WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Что, впрочем, имело свое преимущество: он мог позволить себе разглядывать ее вот так – беззастенчиво, жадно и, вне всякого сомнения, с ее точки зрения цинично

.

Джентльмены так женщин не разглядывают, и эта его манера пожирать ее взглядом, должно быть, окончательно утвердила ее в том, что он достоин пре зрения

.

На ней было изумрудно-зеленое платье – явно из Парижа, золотые испанские серьги, инкрустированные бриллиантами, а все окружающее – картины на стенах, гобелены, доспехи – вплоть до столового серебра, хрусталя и свечей – казалось только для того и создано, что бы служить достойным обрамлением, завершающим ее образ

.

«Ты – сама жизнь», – подумал Радецки и тут же устыдился этого внезапного порыва нордического романтизма;

конечно же, он несколько переутомился

.

Разговор за столом перемежался долгими паузами, подчас кто-то из женщин смеялся несколько громче, чем положено;

каждый из гостей говорил с той нарочитой непринужденно стью, что звучит обычно несколько фальшиво, – забывая при этом выслушать собеседника;

каждый как-то лихорадочно и слишком старательно пытался подчеркнуть, что он уверен в себе, как и надлежит светскому человеку – ироничному, ни при каких обстоятельствах не теряющему чувства юмора

.

Посол Франции изощрялся по части английского юмора, а посол Великобритании рассуждал о живописи импрессионистов – несомненно, первый и последний раз в жизни

.

Альмайо не пытался принять участие в разговоре – сидел, молчал и мрачно на них смот рел

.

Радецки ясно видел, что он вне себя

.

В какой-то момент он так сильно сжал в руке бокал, что тот разлетелся вдребезги

.

На мгновение воцарилась напряженная тишина, и дамы – за исключением дочери посла – похоже, оказались на грани истерики, а мужчины чуть не утратили свои светские маски, под которыми прятали встревоженные лица

.

Но Альмайо спокойно вытер выступившие на пальцах капли крови, а метрдотель накрыл салфеткой следы пролитого вина

.

До десерта удалось дотянуть безо всяких истерик

.

Поднявшись из-за стола, дочь посла дала знак остальным, и все направились в гостиную выпить кофе

.

Шампанское, кальвадос, коньяк – Альмайо наливал себе первым

.

Количество спиртного, выпитое им за истекшие двое суток, камня на камне не оставляло от сказки о том, будто «индейцы с одного стакана под стол валятся»

.

Еще стакан коньяку, потом – другой, еще чашка кофе;

гости притихли, замерли, нарастало всеобщее напряжение;

женщины уже не пытались щебетать, мужчины изо всех сил подыскивали слова, по слова звучали нелепо, паузы становились все длиннее, каждая попытка завязать разговор лишь подчеркивала неиз бежность искусственно оттягиваемой развязки, и в конце концов воцарилась полная тишина – лишь позвякивали бокалы – дрожащие руки опускали их на серебряный поднос метрдотеля или на мрамор камина

.

Посол откашлялся, поставил бокал, но прежде, чем он успел открыть рот, Альмайо решительным жестом указал на Диаса

.

– А теперь, – простодушно объявил он, – я попрошу ваше превосходительство позволить моему другу развлечь компанию

.

У него талант иллюзиониста;

совсем небольшой, любитель ский, но все же талант

.

В «Эль Сеньор» я бы его не пригласил, но для непрофессионала он работает неплохо, вот увидите

.

И на протяжении почти получаса, пока посол нервно стучал длинными пальцами по мра морному камину – руки у него были восхитительные и заслуживали более высокой фигуры в традициях Эль Греко, – несчастный Диас с помощью засаленной колоды карт вялой – хуже мокрой губки – рукой, под леденящими взорами гостей показывал самые жалкие фокусы;

по большей части – неудавшиеся

.

Вытаскивал изо рта горящие сигареты, из ушей – шарики для пинг-понга, резиновую змею – из-под жилета французского посла, метнувшего на него Ромен Гари Пожиратели звезд грозный взгляд, на что Диас ответил парой жалких поспешных поклонов

.

На его мертвенно-бледном лице крупными каплями выступил пот, несколько жалких во лосин, обычно тщательно приклеенных к лысине, упали на лоб, отвислые щеки дрожали, и смотрел он умоляюще-затравленно

.

Губы подергивались, набриолиненные на прусский ма нер кончики крашеных усов плясали;

вращая глазами, он то и дело умоляюще смотрел на Альмайо, но, словно цирковая собачка, продолжал свое выступление, используя при этом то невероятное барахло, которым всегда набивал себе карманы в тех случаях, когда ему пред стояло провести время в компании Альмайо

.

Выглядело все это жестоко и чудовищно

.

Диас в панике то и дело сбивался: схватив зажженную сигарету не за тот конец, взвыл от боли, опрокинул бокал – тот упал и разбился о мраморный пол возле ног французского посла, и, поскольку кишечник его уже целую вечность пытался побороть вызванные страхом колики, внезапно издал чрезвычайно возмутительный звук

.

Вновь воцарилась тишина, на сей раз – уже окончательная;

затем хозяин голосом, окреп шим, похоже, именно благодаря столь ужасному провалу выступления «иллюзиониста», про изнес:

– А теперь я вынужден попросить вас покинуть стены посольства

.

Альмайо, от души хохотавший над вконец оконфузившимся Диасом, поднял руку, словно благовоспитанный школьник

.

– О’кей, о’кей, – совсем миролюбиво сказал он

.

– Набиваться в гости привычки не имею

.

Сунул руку под пиджак и вытащил из-за пояса кольт:

– Ну вот

.

Направил оружие на девушку:

– Вы пойдете с нами, сеньорита

.

Прихватите с собой что-нибудь теплое – одежду или плед

.

Дорога неблизкая

.

Присутствующие дамы содрогнулись, а посол, лицо которого больше чем когда-либо при обрело тот оттенок, которым Эль Греко имел обыкновение писать свечи, сделал шаг вперед – но всего лишь шаг

.

– Поторопитесь, сеньорита, – вновь заговорил Альмайо

.

– Даю вам пять минут

.

Если вы через пять минут не спуститесь, я пристрелю его превосходительство – как собаку, как грязного индейца – и вам все равно придется вернуться

.

Девушка на мгновение замерла в нерешительности, затем направилась к лестнице;

Радецки последовал за ней, но Альмайо все равно послал еще и охранника с автоматом

.

Радецки попытался сказать ей что-нибудь успокаивающее, но она ответила ему таким взглядом, что он прикусил язык и от этого очередного проявления сугубо испанской – не от века сего – гордости разозлился

.

Впрочем, выглядела она на редкость спокойной: безусловно, не столько оттого, что обладала сильным характером, сколько потому, что выросла в аристократической среде тех happy few, что живут под охраной дипломатического иммунитета и никогда не попадают в ситуации, где им действительно что-то может угрожать

.

В какой-то момент она показалась озабоченной – но лишь потому, что решала, что именно из одежды следует взять

.

Как будто собиралась поехать с друзьями на уик-энд

.

Наконец взяла дорожную сумку и вышла из комнаты

.

Вещи она собирала почти четверть часа – похоже, ей и в голову не приходило, что Альмайо и в самом деле может сдержать слово и пристрелить отца

.

Атмосфера в гостиной изменилась самым радикальным образом

.

Дамы рыдали;

усатая мать юного атташе неизвестно какого посольства лежала в кресле почти без чувств

.

Бледные мужчины неподвижно замерли под дулом кольта Альмайо

.

Рыжеватая бородка посла Велико британии казалась еще более реденькой, чем прежде, а жена его дышала так часто и с таким Ромен Гари Пожиратели звезд присвистом, будто трижды обежала эпсомский ипподром, предварительно сбросив жокея

.

На физиономии французского посла застыло необыкновенное выражение, но, следует признать, в лучших национальных традициях его родины: вид у него был такой, словно он проиграл еще одну войну

.

Одно только непонятно: то ли посол намеревался спеть «Марсельезу» и рухнуть замертво, то ли готов был податься в коллаборационисты и начать сотрудничать с немцами

.

Радецки поздравил себя с тем, что не утратил еще профессиональной наблюдательности

.

Со стороны сцена могла бы показаться и забавной

.

Но в данный момент Радецки был страшно зол на самого себя, на свою способность вот так по-глупому взять да и наплевать на собственную жизнь из-за какой-то смехотворной мужской солидарности – а может быть, еще и потому, что Альмайо оказывал на него некое гипнотическое воздействие, в силу которого собственное любопытство завлекало его все дальше и дальше

.

Если бы им грозил всего лишь арест и суд, он бы наверняка выпутался из этой истории

.

Не слишком достойным образом, но зато навер няка

.

Но ведь даже если солдаты не расстреляют их на месте, вряд ли найдется в столице тюрьма, стены которой настолько прочны, что помешают народу добраться до них, выволочь их на улицы, облить бензином и устроить себе незабываемую фиесту

.

Толпа на три четверти будет состоять из индейцев

.

Никогда они не простят одному из своих соплеменников попытки занять место, по праву принадлежащее испанцам

.

Кем он, собака такая, себя вообразил, что взялся ими управлять? Он – такой же, как они, жалкий пес, и они сейчас ему это докажут

.

Весьма своеобразный психологический выверт, порожденный наиглубочайшим рабским нрав ственным падением, изуродовавшим мораль «низов» до такой степени, что они сами твердо убеждены в своей ущербности

.

Радецки останется с кужоном до конца

.

Колонизаторы еще не полностью расплатились за содеянное, даже в Конго

.

Дикари племени симба пленных – и белых, и черных – пытали, а потом съедали

.

Немцы делали из них мыло

.

Вся разница между «варварами» симба и «цивилизованными» немцами и заключается в этом мыле

.

Потребность в опрятности – признак культуры

.

Кужон был в своем лучшем костюме белого шелка, белую панаму он водрузил на голову, чтобы освободить руки

.

В толпе изысканных мужчин в вечерних костюмах и женщин в длин ных платьях он был похож на каменную статую, явившуюся из глубины веков доколумбовой эпохи

.

Он приказал начальнику протокольного отдела выйти из здания и предупредить офицеров о том, что, если они попытаются стрелять, арестовать их или хотя бы преследовать, дочь посла, которую они берут с собой в качестве заложницы, будет сразу же убита

.

Переговоры заняли добрых полчаса, и начальник протокольного отдела, похожий уже на мокрую тряпку, ходил туда-сюда между лагерями противников, всякий раз уверяя офицеров в том, что он действует не по своей воле, а по принуждению

.

Наконец он вернулся с согласием мятежников – пусть хотя бы даже формальным

.

Lider maximo направился к двери, толкая перед собой девушку

.

Но в самый последний момент ему пришла в голову идея еще лучше

.

Он нисколько не верил на слово этим щенкам-офицерам – все они вышли из стен университета и ненавидят его даже больше, чем он их

.

Имея винтовку с оптическим прицелом и хорошего снайпера, они запросто могут уложить его на месте, прежде чем он успеет нажать на спуск и пристрелить испанку

.

Поэтому он решил прикрыть себя со всех сторон

.

Долго потом, наверное, газеты всего цивилизованного мира будут вопить на все лады, обличая труса-диктатора, в своей жестокости превзошедшего Трухильо, а в своем варварстве – Дювалье: выходя из посольства, он со всех сторон защитил себя женщинами – супругами посла Великобритании, Франции и Соединенных Штатов, а сами послы при этом прикрывали его с тыла;

впереди себя он толкал девушку, приставив к ее спине дуло пистолета

.

Ступив за порог, они на какой-то миг ослепли от света направленных на фасад посольства Ромен Гари Пожиратели звезд прожекторов, сознавая, что вокруг – солдаты, что со всех сторон на них нацелено оружие

.

Радецки запомнилось только охватившее его тогда чувство – нечто вроде профессиональной радости: несомненно, никто еще так далеко не заходил исключительно из верности той ко медии, которую играл в интересах своего ремесла

.

В первый и, конечно же, в последний раз в жизни он по-настоящему соответствовал тому образу авантюриста, что создал сам себе давным-давно, еще юношей, в туманной северной стране

.

Ведь в конечном счете важно было не то, что он не предал Альмайо, а то, что не предал самого себя

.

Момент абсолютной под линности

.

Оправдывать свое поведение в глазах людей профессиональными интересами ему предстоит позже, когда на него неизбежно обрушится со всех сторон шквал критики и угрозы изгнания из страны

.

Фоторепортеры – человек двадцать-тридцать – гроздьями висели на садовой ограде, стояли на крыше посольства, взобрались на машины;

фотография улыбающегося индейца с револь вером в руке и сигарой в зубах, для пущей безопасности со всех сторон облепившего себя супругами членов дипломатического корпуса и иностранными послами, получит полное право красоваться на первых страницах газет всего мира

.

Ослепленные прожекторами, они шли вперед, и Радецки не давал покоя вопрос о том, кто они, эти юные идеалисты-офицеры, в достаточной ли мере они преданы делу Револю ции для того, чтобы не колеблясь пожертвовать жизнью очень красивой девушки, нескольких дам неопределенного возраста и кучкой послов на закате карьеры, дабы не дать диктатору ускользнуть от возмездия

.

Это зависело от того, что именно они подразумевали под идеа лизмом

.

От того, как именно они его понимали, что ставило их сознание на первое место:

революционные идеалы или же заботу о соблюдении самой банальной гуманности

.

Медленно продвигаясь вперед, он мысленно производил расчеты, которые ему впоследствии придется опубликовать, снискав тем самым кучу врагов в обоих лагерях и подтвердив лишний раз свою репутацию циничного профессионала, напрочь лишенного какой-либо щепетильности

.

А он и в самом деле точно высчитал, что их шанс выжить прямо пропорционален степени идеа лизма, уровню образования и культуры командовавших там офицеров

.

Если они законченные реалисты, полные яростной решимости и политизированные до мозга костей, – значит, не задумываясь, прикажут стрелять, и тогда беглецам крышка

.

И наоборот: если души их пе реполняют высокие чувства, если они одержимы благородной романтической идеей уважения к человеческой жизни – иначе говоря, если гуманные устремления прочнее их политических взглядов, – тогда, по всей вероятности, они ни за что не откроют стрельбу

.

Радецки также решил, что шансы юных революционеров надолго и прочно утвердиться у власти с абсолют ной точностью можно вычислить тем же способом

.

Если сейчас они откажутся стрелять лишь ради того, чтобы сохранить жизнь какой-то девушки и женщин, если публично проявят эту слабость во имя гуманизма – уважение к чужой жизни и заботу о собственной чести, – тогда, вне всяких сомнений, их очень скоро свергнут, разгонят, казнят, и все в этой стране пойдет по-прежнему

.

Революция, не смеющая пролить кровь женщин и детей, обречена на провал

.

Этой революции не хватает идеала

.

Поэтому, когда они добрались до грузовичка, забрались в него и без единого выстрела смогли тронуться с места, Радецки обуревали весьма противоречивые чувства: совершенно успокоившись за свою жизнь, он был глубоко опечален

.

На сей раз в этой стране происходит новая, подлинная революция, которая вполне заслуживает победы и права на осуществление своих целей – как революция Хуана Босха, – но обреченная на гибель только потому, что она слишком прекрасна

.

Прекрасна как роза – и столь же недолговечна

.

Машина, за рулем которой сидел Радецки, ехала все быстрее – сначала в свете преследо вавших их прожекторов, потом – в кромешной тьме

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XVIII – Как бы там ни было, я старалась изо всех сил

.

– Она торжествующе посмотрела на молодого миссионера

.

– Я сделала все, что смогла

.

На какое-то мгновение воцарилась тишина

.

Д-р Хорват мрачно разглядывал свои ботинки

.

Как ни безгранична была его вера, реальность существования подобных ужасов представить себе было трудно

.

Эта девочка, похоже, даже не осознает, что достигла низшей точки нрав ственного падения

.

Вид у нее сияющий, лицо довольное – казалось, она и в самом деле верит, что все лучшее, что в ней было, она отдала не зря, что полностью оправдала полученное ею воспитание

.

Искренне убеждена в том, что сражалась на передовой американской внешней политики, внося свой вклад в те шаги, что постоянно предпринимают США, помогая слабо развитым странам

.

Кажется, она и не подозревает о том, что вместо того, чтобы помогать другим, сама оказалась в грязи, полностью опустошенная духовно и морально

.

Теперь преподобный Хорват понял, что даже в самых красноречивых своих пассажах и са мых реалистических описаниях демонических сил – когда, распростерши крылья, возвышался над паствой – он так и не сумел воздать должного врагу номер один

.

Жил-то он всегда в Штатах и – несомненно именно поэтому – не так уж много знал о силе Зла

.

Они сидели среди скал, в каком-то глухом местечке в горах, и д-р Хорват не имел ни малейшего представления о том, где именно это находится

.

Он чувствовал себя потерянным – настолько, насколько это возможно, когда, несмотря ни на что, веришь в Провидение

.

Когда «кадиллак» остановился среди этих кошмарных декораций из застывшей черной лавы и свет фар горящими круглыми глазищами застыл на каменных склонах, когда дверцы машины распахнулись и Гарсиа рявкнул, приказывая выйти, д-р Хорват был уверен в том, что именно тут-то их и расстреляют, и еще раз мысленно приготовился к великой Встрече;

однако Гарсиа всего лишь объявил, что здесь они останутся на ночь, а может быть, и немного дольше

.

.

.

Хотя последняя фраза прозвучала безо всякой иронии, им она показалась исполненной чудовищного подтекста

.

Но вот уже больше двух часов они сидят на камнях под звездным небом, дрожа от холода, и эта удивительная девушка – не ведающая, похоже, ни усталости, ни страха, ни отчаяния – по-прежнему ведет себя так, словно они на пикнике, а десант морских пехотинцев уже высадился и занят обеспечением защиты всех американских граждан

.

– Вам давно следовало вернуться в Штаты, – строго заметил он

.

– Ради чего? Чтобы зарабатывать на жизнь? Однажды наступит такой день, доктор Хорват, когда дети этой страны узнают мое имя из школьных уроков, и никто уже не сможет сказать, что Америка ничего для них не сделала

.

Пока что мне не так уж много удалось

.

.

.

– Пока? – с несколько тяжеловесной иронией спросил д-р Хорват

.

– Вы что – намерены продолжать в том же духе?

– Именно так, смейтесь-смейтесь, смеяться проще всего

.

Но все же именно благодаря мне в стране есть лучшая за пределами Соединенных Штатов телефонная сеть

.

Теперь даже в самых отдаленных районах есть телефонная связь – автоматическая – вся страна этим гордится

.

Туристам в первую очередь показывают

.

Вы, должно быть, тоже обратили внимание, да? Даже в том жалком полуразвалившемся кафе, где мы остановились, был телефон, и он исправно работал

.

.

.

Вы прекрасно видели, что капитан Гарсиа сразу же дозвонился куда надо

.

Д-р Хорват метнул на нее разъяренный взгляд

.

Это вконец аморальное создание, напрочь лишенное стыда, еще и хвастается тем, что едва не стоило им жизни, – он до гробовой доски Ромен Гари Пожиратели звезд не сможет забыть тот ужасный черный аппарат на стойке бара и жирные лапы Гарсиа, – нет, это и в самом деле уже слишком

.

– Поздравляю вас, – возмущенно буркнул он

.

– Вам действительно есть чем гордиться

.

Она не слушала

.

Д-р Хорват уже начинал подумывать о том, что она, может быть, вообще его не замечает

.

Похоже, она сама себе учинила устный экзамен на предмет совести, а итог сочла вполне положительным и даже обнадеживающим

.

– И потом, что вы от меня хотите, я любила его

.

И до сих пор люблю, до самой смерти буду любить

.

.

.

Д-р Хорват прикрыл глаза

.

То, что это несчастное существо могло искренне любить подоб ного человека, не понимая, что речь идет исключительно о физических отношениях, причем самого низкого пошиба, – это, если можно так выразиться, бросалось в глаза;

но чтобы она могла при этом воображать, будто любит Альмайо так, как, скажем, д-р Хорват любил свою жену, – это как бы роняло тень на его собственные чувства, дискредитировало понятие любви вообще во всей ее чистоте

.

Ему нередко приходилось слышать о тех американках, что отправ ляются в Мексику, дабы предаваться там самым животным сексуальным утехам, а здесь, по всей очевидности, почти что об этом и идет речь

.

Но любопытно: явно подтачивавшее ее глубоко изнутри разложение никак не отразилось у нее на лице

.

Однако не следует путать красоту с чистотой

.

Здесь – всего лишь красота, ошибшаяся, так сказать, адресом

.

Очень светлые волосы, зачесанные назад и собранные в пучок, не скрывали удивительно чистого лба;

черты лица тоже были чистыми – разумеется, лишь с художественной точки зрения – четко очерченными, да что там говорить! В лунном свете, под звездным небом так легко оши биться, почувствовать симпатию, даже испытать желание сесть поближе – такое лицо вполне способно сбить с толку

.

Он предпочел бы не думать о ее красоте, и даже старался не смотреть на нее больше;

в тяжелые, трагические минуты жизни вечно тянет к чему-нибудь нежному – ко всему, что хотя бы внешне так выглядит;

в такие моменты мужчины невольно думают о матери

.

Может быть, ему следовало взять ее за руку, чем-то утешить, не сдерживать ве ликого порыва человеколюбия, а обнять ее за плечи – они у нее такие хрупкие

.

Совершенно внезапно д-р Хорват обнаружил, что как-то незаметно оказался во власти некоего греховного, отвратительного – сугубо физиологического – феномена;

кровь от стыда бросилась в голову и забилась в висках

.

Безусловно, всему виной нервное напряжение и усталость, непроизволь ная, нервическая реакция молодого организма на избыток волнения: приток крови не в том направлении

.

Как бы там ни было, но он буквально прирос к месту, словно весь распухши, не в силах ни пошевелиться, ни хотя бы отодвинуться от девушки

.

Бесспорно, дело рук Демона – напал, схватил за

.

.

.

ну, не за горло, конечно, за внутренности – все равно же душит

.

Неволь но д-р Хорват огляделся, уверенный в том, что стеклянные глаза куклы чревовещателя следят за ним – это создание, конечно же, все видит и прекрасно понимает, что с ним случилось

.

И действительно, тряпичный Оле Йенсен смотрел на него – как всегда цинично;

но определить степень проницательности этого ярмарочного пугала на данный момент не представлялось возможным

.

Миссионер чувствовал себя настолько униженным внезапно постигшей его фи зиологической неполадкой, что чуть ли не жалел уже, что его не расстреляли

.

Он пытался утешить себя, думая о том, что, разумеется, это ненадолго и что вполне заслужил подобную кару

.

В любом случае не стоит больше слушать эту девицу с ее грустными историями

.

Он приподнялся с места, чтобы отодвинуться от нее, но вдруг оказался еще ближе к ней, чем прежде

.

– В чем дело, доктор Хорват? – спросила она

.

– Вам нездоровится?

Он ничего не ответил, лишь помотал головой

.

В лунном свете на ее лице и в самом деле не видно было ни следа внутреннего разложения

.

Хотелось коснуться этого лба, губ, светлых Ромен Гари Пожиратели звезд волос

.

– Благодарю вас, – произнес он глухим голосом

.

Он был оглушен, сломлен, напуган и совсем без сил

.

Может быть, консистория была пра ва, не решаясь доверить ему роль официального глашатая церкви по причине его молодости – несмотря на, как они говорили, большой талант

.

Тогда он был крайне возмущен, теперь же склонялся к тому, что они оказались правы

.

Но обстоятельства вполне могли служить извинением его состоянию, и потом: что плохого случится, если ты возьмешь за руку заблуд шее дитя, учитывая, что оба вы затерялись среди вулканов в стране, где вас окружают одни враги? К тому же они в течение долгих часов тряслись на машине, и был еще тот ужасный момент, когда Гарсиа приказал – сразу же после захода солнца – остановить «кадиллаки» и опять заставил их выйти;

на сей раз миссионер был уверен, что сейчас их расстреляют, а тела сбросят в пропасть

.

Эта безумная прогулка так далеко в горы Сьерры могла иметь лишь одну цель: отыскать подходящее местечко, поубивать их всех и без особых хлопот избавиться от трупов так, чтобы их никогда не нашли

.

Однако у капитана Гарсиа, как выяснилось, совсем не это было на уме

.

Просто он решил, что бензина остается катастрофически мало, и всех их запихал в один «кадиллак», а остальные машины, откачав горючее, бросил на дороге

.

– Бы очень любезны, доктор Хорват

.

Она дружески сжала ему руку

.

Дружески, не более того

.

Им было так хорошо, и ничего плохого в этом быть не могло

.

Вот только бы еще этот ужасный кубинец ушел куда-нибудь подальше

.

Пристал как банный лист

.

Видимо, после того как проповедник оказал ему мораль ную поддержку, когда их поставили к стенке перед взводом солдат, он решил, что д-р Хорват ему – отец родной, и теперь от него уже никак не отделаться

.

Сидит на корточках всего в паре шагов от них, и стоит на него взглянуть – тут же награждает тебя очередной тошно творной улыбкой

.

Д-ру Хорвату не удавалось даже проникнуться жалостью к этому убогому созданию, явно страдавшему тяжким недугом

.

Как люди могут докатиться до того, чтобы платить деньги за подобные зрелища, и каким образом человек способен пойти на то, чтобы публично демонстрировать свой недуг, – этого он и представить себе был не в состоянии

.

Фары уже не горели, стало совсем темно, мрак ночи слился с чернотой гор, но небо еще хранило в себе ту синюю чистоту, что неподвластна тьме

.

– Смотрите, – сказала девушка

.

На вершине утеса, на фоне звездного неба стоял месье Антуан – высокий черный силуэт;

кисти его рук быстро и ловко двигались

.

Месье Антуан жонглировал

.

Серебристые шари ки взлетали очень высоко, к самой луне

.

Месье Антуан – человек целеустремленный

.

Семь, восемь, девять, десять шаров – считал миссионер

.

Для рук человеческих – подвиг незауряд ный, но разве значит он что-то для миллионов звезд, тысячелетиями наблюдающих за всеми проявлениями человеческого гения

.

– Неплохо, – произнес какой-то голос совсем рядом с проповедником

.

Кукла, нежно обхватив за шею чревовещателя, наблюдала за жонглером, выставив вперед сигару

.

– Неплохо, – повторила она, – но все же не то

.

Позволю себе заметить, что закат солн ца совсем недавно являл собой зрелище куда более впечатляющее

.

Там, господа, поработал талант гораздо более яркий, и пытаться соперничать с ним – абсурд

.

Но следует признать, человек этот очень старается, и получается у него неплохо, совсем неплохо – для цирка, конечно же

.

Шарики взлетали высоко в небо и возвращались в ладонь жонглера

.

Звезды любовались ловкостью человеческих рук

.

– Взгляните на него, – скрипучим голосом сказала кукла, – он пытается показать им все, Ромен Гари Пожиратели звезд на что способен

.

Мания величия, или я уже не я

.

Мы, артисты, все ею страдаем

.

Мегаломаны

.

Цирки закрываются, мюзик-холл терпит крах, но артист вечно исполняет свой номер

.

Был у нас «человек-пушка», теперь – «человек-луна»

.

Все кассовые рекорды побиты

.

Девушка покатилась со смеху

.

Миссионеру не нравился датский чревовещатель со своей куклой: в циничной улыбке Оле Йенсена, в сомнительных шуточках, которые хозяин неустан но вкладывал в его уста, было что-то очень личное

.

– Все – неудачники, да еще и с претензиями, – вновь заговорила марионетка

.

– Мике ланджело, Шекспир, Эйнштейн – сплошные провалы

.

Эфемерные создания, недолговечные светлячки, простые смертные

.

.

.

нет истинного таланта

.

Чтобы это понять, достаточно всего лишь солнечного заката

.

Жонглер подошел к ним, зажав в руках кучу шариков;

вид у него был очень довольный – можно подумать, звезд с неба нахватал

.

Д-р Хорват любезно похвалил его за ловкость

.

– Стараюсь, стараюсь, – сказал месье Антуан

.

– Изо всех сил

.

Он взглянул в сторону солдатни:

– Как вы думаете, они все еще намерены нас расстрелять?

– Представления не имею, – ответил д-р Хорват

.

– Не могу понять, зачем делать подобные вещи, будь ты трижды диктатор, – сказал месье Антуан

.

– Наверное, разочаровался в артистах, – резко заметила кукла

.

– Может, он считает, что хватит нам обманывать людей

.

– Я не особенно боюсь умереть, – сказал месье Антуан

.

– Ведь это, в конечном счете, тоже своего рода номер

.

.

.

Рано или поздно все равно придется покинуть сцену

.

.

.

Но у меня в Марселе жена и трое детей

.

– О, им-то ничего не грозит, – заметила девушка

.

– Вы несколько циничны, мадемуазель

.

Наверняка прожили в этой стране довольно долго

.

Могу вас заверить, что во Франции человеческая жизнь пока еще чего-то стоит

.

Он с достоинством удалился

.

Девушка рассмеялась

.

– Ох уж эти французы! – сказала она

.

– Всегда на коне, и исключительно на белом

.

Говорят о «человеческой жизни» так, словно сами ее изобрели

.

Человеческая жизнь существует на земле почти повсюду

.

На самом деле мир так переполнен этой «человеческой жизнью», что некоторым она начинает надоедать, и тогда хочется для разнообразия чего-то другого

.

.

.

чего то чистого

.

.

.

Она вздохнула и улеглась на землю, повернувшись к ним спиной

.

Д-р Хорват снял пиджак и укрыл ей плечи

.

– Спасибо, – сказала она

.

– Сами-то не замерзнете?

– Нет, – шепнул он

.

И тоже лег – чуть поодаль, во избежание всяких недоразумений

.

Небо в ожидании рас света незыблемо светилось своим ночным сиянием

.

Млечный Путь, множество световых лет, луна, вулканы, скользящие по застывшей лаве синие тени, цирк, акробаты, светлые-светлые волосы, неподвластные мраку ночи, – все это плавало перед глазами миссионера;

воспомина ния последних пережитых им часов были столь сильны, что ему не удавалось даже воскресить в памяти лица жены и детей

.

И когда он узрел прямо перед собой белую прозрачную тень, с головы до ног усыпанную звездами, глаза его чуть не вылезли из орбит;

тень, похоже, спу стилась с небес;

но это был всего лишь господин Манулеско в усыпанном блестками одеянии, заостренной шапочке, с белым мечтательным лицом музыкального клоуна

.

.

.

Д-р Хорват уже не понимал, где он, зачем, что это за гигант из черной лавы жонглирует миллионами звезд, как вдруг его разбудил громкий, как на ярмарке, шум

.

Он рывком вскочил Ромен Гари Пожиратели звезд и с удивлением услышал, что шум совсем праздничный: крики, смех, пьяные голоса что-то поют

.

«Оргия», – пронеслось у него в голове

.

Этого только не хватало

.

Он быстро огляделся, с удивлением и облегчением обнаружил, что девушка по-прежнему здесь и все еще спокойно спит, укутав плечи его пиджаком и прижавшись к скале

.

Зачем-то – сам не зная зачем – потрогал ее рукой, потом взглянул туда, где резкий свет вспарывал ночную тьму

.

В свете фар «

.

кадиллака» группа пьяных солдат нетвердыми шагами собиралась вокруг чего-то или кого-то

.

Д-р Хорват не испытывал ни малейшего желания рисковать жизнью среди этих животных, но тем не менее счел своим долгом подняться на ноги и направиться к ним, дабы убедиться, что они в данный момент не производят какого-нибудь массового избиения

.

И тут послышались звуки скрипки

.

Мелодия – неистовая и одновременно исполненная грусти, полусмех, полуплач – доносилась словно бы прямо из венгерской пушты или из цыганского табора, раскинувшегося на бессарабских равнинах

.

Он подошел ближе

.

В резком свете автомобильных фар сияла в ночи каменная арена

.

В центре ее, стоя на голове, крошечный господин Манулеско играл на своей малюсенькой скрипке эту исступленную, раздирающую душу мелодию

.

Выступивший от страха пот круп ными каплями катился но густо напудренному лицу

.

Белые туфельки, костюм музыкального клоуна и его пышные штаны сверкали и переливались в лучах света

.

Подбадривая великого артиста, в стельку пьяный капитан Гарсиа скакал вокруг него, размахивая бутылкой текилы

.

Капитан развлекался от души

.

Он был опьянен своей полной свободой, счастьем и гордостью, переполнявшими его, – безусловно оттого, что он наконец вновь стал тем, чем всегда были его предки: бандитом в горах

.

Вот капитан Гарсиа и выплясывал, словно одержимый, нечто вроде джиги вокруг вир туоза под одобрительный вой своих подчиненных

.

А великий артист в слабой надежде хоть немного утихомирить окружавшее его безумие попытался сменить мелодию и, оставив чар даш, решил сыграть им Баха;

конечно, бедному маэстро за всю его артистическую жизнь никогда бы не пришлось исполнять Баха, стоя на голове столь длительное время

.

Д-р Хорват с ужасом размышлял о том, как долго уже таким вот образом – задрав ноги кверху – артист превосходит самого себя в своем искусстве

.

Действительно, было во всем этом нечто сверх человеческое, нечто превосходящее законы земные, нечто, достойное божественной музыки Иоганна-Себастьяна

.

Быть может даже, только так и следовало бы исполнять эту музыку – на высочайшем подъеме

.

Д-р Хорват вынужден был признать: не так уж это и плохо, что человечество не лишено талантов

.

Тем не менее великий виртуоз в конце концов лишился сил, рухнул и растянулся на земле в полной прострации, почти бездыханный;

в одной руке – скрипка, в другой – смычок;

а капитан Гарсиа уже выискивал глазами исполнителя следующего номера

.

Заметив молодого кубинца, он схватил его за руку и выволок в лучи фар, но артист, широко улыбаясь, пролепетал ему какие-то объяснения;

капитан Гарсиа разразился исключительно веселым «Ха, ха, ха!» – после чего, поделившись полученной информацией с членами своей банды и пообещав им при первой же возможности организовать показательные выступления, звучно шлепнул «сверхмужчину» по спине и вручил ему бутылку

.

Д-р Хорват уже было с удовлетворением констатировал факт проявленного уважения к нездоровью артиста, как вдруг его мозг пронзила мысль о том, что Гарсиа вполне способен вынудить кубинское чудовище продемонстрировать свои таланты на уснувшей девушке

.

А пьяная скотина тем временем уже вперила взор в молодого миссионера, и не успел д-р Хорват не то что возразить, но хотя бы сообразить, что происходит, как оказался посреди Ромен Гари Пожиратели звезд этой швали, в ослепляющем свете фар

.

Капитан Гарсиа, не вынашивая каких-либо особо гнусных планов, а просто напрочь забывши о том, что имеет дело отнюдь не с артистом мюзик-холла, ткнул в проповедника своей поросшей шерстью лапой и приказал ему отколоть какой-нибудь номер;

а поскольку д-р Хорват срывающимся от возмущения и негодования голосом попытался растолковать ему, что он вовсе не акробат, а миссионер, да еще, стремясь объяснить подоходчивее, взялся поминать известных всему миру преподобного Билли Грэхема и Папу Павла VI, капитан, приняв эту простую, с точки зрения д-ра Хорвата, увертку за личное оскорбление, вытащил свой огромный пистолет американского образца

.

– Пляши! Сейчас ты у меня запляшешь!

Однако д-р Хорват не намерен был плясать

.

Он действительно был готов скорее лишиться жизни, нежели собственного достоинства

.

Не то чтобы ему не было страшно стоять вот так напротив этой пьяной гориллы, размахивавшей пистолетом перед его носом

.

Ему было очень страшно

.

Ему было так страшно, что поток непристойнейших ругательств, произносимых громоподобным голосом, с вариациями словоупотребления, малосовестимыми с лаконичностью словаря Джи Ай, подступил к его устам из самых глубин его американского нутра, освободил его от страха, стыда и напряжения, и тогда он отколол номер исключительно замечательный и, быть может, единственный в своем роде за всю историю мюзик-холла, коль скоро речь идет о человеке глубоко верующем, за всю свою жизнь не произнесшем ни одного грубого слова

.

Вероятно, в жизни бывают моменты, когда под давлением исторических обстоятельств люди обнаруживают в себе совершенно неожиданные источники сил и, озаренные подлинным вдохновением, превосходят сами себя

.

Д-р Хорват принялся изрыгать ругательства голосом, который юная красота его чудесного баритона и мощь словесных залпов в лучших традициях военных первоисточников его ро дины наполнили такой силой, что он смог бы удержать и горы, проснись вдруг в их недрах вулкан

.

И хотя этот поток помоев, несомненно, поверг бы в глубокую скорбь и Церковь и ее многомиллионную паству, все же в подобных обстоятельствах это был один из самых благо родных и смелых поступков: он определенно доказывал, что столь щедро расточавшая добрые речи в адрес третьего мира великая держава еще не произнесла своего последнего слова

.

Злонамеренная мысль;

и вот уже кукла чревовещателя Оле Йенсен, вскарабкавшись на плечо своего хозяина, знаменитого Агге Ольсена, – тут как тут – из темноты наблюдает украдкой, размышляя о том, а не добился ли капитан Гарсиа, потрясая револьвером, именно того, чего и хотел, от человека, принятого им за шута, и не исполняет ли тот и в самом деле великолепный номер, разыгрывая перед этой скотиной сцену внезапной храбрости в порыве оскорбленного достоинства

.

Д-р Хорват едва ли не превзошел самого себя

.

Несмотря на ярость и гнев, невзи рая на страх, он также начал отдавать себе отчет в том, что его восхитительный голос словно бы сотрясает горы;

не прекращая потока своих проклятий, он с некоторым удовлетворением стал прислушиваться к раскатам эха, разбуженного его выступлением

.

В конечном счете он почти успокоился и, когда замолк, чтобы перевести дух, заметил, что Гарсиа смотрит на него с уважением

.

– Muy bien – заявил капитан, прищелкнув языком

.

– Si, seor

.

Большой талант

.

Он протянул д-ру Хорвату бутылку, и молодой миссионер, хотя впоследствии он вряд ли смог бы в это поверить, изрыгнув последние ругательства, поймал себя на том, что основа тельно отхлебнул из нее текилы

.

Затем разбил бутылку, с силой швырнув ее о землю, и, спотыкаясь о камни, исчез в ночи

.

Обнаружив, что девушка продолжает мирно спать, он испытал огромное облегчение

.

Его охватило такое чувство, словно он вернулся домой;

устро ившись возле нее с максимально возможным удобством, он обнял ее

.

И хотя сердце у него все еще колотилось в такт последним изреченным анафемам, хотя лоб пылал, а голова была пол Ромен Гари Пожиратели звезд на поистине гомерических эпитетов и поношений, без труда слагавшихся во фразы все более хлесткие и карающие, юный проповедник невнятно пробормотал пару проклятий в пробивав шуюся уже бороду, на манер утренней росы облепившую его щеки, и мгновенно провалился в глубочайший сон

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XIX Звезды захватили все небо, оставив землю мраку;

ночь им хорошо подходит, как день подходит полям или жатве

.

Он лежал на вершине утеса, и, насколько хватало глаз, перед ним были только они

.

Звезды

.

Именно там родились древние божества, оттуда они сошли на землю много тысячелетий назад

.

Они явились с неба, долго и справедливо правили людьми, всегда отзываясь на приносимые им дары, жертвы, на просьбы жрецов

.

А потом с моря пришли испанцы и разбили прежних богов;

им это удалось потому, что они привели с собой своих новых богов и Дьявола, которые работали вместе и были куда сильнее

.

Вся страна усеяна обломками свергнутых древних богов

.

Но теперь это всего лишь камни, побежденные камни, – как все побежденные, они ни над кем больше не властны

.

Альмайо смотрел в небо с глубоким уважением: подлинный талант – там, но не на земле

.

На земле – шарлатаны, Диас, Барон, ярмарочные маги, жонглеры, иллюзионисты, чревове щатели да фокусники, дарующие вам лишь мгновения смутной иллюзии;

они претендуют на могущество, гений или талант, но способны только обмануть вас, и всего-то на какой-то миг – пока исполняют свой номер на сцене мюзик-холла

.

Он не впал в отчаяние, поскольку был еще жив

.

Пока он ходит по этой земле, надежда не оставит его

.

Могущество Зла, может, где-то и кончается, но только не здесь

.

Удача еще не отвернулась от него, раз уж удалось уехать из города под носом у солдат

.

Кто-то его уберет или что-то – но он спасся

.

Альмайо коснулся рукой еще не остывшей, нагретой солнцем земли и улыбнулся

.

Кактусы над головой отбрасывали ему на лоб извилистые тени, причудливой формы скалы подчас словно оживали, наполнялись жизнью, делали ему какие-то знаки

.

Но это была лишь иллюзия;

от жажды вечно мерещатся источники, которых и в помине нет

.

В конце концов, может быть, земля принадлежит людям, и никого другого на ней нет, а значит, нет ни могу щества, ни тайн, а мир состоит из пустых консервных банок, всяких американских штучек и кока-колы

.

Может, мир – не что иное, как огромный склад материалов, куда сбрасывают излишки американской военной техники

.

Испанцы всегда лгали, их священники, конечно, тоже лгали;

нет ни Зла, ни Добра, ни Бога, ни Дьявола, никакого подлинного всемогущего таланта – лишь гигантская выгребная яма для американских военных излишков

.

Но ему в это никак не поверить

.

Невзирая на усталость, на ту необычайную легкость, с которой его свергли юноши-офицеры да напичканные идеализмом и добрыми намерениями ни в Бога ни в Черта не верящие студенты, веры он не утратил

.

Враги часто обвиняли его в цинизме, и он в свое время попросил растолковать ему это слово

.

Не был он циником

.

В этой стране лишь студенты да новое поколение офицеров – циники

.

Нет у них веры, они верят лишь в людей

.

Интеллигенция, «элита» за глаза вечно называли его «пожирателем звезд»

.

Намек на его индейское происхождение – так в долинах тропиков, откуда он родом, называют индейцев, одурманивающих себя масталой, мескалем или – в горах – колой

.

Но индейцам нечего больше есть, а мастала делает их очень счастливыми, придает сил, позволяет в видениях встретиться с Богом и собственными глазами убедиться в том, что лучший мир и в самом деле существу ет

.

Враги воображали, что оскорбляют его, называя так, они считали, что слова «пожиратель звезд» звучат обидно и унизительно, но сами-то беспрестанно себя одурманивают, хотя и не едят ни колы, ни мескаля

.

Одурманивают всякими красивыми выдумками о себе, своем таланте, о людях;

одурманивают тем, что называют «цивилизацией», домами культуры, одур манивают излишком американских военных материалов, которыми усыпали уже всю землю, Ромен Гари Пожиратели звезд а теперь отправляют их в небо – вертеться вокруг Луны в поисках все новых мест, куда можно свалить все эти отбросы

.

Они наркоманы куда хуже индейцев и точно так же не могут обойтись без наркотиков, а в своих видениях являются сами себе – всемогущими владыка ми вселенной

.

Охваченный глубокой ненавистью, он сжал кулаки

.

У него внезапно возникло такое ощущение, будто он опять лежит навзничь на арене под смех и улюлюканье публики

.

Они правы, это правда – он тоже большой любитель «звезд», хотя и не пробовал никогда самого растения – это годится лишь старым крестьянкам вроде его матери;

он же предпо читал «звездочки» помоложе да посвежее, самые новенькие, едва взлетевшие на небесный свод Голливуда, – первой величины или восходящие;

они прилетали, ложились на спину, раздвигали ноги, а потом, сверкая еще больше – драгоценностями, которые он дарил им на деньги из американской помощи развивающимся странам, – улетали

.

В ночном кабаре у него выступали самые крупные звезды, показывали самые потрясающие номера

.

Без магии никто прожить не может

.

Просто ему она нужна больше, чем другим

.

Аппетит у него побольше

.

Жаль только, что величайший в мире номер, уникальный и легендарный, о котором беспре станно твердят все специалисты и искатели талантов, так и остается неувиденным

.

Звезда первой величины, сверкающая ярче всякой другой на небосводе цирка, всегда укрывалась от его глаз

.

Оставалось лишь гадать, существует ли на самом деле этот Джек

.

Он всегда был готов заплатить любую цену, чтобы увидеть его – вместе с ассистентом, потому что работают они на пару, и если один из них существует, значит, и другой – тоже

.

А сейчас он с немногими оставшимися у него друзьями спасается бегством через Сьерру и, если немного повезет, сможет пробиться на юг, на полуостров, где расквартированы войска генерала Рамона, сохранившие ему верность

.

Он курил свою последнюю сигару и никак не мог оторвать глаз от неба

.

Красивое зрелище;

но эти миллионы огоньков, разумеется, всего лишь очередной обман, надувательство – вроде выступлений тех шарлатанов, что сменяли друг друга на сцене «Эль Сеньора»

.

Подлинный талант ускользал от него

.

И теперь он рисковал быть убитым, так и не увидев его

.

Может быть, это и есть та цена, которую за него платят

.

Если бы только он был в этом уверен, заплатил бы с ходу

.

Но все же несколько странно, что с него запрашивают так дорого, тогда как зрители в копенгагенском «Тиволи», бристольском «Палладиуме» и даже в Мериде платили лишь за обычный входной билет

.

И все его видели

.

И это вовсе не какая-то раздуваемая кучкой заинтересованных лиц легенда

.

Где-то в этом мире живет поистине фантастическое существо, ни с чем не сравнимое могущество которого абсолютно бесспорно;

самые серьезные и достойные уважения профес сионалы засвидетельствовали его существование и талант

.

Но оно упорно ускользает от глаз единственного человека, действительно заслужившего встречи с ним

.

Стоило подумать об этом Джеке и его ассистенте, как на него нападало тягостное чувство безысходности и отча яния

.

Несправедливо

.

Чего они еще от него ждут? Он, между прочим, изо всех сил старался, совершил все грехи, которые испанские священники расписывали ему как верное средство привлечь к себе внимание тех двоих, кое-что даже сам изобрел

.

Может, Гитлер и больше нагрешил, но ведь он был главой великой страны, за ним стоял великий немецкий народ

.

Вообще-то удача вовсе не покинула его, ведь это еще не конец

.

На окраине столицы они встретили кое-кого из уцелевших офицеров сил безопасности и вместе с ними устремились на юг, открывая автоматный огонь при малейшем подозрении или намеке на признаки жизни

.

Не один десяток километров они мчались, стреляя по всему, что шевелится

.

Проехали все шоссе, а там, где оно кончалось, начинались горы, по ту сторону которых расположены южные долины;

бросили машины и мотоциклы, раздобыли лошадей, мулов и проводника, знавшего дорогу

.

Проводник поклялся, что lider maximo без особого труда сможет пройти через перевал, Ромен Гари Пожиратели звезд что тропинка вполне надежная и, чтобы достичь северного склона и аванпостов генерала Рамона, им понадобится не более двух дней

.

Можно было попытаться проехать по шоссе, напрямую соединяющему столицу с Гомбасом, что на оконечности полуострова;

несколько человек решили рискнуть, собрав горючее из брошенных машин в мотоциклы, на которых им предстояло проехать пятьсот километров по шоссе;

главную опасность представляло собой население, остервенело кидавшееся на все, одетое в форму Securidad

.

Если повезет, они всего за несколько часов доберутся до генерала Рамона, а тот отправит вертолет, чтобы подобрать в горах Сьерры Альмайо с товарищами

.

Все еще может уладиться

.

Лежа под звездами, купаясь в их свете, слушая тишину, глядя на неподвижные фигуры часовых над обрывом – никакой опасности, лишь ночь-сообщница, – с каждым мгновением покоя и отдыха, с каждым сверкающим знаком на небе он начинал ощущать, как в нем рожда ется новая вера;

разбитое усталостью тело постепенно возрождалось, наливаясь новой силой, и ему казалось, что бесчисленные огоньки над его головой сверкали только для него, пытаясь сообщить добрые вести, – никогда еще они не светили ему так красиво и многообещающе

.

Если его людям не удастся пробиться, это будет означать, что удача отвернулась, а она не так уж склонна отворачиваться от тех, кто сделал все возможное для того, чтобы ее заслу жить

.

Он еще далеко не побежден

.

Завтра утром, с первым проблеском дня, за ним прилетит вертолет генерала Рамона

.

Он медленно – совсем как Джек во время своего знаменитого выступления – спустится с неба

.

И пока его глаза, несмотря на всю свою преданность звез дам, постепенно закрывались, пока, не уснув еще, он продолжал размышлять о всемогущем Джеке, Альмайо ощущал в своем сердце такую надежду, такую неутолимую жажду таланта и proteccin, что боролся со сном, ведь сон означал бы конец мечты, пустоту, всю пустоту и ничтожность реальности

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XX Ранним утром, едва рассвело, они вновь набились все в один «кадиллак» и пустились в путь по приказу капитана Гарсиа – еще более безапелляционного, чем обычно, ибо капитан жестоко страдал с похмелья, отчего пребывал в настроении просто

.

.

.

убийственном

.

Гарсиа знал, что даже для одного «кадиллака» и одного джипа у него едва хватит горючего, чтобы добраться до нужного места

.

Жара в машине была такая, что д-р Хорват, со всех сторон сдав ленный тяжестью чужих тел, время от времени впадал в оцепенение, лишенное каких-либо признаков мысли и даже намека хоть на какие-то чувства

.

Впрочем, в данной ситуации это было поистине к лучшему, ибо, приходя иногда в себя, он понимал, что беспрестанная тряска в несущейся машине, вид пропасти, ни на миг не отступающей от самых колес автомобиля, невыносимый физический контакт с кубинцем, практически державшим его в объятиях, пу стой взгляд куклы, перегнувшейся через плечо сидящего рядом с шофером Агге Ольсена и нависшей прямо над ним, осунувшиеся, вспотевшие лица товарищей по несчастью, девица с задранной много выше всяких мыслимых и немыслимых пределов юбкой, состояние ми стера Шелдона, адвоката, высунувшегося в окно, ибо его беспрестанно рвало, удушающий металлический запах раскаленного корпуса «кадиллака» – в нормальном состоянии он вряд ли смог бы вынести такое;

стоило ему очнуться от своего оцепенения, как он чувствовал себя словно в огромной, всеобъемлющей пасти нахально усмехающегося Демона;

в сущности, по мере того как эта бесконечная адская гонка продолжалась, он все более твердо убеждался в том, что являет собой постоянный объект особого внимания своего смертельного врага, что «конкурирующая сторона» преднамеренно устроила его поездку в эту страну – ведь на чужой ему территории глумиться над ним гораздо легче

.

– Мужайтесь, доктор Хорват, – скрипучим голосом произнесла кукла;

ее хозяин-чрево вещатель был, конечно же, или воинствующим атеистом, или, может быть, даже рьяным католиком, в глубине души люто ненавидящим все протестантские традиции

.

– Мужайтесь, ваше преподобие

.

Теперь уже недолго осталось ждать – что-то мне это подсказывает

.

.

.

Сие замечание, исполненное зловещего подтекста, трудно было отринуть – оно, похоже, вполне обоснованно, так как – либо это последняя степень невезения

.

, либо высшая степень удачи в осуществлении разгулявшимися силами тьмы их злого умысла, – капитан Гарсиа, едва протрезвившись в должной мере, с утра пораньше включил радио и узнал, таким образом, что столица в руках мятежников, а «вор и кровавый убийца Хосе Альмайо» сбежал;

затем, поймав волну штаб-квартиры южной армии, узнал, что порт Гомбас во главе с генералом Рамоном остался предан lider maximo и генерал намерен двинуть свои войска на столицу, дабы восстановить там порядок и «законность»

.

Вот тогда капитан Гарсиа и решил рвануть в Гомбас – единственный морской порт, откуда открывался возможный путь к каким-либо дружественным берегам

.

Он ткнул толстым грязным пальцем в карту, оставив на ней жирное пятно, и торжественно объявил пленникам, что там они будут переданы начальству, которое решит их судьбу

.

.

.

А уж решение, – добавил он, с таинственным видом подмигнув не то пленникам, не то самой смерти, – полностью зависит от того, где и в каком расположении духа будет па этот момент пребывать генерал Альмайо

.

Кое-кто усмотрел в таком обороте событий повод для надежды;

что же до д-ра Хорвата, то он не питал ни малейших иллюзий, нисколько не верил словам негодяя Гарсиа, которого – много веков назад – кто-то забыл расстрелять;

одно, по крайней мере, он знал точно: этот Гарсиа – подлый мошенник, каких свет не видывал;

Ромен Гари Пожиратели звезд провонявший спиртным циничный лгун, сгнивший, может быть, уже от постыдных болезней, и наверняка большой любитель содомского греха;

таково было его глубокое убеждение, и он высказал его вслух, как только Гарсиа отвернулся

.

Именно поэтому приступ оптимизма, охвативший его товарищей по несчастью, так раздражал его: в надежде они принялись блеять, словно бараны, которых гонят на бойню;

в этом он усматривал лишь нежелание смотреть правде в глаза, патетически-трусливую склонность к политике страуса

.

Что же касается его самого, то, принимая во внимание характер противника и того врага, с которым он имел дело в его лице, он морально готовился к какому-нибудь абсолютно подлому исходу

.

Д-р Хорват осознавал, что расплачивается сейчас за все победные раунды в битве с Врагом, доселе вынужденным лишь грызть от ярости пыльные доски ринга

.

Он знал, что получит удар ниже пояса, что ему светит лишь нокаут за спиной отвернувшегося арбитра;

без богохульства будь сказано, но последний, похоже, на сей раз как-то странно равнодушен к исходу сражения

.

В своем духовном крестовом походе он имел чересчур большой успех и побежден будет отнюдь не в честном бою

.

Д-р Хорват слишком устал, для того чтобы заметить нелогичность последнего замечания – ибо вряд ли логично упрекать в нечестности Демона

.

Такая уж у него работа

.

Враг злодейски выманил его за пределы Америки, завлек в эту страну – часть своего королевства, охватывающего территории всех развивающихся государств, – и теперь, в привычных для себя условиях, осыпает его ударами

.

– Не думаю, чтобы нам удалось покинуть эту гнусную страну живыми, – заявил он, складывая руки на груди, ибо не знал, куда их еще девать: он был зажат между кубинским монстром и своей соотечественницей, самые интимные части тела которой расположились на его колене

.

– Ну вот, он опять за свое, – зевая, сказала девушка и совершенно бесстыдно поправила на себе трусики

.

– Доктор Хорват, вы же все-таки человек просвещенный, цивилизованный

.

Конечно, это неплохой образ, хорошая риторическая фигура, определенная манера выражать свои мысли символами, но вы же прекрасно знаете, что никакого Дьявола в действительности нет, он существует лишь в народных сказках да суевериях

.

– Что с вами, проповедник? – с фальшивым участием спросила кукла

.

– У вас такое лицо!

Можно подумать – у вас всю семью расстреляли

.

Д-р Хорват не счел нужным отвечать

.

Он презирал тех, кто, не имея смелости высказать свое мнение открыто, натравливает на вас своих рабов

.

Поэтому он лишь смерил взглядом презренную тварь

.

– Нет, сударь, нет – тут вы совершенно ошибаетесь, – серьезно заметила марионетка

.

– Может я, конечно, всего лишь жалкая кукла, но я не атеист, как вы, кажется, вообразили

.

Я – существо глубоко верующее

.

Я верю в Высшего Чревовещателя

.

Мы, куклы, все в него верим

.

Д-р Хорват прикрыл глаза

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XXI Горы постепенно проступали на фоне бледнеющей тьмы;

серые зубчатые скалы Сьерра Долорес медленно тянулись к предрассветному небу пальцами кактусов-свечей с натянутыми меж ними мокрыми от росы паутинками, но земля еще пребывала во мраке

.

Никаких тропи нок тут практически не было;

то, что оставалось от извилистой дорожки, казалось, вот-вот кончится, растает без следа на каком-нибудь утесе

.

Лошади оказались непривычны к высоте, и опять пришлось остановиться, чтобы дать им отдышаться

.

Небо было бледно-зеленым, и солнце, все еще таившееся где-то в его глубинах, едва только начало выползать из-за океана, со стороны Сан-Кристобаля и Лас-Казаса

.

С высоты гор нужно было опустить глаза, для того чтобы его увидеть

.

Но звезды уже начали сливаться с небом

.

Лошади опустили головы

.

В стороне Паралютена снежные хребты начинали розоветь

.

Воздух стал холодным, в нем уже не витали запахи земли

.

Облокотившись на камень, Радецки наблюдал за испанкой

.

Она стояла и смотрела вверх, на вулкан, вершина которого принимала на себя первые солнечные лучи;

уперев руку в бок, она, похоже, совершенно беззаботно наслаждалась красотой рассвета

.

С тех пор, как они по кинули посольство, она никоим образом не проявляла каких-либо признаков беспокойства и неизменно – возможно, это не что иное, как эффект, производимый ее красотой, – хранила равнодушно-надменный вид

.

Радецки пытался понять, что тому причиной – высокомерие ари стократки или же просто ни одно человеческое чувство не способно найти дорогу к этому лицу и нарушить совершенство его линий

.

Всю ночь она спокойно спала прямо на земле – ни протестов, ни жалоб

.

В этой вырисовывавшейся на фоне вулканов и нагромождений скал фигуре в вечернем платье изумрудно-зеленого цвета было что-то неуместное

.

Казалось, ее заботит лишь одно – платье, словно она боится умереть одетой не лучшим образом

.

Может быть, она верит в Бога;

на шее у нее висит старинный золотой крест на цепочке – хотя не исключено, что для нее он всего лишь украшение

.

Первые лучи света слегка касались ее очень темных волос, и небо казалось футляром для драгоценностей, куда она поместила свой профиль

.

Небо было ей очень к лицу

.

Создавалось впечатление, будто ее юная свежесть и нежность рассвета – единое целое

.

Красота, что называется, загадочная

.

С этой наивной мыс лью Радецки совсем не хотелось расставаться, хотя он прекрасно понимал, что во всем земном загадочности не больше, чем нежности в этой вот горе

.

Леонардо – жулик, а таинственная улыбка Джоконды – лишь на редкость удачный фокус старого артиста

.

Никакой тайны нет, именно поэтому люди и довольствуются красотой

.

Словно одурманенный, он никак не мог отвести глаз от этого необыкновенного лица;

даже не смел заговорить, боясь сколько-нибудь нарушить эту недоступность, молчал, стараясь продлить обман

.

Он прекрасно понимал, что «таинственный» вид может оказаться всего лишь следствием недостатка экспрессии

.

Утро не располагает к иллюзиям

.

Утром вещи приобретают досадную тенденцию к реаль ности

.

Он знал, что сладко спящий прямо на земле Диас – не что иное, как шарлатан;

уже дав но он предает Альмайо, сообщая и его врагам, и в иностранные посольства все, что может их заинтересовать

.

Радецки знал, что «таинственный» Барон – паразит и жалкий пьяница;

его «отсутствующий» вид, отказ от участия в человеческой жизни, почти метафизическая от чужденность – блеф, очередной номер бродячего артиста, и смысла во всем этом не больше, чем в спрятанной у него в заднем кармане брюк бутылке виски

.

Существование в трехмер ном пространстве – предел человеческих возможностей, да и оно-то дается людям не так уж Ромен Гари Пожиратели звезд легко, поэтому они и испытывают такую потребность в музеях, мюзик-холлах, всякого рода искусствах, поэзии – нужно же чем-то себя утешить

.

Радецки знал, что «загадочная» девуш ка – обладательница «сверхчеловеческой» красоты – только что уединялась за скалой, чтобы помочиться

.

А лучше всего он знал, какого мнения следует придерживаться о себе самом – вопреки всем попыткам уйти от самого себя, – о себе, Лейфе Бергстроме, шведском журнали сте, изо всех сил отчаянно исполнявшем роль несуществующего циника и авантюриста Отто Радецки, ради того, чтобы снискать доверие lider maximo и написать сенсационный репортаж – рассказ о подлинной человеческой вере

.

Он поставил перед собой опасную задачу и преуспел – даже чересчур

.

В определенной степени он, можно сказать, превзошел всех выступавших в «Эль Сеньоре» артистов

.

Мог бы спокойненько остаться в посольстве, объяснить им, кто он, спасти свою шкуру – вместо того чтобы хранить верность той роли, которую играл, и оставаться с Альмайо до самого конца

.

Но он не сделал этого

.

Ему почти удалось выйти из всеобщей комедии и достичь чего-то вроде собственной подлинности

.

Ибо в конечном счете нет у человека иной возможности сделать это, кроме как до самого конца исполнять взятую на себя роль, до гробовой доски оставаясь верным той комедии, которую выбрал, и своему месту в ней

.

Именно таким образом человек и творит Историю – единственное подлинное, посмертное воплощение своей личности

.

Когда верные своей роли актеры, не изменившие своему амплуа артисты навсегда уходят со сцены, разыгранная ими комедия обретает подлинность

.

Это касается как Де Голля, так и Наполеона;

можно было бы, наверное, привести и более ранние – тысячелетней давности – примеры из истории этого всеобщего цирка

.

Единственным человеком, знавшим о нем правду, был шведский консул, много раз преду преждавший его о том, что в случае каких-либо неприятностей он почти ничем не сможет помочь

.

Взятую на себя роль он сыграл хорошо отчасти благодаря своей внешности: плоское бес стыжее лицо, тонкие циничные губы, нордические бледно-голубые глаза, щека, рассеченная типично немецким шрамом, – результат никакой не дуэли, а аварии, в которую попал в Упсале еще студентом, гоняя на мотоцикле

.

Может быть, его определенным образом даже искушала собственная внешность, заставляя идти у нее на поводу

.

И в конце концов он попал в ловуш ку, расставленную ему его собственной физиономией

.

Как и всякий уважающий себя актер, в исполняемой роли он максимально использовал свои внешние данные;

это же можно отнести и к Муссолини, и ко многим другим

.

Они использовали те аксессуары, которыми наградила их природа или простая случайность, а в результате втянулись в игру, уверовали в правдивость того, что было лишь комедией, и, силясь самим себе доказать подлинность того, что было всего лишь ролью, стали причиной миллионов смертей

.

Вот так и он создал свой персонаж – Отто Радецки, «солдат удачи», точная копия лю бимца Гитлера – десантника Скорцени

.

Ему удалось одурачить Хосе Альмайо

.

Одной такой физиономии достаточно, чтобы тебя приняли с распростертыми объятиями в любом генштабе Ближнего Востока или Карибского бассейна

.

Ему удалось одурачить всех

.

Но может быть, больше всех – себя самого

.

Как и все самозванцы, он несколько увлекся в своей жажде подлинности;

правда, сделал это куда более невинно, чем, к примеру, Геббельс, – тот исклю чительно из верности изобретенному им персонажу не только себя порешил, но еще отравил шестерых детей и жену

.

Несомненно, он тоже – и очень скоро – вкусит мгновение наивысшей подлинности, по-настоящему став Отто Радецки – изрешеченным пулями трупом в придорож ной пыли

.

У них было шестеро солдат – из тех, кого они подобрали на выезде из столицы, и двое телохранителей Альмайо

.

Находились они сейчас над территорией, контролируемой Рафаэлем Ромен Гари Пожиратели звезд Гомесом, войска которого стояли внизу, в долинах

.

Маловероятно – даже если предположить, что один из гонцов Альмайо смог прорваться в южный штаб, – чтобы вертолет смог отыскать их в этом хаосе скал

.

Слух о крушении режима lider maximo прошел, должно быть, по всей стране

.

Сейчас вообще время такое: великий сезон крушения режимов – в Африке, на Ближнем Востоке, в Индонезии, в Центральной Америке

.

.

.

Один Дювалье остался – на случай, если им удастся найти корабль и уплыть на Гаити

.

Как бы там ни было, но на данный момент никакое преследование им не грозит

.

По другую сторону Сьерры, на северном склоне, стоят войска генерала Рамона

.

Если немного повезет, они доберутся туда

.

Никто за каких-то несколько часов сюда влезть не сможет

.

Радецки развернул карту и еще раз удостоверился:

во всем районе нет ни одной дороги

.

Барон сидел на камушке – само бесстрастие

.

Клетчатый костюм малость помят, ботинки и гетры – в пыли;

бурные события последних часов лишили его серого котелка, оставив на па мять лишь шишку на лбу, но достоинства и превосходства он не утратил – сидел по-прежнему с таким видом, словно вся История, все мировые потрясения и личные беды отдельных людей, происшедшие с Рождества Христова, – нечто вроде ничтожной морской пены, тающей у его ног

.

Сей персонаж успешно изображал превосходство человека над событиями, но Радецки догадывался, что источник этого бесподобного номера по изображению человеческого досто инства не так уж глубок и таится в кармане Барона – фляжка виски

.

Но все же следовало признать, что держался он восхитительно, а его манера изображать решительный отказ иметь что-либо общее с человечеством в эти доисторические времена выглядела далеко не худшим образом

.

Неплохой номер философского плана, и – если Барону удастся выпутаться из этой истории, в которую они все угодили, – остаться не у дел ему никак не грозит

.

Люди нуждают ся в том, чтобы верить – верить в самих себя, а по части человеческого достоинства хорошие номера весьма редки

.

Безусловно, даже Аушвиц и Хиросима неспособны обесценить ни этот номер, ни ту высочайшую идею, которой одержим его исполнитель

.

Барона ждет величайшее будущее

.

Маленькая индеанка молча сидела на корточках

.

С тех пор как они двинулись в путь, она выглядела равнодушной ко всему – кроме, пожалуй, зажатых в руках двух пар туфель да трех красивых платьев – ей явно не хотелось их потерять

.

Ей, наверное, было больше семнадцати – для индеанки уже солидный возраст;

вне всякого сомнения, идти вот так куда-то вместе с военными ей доводилось не раз;

она знала, что бояться ей нечего, войск и солдат на ее век хватит

.

Лишь когда Альмайо вырвал у нее из рук часть вещей, намереваясь их выбросить, она принялась царапаться и вопить, выкрикивая ругательства в его адрес и пытаясь выхватить у него свои сокровища

.

Он, смеясь, побил ее, а когда они последний раз остановились, чтобы передохнуть, грубо ею овладел, не потрудившись даже отойти в сторонку

.

Перехватив взгляд, брошенный Радецки на дочь посла, он с удивлением спросил:

– Почему бы вам с пей не развлечься?

– Воспитание не позволяет, – ответил Радецки

.

Немного погодя он заметил, что Альмайо разговаривает с Диасом и со смехом указывает на девушку, а у Диаса при этом вид какой-то сальный

.

Радецки взял ружье из рук одного из солдат;

– Пойду посмотрю, не попадется ли чего-нибудь на ужин

.

Он стал карабкаться вверх по камням

.

Если они намерены так далеко зайти в своей жажде подлинности, он готов не только убить Диаса, но и проломить голову самому Альмайо

.

Взглянув вниз, он увидел, что Диас и в самом деле затрусил по направлению к девушке

.

Радецки спустился на несколько метров, обогнул скалу и увидел Диаса: улыбаясь испанке, тот что-то бормотал, оглядываясь по сторонам, отыскивая, очевидно, какое-нибудь укромное Ромен Гари Пожиратели звезд местечко

.

Затем взял девушку за руку и попытался уговорить ее, указывая на кустик, за которым ни солдаты, ни Альмайо не могли их увидеть

.

Радецки сдернул ружье с плеча, тщательно прицелился, держа палец на спусковом крючке, потом улыбнулся и опустил ружье

.

Диас вытащил из кармана колоду карт и, стоя перед девушкой в явном смущении и заме шательстве, принялся исполнять один из своих «коронных» номеров

.

Радецки беззвучно рассмеялся

.

Этого и следовало ожидать: несчастная старая обезьяна ни на что больше уже не годится

.

Он спустился на тропинку и вернул солдату ружье

.

Вот тогда они услышали вертолет

.

Он появился между гор и летел в их сторону, хотя, конечно же, оттуда их заметить еще не могли

.

Гонцу удалось добраться до генерала Рамона

.

Это был действительно их вертолет, теперь уже можно было различить написанный белой краской номер на его борту и цвета национального флага

.

Оттуда их все еще не заметили, и солдаты, чтобы привлечь внимание экипажа, принялись стрелять в воздух и размахивать руками

.

Альмайо взобрался на скалу и встал во весь рост на фоне неба;

теперь его хорошо было видно – высокая фигура в белом с воздетыми руками

.

Вертолет резко развернулся и, спускаясь, полетел к ним;

их наконец заметили

.

Он парил в каком-то десятке метров над их головами, Альмайо продолжал махать руками;

теперь можно было даже разглядеть пилота и сидящих сзади людей

.

Внезапно из вертолета раздалась автоматная очередь, из земли меж скал взметнулась пыль

.

Альмайо так и застыл на мгновение с поднятыми вверх руками, потом медленно повернул голову и посмотрел на свой левый рукав, где начала проступать кровь

.

Он не бросился тут же в укрытие

.

Стоял еще некоторое время, пристально глядя на свой рукав, а у его ног тем временем россыпью взлетали пыльные облачка

.

Потом он опустил руки, попятился и присел на корточки за грудой камней

.

Радецки удалось забиться в трещину в скале

.

Бесконечно долго вертолет висел прямо над ними, поливая их огнем

.

Двое солдат были убиты, но остальные успели залечь в укрытиях и теперь принялись отстреливаться

.

Тогда вертолет, словно паук по своей ниточке, взмыл почти, вертикально вверх и завис на некоторое время вне пределов досягаемости – экипаж тем временем, должно быть, отмечал на карте то место, где обнаружен Альмайо

.

Потом вертолет улетел

.

Индеаночка, съежившись, неподвижно лежала у подножия скалы

.

Ее красивые американ ские платья были безвозвратно загублены, как и она сама

.

Платья она еще сжимала в руках

.

Выронила лишь две пары туфель

.

Ни стона, ни плача – на лице ее постепенно проступало характерное для ее расы выражение многовековой покорности судьбе

.

Еще несколько минут она жила, потом ее глаза застыли;

лицо ее было спокойным

.

В запасе у них было еще девять часов до наступления темноты, но все, что они могли сделать, – это идти вперед по едва заметной тропинке

.

Вертолет вот-вот опять прилетит

.

Две лошади были ранены, их пришлось пристрелить

.

Проводник исчез

.

Как только раздались первые выстрелы, он – точно как газель – взлетел в прыжке и буквально растворился среди скал

.

Они пустились в путь наугад, ориентируясь на вершину Сьерра-Долорес и не забывая поглядывать на небо

.

Альмайо получил две пули в левую руку, сквозное ранение в локоть было прескверным

.

Радецки знал, что через пару часов начнется заражение

.

Едва они прошли сотню метров вдоль склона горы, как снова услышали шум мотора

.

Тотчас они бросились врассыпную и залегли за камнями, ожидая, что вновь покажется вертолет

.

Но небо оставалось чистым

.

Какой-то момент звук мотора был четко слышен, потом стал постепенно удаляться

.

Они никак не могли сообразить, где на сей раз пролетела машина и Ромен Гари Пожиратели звезд откуда шел звук

.

Пилот теперь знал, где они, и было очень странно, что он не сумел их обнаружить

.

Они шли уже больше двух часов, когда их ушей опять достиг звук мотора, очень четкий – теперь уже где-то совсем рядом

.

Они остановились

.

Звук был ясно слышен

.

Откуда-то снизу

.

Радецки ушам своим поверить не мог

.

– Машины, – сказал он

.

– Вы с ума сошли? – прорычал Альмайо

.

– Здесь нет ни единой дороги, дружище

.

Взгля ните на карту

.

Это хорошая карта

.

Издана для армии в прошлом году

.

Радецки еще раз посмотрел на карту

.

Действительно, в этом месте никакой дороги не было

.

Значит, это вертолет, хотя и невозможно представить себе, где он может быть

.

И вот тогда они снова услышали машины – совсем рядом, и на этот раз никаких сомнений не оставалось:

ясно слышен был скрип тормозов, звук переключения скоростей

.

Они бегом взобрались на гребень и глянули вниз

.

Невероятно: там, метров на двадцать ниже, в самом деле проходила дорога – каменистая дорога, готовая к тому, чтобы ее залили асфальтом

.

– Сука американская, – в отчаянии воскликнул Альмайо и сплюнул на землю

.

Ибо эта дорога, возникавшая ниоткуда, была действительно ее работой

.

Ей удалось убе дить его в том, что повсюду нужно прокладывать новые дороги, чтобы, как она выражалась, «открыть страну», проложить путь цивилизации в затерянные деревни и облегчить участь кре стьян

.

Армия и полиция отнеслись к ее затее одобрительно

.

Лучшего способа осуществить полный контроль над населением и покончить с постоянными бунтами в провинции и не при думаешь

.

Тогда-то он и дал Генеральному штабу полную свободу в сооружении дорог – точно так же было с телефонной сетью, – чтобы вся страна была у них под рукой

.

А сейчас перед его глазами была одна из этих самых дорог – совсем недавняя, еще не обозначенная на карте

.

Теперь они были полностью во власти военных патрулей

.

Альмайо знал, что никакое чудо их не спасет

.

И не рассчитывал ни на какое чудо

.

Как и его солдаты

.

Один из них, мрачно глядя на дорогу, сказал lider maximo:

– Отсюда нас только El Seor может вытащить

.

Альмайо молча кивнул

.

Они все еще продолжали медленно продвигаться вперед по узкой тропинке над дорогой вдоль склона горы, когда Альмайо вдруг резко остановил лошадь и оцепенел – челюсть у него отвисла, глаза чуть не вылезли из орбит;

он был напуган как никогда в жизни;

в порыве суеверного ужаса он сплюнул на землю

.

Ибо первым, что он увидел, была американка

.

Она сидела на камне за черным «кадилла ком» и что-то записывала в лежащий на коленях блокнот

.

Нацепила на нос очки и с головой ушла в свою писанину

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XXII Оправившись от испуга, Альмайо окинул взглядом наглое привидение, этот вылезший из-под земли труп, явно поджидавший его в конце пути, дабы увлечь с собой в могилу, отыскивая на нем черную печать смерти

.

Ибо если он и был еще в чем-то уверен, то только в том, что она мертва, и ни начавшаяся лихорадка, от которой кровь стучала в висках, ни стреляющая боль в туго перевязанной руке, ни тошнота, от которой он подчас чуть не валился с лошади, не могли этой уверенности поколебать

.

В этой стране мертвые частенько выходят из могил и бродят среди живых – каждый знает, что под карнавальными масками скрываются обычно тысячи призраков

.

Чтобы отправить их назад в могилы, достаточно дать им понять, что они узнаны;

нужно лишь соединить кисти рук и поднести их к глазам ладонями наружу;

стоит так сделать, как они убегают, повинуясь древнему закону, много тысячелетий подряд регулирующему отношения между землей и небом

.

Альмайо выставил ладони перед глазами, потом опустил их и глянул вниз

.

Покойница как ни в чем не бывало сидела на месте;

к здешним законам и обычаям американцы всегда относились наплевательски

.

Мысль о том, что она может оказаться живой, была в тысячу раз невероятнее того, что это – привидение, явившееся с того света, чтобы возвестить его близкую смерть

.

Приказ расстрелять ее он отдал одному из своих самых преданных людей

.

Не подчиниться его приказу не смел никто

.

Альмайо снова прикрыл глаза руками – девица сидела на месте

.

Его охватило страшное негодование – наверное, впервые в жизни он был так глубоко оскорблен

.

Никогда еще в этой стране мертвые не смели пренебрегать священными обычаями

.

Потом он заметил, что внутри «кадиллака» видны какие-то фигуры, рядом стоят два во енных джипа, на земле сидят солдаты, какой-то офицер, запрокинув голову, пьет из бутылки – в нем он узнал капитана Гарсиа

.

Его приказ не был выполнен – для него это было гораздо большим потрясением, чем все выпавшее на его долю в течение последних часов

.

В ярости он пришпорил лошадь – та чуть не устремилась в пропасть, но тут же заржала и попятилась, ибо оказалась куда более осмотрительной, нежели сидевший на ней человек

.

Альмайо, проклиная все на свете, спешился, обогнул скалы и внезапно возник на фоне неба прямо над дорогой

.

Когда лошадь заржала, все сидевшие внизу подняли головы

.

Теперь они увидели его

.

Никто не шелохнулся

.

Капитан Гарсиа, скосив глаз на Альмайо, продолжал пить

.

Выпил бутылку до дна, ибо знал, что для него путешествие закончилось

.

Отбросил бутылку, вытер рот и, поскольку lider maximo медленно спускался вниз, направляясь к нему, вытянулся по стойке «смирно», приложив руку к козырьку фуражки, В ожидании приказа

.

Ему еще пред стояло командовать расстрелом

.

Собственным

.

Он был уверен, что в этой последней почести ему не будет отказано

.

Чуть позже, чуть раньше

.

В любом случае им обоим крышка

.

Хозяин и слуга;

тот, кто отдал приказ, и тот, кто его не выполнил

.

Теперь вопрос носит чисто церемониальный характер

.

Пару часов назад Гарсиа, слушая радио, узнал, что гарнизон в Гомбасе восстал и собирается перейти на сторону врагов Альмайо

.

Им обоим скоро конец

.

Гарсиа стоял по стойке «смирно», стараясь не шататься

.

Американка наконец подняла глаза от своей писанины и заметила Альмайо

.

Лицо несчаст ной осветилось вдруг таким счастьем, что д-р Хорват едва сдержался – с языка у него чуть не сорвалось какое-нибудь весьма едкое замечание, что смахивало бы на сцену ревности

.

Ибо Ромен Гари Пожиратели звезд только слепой не заметил бы, как лучится в ее глазах нежность и жалость, что для пропо ведника выглядело чуть ли не как личное оскорбление

.

Все это так похоже на настоящую любовь, что теперь оставалось лишь гадать, можно ли будет и дальше считать это чувство достойным, если вызвать его способен такой вот человек

.

– Взгляните на нее, – запищала кукла чревовещателя, голос которой, казалось, утратил вдруг обычный цинизм и впервые зазвучал почти по-человечески

.

– Я вот-вот разволнуюсь

.

Девушка увидела, что Альмайо ранен, и глаза ее наполнились ужасом

.

Это было последнее, что заметил д-р Хорват, ибо именно в этот момент произошло наконец то, чего он ожидал с самого начала этой бешеной гонки по горам, и несчастным пассажирам «кадиллака» стало уже не до красивых любовных историй – внезапно они осознали, что жить им осталось считанные минуты

.

Альмайо даже не взглянул на американку, он что-то говорил Гарсиа

.

Капитан, в свою оче редь, что-то пролаял солдатам, те бросились к «кадиллаку» и принялись грубо выталкивать пленников наружу, выстраивая их в шеренгу вдоль каменной стены за дорогой

.

Гарсиа прика зал взводу построиться, солдаты взялись за оружие, а капитан Гарсиа, не оправившись еще от изумления – с чего вдруг его пощадили, – прокричал первую команду

.

Солдаты приложили оружие к щеке, Гарсиа поднял руку, набрал полную грудь воздуха и широко разинул рот, чтобы приказ «Пли!» прозвучал с надлежащей торжественностью и силой

.

Но Альмайо остановил его

.

Ткнул пальцем в сторону шеренги пленников

.

Глухим голосом произнес:

– Встань туда

.

Гарсиа тотчас повиновался

.

Скорбно глянув на Альмайо, он встал в конце цепочки, ря дом с маленьким господином Манулеско – тот плакал навзрыд

.

Гарсиа сдвинул фуражку на затылок, отвернул воротник гимнастерки

.

Его индейское разбойничье лицо начинало теперь производить совсем иное впечатление – на нем появилось нечто вроде испанской гордости

.

Он облагораживался буквально на глазах

.

Согласно этикету hidalgo офицеры имеют право командовать собственным расстрелом, и Гарсиа был признателен Альмайо за то, что тот не пренебрег этим обычаем

.

Внезапно он почувствовал себя так, словно его повысили в чине

.

Красота разыгравшейся драмы воодушевляла его, наполняя чувством собственного благород ства и важности своей персоны, – испанцам все-таки удалось поднять эту собачью страну, людей его расы на уровень, достойный их самих, ее хозяев, вдолбить им в головы чувство чести

.

Гарсиа теперь ничего уже не нужно было – лишь бы оказаться на должном уровне, суметь держаться как истинный испанец и, хотя в его жилах не было и капли испанской крови, намеревался с честью принять смерть во славу колонизаторов

.

Но пришлось ждать, ибо Альмайо теперь не спеша обходил шеренгу, вглядываясь в лица пленников

.

Д-р Хорват глядел в глаза смерти с достоинством и презрением – жена непременно распла калась бы от гордости и восторга – если, конечно, он смог бы показать ей свою фотографию, сделанную в этот миг

.

Он благодарил Господа за то, что тот положил конец выпавшим на его долю испытаниям

.

У него мелькнула мысль о том, что во всей истории человечества трудно отыскать события более противоречащие духу американизма, нежели его расстрел, – но тут же вспомнил о распятии Христа и понял, как близок был к богохульству в своих последних мыслях

.

В Иудее американизм потерпел свое первое и самое крупное поражение

.

– Зачем вам это? – спросил Чарли Кун

.

– Успокойтесь, – ответил Альмайо

.

– В этом нет ничего личного, amigo

.

Мне нужна кучка хороших американских трупов, только и всего

.

Тогда Рафаэлю Гомесу уже не вывернуться

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Никто еще в этой стране не смел расстреливать американских граждан

.

А он смеет

.

Это его солдаты сейчас будут стрелять

.

Понятно? – Он засмеялся

.

– Может, мне и придется поплатиться за это головой, но и Рафаэлю Гомесу головы не скосить

.

Как только найдут ваши трупы, тут мигом появится морская пехота США

.

Он стоял, разглядывая юного кубинца:

– Это кто такой?

– Кубинский сверхмужчина, которого я обещал вам, – с отчаянием в голосе ответил Чарли Кун, отирая пот со лба

.

– Вам следовало бы посмотреть на это, Хосе

.

Мы все по сравнению с ним – почти ничтожества

.

.

.

Я своими глазами видел, как он отстрелялся семнадцать раз подряд практически без передышки

.

Совершенно гениально

.

Не делайте этого, Хосе

.

Никто не поверит, что такое натворил Гомес

.

Ведь он учился в Америке

.

– Вы знаете Штаты, Чарли, – сказал Альмайо

.

– Думаете, они поверят в то, что я исклю чительно из политических соображений приказал поставить к стенке родную мать и невесту?

Поверить в такую подлость американцы не способны, Чарли

.

Не могут они поверить в то, что подобные вещи возможны

.

– Вы совсем не поэтому все затеяли, Хосе, – дрожащим голосом произнес Чарли Кун

.

– Человеческое жертвоприношение – вот что вам нужно

.

Теперь уже надеяться было не на что

.

И он мог говорить правду

.

– Вы – индейский пес, подлый и суеверный, и в данный момент вы вершите человеческое жертвоприношение

.

Альмайо тем временем разглядывал д-ра Хорвата

.

– Я выучил одну хорошую фразу по-английски, – сказал он, – очень демократичная фраза

.

Politics are a dirty business

.

Нелегко прийти к власти, нелегко ее заслужить

.

.

.

Надо так надо

.

Мне нравится, проповедник, то, что вы рассказываете о Нем – о Том, в чьих руках власть, Кто наделен талантом

.

.

.

Альмайо с удивлением почувствовал, что с трудом держится на ногах

.

Он повернулся к матери

.

Она его даже не узнала

.

Стояла и жевала, как старая корова, с довольной сияющей физиономией, время от времени покатываясь со смеху

.

Ему доводилось видеть крестьян, вот так же – покатываясь со смеху – умиравших от голода с раздувшимися от «звезд» животами

.

Он знал, что роскошная американская сумка в ее руках до отказа на бита листьями масталы

.

Мать даже не подозревала о его присутствии – витала среди звезд, заглядывая в лица древних богов

.

Он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь – даже из самых известных политических деятелей, из сильных мира сего – посмел приказать поставить к стенке родную мать

.

Такого не делали даже Освободители

.

Для американцев это станет дока зательством его невиновности

.

Одним выстрелом он убьет двух зайцев

.

Нет на свете большей жертвы, и сам El Seor будет удивлен, почувствует, что это – от самого сердца, величайший знак любви и преданности

.

Так он докажет, что действительно заслуживает и proteccin, и власти, заслуживает и дальше оставаться lider maximo

.

Чтобы доказать, что он достоин это го, он сделает все как нужно

.

Лучшего, чем расстрел родной матери, и не придумаешь, даже будучи политическим деятелем

.

Сам Гитлер так далеко не заходил

.

Конечно, поэтому он и не смог завоевать весь мир

.

Альмайо, улыбаясь, посмотрел на мать с благодарностью

.

Она так много для него сейчас сделает

.

– Господин Альмайо

.

.

.

Это был мистер Шелдон, адвокат;

голос у него дрожал

.

Альмайо жестом обвинителя ткнул в его сторону пальцем

.

Ромен Гари Пожиратели звезд – Вы навлекли на меня несчастье, – сказал он

.

– Мне никогда не следовало приводить в порядок свои дела

.

А вы – честный

.

Ни за что не нужно мне было связываться с вами

.

Поступая по-честному, у власти не удержишься

.

Мир – дерьмо, и нужно суметь оказаться на высоте

.

.

.

Напоследок он взглянул на месье Антуана – жонглер стоял, расставив ноги, гордо выпятив грудь, в одной рубашке и подтяжках – аккуратно сложенный пиджак перекинут через руку

.

Подлые индейцы уже вот так расстреляли одного Наполеона, и даже если это был и не Наполеон I – все в голове как-то путалось, и он никак не мог вспомнить, из Бонапартов или Бурбонов был мексиканский Максимилиан, – то все равно это был великий француз

.

Пасть под пулями месье Антуан решил в лучших традициях мюзик-холла

.

Он не совсем понимал, ради чего ему предстоит умереть, и поэтому решил умереть за Францию – это его несколько приободрило

.

Сейчас, перед тем как прозвучит последняя команда, он попросит своих коллег запеть «Марсельезу», дабы уйти из жизни с республиканским гимном на устах – как наследник императорского престола, убитый в Южной Африке зулусами

.

Альмайо теперь уже мог стоять лишь прислонившись к скале

.

В солнечных лучах вид музыкального клоуна в пышных штанах, заостренной шапочке, с крошечной скрипкой в руке и нарисованными в виде нотных знаков бровями на какой-то миг порадовал его;

он вгляделся в неподвижное лицо куклы – чревовещатель держал ее на руках, она смотрела на Альмайо – и на мгновение почувствовал себя ребенком, впервые попавшим на карнавал и с восхищением бродящим в толпе по улицам Кристобаля в Санта-Крус

.

Но все это – цирк, жалкая дешевка, спекулянты, жулики, ловкие прохвосты, несчастные бродячие артисты – все это хорошо ему знакомо

.

В ярком свете солнечного дня они выглядят еще более жалкими и ничтожными

.

Дневной свет всегда безжалостно лишает их и намека на тот сверхъестественно-таинственный вид, который они так старательно на себя напускают

.

Сейчас он с этими шарлатанами, со всем этим цирком покончит раз и навсегда: хорошая автоматная очередь – ничего иного своим бесконечным надувательством они и не заслужили

.

Американка шагнула вперед, подошла к нему

.

Он отвернулся, стараясь не смотреть на нее

.

Она нагоняла на него страх

.

Она еще вполне способна навредить, встать между ним и той единственной силой, что способна обеспечить спасение

.

Вечно она за него молилась, вечно она его любила, и это принесло несчастье

.

Именно ее доброта – этакая святость – стоила ему власти

.

Приказывая расстрелять ее, он сильно рисковал, ибо был уверен, что эта сволочь отправится прямиком на небеса и так их там всех достанет своими мольбами и любовью, что они простят его – и лишат тем самым последнего, но, может быть, все еще реального шанса

.

– Встань на место, – не глядя на нее, хрипло произнес он

.

– Хосе, ты не знаешь, что творишь

.

У тебя температура

.

Нужен пенициллин

.

В Гомбасе есть консул США, мистер Дикон

.

Я очень хорошо его знаю

.

Нужно только дождаться темноты, и я схожу за ним

.

Он тебя спрячет

.

После всего, что ты сделал для своей страны, Соединенные Штаты тебе многим обязаны

.

Нужно только дождаться вечера

.

Преподобный Хорват, прошу вас, помогите мне ухаживать за ним

.

Вы ведь знакомы с медициной, я уверена

.

Очень вас прошу, его нужно простить, он просто большой ребенок

.

Д-р Хорват не шелохнулся

.

Не верил он в то, что Альмайо – большой ребенок, и все тут

.

– Хосе

.

.

.

Альмайо оттолкнул ее и выругался

.

Радецки подошел к нему и настойчиво заговорил о том, что нужно отменить приказ о расстреле американцев

.

Слишком поздно для такого шага

.

Теперь уже нет смысла надеяться на то, что удастся свалить ответственность за убийство на новое правительство Рафаэля Гомеса и, как в Сан-Доминго, спровоцировать ввод в страну американских войск

.

Свидетелей многовато, к тому же солдаты из взвода карателей непремен Ромен Гари Пожиратели звезд но все разболтают и выдадут его

.

Новым властям не составит никакого труда доказать правду

.

Идея, конечно, замечательная и свидетельствует о его величайшем политическом гении, но теперь уже слишком поздно

.

Кужон терпеливо выслушивал все это, к Радецки он питал опре деленную слабость – лейтенантом тот был доверенным лицом самого Гитлера и остался верен ему до самого конца

.

Он всегда старался приглашать в страну всех уцелевших лейтенантов фюрера, ведь ему так нужна была любая помощь и поддержка

.

Радецки он выслушал, но затем лишь приподнял руки вверх, как делал нередко в дружеском кругу

.

– О’кей, о’кей, но все же я это сделаю, это может принести удачу

.

Мальчишкой, когда я болел, мать убивала цыплят

.

Теперь цыплятами уже не отделаешься

.

.

.

Он снова повернулся к солдатам, ждавшим команды

.

Всех спас Чарли Кун

.

Будучи в полном изнеможении, насмерть напуганный, он совсем забыл о лежавшей у него в кармане каблограмме

.

Вспомнил он о ней безо всякой видимой причины – единственным тому объяснением могло быть лишь самое настоящее вмешательство Провидения

.

Вот уже несколько минут он ожидал благоприятного момента, с тревогой вглядываясь в лицо Альмайо, на котором ясно читались все признаки отчаяния, боли, бредового состояния

.

Бандит-индеец уже почти обезумел, его трясло в лихорадке, он явно потерял много крови и стал похож на разъяренного умирающего быка, которому осталось лишь одно – мстить, круша рогами всех, кто попадется на пути

.

Он чувствовал свою погибель и знал, что ничто не в силах его спасти

.

В такие минуты человек и за соломинку уцепиться готов

.

Чарли Кун сунул дрожащую, влажную от пота руку в карман и прикрыл ею листок бумаги, словно боясь, что он улетит

.

Единственная надежда на спасение была в этой каблограмме, в том, что наивный и суеверный индеец, способный на любые преступления и убийства, окажется все-таки не в силах уничтожить того мечтательного ребенка, что живет в нем самом

.

Чарли Кун выступил вперед:

– Прежде чем вы сделаете эту глупость, Хосе, я хочу все же сказать вам, что сдержал свое обещание

.

У меня для вас новость, поэтому-то сюда и приехал

.

Я нашел его, Хосе

.

Теперь вы можете с ним встретиться

.

Я знаю, где он

.

Не было нужды называть имя

.

Альмайо тотчас понял, о ком речь

.

Он с недоверием поднял глаза, но Чарли Кун увидел, что во взгляде этого bandido загорелась хорошо ему знакомая наивная надежда

.

Это был взгляд человека, не утратившего веры, – горящий и жадный взгляд того, кто ни разу ни на миг не усомнился в существовании некоей всемогущей силы, ведающей судьбами людей

.

Взгляд настоящего верующего, да такого правоверного, что при виде его от гордости забилось бы сердце у монахов и священников всех времен – с тех пор, как первый служитель истинной веры из свиты Кортеса поверг наземь первый каменный идол

.

– Вы полагаете, что я лгу, – сказал Чарли Кун

.

– Я не лгу

.

Говорю вам: именно поэтому я сюда и явился

.

Но я и не требую, чтобы вы поверили мне на слово

.

Взгляните

.

Вот кабло грамма, полученная мной три дня назад

.

Он скрывается здесь

.

Здесь, в Гомбасе, в гостинице «Флорес»

.

Он вынул из кармана каблограмму и протянул Хосе, стараясь сдержать непроизвольную дрожь в руке

.

Но Альмайо не стал ее брать

.

Он не нуждался в доказательствах

.

Он хорошо знал, что это правда

.

Он всегда знал, что наступит тот день, когда величайший артист всех времен пойдет-таки ему навстречу, одарит его своей благосклонностью

.

Чтобы заслужить это, он сделал все, что нужно

.

Всеми возможными способами доказывал свою добровольную преданность Тому, Кто Ромен Гари Пожиратели звезд обладает полной властью и невидимо управляет миром, Тому, Кто наделен высшим талантом и может сделать человека lider maximo

.

Внезапно его охватила радость и чувство глубокой благодарности – это была уже не просто надежда на спасение, на возможность вернуться к власти и разгромить своих врагов

.

Радость и благодарность он испытывал от сознания того, что люди доброй воли в этом мире не брошены на произвол судьбы – есть-таки потусторонняя сила, на которую они могут рассчитывать

.

Значит, есть все-таки кое-что помимо цирка, всех этих артистов с их дешевкой – «ловкими» фокусами

.

Есть высший, подлинный и всевластный талант, всемогущая сила, в существовании которой кужоны никогда не сомневались;

падение древних богов лишь загнало эту веру чуть поглубже в их нутро

.

Прав был отец Хризостом, не лгали его учителя из монастыря Сан-Мигель

.

Он и в самом деле существует

.

И царит в этом мире мрака, голода и отчаяния

.

Может дать тебе власть и позволит сохранить ее

.

Этот мир, земля – не просто свалка американских излишков

.

Правы были испанцы

.

И вполне естественно, что Джек явился в этот безвестный городишко – Гомбас – именно тогда, когда Хосе в нем нуждается как никогда прежде – когда лишь чудо может его спасти

.

Правы были священники, правы были испанцы, не лгали святые уста, их вселяющие надежду слова не были просто средством заставить индейцев безропотно сносить свою земную участь

.

Он вознагражден в своей вере

.

Альмайо почти совсем уже обессилел, предметы и лица плясали и плавали вокруг него, огненные мошки кружились в глазах и гудели в ушах;

он давно бы уже свалился, если бы вера не поддерживала его изнутри

.

Не будь у него веры – не был бы он Хосе Альмайо

.

Он услышал, как какой-то голос повторяет: «гостиница “Флорес”, потом увидел палец – тот, казалось, висел в воздухе сам по себе и указывал на белый город внизу, в мареве раскаленного воздуха

.

Радецки знал, что видит Хосе Альмайо в последний раз

.

Трудно сказать, что он испытывал сильнее: жалость, облегчение или, может быть, нечто вроде гневного отчаяния, тщетной зло сти на многовековой империализм – те века угнетения, что предстоят еще многим поколениям жителей так называемых «независимых» государств, которые принято обозначать достойным восхищения термином «развивающиеся», – и это после того, как колониалисты столетиями только и делали, что развивали их

.

Долго еще черным или желтокожим генералам в танках, дворцах, возле пулеметов пред стоит повторять урок, заданный учителями

.

Долго еще они – от Конго до Вьетнама – будут свято блюсти самые мрачные обычаи «цивилизованных» людей: вешать, пытать, угнетать во имя свободы, прогресса и веры

.

Чтобы вырвать «дикарей» из лап колонизаторов, требуется все-таки что-то другое – уж никак не эта «независимость»

.

Шведский журналист знал: это – его последний репортаж

.

Отныне его жизнь станет сплошной битвой

.

Радецки пристально вглядывался в это лицо, выточенное столетиями веры

.

Какое-то время оно было обращено к городу – словно это родник, из которого глаза пили надежду и силы;

потом Альмайо подошел к машине и попытался сесть за руль – телохрани тели, Радецки и даже капитан Гарсиа в один голос взмолились, отговаривая его от подобного безумия

.

Гарсиа орал, что город теперь в руках его худших врагов, и, если он въедет туда по шоссе в своей машине, его сразу же узнают, схватят, обольют бензином и подожгут

.

Если идти на подобный риск его вынуждает какое-то серьезное важное дело – женщина, к примеру, – то следует спрятаться, выждать до вечера, спуститься по горным тропинкам и проскольз нуть в город с наступлением ночи

.

Альмайо слушал, но вид у него был отсутствующий

.

Он улыбался, глядя на белые стены и красные крыши города внизу, почти под ногами

.

Затем пошел прочь от дороги и начал спускаться по тропинке вниз

.

Телохранителям он не сказал ничего, но оба они последовали за ним – как хорошо вы Ромен Гари Пожиратели звезд ученные собаки, которые не дожидаются, когда им свистнут

.

И тогда, к величайшему изумлению Радецки, вслед за Альмайо, с удивительным провор ством прыгая с камня на камень по крутой и опасной тропинке, метнулась еще одна фигура – Диас

.

Журналист глазам своим поверить не мог: вот уж никак нельзя было ожидать от этого создания подобной верности и отваги

.

В тот же миг над дорогой, где в лучах солнца благородным древним блеском сверкало оружие, разнесся хриплый приказ, прозвучавший с каким-то яростным торжеством

.

Хотя теперь, когда ему довелось увидеть все, что только возможно на этой грешной земле, в изнеможении привалившийся к скале д-р Хорват напрочь утратил всякую любознательность, он тем не менее автоматически повернул осунувшееся лицо в ту сторону, откуда прозвучала команда

.

Капитан Гарсиа, достигши последней степени чисто испанской экзальтации, приступил к процедуре собственного расстрела

.

Он знал, что выпутаться из этой истории у него нет ни малейшего шанса, и вовсе не испы тывал желания кончить свою жизнь так же, как Альмайо, – согласно сложившейся политиче ской традиции «народных» восстаний: кастрированным, с выколотыми глазами, с засунутыми вместо них в глазницы тестикулами, с привязанными к рукам и ногам мусорными ведрами и кастрюлями его долго будут таскать по улицам

.

Lider maximo проиграл эту партию, а Гарсиа был неверующим: он знал, что кет в мире силы, способной спасти хозяина и его верного слугу

.

Ему уже слышался жуткий звон кастрюль, улюлюканье толпы – на улицах, из окон, с балконов;

ему уже чудился запах собственной горящей плоти, смешивающийся с дымом первых петард, знаменующих народное ликование – великий патриотический всеочищающий порыв, неизменный обычай праздновать падение одного тирана и рождение другого;

труп его в результате окажется в таком состоянии, что к его останкам и собака даже не подойдет

.

По этому он предпочел самый достойный выход из положения, позволявший к тому же не только избежать мучительной смерти, но и уйти из жизни с воинскими почестями

.

Одна мысль о возможности избежать пыток, лишить своих врагов права на осуществление законной мести, украсть у них долю ярости и неистовства, смакуя собственную последнюю фиесту, приво дила его в состояние какого-то пьянящего отчаяния, исступленной радости;

он с гордостью ощущал, как в жилах его вскипает та воображаемая капелька испанской крови, которой он, может быть, обязан всем своим изнасилованным индейским бабушкам-прабабушкам

.

С вы пученными от восторга, ужаса и сознания торжественности момента глазами, он стоял по стойке «смирно», воздев руку, и – наконец прокричал последнюю команду

.

Под градом пуль он склонился вперед, фуражка скатилась на землю, вслед за ней – его тело

.

– Силы небесные, – сдавленным голосом сказал тряпичный Оле Йенсен смертельно по бледневшему Агге Ольсену

.

– Он, оказывается, тоже был артист

.

И, дорогой мой, настоящий талант

.

Все наше цирковое братство понесло невосполнимую утрату

.

Раздался звук мотора, визг шин, и бесстрастное лицо марионетки повернулось в сторону шоссе: юная американка вскочила за руль «кадиллака», и машина – насекомое, раскинувшее серые от пыли крылья, – неслась уже на полной скорости вниз по дороге

.

– Только полюбуйтесь, – вздохнула кукла

.

– Что это она надумала?

– Вероятно, спасти его, – сказал чревовещатель

.

– Сразу видно, Оле Йенсен, что вас никогда по-настоящему не любили

.

.

.

Хочет попытаться его спасти, только и всего

.

– Хмм, – хрюкнула кукла

.

– Никогда еще мне не доводилось слышать о том, чтобы кто-то из вас, несчастных созданий из плоти и крови, мог обрести спасение на этой грешной земле

.

– Плохо вы знаете американок;

они всегда полны добрых намерений и решимости, – сказал Агге Ольсен

.

– Совершенно лишены каких-либо сомнений и до такой степени идеалистки, Ромен Гари Пожиратели звезд что умудрились завладеть семьюдесятью пятью процентами всех состояний в Соединенных Штатах

.

Такие женщины выигрывают все войны, которые проиграны мужчинами

.

К тому же она явно любит его

.

Подобные вещи нередко случаются

.

Марионетка вглядывалась в клубы пыли, тающие над дорогой

.

Потом покачала головой

.

– Хмм, – хрюкнула она опять, но на сей раз было в этом звуке что-то сильно похожее на волнение, даже, может быть, на зависть или сожаление

.

– Ну, остается лишь в очередной раз поздравить себя с тем, что я не принадлежу к роду человеческому

.

Сердца у меня, хвала Всевышнему, нет

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XXIII Спотыкаясь о камни, продираясь сквозь заросли кактусов, он скользил по тропинке;

пло ды каких-то растений при малейшем прикосновении с треском лопались и брызгали на него зеленоватым соком;

он прокладывал себе дорогу голыми руками, окровавленными ладонями раздвигал колючие ветви, натыкался на обломки скал, а на губах его застыла самая древняя, самая наивная из всех свойственных человеку улыбок – та, что идет из глубин одиночества в те мгновения, когда в окружающем безразличии почудится вдруг некий долгожданный знак внимания, благорасположения, некий намек на личную связь между слугой и благожелательно настроенным хозяином

.

Левая рука одеревенела, не двигалась, от плеча к телу расползалась пульсирующая боль

.

Перед глазами плясал белый город, временами он совсем исчезал, и тогда приходилось останавливаться и, прислонившись к какому-нибудь камню, ждать, когда окружающий мир вернется на место

.

В ушах гудели стаи мошек – но мошек не было

.

Белый шелковый костюм был испачкан землей, кровью, соком растений – словно та рубаха, в ко торой он ходил, когда был учеником матадора

.

Когда, вынырнув из хаоса колючек и камней, он устремился по мощеной городской улице мимо сидящих верхом на стульях возле своих лавочек мелких торговцев – жены их тем временем выбегали на улицу, чтобы схватить детей и затолкать их в дом или прижать к себе, провожая его взглядом, – он так остро ощутил, что наконец близок к заветной цели, что готов был запеть

.

При виде его прохожие замирали, выкатив от страха глаза

.

Один цирюльник, легкомысленно оставивший своего клиента, вы скочил на улицу с бритвой в руке и совершенно ошалел;

когда Альмайо остановил его, чтобы спросить, где находится гостиница «Флорес», он, похоже, проглотил язык

.

Судорожно махнул бритвой в направлении моря, проклиная себя за то, что вылез из парикмахерской, и, закрыв глаза – в явной надежде на то, что, когда он их откроет, lider maximo уже дематериализует ся, а сам он, может быть, еще увидит жену и детей, – так и продолжал размахивать своим рабочим инструментом

.

– Отведи меня туда

.

Лицо цирюльника приняло землистый оттенок, но он все-таки пошел – с остекленевши ми глазами, как сомнамбула, словно саблю сжимая в руке бритву

.

Так он дошел до самой гостиницы, указал на вход и, поскольку Альмайо толкнул дверь и вошел внутрь, поспешно кинулся назад и с размаху налетел на дуло автомата одного из охранников;

цирюльник за визжал, отпрыгнул в сторону и бросился бежать;

стоило ему, однако, обнаружить, что чудо все-таки произошло и он остался в живых, как любопытство вдруг возобладало над страхом

.

И – впоследствии весь квартал дружно сочтет это проявлением высшей степени отваги – так и остался стоять посреди улицы, глядя туда, откуда только что бежал, ибо понял, что подобная смелость способна сделать его знаменитостью: до конца своих дней ему будет о чем поговорить с клиентами

.

Альмайо вошел в холл – закрытые ставни, растения, зеленая полутьма;

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.