал такие длинные цифры, что результаты могли бы заставить побледнеть от зависти звездные пространства

.

В конце концов мне не только удалось убедить своих слушателей в Ромен Гари Воздушные змеи том, что моя подруга тут же назвала моим «даром», но Лила в придачу встала из-за стола, пошла к отцу и сообщила ему, что я вундеркинд в математике, заслуживающий его внимания

.

Граф Броницкий тут же пришел за мной;

он, видимо, решил, что где-то в глубине моего мозга скрывается приспособление, при помощи которого можно будет выигрывать в рулетку, баккара и на бирже

.

Этот человек глубоко верил в чудеса в денежной форме

.

Так и вышло, что меня пригласили стать посреди гостиной перед публикой, среди которой находились некоторые из самых известных деловых людей того времени – их неотразимо притягивали цифры

.

Никогда еще я не занимался устным счетом с такой отчаянной волей к победе

.

Конечно, никто в этой семье не называл меня плебеем и не давал почувствовать мое низкое общественное положе ние

.

Семья Броницких принадлежала к такой старой аристократии, что они начали проявлять к народу немного печальное ностальгическое влечение, какое можно испытывать только по отношению к вещам несбыточным

.

Но представьте себе пятнадцатилетнего мальчика, вырос шего в нормандской деревне, в слишком коротких брюках и вылинявшей рубашке, с беретом в кармане, в окружении пятидесяти дам и мужчин, одетых с роскошью, говорившей об их принадлежности к свету, «единственная возможность проникнуть в который – это его разру шить» (по словам Равашоля1, в ту пору мне не известным)

.

Только так можно понять, с каким трепетным жаром, с каким волнением я вступил в этот бой во имя чести

.

Мне пришлось прожить довольно долго, прежде чем оказаться в мире, где выражение «бой во имя чести» вызывает не больше чувств, чем какой-либо нелепый плюмаж былых времен, едва достойный насмешки;

что ж, это означает только, что мир ушел в одну сторону, а я в другую, и не мне решать, кто ошибся тропинкой

.

Стоя на сверкающем паркете, выдвинув ногу вперед, скрестив руки на груди, с пылающими щеками, я умножал, делил, извлекал квадратные корни из огромных чисел, называл на память сотню телефонных номеров, которые мне читали по справочнику, высоко держа голову под картечью цифр, пока обеспокоенная Лила не пришла мне на помощь, схватив меня за руку и бросив присутствующим дрожащим от гнева голосом:

– Хватит! Вы его замучили

.

Она увела меня в помещение за буфетом, где слуга Броницких суетился возле новых порций дорогих блюд, мороженого и шербетов, только что доставленных из «Прелестного уголка»

.

Не знаю почему, но, хотя я вышел из своей битвы победителем, я чувствовал се бя грустным и униженным

.

Тад, который появился вместе с Бруно, отодвинув бархатную портьеру, отделявшую нас от высшего общества, объяснил мне мою растерянность

.

– Прошу тебя извинить нас, – сказал он

.

– Моя сестричка должна была бы знать, что отец не упустит такого случая развлечь общество

.

Ты обладаешь довольно необычным талантом

.

Постарайся не стать цирковой собачкой

.

– Не обращай на Тада внимания, – сказала Лила, которая, к моему ужасу, курила сигарету

.

– Как все очень умные мальчики, он не выносит гениальности

.

Это зависть

.

В самом деле, мой дорогой брат, с твоим складом ума тебе бы банщиком работать – ты так любишь окатывать холодным душем!

Тад поцеловал ее в лоб:

– Я тебя люблю

.

Жаль, что ты мне сестра!

– Но я только ее кузен, так что, может быть, у меня есть шанс! – заявил некто, чей германский акцент я сразу же узнал

.

Ханс был здесь с бутылкой порто в руке

.

Я с трудом выходил из своего состояния мозгового и нервного напряжения, но вид этого красивого тонкого и светлого лица помог мне полностью Равашоль (1859-1892) – французский анархист

.

Зачинщик многочисленных покушений, казнен на гильотине

.

Ромен Гари Воздушные змеи прийти в себя

.

Я уже знал: или он, или я, и, так как он выпил и стал смотреть на меня с вызовом, я пожелал немедленной войны между Францией и Германией, чтобы нас разделила сама судьба

.

Я ненавидел эту подчеркнутую элегантность, эту выправку – рука в кармане, локоть прижат к телу – происходившего от тевтонских завоевателей или балтийских баронов хвастуна, с которым я справился одной рукой

.

– Отличный номер, – сказал он мне

.

– Перед вами большое будущее

.

– Не говори ему «вы», – запротестовала Лила

.

– Мы все будем друзьями

.

– Вас ждет прекрасная карьера, господин Флери, – повторил Ханс, – так как будущее, несомненно, принадлежит цифрам

.

С тех пор как исчезло рыцарство, мир научился считать, и все только усугубляется

.

Мы еще увидим исчезновение всего, что не может быть сведено к цифрам, например чести

.

Тад наблюдал за нами с улыбкой

.

Брат Лилы обладал почти физическим даром беспечно сти – он как бы пытался замаскировать то, что в нем было необычного и страстного, принимая равнодушный и немного усталый вид

.

Я чувствовал, что у него на языке вертелась сокруши тельная реплика, но, как я сам понял во время двух наших «стычек», Ханс был мальчиком, которого хотелось пощадить

.

В четырнадцать лет он был самым молодым из нас и самым хрупким

.

Тем не менее он готовился к военной карьере, как все фон Шведе

.

Я узнал от Лилы, что между его участью и моей есть некоторое сходство, хотя тогда мне не пришло бы в голову сказать «участь» по отношению к Флери, – единственное слово, которое я слышал, когда речь шла о моих родных, было «судьба»

.

Его отец был убит во время войны 1914-1918 годов, а мать, как и моя, умерла вскоре после его рождения;

он воспитывался у тетки в замке Кремниц, в Восточной Пруссии, всего в нескольких километрах от поместья Броиицких в Польше

.

Пока мы обменивались более или менее любезными репликами, Бруно держался в стороне, выстукивая по краю стола воображаемую мелодию

.

– Поехали кататься на лодке, – предложила Лила

.

– Собирается дождь

.

Может быть, будет буря, молнии

.

.

.

Происшествие!

Она подняла глаза к небу, но над нами, как это случается слишком часто, был только потолок

.

– О Боже, – воскликнула она, – пошли нам хорошую грозу или вулкан, если это в Твоей власти, чтобы положить конец этой нормандской безмятежности!

Тад мягко взял ее под руку:

– Сестричка, хотя в мире достаточно вулканов с экзотическими названиями, пламя, кото рое зреет в Европе, гораздо опаснее, и его порождают не недра земли, а люди!

Когда мы дошли до пруда, упало несколько капель дождя

.

Пруд был творением известного английского пейзажиста Сандерса, создавшего в Европе бесчисленные цветочные апофеозы

.

Отец Лилы потратил миллионы на украшение поместья в надежде продать его в пять-шесть раз дороже какому-нибудь ослепленному нуворишу

.

Броницкие постоянно находились на гра ни «окончательной» финансовой катастрофы, как говорил не без некоторой надежды Тад;

пышность их образа жизни скрывала кризисы и почти безвыходные положения, которые мож но замаскировать только внешними признаками богатства

.

Мы взялись за весла

.

Лила томно возлежала на подушках

.

Упало несколько капель до ждя, свидетельствовавших о милости неба, избавившего нас от ливня

.

В облаках ощущалась тяжесть, которая увеличилась бы при порыве ветра, но ветер не спешил дуть

.

Птицы лениво отдыхали перед дождем

.

Очень далеко слышался шум поезда, но он не вызывал волнения, так как это был только поезд Париж – Довиль, не напоминающий о дальних путешествиях

.

Приходилось грести осторожно, чтобы не повредить водяные лилии

.

От воды славно пахло свежестью и тиной, и насекомые падали в воду там, где надо, и от них разбегались маленькие Ромен Гари Воздушные змеи круги

.

В это время не было моих любимых стрекоз

.

Иногда подлетал шутки ради большой глупый шмель

.

Лила в белом платье, полулежа в окружении своих гребцов, напевала поль скую балладу, обратив взор к небу, – небу везло! Я был самым сильным гребцом, но она не обращала на это никакого внимания;

впрочем, я должен был подчиняться ритму остальных

.

Приходилось уклоняться от ухоженных веток, а то с них упало бы несколько цветков

.

Имелся, конечно, и маленький мостик изумительного рисунка, увитый белыми цветами, специально выписанными из Азии

.

Но это был единственный явно искусственный штрих, остальные рас тительные массивы, тщательно продуманные, выглядели естественно

.

Лила перестала петь

.

Она играла своими волосами, и ее глаза, такие голубые, что, ка залось, отнимали часть синевы у неба, приобрели выражение серьезности, означавшее ее преклонение перед мечтой

.

– Я не уверена, что хотела бы стать второй Гарбо, я не хочу быть второй ни в чем

.

Не знаю еще, что я буду делать, но я буду единственной

.

Конечно, сейчас не та эпоха, когда женщина может изменить карту мира, но надо действительно быть мужчиной, жалким мужчиной, чтобы хотеть изменить карту мира

.

Я не буду актрисой, потому что актриса становится другой только на один вечер, а я хочу меняться всегда, с утра до вечера, нет ничего грустнее, чем быть только самой собой, произведением искусства, которое создали обстоятельства

.

.

.

Я ненавижу все неизменное

.

.

.

Я греб, благоговейно слушая, как Лила «мечтает о себе», по выражению Тада: Лила одна переплывала Атлантический океан, как Ален Жербо;

Лила писала романы, которые перево дились на все языки;

Лила становилась адвокатом и спасала человеческие жизни чудесами красноречия

.

.

.

Эта белокурая девушка, лежащая на восточных подушках, даже не подозре вала, что уже была для меня более необыкновенным и волнующим созданием, чем все те, о ком она говорила в неведении себя самой

.

Тяжелый запах стоячей воды поднимался вокруг нас при каждом взмахе весел, пушистые травы ласкали мое лицо;

иногда между кустов показывались искусственные дали чащи, так прекрасно сделанной, что надо было смотреть очень холодными глазами, чтобы помнить, что это только английский парк

.

– Я еще могу все испортить, – говорила Лила, – я для этого достаточно молода

.

Когда люди стареют, у них меньше шансов все испортить, потому что на это уже нет времени и можно спокойно жить, довольствуясь тем, что уже испортил

.

Это называют «умственным покоем»

.

Но когда тебе шестнадцать лет и можно еще все испробовать и ничего не добиться, это обычно называют «иметь будущее»

.

.

.

Ее голос дрогнул

.

– Послушайте, я не хочу вас пугать, но иногда мне кажется, что у меня ни к чему нет таланта

.

.

.

Мы запротестовали

.

Я говорю «мы», но это в основном были Тад и Бруно, которые пред сказывали ей чудесное будущее

.

Она станет новой мадам Кюри или даже еще лучше, совсем в другой области, которую, может быть, еще не открыли

.

Что касается меня, то я надеялся, хотя и с некоторым стыдом, что Лила права: если у нее ни к чему нет таланта, то у меня есть шанс

.

Но Лила была неутешна, и слеза медленно скользнула по ее щеке и остановилась как раз там, где могла блестеть

.

Разумеется, она ее не стерла

.

– Я так хотела бы тоже стать кем-то, – прошептала она

.

– Я окружена гениями

.

У ног Бруно будут толпы, никто не сомневается, что Тад будет более великим путешественником, чем Свен Гедин1, и даже у Людо удивительная память

.

.

.

Свен Гедин (1865-1952) – шведский путешественник, исследовавший области Центральной Азии

.

Ромен Гари Воздушные змеи Я проглотил это «даже у Людо» без большого труда

.

У меня была веская причина чув ствовать себя удовлетворенным: Ханс молчал

.

Он отвернул голову, и я не видел его лица, но втайне торжествовал

.

Я плохо представлял себе, как он сможет объяснить Лиле, что его тоже ждет блестящее будущее и что в немецкую военную академию он поступает из любви к польке

.

Я чуял, что здесь я держусь за нужный конец бечевки, как у нас говорят, и не собирался его выпускать

.

Я даже позволил себе роскошь немного пожалеть соперника

.

Этот век не благоприятствовал тевтонским рыцарям

.

Впрочем, надо признать, что понравиться жен щине становилось все труднее: Америка была уже открыта, источники Нила тоже, Линдберг совершил перелет через Атлантический океан, и Ли Мэллори поднялся на Эверест

.

Мы все пятеро были еще близки к наивности детства – быть может, самому плодотворному времени, которое жизнь дарит нам, а потом отнимает

.

Ромен Гари Воздушные змеи Глава IX На следующий день Стас Броницкий посетил моего дядю

.

Он прибыл торжественно, пото му что это был не такой человек, который допустил бы бестактность, переодевшись и приняв скромный вид для визита к людям маленьким

.

Голубой «паккард» сиял;

шофер, мистер Джонс, одновременно распахнул дверцу и снял фуражку с торжественностью, красноречиво говоря щей о достоинстве как хозяина, так и слуги, и кавалерист финансов, как его называли на Парижской площади, явился во всем великолепии своего гардероба: костюм цвета розового дерева, галстук в духе лучшего лондонского клуба, перчатки цвета свежего масла, трость, гвоздика в бутоньерке и прежнее озабоченное выражение лица человека, чьи самые хитроум ные расчеты предательски разрушают биржа, баккара и рулетка

.

Мы как раз закусывали, и наш посетитель, кинув на колбасу, деревенский хлеб и ку сок масла заинтересованный взгляд, был приглашен присоединиться к нам, что он и сделал немедленно, элегантно орудуя большим кухонным ножом и выпив несколько стаканов нашего терпкого вина почти не поперхнувшись

.

Затем он сделал дяде неожиданное предложение

.

Я являюсь, заявил он с польским акцентом, в котором я узнавал певучие гласные и немного обрывистые согласные Лилы, – так вот, я являюсь гением в области устного счета и памяти: о моем будущем следует всячески позаботиться

.

Он предложил направлять меня и постепенно посвятить в секреты биржевых операций, ибо преступно было бы не обращать внимания на мои таланты и, быть может, дать им заглохнуть из-за отсутствия среды, благоприятной для их развития

.

В настоящее время, поскольку мой юный возраст не позволяет мне готовиться к экзамену на финансово-экономический факультет, а тем более самостоятельно проклады вать себе путь в той сфере деятельности, где математический гений должен сочетаться со зрелостью ума и необходимыми знаниями, он предлагает мне каждое лето выполнять при нем функции секретаря

.

– Вы понимаете, месье, ваш племянник и я, мы обладаем в некотором роде способностями, дополняющими друг друга

.

У меня в высшей степени развито умение предвидеть биржевые колебания, а у Людовика – способность немедленно переводить на язык конкретных цифр мои предвидения и теории

.

В Варшаве, Париже и Лондоне я располагаю специальными бюро, но мы проводим лето здесь, и я не могу весь день не отходить от телефона

.

Вчера ваш племянник продемонстрировал такую скорость счета и такую память, которые мне позволят выиграть драгоценное время в той области, где, как совершенно справедливо говорят, время – деньги

.

Если вы согласны, мой шофер будет каждое утро заезжать за ним и вечером привозить его обратно

.

Он будет получать сто франков в месяц, часть которых сможет выгодно помещать при благоприятных ситуациях, которые я ему укажу

.

Я был настолько потрясен перспективой проводить целый день с Лилой, что чуть ли не усмотрел здесь влияние воздушного змея «Альбатрос», накануне улетевшего в небо и, быть может, снискавшего для меня эту милость

.

Что касается дяди, то он зажег трубку и задумчиво глядел на поляка

.

Наконец он подтолкнул к нему колбасу и бутылку;

Стас Броницкий завладел ими и на этот раз откусил прямо от колбасы, уже не заботясь об элегантности

.

Затем, с полным ртом, дохнул на нас чесноком, и мы услышали настоящий крик души:

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.