WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«. ...»

-- [ Страница 2 ] --

– Он очень беспокоился, очень

.

.

.

Звонил тебе сегодня утром, как всегда

.

.

.

Мы даже думали, что ты больше не придешь

.

.

.

– Добрый вечер, Соня

.

Мишель Фолен, мой друг

.

.

.

Мадам Соня Товарски

.

.

.

Она взяла нас за руки

.

– Друг Лидии? Как я рада!

– Мы повстречались в Каракасе, – сказал я

.

– Предупреждаю, Соня, он в стельку пьян

.

– Ну что ж, всему свое время! Иногда нужно и выпить! Надо жить! Надо чувствовать себя счастливым! Как говорят у нас в России: «Чтобы твоя чаша всегда была полной!» – Пирожки! – вставил я

.

– Ай да тройка! Волга, Волга? Очи черные! Кулебяка!

Пожилая дама была в полном восторге

.

– Как?

.

.

Он говорит по-русски! Вы

.

.

.

вы русский? Нет, нет, не отрицайте! Я сразу же что-то почувствовала! Что-то

.

.

.

родное!

Ромен Гари Свет женщины – Что?

– Родное! Что-то

.

.

.

наше! Лидия

.

.

.

он русский!

– Черт, – с досадой сказала Лидия

.

– В Париже почти не осталось больше русских! – сказала пожилая дама

.

– Их всех депортировали в сорок третьем, после той облавы, помните

.

.

.

Велодром д’Ивер! Мой муж так и не вернулся тогда

.

Идемте, надо за это выпить

.

Лидочка, так мило, что ты его привела

.

.

.

Я уверена, вы будете счастливы вместе

.

.

.

Я заметил, что Лидию всю трясет

.

Я ничего не понимал, но живо ощутил сложившуюся обстановку

.

– Перестаньте, Соня

.

Я похитила вашего сына, я знаю

.

Но добрый Боженька вам это вернул

.

Есть на небе Бог, который замечает матерей

.

Вам повезло

.

Пожилая дама вся светилась добротой

.

– Как ты можешь говорить такие вещи, Лидия? Так нельзя, нельзя

.

.

.

Она решила объяснить мне:

– Мы ведь евреи, вы понимаете

.

.

.

Я поклонился:

– Очень приятно

.

Интересно, что это были за звуки, доносившиеся до нас: стерео или живая музыка? Бала лайка, гитара, скрипка

.

Прелесть

.

– Не нужно так говорить, Лидочка

.

Бог, Он добрый

.

Он видит наши сердца

.

Он справед ливый

.

.

.

Простите ее, она очень несчастлива»

.

– Это ничего, – подбодрил я ее

.

– Я здесь инкогнито

.

Лидия рассмеялась каким-то нервным смехом

.

Я был на пределе

.

– Идемте

.

Я вас представлю нашим друзьям

.

У моего сына сегодня день рождения

.

Давайте сюда ваше пальто

.

.

.

Я так рада, что вы смогли прийти вдвоем

.

.

.

– Соня – прирожденный боец, никогда не сдается, – сказала Лидия

.

Тут только я заметил, что где-то оставил дорожную сумку

.

– Вот видите, вам уже удалось что-то забыть, – улыбнулась Лидия

.

Со стен на нас смотрела вся Святая Русь: раввин Шагала, ряд икон, портреты Толстого и Пушкина, кавказские ковры с кривыми саблями крест-накрест

.

Сюда бы еще шашлык или бефстроганов, но это, должно быть, еще впереди

.

Пожилая дама перехватила мой взгляд

.

– Мой муж был из Тифлиса

.

Бакинская нефть

.

.

.

– Все забрали большевики, – пояснила Лидия

.

Мы вошли

.

Анфилада из трех залов, запруженных народом: в этой компании не хватало разве что Артура Рубинштейна

.

Все лица казались мне знакомыми, оттого, наверное, что все они были очень старыми, а то, в чем я видел знакомые черты, – всего-навсего рука времени, у которого всегда один и тот же почерк

.

Трое молодых людей в русских рубахах, в сапогах и шароварах ловко управлялись с блинами и «пожарскими» котлетами

.

Представляя меня, пожилая дама каждый раз добавляла с заговорщицким видом: «Друг Лидии», а Лидия молчала, стиснув зубы, как будто в этих словах было какое-то скрытое злорадство

.

Много говорили о музыке, главным образом о Брайловском, Пятигорском и Ростроповиче

.

Невысокий лысый господин узнал меня, приняв, конечно, за кого-то другого

.

Он спросил, нет ли новостей от Николая, и я ответил, что теперь это все труднее

.

– Да, – согласился он, кивая

.

– Он очень изменился

.

Такая профессия, ничего удивитель ного

.

Я сам, посмотрите на меня

.

.

.

Он вздохнул и пригубил шампанского

.

Ромен Гари Свет женщины – И потом, все так быстро меняется, – заметил я

.

Он пожал мне руку:

– Знаю, знаю

.

Но последнее слово всегда за непрерывной традицией

.

Остальное проходит

.

Кстати, что вы сейчас делаете?

– Жду, пока это пройдет, ничего больше

.

– Как я вас понимаю

.

Никогда еще времена не были такими трудными для настоящего таланта

.

– Засилие легкости

.

– Весьма справедливое замечание

.

– Никаких критериев, – вставил я

.

– Ничего, это вернется

.

Искусство умеет ждать

.

– Вы знаете сеньора Гальбу?

– Признаюсь

.

.

.

Гальба?

– Гальба

.

– Он абстракционист?

– Напротив, скорее иллюстратор

.

У него весьма своеобразное видение жизни и смерти

.

Немного жестокое, даже грубое, но

.

.

.

Он призадумался

.

– Я не большой любитель искусства, прославляющего грубую силу

.

Мне противно все, что убивает чувствительность

.

– Позвольте с вами не согласиться

.

Иногда убить чувствительность – это вопрос выжива ния

.

Я опрокинул залпом три виски подряд, удерживая официанта за рукав и выставляя на поднос один за другим пустые стаканы

.

Соня подводила меня то к одной группе, то к другой:

– Идемте, Мишенька, идемте

.

.

.

Никогда еще не видел такой устойчивой улыбки;

интересно, снимала ли она ее хоть на ночь?

– Давно вы знакомы с Лидочкой?

– О, целую вечность!

Она вцепилась мне в руку:

– Я так рада

.

.

.

– Чему именно вы рады, мадам?

– Зовите меня Соней

.

– Так чему вы рады, Соня? Не хочу показаться нескромным, но, может быть, существуют такие поводы радоваться, которые мне неизвестны, и

.

.

.

Она смотрела на меня прямо-таки с сияющей неприязнью

.

Я был представлен раздеваю щему взгляду какой-то мрачной дамы, у нее все было черное: глаза, волосы, бархотка на лбу, и другая – на шее, серьги, платье, кольца, сумочка с блестками

.

– Вы, конечно, знаете

.

.

.

Уж и не помню, когда я в последний раз был в «Плейеле», и теперь никак не мог понять, что это было – арфа или фортепиано

.

Она раздавила мне руку своим пожатием, выставляя на показ все зубы, какие были, и, обращаясь к Соне, сказала басом, что завтра она возвращается в Штаты, на двухсотлетие

.

– Это ученица Шаляпина, полагаю?

– Ах, Мишенька, не будьте таким злым

.

.

.

Концертный зал в Париже, открытый фирмой «Плейель»

.

Ромен Гари Свет женщины Я пропустил еще пару стаканчиков, разыскивая куда-то пропавшую Лидию, и заметил девочку с огромными глазами, которая важно протягивала мне тарелку с ветчиной

.

Было душно

.

Люстра слепила глаза

.

Скоро будут давать трилогию Вагнера в «Пале Гарнье»

.

Кто то прекрасно знает Рольфа Либермана

.

Что-то там – настоящий скандал

.

Бейрут перешел к левым

.

Кто-то уже не был тем, кем был раньше

.

Слишком много картинных галерей

.

Видел бы это Берансон, в гробу бы перевернулся

.

Нигде нет нормальных гостиниц

.

Любая опера оторвет его с руками и ногами

.

Кто-то всегда это говорил

.

Девочка с важным взглядом вернулась, неся шоколадный торт, она, оказывается, дочка консьержки, португалки

.

Соня поцеловала ее в лоб

.

Никогда еще церкви в России не отказывали стольким страждущим

.

Он достоин первого приза

.

Нуреев, Макарова, Барышников

.

Кто-то был самый великий

.

Можно было всего ожидать

.

Запомните это имя, я редко ошибаюсь

.

Я заметил Лидию, которая делала мне какие-то знаки с другого конца комнаты;

я попытался пробраться к ней, извиняясь направо и налево, нет больше архитектуры, в Китае всем заправляет жена Мао, «Метрополитен» и «Ла Скала» на грани краха

.

– Что, Мишель, вам легче? Вы чувствуете себя

.

.

.

менее одиноким?

Она немного выпила

.

– Вы говорили с Соней? Вам, конечно, сообщили, что у меня нет сердца?

– У нее какая-то неизводимая улыбка

.

Лидия казалась изнуренной

.

Под глазами – темные круги

.

Даже огромная люстра, сияю щая тварь, не могла пробраться в эти глубокие гроты

.

– Я так больше не могу

.

Да, теперь моя очередь

.

Не знаю, что бы я делала, если бы не встретила вас

.

У меня нет никакого желания жить

.

– Это как раз самый старый способ жить

.

– Я не должна была приводить вас сюда

.

– Отчего же? Время здесь проходит быстрее

.

– Но я обещала, что буду

.

Соня очень стойкая женщина

.

Она раз и навсегда решила принимать все так, как есть

.

Причем с энтузиазмом, потому что, видите ли, это все от Бога

.

У нее в жизни было столько горя, что теперь ей остается лишь быть счастливой

.

И потом

.

» Мы – евреи, вы понимаете, очень, очень давно

.

.

.

Так давно, что это само по себе уже победа

.

.

.

Официант протягивал нам блюдо с пирожными

.

Я взял ром-бабу

.

– Может, я и уеду с вами завтра, если вам так хочется

.

Увидев Алена, вы поймете, почему я к вам пристала

.

.

.

– Вы пристали ко мне? Вы? – Я даже рассмеялся

.

– Да, я

.

Когда вы толкнули меня там, на улице, и мы посмотрели друг на друга

.

.

.

О, вы все прекрасно понимаете: стоит только отчаяться, и мы уже готовы поверить чему угодно

.

.

.

– Жизнь всегда борется до последнего»

.

– Так, а потом я отвернулась, собираясь уйти

.

.

.

проклятая воспитанность

.

Но у вас не оказалось денег, чтобы расплатиться с таксистом, вы растерялись, и вот, пожалуйста, опять этот миг абсурдной надежды

.

.

.

Вы были какой-то затравленный, обессилевший

.

.

.

– О да! Вам крупно повезло

.

» – Неописуемое чувство: помочь другому, тогда как сам нуждаешься в помощи

.

.

.

Я оста вила вам имя и адрес, ушла, а дома бросилась на кровать, разрыдалась

.

.

.

и стада ждать

.

Он придет, он придет, я хочу, чтобы он пришел

.

Как семнадцатилетняя

.

Не стоит полагаться на седину, на зрелость, на опыт, на все, чему мы научились, на те пинки, которыми нас потче вала судьба, на шепот осенней листвы, на то, что делает с нами жизнь, когда действительно постарается

.

Нет, это остается, оно всегда в нас и продолжает верить

.

Вы пришли, но меня Ромен Гари Свет женщины сковала

.

.

.

невозможность

.

Я получила, что называется, хорошее воспитание: то, что окружа ет нас стенами приличия

.

Нужен настоящий сдвиг, чтобы проломить их

.

Я выставила вас вон

.

К счастью, вы и в самом деле были в безвыходном положении, и вы вернулись

.

.

.

я с вами переспала

.

Жалкая улыбка

.

.

.

.

Хуже некуда

.

Я была зажата, забита запретами

.

Наслаждение, вы отдаете себе в этом отчет

.

.

.

С тех пор как погибла моя девочка, я постоянно пытаюсь доказать себе, что не имею права на счастье

.

Переспать, но для вас, этому еще можно было найти оправдание:

например, дар, жертвоприношение, почти нравственное;

но сделать то же для себя

.

.

.

Брр

.

Мораль – известная зараза

.

Получать удовольствие с человеком, которого даже не знаешь, это неврастения

.

Истерика

.

Фригидность – это когда совокупляются мораль и психология

.

Когда теряешь смысл жизни и все-таки пытаешься

.

.

.

чувствуешь себя виноватой

.

Она вдруг осеклась, как будто испугавшись чего-то

.

– Боже мой, Мишель, я совсем забыла

.

.

.

– Я тоже

.

Но так даже лучше

.

Янник хотела меня отдалить

.

Я оказался немного дальше, чем рассчитывал, вот и все

.

Тут появилось блюдо с закусками, но уже после пирожных

.

– ни в какие ворота, и я сухо выговорил за это официанту:

– Полный бардак

.

Тот лишь пожал плечами:

– Чего вы ждали, русский вечер

.

.

.

Какая-то дама преклонных лет подошла попрощаться с Лидией, потому что завтра она уезжала в Зальцбург

.

Соня подвела прямо к нам трех музыкантов, и они сыграли для нас «Калинку»

.

А я вдруг подумал, есть ли на свете что-либо более жалкое, не считая, конечно, солдатских портянок, чем участь, доставшаяся цыганской песне

.

– На самом деле это восточные немцы, – шепнула мне на ухо сияющая Соня

.

– Они перебрались через стену под пулеметным огнем

.

Беженцы, как и мы

.

Она попросила поднести им водки

.

Княгиня Голопупова спрашивала, где здесь дамская комната

.

На груди она держала маленького песика;

по национальности она, кстати, была итальянкой

.

Соня мне рассказала, что ее муж трижды терял все свое состояние

.

Один старый господин в колпаке внушительных размеров стал говорить мне про Кайзерлинга, Куденхофа Калержи, Томаса Манна, а немецкий атташе по культуре подходил то к одной группе, то к другой и всех приглашал на прием в посольство Германии

.

– Благодарю вас, но вы ошибаетесь, – объявил я, когда настала моя очередь

.

– Я не еврей

.

Он, казалось, удивился, посмотрел на меня, будто не веря своим ушам, а Лидия нервно расхохоталась

.

Француз с весьма холеной внешностью, в галстуке-бабочке, сказал мне, что никого здесь не знает и что его пригласили только потому, что он был директор музыкальных театров

.

На этажерке была выставлена коллекция расписных яиц

.

Кто-то попросил тишины, и Соня прочла вслух телеграмму: Рубинштейн извинялся, что не смог приехать

.

Я не понимал, почему муж отсутствовал на празднике, ведь это была его годовщина

.

Может быть, здесь есть еще и другие гостиные, такие же, как эта, и толпа приглашенных, еще более приветливых

.

Другие столы, цыгане, развлечения, зеркала

.

Как, вы уже уходите, дорогая? Постойте, я непременно должна вам представить

.

.

.

Она умирает, как хочет с вами познакомиться

.

.

.

Я взял из рук Лидии бокал с шампанским, который она уже поднесла к губам

.

– Как? Вам, значит, можно, а мне нет? Мне, между прочим, тоже нужно, для смелости

.

– Через несколько часов мы уезжаем

.

Вам еще надо уладить кое-какие дела, я полагаю

.

Вы уже достаточно выпили

.

Ромен Гари Свет женщины – Вчера мой муж пытался выброситься из окна

.

А у него, между прочим, есть телохрани тель, который не отходит от него ни на шаг

.

Здесь вопрос этики: нужно ли оставлять окно открытым или нет? И в какой момент мы более всего безжалостны? Не тогда ли, когда следуем своим принципам? И что значит: «жизнь – это святое», если для самой жизни никто и ничто не свято? Я не имею права решать

.

.

.

потому что теперь уж и не знаю: если бы я помогла ему умереть, то сделала бы это для него или для себя самой

.

.

.

Я отправился за шампанским и, не без удовлетворения, почувствовал себя наконец в гостях

.

Муж, у которого есть телохранитель и который пытается выброситься из окна, в то время как все празднуют его день рождения;

лучезарная мамаша, ненавидящая невестку до мозга костей;

ай да тройка;

директор музыкальных театров;

седая женщина, помогающая другой отправиться на тот свет;

попробуйте пирога, Мишенька, сама пекла;

надо спасать Оперу;

сегодня Ницца превратилась в город, куда старики приезжают в конце жизни, чтобы лечь в землю рядом со своими предками;

вы всё шутите;

представьте, я собрал все свое мужество и пошел смотреть, не поверите, пор-но-гра-фи-ю;

не верю я в эти горячие источники, но, говорят, там есть красивые места для прогулок;

несчастная Соня, какую смелость надо иметь, железной воли человек

.

Лидия стояла прислонившись к стене, глаза у нее блестели: мы оба перебрали;

я поставил бутылку и стаканы на пол

.

– Так, думаю, теперь я уже могу туда пойти

.

.

.

Нет, не оставляйте меня, идемте вместе

.

.

.

У выхода толпились люди, все прощались, чье-то пальто искало своего хозяина, поцелуи в обе щечки, созвонимся, приходите непременно, португальская девочка: одни большие глаза выглядывают из-за кучи вещей, которые она держит в руках

.

Я прошел вслед за Лидией по коридору, вежливо пропуская к выходу уже одетых гостей

.

– Лидочка

.

.

.

Ты считаешь, это разумно

.

.

.

Она уже здесь, теребит нить жемчуга у себя на шее

.

Улыбка стала жестче

.

Зато Лидия улыбалась не стесняясь;

что тут было: печаль, обида или злость – не разобрать, слишком мало света в коридоре

.

Единственное, что можно было сказать: эти две женщины прекрасно друг друга знают

.

– Вы упрекали меня, что я не прихожу к нему;

вы настояли, чтобы я пришла на этот вечер, а теперь полагаете, что мое присутствие

.

.

.

– Уже поздно

.

Ален устал

.

.

.

Я уже и забыл про время

.

– Вы прекрасно знаете, что он почти не спит

.

.

.

Соня светилась

.

– Сегодня днем он немного вздремнул

.

Двадцать минут

.

Доктор Габо очень доволен

.

.

.

Но он еще такой нервный, и лучше бы

.

.

.

Лидии стоило больших усилий сохранять спокойствие

.

Поэтому голос ее звучал по-детски тонко:

– Может, это из-за того, что я не одна? Так он никогда ничего об этом не узнает

.

– Мишенька? Да нет, что ты

.

.

.

– Что за манера переделывать все имена на русский лад, смешно даже

.

.

.

– Иногда нужно и посмеяться, Лидочка, больше смеха, больше шуток, чтобы жить дальше

.

Нет, конечно, это не из-за нашего дорогого Мишеньки

.

.

.

– Ее взгляд топил меня в доброте

.

Вот что значит – настоящая ненависть

.

– Напротив, Ален хочет, чтобы ты была счастлива, дорогая

.

– Прекратите, Соня

.

И потом, откуда вы знаете? Он вам это сказал?

– Я его знаю

.

Я знаю своего сына

.

Ромен Гари Свет женщины – Ну конечно, сердце матери

.

.

.

Бред

.

Вы перегибаете, Соня

.

Уже все в курсе, какая вы замечательная

.

Пожилая дама улыбалась, теребя свой жемчуг:

– Я не сержусь на тебя, дорогая

.

Я понимаю

.

Ты очень несчастлива

.

– О да, мы здесь в храме всепрощения

.

Прощают Богу, прощают немцам, прощают рус ским, всем

.

.

.

Йом-кипур круглый год

.

.

.

– Моей невестке не повезло, Мишель

.

Меня вернули Франции!

.

.

.

Она не верит в Бога

.

Ей нечем жить

.

А вы?

Я как-то не ожидал подобного вопроса: вот так, прямо в коридоре

.

– Не знаю, что и сказать, Соня

.

Вы застали меня врасплох

.

– Как, и вы тоже? Врасплох

.

Жаль

.

Я порылся в карманах

.

Мне казалось, там должно было что-то заваляться

.

– Ничего, – заключил я

.

– Вы пьяны, Мишенька

.

Мишенька

.

Меня опять признали

.

– Знаете, я ирландец по происхождению

.

Так вот, есть такая гаэльская легенда, по которой Бог купил землю у дьявола и заплатил за нее тем, что было в наличии

.

.

.

что под руку попалось

.

Ха, ха, ха!

Не смешно

.

– Извините

.

– Мне стало стыдно

.

– Я попросила тебя прийти, Лидия, потому что наши друзья удивились бы, не будь тебя здесь сегодня вечером

.

И они очень строго осудили бы тебя

.

Я не хочу, чтобы все говорили, что у тебя нет сердца

.

.

.

– Браво! Наконец-то! И посмотрите на эту широкую добрую улыбку, Мишель

.

.

.

Я сделал последнюю попытку:

– А не пойти ли нам всем в какой-нибудь русский кабак, прямо сейчас?

– Я никогда не осуждала тебя, Лидия

.

Я всегда тебя защищала перед всеми

.

Ты вышла за моего сына

.

.

.

– Преступление!

– Ты ему очень дорога

.

– Откуда вы знаете?

– Ему иногда удается произнести твое имя

.

«Мама» он говорит очень легко и естественно

.

А этим утром я застала его с твоей фотокарточкой в руках

.

Я не понимаю, почему ты нас так ненавидишь

.

Это была не его вина

.

Все свидетели аварии это подтверждают

.

Я начинаю думать, что ты ненавидишь его только потому, что больше не любишь

.

Лидия закрыла глаза

.

На ней было светло-серое платье и белое боа, совсем не к месту в той обстановке

.

Тогда я этого не заметил, но сейчас я думаю об этом снова, чтобы вспомнить ее получше

.

Я знаю, что говорю: да, я думаю о ней, чтобы забыть

.

И потом, от всего этого не останется и следа

.

К чему же тогда весь этот шум, злоба?

– У врачей очень оптимистичные прогнозы

.

Он уже без особых усилий складывает слова, даже если они пока еще в беспорядке

.

С буквами тоже весьма многообещающая ситуация, он делает большие успехи

.

Гласные все получаются

.

Еще немного терпения, и ему удастся произнести весь алфавит

.

Без всякого сомнения, обязательно

.

Бог нас не оставит

.

Я совсем уже ничего не понимал, я погружался в эйфорию

.

– Карашо, – сказал я, потому что знал это слово и оно подходило, так как означало, что все в порядке

.

Послышался смех – там, где праздновали, но мне показалось, что он доносился Ромен Гари Свет женщины откуда-то сверху, с самых верхних этажей

.

Какой-то старик растерянно искал, где выход

.

За последние десять минут я ничего не выпил и уже забеспокоился: еще немного, и я начну приходить в себя

.

Португальская девочка ходила туда-сюда с широко раскрытыми глазами:

ей, верно, и десяти еще нет, а вокруг столько интересного

.

В одной руке Лидия держала се ребряную сумочку, в другой – длинный черный мундштук, это всего лишь моя злопамятность, мои безвредные колкости

.

Ветер играет в ее волосах, здесь, на пляже, где я сейчас пишу, нет, это лишь воспоминание, выпорхнувшее из шелеста белых страниц

.

Официант подошел ска зать Соне, что больше ничего не осталось, на что она ответила, что вечер окончен и это уже не важно

.

Было еще несколько цыганских ай-ай-ай, но шутки уже не действовали

.

Сжатые кулаки говорят лишь о бессилии кулаков;

смелость сама по себе сомнительна, она не может тратиться попусту, она помогает жить

.

Двуногие скрипки становятся на колени и просят, и те, чей голос надрывнее, ставятся в один ряд с шедеврами Страдивари

.

Слишком хрупкие ин струменты устраняются, потому что от них требуют еще и стойкости

.

И сеньор Гальба здесь, среди равных ему, обсуждает качество исполнения, вон там, справа от другого неизвестно го знатока нашей природы

.

У этого есть будущее: пожертвуем ему

.

Проигравшие упиваются будущими победами

.

Острая боль пронзила мой затылок, там, где провели смычком

.

Две женщины говорили одновременно, не слушая друг друга: может, речь идет о всеобщей злобе, слишком большой для меня одного

.

– На следующей неделе мы едем в Соединенные Штаты

.

Они там чудеса творят

.

Мы должны попробовать все

.

Мы все живем надеждой

.

– Мы живем по привычке

.

– Мы должны продолжать бороться и верить, изо всех сил

.

Мы не имеем права позволить себе пасть духом

.

.

.

Прошел директор музыкальных театров, принося свои извинения: он перепутал то ли паль то, то ли дверь

.

Соня обратилась ко мне:

– Я потеряла мужа тридцать три года назад, Мишель

.

И я давным-давно сама бы уже умерла, если бы не могла чтить его память

.

Я живу хорошо

.

У меня машина с личным шофером, драгоценности

.

Я хочу, чтобы он был спокоен, по крайней мере в том, что касается материальной стороны

.

Больше всего он заботился о моем благополучии

.

Он меня обожал

.

Глядя на меня сейчас, вы, наверное, найдете это нелепым

.

.

.

– Да нет, отчего же, совсем нет, – затараторил я, как будто она поймала меня на лжи

.

– В молодости я была хорошенькая

.

Он очень меня любил

.

А сейчас нет даже его могилы

.

Мне некуда пойти навестить его

.

Мне не нужны ни драгоценности, ни персональный водитель, мне все равно

.

Но это для него

.

Я хочу, чтобы все было так, как он хотел

.

Это его желание, его память, его забота

.

Лидии этого не понять, сегодня обходятся без смысла жизни, живут так просто, без всего

.

Лидия яростно раздавила окурок в вазе с гладиолусами

.

– Эти завывания скрипок, мне уже дурно, – сказала она

.

Она быстрыми шагами направилась по коридору и, открыв дверь, застыла на пороге, ожи дая меня

.

Я с тревогой взглянул на Соню

.

Мне что-то сильно не хотелось идти к этому мужу и сыну, который скрывался где-то в глубине квартиры и заучивал алфавит

.

На этот раз сеньор Гальба явно переборщил, должны же быть какие-то границы и для его шалостей

.

Соня взяла меня за руку

.

– Чего вы хотите, эта женщина ужасно

.

.

.

не то чтобы резкая, нет, стремительная

.

Да, именно, стремительная

.

Входите, Мишенька, будьте как дома

.

Ромен Гари Свет женщины Глава VII Я не ожидал такой резкой смены декораций: русской кулебяки здесь не было и следа

.

Библиотека, все очень строго и как будто затянуто матовостью синих абажуров

.

За стекла ми книжных полок обязательно должны быть Пруст», да и вся Плеяда

.

Английские кресла в задумчивой праздности вспоминают былые времена: здесь, конечно, много читали, курили трубку и слушали умные речи

.

В простенках между книжными шкафами – две спокойные белые маски в чьих-то нежных руках

.

Букет цветов на старом-престаром столе и глобус, вы пятивший свои океаны, как дряхлый актеришка, поворачивающийся к публике в профиль, лучшей стороной, разумеется

.

Лидия вся застыла: прическа, лицо, платье, меховой удав

.

.

.

Черная как смоль старуха с несмываемой улыбкой

.

Я слишком многого ждал от устало сти: надеялся на полную потерю чувствительности, а получил лишь рой неотвязных мыслей;

впечатление странности только усиливало панику перед надвигающейся реальностью;

меня преследовала близость неотвратимого;

тревога сводила на нет все мои попытки держаться стойко

.

И спрятаться было некуда

.

Оставалось принять бой, позволить уйти, но продолжать любить, чтобы сохранить живой

.

Чайки, воронье, пронзительные крики, раздираемая плоть, последние мгновения, пустынная площадь на взморье, твой лоб под моими губами, отблеск женщины – и тяжелые веки, борющиеся со сном: только бы не пасть, как пали другие щиты

.

На софе в центре комнаты, нога на ногу, сидел человек

.

Нельзя не признать, он был очень красив, это верно;

и все-таки лицу его не хватало, пожалуй, некой изюминки, своеоб разия, именно из-за чрезмерной правильности и тонкости черт: безупречная внешность героя любовника;

впрочем, первое впечатление легкомысленности и беспечности сердца затмевалось выражением мягкости и доброты, которое казалось естественным для него, как врожденная любезность по отношению ко всему и вся

.

Лет ему было около сорока;

он знал, что нравится окружающим, и в то же время как будто извинялся за это

.

Между тем я отметил странность его взгляда, который можно было бы назвать, как в старых романах, «взгляд с поволокой», если бы не отсутствие всякого блеска в глазах

.

На нем был блейзер цвета морской волны, с металлическими пуговицами, и тщательно выглаженные фланелевые брюки

.

Черные туфли, начищенные до блеска

.

Открытый ворот, галстук «Аско» синего цвета, белый воротничок

.

Безупречен

.

Один из тех людей, которые, что бы ни надели, всегда похожи на картинку из модного журнала

.

Он сидел совершенно неподвижно и смотрел прямо перед собой, не обращая на нас ни малейшего внимания

.

В кресле у зашторенного окна сидел здоровый детина: джинсы, майка, бицепсы, кроссовки;

листал комиксы

.

– Добрый вечер, Ален

.

Ален подождал немного, как если бы звуку требовалось определенное время, чтобы дойти до него, потом как-то резко поднялся

.

Он стоял, держа одну руку в кармане блейзера, и был чертовски элегантен

.

– Мой муж, Ален Товарски

.

.

, Мишель Фолен, Друг

.

.

.

Товарски еще немного подождал, внимательно вслушиваясь в каждое слово, потом поднял ногу, согнутую в колене, и так и остался стоять, непонятно зачем

.

– Клокло баба пис пис ни фига, – произнес он, вежливо указывая на ковер, как будто предлагал мне присесть

.

– Спасибо, – ответил я, справедливо полагая, что этим ничего не испорчу

.

Ромен Гари Свет женщины Телохранитель оставил свое занимательное чтение на столике и поднялся

.

– Чуть-чуть чёрта абсенто так так? – предложил Товарски

.

Я осмотрелся, но нигде не заметил никаких напитков

.

– Гвардафуй пилит плато и шашлык того, – сказал Товарски

.

– Пулеле, правда

.

Полигон Венсена?

Разговорчивый, однако

.

– Ромапаш и ля ля, гипограмма и лягуш

.

Кококар побелел, но кракран за

.

.

.

за

.

.

.

пши

.

.

.

пши

.

.

.

за клукла

.

.

.

Мне все это начинало надоедать

.

Я знал, что будет веселенькая ночка, но в подобных развлечениях не нуждался

.

– Цып-цып, – сказал я

.

– Каклу каклу

.

Апси псиа

.

Товарски, казалось, был очарован

.

– Пуля-дура задела Монтэгю, – сообщил он мне

.

– Кларинетта в кости и реве ве ве ве

.

Соня сияла от счастья

.

– Видишь, Лидочка, Ален уже произносит целые слова, очень слитно

.

.

.

– Попрыгун попевал, – объявил Товарски

.

– Пчелы чают почему

.

.

.

– Мы разучиваем вместе басни Лафонтена, – объяснила Соня

.

– Очень хорошее упражне ние

.

– Пишины Карпат вечать на уста

.

.

.

Черт

.

Это, наверное, были стихи

.

Я плохо знал современных поэтов, я остановился на Элю аре

.

У Лидии слезы стояли в глазах, значит, это должно было быть что-то очень трогательное

.

Но я не умею плакать;

и потом, бывают моменты, когда я готов схватить ужас за горло и свернуть ему шею, а чтобы он быстрее загнулся, заставить его смеяться

.

Иногда смех и есть самая страшная смерть ужасу

.

Товарски, мне нечего здесь делать

.

Мне и у себя всего хватало

.

Полная чаша

.

«Клапси», пасодобль, дрессировка, двуногие «Страдивари», струнные, сыт по горло всякими чудесами

.

Может, мне было далеко до Страдивари, может, и в Бейруте лучше держали марку, но из меня вытянули все, что еще оставалось

.

Бедняга Товарски, я понял его с полуслова

.

Пресловутая жаргонафазия Верника, как же, знаем

.

Один мой друг разбился на своем самолете, и теперь, вот уже два года, говорил на каком-то только ему понятном языке

.

Часть мозга задета – и всё, полная потеря контроля над речью

.

Слоги составляются в слова сами собой

.

Ты знаешь, что хочешь сказать, но то, что в конце концов говоришь

.

.

.

Бесхозные слова громоздятся друг на друга как придется

.

Но ты уже этого не знаешь

.

Долгое время ты даже не отдаешь себе в этом отчета

.

Мысль-то, вот она, как и была, ясная, четкая

.

Просто она не может больше выразиться в нужных фонемах, вот и все

.

Слова ломаются, деформируются, сливаются друг с другом, выворачиваются наизнанку, пускают фразу под откос, взрывают ее, ничего уже больше не выражая, черт знает что такое

.

На этом можно бы было даже построить какую-нибудь идеологию

.

Новую диалектику

.

Освободить наконец речь от мысли

.

Наговорить еще сто миллионов жаргонизмов

.

И все это сопровождается логореей, причем сам об этом, естественно, и не подозреваешь;

ты уже не можешь остановить свое словоблудие, все тормоза сорваны, никакого контроля

.

– Мучат индюки, но палочки пополам, – галантно предложил Товарски

.

– Спасибо, не курю

.

– Мишель!

– Я только защищаюсь, Лидия

.

Вы привели меня сюда, чтобы доказать, что я вовсе не рекордсмен, но я могу хотя бы защищаться

.

О да, в мире есть еще Бейрут, пытки и дети, Карл Верник (1848-1905) – немецкий невропатолог, впервые описал сенсорную афазию

.

Ромен Гари Свет женщины умирающие от голода, но уверяю вас, мне от этого не легче

.

Признайте также, что не все цепи биологические, есть еще те, которые куем мы сами, и, значит, мы можем их разорвать

.

– Легче всего прятаться за общие фразы, – сказала Лидия

.

Товарски трижды повернулся вокруг себя

.

Потом очень низко наклонился, выпрямился, поднял одну пятку, другую

.

Руки при этом совершали какие-то беспорядочные движения

.

Он встал на четвереньки

.

Телохранитель помог ему подняться

.

Я держался стойко

.

Сеньор Гальба, или какой другой наш мастер дрессуры, не мог по хвалиться оригинальным трюком

.

Этим он не снискал бы ни восхищения публики, ни даже жидких аплодисментов в «Клапси»

.

Классический прием

.

В афазии человек часто не в со стоянии координировать свои движения, согласуя их с тем, что он хочет сделать

.

Он уже не может справиться с самыми обычными предметами, и все жесты его странны и внешне бессмысленны

.

– Хрупящий бизон гладит поло, – сказал Товарски

.

– Есть мустабак и папик, но митенки потрябят маленьки

.

.

.

– Да, но у зуавов их полно, – не сдавался я

.

Соня была счастлива

.

– Ален все лучше и лучше выговаривает слоги, – сказала она

.

– Профессор Турьян очень надеется

.

.

.

– Замолчите, Соня, пожалуйста

.

.

.

Что казалось особенно жестоким, так это красота Товарски

.

Изящество черт, его утон ченность, обаяние

.

Такая сдержанность, элегантность, оксфордский выпускник, ни больше ни меньше;

он, должно быть, хорошо учился

.

И это его выражение любезности, мягкости

.

Превосходного качества инструмент

.

Какие волнующие терции можно было извлечь из него

.

Сейчас только я понял безжизненность взгляда: зрение, вероятно, тоже было затронуто

.

– Заметьте, – продолжал я, – я не верующий: не думаю, что боги-обезьяны все подстроили заранее

.

Стоит только сходить в зоопарк и посмотреть на их потомков, сидящих в клетке, чтобы убедиться: они творят неизвестно что

.

И потом, время от времени можно ждать какой нибудь банан, например, – кидают нам подачки, поощряя наше бессмысленное кривляние

.

– Немного кака зазатык и соло соло?

Я был за диалог

.

Хватит молчания и разобщенности

.

– Соло, соло, – подхватил я

.

– И даже громапуй соло

.

Лидия обернулась ко мне, дрожа от гнева:

– Прекратите, Мишель

.

Но вся ярость, бессилие и отчаяние, слитые воедино и сдобренные алкоголем, ударили мне в голову

.

Я знал, что скоро рак сотрут с лица земли и мы вырвем один за другим все гнилые клыки, вонзившиеся в наше тело, но теперь я был побежден, и мой голос шамкал, заглатывая пыль

.

– Работая баба, Работая боно! – орал я

.

– Нырни в котел с дерьмом, потом скажешь, тепло ли там! Яволь Гитлер гулаг Медор! Простите, но это все, на что я сейчас гожусь!

Товарски, казалось, всем этим очень заинтересован

.

Может, мои слова дошли до него, не знаю уж, благодаря какой язвительной случайности

.

Случай иногда до крайности непристоен

.

– Мило тото мюлю дидья? Мюлю дидья? Дидья тьятья бю лю?

Я закрыл глаза

.

Дидья тьятья бю лю

.

Он пытался сказать: «Лидия, я тебя люблю»

.

Никакого сомнения

.

Нет сомнения в чудовищности преступления

.

Подлинный «Страдивари» и сволочь Паганини, измывающийся над инструментом

.

Я услышал иронию в голосе Лидии:

– Теперь вам лучше, не так ли, Мишель? Вы чувствуете себя немного

.

.

.

меньше?

Меня мутило

.

Ромен Гари Свет женщины – Дидья тьяля бябю

.

.

.

Дидья тьяля бябю

.

Воля мучительно искала нужного «Лидия, я тебя люблю» и не могла попасть в точку

.

Ален Товарски замолчал

.

Я поднял глаза

.

На софе возле него лежали тома Жюль Вер на, красный переплет серии «Необыкновенных путешествий»

.

А у него был взгляд слепого

.

Старуха, должно быть, садилась рядом с сыном, чтобы читать ему вслух

.

Он не мог понять то, что она ему читала: до него слова тоже доходили искореженными

.

Ничего

.

Она все равно читала ему вслух «Необыкновенные путешествия»

.

– Тино Росси, – сказал я

.

– Камю под мандолину, Достоевский под гитару и Данте под барабанную дробь

.

Я развернулся и вышел с неописуемым достоинством

.

В зале еще оставались какие-то гости, они были слишком стары и не могли уйти самостоятельно

.

Я причалил к столу, к остаткам недавнего пиршества

.

– Нечем укрепить дух спартанца, – пожаловался я официанту

.

– Да, все выпили

.

Я тут спрятал бутылочку шнапса, хотите?

Он налил мне в стакан, но я взял всю бутылку

.

В конце концов, было всего три часа ночи

.

– Нужно разорить закрома, – предложил я

.

– Здесь так не принято, месье

.

– Нужно разорить закрома несчастья

.

Да здравствует Китай

.

Когда вас всего восемьсот миллионов, вы в меньшинстве

.

Просто нужно научиться воспроизводить себя

.

Я налил официанту:

– Давайте

.

Из братских чувств

.

Конец эксплуатации, классовой борьбе, диктатуре проле тариата

.

Слишком большое удовольствие для этих, наверху

.

Железный каблук, гладиаторские бои, и того, кто остался в живых, тоже обдурят, погоди

.

Ваше здоровье

.

Он был еще молодой, с веселым лицом, зеленый совсем

.

Ему, очевидно, не было и двадцати, он еще мог ждать

.

– Заметьте, вы, может, пройдете мимо и вас это не коснется

.

Жертвы не выбираются, все зависит от случая

.

Мне приходилось даже встречать счастливых цыган

.

Есть и грузины, которые живут до ста двадцати лет, они едят йогурт

.

Йогурт, старина, все, что надо

.

Мы не едим йогуртов в достаточном количестве, от этого все несчастья

.

Он забавлялся

.

Ему казалось, что я пьян

.

Молодость, что они понимают

.

Я отправился в гардероб и забрал свой плащ и шляпу

.

Кажется, всё

.

Ах да, моя дорожная сумка

.

Но я еще мог ее найти

.

Я как-то сразу почувствовал себя лучше

.

Я терпеливо ждал Лидию в коридоре

.

В конце концов, он ведь ее муж

.

Им было что сказать друг другу

.

Шутка

.

Я порылся в карманах, ища сигареты;

я забыл, что бросил курить еще два года назад

.

Янник настаивала, она говорила, что от этого бывает рак

.

Когда обе женщины вышли ко мне в кори дор, я все еще чему-то смеялся

.

Усталость мне очень помогала, вытягивая из меня последние силы;

во всем теле, в крови я вдруг почувствовал прилив доверия ко всему, уверенности, ко торая поднималась во мне, как тихая песня

.

Я вовсе не так наивен, я понимал, что это всего лишь второе дыхание, подачка, чтобы поощрить меня

.

Да, я буду продолжать

.

Каждый из нас знает, что он рожден для того, чтобы быть побежденным, но мы знаем также, что никому и никогда еще не удавалось и не удастся сломить нас

.

Кто-нибудь другой, неважно кто, где и в каком заоблачном будущем, разобьет наши цепи, и мы, мы сами, своими руками, начертим линию нашего завтра

.

Лидия шла вся в слезах

.

Соня заботливо поддерживала ее под руку

.

– Извините ее, Мишель

.

Лидия

.

.

.

да и вы тоже, пожалуй, не привыкли к такому

.

Сегодня все хотят быть счастливыми

.

.

.

все, даже евреи! Мы, старики, мы научились

.

.

.

Ромен Гари Свет женщины Лидия высвободила свою руку, как мне показалось, несколько резко

.

Ей не хватало ува жения к старикам

.

– Это правда, Соня

.

Вы научились

.

Вы так с этим свыклись, страдание для вас теперь вторая натура

.

Оно заменяет вам смысл жизни

.

Я забрала у вас сына, и десять лет он был со мной счастлив

.

Кощунство! Теперь несчастье вернулось к вам

.

Все встало на свои места

.

Вы знаете, зачем вы живете: чтобы доказывать свою решительность

.

Замечательно

.

Теперь несчастье вернуло себе отнятые права

.

Нашу семью истребили не напрасно

.

– Не слушайте ее, Мишель

.

Ей неизвестно

.

.

.

то, что ведомо нам, старикам

.

Все сегодня требуют счастья

.

Это у них пройдет

.

– Страдайте, доверьтесь моему слову, не ждите завтрашнего дня, начинайте собирать слезы прямо сейчас

.

.

.

Вы знаете, что она читает ему вслух Жюль Верна, эта

.

.

.

– Лидия, – прервал я ее, так как ожидал худшего

.

Соня светилась

.

– Ему очень нравился Жюль Верн, когда он был маленьким

.

Да это и неважно, что читать

.

Он плохо понимает слова

.

Но он слышит мой голос

.

– Вам выпала большая удача, Соня

.

Я украла у вас сына, но жизнь вам его вернула

.

Благодаря дорожной аварии

.

Есть в мире справедливость

.

Я потеряла мою маленькую дочку, зато вы вновь обрели своего сына

.

.

.

– Ну, хватит, – вмешался я

.

– Мы во Франции все-таки, не где-нибудь

.

.

.

– Лидия не злая

.

Она просто не Привыкла к несчастью

.

– Да, я плохая еврейка

.

Знаете, Соня, если когда-нибудь ваша нога ступит на землю Израиля, вас либо поместят в музей, либо выгонят вон

.

– Ей не понять, Мишель

.

Она бунтовщица

.

– Слышите? Бунтовщица, Худшее из оскорблений

.

Нет, в самом деле, это бесподобно

.

Принятие, подчинение, покорность

.

Кто это сказал, что евреи не были христианами? Идемте отсюда

.

Если когда-нибудь, слышите, Соня, я буду счастлива, обещаю, я пешком отправлюсь в Лурд, чтобы обрести спасение

.

.

.

Старая дама долго держала меня за руки:

– До свидания, Мишенька, до свидания

.

.

.

Позаботьтесь о ней как следует

.

.

.

Она твердо взяла меня под локоть и не отпустила, пока я не оказался за дверью

.

Лурдский собор в Пиренеях, место паломничества

.

Ромен Гари Свет женщины Глава VIII Сидя в машине, безразличная ко всему, закрыв глаза, положив голову на подставку, спе циально для того предназначенную, она ждала, молча, в то время как вокруг нас суетилась невидимая команда помощников, тех, что с таким вниманием следят за чемпионами мира, слушают стук их сердца, направляют шаги, внимают их просьбам, протирают лобовое стекло, заправляют полный бак и желают доброго пути

.

– Я, конечно, вела себя гнусно, но сейчас мне лучше

.

Где это, Каракас? Знаете, мне даже предлагали одну должность в Организации помощи беженцам, в Бангкоке

.

Это слишком для меня, я знаю

.

В какой момент мы превращаемся из просто несчастной женщины в злобную стерву?

– Спросите об этом у нашего общего директора музыкальных театров, Лидия

.

– Я ничего не понимаю в любви

.

– Это оттого, что сама любовь все понимает, на все имеет ответ, все решает, и нам остается только позволить ей делать свое дело

.

Достаточно взять абонемент, проездной на все виды транспорта

.

– Я любила его, по-настоящему, десять лет

.

А когда я перестала его любить, я постаралась полюбить его еще больше

.

Вот и попробуйте понять

.

– Чувство вины

.

Нам стыдно

.

Мы не хотим этого признавать

.

Мы сопротивляемся

.

Чем меньше мы любим, тем сильнее наше противодействие

.

Иногда до того напрягаешься, что это вызывает одышку

.

К тому же что им нравится, этим, наверху, так это вовсе не наши победы или поражения, нет, они в восторге от красоты бесполезности наших усилий

.

Вы уже пробовали королевское маточное пчелиное молочко? Говорят, придает сил

.

– Я не понимаю, как любовь может кончиться

.

.

.

– Да, пожалуй, это дискредитирует само учреждение

.

– Иногда все уже кончено, а ты этого не замечаешь, по привычке

.

.

.

– Она осеклась и испуганно посмотрела на меня

.

– Который час?

– У нас уйма времени

.

– Когда Ален вышел из больницы, я сделала попытку

.

Мы по-прежнему жили вместе

.

Он теперь страдал частичной потерей речи: жаргонная афазия, совершенно невозможно общать ся

.

.

.

– Это как раз должно было все несколько упрощать, разве нет?

– Знаете, Мишель, в вас говорит уже не цинизм, а

.

.

.

смерть

.

– Стараюсь как могу

.

– Так вот

.

Он стал слишком говорлив, потому что у страдающих этим видом афазии умственное сдерживание речи нарушено, и они беспрестанно лопочут что-то на своем языке

.

.

.

Нельзя же бросить человека в несчастье только потому, что вы перестали его любить

.

.

.

Но нужно ли оставаться рядом с ним именно потому, что вы перестали любить?

– Пора кончать с психологией, Лидия

.

Она уже примелькалась на афишах нашей жизни

.

Нужно сменить программу

.

Я поговорю с дирекцией

.

– Порой я спрашивала себя, не придумала ли я удобного оправдания, утешаясь тем, что перестала его любить еще до того, как случилась авария

.

.

.

Вот что страшно

.

Разлюбить человека и бросить его только потому, что он

.

.

.

так изменился

.

.

.

Очень красиво, да?

– Просто конкурс красоты, вне всяких сомнений

.

Ромен Гари Свет женщины – Он изменился

.

Он стал кем-то другим

.

– Скандал! Верните деньги!

– И еще

.

У меня было извинение: пусть неумышленно, но он повинен в смерти моей девочки

.

А если это тоже, эта ответственность, которую я приклеила ему на лоб, – не было ли это еще одним оправданием, чтобы уйти от него?

– Психология щедра на всякого рода вероятности

.

Набор вариантов неисчерпаем

.

К тому же позволяется плутовать

.

В этой игре можно подкидывать, скрывать, заменять фишки

.

До пускаются любые приемы, только вот ставим мы всегда против себя

.

Так как если есть неогра ниченное количество фишек и такое же число комбинаций, то в выигрыше всегда только один игрок – ваше чувство вины

.

И все же, кто бы мы были без психологии – звери? Должно быть, весело им живется, нашим братьям меньшим

.

Есть один поэт, Фрэнсис Джеймс, он оставил нам одно очень красивое стихотворение

.

Называется: «В рай вместе с ослами»

.

В ее глазах промелькнула дружеская усмешка

.

– Вы в конце концов добьетесь чего хотите, Мишель

.

Вы как тот гуттаперчевый акробат из «Клапси», о котором вы мне рассказывали: так ловко скручиваете себя и так неистово, что скоро свернетесь в кулак и сможете поместиться в шляпную коробку

.

– Эй, нужно же что-то делать со своей чертовой жизнью

.

– К чему все эти крики, Мишель?

– Крик всегда был вершиной человеческих достижений

.

Все люди лепечут что-то себе под нос, каждый на своем жаргоне, и человечество до сих пор не нашло языка более или менее связного и понятного для всех

.

Но оно, по крайней мере, кричит с одного конца света на другой, и они-то, эти крики, вполне понятны

.

Я не говорю, что над нами сжалятся, Лидия

.

Я не говорю, что придет конец жестокости и послабление нашим мукам

.

Я не знаю, придет ли когда-нибудь Спартак, а вместе с ним и конец рабству, но я знаю, что уже сейчас среди нас есть великие разрушители цепей

.

Флеминг победил инфекцию, Сальк – полиомиелит, обуздали туберкулез, и, я уверен, рак доживает свои последние дни

.

Мы умираем от сла бости, но именно она дает нам немыслимые надежды

.

Слабость всегда жила воображением

.

Сила никогда ничего не выдумывала, она считает себя самодостаточной

.

Гениальность всегда исходит от слабости

.

Представляете, что было с тьмой, когда человек впервые ткнул ей в рожу горящим факелом? И что же она сделала, тьма? Сбежала, поджав хвост, жаловаться папочке

.

Нет, это не варварская песнь

.

Так шепчет слабость, и я почему-то ей верю

.

В этот самый миг где-нибудь в лаборатории один из нас, слабых, борется сейчас и принесет нам всем победу

.

Именно в этих экспериментальных лабораториях человечество чертит линию судьбы своей собственной рукой

.

Там, и только там, обретает кровь и плоть Декларация прав человека

.

Нас разбили, меня и вас

.

Мы побеждены, вне всяких сомнений

.

Но без пораже ний не бывает настоящих побед

.

Да, я пьян

.

Я растеряй

.

Оглушен

.

Я бью мимо, мои руки – ветряные мельницы

.

Конечно

.

Вполне возможно, мое жалкое доверие – всего лишь эйфория несчастного дурака

.

Пусть так

.

Но мы слишком слабы, чтобы позволить себе роскошь быть побежденными

.

Она вела очень медленно, как будто боялась куда-то наконец приехать

.

– Во всем этом есть что-то непреходящее, Лидия

.

Нужно видеть во всем и смешную сторону, иначе нельзя

.

Раньше это называли честью, человеческим достоинством

.

Отчего вы не

.

.

.

помогли ему?

– Да, и всю оставшуюся жизнь терзалась бы сомнением, не помогла ли я умереть сво ему мужу, чтобы покончить со страданием, которое я сама не могла больше выносить? Вы, помнится, говорили о братстве

.

.

.

Я попыталась

.

Но посвящать себя человеку, потому что разлюбил его, несправедливо обрекать себя по каким-то этическим соображениям, все эти Ромен Гари Свет женщины метания, что они значили теперь! Претензия на гуманизм, в котором не было больше ничего человечного, противоестественный поступок, и Ален ни за что не согласился бы на это, будь он

.

.

.

в здравом уме

.

Сначала он не знал, что никто его не понимает

.

Он подозревал какой-то заговор, настоящая мания преследования

.

.

.

Еще в больнице мне довелось наблюдать двух страдающих афазией, которые чуть было не подрались из-за того, что каждый думал, что другой смеется над ним

.

.

.

Такой красивый, такой галантный, он брал меня за руку и неясно говорил: мими малыш, мапуз ко ко ко, и так – целыми часами

.

Мысль-то цела и невредима, но заперта под семью замками

.

В придачу и зрение повреждено на восемьдесят процентов

.

Я видела в нем теперь только виновника аварии

.

.

.

Чем больше я на него сердилась, тем сильнее пыталась любить

.

Но во имя чего? Во имя чего, Мишель? Во имя какой-то там идеи справедливости, полагаю

.

.

.

или несправедливости

.

Солидарности всех живущих на земле

.

Отказ подчиняться варварству

.

Это был вопрос

.

.

.

культуры, цивилизованности, что ли

.

Но я вынуждена была признать, что дело здесь уже не в Алене

.

Я посвящала себя не человеку, а некой идее о человеке, а в этом уже не было ничего человечного

.

Ура нашему знамени! Ура чести! Но это уже нельзя назвать жизнью

.

И потом, не забывайте о Соне

.

Ее вера в несчастье полностью оправдала себя, и она оказалась на высоте положения, наша замечательная Соня

.

Она уже тридцать пять лет жила на одном своем характере: куда мне было с ней равняться

.

Все свои возвращались к ней потом

.

.

.

Муж, братья и вот теперь – сын

.

Истребление всей семьи не казалось ей чудовищным: это был своего рода закон

.

Не знаю, была ли эта заповедь выточена в камне, весьма возможно: она ведь каменная

.

Долина слез

.

Мы пришли в этот мир, чтобы страдать

.

Да исполнится воля Господня! Каменная;

мало того, без нее, как оказа лось, нельзя обойтись, она служит прекрасным оправданием: невозможно быть счастливым, не стоит и пытаться, таков мировой порядок

.

Думайте что угодно об «Орестее» и греческой трагедии в целом, но для меня значимым является прежде всего то, что они играли под откры тым небом, чтобы кто-то там, наверху, надорвался от смеха

.

Я хочу сказать, что в гуманности есть место безумию, и оно уже не принадлежит человеку

.

.

.

Вот

.

Вы меня выслушали

.

Очень мило с вашей стороны

.

Надеюсь, я немного помогла вам

.

.

.

забыть

.

.

.

– Ну конечно;

признаем мы это или нет, но мы всегда рассчитываем, что кто-то придет на помощь

.

.

.

– Наживка

.

.

.

– Может, и так;

но, в конце концов, мы ведь с вами сейчас здесь, вы и я

.

– Расскажите мне о ней

.

– Что ж

.

.

.

Как-то она мне сказала: «До сих пор, но не дальше»

.

Она не просто отка зывалась страдать: это был вкус к полноте жизни

.

У нее этот вкус был слишком развит, чтобы согласиться вылизывать объедки с тарелок

.

Тогда я трусливо ответил: «Раз так, уйдем вместе»

.

У меня был повод рассердиться не на шутку, «Не может быть и речи

.

Ты говоришь так, как будто один ты имеешь право любить

.

Мне ненавистна сама мысль о том, что я умру, унеся с собой и смысл моей жизни

.

Не знаю, что это может значить: быть “очень женствен ной” или “очень мужественным”, если не быть прежде всего тем, кого любишь, жить им

.

Так что обещай

.

.

.

обещай мне, что не будешь оправдывать все своей печалью, прятаться за ней

.

Мрачное пристанище среди руин, поросших терновником

.

Нет! Я не хочу, чтобы смерть прибрала к рукам больше того, что может унести

.

Ты не станешь запираться в темнице вос поминаний

.

Я не хочу помогать камням

.

Мы с тобой были счастливы: теперь мы в долгу у счастья»

.

Что мне еще сказать, разве вот что: я все ей отдал, и все это мне и осталось

.

Любовь – единственное богатство, которое преумножается, когда его расточаешь

.

Чем больше отдаешь, тем больше остается тебе

.

Я жил этой женщиной, и я не понимаю, как можно жить иначе

.

Хотите воспоминаний? Вот одно, пожалуйста

.

Она лежала

.

Она уже очень страдала Ромен Гари Свет женщины тогда

.

Я склонился над ней

.

.

.

Сильная рука, мужское присутствие, поддержка, в духе «я с тобой

.

.

.

»

.

Повеситься молено

.

Она прикоснулась к моей щеке кончиками пальцев

.

«Ты так меня любил, что это почти мое создание

.

Как будто я сделала что-то стоящее в жизни

.

На прасно они стараются, те, кто исчисляется миллионами: только двое могут рассчитывать на удачу

.

Можно считать до бесконечности, но только по два»

.

Что-нибудь еще? У нее были очень светлые волосы

.

.

.

на устах улыбка радости, которую невозможно спугнуть

.

.

.

Она не похожа на вас, вы совсем другая;

к тому же дело уже не в вас и не во мне, но в том, что нас объединяет

.

.

.

из-за ее отсутствия

.

.

.

Есть одно известное высказывание, оно многим нравится, потому что представляется мудрым: «Нужно отдать огню его долю, чтобы спасти остальное»

.

Так вот, нет

.

Почему? Очень просто: огонь никогда не наедается, его доля не гаснет, она горит вечно

.

Видели вы на улицах стариков, которые идут еле-еле, поддерживая друг друга? Это она и есть, его доля

.

Чем меньше остается от каждого отдельно, тем больше – от них вместе

.

.

.

Она подождала немного, слушая ночь, потом спросила:

– Господи, но что же вы собираетесь делать со всем этим?

Я опустил глаза, чтобы сдержаться

.

Я буду жить до глубокой старости, чтобы хранить память о тебе

.

У меня будет родина, будет земля, источник, сад и дом: отблеск женщины

.

Покачивание бедер, развевающиеся локоны, морщинки – штрихи нашего совместного творче ства;

я буду звать, откуда я

.

У меня всегда будет родина в лице женщины, и если мое придется оказаться в одиночестве, то только как часовому на посту в ожидании смены караула

.

Все, что я потерял, возвращается ко мне смыслом жизни

.

Нетронутое, невредимое, нетленное

.

.

.

Отблеск женщины

.

Я прекрасно видел, что ты все еще сопротивлялась, ты пыталась слушать меня: так слушают, чтобы признать закомый голос, родное дыхание;

и в какой-то момент, спе циально чтобы отдалить меня, с той насмешкой, что всегда придает нам сил, ты в бессильной ярости включила кассету, и мой голос заглушили потоки музыки, уже мертвые, записанные

.

Помню еще какие-то улицы;

ты плакала от досады, сердясь сама на себя за то, что отступала перед верой этого одержимого у твоих ног;

потом: мы у тебя, и ты, упав в мои объятья, у меня на груди нашла наконец то место, не тронутое несчастьем, где ничто нам не страшно;

а я, на ком: лежал этот тяжкий груз ответственности, я понял, что мы спасены

.

«Не ищи легких путей, Мишель, не отказывайся от любви, используя меня как оправдание: смерть – прожорливая тварь, я не хочу ее прикармливать

.

Я ухожу, но я хочу остаться женщиной»

.

И когда ты, Лидия, шепнула мне, без тени упрека: «Никогда ведь не будет никого другого, только она», я понял, что твое сердце уже полно нежности к той, которую я тебе доверил

.

Мы возвращались;

конец скитаниям, покой тихой гавани

.

Это был конец травли, как будто мы достигли того пристанища, земли обетованной, где было все, что у нас украли

.

Даже если речь не шла уже ни о тебе, ни обо мне, но о борьбе за честь, если мы превратились в одно воспоминание, все же за этим стояла победа человека

.

Не знаю, то ли это шепот моего дыха ния, то ли голос старого рассказчика у меня в груди

.

.

.

Пусть вокруг темно, но небезнадежно:

свет будет еще прекраснее в этой мрачной шкатулке

.

– Когда Янник объявила мне день и час, мы были на озере Эйр, в местечке Иманс, – не думал, что вспомню эти названия, память часто загромождается всякого рода мелкими подробностями

.

Она заговорила о тебе так весело и с такой дружеской теплотой, что впервые за эти последние месяцы перед нами как будто забрезжила надежда

.

«Моя неизвестная сестра, я хочу, чтобы ты рассказал ей, как сильно она мне нужна

.

Я хотела бы повстречаться с ней, улыбнуться, обнять

.

Одна беда: мы слишком

.

.

.

зависим от биологии, а наша жизнь, она как флакон с этикеткой: “Перед употреблением взболтать”

.

Есть молчаливая слабость, без упрека, но под этим всегда понималось: борьба

.

Может быть, я ужасная эгоистка, но почему ты не Ромен Гари Свет женщины хочешь, чтобы я продолжала жить и быть счастливой, когда меня уже не будет здесь? Я прошу тебя не превращать память обо мне в ревностно охраняемую кубышку своих воспоминаний

.

Я хочу, чтобы ты расточал меня, чтобы подарил меня другой

.

Только так я буду спасена, только так останусь женщиной

.

Когда я буду засыпать, то постараюсь увидеть ее, представить, какая я буду теперь, сколько мне будет лет, как я буду одеваться и какого цвета на этот раз будут мои глаза

.

.

.

» Она зажгла свет

.

Усталое лицо, мягкие морщинки – эти следы того, что мы прожили вместе, находясь далеко друг от друга, дарили нам двадцать лет общей жизни

.

Взгляд, изгиб плеч, беспорядок седых завитков, легко уязвимая наивность в линии губ – все это слилось в одно смятение, тревогу, дрожь

.

.

.

– Вы из тех французов, которых уже давно нет: строителей соборов

.

.

.

Я понятия не имею о «завтра», Мишель

.

У меня нет такой привычки к роскоши

.

Я вся из маленьких «сегодня»

.

Это старая добрая битва, знаю: мужчина, женщина, супружеский союз, во имя и против всего, но у меня нет никакого желания покрыться пылью истории

.

Я хотела увидеть наши лица, темнота, сами знаете, слишком обманчива

.

Вы лежали там, рядом со мной, среди изломанных мечей и пробитых щитов, а

.

.

.

я? Зачем я на этом поле брани?

– У меня еще годы жизни впереди, я могу подарить их вам

.

– Не надо, я не хочу вашей жизни

.

Ни за что на свете

.

Мне и своей достаточно

.

Вам удалось нечто замечательное: вы взяли у Бога что могли и отдали все это любви

.

Это слиш ком возвышенно для меня

.

Слишком, для женщины, которая работает

.

Посмотрите на меня хорошенько, старина

.

На мне ведь живого места не осталось

.

Я не пойду в крестовый поход, чтобы освобождать могилу супружеского союза

.

Раньше по крайней мере мужчины одни от правлялись в Святую землю

.

Я хочу быть счастливой сама по себе

.

Я не желаю бороться за счастье всего рода человеческого

.

Вообразите, я даже не умею летать

.

У меня нет крыльев

.

Я представляю из себя такую малость и прошу еще меньше

.

Немного нежности, мягкости, ласки, которую подхватит ведер и унесет с собой – почему нет, отчего и ветер тоже не может быть счастлив?

– Это ваш способ сказать мне, что вы очень требовательны

.

.

.

– О да

.

Очень

.

– Мы не станем сразу сворачивать горы

.

Не волнуйтесь, горы сами придут к нам

.

Если вы полагаете, что во мне проснулся сейчас рыцарский дух, то это ошибка

.

Я не говорю: «Я вас люблю»

.

Я говорю: «Давайте попробуем»

.

Совершенно незачем расшаркиваться с несчастьем

.

Я в этом уверен

.

Она накинула пеньюар, закурила сигарету и стала ходить из угла в угол, нервно жести кулируя и этой резкостью выдавая ту обезоруживающую готовность ринуться в бой, которая присуща только им, безропотным

.

– Прежде всего, речь идет о том, чтобы спасти женщину, так? Она вам сказала: «Сделай из меня Другую»? Но я не хочу помогать вам мусолить одни и те же воспоминания

.

Увольте

.

Я разучилась

.

Может, я больше не способна на это высшее прозрение, необходимое для того, чтобы продолжать борьбу, прозрение, которое называется ослепление

.

Не помню, кто сказал, что в жизни всякое достижение – лишь неудавшийся провал

.

.

.

– Ларошфуко?

– Нет, не Ларошфуко

.

– Оскар Уайльд?

– Нет, не он

.

– Тогда лорд Байрон

.

– Нет, и не Байрон

.

Ромен Гари Свет женщины – Послушайте, Лидия, я предложил вам самое лучшее

.

Ларошфуко, Уайльд, Байрон

.

Вер шины

.

Со мной вы всегда на вершинах

.

Смейтесь, смейтесь, от этого становится светлее

.

И не говорите: «Я вас плохо знаю»

.

Или, того лучше: «Я боюсь ошибиться»

.

Вы же не станете просить меня не терять головы, когда у нас вдвое больше шансов против непонимания? За кройте глаза и смотрите на меня

.

Не всякая истина – дом родной

.

Часто случается, что там нет отопления и просто умираешь от холода

.

Небытие меня не интересует, и именно потому, что оно существует

.

– Вы романтик?

– В том, что касается всякой дряни, да

.

Вовсе не обязательно отрицать реальность: до статочно просто не идти у нее на поводу

.

Если бы мы были менее счастливы, то есть не настолько, чтобы забыть о враге, мы бы вовремя заметили, что Янник больна, и, может быть, ее удалось бы спасти

.

Мы забыли, что счастье, как в пасти акулы, всегда окружено двумя рядами зубов

.

Находясь сначала вне поля видимости и вне подозрений, враг раскрыл себя, только когда насытился по самое горло

.

Настоящая гадина, порочная и злобно трусливая

.

Вы, помнится, говорили о сломанных мечах и пробитых щитах: верно, их всё пребывает

.

Мы еще слишком слабы

.

Но эта слабость, уязвимость, наша боязнь мимолетности жизни – не что иное, как сила души

.

Вы не могли не заметить, что слово «душа» незаметно вышло у нас из употребления

.

Мы предпочитаем не приближаться к столь высоким материям: сразу видишь свою ничтожность

.

Может быть, мы с вами смешны: два буйка пытаются поддержать друг друга, выталкивая один другого на поверхность;

что ж, я согласен с честью носить этот клоунский наряд

.

Скажу больше: именно с плевков и кремовых тортов начало вырисовываться то, что почти уже можно назвать человеческим лицом

.

.

.

Мне не хотелось бы, чтобы вы хоть на мгновение усомнились в моей абсолютной верности той, которой больше нет: это не может умереть, и теперь ваша очередь

.

.

.

В ее голосе, взгляде еще теплился дух противоречия

.

Я прекрасно понимал эти повышен ные тона, эту безоружную агрессивность, бьющиеся крылья: она запаниковала, обнаружив, что еще способна верить

.

– Не знаю, отдаете ли вы себе отчет в том, с каким безразличием ко мне, если не сказать, с какой жестокостью, вы торопитесь полюбить еще раз, причем другую, и что, глядя, как вы кинулись пересекать вплавь океан, хочется броситься в воду и помешать вам утопиться

.

.

.

Зыбкая почва, эти отчаявшиеся люди

.

– И что?

– А то! Жаль, что я не играю на гитаре, Мишель, у нас бы получился отличный номер

.

Соня знакома с директором музыкальных театров, она наверняка смогла бы устроить нам прослушивание

.

– Иронизируете, ваше право

.

Каждый отбивается как умеет

.

Но если однажды я переста ну любить, это будет означать только то, что у меня больше нет легких

.

Сейчас вы здесь, сейчас здесь свет женщины, и несчастье перестает быть нормой жизни

.

Пять часов утра, там все кончено, камня на камне не осталось, то есть теперь нужно строить заново

.

После того как все было обращено в прах, наступает момент изначальной цельности, нетронутости

.

Я пою вам сейчас первобытный дикий гимн – это единственный способ выразить то, что было прожито

.

«Илиаду» называют эпопеей и восхищаются тысячами описанных в ней героических сражений

.

Гораздо труднее вызвать в памяти супружеские пары, мирно доживающие свой век;

а между тем они-то и представляют собой наши самые прекрасные победы

.

Может быть, вы не поймете» как я любил, и продолжаю любить, другую женщину, и поэтому отвернетесь от меня

.

Вы скажете: «Хватит нам, женщинам, быть вечно отдающими матерями»

.

Нет! За будьте про эти скитающиеся и ищущие друг друга половинки

.

Я говорю вам о паре: в союзе Ромен Гари Свет женщины двух сердец уже не разбираешь, кто земля, а кто солнце

.

Это существо другого порядка, другого пола, из других миров

.

Вы станете говорить мне о «независимости»;

эта пресловутая «независимость» сепаратистов, раздельные уборные «М», «Ж», где мы запираемся, чтобы с нежностью отдаться себе, любимому

.

«Независимый» мужчина, «независимая» женщина, это шум издалека, с вечно одиноких ледяных полюсов, оттуда, где нет ничего, кроме собачьих упряжек, и где нужно благоговейно слушать и молчать: удел обездоленных

.

Сейчас вы меня покинете, но некоторые мгновения зацепятся в памяти

.

Эфемерность живет вспышками, и я не прошу счастья в долг

.

Я посмотрю на часы, встану, оденусь, поблагодарю вас: «Спасибо, что составили мне компанию, время пролетело так быстро, надеюсь, мой голос не слишком потревожил соседей»;

вы сможете привести себя в порядок, причесаться;

мы «обретем свое сознание», как говорят ясновидящие, ясновидящие – само слово звучит как кипящее масло в крови

.

Это так банально, так часто происходит на нашем блошином рынке, мы довольству емся побрякушками;

все у нас легковесно, как паутинки;

любовь давно поистрепалась, все затаскано до дыр;

мы хотим заглушить эхо, потому что оно повторяется, но чтобы заставить нас самих повторить что-нибудь, сперва потребовалось бы вырвать нам голосовые связки

.

Вы ничем на нее не похожи, именно этим вы и утверждаете ее постоянство

.

– Мишель, Мишель

.

.

.

Она присела на кровать, рядом со мной

.

Может, она и слушала меня, но голоса у нас еще не было

.

Наш голос – пока еще только способ драть горло

.

– Боюсь, что жизнь, настоящая, реальная, окажется не на высоте, мой друг

.

Она слишком быстро выдыхается

.

К несчастью, есть камни, которые не мечтают об эхе, и таких много

.

– Да, один великий поэт прекрасно это выразил, великий поэт, который ничего не написал, не говорил о любви и тем смог выразить, какая огромная пустота без нее зияет в нашей жизни

.

Мне жаль их

.

Когда любил женщину всем сердцем, всеми глазами, всеми зорями, лесами, полями, родниками и птицами, понимаешь, что любил ее самую малость и что мир – лишь начало того, что вам еще предстоит

.

Я не прошу вас принять эту религию вместе со мной;

я знаю, что вы хотели только помочь другой женщине, сделать ее смерть менее жестокой

.

Мы проговорили всю ночь, а я почти ничего вам не сказал, потому что ваши уста говорили мне о ней

.

Вы так и не узнаете, как сильно она в вас верила и полагалась на вас

.

Мы часто бывали во Фло: она предпочитала вековые леса морским волнам, столь изменчивым

.

Она знала, что потеряна для этого мира, но на природе этого не замечаешь

.

Когда ее спрашивали, кто она по знаку, она отвечала, смеясь: «Светлячок»

.

Она любила прикасаться к черной тверди скал, которые грезят о малейшем трепете, о мимолетности

.

Мы шли среди деревьев навстречу другой паре, через тысячу лет, через десять тысяч, потому что жизнь сама нуждается в смысле жизни

.

Она говорила, что я идеализирую женщину и поэтому теряется ее сущность;

но для нее так даже лучше: она меньше ощущала свою тленность;

лишенная доли своей человечности, она становилась менее смертной

.

Я прекрасно помню то место, тот путь;

там был гладкий темный пруд, освещаемый стрекозами, мерцающим блеском, порожденным солнцем и тенью

.

Враг уже хозяйничал на земле;

наши дни были сочтены;

она возлагала на тебя свои надежды

.

«Я хотела бы, чтобы она пришла сюда через год, когда вернется этот сизый туман, и в ее руке твоя рука вспомнит о моей

.

Хорошо бы, конечно, немного милых стихов, но что уж там: для поэтов говорить о любви значит лишиться оригинальности, а это всегда трудно

.

Любовь, союз, о чем мы говорим, когда человек исследует Марс, высаживается на Луну, нет, в самом деле, это отсталость, Впрочем, разве кто-нибудь уже сказал, что все, что есть женского, – мужчина, все, что есть мужского, – женщина? Ведь нет

.

Я знаю, что невероятно глупо расставаться с тобой по каким-то, так сказать, техническим причинам, все эти проблемы с органами, вирусами, еще Бог знает с чем, но поверь мне: я вернусь к тебе Ромен Гари Свет женщины другой женщиной

.

Я много думаю о ней

.

Даже забавно, как я забочусь о ее красоте

.

Я не знаю ее, очень может быть, ей недостанет братских чувств, и тогда нам будет сложно, мне и ей

.

И все-таки я ей уже помогла: ты не сможешь жить без меня, а мое место – вот оно, совсем готово для другой

.

Я не хочу уйти как воровка;

ты должен помочь мне остаться женщиной;

нет более безжалостного пути забыть меня, чем отказаться от любви

.

Скажи ей

.

.

.

» Но к чему все это, Лидия? Ты знаешь, ты понимаешь: мы здесь, вдвоем

.

Хлеб давно уже изобрели, реке незачем объяснять роднику, откуда она берет начало, а сердце не рассказывает крови, чем оно живет

.

.

.

Давным-давно известно, как образуются безжизненные миры, от какого леденящего душу отсутствия женских губ

.

Так пусть они чахнут от грусти, потому что земля обратилась в пыль;

мне совершенно безразлично, кто из них теперь прах, а кто Бог, потому что ни один, ни другой не могут быть женщиной

.

Порой я даже отправлялся взглянуть на соборы – Реймский и Шартрский, чтобы увидеть, как сильно можно ошибаться

.

.

.

Смысл жизни имеет вкус поцелуя

.

Там мое рождение

.

Я оттуда

.

Она наклонилась ко мне, но по ее лицу, которое между тем было так близко сейчас, я не мог понять: оно ли, то, настоящее, наконец, или она просто давала мне напиться

.

И вдруг, в каком-то стремительном порыве, она обняла меня, прижав к себе, совсем как там, на дне моей памяти

.

– Ты вор, Мишель

.

Разоритель церквей

.

Тебя в конце концов схватят за осквернение соборов

.

Она взяла мою руку и улыбнулась ей:

– А у тебя, оказывается, кулак

.

Зачем это, а?

– Чтобы мечтать о кулаках

.

Кулаков еще нет, они ведь выдуманы Гомером

.

Легенды, рассказываемые старыми цепями новым, чтобы упрочить их

.

– И что же, Мишель? Что дальше?

Мои пальцы коснулись ее губ, долго блуждали по ним, чтобы снова научиться благослов лять

.

Моя рука прошлась по ее волосам, забравшим у возраста все, что было в нем самого светлого, по морщинкам – сначала в улыбке, потом на лбу, вертикальная черточка, словно распятая на крыльях бровей, потом вокруг глаз, такие мелкие, так тщательно прорезанные

.

Жизнь – мастер в таких работах

.

– Ну вот, ты здесь, здесь свет женщины

.

Другие, может быть, в состоянии жить вдали от него, но не я

.

Ромен Гари Свет женщины Глава IX Когда, я открыл глаза, бледный день занимался за окнами, проникая сквозь шторы в сопровождении непременного аккомпанемента лязга мусорных бачков

.

Ночные воды убывали» унося с собой непроницаемость: мебель, вещи, одежда, настенные часы, материализовавшись, теперь со всех сторон глядели иа меня

.

За нормой удаляющейся ночи я мог разобрать одну руку Лидии и ее кисть, свободную и одинокую

.

Я наклонился к ней, задержавшись еще на мгновение в этом укрытии

.

Она, конечно, притворялась спящей, чтобы ничего не усложнять

.

Может быть, она ждала, чтобы я ушел, потому что целая жизнь – это слишком долго, она, должно быть, начинала бояться грядущего

.

Я встал, оделся

.

Горничная должна прийти через час, но я хотел быть там раньше нее

.

Хотел сесть рядом, подождать немного: в конце концов, мне ничего не известно о смерти;

к тому же мы никогда не нуждались в словах, чтобы понять друг друга

.

А между тем мы договорились, что я больше не увижу ее, после

.

.

.

Совершенно не могу представить, на что я буду похожа

.

Говорят, вид обычно у всех спокойный, умиротворенный, словом, еще одна гадость напоследок

.

.

.

Я вернулся в спальню

.

Лидии там не было

.

Я нашел ее в кухне

.

Сел напротив, ничего не говоря, и стал пить кофе

.

Дневной свет пролился на ее лицо, и

.

.

.

сколь дороги показались мне эти следы усталости, эта осунувшаяся бледность, морщины! Старьевщик утра ничем не разжился и лишь поднял в цене то, что пришел охаивать

.

– Лидия, ты не могла бы пойти туда со мной?

– Хорошо

.

– А потом мы сразу уедем

.

Паспорт при тебе?

– Да

.

Я давно уже готовилась бежать

.

– Прямо оттуда – в Руасси

.

Можно для начала в Мексику

.

Зазвонил телефон

.

Звонили долго

.

Она не подошла

.

– Это Ален

.

Он звонит каждое утро

.

.

.

Я не смогу отправиться с тобой так далеко, Мишель

.

В тебе есть какая-то религиозная одержимость любить женщину, и в этом больше именно одержимости, за которой теряется сама женщина

.

Оно слишком возвышенно для меня, твое падение

.

Ты падаешь слишком высоко

.

Ты вне себя от горя, и я не знаю, кто ты на самом деле

.

Уезжай один, а через три месяца, через полгода ты вернешься, и мы попробуем познакомиться заново

.

Посмотрим

.

Хотелось бы, чтобы я ошибалась, мне даже только этого и довольно, но ты должен мне помочь

.

Это трудно – изо дня в день, шаг за шагом, по миллиметру

.

Мы всегда еле-еле пробираемся навстречу друг другу

.

В настоящий момент ты не являешься самим собой

.

Ты – это она

.

Скажу больше: речь уже не только о ней или о тебе, и вовсе не обо мне, но о великой битве

.

Ты ведешь какой-то дикий бой за честь человека

.

Ты отказываешься быть побежденным

.

У тебя сжимаются кулаки

.

Я прекрасно понимаю, что сейчас речь о нас, обо всех, как и каждый раз, когда предстоит покончить с несчастьем

.

Я думаю об этих замечательных швейцарцах и шведах, хирургах, помогающих в завалах Бейрута: они спасают не только тех, кого спасают, они делают гораздо больше, даже когда никого не удается спасти

.

.

.

И ты, ты так любишь другую женщину, что слишком легко отдаешь все

.

– Ты взвешиваешь свои «за» и «против», Лидия, Можно ясно видеть, но как научиться ясно надеяться? Любовь – это путешествие, в которое пускаются без карты и компаса и где уберечь тебя может только собственная осторожность

.

Ты подумала и решила, что это у меня Ромен Гари Свет женщины слепая вера: женщина, «Он остался в первой попавшейся часовне и стал молиться»

.

Но скажи мне, кто в наши годы станет говорить такое? Кто осмелится? Кто осмелится сегодня заявить о своем постоянстве? Кто осмелится сказать, что честь, мужество, смысл и смелость быть мужчиной – это женщина? И еще раз: я даже не прошу любить меня, я говорю только о братстве

.

Я прошу тебя быть рядом со мной и не замечать несчастье назло ему

.

Нет выше славы для человека

.

Женщина, мужчина – кости падают и своим раскладом уничтожают всякую случайность

.

Нам нужно быть слишком набожными, чтобы оказаться среди всех этих карточных соборов

.

– Мишель, искусственное дыхание может вернуть к жизни, но жить этим постоянно – невозможно

.

– Жить будем потом

.

В данный момент мы можем только дать шансу шанс

.

Мы живем в такое время, когда каждый кричит от одиночества и никто даже не задумывается, что кричит от любви

.

Когда люди умирают от одиночества, они всегда умирают от любви

.

– Я только хочу сказать, что, может быть, лучше остаться в Париже, потому что здесь будет гораздо труднее, чем в каких-то сказочных странах мечты, и так мы быстрее разберемся, что самое важное

.

.

.

Она опустила глаза

.

Ее рука нервно перебирала крошки на столе

.

Что-то угасало

.

Что-то, что-то главное, ускользало от меня, и я не знал, как его удержать

.

Зазвонил телефон

.

– Вот видите, – сказал я

.

– Звонки здесь никуда не денутся

.

У вас ли, у меня

.

.

.

Нужно уехать

.

Она держала большую чашку с кофе двумя руками и размышляла

.

День в разгаре, и мы на кухне

.

– Хорошо

.

Пойду собирать чемодан

.

Я вдруг вспомнил, где оставил дорожную сумку: в гримерной у сеньора Гальбы

.

Там был мой паспорт, путевые листы

.

Лидия нашла в справочнике телефон «Клапси», но там никто не брал трубку

.

Я вспомнил, что маэстро остановился в гостинице «Крийон», и позвонил туда

.

– Будьте добры, мне нужен сеньор Гальба

.

Мне ответил женский голос, и я повторил свою просьбу

.

– Кто его спрашивает?

– Скажите, что это его друг из Лас-Вегаса

.

Пауза

.

.

.

– Вы его друг? Он

.

.

.

он

.

.

.

не могли бы вы прийти сюда, месье? С ним что-то неладно

.

– Сердце?

– Нет, но он в самом деле очень странный и

.

.

.

Я узнал этот голос: девушка, которая подошла к нам на улице, возле «Клапси»

.

– Мы говорили с вами этой ночью, мадемуазель, помните, я был в машине с подругой, – Прекрасно, значит, вы хорошо его знаете

.

Он попросил побыть с ним в гостинице и

.

.

.

Я не могу больше здесь оставаться

.

Он меня пугает

.

В трубке опять замолчали, и потом я услышал голос сеньора Гальбы:

– А, это вы

.

Да, ваша сумка у меня

.

Вы забыли ее у меня в гримерной

.

.

.

Кстати, вы знаете, что Матто Гроссо умер?

– Я еще не открывал утренних газет

.

– Сердце не выдержало

.

Вот так

.

.

.

раз – и всё!

– Смрт

.

– И-мен-но

.

Сначала уходят лучшие

.

Я был так привязан к нему, и моя жена очень его любила

.

Он был старый и боялся оставаться один

.

Решил уйти первым

.

.

.

Большой трус был

.

Ромен Гари Свет женщины Но я ничего, держусь, у меня контракты на два года вперед

.

Эти люди знают, что делают, вы понимаете: чем им заполнить вместо меня такой огромный пробел в программе

.

.

.

Мне, конечно» ужасно будет не хватать Матто, но он поторопился

.

И то, что я говорю сейчас с вами, тому подтверждение

.

Как полагаете, у меня голос человека, который собирается отбросить коньки с минуты на минуту?

– Вовсе нет

.

– Я в отличной форме

.

Даже провел ночь с женщиной

.

– Поздравляю

.

– Но я не знаю, что буду делать без этой собаки

.

– Найдите себе другую

.

– Да, но на это нужно время, это ведь должен быть друг

.

Здесь одного дня мало

.

Понима ете, общие воспоминания, привычки

.

У него была особенная манера положить морду на лапы и смотреть на меня так, будто в его жизни нет ничего важнее меня

.

.

.

Вам это знакомо?

– Еще как! Мне не раз случалось положить морду на лапы и смотреть на кого-то так, будто важнее него у меня нет ничего в жизни

.

.

.

Сейчас я должен с вами попрощаться, Гальба

.

Меня ждут

.

– Этот пес умер преждевременно

.

Он ошибся

.

А между тем у него была прекрасная интуиция

.

Он должен был почувствовать, что мне еще кое-что осталось

.

Он ошибся в своих прогнозах

.

Я

.

переполнен жизнью, поверьте мне на слово

.

И у меня лучший номер в мире

.

Я еще раз прорепетировал его сегодня ночью

.

Бе-зу-преч-но! Говорит само за себя

.

А?

– Я скоро зайду за сумкой

.

Оставьте ее у консьержа

.

– Нет, нет, вы должны подняться ко мне

.

Номер пятьдесят семь

.

Вы тоже уезжаете?

– Да

.

– Далеко?

– В Каракас

.

– Очень красивый город

.

Поднимайтесь сразу в номер

.

Со мной тут была приятельница, но она только что ушла

.

Даже денег не взяла

.

Такая трусиха

.

Приходите, приходите

.

Мне опостылели эти гостиницы

.

Так я на вас рассчитываю

.

– Слушайте, Гальба, у меня сегодня ночью умерла жена

.

Я должен зайти к ней

.

Но потом – сразу к вам

.

– Прекрасно

.

Главное, не протрезвейте!

– И хотел бы, не смог

.

Я прошел на кухню, я забыл, где оставил что-то, что искал, и теперь уже не знал, что это было

.

На кухне этого не было, и я прошел в гостиную, потом в спальню, но и там этого не оказалось

.

Лидия открывала шкафы и бросала вещи в чемодан

.

Она старалась не смотреть на меня, как будто боялась встретиться со мной взглядом

.

Может, она спрашивала себя, чего я жду, почему еще не ушел, всегда есть пустые отрезки, провалы, невозможно все время быть счастливым

.

Иногда и отклеивается

.

Как-то в Вальдемосе я видел оливы, ветви которых так переплелись, что нельзя было разобрать, где одна, а где другая

.

Но это с оливами так

.

Я пошел в прихожую и обнаружил там свой плащ и шляпу

.

Надел их

.

Вернулся в гостиную, сел в кресло и долго сидел так, пытаясь вспомнить, чего же мне недоставало и что я так искал

.

У меня болела рука и грудь, там, откуда вырвали ее

.

Я встал, тщательно осмотрел все карманы:

я был весь в поту;

прошел в спальню

.

– Извините, у вас не будет платка? Верну при первой же встрече

.

Она странно посмотрела на меня, потом взяла в шкафу носовой платок и протянула мне

.

– Мне очень жаль, что приходится предстать пред вами в таком виде, – сказал я

.

– У меня не было времени переодеться

.

Ромен Гари Свет женщины Она слушала очень внимательно, ничего не отвечала, нарочно не смотрела в мою сто рону, выбирала какие-то вещи и складывала их в чемодан

.

Я присел, радуясь возможности поговорить с кем-нибудь

.

– Я не менял рубашку трое суток, моя электробритва в дорожной сумке, которую я оставил у сеньора Гальбы, он артист-дрессировщик и исполняет в «Клапси» свой номер, известный во всем мире

.

Не знаю, как вас благодарить

.

– Вам надо поесть

.

– Нет, спасибо, извините, скоро будет лучше

.

– Хотите, я вызову вам такси или отвезу сама?

– Думаю, если бы вы проводили меня туда, это было бы очень кстати

.

Видите, все на этом свете вовсе не случайно, раз мы с вами встретились

.

Есть ведь доброжелательность, внима ние, помощь и поддержка

.

Я уверен, что сеньор Гальба очень заботится о своих подопечных, хоть и нахожу его занятие весьма жестоким

.

Думаю, это поражало бы еще больше, если бы сам он не выходил на сцену, а оставался невидимым за кулисами

.

Так было бы даже более правдоподобно

.

Вместе с тем, полагаю, мы не должны останавливаться на достигнутом

.

Все гда можно сделать лучше

.

Второе дыхание очень ободряет, и мы еще умалчиваем о третьем, четвертом – из скромности

.

Нужно постоянно расширять границы выносливости, мировых рекордов не существует, всегда можно сделать лучше

.

Не беречь сил, вот в чем суть

.

Говорят, когда американцы высадились на Луну, они обнаружили там китайцев

.

Возмутившись, – ведь всем известно, что китайцы не располагают необходимыми для этого техническими средства ми, – они требуют объяснений: «Как вы здесь оказались, как смогли добраться до Луны, наплевав на все законы природы?» Тогда один из этих мелких китайцев, ставя один кулак на другой, показывает в воздухе лесенку и говорит, улыбаясь во весь рот: «Один китаец, два китайца, три китайца

.

.

.

» Видите, не надо опускать руки

.

Сделаем лесенку и доберемся

.

Не знаю уж, какого сеньора Гальбу мы найдем там, наверху, но уши ему пообрываем, точно, за рак, за тиранию, за злобу, за безумие

.

Мы победим, потому что мы самые сильные;

в мире копятся огромные силы, которые пока еще не проявили себя

.

.

.

один китаец, два китайца, три китайца

.

.

.

Но что я мог против этих глаз, спокойно смотрящих на меня

.

Я спросил:

– Вы ведете за мной наблюдение?

– Вы не можете так дальше

.

.

.

– Могу, Лидия

.

Нет рекордов, которые не побить

.

Всегда можно сделать лучше

.

Просто в следующий раз я буду тренироваться в пряжках в высоту, как чемпион Вирен, когда он готовился к Олимпийским играм

.

Телефон опять зазвонил

.

Мне это уже так надоело

.

Я снял трубку

.

Прерывистый, напря женный голос:

– Дзидзя? Какакак галетта но но мазабетта ну ну

.

.

.

Меня пробрал смех

.

Сеньор Гальба – Другой» тот, что остерегается показываться из-за кулис, – решительно не отступал ни перед чем

.

Какакак галетта но но мазабетта ну ну

.

.

.

Не брезгует ничем, чтобы достичь комического эффекта

.

Я протянул трубку Лидии

.

– Ваш чемпион мира

.

Легок на помине

.

Серьезно, думаю, в данный момент он заслуженно носит это звание

.

Она вырвала трубку у меня из рук, глядя куда-то ввысь (так далеко наши оптические аппараты не берут);

по дороге туда взгляд ее на секунду остановился на мне

.

Она чуть не плакала, сдерживая слезы: должно быть, она напоминала себе, что еще долгий день впереди

.

– Да, Ален, я всё это знаю

.

И мы все это знаем

.

Мы каждый раз узнаем что это Бог, и это наконец закладывается в подсознание

.

Я знаю, что ты здесь ни при чем

.

Ты не виноват

.

Ромен Гари Свет женщины Просто глупая случайность

.

Ты посадил малышку на заднее сиденье, ты вел медленно

.

Я знаю, чего ты хочешь

.

Но я не могу тебе помочь, потому что Соня всегда рядом, она мне не доверяет

.

Они меня уже выставили на днях

.

Что же, нужно продолжать жить, нужно терпеливо сносить выпавшее нам несчастье, это очень хорошее выражение

.

Я уверена, что сейчас ты уже понимаешь некоторые слова, ты делаешь успехи

.

Ты уже можешь сказать «Дидья» и «блюблю»

.

Дальше пойдет лучше, вот увидишь

.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.