WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Она пустилась в долгие объяснения: этих молодых людей называют «битниками», они пыта ются уйти от материализма современного мира, жить вне общества, занятого исключительно производством и потреблением

.

В кои-то веки Хосе, похоже, слушал ее внимательно, а потом глухим, негромким, как всегда, голосом произнес:

– Да, философия

.

.

.

Я, конечно, знаю, что это

.

Священники в свое время все уши мне этим прожужжали

.

На земле царит зло, деньги – зло, блуд – зло, все, что хорошо, – зло

.

Ну и что из этого? Значит, если человек хочет быть счастливым, ему самому нужно быть злым

.

Иначе он ничего не получит

.

Нужно завести необходимые связи и доказать, что на тебя можно рассчитывать, что ты знаешь, кто здесь – Хозяин

.

О’кей?

Это ужасно опечалило ее

.

До сих пор она не понимала, что он до такой степени пессимист, что нищенское детство я социальная несправедливость оставили такой след в его душе

.

Ра зумеется, ему в этой жизни досталось – вот он и стал желчным

.

Она, конечно же, принялась Ромен Гари Пожиратели звезд горячо отстаивать этот крайне важный для нее момент, объяснять, что мир полон красоты и добра, стала приводить какие-то примеры: живопись, музыка, любовь;

но поскольку с неко торых пор она слишком много пила – сама толком не зная почему, – мысли ее смешались

.

Она спять попыталась что-то говорить о музеях и симфонических оркестрах, упомянула им прессионистов, но в голове все как-то путалось;

иногда она начинала чувствовать себя совсем растерянной, потерянной, брошенной

.

.

.

– Да, брошенной;

я хорошо помню, доктор Хорват, что именно так и подумала: «брошен ной», другого слова и не подберешь

.

Помню, тогда я вдруг разрыдалась

.

Внезапно почувство вала, что вообще не понимаю, что со мной происходит

.

И в то же время чувствовала себя виноватой

.

Мы так мало сделали для этой страны, а я сидела в «мерседесе», плакала и думала обо всей Южной Америке, об Индии, Африке, о Вьетнаме – обо всем, что хотела бы для них сделать

.

Эти столетия колонизации – такая несправедливость

.

Я была в таком состоянии, что Хосе приказал остановить машину, отвел меня в бар и заставил выпить, чтобы привести в чувство

.

Он не хотел, чтобы генерал увидел меня в подобном состоянии

.

Затем мы пошли на прием, и я держалась прекрасно – ну разве что говорила многовато;

я всегда много болтаю, когда нервы у меня на пределе, – нечто вроде лихорадки

.

Потом мы вернулись домой, к он был со мной очень предупредителен

.

Напрасно я чувствовала себя такой уж потерянной, ведь была хотя бы одна вещь, которую я знала наверняка: он любит меня

.

Он действительно меня любил

.

.

.

Она нередко сожалела о том, что у нее в этой стране не было близкой подруги, которой можно было бы полностью довериться, рассказать о необычайно счастливых мгновениях, пе реживаемых ею тогда;

подчас, после внезапной, как всегда, и бесконечно долгой физической близости она чувствовала себя так, словно обрела наконец полностью свое «я», и – что самое удивительное – у нее было такое впечатление, будто в его объятиях она занята каким-то созидательным трудом

.

«Я обнаружила, что любовь может служить средством полного само выражения, подлинной реализации, что она способна подарить чудесное ощущение себя как личности и чувство полной безопасности», – писала она подруге

.

О том, что Хосе тянет к ней лишь физически, не могло быть и речи, хотя иногда у нее складывалось именно такое впе чатление;

но это, наверное, из-за комплекса опасности внутри нее самой

.

Конечно, опыт у нее был невелик, но чисто женская интуиция подсказывала ей, что лишь тот мужчина, что любит по-настоящему, глубоко и искренне, может дать женщине такое наслаждение

.

Подобные вещи нужно держать в себе

.

В письме же она написала: «Он ведет себя очень трогательно, страстно любит меня и постоянно доказывает мне это самым дивным образом»

.

Политическое будущее Хосе стало постепенно вырисовываться

.

В зале «Эль Сеньора», за крывшегося на «ремонт и модернизацию», в лихорадочной атмосфере проходили нескончаемые собрания

.

Во всех мятежных группировках, готовившихся к свержению власти, у Хосе бы ли друзья

.

Сам он был занят созданием собственного образа – человека респектабельного;

как раз тогда он расстался с Пепе и Арзаро, трупы которых, между прочим, немного погодя выловили из озера в горах

.

Выступать на политических собраниях он по-прежнему избегал, но неизменно стоял на эстраде – молча, неподвижно, словно каменное изваяние, – это про изводило впечатление некоей могучей силы

.

Она сидела в зале – ей никогда не надоедало смотреть на него

.

Был в нем какой-то необычайный магнетизм – его источали прекрасные серо-зеленые глаза, твердые губы, энергичный подбородок, черты лица, на которых лежала печать некоторой, пожалуй, даже жестокости;

она ощущала чуть ли не физический трепет:

ее бедра, груди, плечи требовали его рук;

это был новорожденный вождь;

иногда, сидя вот так в зале и с нежностью разглядывая Хосе, она замечала вдруг поразительное сходство его лица с лицом Авраама Линкольна

.

Глаза, конечно, у них были разные, черты лица у Хосе – Ромен Гари Пожиратели звезд определенно испанские – индейцем был его дед, и как раз этим он очень гордился, – бороды у него тоже не было, но, бесспорно, было нечто – она сама толком не знала, что именно, – что наводило на мысль о молодом Линкольне;

может быть, это было всего лишь предчувствие того, что ему предстояло сделать для родины

.

Теперь правительство всеми способами пыталось дискредитировать Хосе

.

Пустили слух о том, будто «Эль Сеньор» – штаб-квартира всякого рода бандитов, вместилище пороков, что основной источник средств существования оппозиции – торговля наркотиками

.

Все это явно было абсолютной ложью, но ей уже случалось заметить, что бармен действительно снабжает девочками некоторых политических деятелей и офицеров, им же преспокойно продает и нар котики

.

Она попыталась обсудить это с Хосе – конечно, ни в чем его не обвиняя, не раздувая из мухи слона, но он лишь пожал плечами:

– Как там, в Америке, говорят? «Политика – штука грязная», да? Надо так надо

.

Она, естественно, не могла с этим согласиться, но сама переживала тогда психологически и морально трудный период, потому что отдавала себе отчет в том, что слишком много пьет и никак не может остановиться

.

Не то чтобы ей силы воли не хватало – просто она тратила слишком много энергии, чтобы помочь Хосе в этот решающий момент, к тому же была так разочарована многими вещами – хотя и не знала толком, какими именно, – что просто необ ходимо было иногда расслабиться: сражаться на нескольких фронтах сразу она не могла;

все чаще случалось так, что день ее начинался с бокала мартини

.

И опять же, не следует забы вать о том, какие драматические это были времена для них обоих;

ясно, что все это не могло не сказаться на нервах

.

Впрочем, и нельзя было расценивать все это с позиции гражданки США: торговля наркотиками процветала в этой стране издревле, была одной из главных ста тей местной экономики

.

Все это объяснил ей друг Хосе, один из высших полицейских чинов, изо всех сил старавшийся доказать свою преданность оппозиции;

он еще добавил, что оче редное падение уровня жизни и экономический застой сыграют на руку лишь коммунистам, а коммунизм – наркотик похуже героина

.

Потом он сказал:

– Наш народ очень беден

.

Великие державы никогда не помогали нам, мы всегда подверга лись жестокой эксплуатации

.

Нельзя в ожидании социального обновления лишать население страны того, что дает ему силы и способность работать

.

Крестьяне в долинах веками жуют листья масталы – на местном диалекте их называют «пожирателями звезд»

.

Это позволя ет им чувствовать себя очень счастливыми и всем довольными, компенсирует недостаточное питание;

нельзя отнимать у них это, ничего не давая взамен

.

Она вынуждена была признать, что в подобных рассуждениях есть определенная доля ис тины, хотя с точки зрения морали вопрос остается весьма спорным

.

Но пришла к выводу о том, что следует допустить возможность существования здесь некоей совершенно иной – весьма, пожалуй, специфической – морали и что отнюдь не всегда и не все можно четко разделить на Добро и Зло

.

Тем не менее адаптироваться здесь, отказаться от моральных предрассудков оказалось крайне трудно – в результате чувство вины, преследовавшее ее, несомненно, с дет ских лет, становилось все острее, вынуждая пить все больше и больше

.

И по-прежнему не было никого, кому она могла бы довериться

.

Консул Соединенных Штатов был заинтересован лишь в получении от нее информации о том, что происходит в стране, а большая часть по друг не способна была ее понять

.

Их интересовали лишь платья, которые она заказывала в Париже, да парикмахер – больше с ними и разговаривать было не о чем

.

Она очень страдала от некоторой жесткости, вдруг обнаружившейся в Хосе, от той презрительности, с которой он подчас относился к своему народу – словно сердился на него за его нищету, а еще больше – за то, что сам из него вышел

.

Он был очень закомплексован

.

Нужно было набраться терпе ния

.

Она знала, что, как только Хосе займет достойное положение, она сможет оказывать на Ромен Гари Пожиратели звезд него благотворное воздействие

.

Они вместе очистят страну от зла, направят ее на путь стро ительства демократии и прогресса

.

Как бы там ни было, но ведь он обожал ее

.

По-прежнему буквально осыпал роскошными вещами – дарил драгоценности, машины, туалеты

.

Живи они в Америке, она никогда не допустила бы этого, но следует еще раз подчеркнуть: здесь принято жить совершенно иначе;

кроме того, она была не столько его любовницей, сколько товарищем по политической борьбе – как Эвита Перон или миссис Рузвельт

.

Ее, между прочим, всюду охотно принимали, все относились к ней с подчеркнутым уважением;

глупо было с ее стороны постоянно чувствовать себя виноватой, да еще и пить от этого

.

Надежды в один прекрасный день стать первой дамой государства она не теряла, хотя он ни разу и не заводил речи о женитьбе;

но когда он пристально, с каким-то невысказанным вопросом в глазах, смотрел на нее, она прекрасно понимала, что его мучают эти глупые расовые предрассудки вперемешку с комплексом неполноценности, привитые испанцами его несчастному народу

.

Ведь она знала, что его родители – индейцы, и, между прочим, очень этим гордилась

.

Враги у Хосе были очень страшные;

его заведение много раз обстреливали, и его жизнь постоянно была в опасности

.

Она умоляла его быть поосторожнее, а он лишь с презрением пожимал плечами

.

– Они могут стрелять в меня сколько угодно, – спокойно говорил он

.

– Ну пошумят немного – подумаешь

.

Со мной ничего не случится

.

У меня лучшая из всех возможных proteccin – самая лучшая!

Он подмигивал ей, пожевывая сигару, и она смеялась

.

Он верил в свою счастливую звезду

.

Своей любви и нежности он никогда не проявлял открыто

.

В этом отношении он был страшно стыдлив, поэтому чувств своих никогда не выражал явно

.

Умел сдерживать все свои порывы, что очень характерно для здешних мужчин с твердым характером и сугубо испански ми понятиями о мужественности

.

Эта его манера прятать все в себе, по-своему целомудренная замкнутость были даже как-то трогательны

.

Ей очень хотелось помочь ему как-то открыться, немножко забыться, расслабиться

.

Ведь этот постоянный контроль над эмоциями – настоя щее подавление своего «я»;

такая замкнутость в себе характерна для людей, которых жизнь частенько ранила

.

Было очевидно, что немного психотерапии совсем не повредило бы ему – как раз наоборот;

но здесь об этом и речи быть не могло

.

Она знала, что он счастлив с ней, привязан к ней интеллектуально и особенно духовно куда больше, чем физически;

интуиция не обманывала ее в этом отношении: в определенной степени подтверждением тому служит тот факт, что у него были и другие любовницы

.

Конечно, она была немножко оскорблена, когда узнала об этом, – вполне понятная и чисто женская реакция, – но, в сущности, он таким образом доказывал ей, что сила, влекущая их друг к другу, носит не только сексуаль ный характер, что связывает их нечто куда более прочное и важное по сравнению с тем, что может дать любовь физическая

.

Тот факт, что у него были и другие женщины, более того – всякий раз новые, в то время как он постоянно оставался с ней, в сущности, доказывал, что в отношении главного он по-настоящему предан лишь ей, что относит он ее к совсем иной категории женщин – куда более высокого уровня

.

Он дорожил ею, это было заметно по многим признакам;

сердился, например, когда она напивалась, и однажды даже дал ей пощечину, когда она устроила смехотворную сцену из-за того, что весь вечер просидела одна – в обнимку с бутылкой виски

.

Она тогда вышла из ком наты, чтобы посмотреть, не вернулся ли он, и обнаружила, что он действительно вернулся – с какой-то девицей

.

Понятно, что в таком состоянии – бессонница, транквилизаторы, выпивка – она не смогла сдержаться, принялась выть и рыдать;

он подошел и отвесил ей пару пощечин – так всегда поступают с теми, кто перепил, чтобы привести их в чувство

.

Она понимала, что Ромен Гари Пожиратели звезд следует опомниться, взять себя в руки, если хочет и дальше быть ему полезной

.

Но она была совершенно выбита из колеи, и это следовало принять во внимание;

она несколько переоце нила свои силы – даже сотворила нечто, весьма похожее на попытку самоубийства, хотя на самом деле просто выпила слишком много таблеток, пытаясь заснуть;

смешно – не с чего ей было убивать себя: она наконец нашла свое место в жизни, стала подругой человека, которому предстояло вскоре стать во главе своей страны, – и тогда он больше, чем когда-либо, начнет в ней нуждаться

.

.

.

В первую очередь она рассчитывала построить концертный зал, музей и, естественно, оборудовать вполне современную телефонную сеть – сначала в столице, потом – по всей стране, чтобы можно было напрямую звонить в Соединенные Штаты;

она все готова была отдать за возможность снять трубку и поговорить с бабушкой в Айове, рассказать ей обо всех чудесных вещах, которые вскоре сможет сделать здесь

.

Ее немножко огорчало то, что Хосе теперь открыто, чуть ли не демонстративно появлялся на людях с другими женщинами, но здесь это – вполне допустимая вещь, здесь до сих пор делят женщин на сестер, матерей и невест, которых следует уважать, в то время как остальные в расчет не идут – с ними можно делать все что угодно;

приходилось все время напоминать себе о том, что ты отнюдь не в Штатах, что Хосе – не американский муж и что здесь так принято: иметь любовниц, это – неотъемлемая часть их морали, к тому же себя она к этой категории не относила

.

Нужно было запастись терпением, пойти на некоторые уступки и унижения в ожидании возможности са мореализоваться полностью, отдать все лучшее, что в тебе есть, и доказать, что Соединенные Штаты – вовсе не такая уж материалистически настроенная и жаждущая наживы страна, как расписывают враги: она делает также много добра;

работать предстояло не только на благо здешнего народа, ставшего для него родным, но, в определенной степени, и на благо своей страны

.

Больше всего – помимо музея, концертного зала, фильмотеки – ей хотелось построить Центр культуры;

может быть, его назовут потом ее именем – так ведь иногда делают, – и то гда студенты поймут, что далеко не все янки – «экономические конкистадоры», как называют они тех, кто стремится к завоеванию рынка

.

Ни в коем случае нельзя было отчаиваться

.

Ведь здесь имеешь дело с тем явлением, которое президент Кеннеди назвал «новой границей», – здесь нужна ясность ума и храбрость первых пионеров, а значит, нужно проявить стойкость, не дать себе развалиться на части

.

Ужаснее всего была полная невозможность уже сейчас что-то делать, необходимость ждать, нервное напряжение, не находившая выхода энергия;

но она хранила верность Хосе, хотя характер их отношений как раз тогда в определенном плане изменился – но такое ведь нередко случается: чрезмерное уважение к женщине, восхищение ею почти всегда приводят к отказу от физической близости

.

Такого мнения придерживаются все психоаналитики

.

За ней многие ухаживали, но такого рода слабостей она позволить себе не могла

.

Некоторое время ей пришлось провести в клинике, чтобы пройти курс лечения

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XIII Когда она вернулась из клиники, Хосе вел себя по отношению к ней очень мило, снял для нее большой дом с огромным садом в очень хорошем квартале на другом конце города, нанял шесть человек прислуги

.

Чудесный дом в испанском стиле, а сад – просто божественный;

там было очень удобно принимать гостей;

и она почувствовала себя счастливой, хотя виделась с Хосе не чаще, чем до этого

.

Но если он хотел жениться на ней, то, естественно, нужно было жить раздельно: здесь мужчины, занимающие видное положение, редко женятся на своих любовницах

.

Нельзя было демонстрировать свои отношения, тем более что Хосе уже тогда стал самым влиятельным в стране человеком, а антиамериканская настроенность в тот момент являлась лучшей политической позицией

.

И ему пришлось временно принести в жертву свою личную жизнь

.

Она прекрасно его понимала

.

Правда, была у него какая-то девица – немка;

она жила с ним открыто, бесстыдно – в его квартире над кабаре, и даже пыталась с ней подружиться

.

Так, мимолетная интрижка – здесь это дело привычное, к такого рода историям нужно подходить с позиции человека цивилизованного, хотя это и обидно на первый взгляд

.

Было бы неправильно все всегда сводить к уровню физических отношений

.

И она сделала шикарный жест – пригласила немку на чашку чаю

.

Собственно, это было нечто вроде официального визита

.

После него с ней случилась жуткая истерика, но не могла же она в таком состоянии – моральный упадок, нервное истощение – вернуться в Айову, где никто никогда не видел, чтобы она пила что-нибудь кроме кока-колы

.

К тому же роль неудачницы ее не устраивала

.

Отречься от всего, поддавшись слабости в критический для любой женщины момент, означало бы признать свое поражение

.

Но это совсем, ну ни капельки, не было той маниакальной жаждой успеха, карьеры, из которых столько ее соотечественников делают буквально культ, – просто очень ясное понимание того, что именно ей предстоит многое сделать и как от этого изменится ее жизнь

.

Встречалась она тогда лишь с женами некоторых офицеров: нужно было проявлять боль шую осторожность;

больше всего она боялась, как бы враги Хосе не обвинили ее в том, что она – агент американского посольства

.

Она прекратила все контакты с посольством, не встре чалась больше со своей единственной подругой – женой консула

.

Это были тяжелые времена, но их нужно было пережить

.

Почти каждый вечер она отправлялась в «Эль Сеньор» в надежде хоть мельком увидеть Хосе;

ее всегда встречали с большим почтением и усаживали за самый лучший столик

.

Естественно, бывали моменты, когда она поддавалась слабости, даже впадала в панику

.

Нередко она испытывала гнетущее чувство, иногда оно переходило в ужас и лишало спо собности ясно мыслить – безусловно, из-за этих черных вулканов, которые высятся со всех сторон и создают такое впечатление, будто вас здесь заперли

.

Женщины – явно из зависти – единодушно уговаривали ее уехать

.

Иногда она с изумлением смотрела вокруг себя и пы талась понять, что она делает здесь, лежа на этом диване в каком-то чужом доме, в чужой стране, куда приехала два года назад в поисках самой себя, чтобы попытаться что-то в этой жизни сделать, – ее охватывал ужас, и она захлебывалась в рыданиях

.

Но стоило выпить пару-другую стаканов, как становилось легче

.

А нередко среди ночи ее охватывало желание встать и бегом броситься к жене консула, упросить ту приютить ее, а потом, может быть, и отправить на родину – силой, если понадобится

.

Но ей всегда удавалось взять себя в руки;

она прекрасно знала, что это – всего лишь нервная реакция истерического характера, и о Ромен Гари Пожиратели звезд том, чтобы согласиться на подобное поражение, не может быть и речи

.

Она сопротивлялась этой временной депрессии, способной испортить все

.

Чего ей не хватало, так это какой-то полезной деятельности, чего-нибудь созидательного

.

Она решила давать уроки английского в какой-нибудь школе, и Хосе, как всегда, отнесся к этому благосклонно, с пониманием

.

Теперь каждое утро черный «кадиллак» отвозил ее к маленькому невзрачному зданию за рынком – когда-нибудь она еще будет следить за строительством настоящих школ – повсюду, по хоро шим проектам, красивых – в бразильском стиле, – потом шофер, сняв фуражку, почтительно открывал дверцу машины, помогал ей выйти, потому что иногда она бывала слегка пьяна;

ее встречали с уважением – возле школы

.

Директор – обаятельный пожилой испанец с седой бородкой – провожал ее до самого класса, а дети были славные и внимательные, они с удив лением смотрели на красиво одетую даму, от которой так хорошо пахло, – она стояла перед черной доской и писала странные слова на чужом языке, а иногда внезапно прислонялась к стене – похоже, ей вдруг становилось плохо

.

Она никогда не пропускала ни одного уро ка, знание испанского быстро прогрессировало, немного времени спустя она уже могла бегло разговаривать с детьми на их родном языке и быстро подружилась с ними

.

Ничто другое не могло бы так облегчить ей жизнь, и она действительно очень им обязана

.

Однажды, когда они вот так учили ее своему языку – она усваивала его очень быстро, говорила уже почти без акцента и стала для них почти своим человеком, – она почувствовала, как ее руки коснулась детская ручонка, и увидела, что на нее большими глазами внимательно смотрит маленькая девочка

.

– Не плачь, – сказала малышка

.

– Почему ты плачешь? Мы очень тебя любим

.

И только тогда она поняла, что сидит за столом перед учениками и рыдает;

причем, наверное, уже довольно давно: все лицо в слезах, тушь размазалась

.

Сомнений быть не могло – она становилась невротичкой

.

С этим пора кончать

.

Нельзя раскисать до такой степени, чтобы превратиться в развалину в тот самый момент, когда она вот-вот станет нужна Хосе как никто другой

.

Нельзя падать так низко, нужно что-то делать

.

И она сумела в одиночку, безо всякой медицинской помощи сделать то, о чем уже и мечтать не смела: ей удалось избавиться от своего «греха»

.

И она с торжествующей улыбкой уставилась на миссионера – явно ожидая шумных вос торгов

.

– От греха? – переспросил д-р Хорват

.

– Ну да, греха – вы ведь понимаете, о чем речь

.

Поверьте, это не так уж легко

.

Здесь это просто повальное бедствие

.

Она сама толком не помнила, с чего с ней такое началось

.

Она всегда была категорически против бесстыдной торговли героином, которую втихаря от Хосе вели в кабаре – не мог же он уследить за всем, что там происходит;

но ей было также известно, что сей «грех» в этой стране вошел в обычай и невозможно помешать «пожирателям звезд» предаваться «греху», ничего не предложив взамен – ни надежды, ни цели, ни идеала

.

Почти все ее знакомые употребляли наркотики, и, следовало признать, это, похоже, не приносило им большого вреда

.

Должно быть, в США преувеличивают степень вредности воздействия наркотических веществ

.

Оче видно, там эта проблема носит скорее моральный характер

.

Однажды, когда ее в очередной раз охватило беспокойство, переходящее в какой-то даже ужас, и она почувствовала себя совсем выбитой из колеи, жена одного из тех офицеров, что часто заходили к Хосе, чтобы помочь ей уснуть, сделала укол

.

Она сразу же поняла, что это очень успокаивает и, похоже, не оказы вает никакого вредного воздействия, – лишнее доказательство тому, что не следует слишком доверять общепринятым мнениям: они могут оказаться предвзятыми

.

Это лечебное средство Ромен Гари Пожиратели звезд оказалось на редкость действенным

.

Она была чрезвычайно счастлива, чуть ли не в эйфории пребывала

.

Все окружающее воспринималось теперь с куда более оптимистической позиции, и преодолевать нездоровые состояния духа не представляло отныне ни малейшей трудности

.

Написала бабушке целое послание – чересчур, пожалуй, пламенное, – где сообщала о том, что скоро выйдет замуж за человека, который в самом ближайшем времени станет наиболее выдающимся политическим деятелем Центральной Америки, имя которого в недалеком буду щем прогремит по всему миру

.

Конечно же, их обязательно пригласят с официальным визитом в Вашингтон;

ей так хочется познакомиться с Жаклин Кеннеди, ведь та могла бы колоссально помочь ей своими советами

.

День ото дня она все больше понимает, насколько богатой и яркой может быть человеческая жизнь, какая необыкновенная – просто райская – красота таится в ее течении, какими чудесными звездами она бывает усыпана, и что ни в коем случае нельзя идти на поводу у предрассудков, доверяя лжи, распространяемой ограниченными, недалекими людьми относительно некоторых вещей, которые способны принести человечеству подлинную благодать

.

.

.

Она никак не могла взять в толк, отчего в Соединенных Штатах распространяют такие нелепые слухи по поводу наркотиков и их губительного воздействия на человеческий орга низм, – на самом деле алкоголь куда опаснее;

конечно же, вся эта пропаганда исходит от тех, кто производит и продает спиртные напитки

.

Просто их нужно принимать регулярно, как и любые другие транквилизаторы, только и всего;

сама она, разумеется, была в этом отношении в привилегированном положении, потому что никогда не случалось так, чтобы их у нее не было;

к тому же у нее это лекарственное средство всегда было самого высокого качества

.

А потом наступил определенный момент, и взгляд той маленькой девочки кое о чем ей напомнил

.

– Да, кажется, именно в этот момент я осознала, что иду ко дну, что следует опомниться, – ведь, может быть, еще не поздно

.

Оказалось, что еще не поздно

.

Она и сама не знает, каким образом и откуда в один прекрасный день нашлись у нее силы прекратить уколы

.

Просто это было нечто, увиденное ею в глазах девочки, когда та взяла ее за руку и внимательно на нее посмотрела;

так странно:

ей внезапно вспомнилось собственное детство, собственная первая улыбка, полная веры в жизнь

.

Как бы там ни было, но с героином она покончила навсегда

.

С торжествующей улыбкой она опять уставилась на миссионера, явно чего-то ожидая

.

Молодой д-р Хорват открыл было рот, но все, что он мог сказать, уже ясно читалось на его лице – суровом и негодующем

.

«Кадиллак» прыгал с камня на камень – миссионера бросало то на кубинского монстра, то на эту падшую девицу, что уже три четверти часа вещает ему о совершенных ею мерзостях, и ощущение было такое, будто он самым настоящим образом нисходит в ад

.

Рассказанное так потрясло и разозлило его, что он чуть ли не думать уже забыл о нависшей над ними смертельной опасности, – а ведь эти бандиты в военной форме, вне всякого сомнения, в настоящий момент просто-напросто везут их в какое-нибудь тихое местечко в горах, чтобы казнить

.

– Но как же вы могли

.

.

.

Он собирался сказать: «Как же вы могли пасть так низко?», но вовремя спохватился и спросил:

– Как же вы могли жить с таким человеком?

Она скроила упрямо-надутую рожицу

.

– Мне всегда хотелось в этой жизни сделать что-нибудь прекрасное

.

Сказанное озадачило проповедника до крайней степени: он поймал себя на том, что вроде бы даже обменялся многозначительным взглядом с куклой чревовещателя – закусив сигару, скрестив руки на плече хозяина, она свысока взирала на несчастную;

ему померещилось даже, Ромен Гари Пожиратели звезд что в круглых кукольных глазах, наводящих на мысль о каком-то языческом, лишенном Бога существе, тоже мелькнуло выражение крайнего изумления

.

– Что-нибудь

.

.

.

прекрасное? – повторил д-р Хорват и тотчас умолк, памятуя о той пропасти поругания, кишащей мерзкими поступками, из которой донесся этот вопль души

.

Сказать ему на это было действительно больше нечего

.

– Ну и что? – суровым голосом, в котором, казалось, впервые зазвучали какие-то чело веческие нотки, проговорила кукла

.

– Уж вам-то, американскому миссионеру, следовало бы понимать такие вещи

.

Молодой д-р Хорват решил, что впредь он будет всячески избегать общества датчан – особенно тех, что занимаются чревовещанием

.

– Да, я не могла позволить себе скатиться вниз

.

И решила бороться

.

Ведь предки мои были первыми пионерами

.

.

.

Наверное, поэтому, сама не знаю

.

Мне всегда ужасно хотелось творить добрые дела – это и в самом деле ужасно

.

Я поняла, что вот-вот лишу себя уникальной возможности и не смогу ничем помочь Хосе, этим детям, которых я обожаю, и самое главное – самой себе, если окажусь не в силах взять себя в руки

.

Ведь я была полна решимости реализовать свои замыслы

.

.

.

реализовать свое «я», если угодно

.

Если вы останетесь здесь на какое-то время, доктор Хорват, вы убедитесь в том, что мне многое удалось сделать

.

– Мне, похоже, предстоит остаться здесь навсегда, – мрачно заметил миссионер

.

Всякий раз, когда «кадиллак» сбавлял скорость и казалось, что вот сейчас он остановится, в горле у него начинались настоящие спазмы – он вынужден был беспрерывно сглатывать

.

Но девушка его не слушала

.

Пребывала в процессе «самовыражения», что, кажется, было для нее самой насущной необходимостью, – похоже, это слово для нее не менее значимо, чем «керамика», «любовь», «сексуальность»;

речи о «самовыражении» занимали нисколько не меньше места, нежели рассказы о строительстве телефонной станции, концертного зала и музея современного искусства

.

Воистину удивительная смесь идеализма с эгоманией, често любия и комплекса неполноценности

.

– Мне многое удалось

.

О, конечно, далеко не все, нужно еще столько сделать в этой стране – до сих пор во всех отношениях она нуждается в американской помощи;

но то, что мне удалось осуществить, все же очень важно

.

По натуре я так упряма

.

.

.

И правда: в чертах ее лица было что-то упрямое, своевольное, чуть ли не агрессивное

.

Та кие вот женщины шли с первооткрывателями на Запад, и миссионеру, у которого вдруг живо разыгралось воображение – что его самого несколько удивило, – она внезапно представилась в красном платье с блестками: стоит посреди салуна, уперев руки в бока

.

Подобные девицы обычно умудрялись все пережить и умирали в богатстве и почтении

.

Губы у нее были очень пухлые и нежные – он позволил себе взглянуть на них дважды: было ясно, что это место – самое уязвимое, в них таится ее главная слабость, – но чуть вздернутый нос и очень реши тельный подбородок придавали ее лицу почти вызывающее выражение целеустремленности и упрямства

.

Преподобный Хорват вдохнул, а точнее – раскрыл рот в поисках разреженного воздуха, который, казалось, вовсе не попадал в легкие

.

Должно быть, они где-то совсем рядом с вершинами, но их больше не видно

.

С этих высот, куда уже не доходит воздух, исчезли даже грифы, которых здесь полно повсюду;

у них ярко-красный двойной зоб величиной больше головы – будто пара отвратительных тестикул в силу какого-то ужасного проклятия болтается прямо на шее;

грифы остались внизу – там им пищи предостаточно

.

Девушка отвернулась, теперь она смотрела на скалы – они стали совсем седыми и посте пенно растворялись в сумерках, а небо над ними было еще ясным, в нем пока царил свет

.

– Боже мой, Боже мой, – произнесла она вдруг голосом, в котором сквозило отчаяние, Ромен Гари Пожиратели звезд и миссионер увидел, что в глазах у нее стоят слезы

.

– Здесь мы так далеко от всего

.

Все бы отдала за возможность оказаться сейчас с ним рядом

.

Наверное, я так ему нужна, так нужна

.

.

.

Он распластался на индеанке, придавленной к полу тяжестью его тела – дыхание ее все еще было немного учащенным, – потом одним рывком отделился от нее;

от боли она ахнула, но даже не дернулась – осталась лежать на животе с той свойственной кужонам безучастностью, что была ему так хорошо знакома

.

Даже не вздрогнула, хотя все шлюхи в один голос твердили, что у него самый большой chocho из всех, что им приходилось когда-либо видеть, и вечно поэтому ломались

.

Только что, занимаясь с ней этим делом – ему никак не удавалось кончить, – он опять думал об американке

.

Из всех девиц, которых он когда-либо имел, именно она больше всех удивляла его в постели – вечно создавалось такое впечатление, будто ты занят чем-то очень значительным

.

Ей всегда было мало

.

И хотя она плакала и умоляла – ведь никогда ей не случалось прежде иметь дело с настоящим индейским chocho, – под конец с ее губ всегда срывался громкий крик: «Да, да, ДА!», а потом она вела себя так, словно он сделал для нее что-то неслыханное – ну прямо небо подарил: лицо становилось счастливым, на нем появлялось выражение глубочайшей благодарности;

так что ему в конце концов делалось не по себе

.

Как будто он сотворил какое-то великое и доброе дело

.

Никогда он не встречал женщины, которая бы принимала так близко к сердцу все, что касается задницы

.

На лице у нее появлялось необыкновенное выражение, она смотрела на него очень серьезно, с какой-то даже – совершенно непонятной ему – торжественностью, нежно и долго ласкала его лицо, глаза, а нередко хватала его за руку и приниженно ее целовала – прямо-таки с собачьей преданностью, шепча при этом слова, не имеющие к любви никакого отношения, например:

«Это прекрасно, это так прекрасно»;

и что такого прекрасного она в этом находила? Ему почти стыдно было выслушивать такие вещи

.

Никогда еще он не встречал женщины, которая бы принимала chocho настолько всерьез

.

В результате с ней он начинал чувствовать себя как в церкви

.

У этой девицы чистота была просто в крови, расходилась от нее во все стороны – все, к чему она ни прикасалась, становилось чистым

.

И с этим ничего нельзя было поделать

.

Нечто вроде заразы

.

Там, где появлялась она, все всегда становилось белым

.

Неудивительно, что в конце концов она стала приносить ему несчастье

.

Мерзавка оказалась просто святой, но до него это не сразу дошло – очень уж горяча была в постели, а ему и в голову раньше не приходило, что в этом деле можно работать на равных

.

И он ошибся

.

Ведь на первый взгляд святость и секс не имеют ничего общего

.

Сначала он думал, что это в ней просто что-то чисто американское – все гринго, известное дело, дураки набитые;

но все оказалось серьезнее, куда серьезнее

.

Чистота, доброта да благие намерения из нее так и перли – ни дать ни взять один из тех ангелочков с трубами, которых тысячами производят в деревнях, – белые, розовые и голубые ангелочки, намалеванные на цинковых пластинках, – их продают возле каждой церкви

.

И оказалась единственным в мире существом, способным внушать ему страх

.

Конечно, он пытался бросить ее, но, когда он ее не видел, ему становилось беспокойно, страшно: он прекрасно понимал, что именно в этот момент она за него молится, а значит, лишает его всех шансов на удачу

.

Он пытался убедить себя в том, что от одной несчастной молитвы вреда не будет, ведь он столько раз доказывал преданность ЕМУ и не имеет к этому ни малейшего отношения;

но ничего нельзя знать наперед

.

Это стало чем-то вроде постоянно нависшей над ним угрозы

.

А в довершение всего он обнаружил в себе нечто совершенно ему непонятное: он дорожил ею

.

И вовсе не из-за того, что с ней хорошо было в постели

.

Дело тут было в чем-то другом

.

А вот в чем – никак не мог понять

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Давно уже следовало приказать убить ее, но духу не хватало

.

Это было самое худшее, что он мог сделать, но и самое опасное тоже

.

Куда спокойнее было знать, что она здесь, на Земле, а не в Раю – ведь именно туда прямиком эта сволочь и отправится при первой же возможности

.

Это у нее в крови, и никаким chocho ее от этого не излечишь

.

Даже когда он трахал ее и она выделывала все, что он ни пожелает, в ней что-то продолжало сиять – какая-то проклятая дерьмовая звездочка

.

Этакая сволочная звездочка – очень светлая, чистая – продолжала в ней сиять, и понапрасну он изо всех сил совал ей свой chocho во все места – таким способом ее явно не погасить

.

Но теперь все кончено – в эту самую звездочку всадили двенадцать пуль – как раз туда, где она сияла

.

Он все-таки сделал это, а теперь жалел: страшно стало

.

Он представил себе, что там, на небесах, она сейчас вовсю действует: хлопочет, ходатайствует, встречается с кем положено, умоляя простить его

.

Может, испанские священники были правы: Бог и в самом деле милостив и бесконечно добр

.

Если это так – ему крышка

.

Она на небесах, и как раз сейчас ему и будет из-за нее полная хана

.

Перестрелка на улицах раздавалась уже совсем близко, но он не обращал больше на нее внимания

.

Собственно, это уже не его дело

.

Либо он брошен на произвол судьбы, либо некто другой, более могущественный, взял все в свои руки

.

Он прекрасно понимал, что нужно встать, вернуться к друзьям, отдать необходимые приказы, узнать, как развиваются события, но на него напала чисто индейская, столь свойственная кужонам, апатия;

стоило подождать, пока с помощью того, кто ему покровительствует, удача возьмет верх

.

А если этой американской сукиной дочке с ее дурацкой звездочкой удалось влезть между ним и proteccin и преградить ему путь – тогда и вовсе делать нечего

.

Если самая могучая в мире сила, помогавшая ему до сих пор, с того момента, когда впервые, еще в деревне, он доказал свою преданность ей, покинула его – тогда оставалось только лежать да ждать своего конца, как и положено кужону, потерявшему всякую надежду

.

Но это было бы несправедливо

.

Или же явилось бы доказательством того, что на самом деле никого-то и нет

.

Но в такое поверить он не мог

.

Мир – место злое, в нем слишком много следов оставил тот, кто помогает ему и владеет этим миром;

если бы не было никакой proteccin, не смог бы он так жить до сих пор

.

Его вера непоколебима

.

Священники, воспитавшие его, были людьми образованными, они знали, что говорят

.

Даже американцы в это верят: тому свидетельством и газеты, и высказывания самых уважаемых людей

.

Не стоит падать духом;

нужно верить и отдаться на волю Тому, Кто, как они утверждают, постоянно рыщет в поисках верных слуг, готовых доказать на деле свою преданность

.

А он сделал все, что мог

.

Ее губы, улыбка – такая нежная, беспомощная и в то же время упрямая – губы и улыбка так и стояли у него перед глазами, а еще она как будто смотрела на него;

но он ни секунды не колебался – так было и с отцом Хризостомом, которого он глубоко уважал, но принес в жертву, что открыло ему дорогу к власти и позволило стать lider maximo

.

Иначе в политике не преуспеешь, власти не получишь – кужоны хорошо это усвоили на протяжении долгих веков, и немцы тоже – великая цивилизованная нация, у которой был Гитлер

.

Он не хотел кончить как Трухильо и принес в жертву самое дорогое – это вам не пара задушенных цыплят

.

Впрочем, она обязана признать тот факт, что, помимо детей, ей также немало помогла выкарабкаться и боязнь потерять Хосе в том случае, если она будет и дальше катиться вниз, опасение, что он от нее отвернется

.

Не имела она права так раскисать в тот самый момент, когда вот-вот будет нужна ему как никогда прежде

.

Он регулярно – по меньшей мере два раза в месяц – навещал ее, и однажды, сидя в кресле и как-то странно глядя на нее своими внимательными глазами, вдруг сказал:

Ромен Гари Пожиратели звезд – Тебе не стоит каждый вечер появляться в клубе

.

Теперь это заведение у всех на виду

.

Лучшее в городе ночное кабаре

.

Я – персона значительная, а ты все время напиваешься, да еще и скандалы закатываешь

.

Вчера вечером с тобой случился настоящий припадок

.

Ты выла как сумасшедшая

.

Она ушам своим поверить не могла

.

– Я? Боже мой, что ты такое говоришь?

– Переборщила с наркотиками, только и всего

.

Может, тебе лучше вернуться домой, в Штаты, чтобы немного очухаться?

Внезапно ее охватило ужасное чувство: ей показалось, что он пытается избавиться от нее

.

Очевидно, она была в том состоянии, когда всякая мелочь приобретает масштабы вселенской катастрофы

.

– Нет, – твердо ответила она

.

– Я не хочу туда возвращаться

.

– Почему? Тебе там будет лучше

.

– Уезжать я отказываюсь

.

Ка-те-го-ри-чес-ки

.

– О’кей, о’кей

.

Не стоит заводиться

.

– Я не могу сейчас уехать от тебя

.

Ты даже не подозреваешь, до какой степени все еще нуждаешься во мне

.

Здесь ведь все необходимо переделать, все

.

А без меня тебе не справиться

.

Дорогой, я вовсе не о том, что тебе не хватает образования, – нет, совсем не о том;

дело не в твоем невежестве, да – именно невежестве

.

.

.

скотина ты этакая

.

.

.

собака!

Ты

.

.

.

Она завыла, а потом – в этом она не совсем уверена, – но такое ощущение, будто швырнула ему тогда что-то в лицо – то ли вазу, то ли стакан – точно уже не помнит

.

Он схватил ее за руки;

она отбивалась, ругалась и плевала ему в лицо

.

Слишком решительно она завязала с наркотиками, и врач, которого вызвал Хосе, вынужден был сделать ей укол

.

Она мгновенно успокоилась и сразу стала говорить с ним очень ласково, как с ребенком

.

– Нужно будет создать симфонический оркестр, открыть публичную библиотеку

.

.

.

Многое нужно сделать

.

Мы построим новую столицу, как Бразилия

.

.

.

Нимейер

.

.

.

Нужно пригласить Нимейера

.

.

.

Здесь слишком грязно, слишком много следов прошлого

.

.

.

Мы создадим здесь такую страну, как Соединенные Штаты, весь мир удивится

.

.

.

Он по-прежнему пристально рассматривал ее – молча, со свойственной ему неподвиж ностью и бесстрастием

.

Но именно тогда она заметила в выражении его лица нечто, чего никогда не видела прежде: похоже, он боялся ее

.

Да, боялся

.

Он, казалось, смотрел на нее с большим почтением и в то же время со страхом – как если бы вдруг увидел в ней некую могучую силу, то ли неведомую ему, то ли нагоняющую на него ужас

.

Это было действительно странно, но с того дня он стал относиться к ней с какой-то забавной осторожностью, и не раз она ловила его на том, что втихаря он складывает три пальца – как у куклы, – выдавая тем самым свой суеверный страх;

а ведь она тогда испытывала по отношению к нему особую нежность, была охвачена какой-то безудержной добротой

.

Изо всех сил он старался ни в чем ей не перечить

.

Друзья вдруг принялись в один голос советовать ей вернуться в Штаты, и она прекрасно понимала, что все боятся ее влияния на него и хотят от нее избавиться

.

Она наотрез отказалась

.

Чуть было даже не выделили военный самолет в ее полное распоряжение – политические уловки кастристски настроенных офицеров, в этом-то она нисколько не со мневалась

.

И немедленно предупредила Хосе о том, какие интриги плетут у него за спиной

.

Он отреагировал на это так, что сразу стало ясно, до какой степени вымотали его те дни – ведь тогда решалось все

.

Бармен «Эль Сеньора» рассказал ей потом, что Хосе так жутко на пился, что едва не разнес все заведение

.

Стал совершенно неуправляемым и все время рычал, что кого-то убьет – пойдет и задушит собственными руками

.

Это крайне обеспокоило ее: по Ромен Гари Пожиратели звезд всей вероятности, он имел в виду полковника Барриоса, недавно назначенного начальником полиции и развившего немалую активность по подавлению оппозиции

.

Она спросила бармена, не о Барриосе ли, по его мнению, шла речь, но он как-то обалдело на нее посмотрел и пока чал головой

.

Нет, он не думает, что Хосе жаждал задушить Барриоса собственными руками, конечно же нет

.

Для такого рода вещей у него есть специальные люди

.

Бармен был тощим лысым вечно чем-то обеспокоенным человечком

.

Пятнадцать с лишним лет он работал на полицию как осведомитель, прекрасно знал всю ее подноготную, и Хосе, как только придет к власти, намеревался поставить его во главе службы безопасности

.

Ведь подобная должность – единственное, пожалуй, что могло хоть сколько-нибудь придать уве ренности в себе такому постоянно встревоженному человеку, который всегда был настороже:

он всегда ждал худшего и повсюду ему мерещилась опасность

.

Бармен страшно хотел занять этот пост, и Хосе мог полностью на него положиться

.

Хосе тогда не раз еще заходил к ней, пытался что-то объяснить, но что – непонятно, он так и не сумел этого выразить

.

– Ну, понимаете, теперь это вопрос нескольких дней

.

Все трещит по швам, они попытались даже привлечь хозяина на свою сторону

.

Им известно, что это будет он и никто другой

.

Ясное дело: теперь или никогда! Значит, нужно, наверное, оставить хозяина в покое

.

– Я прекрасно все это знаю и понимаю, что сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы Хосе обвинили в проамериканских настроениях

.

Все это мне известно

.

Я видела листовку кастристов, где они утверждают, будто я – шпион ЦРУ и мою работу оплачивают империалисты из «American Fruit Company»

.

И веду себя очень осторожно

.

– Речь не только об этом, – сказал бармен

.

– Хозяин, знаете ли, немножко суеверен

.

По нятное дело

.

В такой момент нужна удача

.

Поэтому вам бы сейчас чуть-чуть притихнуть

.

Вас все время видят в церкви, вы за него молитесь, а это не слишком-то прогрессивно выглядит, descamisados не очень-то это по душе – религия

.

И потом, белое может принести несчастье

.

– Белое? Я совсем не понимаю, о чем вы

.

– У нас белое – цвет, не приносящий удачи

.

Все знают, что вы его любите, но не стоит вот так, принародно, это лишний раз показывать

.

.

.

Знаете, патрон как-то на днях сказал мне, что, даже если бы он убил вас, вы бы прямиком отправились на небеса и там принялись бы молиться за него

.

Он, конечно, был пьян в стельку

.

Но сейчас ему нужна удача

.

Вы понимаете, что я имею в виду

.

Она вовсе ничего не понимала

.

Она хорошо знала страну, и эти суеверия, сопровождаемые абсурдными обрядами даже в городских рабочих кварталах, были ей знакомы, но ведь скоро они положат этому конец

.

Прогнивший режим, не способный уже даже защитить себя, дожи вал последние дни, и она пребывала в напряжении, испытывая восторг при мысля о том, что вот-вот ей доведется принять участие в событиях исторического значения

.

Во всяком случае, она ощущала подъем и даже не притрагивалась больше к наркотикам

.

Это стало делом чести, речь шла о самоуважении – ни о каких уступках речи быть не могло, – а потом еще были дети, они смотрели на нее с такой надеждой

.

Иногда ей казалось, что весь народ этой страны смотрит на нее их глазами – на нее, на Соединенные Штаты, представителем которых она яв ляется: он нуждается в ней, и она оправдает его надежды

.

Каждое утро она старательно вела уроки;

теперь, когда благодаря детям она хорошо знала испанский, они могли по-настоящему общаться

.

Она обожала их

.

Обожала детей

.

Они оказывали на нее благотворное влияние – можно сказать, даже спасли ее

.

Помогли вновь обрести себя, напомнили о том, кто она такая

.

Пила она по-прежнему многовато, но нельзя же успеть все сразу

.

Ее физическое состояние значительно улучшилось, она стала лучше спать – не снились больше эти дурацкие кошмары, в которых открученные цыплячьи головы окружали ее и над ней издевались

.

Жена вице Ромен Гари Пожиратели звезд консула США снова стала ее приглашать, а потом – и жена консула, и в конце концов ее опять стали принимать в посольстве

.

Она отдавала себе отчет в том, что они чуть не бросили ее

.

Теперь ее авторитет опять возрос

.

Наконец-то в посольстве начинали понимать, что Хосе предстоит стать спасителем нации

.

Но они глубоко заблуждались в том случае, если рассчи тывали с ее помощью заставить его служить американским интересам

.

Он их всех быстренько за пояс заткнет

.

Это вам не Батиста и не Хименес

.

На сей раз дело обернется совсем иначе, временам американских марионеток в этой стране пришел конец

.

Действующий режим доживал последние часы, и как только стало известно, что «летучие бригады» со всех концов страны направляются к столице, а регулярные войска отказываются принимать участие в военных действиях, правительство подало в отставку

.

Хосе поддерживал генерала Карриедо – честного, ничем не запятнавшего себя человека, много времени назад вы сланного из страны, проникнутого верой в людей и демократические принципы

.

У него было прекрасное лицо настоящего идальго, и он немножко напоминал Мачадо, этого великого аме риканского идеалиста, проложившего дорогу режиму Порфирио Диаса

.

Он был провозглашен президентом, и Хосе смог на все высокие посты назначить своих друзей

.

Это был подлинный взрыв народного ликования;

больше трех недель длилась настоящая фиеста, и «американочка Альмайо» – ее теперь называли именно так, – смешавшись с толпой, запрудившей улицы, це лую ночь танцевала под фейерверками в россыпях конфетти, среди разрывавшихся с треском петард

.

Она была до глубины души растрогана счастьем и признательностью этих простых людей, так терпеливо и с такой надеждой дожидавшихся этого момента

.

Дня освобождения, открывшего всем дорогу в лучшую жизнь

.

Но предстояло еще проделать огромную работу, и начать следовало с хорошей чистки

.

Комиссия по наркотикам Организации Объединенных Наций на протяжении десяти лет обвиняла здешнее правительство в том, что оно наживается на торговле наркотиками

.

Детская проституция была обыденным явлением, венерические за болевания приобрели невиданный размах

.

Сточная вода попадала в питьевую, заражая ее, что стало даже предметом шуток;

был, например, в ходу такой анекдот: уличный мальчишка окли кает американского туриста: «Мистер, мистер, хочешь переспать с моей сестренкой?» Турист смотрит на него с ужасом: «Я? С твоей сестренкой? Да здесь даже стакан воды выпить страш но!» Конечно, все это невозможно было изменить сразу – тут работы на целую жизнь: нужно сформировать кадры специалистов, найти новые источники финансирования и экономические ресурсы

.

Причем действовать следовало с определенной долей осторожности, не разрушая существующего уклада, – нельзя же все поставить с ног на голову, как это сделал на Кубе Кастро

.

Она между тем продолжала по утрам вести уроки – в детях она просто нуждалась

.

В их присутствии она полностью обретала себя, свои былые мечты и надежды;

дети придавали ей храбрости

.

По-прежнему вести занятия было не так уж легко – теперь она работала над куда более значительными проектами, но все равно каждое утро она неизменно появлялась в классе

.

То были незабываемые часы

.

Каждый раз, когда шофер привозил ее туда, возле школы стояла толпа родителей, они с почтением ждали – просто так, чтобы посмотреть на нее: эти славные люди знали, что она – невеста самого могущественного человека в стране;

иногда они обращались к ней с жалобами или просьбами об оказании материальной помощи

.

Время от времени туда приезжали радиожурналисты, ведущие программы новостей, и пару раз ей довелось иметь дело с репортерами американского телевидения

.

Ей наконец-то удалось кое чего добиться

.

Так, например, исключительно благодаря ее влиянию правительство приняло решение о реконструкции телефонной сети

.

Местный телефон всегда приводил ее в отчаяние

.

Всякий раз, когда снимаешь трубку, возникает такое ощущение, будто тебе приходится продираться сквозь какие-то джунгли, наполненные самыми экзотическими звуками

.

А телефон – вещь немаловажная, это символ Ромен Гари Пожиратели звезд прогресса и современного образа жизни

.

На самых отдаленных равнинах индейцы сразу же ощутят, что о них наконец-то стали проявлять хоть какую-то заботу

.

Когда она завела об этом речь, минуло лишь несколько недель с того момента, как новое правительство пришло к власти

.

Пытаясь встретиться с Хосе, она наткнулась на некоторые препятствия – вполне естественно, ведь он становился крайне занятым человеком

.

Тем не менее иногда он виделся с ней, и всякий раз ее поражало его отношение к ней, становившееся все более странным;

вид у него был не просто недоверчивый, но к тому же еще и

.

.

.

О, конечно, это смешно, но выглядел он по-прежнему несколько испуганным

.

Сначала он и слышать ничего не хотел

.

Никак не мог взять в толк, с чего бы вдруг его стране понадобилась современная телефонная сеть – кто и кому тут звонить-то будет?

Но она стояла на своем: нужно, нужно, она это заявляет ка-те-го-ри-чес-ки

.

Это произведет очень хорошее впечатление на Соединенные Штаты

.

Телефон – первый признак, по которому американские деловые люди будут судить о том, достигло ли новое правительство каких-либо успехов на поприще прогресса

.

Символ стремления к порядку и хорошей организации дела

.

Как только из Нью-Йорка можно будет звонить напрямую в любой район страны, вопрос о привлечении иностранного капитала будет уже частично решен

.

Похоже, последний довод произвел на него впечатление, и он согласно закивал головой:

– О’кей, о’кей

.

Я подумаю

.

Успокойся

.

Та нелюбезность, с которой он на это согласился, немного задела ее: такое впечатление, будто он что угодно готов сделать, лишь бы она отстала;

но она всегда была слишком обид чива

.

– Можно подумать, я о подарке тебя прошу

.

Это не мне нужно – твоей стране

.

– Я же сказал: о’кей

.

Конечно, враги Хосе тут же принялись распускать всякие неблаговидные слухи;

сочинили даже байку о том, будто затеянная правительством реконструкция телефонной сети – работы велись уже полным ходом на средства монополий Уолл-стрит с привлечением американских специалистов – направлена единственно на то, чтобы облегчить задачу полиции и ужесточить контроль над отдаленными районами страны, дабы ничто не могло ускользнуть от всевидя щего ока диктатора

.

Цинизм этих людей, их стремление саботировать все, что предстояло сделать Хосе, объясняли – и в определенной мере оправдывали – не то чтобы репрессии – их как таковых не было, это неправда, – но ту жесткость, с которой он старался устранить всех, кто предпринимал попытки строить препятствия на пути к прогрессу

.

А она уже подумывала о более грандиозных предприятиях

.

Собиралась позаботиться о том, чтобы в столице появились библиотека и музей современного искусства

.

Последнее она считала крайне важным, особенно с точки зрения психологической, – как доказательство того, что новая власть намерена по рвать с прошлым

.

Думая о том, что население страны даже не слышало о Браке, Пикассо или хотя бы импрессионистах, она прекрасно отдавала себе отчет в том, до какой степени здесь было принято игнорировать духовные потребности народа

.

Музей современного искусства был просто необходим

.

Посещение его можно было бы сделать обязательным для школьников и рабочих

.

А крестьян из отдаленных районов придется привозить на военных грузовиках

.

И в их сердцах вспыхнет некая искорка, которая, может быть, вызовет впоследствии настоящее культурное возрождение, восстановит оборванную связь с творческими традициями искусства доколумбовой эпохи

.

Нужно было найти оригинальное архитектурное решение: здание в со временном стиле, но в то же время напоминающее об археологическом прошлом страны

.

Она сама нарисовала проект и послала его в Институт Форда

.

Ответ оттуда пришел обнадежива ющий

.

Она, между прочим, была удивлена, когда обнаружила, до какой степени ею теперь интересуются в Соединенных Штатах – губернатор Рокфеллер даже прислал ей фотографию Ромен Гари Пожиратели звезд с автографом

.

Часами напролет, улыбаясь от счастья, она мечтала

.

В то, что искусство, архитектура и еще – классическая музыка способны коренным образом изменить условия жизни народа, она верила всегда

.

Как только вся страна будет застроена архитектурными ансамблями, со зданными такими людьми, как Нимейер, сразу же, как некий побочный продукт прекрасного, последует решение социальных и экономических проблем

.

Нельзя рассуждать о «прожиточ ном минимуме», полностью отмахиваясь от основной потребности человеческой души

.

Сама она лучше, чем кто-либо другой, знала это всепожирающее божественное стремление

.

Но поскольку во всей стране не было ни одной картинной галереи, она довольствовалась тем, что ежедневно ходила в церковь и, обливаясь слезами, отдавалась там пожиравшему ее эстетиче скому чувству

.

В Нью-Йорке есть музей Метрополитен, Музей современного искусства, музей Гугенхейма – там-то нетрудно утолить духовную жажду

.

Но здесь единственным прибежищем были церкви – хоть какой-то суррогат культуры

.

Самая крупная ежедневная газета в разделе светской хроники опубликовала ее фотогра фию

.

Она уже сама начала воспринимать себя этакой Эвитой Перон, но, конечно, совсем в другом роде – ведь она считает, что во всем нужно неотступно следовать по демократическому пути воспитания и убеждения

.

Новое правительство – Хосе в его состав не входил, ибо предпочел оставить ответствен ность за первые шаги новой власти за генералом Карриедо, – приказало послу Соединенных Штатов в сорок восемь часов покинуть страну, но Вашингтон живо отреагировал на это, увеличив размер американской помощи, и вскоре в столице появился новый посол, который повел себя по отношению к ней очень заискивающе: конечно, стало известно, что с ней сле дует считаться

.

Однако она понимала, что первой дамой государства ей не бывать: в такое теперь способны были верить лишь ее горничные да повар

.

Вполне естественно, если принять во внимание политическую ситуацию

.

Хосе не мог жениться на американке: в момент, когда повсюду свирепствовали антиамериканские настроения, это было бы настоящим политическим самоубийством

.

Но относился он к ней по-прежнему с уважением, с какой-то даже застенчи востью, и вел себя так, словно был в церкви;

а иногда она ловила на себе его встревоженный взгляд

.

Однажды даже случайно увидела, как он трижды сплюнул – еще одно проявление индейских суеверий: это якобы отводит беду

.

Она ничего больше не понимала

.

Его друзья, между прочим, говорили, что она – святая, а Хосе знал все, о чем говорили люди

.

Его полиция была вездесуща, особенно с тех пор, как генерал Карриедо был вынужден подать в отставку и в интересах своего здоровья уехал в Швейцарию, а Хосе возглавил военную хунту

.

Почему он выглядел так, словно боялся ее, тогда как она его обожала, беспрестанно за него молилась и ее единственной в жизни целью было помочь ему вести страну по пути в светлое будущее?

Она уже начала предпринимать попытки убедить его в том, что в столице следует постро ить публичную библиотеку – большое семиэтажное здание на площади Освободителя, словно возносящийся ввысь символ прогресса и революции

.

Он и слышать ничего не хотел

.

Считал, что это – выброшенные на ветер деньги, ведь девяносто пять процентов населения страны не умеют читать

.

Он не понимал, что речь тут идет о том, чтобы дать народу залог лучшего будущего, дать надежду, и тем самым занять определенную идейно-политическую позицию

.

Способ убедить его она нашла совершенно случайно

.

Велела шоферу отвезти ее к Хосе, чтобы в очередной раз попытаться переубедить его

.

Хосе сказал, что голова у него занята другими вещами: в армии не хватает современного вооружения, младшие офицеры ведут себя неспокойно

.

В конце концов она расплакалась

.

Не столько из-за его отказа, сколько из-за того, что опять ее охватило ощущение, будто между ними стоит какая-то стена непонимания

.

Ромен Гари Пожиратели звезд – Я, наверное, умру, если ты не построишь библиотеку, – в конце концов закричала она, рыдая

.

– Ты даже не представляешь, насколько это важно

.

За тобой с пристальным вниманием следит весь мир

.

Нужно доказать, что ты – совсем не то, что другие

.

Армия, армия, вечно только армия

.

А без поддержки масс, широких слоев населения, ничего великого и прочного у тебя не получится

.

Об этом вчера опять в «Нью-Йорк Тайме» писали

.

И знаешь, что я сделала утром? Пошла с горничной в церковь Святой Марии и помолилась за тебя Пресвятой Деве

.

И вдруг Хосе как будто испугался

.

Даже сигара изо рта выдала

.

Внезапно он изо всех сил стукнул кулаком по столу

.

– Оставь меня в покое, – зарычал он глухим, как всегда, голосом

.

– Оставь меня в покое, поняла? Ка-те-го-ри-чес-ки

.

Она улыбнулась

.

Этому слову он научился у нее и употреблял его теперь к месту и не к месту

.

Так трогательно

.

– Запрещаю тебе молиться за меня

.

.

.

Запрещаю ка-те-го-ри-чес-ки

.

Но подписал приказ со следующего же дня начать строительство библиотеки, и – а это было для нее почти так же важно – она обнаружила, что действительно имеет над ним какую-то власть

.

За этим крылось нечто такое, чего она еще не понимала, что-то странное, первобытное – это она прекрасно чувствовала – какое-то суеверие;

но для нее важно было одно: теперь она знала, как можно добиться от него чего угодно

.

Если на лице Хосе ясно читалось желание отказать, ей достаточно было торжественно заявить, что она сию минуту отправится в церковь Святой Марии, чтобы помолиться за него

.

Совершенно необъяснимое явление: он почти всегда уступал;

наверное, какая-нибудь душевная травма, полученная еще в детстве, – что-то фрейдистское, вероятно, боязнь Отца

.

И она сразу же принялась за решение проблемы строительства концертного зала и со здания симфонического оркестра

.

Заручилась формальным обещанием помощи от Института Форда, а проект заказала самому Остенсакену

.

Здание, совершенное в своем величии, по чти сюрреалистический модернизм;

просто великолепно, именно это и требовалось: нужно вызвать психологический шок, пробудить сознание людей, разжечь плодотворные дискуссии

.

Стоит людям взглянуть на этот огромный свод из гофрированного алюминия, одно крыло которого уходит далеко в небо, а другое – будто врастает в землю, – и они сразу же поймут, что их деньги не пропали даром

.

Можно будет организовать благотворительные праздники, собрать средства для основания музыкальной школы, призванной формировать новую элиту общества

.

Тем более что ходят отвратительные слухи, глупые сплетни о том, что якобы сту денты настроены против нынешних властей

.

Концертный зал и музыкальная школа докажут, что действующее правительство, не щадя своих сил, заботится и о меньшей части населения страны – деятелях культуры

.

Это неправда, что студентов сажают в тюрьмы, а вернувши еся на родину политические эмигранты куда-то таинственно исчезают

.

Распростерший свои крылья над столицей современный дворец культуры положит конец подобной клевете

.

Еще отвратительнее был слух о том, что молодые офицеры якобы считают, что правительство, возводя «никому не нужные роскошные здания», бросает деньги на ветер: куда лучше было бы купить на них танки и самолеты – народ в них нуждается гораздо больше

.

Она не по нимала, зачем народу танки и самолеты, если США оказывает Хосе твердую поддержку, а вылазка кастристских элементов, в ходе которой, говорят, Че Гевара – агент международной коммунистической подрывной службы – похоже, нашел свою смерть, с помощью американ ских специалистов была с успехом пресечена

.

Строительство концертного зала и создание большого симфонического оркестра неопровержимо изобличит во лжи тех, кто утверждает, что интеллигенция и даже некоторые военные настроены против Хосе, а первый концерт, который там состоится, откроет эпоху мира и гармонии

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Хосе отказал

.

Негромко, спокойно, пожав плечами

.

Тогда-то ей и пришла в голову эта мысль

.

Не то чтобы она пошла на такое умышленно, скорее – инстинктивно, в каком-то интуитивном порыве

.

На самом-то деле она не отдавала себе отчета в том, что он суеверен до такой степени

.

И попыталась сыграть на этом неосо знанно

.

Просто вспомнила о том, в какую он пришел ярость, когда она сказала, что молилась за него – часами стояла на коленях и страстно призывала Господа обратить свой взор на Хосе

.

Скорее всего, она совершенно по-детски захотела его спровоцировать, раздразнить, раз уж он так уперся на своем

.

– Если я не получу концертного зала и симфонического оркестра, – торжественно заявила она, пристально глядя ему в глаза, – завтра же утром в церкви я на коленях буду молить Божью Матерь за тебя, за спасение твоей души

.

Какое-то мгновение он недоумевающе смотрел на нее, от удивления раскрыв рот, затем вдруг резко взмахнул рукой и дал ей пощечину

.

А потом принялся ее избивать, так что в конце концов она оказалась на полу

.

В какой-то момент она подумала, что вот сейчас он ее убьет

.

Сжав кулаки, он склонился над ней с перекошенным от гнева лицом

.

Такого с ним прежде не случалось

.

Вот так, с такой жестокостью, он никогда еще ее не бил, и она испугалась до смерти

.

Она ничего не могла понять

.

Но сама неистовость его реакции заставила ее ощутить, что отныне она сильнее его, обладает некоей властью, о существовании которой прежде и не подозревала, но которую стоит использовать

.

Слезы застилали ей глаза, но она все-таки сумела улыбнуться

.

– Я буду молиться за тебя, буду любить тебя до самой смерти, – сказала она

.

И он убежал

.

Да – спасся бегством – иначе и не скажешь

.

Когда в кабинет вбежал адъютант, она все еще лежала на полу, глядя вверх, и торжествующе улыбалась

.

Лицо у нее распухло, но с него не сходила улыбка человека, одержавшего победу

.

Хосе недооценивал ее

.

Не понимал, сколько она способна сделать ради него даже вопреки его воле

.

Она любит его и скоро докажет это на деле

.

Она, конечно, не из тех американских женщин, что загоняют мужчину под башмак и давят на пего до тех пор, пока бедолага не скончается от инфаркта, – хотя следует признать, что подобные дамы являют собой в Соединенных Штатах один из самых мощных двигателей прогресса

.

Но она вам и не какая-нибудь покорная испанка, способная часами напролет бездельничать да чесать языком, оставляя мужа один на один со всеми проблемами

.

Она будет ему помогать – хочет он того или нет

.

Наутро черный «кадиллак» отвез ее – светлые волосы, как и положено, скрыты под манти льей – в собор, а там уж весь город мог лицезреть, как она преклоняет колени перед алтарем, глядя вверх, на распятого Христа

.

Она была пресвитерианкой и, в любом случае, сторонницей агностицизма, но это не имело никакого значения

.

На подобные компромиссы следует пойти, если ты решительно желаешь того, чтобы все шло так, как и полагается, и неважно, в конце концов, куда ты при этом идешь – в церковь или в музей современного искусства

.

Она еще не совсем четко себе представляла, что же такое происходит с рассудком Хосе, почему его так бесит то, что она за него молится, но одно было ясно: это – верное средство воздействовать на него;

будет у нее и концертный зал, и симфонический оркестр

.

В этом она не уступит ни на йоту

.

Опустившись на колени перед алтарем, она долго молилась

.

А точнее говоря – приводила в порядок свои мысли, стараясь добиться того, чтобы в душе воцарился покой и благодать, – используя при этом индусские религиозные приемы и методы дзен-буддизма, о которых так много писали в интеллектуальных изданиях США

.

Во второй половине дня в стельку пьяный Хосе ворвался к ней

.

На какой-то момент ей показалось, что он намерен на нее наброситься и заняться любовью, и весьма встревожилась, потому что не была к этому готова;

но ничего подобного у него и в мыслях не было

.

От Ромен Гари Пожиратели звезд избытка жизненной энергии ему помогали избавиться голливудские исполнительницы стрип тиза и начинающие «звездочки»-их поставлял ему специальный агент, – которых он осыпал подарками

.

Об этом открыто писали в американских газетах

.

Некоторые широко известные кинозвезды даже приклеили на лобовое стекло своих машин письменное уведомление, адре сованное прохожим: «Этот “тандеберд”не является подарком диктатора Альмайо»

.

Намекая таким образом на то, что они – отнюдь не одного поля ягода с той знаменитой актрисой, что получила от Хосе «тандеберд» и коллекцию полотен импрессионистов

.

– Если еще раз ты сунешься в церковь, – прорычал Хосе, – я брошу тебя в океан, привязав тебе на шею камень

.

Прекрати за меня молиться, шлюха этакая

.

Оставь меня в покое

.

Но теперь она знала, за какую ниточку дергать

.

Непонятно было, что за механизм тут срабатывал, но зато она знала, чем его пронять

.

– Если ты не построишь концертный зал, – заорала она в свою очередь, – я ради тебя закажу нунцию специальную мессу, а если понадобится, и до Папы Римского доберусь – и он за тебя молиться будет

.

Кужон позеленел от ужаса и принялся избивать ее

.

Ей пришлось надолго отказаться от уроков в школе, а когда она смогла выходить на люди, то делала это только в черных оч ках

.

Зато получила концертный зал и симфонический оркестр

.

Власти как раз тогда пытались получить очередную ссуду от Соединенных Штатов, причем весьма значительную, и Хосе объ яснил членам хунты, что строительство дворца культуры с концертным залом и помещением для театра будет благосклонно воспринято Вашингтоном и докажет американским налого плательщикам, что их деньги расходуются надлежащим образом – исключительно на благо народа одной из развивающихся стран

.

Впрочем, некоторое время спустя он избавился от остальных членов хунты: генерал Санчес, сидя за рулем своей машины, сорвался в пропасть, а генерал Родригес вскоре после этого согласился занять пост посла в Париже

.

Новость о том, что один из влиятельнейших политических деятелей Центральной Америки, успешно противостоящий кастристской экспансии во всем районе Карибского бассейна, имеет американскую любовницу, мало-помалу стала проникать на страницы газет в Соединенных Штатах, и несколько журналистов навестили ее – вели они себя очень тактично, всячески выказывая свое уважение к ней, и с большим интересом слушали, когда она пыталась объ яснить им, что это за страна, призывая при этом отбросить в сторону некоторые расхожие мнения и не судить с общепринятых позиций о том, что происходит в этой части земного шара

.

Американский образ жизни и традиционная демократия США на экспорт не годятся, каждому народу надлежит найти собственный путь

.

Тут следует проявить подлинный либе рализм, симпатию, терпение и способность к пониманию

.

Новый политический режим хотя и далек от парламентской демократии в американском ее понимании, тем не менее развернул уже очень активную деятельность – и она сама отвезла журналистов на своей машине по любоваться новым дворцом культуры, строительство которого уже заканчивалось

.

Они вели себя очень мило, и увиденное произвело на них благоприятное впечатление

.

Поэтому она пришла в ужас и крайнее возмущение, когда получила от них текст статьи, которую они опубликовали в крупнейшем иллюстрированном журнале Соединенных Штатов – с целой серией фотографий, под заголовком «Американская подружка одного диктатора»

.

Не то чтобы статья показалась ей оскорбительной, но изображать Хосе диктатором было так несправедливо, а фотографии – фотографии оказались просто ужасны

.

Не может быть, что бы ее лицо выглядело вот так

.

Ей всего двадцать четыре, и они, должно быть, специально выбрали освещение, при котором у нее получается такой трагический вид

.

Потому что на фотографиях ее лицо выглядело именно таким: трагическим, отчаявшимся

.

Поистине они зло употребили ее доверием;

это настоящее мошенничество, намеренное – причем злонамеренное Ромен Гари Пожиратели звезд – использование технических средств

.

Но это было не так уж важно

.

Не обращая внима ния на молву и клевету, она решительно продолжала начатое дело, хотя страшно неловко чувствовала себя перед бабушкой;

не знала теперь, что ей написать, как все это объяснить

.

Вскоре дворец культуры был построен, и на вечере, посвященном его открытию, она дала указание местным фотографам сделать очень хорошие снимки – в тот момент, когда ей вру чают медаль в знак признательности за ту роль, которую она сыграла в культурном развитии страны

.

Это превосходно поднимало ее авторитет в глазах соотечественников – скоро она до кажет им, что является не «подружкой», но, как сказала она в своей речи на открытии дворца культуры, «большим другом этой страны и ее правительства»

.

Она специально так сказала – «правительства» – чтобы подчеркнуть, что Хосе – не диктатор, и за ее словами последовала настоящая овация

.

Теперь она обдумывала проект создания нового университета и нового министерства про свещения: существующие здания выглядели совершенно ужасающе, средств на их содержание не было

.

Ходили слухи о каком-то крестьянском восстании на полуострове, но этот район был за ведомо опасен в отношении подрывной деятельности: совсем рядом – Куба, что облегчает возможность тайной высадки десанта

.

Чего она не могла понять, так это причин постоянного саботажа на телефонных линиях в провинции

.

Доказательство глубоко архаичного мышле ния;

таким образом они пытаются сорвать контроль столицы над страной в целом, дабы сохранить в ней старый образ жизни и дать возможность мелким чиновникам заниматься вы могательством

.

Впрочем, бандитизм в стране всегда был явлением обыденным, следовало раз и навсегда положить этому конец

.

Весь народ должен был единодушно сплотиться и пойти за человеком, пытавшимся решить такие сложные задачи

.

Один из друзей ее детства, будучи в свадебном путешествии, заехал к ней с молодой же ной

.

Принимая их, она специально приколола на платье голубую ленту ордена «За успехи на поприще прогресса»

.

И проболтала с ними всю ночь, растроганная тем, что они по-настоящему восхищались ею;

умоляла их не верить той пагубной и лживой пропаганде, которую разводят высланные из страны люди

.

Попыталась удержать их здесь – казалось, что после их отъ езда ей станет еще более одиноко

.

Весь день она провела с ними, показывая телефонную станцию, дворец культуры, долго рассказывала о своих планах на будущее, обо всем, что предстояло сделать

.

Наверное, это были самые прекрасные в ее жизни часы с тех пор, как она сюда приехала

.

Когда они уехали, она разрыдалась, сама толком не зная почему

.

Может быть, из-за того, что они показали ей номер «Лайф», где была опубликована статья, полная яростных нападок на Хосе

.

Его обвиняли в причастности к убийству одного политического эмигранта, который развернул в Нью-Йорке против него кампанию, полную ненависти и зло бы

.

Она решила организовать выставку полотен импрессионистов, а потом – работ Пикассо;

это поднимет престиж Хосе и положит конец всем гнусным слухам

.

Обработанные агитаторами студенты постоянно устраивали забастовки

.

Она понимала их:

они нуждались в новом университете

.

И сразу же решительно обратилась к Хосе с этой проблемой, а когда он отказал – стуча кулаком по столу и твердя, что скорее готов закрыть университет, чем строить новый, – пригрозила, что наложит на себя руки, но добавила, что все равно при этом не бросит его: будет молиться за него на Небесах

.

Похоже, это произвело на него впечатление, но он продолжал стоять на своем – для врагов существующего режима он не намерен делать ничего

.

«Элита», интеллигенция, пояснил он, – подлинные враги народа

.

Ей на помощь поспешил Институт Форда, и вскоре в присутствии группы студентов и преподавателей, которых силой привела полиция, был заложен первый камень здания будущего университета

.

Они почти больше не виделись с Хосе, но вскоре он опять Ромен Гари Пожиратели звезд доказал свою любовь, и это растрогало ее до глубины души

.

Она заболела воспалением легких, и Хосе тут же примчался, заметался, вызвал для нее американских врачей

.

Она пыталась успокоить его: у него и так забот хватает, к тому же ничего страшного в этом нет, говорила она, – «учитывая те добрые дела, что я сделала здесь, я уверена, что попаду в рай»

.

Тогда он впал в страшную ярость и пригрозил повесить врачей, если они ее не вылечат

.

Она быстро поправилась и вновь принялась строить планы на будущее

.

Ей показалось, что Хосе несколько отдалился от нее, и она заказала себе платья из Парижа, постаралась больше не пить;

нельзя было опускаться: ему нравятся хорошо одетые, ухоженные женщины

.

Конечно же, у него было бессчетное множество любовниц, но ведь это – чисто животный момент, ей это безразлично

.

Между прочим, они наносили ей поистине официальные визиты, и относились к ней с огромным уважением, терялись рядом с ней и вели себя застенчиво;

это было очень трогательно, и ей казалось, что она уже стала первой дамой государства

.

К тому же подобные приключения никогда не затягивались, а девицы были абсолютно неин тересные – джазовые певички или голливудские потаскушки

.

Пару раз у Хосе были из-за них неприятности

.

Одна немецкая танцовщица предприняла попытку самоубийства;

какую-то бразильскую журналистку силой запихали в самолет после того, как она заявила, будто бере менна от Хосе;

третья девица, накачавшись наркотиками, учинила страшный скандал в «Эль Сеньоре»

.

Когда ей наконец удалось поймать по телефону Хосе, она очень твердо заявила, что ему ка-те-го-ри-чес-ки нельзя вести себя подобным образом, занимая столь высокий пост;

с девицами, даже когда отношения порваны, следует обращаться прилично, а не бросать их так, словно это сломанные игрушки

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XIV Прыгая по камням, «кадиллак» уходил все дальше во тьму;

теперь, когда пропасти больше не было видно, ее присутствие казалось еще реальнее;

проповедника била дрожь;

воздух стал ледяным

.

В салоне «кадиллака» горел желтоватый свет, руки куклы безжизненно-вяло свисали с плеча хозяина;

кукла опустила голову и, казалось, уснула

.

– «Геральд трибюн» и Вальтер Липпманн оказались, как я полагаю, правы, – высоко мерным тоном заявил д-р Хорват

.

– Этому индивидууму вовсе не следовало предоставлять возможность пользоваться нашей поддержкой

.

Никогда бы не поверил, что можно что-то сде лать еще «лучше», чем Батиста, Трухильо, Хименес или Дювалье

.

Этот презренный диктатор воистину продал душу Дьяволу

.

Девушка с негодованием развернулась к нему:

– Не следовало бы вам говорить таких чудовищных вещей, доктор Хорват, а тем более – писать их

.

Вы – человек культурный, образованный

.

Уж вам-то такое суеверие вовсе не к лицу

.

А вы, похоже, не только верите в это, но еще и считаете необходимым писать о подобных вещах в газетах

.

Читала я эти средневековые проповеди, написанные вами и преподобным Билли Грэхемом

.

– Все, что вы до сих пор говорили, дорогое дитя, лишь утверждает меня во мнении о том, что Дьявол – реальная физическая сила, действующая среди нас и очень грозная

.

.

.

Тут проповедник несколько ударился в пафос, но ведь речь зашла о предмете, особенно близком ему, бывшем его, так сказать, специальностью

.

– До самой смерти я буду стоять на том, что речь идет ни в коей мере не о суеверии или каком-то образе из прошлого, но о живой реальности

.

.

.

Марионетка, похоже, вдруг проснулась

.

Подняла голову и с любопытством посмотрела на него

.

– Прекрасно, – скрипучим голосом сказала она, механически – и совершенно отвратитель ным образом – кивнув ему в знак одобрения

.

– Это прекрасно, проповедник

.

Нужно во что-то верить

.

Взглядом д-р Хорват сразил эту тварь наповал

.

– И дело в том, – продолжал он, повернувшись к девушке, – что в этот самый момент мы лицезреем Дьявола

.

.

.

Он склоняется над нами, насмешливо заглядывает нам в глаза и готовит невесть какую судьбу

.

.

.

Тряпичный Оле Йенсен вдруг затрясся, презрительно хихикая

.

– Ну и ну! – проскрипел он

.

– Все – шарлатаны и лжецы, все до единого

.

Никому еще никогда не удавалось продать свою душу, милейший

.

Спроса нет

.

Это – всего лишь одна из тех лживых надежд, которыми нас убаюкивают, дабы мы не падали духом и стояли на своем

.

Непонятно, каким образом это вышло – наверное, из-за шока и крайней усталости, – но молодой д-р Хорват вдруг вступил в жаркую дискуссию с куклой чревовещателя – явное сви детельство того, что нервы у него были уже на пределе

.

Впрочем, его дарование заключалось в том, чтобы говорить, а не в том, чтобы слушать, и неважно было, к кому конкретно он при этом обращается

.

Поэтому он продолжал горячо излагать свою точку зрения и говорил довольно долго – с глубоким убеждением, приводя доводы далеко, конечно, не новые – они нередко фигурировали в телевизионных выступлениях чикагского епископа Шона, – однако Ромен Гари Пожиратели звезд внося свой вклад в ту неустанную борьбу, которую все ветви американской церкви ведут против цинизма и неверия

.

– Дьявольские силы существуют, – сказал он в заключение

.

– Зло не менее реально, чем вы или я

.

Тряпичный Оле Йенсен опять затрясся, противно хихикая, потом вызывающе наставил на д-ра Хорвата свою сигару

.

– Кругом одни мошенники и шарлатаны, – проговорил он скрипучим голосом, – настоящего номера нигде не сыщешь

.

Жалкие посредники, мелкие спекулянты – все жульничают, пытаясь продать вам несуществующий товар

.

Кормят всех обещаниями, но ничего не могут дать

.

Ярмарочные маги и фокусники

.

Нет на этой грешной земле подлинного таланта, милейший, нет

.

Лишь несчастные обманщики вроде вашего покорного слуги

.

– Эта элементарная истина признана нашими самыми крупными мыслителями, – взорвался д-р Хорват, дабы положить конец речам этого гадкого чревовещателя, который, между прочим, не смел взглянуть ему прямо в лицо, выставляя вместо себя куклу

.

– Сам Гёте

.

.

.

– Мошенник, – бросила в ответ марионетка

.

– Мошенник и лжец

.

.

.

Вот что такое ваш Гёте

.

Убаюкивал людей лживыми надеждами, лживыми заверениями, лживыми обещаниями, бессовестно используя при этом все возможные поэтические хитрости

.

.

.

Такой же спекулянт, как все прочие

.

К тому же он с треском провалился: ему не удалось даже обмануть нас и вернуть надежду на то, что все-таки возможна какая-то сделка

.

Если говорить о сделке, совершенной Фаустом, то тут, милейший, правда не в том, что славный доктор продал душу Дьяволу

.

Это не более чем ложь в утешение, придуманная Гёте

.

Правда о сделке Фауста и обо всех нас – мы ведь так стараемся и, с позволения сказать, в лепешку разбиваемся в поисках покупателя на этот товар, – так вот: правда – увы! – заключается в том, что нет Дьявола, способного купить нашу душу

.

.

.

Кругом одни шарлатаны

.

Бесконечная вереница мошенников, лжецов, пройдох, плутов и мелких спекулянтов

.

Все что-то обещают, но никогда ничего не дают

.

Нет того подлинного таланта, который мог бы нам помочь

.

Нет спроса на наш жалкий товаришко

.

Абсолютного совершенства, высшего таланта – нет

.

В этом моя трагедия, милейший, – я ведь артист;

все это разбивает мое несчастное сердце

.

Тряпичный Оле Йенсен вздохнул и вновь уронил голову на плечо хозяина

.

Девушка за смеялась, протянула руку и погладила его по щеке

.

Оле Йенсен немного приободрился

.

– Очень мило с вашей стороны, – сказал он

.

Д-р Хорват позволил себе пожать плечами и обратился напрямую к чревовещателю, минуя его alter ego:

– Не согласен

.

Гёте знал, о чем пишет

.

– Ну, ваше преподобие, – заметила девушка, – нечему тут удивляться, что Хосе выде лил значительную сумму денег на поддержку вашего духовного крестового похода

.

Не знаю, отдаете ли вы себе отчет в этом или нет, но вы очень ему помогли

.

Ваши речи – автори тетное подтверждение того, что начиная с момента испанского вторжения веками твердили монахи-иезуиты – с самого детства он только об этом и слышал

.

Вы в его глазах – великий американец, знаменитый человек, к мнению которого прислушиваются, и раз уж вы в самых толстых американских иллюстрированных журналах и по телевидению заявляете, что при сутствие Дьявола на земле реально – значит, он действительно существует и с ним можно наладить отношения

.

.

.

Д-р Хорват скрестил руки на груди:

– Я же сказал вам, что это – извращенное толкование моих речей

.

Ересь

.

Никогда я не говорил о том, что нужно следовать заветам Лукавого

.

Ромен Гари Пожиратели звезд – Да, разумеется: он, должно быть, сам дошел до этого, – в сердцах, чуть ли не с нена вистью в голосе сказала девушка

.

– Все это можно определить одним словом, доктор Хорват

.

Вполне цивилизованный специальный термин – испанские монахи не знали его

.

Поведение Хосе обусловлено

.

Здесь у всех и повсюду – аж до самых макушек гор – в течение веков вы работался условный рефлекс

.

Они – индейские собаки и имеют право лишь на собачью жизнь

.

Ничего удивительного, что одному из них вдруг взбрело в голову обратиться к тому, кто власт вует над миром, будучи lider inaximo всей земной собачьей своры

.

Да они просто вынуждены верить в могущество Зла

.

Оно им, образно выражаясь, глаза проело

.

На всякий случай ставлю вас в известность, что здесь шестьдесят процентов девочек двенадцати-четырнадцатилетнего возраста больны венерическими заболеваниями

.

Знаете, индейцы в долинах до сих пор ждут возвращения древних богов, и их можно понять

.

Ведь на самом деле они ничего не получи ли взамен

.

Пожирая эти проклятые «звезды», они общаются с прежними богами: видят их, разговаривают с ними – это позволяет им выйти из мрака действительности

.

У Хосе – свои «звезды», но по сути это та же жажда чего-то чудесного, сверхъестественного

.

Того, что вер нет надежду

.

Он все время разыскивал необыкновенные номера, сенсационные выступления, каких еще не доводилось видеть людям

.

На него работали все артистические агентства мира, но ничто не удовлетворяло его

.

Он просматривал программы самых великих магов и иллю зионистов, но всякий раз казался разочарованным, подчас чуть ли не отчаявшимся

.

.

.

Мне понадобилось немало времени на то, чтобы понять, чего он ждал, па что надеялся

.

Не уверена в том, что он сам ясно осознает, вполне четко себе представляет, чего именно хочет

.

Но он нуждается в каких-то чудесах;

все эти несчастные бродячие артисты, которые из кожи вон лезли, но тем не менее так и не сумели принести ему удовлетворения, были для него чем-то вроде «звезд»

.

.

.

И следует отметить, «пожирал» он их с колоссальным аппетитом

.

Lider maximo – теперь его называли так – по-прежнему ревностно заботился о своем ночном кабаре, и вскоре «Эль Сеньор» познал свои лучшие дни

.

Диктатор регулярно наведы вался сюда – то с приятелями по оргиям, то с высокими зарубежными гостями

.

Артистиче ские агентства беспрестанно держали под контролем самые отдаленные уголки земного шара, разыскивая новые таланты, и в отчетах всех иностранных посланников, аккредитованных при новом правительстве, непременно была отмечена та страстная заинтересованность, которую Хосе Альмайо питал по отношению к магам, жонглерам, акробатам и всем бродячим артистам, способным хоть на секунду создать иллюзию сверхъестественного могущества

.

Директоров крупнейших в мире ночных клубов – «Лидо», «Тиволи», «Адрии», «Сандс» – он принимал лучше, чем государственных деятелей, и обсуждению новых номеров, которые им довелось увидеть или о которых они знали понаслышке, он уделял внимания больше, чем решению политических вопросов

.

«Человек, к мнению которого lider maximo прислушивается больше всего, – писал своему правительству г-н Санглье, посол Франции, – чех, обязанный своим авторитетом в глазах Альмайо единственно тому факту, что он может исполнить целый каскад “сальто-мортале”, не выпуская при этом из рук подноса с бутылкой и двенадцатью наполненными стакана ми

.

.

.

После него наиболее влиятельным лицом я бы назвал “человека-змею”, способного скру титься так, что он умещается в шляпной картонке

.

.

.

Следующее место, по-моему, отводится послу США – ex aequo с неким турком, талант которого заключается в умении засовывать себе в рот горящие шпаги и глотать раскаленные угли

.

.

.

Я полагаю, что если бы вы, Ваше превосходительство, могли направить сюда в качестве посла какого-нибудь марсельского фа кира, способного лазать по канату и растворяться в воздухе, то он не преминул бы получить заказы для нашей промышленности, причем с гораздо большей легкостью, нежели ваш по Ромен Гари Пожиратели звезд корный слуга

.

.

.

В этом страшном, в действиях своих умеющем проявить себя реалистом – если не циником – человеке, столь суровом и беспощадном, есть по-детски наивная грань:

необыкновенное суеверие и жажда всяческих чудес – в этом суть индейской души

.

.

.

» Она хорошо помнит жонглера Сантини – может быть, потому, что Хосе никогда не надо едало смотреть его номер, и ей неоднократно случалось видеть его – это так демократично – сидящим за одним из столиков в зале, среди прочей публики, – полдюжины автоматчиков с оружием на взводе бдительно следили за порядком во мраке кабаре, – а Хосе, глядя на итальянца, улыбался так, как не улыбался никогда – даже в ее объятиях

.

Сантини был седеющим сухопарым человечком, из семьи сицилийских жонглеров, корни которой уходили в XVII век;

самому знаменитому из них, Арнальдо, царь Александр II даровал титул графа

.

Вообще этот номер считался уникальным, его смог исполнить в 1935 году – незадолго до своей смерти – лишь соотечественник Сантини, Растелли

.

Сантини стоял на одной ноге на горлышке бутылки из-под шампанского, водруженной на мяч;

другая нога была согнута сзади – на ней вращалось несколько колец;

на лбу он удерживал в равновесии еще одну бутылку, на горлышке которой покоились друг на дружке два шара, – и при этом жонглировал пятью шарами

.

Несомненно, это было самое необычайное из зрелищ, которые когда-либо представали человеческому взгляду на этой земле, величайшей из побед, одержанных человеком над за конами природы и собственной участью

.

В зале воцарялась тишина почти благоговейная – даже пьяницы смолкали

.

С напряжен ными лицами люди безотрывно следили за демонстрацией всемогущества, ставшего наконец доступным простому смертному

.

И в этот момент почти всегда на лицах зрителей лежала печать грусти;

когда номер заканчивался, они принимались пить и пили еще больше, чем прежде

.

Но она следила обычно лишь за лицом Хосе – гораздо внимательнее, чем за выступлением жонглера, – ведь у женщин тяга к абсолюту, конечно же, не так сильна, как у мужчин, – их куда менее волнуют те бескрайние перспективы, которые открывал перед человечеством артистический подвиг Сантини

.

Наивное изумление, смесь восторга, восхищения и страха – вот что отражалось у него на лице

.

В страхе державший всю Центральную Америку lider maximo исчезал – на его месте сидел простой кужон, истосковавшийся по своим утраченным божествам, разрушенным хра мам, кужон, утолявший в этот миг извечную индейскую жажду чего-то сверхъестественного

.

Талакоатль, умевший сдвигать горы и разить врага, изрыгая огонь из чрева – недр земли;

Ижмуджин, способный даровать вечную жизнь безграничной половой силе;

Арамуксин, на значавший людей царями

.

.

.

Бывали моменты, когда все книги об этой стране – она их по-прежнему читала в боль шом количестве – все прошлое древних развалин, вулканы, статуи и священники-убийцы – воинство нового бога, устремившееся вслед за конкистадорами, – находили вдруг в ее глазах воплощение в одном-единственном человеке;

и тогда ей хотелось плакать, хотелось обнять эту полную мечтаний жестокую голову и прижать к своей груди

.

А Сантини, презрев все законы природы в отношении рода людского, стоял себе на своей бутылке, демонстрируя предел мастерства и совершенства, а иногда возносился и еще выше:

окончательно уподобляясь некоему божеству, водружал себе на нос бильярдный кий – величе ственный первопроходец, преодолевающий границы возможного, живое доказательство того, что человек – великое и могучее создание

.

Да, это действительно был момент триумфа рода людского;

таких, как этот жонглер, следо вало бы показывать всем тем, кто смеет высказывать сомнения по поводу нашей дальнейшей Ромен Гари Пожиратели звезд судьбы, дабы придать им оптимизма

.

После представления Хосе всегда приглашал маэстро за свой столик и непременно вставал, приветствуя его

.

Закончив номер и сойдя со сцены, Сантини бывал необыкновенно молчалив и замкнут

.

Брови пьеро над черными бусинками глаз придавали его лицу выражение неизбывной тоски

.

Однажды ночью, после частного представления, устроенного им в своей резиденции для делегации немецких специалистов по экономическим вопросам, Хосе, порядком подвыпивший и много говоривший о Гитлере, задал ему неожиданный, всех немало удививший вопрос

.

– В этом нет никакого секрета, – ответил Сантини, – достаточно упорно работать с са мого раннего детства

.

В моем случае – с четырехлетнего возраста

.

Никакой личной жизни, никакого счастья, никакой любви – только работа, причем безрезультатная

.

Она заметила, что лицо у Хосе как-то омрачилось

.

– Но вы имеете такой успех, – сказала она

.

– О нет, – ответил сицилиец, – это полный провал

.

Я достиг своего предела

.

Видите ли, все время я пытаюсь исполнить свой номер, добавив еще один шар

.

.

.

шесть шаров

.

Но мне этого так и не удалось сделать – ни разу

.

На его лице мелькнуло какое-то подобие улыбки

.

– Положа руку на сердце, скажу, что продал бы душу Дьяволу лишь ради того, чтобы суметь однажды сделать это

.

.

.

хоть раз

.

Деду моему это удалось, так, по крайней мере, говорят – как о Паганини

.

.

.

Ходят слухи о том, будто они оба продали душу Дьяволу

.

Как бы там ни было, по оба они – величайшие артисты своих времен

.

Он встал и склонился перед lider maximo

.

– Итак, сеньор Президент, если вы знакомы с кем-либо, кому нужна душа бродячего арти ста и кто готов заплатить хорошую цену – шестой шар, то искать далеко не надо, передайте, что ему следует связаться с моим посредником в деловых вопросах, вы его хорошо знаете – Чарли Кун из Лос-Анджелеса

.

Скажите, что я готов продать

.

Таковы все подлинные артисты

.

Доброй ночи

.

Никогда больше Альмайо не ходил на представления жонглера

.

Чарли Кун изъездил весь свет, неустанно высматривая для Хосе новые таланты, и за годы правления диктатора все они прошли через «Эль Сеньор»

.

Существовал лишь один артист, которого Хосе, несмотря на все предпринятые усилия, так и не удалось пригласить

.

Некий таинственный англичанин – в афишах значилось коротко:

«Джек» – о котором говорили, что номер его заключается в левитации и что нужно все уви деть собственными глазами, чтобы в такое поверить

.

Похоже, никто о нем ничего толком не знал

.

Денег у него не было, и он вроде бы старался избегать известности

.

И кажется, отдавал предпочтение безвестным маленьким ночным заведениям в затерянных уголках земного шара – только там его и видели, да и то очень редко

.

О нем ходили всякого рода слухи: кое-кто из импресарио утверждал, что у него не все чисто по части нравов, он постоянно влипает в крайне скабрезные истории, периодически сидит в тюрьме и в любой момент рискует там оказаться снова – чем и объясняется его скромность и нежелание появляться в некоторых странах

.

Так, например, Полю-Луи Герэну из «Лидо» так и не удалось заманить его в Париж

.

На три дня он появился в Лас-Вегасе, во «Фламинго», и тотчас же исчез, хотя очень малове роятно, чтобы ему было чего опасаться в Лас-Вегасе, – тамошнюю полицию вопросы нравов мало волнуют

.

Измученные капризами вечно неудовлетворенных клиентов, некоторые деятели шоу-бизнеса утверждали, что его вовсе не существует, а вся эта история – не что иное, как очередная выдумка – «flekke» – есть такое словечко в жаргоне скандинавских шутников – то есть мифическое создание, воплотившее в себе все чаяния людей данной профессии, об Ромен Гари Пожиратели звезд раз достижения невозможного, неизменно создаваемый циничными искателями талантов под давлением все возрастающих требований все более пресыщенной публики, докатившейся до того, что требует она уже невозможного

.

Но предположение о том, что все это – «flekke», вскользь, между двумя кружками пива, высказываемое некоторыми профессионалами, Хо се считал лишь ловкой уверткой, изобретенной теми деятелями шоу-бизнеса, что оказались неспособны привезти ему артиста, и в конце концов его воображение раздуло этого Джека до невероятных размеров, превратив в нечто вроде навязчивой идеи

.

Он постоянно говорил о нем

.

И не только в связи с работой «Эль Сеньора», но и в тех случаях, когда наталкивался на какие-то трудности – словно ожидая, что Джек вдруг явится и во всем наведет порядок

.

Нередко, сидя за столиком кабаре, наполовину одурев от выпитого, измученный тем странным чувством подавленности и неудовлетворения, что пожирало его, с насмешливым презрением, чуть ли не с ненавистью наблюдая за тем, как какой-нибудь несчастный артист из кожи вон лезет, крутит «сальто-мортале», стоит на мизинчике, глотает огонь, пронзает себе щеку кин жалом, отчаянно пытаясь выйти за пределы человеческих возможностей, он сжимал в руке стакан так, что тот разлетался вдребезги, и почти всегда начинал говорить о Джеке

.

Это становилось настоящей манией

.

А между тем происходили некоторые вещи, требовавшие его самого пристального внима ния

.

Однажды утром она проснулась от глухого гула, доносящегося с улицы

.

Прибежала гор ничная, вся в слезах

.

Едва она успела помочь ей надеть халат, как окно со звоном разбилось:

влетел камень, потом – еще один

.

Возле решетки сада собралась толпа крестьян с ближайше го рынка;

они смотрели на ее окна, размахивая кулаками, выкрикивая оскорбления и угрозы, и уже начали бросать камни

.

Она успокоила горничную, объяснив ей, что это – всего лишь антиамериканская демонстрация, которая вовсе не направлена против нее лично

.

Она – самая известная в столице фигура, куда более видная, чем посол Соединенных Штатов, поскольку так много сделала для этой страны, и поэтому вполне естественно, что за нее они решили взяться в первую очередь

.

В определенной степени это было даже лестно

.

Демонстрацию устроили не под окнами посольства, а возле ее дома

.

По сути, подлинным представителем США в этой стране была она

.

Как тут было удержаться от довольной улыбки

.

Посол просто лопнет от досады

.

Вскоре приехала полиция и быстро разогнала толпу

.

И она не вспоминала об этом случае вплоть до того дня, когда начались судебные процессы

.

Для нее это стало страшным ударом, внезапным и чудовищным событием, заставшим ее врасплох

.

Она ничего не могла понять

.

Стараясь умерить народный гнев и успокоить демонстрантов, Хосе приказал бросить в тюрьму несчастного министра просвещения, а затем устроил судебное разбира тельство;

главным пунктом обвинения стал тот факт, что министр приказал построить новый университет и дворец культуры с концертным залом и театром

.

По-видимому, это расценива лось как разбазаривание государственных фондов, и его обвиняли в том, что он лишил народ финансовых средств, предоставленных в порядке оказания помощи американской стороной

.

Поверженная этим ударом, она в упадке сил вынуждена была надолго слечь в постель

.

Ей непонятно было, как мог народ оказаться настолько неблагодарным

.

Она умоляла, чтобы ей позволили выступить в суде в качестве свидетеля, взять ответственность на себя;

она и только она была инициатором этих культурных проектов, она же добилась и их осуществления

.

Но Хосе не разрешил ей выходить из дому

.

Конечно же, с политической точки зрения он был прав

.

Нельзя было публично признаваться в том, что американская любовница оказывает на него такое влияние

.

Министр был приговорен к смертной казни за саботаж и расхищение государственных средств, но в результате вмешательства Межамериканского Альянса его не Ромен Гари Пожиратели звезд расстреляли, а лишь отправили посланником в Париж

.

Демонстрации прекратились, народный гнев улегся

.

Она не сердилась на них за это

.

Они не умели ни читать, ни писать и так глубоко погрязли в невежестве, что не способны были понять, как много могут им дать университет и культура, какую роль в будущем их детей и повышении престижа страны за рубежом могут сыграть эти современные здания

.

Похоже, они даже и не догадывались, что все это спасет их от коммунизма

.

И она решила работать больше – разъяснять, растолковывать подобные вещи, просвещая их, а потом уже строить

.

В ближайшем будущем неотложной задачей было создание информационного центра – страна в нем нуждалась больше всего – и обеспечение его образованными специалистами, понимающими психологию народных масс и способными умело подготовить их к тем реформам, о которых так много говорилось

.

На сей раз Хосе вел себя действительно очень мило

.

Хотя перед этим он, против ее воли, едва не нанес ущерб ее необычайной популярности, тем не менее он взял ее с собой в политическое турне по стране, ставшее подлинным триумфом

.

Главной задачей было развеять таким образом слухи о том, что в горах якобы появились вооруженные группы сопротивления

.

Эмигранты старались выдать за политическое движение издревле бытовавший в здешних краях хронический бандитизм

.

Они объехали всю страну

.

Турне оказалось увлекательным и поучительным, она увидела необыкновенные вещи, древние развалины, о существовании которых даже не подозревала

.

И была очарована

.

Никогда еще он не брал ее в официальные поездки

.

По ночам нередко случалось услышать автоматные очереди: местный обычай – люди здесь имеют обыкнове ние развлекаться, стреляя в воздух

.

Но ей от этой ночной стрельбы становилось не по себе, она не могла уснуть – сказывалось потрясение от недавно пережитого

.

Население встречало их трогательно, с неизменным восторгом: праздники, танцы, подарки

.

В Терра Фуэнтес был арестован и расстрелян вместе со своей шайкой бандит, терроризировавший население и гра бивший людей на дорогах

.

Поговаривали о том, что в банде состоял и один профессиональный авантюрист, знаменитый революционер, прибывший с Кубы

.

Она видела, как крестьяне тащи ли их тела на носилках: бандиты были бородатыми, на всех – береты и что-то вроде военной формы

.

И везде, куда бы они не направились, даже в самых отдаленных уголках провинции, всегда был телефон

.

Телефонные аппараты ей – с гордостью – показывали в первую очередь

.

Чув ствуя иногда усталость или тревогу, при звуке выстрелов в ночи она принималась выдумывать всякие смешные вещи и смотрела на телефон – настоящий американский телефон – благодаря стараниям американских техников он всегда в образцовом состоянии, с ним никогда ничего не случается;

она трогала его, поглаживала – почти как живое существо, и засыпала, положив руку на аппарат, ощущая при этом, что сделанное ею не было напрасным и что жизнь ее все-таки стала чем-то значительным

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава XV Шедшая вдоль пропасти каменистая дорога карабкалась среди скал, и на каждом повороте фары «кадиллака» высвечивали глыбы окаменелой черной лавы – шины визжали, из-под них в клубах пыли вылетали мелкие камешки и словно шрапнель били по металлическому корпусу машины;

Чарли Кун старался не смотреть вправо – туда, где в нескольких сантиметрах от колес открывалась бездна, в которой в любой момент могла найти свой конец его долгая ка рьера искателя талантов

.

Он давно уже не пытался понять, что же происходит

.

Этот сукин сын Гарсиа, с которым он был хорошо знаком и которому прежде, во время предыдущих поездок сюда, привозил виски и электробритвы, не стал утруждать себя какими-либо объяснениями

.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.