WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Я знаю, что Соня сейчас рядом с тобой и она улыбается

.

Смелее вперед, смелее, не останавливайся

.

Надо продолжать

.

Ты сумеешь, Ален, вне всяких сомнений» сумеешь

.

.

.

Я добавил:

– Скажите ему: мы победим, потому что мы самые сильные

.

Долгий поход

.

Мы проиграли сражение, но не войну

.

В мире копятся огромные силы, которые пока еще в запасе

.

Один китаец, два китайца, три китайца

.

Александр Македонский, Ницше, Че Гевара, Маркс, де Голль, Мао

.

Израильтяне пошлют свои отряды

.

Тех солдат, с вершин пирамид

.

К оружию, собратья

.

Кровавые стяги тирании поднялись против нас

.

Мы победим

.

Мы устраним даже метастазы

.

Бог справедливости и добра, два уха и хвост

.

Оле, оле! Три миллиарда спартанцев

.

Свобода ведет нас

.

Спиной к стене

.

No pasaran

.

Это наш последний бой

.

До последней капли крови

.

И припев: мы победим, потому что мы самые сильные

.

Долгий поход

.

Один китаец, два китайца, три китайца

.

.

.

Я почувствовал, как на плечо мне легла рука

.

– Извините, Лидия, скриплю немного, но та: всегда, когда гремишь цепями

.

.

.

Я встал

.

На улице был цветочный магазин

.

– Какие она любила цветы?

– Все

.

Она вернулась с букетом белых и сиреневых

.

Я положил чемодан в багажник

.

– Где это?

– Улица Вано

.

Перед домом стояли какие-то люди

.

Вышел консьерж, потом парикмахер и его жена

.

Они посмотрели на меня с уважением, как будто из-за моего горя я вырос в их глазах

.

Мой шурин умирал в кресле

.

– Ты знал, что она собирается это сделать, да? Вы договорились

.

.

.

Ты не имел права позволять ей

.

.

.

Пока живем, надеемся

.

.

.

– Точно

.

Мы проиграли сражение, но не войну

.

В мире копятся огромные силы, которые пока еще в запасе

.

Один китаец, два китайца, три китайца

.

.

.

Он пожал плечами и попытался съязвить:

– И что ты теперь будешь делать? Косметический ремонт?

Я сказал правду:

– Попытаюсь быть счастливым

.

Мадам Лидия Товарски

.

.

.

мой шурин

.

.

.

Доктор Тэйлер, взяв меня за плечо, сильно пожал мне руку и долго смотрел мне в глаза

.

– Мужайтесь, – сказал он, как будто думал, что одной смертью здесь не закончится

.

– Доктор Тэйлер, представитель от медицины

.

Мадам Лидия Товарски

.

– Очень приятно, – ответил доктор, и я не смог удержаться от смеха

.

Тут раздался голос шурина у меня за спиной:

– Да он пьян в стельку

.

.

.

Больше ничего не придумал

.

Я обернулся:

Ромен Гари Свет женщины – Именно

.

– Потом прибавил: – И это будет продолжаться

.

Хватит на всю жизнь, даже на две

.

Нам есть чем жить

.

Они смотрели на нас в замешательстве, стараясь ничего не замечать

.

Я пришел с другой женщиной, и без особого труда можно было увидеть это нежное понимание, установившееся между нами;

поэтому меня так веселили их озадаченные лица

.

Я вел себя непристойно

.

Я не уважал несчастье, его права и привилегии, не соблюдал соглашения и приличия

.

Я дерзко манкировал устав прописанных ему почестей

.

Вызов, неподчинение, отказ подчиняться – в сущности, это были всего лишь признаки моего неумения жить

.

Оскорбление величества, осквернение святого, пощечина главе нашего правительства, удар по абсолютной власти;

и эта женщина, спокойно стоявшая рядом со мной, как на своем законном месте, казалось, даже не понимает, что здесь – территория скорби

.

При всем том я прекрасно видел, что Янник уже не дышала, что она была «мертва», как говорят те, кто ни в чем не сомневается

.

Еще на ней была моя пижама, и не думаю, что она надела ее по привычке

.

Я взял стул и сел возле кровати

.

Шторы были опущены, но света хватало

.

– Ты видишь, она здесь

.

Она принесла тебе цветы

.

Совсем как ты хотела

.

Мы попробуем сделать тебя счастливой

.

Это будет немного трудно, будут падения, пустота, неловкость, вре менами нам будет не хватать воздуха, как, впрочем, на любом пути, требующем выносливости;

но мы прожили довольно долгую жизнь, каждый отдельно, и от этого при объединении ока зывается много несовпадений

.

Ты знала, что я не смогу жить без тебя, и тем самым оставила так много места для нее

.

Я никогда больше не заговорю с ней о тебе, как и обещал, потому что ты не хотела стеснять ее присутствием другой, навязывать ей свои вкусы, привычки, ты хотела, чтобы она была свободна от всякой относительности

.

Я спрячу все фотографии, все вещи, которые ты любила, я не буду жить воспоминаниями

.

Мне достаточно будет видеть леса, поля, океаны, континенты, весь мир, чтобы любить то немногое, что остается мне от тебя

.

Все прошло так быстро, улетело так далеко

.

Ты помнишь, в Вальдемосе, те две оливы, ветви которых так тесно переплелись, что различить их стало невозможно? Нас разрубили топором

.

Конечно, мне больно, особенно руке и груди, в том месте, откуда вырвали тебя, больно глазам, губам, всему, где пусто без тебя;

но этот глубокий, неизгладимый след станет святилищем женщины, которое готово ее принять, чтобы благословить и одарить любовью

.

Она здесь, она смотрит на тебя, чтобы лучше понять, кто я, откуда? из чего вылеплен

.

Она беспокоится, нужно подождать, мы ведь еще немного чужие друг другу, мы сомневаемся, ко леблемся, нам не хватает разногласий, различий, несовпадений, мы еще не открыли обратную сторону друг друга, еще скрыты от глаз наши недостатки и причуды, все наши несоответ ствия, которые позволят нам лучше вписаться один в другого, подравнять наши отношения, притесаться, постепенно проникнуть друг в друга, и тогда придет нежность, чтобы дополнить одного тем, что есть у другого

.

.

.

Я разглядел в сумраке силуэт: он поднял руку, коснувшись моих губ, как будто в моем дыхании таилась какая-то сила, которую можно передать, какая-то слабость, которой нельзя избежать

.

Ромен Гари Свет женщины Глава X Еще приходилось сносить чьи-то взгляды, давящее уважительное молчание, скорбный вид, пожимать кому-то руки, благодарить, ничего не ломать, ничего не опрокидывать, да и к чему тревожить их привычный мир: я не был трибуном, я не видел там ни знамени, ни баррикад, мне незачем было призывать к борьбе, говорить о будущих победах, я ограничился тем, что цедил сквозь зубы: «Один китаец, два китайца, три китайца»

.

Какая-то незнакомая пожилая дама улыбнулась мне па лестнице:

– Мадам Жамбель, я живу на третьем этаже, окна во двор

.

Мой сын погиб в Алжире

.

Я ее поблагодарил

.

Она хотела меня подбодрить

.

Машина стояла как раз около газетного киоска, на первых страницах мелькали заголовки:

«ЖИЗНЬ НА МАРСЕ: НОВЫЕ НАДЕЖДЫ»

.

Дом, где я пишу сейчас, стоит на берегу моря, и я слушаю шепот его волн

.

Слушаю вни мательно, потому что он исходит из глубины веков

.

Возможно, появятся новые миры, голоса, которых еще никто не слышал, другое счастье, не то, что живет во вкусе поцелуя, и радость, доселе неизведанная, и полнота жизни, для которой мало света женщины, возможно, но я-то живу седым эхом нашего старого мира

.

Мы всегда живем тем, что не может умереть

.

Ночи приходят с миром и ненадолго приобщают меня к ее сну

.

Как только опускаются мои веки, все опять становится таким, каким было

.

А днем мой брат Океан составляет мне компанию:

только у Океана тот голос, которым можно говорить во имя человека

.

Конечно, я не должен был вести себя с Лидией так, будто то была она: мы еще так мало знали друг друга, все еще было столь хрупким;

нас окружал город, улицы, машины – неподходящее место для молитвы, и потом, какая женщина согласилась бы быть лишь храмом, куда приходят молиться вечному?

Она слушала меня крайне внимательно, как если бы все, что я говорил, открывало для нее новые истины

.

Взлохмаченные волосы, замкнутое, почти враждебное выражение лица, весь ее вид будто говорил о том, что она черпает в моем голосе силу, которая отдаляет меня от нее

.

– Что с тобой, Лидия?

– Знаете, Паваротти, тенор, даже не смотрит на свою партнершу, когда отдается пению

.

Иные набожные люди живут только своей верой, и культ становится самодостаточным, что всегда давало религиям возможность обходиться без Бога

.

– Не понимаю, при чем

.

.

.

– Они спешат к первой же часовне, встретившейся им на пути, чтобы остаться там и молиться

.

Из басов самый красивый голос у Кристофа Болгарского

.

Мне также нравится Пласидо Доминго

.

Потом, есть еще рапсодии;

наконец, Бетховен, Вагнер, Вивальди и так далее

.

Тишине нравятся наши крики, они так идут ей

.

А григорианские хоры, ты слышал что-нибудь подобное? Их голоса способны долететь до края земли

.

Нашего директора музы кальных театров пора уволить, Мишель

.

«Крики отчаяния – самые прекрасные», этот концерт слишком надолго задержался в программе

.

Мы просто кусок мяса кому-то на обед

.

И еще: я не хочу быть женщиной теоретически

.

– То есть?

.

.

– Церковь

.

Вера

.

Культ

.

У меня нет никакого желания служить орудием культа

.

О-ты святая-на-небесах

.

Я побитая собака, вот и все

.

Не знаю, кто из нас двоих больше помог другому этой ночью

.

Положим, мы только поддержали друг друга

.

Это уже много

.

Не забуду Ромен Гари Свет женщины никогда

.

Ты вновь открыл для меня определенный смысл возможного, давно мною утерянный

.

Ты знаешь, как это много: после сорока открыть, что все еще возможно

.

Мне не нужно большего

.

Ты вернул мне желание быть женщиной

.

Кажется, это здесь

.

Иди забери свою сумку

.

Я подожду тебя в машине

.

.

.

– Лидия

.

.

.

– Иди

.

Хватит мне слезы лить

.

– Наконец-то, первый проблеск, – обрадовался я

.

– С удачным началом нас!

Я прошел через холл, уставленный декоративной зеленью, и подождал несколько секунд, пока консьерж демонстрировал мне свое безразличие

.

– Будьте добры, мне нужен сеньор Гальба

.

.

.

– Пятьдесят седьмой

.

Здесь его уже кто-то дожидается

.

Он неспешно достал из-за уха желтый карандаш и указал им поверх моего плеча

.

Свенссон расположился» вытянув ноги, у телефона

.

На нем был его бессменный костюм путешествен ника: Афганистан, Кашмир, Катманду, Мехико, красные сапоги с серебряными гвоздиками, джинсы, на шее – цепи с эзотерическими символами

.

Джинсы и кожаная куртка пестре ли разными этикетками, как чемодан: мотели Аризоны, ашрамы Подишери, «Hertz rent a car», Акрополь, «Schwab’s on the Strip», отель «Нотр-Дам», Диснейленд, страна развлече ний

.

Длинные лохмы и белесая бородка отдаленно напоминали изображение Христа на самых ранних наших литографиях, а массивные темные очки скрывали и оберегали взгляд ребенка

.

– Я уже знаю печальную новость, – сказал я ему

.

– По мне, жили бы собаки так же долго, как и их боги

.

– Да, этот закон написан неудачно

.

Они были очень привязаны друг к другу

.

Однако, я думаю, сеньор Гальба теперь может вздохнуть спокойно

.

Все-таки одной заботой меньше: он боялся, что умрет раньше и оставит своего пса в одиночестве

.

И собака тоже

.

Я хочу сказать, что Матто был хорошим сторожевым псом, но он боялся оказаться не на высоте, если что случится

.

С недавних пор они и правда внушали страх друг другу

.

Стоило сеньору Гальбе почувствовать себя немного усталым, и приходилось бежать за ветеринаром

.

Вот уже три года я езжу с ним по всему миру

.

Я пишу диссертацию на тему «Развлечения», в Упсальском университете

.

– Не терпится прочитать

.

– Пора уже было кому-нибудь из них двоих решиться, но они держались друг за друга и не давали себе умереть спокойно, если вы понимаете, о чем речь

.

– Понимаю

.

– Когда вы ни к кому не привязаны, можете уйти потихоньку, просто так

.

.

.

– Смрт, – сказал я

.

– Точно

.

Может, он и приспособился бы жить без собаки, будь это возможным

.

– Стоицизм

.

– Вот почему я думаю, что все-таки для сеньора Гальбы одной заботой меньше

.

– Наконец-то свободен

.

– Точно

.

Когда Матто Гроссо издох в его гримерке, он позвал меня, и я очень беспокоился:

необходимо, чтобы он продолжал выступать со своим номером, ведь это шедевр дрессировоч ного жанра, публике никогда не надоедает

.

Так вот, я очень беспокоился и спросил: «Как вы себя чувствуете, senor?» Ему нравится, когда его называют seor, на испанский манер, хотя сам он итальянец из Триеста

.

«Ничего, Свен, этот пес был очень нервный

.

.

.

Нужно будет сегодня ночью еще порепетировать, ритм куда-то пропал»

.

Он заказал шампанского, а потом вернулся в гостиницу, забрав с собой Джексона, шимпанзе, и Дору, розового пуделя

.

Этот человек не может обходиться без компании

.

Он также привел одну особу с улицы, с которой Ромен Гари Свет женщины у него установились какие-то мимолетные приятельские отношения

.

Ему подходят эти деви цы: «

.

.

.

потому что они не дают вам времени привязаться к ним», – как он мне объяснил

.

Надо вам сказать, он очень любил одну женщину, которая ушла от него, и именно это, как я заметил, оставляет самые глубокие следы

.

.

.

– Точно

.

– Мне пришлось выложить двести франков на лапу охраннику, чтобы он позволил им подняться в номер;

знаете, шимпанзе, розовый пудель, уличная девица – с такими посетите лями возникают подозрения порнографического толка

.

Я зашел к нему утром помочь уложить чемоданы, сегодня днем у нас самолет

.

Теперь жду: пусть поспит немного, он этого заслу живает

.

Самый замечательный номер дрессировщика в мире, вне всякого сомнения

.

В этом жанре никто не сделал лучше

.

Нет, месье, никто

.

Он замолчал, выжидая, как будто давал мне время перетряхнуть мой жизненный багаж в поисках нужной реплики

.

– Я не слишком в этом разбираюсь, – извинился я

.

– Возможно, вы скажете, что посвятить всю свою жизнь какому-то легкомысленному номеру

.

.

.

но именно поэтому, месье, именно! Кто скажет лучше?

– Думаю, вам стоит вернуться в Упсалу и дописать свою диссертацию, Свенссон

.

Извините, меня ждут

.

Я только хотел забрать сумку, вот и все

.

Он устало улыбнулся:

– Понятно

.

Вы, естественно, предпочитаете Шекспира

.

Но Шекспир в своих произведениях, месье, слишком уважительно судит о жизни и смерти, тогда как сеньор Гальба их в грош не ставит»

.

– Я не собираюсь обсуждать шедевры, Свенссон

.

А теперь

.

.

.

– Хорошо, идемте

.

Мы вежливо постучали в дверь пятьдесят седьмого, но никто не ответил

.

Тогда мы от правились искать горничную, но та не захотела нас впускать

.

Надо было прежде позвонить консьержу

.

Получив разрешение вышестоящей инстанция, горничная открыла нам дверь

.

Шторы были опущены, горел свет

.

Сеньор Гальба сидел в кресле возле камина

.

Шимпанзе устроился на коленях у хозяина и искал блох у него в волосах

.

Розовый пудель лежал у кресла и, увидев Свенссона, завилял хвостом

.

Сеньор Гальба был в пижаме

.

Глаза широко открыты, лицо осунулось, отчего нос с мощ ными ноздрями казался еще больше, как будто он устремился на врага

.

Сеньор Гальба был мертв

.

Шимпанзе посмотрел на нас, чмокнул своего хозяина и погладил его по щеке

.

Горничная что-то выкрикнула по-португальски и кинулась предупредить дирекцию, что в пятьдесят седьмой привели животных

.

Тут Свенссон допустил одну ошибку

.

– Джексон! – крикнул он

.

Не знаю, то ли шимпанзе потерял голову, то ли, напротив, своим поведением доказал замечательное присутствие духа, но он отреагировал на свое имя рефлексом настоящего про фессионала

.

Издав пронзительно-испуганный крик, он бросился к проигрывателю, стоявшему на столике, и сделал точно такое же движение, которое мне довелось видеть на сцене: завел пластинку

.

Пасодобль El Fuego de Andalusia зазвучал во всем своем великолепии, и то, что воспоследовало, несомненно, делало честь этому искусству дрессировки, пределы которого определялись лишь застывшим стеклянным взглядом сеньора Гальбы

.

В мгновение ока шимпанзе и розовый пудель уже стояли в обнимку посреди комнаты и танцевали пасодобль, бросая на нас испуганные взгляды, будто понимая, что речь идет о Ромен Гари Свет женщины жизни и смерти

.

– Вот дерьмо, – в сердцах воскликнул Свенссон

.

Я решительно направился к дивану, взял свою дорожную сумку и вышел в коридор

.

Преж де чем поскорее убраться оттуда (мало ли что еще может случиться), я в последний раз взглянул на своего друга из Лас-Вегаса: трогательная картина – последняя честь, которую шимпанзе и пудель отдавали таким образом труду всей жизни

.

В общем, последнее слово осталось за сеньором Гальбой

.

Я кинулся сломя голову вниз по лестнице, а ритмичные звуки пасодобля всё неслись мне вслед от этажа к этажу до самого тротуара, хотя слышать их, естественно, я уже не мог

.

К тому же мне казалась, что пустой взгляд моего лас-вегасского друга с невозмутимым безразличием наблюдает мои попытки увернуться от палочки дрессировщика

.

Заметив, что ни машины, ни Лидии уже нет, я постоял немного у входа, с дорожной сумкой в руках, слушая мелодию пасодобль, которая все еще звенела у меня в ушах, и успокаиваясь под монотонный голос громкоговорителя;

потом я вышел на дорогу, очутившись в потоке машин и ругательств, повернулся пару раз вокруг себя, щелкая пальцами, чтобы не сбиться с ритма, и, когда какое-то такси наконец остановилось, водитель засомневался, брать ли меня: он боялся за свои сиденья

.

Я назвал ему адрес Лидии и попросил выключить радио, потому что я слушал музыку

.

В зеркале заднего вида отражался его недоверчивый взгляд

.

Я успокаивал себя тем, что я еще в полном расцвете сил и что так можно протянуть еще довольно долго, если не курить и заниматься спортом

.

В этой эйфории мне вдруг захотелось поболтать с шофером

.

– Знаете, продолжительность жизни увеличилась в среднем на семь лет, по статистике

.

.

.

– Если вам кажется, что я опасно вожу, выходите, никто не держит

.

– Нет, вы не поняли

.

.

.

Я просто сделал оптимистическое замечание общего порядка

.

– Мне с вами не о чем говорить

.

Ехать туда было минут десять, пятнадцать от силы, но я превратил это в целый час

.

Время взялось за меня с тщательностью ювелира, не спеша вырезая каждую минуту, как драгоценный камень

.

Мне недоставало какой-то малости до выдрессированного болванчика:

щепотка цинизма, или пусть хотя бы намек на низость, дуновение стоицизма, еще несколько капель иронии

.

Но я любил одну женщину такой любовью, какой может одарить только женщина, и я не умел сдаваться

.

Я позвонил и сначала даже подумал, что там никого нет

.

Потом дверь открылась, и меня встретила, широко улыбаясь, какая-то старушка;

она, верно, думала о ссоре влюбленных

.

– Входите, входите

.

Мадам просила подождать

.

Она вам позвонит

.

В гостиной на столе был кофе и горячие круассаны

.

– Сварить вам яйцо?

– Нет, спасибо

.

– Мадам сказала, что вам надо поесть и поспать немного

.

– Где она?

– Не знаю, понятия не имею

.

Она вам позвонит

.

Я прождал около часа

.

Я знал, что она вернется

.

Теперь, раз она останется со мной, я даже мог побыть в одиночестве

.

Потом я собирался сходить за цветами и подарить их той уличной мадемуазель, которая приходила к сеньору Гальбе поддержать компанию, потому что человек не может обходиться одной собакой

.

Я долго не снимал трубку

.

Все-таки еще немного надежды

.

– Мишель

.

.

.

– Знаю, Лидия

.

Я все понимаю

.

– Я сейчас в Руасси

.

Улетаю на несколько месяцев, Ромен Гари Свет женщины – Ты права

.

– Я слушала твои молитвы всю ночь и

.

.

.

там слишком много места

.

Это слишком велико для меня

.

Ты возвысил меня, а я простой человек

.

Боготворить – не значит любить

.

Ты возво дишь соборы, а я помещаюсь в двухкомнатной квартире, восемьдесят квадратных метров

.

Ты потерял женщину, которая была для тебя всей жизнью, и ты пытаешься свою жизнь превра тить в женщину

.

Она оставила тебе несметное богатство

.

Я чувствовала бы себя уверенней, будь ты победнее: тогда ты мог бы больше отдать

.

Я знаю, невыносимо жить без любви

.

Однако это всего лишь такой образ жизни

.

Я прекрасно понимала, что делаю

.

Я была так несчастна, что мне необходимо было помочь кому-нибудь

.

Я попыталась помочь вам обоим

.

Я эгоистка, знаю

.

.

.

И еще

.

Ты говорил о братстве, помнишь

.

.

.

– Конечно

.

Это единственное, на что никогда еще не решались мужчина и женщина

.

Глухо

.

– Я не хочу любить святой любовью

.

Это слишком тяжкий груз

.

– И единственный

.

Не плачь

.

– Мишель, так жить невозможно

.

– Да? Тогда правильно делаешь, что плачешь

.

– Женщина не может жить только мужчиной, а мужчина – женщиной

.

– Ничего не могу поделать

.

Ты для меня биологическая необходимость

.

Каждая моя кле точка взывает к тебе

.

– В тебе говорит больше твоя вера, абсолютная, отчаянная и дикая, нежели то, что мы вместе можем сделать с нашей судьбой

.

.

.

– Да

.

– Когда находишь в человеке такую потребность любить, то уже перестаешь понимать, существуешь ли для него, любят ли тебя, или ты просто орудие культа

.

.

.

Я тоже должна жить, я сама

.

Я не хочу принимать эту религию

.

Нам не нужно боготворить, Мишель

.

Обо жествление всегда требует святости, а святость

.

.

.

нас уже ею закормили

.

Я бы даже сказала, мы сыты ею по горло;

и распутники сегодня имеют, может быть, даже большее право голоса и могут больше нам сказать, чем святые

.

– Ты, должно быть, пережила ужасную ночь

.

– Я ее пережила, Мишель

.

И еще я помогла другой женщине

.

Теперь я уезжаю

.

Уезжаю, потому что ты пьян от горя и потому что я даже не знаю, кто ты на самом деле

.

Слишком много сейчас отчаяния, паники в тебе

.

.

.

да и во мне

.

Так слишком просто

.

Однажды, когда мы начнем уже забывать о пережитом кораблекрушении, когда мы станем опять сами собой, мы снова встретимся

.

.

.

и познакомимся заново

.

– Просветленные

.

.

.

– Да, и все будет гораздо сложнее

.

Мы посмотрим друг на друга, скрывая удивление;

ты скажешь про себя: «Не может быть!», а я: «Нет, это не он, это невозможно

.

.

.

» Она рыдала

.

Я был счастлив

.

Мы уже вместе

.

– Лидия, уезжай и ни о чем не беспокойся

.

Уезжай так далеко, как только сможешь

.

Не возвращайся, пока не иссякнут твои сомнения

.

Встречай других

.

Живи случайными знаком ствами

.

Не бойся, это ничего

.

Я жду тебя, когда бы ты ни вернулась

.

– До скорого

.

Можешь жить у меня, если хочешь

.

– Нет, представь себе, я не выношу иллюзий

.

Уезжай

.

Я постараюсь протрезветь

.

Она рассмеялась:

– Смотри не перестарайся

.

– Можешь не волноваться

.

Выйдя на улицу, я остановился перед цветочной лавкой

.

«Какие цветы она любила? – Все»

.

Ей нравилась сирень, но нам придется подождать до весны

.

А сейчас мне нужно было дота Ромен Гари Свет женщины щить свое тело до дому, помыть его, накормить, одеть во все чистое и поместить в витрину, к остальным таким же, может, оно еще пригодится

.

Прохожие как-то странно смотрели на меня: призрак без женщины казался чужим в этих краях

.

Сквозь крыши проглядывало другое солнце

.

Я чувствовал, что все окружавшее готово втянуть меня в свой оборот, но это уже было делом вечности, вселенной, космического времени, а небо притворялось, но его выдавала необъятность, потому что настоящее небо – маленькое, с ладонь

.

Я удивился, увидев вокруг столько достойных и гордых мужчин, которые не просили милостыню, столько женщин, в глазах которых не было мольбы

.

На тротуаре какая-то девчушка в задумчивости: глядела на свалившуюся с ноги туфлю, которую она пыталась снова надеть

.

Трудная задача, без посто ронней помощи здесь не обойтись

.

Она подняла голову и важно посмотрела на улыбающегося господина, склонившегося над ней: он мог бы пригодиться

.

– Никак не могу надеть туфлю, – сказала она

.

– Попробуй?

Я встал на колено и прекрасно справился с заданием

.

Белокурое счастье коснулось моей щеки, и я почувствовал такое нежное, легкое дуновение, что закрыл глаза

.

– Спасибо, ты хороший

.

Я живу напротив

.

Она внимательно посмотрела на меня и решила, что я еще на что-нибудь сгожусь

.

Она взяла меня за руку

.

– Идем, – сказала она

.

– Я помогу тебе перейти

.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.