WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«. ...»

-- [ Страница 2 ] --

– Послушайте, нужно постараться понять их и проявить терпимость, – сказала она с легким оттенком превосходства в голосе, словно школьная учительница ребенку

.

– Эта страна очень непохожа на нашу

.

Нам не удалось еще воспитать их, в этом направлении мы даже не предприняли еще никаких серьезных усилий

.

Корпус Мира пытался что-то сделать

.

Я сама приехала сюда как один из его посланцев

.

Но на самом деле этого недостаточно

.

И тем не менее я сделала все, что смогла

.

.

.

Капитан Гарсиа вышел из-за стойки и слегка поклонился

.

Он твердо решил продемон стрировать хорошие манеры и галантность

.

В конечном счете в его жилах течет и испанская кровь

.

– Американские граждане, прошу, – произнес он, несмотря на несколько замутненный алкоголем рассудок горячо желая до самого конца соблюсти традиционные добрососедские отношения между американскими государствами

.

Но гринго и в самом деле были начисто лишены вкуса к соблюдению церемониала

.

Про тестуя, они вновь заорали как резаные;

капитан Гарсиа, теперь уже глубоко оскорбленный таким неуважением элементарных норм взаимоотношений между казнимыми и теми, кто их расстреливает, действовавшими в ходе всех революций испанского происхождения, и, сверх того, сочтя, что его насильственно и незаконно лишили возможности насладиться торже ственностью момента, почувствовал гнев и отвращение

.

Его красивые испанские намерении по отношению к этим свиньям были пущены по ветру

.

Он отдал несколько коротких распо ряжений, и солдаты прикладами автоматов погнали «высоких гостей» к выходу

.

Агге Ольсен, Ромен Гари Пожиратели звезд несмотря на несколько ощутимых ударов по ребрам, по-прежнему крепко прижимал к себе Оле Йенсена

.

В свалке марионетка потеряла сигару, но чревовещатель потрудился подобрать ее и вернуть на место, вставив меж зубов своего духовного сына, дабы они не стучали

.

– Спасибо, дружище, – благодарно молвил тряпичный Оле

.

– Вперед, на сцену! Сегодня никак нельзя испортить выход

.

Я всегда знал, что ты плохо кончишь, Агге

.

Впрочем, весьма рад тому, что наконец избавлюсь от тебя

.

Терпеть не могу чревовещателей

.

Говорящий с акцентом месье Антуан оказал некоторое сопротивление, но и он не замедлил оказаться вместе с остальными снаружи, в залитом солнцем дворе позади кафе, грязно-белые стены которого, казалось, изначально предназначены для такого рода церемоний

.

Разумеется, именно француз не только показал пример превосходного поведения перед лицом смерти, но и дал сигнал прочим обреченным

.

– Жалкий несчастный дикарь! – прокричал он

.

– Скажу вам только, что вы еще услышите обо мне

.

Я вам сейчас покажу, как умирают подлинные артисты!

Он повернулся к остальным:

– Месье, исполним же нашу лебединую песню

.

Самое время устроить последнее, заме чательное представление

.

Чтобы какой-то грязный агент государственной полиции помешал великому артисту до самого конца отдавать лучшее, на что он способен

.

.

.

Да здравствует де Голль! Да здравствует Франция!

Юный кубинец не протестовал – он плакал, полностью покорившись судьбе, как это и свойственно гражданину его страны, прошедшему путь от расстрелов Батисты до расстрелов Кастро

.

Он был, конечно же, неверующим, но, бесспорно, успел получить начальное обра зование в области истории

.

Он знал, что ничего не поделаешь, что остается лишь плакать:

подобные исторические события не остановишь

.

Д-р Хорват, несмотря на то что разум его был погружен в нечто вроде густого тумана, счел тем не менее своим долгом христианина и гражданина Америки утешить юношу, одновременно показав пример мужества и достоинства;

он не хотел думать о себе;

ему в голову пришла мысль о том, что он ничего не знает о юно ше, он ощутил горячее желание по-братски проявить к нему некоторый интерес в эту самую минуту, когда оба они вот-вот падут под пулями варваров

.

Д-р Хорват дружески коснулся его плеча

.

– Полно, не стоит, – сказал он ему

.

– Обратите ваши мысли к Господу

.

И пока солдаты бесцеремонно выстраивали их вдоль стены кафе, он повернулся к Чарли Куну:

– Кто этот несчастный юноша?

Чарли Кун уже миновал в своем состоянии ту стадию, на которой был способен соблюдать приличия и бережно относиться к чувствам ближнего

.

– Прославленный кубинский сверхмужчина

.

– Сверхмужчина?

– Ну да, он может проделать невероятное количество половых актов подряд, практически безо всякого перерыва, – глухим, срывающимся от отчаяния голосом пробормотал представи тель артистического агентства

.

– У него, так сказать, всегда стоит

.

Такого рода сексуальные феномены, знаете ли, очень популярны в сфере порнографии, В ужасе д-р Хорват быстро отвел глаза от кубинского чудовища и почти что с облегчением развернулся к взводу карателей

.

Человечество в своем падении достигло самого дна возмож ной мерзости, и теперь, когда земля вот-вот уйдет у него из-под ног, он наконец получит возможность приобщиться к подлинной чистоте

.

Каковы бы ни были ошибки, допущенные им в жизни, он знал, что есть по меньшей мере одно, в чем он нисколько не заблуждался: Дьявол действительно существует, и теперь он имеет тому материальное доказательство – ведь это Ромен Гари Пожиратели звезд рука Нечистого толкала его сейчас к стене, даже если она и кажется всего лишь волосатой лапой капитана Гарсиа

.

От ударов он чувствовал опьянение, именно так – опьянение, словно боксер

.

Противник прижал его к канатам и продолжал молотить с такой силой, что все происходящее вокруг и все, что он еще мог видеть, постепенно теряло реальность и расплывалось в глазах

.

Он собрал все свои силы, чтобы выстоять под ударами, не упасть, не позволить себе рухнуть к ногам врага

.

Он увидел, как капитан Гарсиа поднимает руку с пистолетом

.

Увидел, как солдаты хватаются за оружие и прижимают приклады к щекам

.

Он взял за руку стоящую возле него американскую девушку и попытался сказать ей что-нибудь успокаивающее, повернулся к ней, увидел, что она жует резинку, и услышал, как она говорит:

– Он и в самом деле не виноват в этом

.

Это все испанские священники – они вскружили ему голову, когда он был еще мальчишкой

.

Они действительно вселили в него веру

.

.

.

Жаль только, что я не смогла сделать для этой несчастной страны большего

.

Мне безразлично, что я умру, хотя это и будет иметь отрицательные последствия

.

О Господи! Я всего лишь жалкая неудачница

.

– Смотрите, сволочи, как умирает великий артист!

Ошеломленный д-р Хорват обратил гневный взор в сторону месье Антуана и увидел, что тот в порыве благородного патриотического исступления жонглирует прямо под носом у са мой смерти

.

Перед мысленным взором знаменитого француза явно проносились на бешеной скорости самые прекрасные страницы истории Франции, проливая бальзам на его сердце

.

Пока солдаты ждали команды, взгляд д-ра Хорвата продолжал скользить по лицам товари щей по несчастью

.

Он задержался на матери генерала Альмайо – она по-прежнему сжимала в руках свою американскую сумку и жевала листья, со счастливой улыбкой глядя в глаза палачам: либо наркотик привел ее в состояние эйфории, развеять которое не в силах была никакая реальность в мире, либо она вообразила, что присутствует на своеобразной официаль ной церемонии, устроенной сыном по случаю ее приезда

.

Д-р Хорват взглянул на господина Шелдона и увидел, что адвокат с величественным и вызывающим видом отправил в рот три таблетки успокоительного;

принимая во внимание тот факт, что жить им оставалось считан ные секунды, проповеднику этот поступок показался таким оптимистическим, таким типично американским, исполненным веры в будущее и торжество Добра и Справедливости, что он гордо поднял голову с развевающейся белокурой шевелюрой, пронизанной солнцем, и почув ствовал себя до странного уверенным и спокойным, словно проглоченные соотечественником таблетки в силу какого-то чудесного явления братства подействовали и на него

.

Далее его взгляду предстал господин Манулеско в сверкающем костюме клоуна, мужественно, как и прочие великие артисты, бросавший вызов смерти – утверждая, так сказать, свою неукроти мую веру в победу культуры над варварством;

он играл на своей крошечной цирковой скрипке еврейскую песенку, рожденную бессарабскими равнинами

.

И услышал, как капитан Гарсиа прокричал какой-то приказ

.

.

.

Встретился взглядом с тряпичным Оле Йенсеном, сидевшим на руках чревовещателя, услышал, как скрипит его насмешливый голос:

– Нокаут в первом раунде, проповедник

.

Он оказался сильнее

.

Я предупреждал вас об этом

.

Д-р Хорват сделал отчаянную попытку проснуться, ведь подобное может происходить только в кошмарном сне;

чтобы великий американец, служитель Господа и Добра, мог окон чить свою жизнь вот так, свалившись в пыль на какой-то дороге в недоразвитой стране, и существовавшей-то исключительно благодаря помощи США, – такое просто немыслимо;

он попытался вспомнить лица детей, их светловолосые беззащитные головки, вознестись мысля ми к Господу – без гнева, без злобы, – но взгляд упрямо возвращался к этому безумному Ромен Гари Пожиратели звезд французу, жонглировавшему во славу своей страны и во имя последующих поколений, чтобы обессмертить свою славу, к маленькому музыкальному клоуну с вымазанным мукой лицом: в ответ наставившей на них ружья солдатне с презрением к смерти, свойственным его народу, привыкшему к погромам, тот знай себе наигрывал еврейскую мелодию, зажигательную и в то же время грустную, – и опять услышал разочарованные интонации в голосе не то марионетки, не то чревовещателя – этого он уже не в состоянии был понять:

– Ну и подумаешь, ну что же такое в конечном счете смерть, Агге Ольсен? Всего лишь недостаток таланта!

И тогда ему внезапно пришла в голову чудовищно циничная, безобразная мысль о том, что единственным артистом, не пытавшимся превратить свой номер в достойную восхищения демонстрацию превосходства человека надо всем, что с ним может случиться, был кубинский сексуальный монстр;

сознание того, что именно эта мысль станет последней из пришедших ему в голову в этой жизни, так ужаснуло его, вызвало чувство такого омерзения, что, рас терянный, потерпевший поражение – да, иначе тут и не скажешь – потерпевший поражение, поверженный па землю своим подлым врагом, язвительный смех которого он буквально слы шал, д-р Хорват обратил полные слез глаза к своим палачам, с ужасом чувствуя, что более чем заслуживает такой участи

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава VI – Это к счастью, – сказал Хосе Альмайо

.

– Нужно так нужно

.

Он стряхнул пепел со своего «Черчилля» в пепельницу в виде лежащей на спине обнажен ной девушки, несоразмерно огромное лоно которой служило вместилищем для пепла, окурков и раздавленных сигар

.

Отношения с Кастро уже два года как порваны, но контрабанда гаван ских сигар обеспечивается спецслужбами

.

– Мне везет, она в этом просто нуждалась, – сказал Хосе Альмайо

.

– Сама напросилась

.

Шлюха

.

Он говорил на жаргоне сомнительных кварталов Санта-Крус – порта, в котором некогда начинал военную службу

.

Выступая с официальными речами, он прикидывался, будто с тру дом говорит по-испански, то и дело вставляя словечки из наречия кужонов, ведущего свое происхождение от языка майя, что – как и его вечно прилипшая от пота к телу рубаха с закатанными рукавами – призвано было лишний раз подчеркнуть образ «сына народа»

.

Он сидел за огромным письменным столом под портретом Освободителя, свергнутого в 1927 году генералами – бывшими товарищами, выведенными из себя его долголетием;

развязав галстук от Диора, расстегнув ворот рубашки, Альмайо играл со своей любимой обезьяной – единственным живым существом, смевшим не выказывать ему ни малейшего уважения

.

Он любил обезьян

.

Большая часть людей видит в них нечто человеческое

.

Но сам он считал, что гораздо ближе к истине традиционные представления местных племен, согласно которым обезьяны и козлы были излюбленными созданиями Тапотцлана, бога Ада

.

На другом конце комнаты – тридцать метров мрамора – в обширном, доходящем до са мого потолка вольере прыгали и щебетали птицы

.

Напротив окон вдоль стены сидевшие на жердочках ара и какаду время от времени испускали пронзительные крики, которые Радецки находил на редкость раздражающими

.

Сам стол был пяти метров длины;

на нем среди бумаг, коробок с сигарами, номеров «Плей боя», хранивших на себе, похоже, следы всех стаканов, когда-либо на них поставленных, стояли в ряд семь телефонов цвета слоновой кости

.

Альмайо редко пользовался ими – на сво ем столе он их выставил, видимо, для того, чтобы произвести впечатление на американских гостей и показать, что финансовая поддержка Соединенных Штатов кое на что сгодилась;

впервые он жалел о том, что в его Резиденции не было больше ни одной линии связи

.

Еще на столе стояло пять бутылок спиртного, три из которых уже были пусты

.

Альмайо пил, никогда не пьянея, – в этом ему не было равных

.

Понапрасну Хосе то и дело хватался за бутылку, это ни к чему не приводило – во всяком случае, к тому, ради чего он это делал

.

Человека, которого алкоголь не берет до такой степени, Радецки видел впервые, хотя в жизни ему дове лось побывать в невероятном количестве баров, а среди его знакомых было немало любителей выпить как следует;

да и сам он тоже умел неплохо держаться

.

Без этого не обойтись: лю бой человек из окружения Альмайо, не сумевший сопротивляться опьянению в его обществе, рано или поздно вынужден был выдать себя, потеряв над собой контроль и высказавшись по какому-нибудь поводу со всей откровенностью, что заводило далеко и безвозвратно

.

– Послушайте, – сказал Радецки чуть сдавленно

.

Говорить он старался холодно, равнодушно, без всяких эмоций, без намека на притворную чувствительность

.

Ромен Гари Пожиратели звезд – Дабы снискать удачу, вы можете расстреливать сколько угодно свою матушку, что никого не возмутит в этой проклятой стране

.

Но даже суеверная скотина вроде вас

.

.

.

Пьянствуя с приятелями, Хосе допускал общение на равных

.

.

.

.

даже суеверная скотина вроде вас не может позволить себе такую роскошь, как рас стрел американских граждан исключительно ради удовольствия, которое он доставит вашему покровителю – Дьяволу

.

Это был бы конец всему, полный конец

.

Вы скажете, что американцев уже расстреливал Кастро, но там речь шла не о выдающихся личностях, да еще прибывших в страну с официальным визитом, а всего лишь о шпионах и тайных агентах

.

Альмайо сдвинул брови

.

Тонкие брови – под такими ожидаешь увидеть томные глаза:

след, оставленный на лице кужона каплей латинской крови, В той глубинке, где он родил ся и вырос, нельзя было произносить слово «Дьявол», Carrajo – это приносило несчастье

.

Считалось неуважительным и, следовательно, опасным называть по имени того, чье страшное могущество столетиями расписывали священники-иезуиты, силившиеся просветить страну и вытащить ее из мрака язычества

.

Индейцы, даже на наречии кужонов, всегда называли его ис панским словом – El Seor

.

Традиция эта, безусловно, восходила ко временам конкистадоров, когда индейцы именно так обращались к тем, в чьей власти была и жизнь их, и смерть

.

– Не думаю, чтобы вы были пьяны, – не пытаясь даже скрыть ярости, сказал Радецки, – полагаю, вы сошли с ума

.

Пилите сук, на котором сидите

.

Что ж, ваше право;

но поскольку и я на нем сижу, то считаю необходимым сказать вам об этом

.

Приказать расстрелять аме риканских граждан в вашем нынешнем положении – это и в самом деле означает искушать Дьявола

.

.

.

даже если вы и стараетесь угодить ему

.

Обезьяна с особенно мерзким визгом спрыгнула с плеча Альмайо и оказалась на коленях у Барона

.

С моноклем в глазу, в сверкающем на солнце под распахнутым клетчатым пиджа ком жилете канареечного цвета, со свежим цветком в бутоньерке, Барон – от спиртного, по общему мнению, давно окаменевший – сидел, как обычно, очень прямо

.

Сидел – само вопло щение достоинства – и ждал, когда же эволюция соизволит догнать его

.

Очень благородные стремления, безупречное воспитание, доступное лишь аристократической элите Пруссии бы лых времен, увели его далеко вперед, на самую высшую ступень гуманизма – на уровень Гете, Ницше, ну и, может быть, Кейсерлинга

.

И, заняв позицию на этом рубеже, он ждал, когда в результате каких-нибудь чудес эволюции остальные представители рода человеческого к нему присоединятся

.

Однако, принимая во внимание то доисторическое состояние, в котором чело вечество пребывает в настоящий момент, он полагал маловероятным, чтобы эта прекрасная семейная идиллия могла осуществиться ранее, чем через пару-другую тысяч световых лет

.

Л сейчас, при сложившемся порядке вещей, ему оставалось лишь демонстрировать стоическую безучастность и личную незапятнанность, хоть в манере одеваться продолжать оставаться образцом и выказывать полное презрение и совершенное безразличие ко всему, что с ним происходит, не позволяя отвратительным, недостойным авантюрам, в которые бросают чело века обстоятельства, затрагивать его

.

На протяжении долгих лет он переходил из рук в руки, привлекая к себе внимание всевозможных богатых или наделенных властью индивидуумов, которых бесконечно забавляло его – выражаясь языком рода человеческого – нежелание за пачкаться или же проявить хоть какие-то признаки жизни

.

Таким образом он обеспечивал себе королевское содержание, складка на его брюках всегда была безупречной, а туфли – вычищены до зеркального блеска

.

Всякого рода выскочкам и авантюристам нравилась эта аристократическая игрушка, родословная которой восходила к тевтонским рыцарям и кресто вым походам, о чем свидетельствовали хранящиеся у него в кармане документы – состоящие, впрочем, из разрозненных обрывков

.

Чтобы найти покровителя, ему достаточно было сесть в каком-нибудь баре и просто сидеть, ничего не делая, – этого вполне хватало для того, чтобы Ромен Гари Пожиратели звезд пробудить любопытство какого-нибудь греческого обладателя яхты или американского мил лионера, которому отчаянно не хватало «класса»

.

По всей вероятности, он был единственным человеком на свете, роскошно живущим за счет своего презрения к окружающему

.

Обезьяна колотила задом о колени Барона и щипала его за лицо, пытаясь привлечь к себе внимание, и тот механическим движением почесал ей за ухом

.

Барон всегда с сомнением относился к лживой теории Дарвина, согласно которой человек ведет свое происхождение от обезьяны;

достаточно вспомнить некоторые моменты новейшей истории, задуматься о существовании атомного оружия, газовых камер и Хосе Альмайо, чтобы немедленно прийти к выводу о том, что теория эта смехотворна и оскорбительна по отношению к обезьянам, да к тому же является очередной подсунутой человечеству пустой надеждой

.

Человек не входит в состав царства животных, и не стоит строить иллюзий по этому поводу

.

Барон пощекотал обезьяне за ухом, а та поцеловала его в нос

.

Диас, уже явно впавший в самый низменный ужас, с дрожащими губами, в последней степени нервного истощения беспрерывно говорил по одному из телефонов, в панике, оче видно, не слыша ни единого слова из того, что ему отвечали, тогда как полковник Моралес, заместитель командующего силами безопасности – последнего рода войск, оставшегося в рас поряжении Альмайо, – то и дело вызывал Дворец правительства, откуда диктатор несколько часов назад перебрался в свою частную резиденцию, и начальника Генерального штаба, нена дежность которого по мере развития событий становилась все очевиднее

.

Радецки сидел в глубоком кресле почти напротив – немного правее – письменного стола и зачарованно, практически чуть ли не забыв о грозившей ему участи, рассматривал Хосе Аль майо

.

Вопреки количеству выпитого за ночь спиртного и чудовищному нервному напряжению двух последних суток лицо Хосе сияло приводящей в недоумение молодостью и свежестью, в нем проскальзывало даже нечто невинное, простодушное;

была в нем этакая несокрушимая наивность, полное отсутствие скептицизма, некая вера, всегда и при любых обстоятельствах непоколебимая

.

Без пиджака, в одной рубашке – черные полосы подтяжек лишний раз под черкивали ширину его могучих плеч, – с развязанным галстуком и кольтом на боку, он на первый взгляд ничем не отличался от тех pistoleros, которыми так изобилует история этой страны

.

Преуспевающий гангстер всегда кажется исключительным человеком;

но исключи тельным почти всегда оказывается не человек, а сам его успех

.

Так, внешность Альмайо никоим образом не была связана с тем положением, которого ему удалось достичь

.

Попадись он вам в джунглях, босиком и с мачете в руках, вы испытали бы точно такое же потрясение и он точно так же некоторым образом напомнил бы вам героя легенды

.

Этот человек словно был воплощением чего-то, его высокая массивная фигура казалась отлитой из черной застывшей лавы, она происходила словно бы из самой этой угнетенной, страдающей крайней нищетой и суеверием земли мертвых вулканов и разбитых испанскими священниками идолов, в изуродо ванные лица которых, в глаза, навечно устремленные в небо, местные крестьяне продолжают заглядывать с почтением и любовью

.

Если весь народ может жить в одном человеке, если векам дано иметь свое лицо, если страдание способно лепить и ваять, то Хосе Альмайо не в чем себя упрекать

.

Капелька крови конкистадора или какого-нибудь похотливого frate, давно уже растворившаяся и потерявшаяся в его жилах, придавала чертам его лица, казавшегося вырубленным топором, оттенок хитрости и некоторую тонкость

.

В неизменно настороженном взгляде его серо-зеленых глаз не было и намека на цинизм, чувство юмора или иронию – он был тяжел и внимателен, и лишь иногда в нем загоралось нетерпение, страшное, пожиравшее его нетерпение: в нем жила самая древняя мечта человеческой души

.

Уже почти полтора года Отто Радецки был неразлучен с этим человеком, и он мог сказать, что задача, поставленная им перед собой, выполнена: он раскусил его, понял его настолько Ромен Гари Пожиратели звезд хорошо, насколько это доступно человеку, тело и разум которого не помечены веками мрака, низости и эксплуатации

.

Он и в самом деле так хорошо изучил Альмайо, что уже принял кое-какие меры к тому, чтобы уехать из этой страны

.

Но теперь, конечно, было уже слишком поздно

.

События стали принимать дурной оборот несколько дней тому назад, но все это каза лось несерьезным, поскольку армия и полиция были полностью под контролем Альмайо, а американская помощь текла как из рога изобилия

.

«Проявления бандитизма» – так в разде ле газетных новостей принято было называть мятежи, разжигаемые сторонниками Кастро, – обычно давали о себе знать в отдаленных и труднодоступных районах и носили спорадиче ский характер

.

Вот и на этот раз на юге взбунтовались молодые офицеры, и его люди вроде бы напали на след, хотя и не совсем были в этом уверены

.

Смехотворная попытка, такая типичная для выпускников военной школы, сознание которых отравлено общением со сту дентами Юридического университета

.

Еще накануне рокового дня Альмайо присутствовал на заседании Государственного совета, в ходе которого начальник Генерального штаба показал ему на карте точное расположение сил мятежников и преданных правительству войск и дал слово, что маленький, затерявшийся где-то на юге гарнизон уже окружен и в двадцать четыре часа будет уничтожен

.

Две деревни были подвергнуты воздушной бомбардировке, но, похоже, повстанцы уже ушли оттуда, и авиация имела дело лишь с гражданским населением

.

Исход восстания не вызывал сомнений;

но ликвидировать его необходимо было быстро, опередив американскую прессу, вмешательство которой в тот момент, когда Альмайо намеревался за просить новые кредиты, поставило бы Государственный департамент в сложное положение

.

Навязать пресс-агентствам цензуру, не возбуждая подозрений и не признавшись в том, что в стране происходит, было весьма затруднительно;

тогда Моралес ограничился тем, что органи зовал демонстрацию против американских «империалистов», и его люди, якобы «студенты», разбили телетайпы, разгромили помещения Информационного центра Соединенных Штатов и даже, как сообщила столичная пресса, «саботировали службу связи», дабы «выразить протест против очередных лживых измышлений, распространяемых империалистами янки»

.

Таким об разом иностранных корреспондентов обрекли на молчание, а проведенная операция в то же время позволила Альмайо закрыть университет и арестовать сотню студентов, представляв ших собой главную опору оппозиции, – под предлогом, что они «угрожали представителям союзной державы»

.

Совершенно успокоенный, Альмайо вернулся к себе в резиденцию и мирно провел ночь с двумя девицами, доселе им не изведанными

.

На следующий день вечером он пригласил на ужин нескольких друзей и своего американского адвоката, приезжавшего проинформировать его о том, как развиваются его деловые предприятия в Штатах;

в честь своих гостей он организовал частное представление нового спектакля, подготовленного в кабаре «Эль Сеньор»

.

Он с нетерпением ждал этого вечера: к жонглерам, акробатам, чревовещателям, магам – ко всем, кто одарен необычайным талантом и кажется неподвластным законам природы, – он питал настоящую страсть

.

Но едва генерал лег в постель, как на улицах разразилась стрельба, а телефоны начали буквально разрываться от звона

.

Взбунтовалась полиция и сожгла своего шефа, предваритель но его кастрировав

.

Специальные подразделения безопасности атаковали казармы полиции, где наткнулись на активное сопротивление;

одновременно им пришлось бороться с сотнями внезапно возникших на крышах домов вооруженных студентов с черно-желтыми нарукавны ми повязками Фронта Освобождения

.

К трем часам ночи все расквартированные в столице полки сражались между собой: бронетанковые части перешли на сторону мятежников юга, тогда как пехота оставалась верной правительству

.

Возникла необходимость в бомбардировке Ромен Гари Пожиратели звезд улиц столицы, что передавало авиации все полномочия в решении вопроса об исходе борьбы – чрезвычайно опасная ситуация: если вероятность перехода на сторону коммунистически настроенных элементов командующего воздушными силами генерала Санта и была невелика, тем не менее, будучи большим умельцем по части вытаскивания каштанов из огня, он вполне мог провернуть операцию в свою пользу

.

Но Альмайо удивляла и приводила в замешательство не взбунтовавшаяся армия: молодых, алчных, честолюбивых офицеров, не желающих больше терпеть мрака посредственной жизни, на которую их обрекали невысокие звания, там всегда хватало

.

Вполне естественно: армия для того и существует, чтобы захватывать власть, и если он поставил во главе ее самых вер ных своих друзей, то вовсе не потому, что доверял им, просто он знал, что они не способны сговориться между собой

.

Откровением для него стали не офицеры, не студенты, а маленький человек: крестьяне, торгующие на рынках, рабочие, martojados, «те, кому не на что рассчи тывать» и кто ровным счетом ничего не выигрывал во всей этой истории

.

Почти безоружные – это он всегда держал под контролем, – они выступили против него: потрясая ножами, кам нями и мачете или даже с голыми руками пошли на сохранявшие ему верность воинские подразделения, грудью защищая тех, кто с ружьями и пистолетами стоял за их спинами

.

Настоящее безумие, не поддающееся никаким объяснениям: люди эти были его братьями по крови и всегда видели в нем, его «кадиллаках», его могуществе и жестокости воплощение всех своих чаяний

.

Он вернул им надежду, доказав, что такой же, как они, человек может иметь самых красивых женщин, самые большие дворцы, самые роскошные машины;

он помог им жить

.

Нет, жилось им, конечно, не лучше, чем прежде, но благодаря ему им лучше меч талось: он открыл их мечтам дорогу в будущее

.

И тем не менее теперь эти сукины дети все, как один, восстали против него;

его нисколько не удивляла их неблагодарность, но их гнев и решимость были недоступны его пониманию

.

В тот момент, когда его машина с трудом проби валась к резиденции, он видел многотысячные ревущие толпы – люди шли, держась за руки, и пели

.

И хотя они действовали совершенно неорганизованно и абсолютно не способны были на согласованные действия, тем не менее против них необходимо было бросить подразделения сил безопасности, в результате чего некоторые пехотные части и авиация оказывались один на один с взбунтовавшейся полицией и танковыми полками

.

Резиденция располагалась на склоне горы, на высоте трехсот метров над жилыми кварта лами, в комнатах работали кондиционеры, окна были наглухо задраены, но все равно Альмайо сквозь треск пулеметных очередей ясно слышал то нарастающий, то затихающий гул, похо жий на шум разбушевавшегося моря: глас народа

.

Он привык воспринимать его лишь как праздничную толпу в свете вспышек фейерверка, восторженно вопящую от веселого треска петард под зажигательную музыку macumbas, в шипении красных, зеленых и желтых – цвета революции – ракет

.

Ясно как день: с этими собаками он был слишком благодушен;

ведь знал же, что они жестоки, неблагодарны и не прощают ни малейшего проявления слабости;

никак нельзя сказать, что он недооценивал их

.

Просто всегда считал, что пользуется популярностью

.

Ведь на протяжении веков они поклонялись лишь кровавым и безжалостным богам, и он ду мал, что с их стороны ему ничего не грозит, ибо в глазах народа он был воплощением самой древней его мечты: мечты об ужасающем могуществе

.

Наверное, они пришли в ярость оттого, что почувствовали себя обманутыми, поскольку его нынешние неприятности, с их точки зре ния, были доказательством того, что не покровительствует ему никакая сверхъестественная сила

.

Вот они и впали в развеселое настроение, в кровожадном исступлении намереваясь за ставить его дорого заплатить за свою попранную мечту

.

Он всего лишь один из них

.

А таких вещей не прощают

.

Теперь он с удовольствием прислушивался к гулу толпы: быть любимым – к несчастью

.

Ромен Гари Пожиратели звезд – Позвольте мне самому заняться этим, Отто, – сказал он

.

– Я знаю, что делаю

.

– Не понимаю, каким образом факт расстрела американских граждан поможет вам выпу таться из этой истории, – заметил Радецки

.

– О’кей, о’кей, – ответил Альмайо, вскинув руки, словно успокаивая непоседливого ребен ка

.

– Сейчас я нарисую вам маленькую картинку

.

Следует усвоить одно: приказал расстрелять невинных американских граждан вовсе не я

.

А

.

.

.

толпа взбунтовавшейся черни, подстрекае мой агентами-провокаторами Кастро и «новым» правительством Санта-Крус

.

Это они схватили только что приехавших в страну американских друзей Хосе Альмайо и расстреляли их на ме сте

.

Вы отдаете себе отчет в том, какое возмущение это вызовет в Америке? Америка – цивилизованная и демократическая страна

.

На защиту ее граждан сюда через двадцать че тыре часа прибудут морские пехотинцы

.

.

.

Так было в Санто-Доминго

.

Теперь вы понимаете?

Прекрасно, похоже, понимаете

.

У Радецки перехватило дыхание

.

В течение нескольких секунд он боролся с гневом, силясь сохранить на лице бесстрастное выражение, пытаясь тем временем – хотя он и знал, что было слишком поздно и что казнь уже состоялась по меньшей мере четверть часа назад, – напрасно пытаясь обнаружить какое-нибудь слабое место в рассуждениях генерала, которые он вынужден был признать безупречными

.

Он полагал, что давно уже знает характер этого кужона, привык к невероятно извилистым дорожкам, по которым следовал его примитивный и в то же время дьявольски хитрый, какой-то просто фантастический разум, но никогда до сих пор его почти мифическая странность не проявлялась столь отчетливо

.

– Они разоблачат вас, – сказал он, – им не так уж трудно будет доказать, что это сделали вы

.

Альмайо помотал головой:

– Ошибаетесь, amigo

.

Во-первых, свидетелей нет

.

.

.

Гарсиа знает свое дело

.

И потом – вы всерьез считаете, что им удастся такую цивилизованную страну, как Соединенные Штаты, убедить в том, что я отдал приказ поставить к стенке родную мать и невесту? Вы, должно быть, смеетесь

.

Старых матерей не расстреливают

.

.

.

даже из политических соображений

.

Радецки молча замер в кресле, не в силах оторвать глаз от лица человека, ускользнув шего из рук Писсаро, Кортеса, конкистадоров и последовавших за ними монахов-иезуитов, утверждавших, что у индейцев нет души и поэтому их можно считать за животных и убивать толпами, – человека, внешне так поразительно похожего на разбитых испанцами каменных идолов, что Отто иногда ловил себя на том, что выискивает у него на лице следы молота и отбитые кусочки

.

Он также знал, что тайна, в которую Альмайо только что его посвятил, окончательно связывает его участь с судьбой диктатора: после такого рода признаний у вас остается слишком мало шансов пережить того, кто сделал их вам

.

Несколько тайных визитов в посольство Швеции, нанесенных им ранее, вряд ли смогут теперь особенно помочь

.

Ему оставалось лишь постараться под этим внимательным взглядом, малейшая тень сомнения в котором будет означать немедленную смерть, как можно больше походить на свой прежний образ: один из офицеров-парашютистов Скорцени, один из последних телохранителей Гитле ра, ставший лишенным родины искателем приключений, служащий тому, кто больше платит, военный советник диктатора и прекрасный собутыльник

.

– А потом? – наконец заставил он себя заговорить

.

– Если, конечно, предположить, что оно будет, это «потом»?

– Мне останется только позвонить в посольство США, – ответил Альмайо

.

– Как это сде лал в Санто-Доминго Санчес, когда почувствовал, что спекся

.

.

.

Американцы явились через двадцать четыре часа, то же самое они сделают и здесь

.

Они подвергнут повстанцев бомбар дировке – щенки получат урок, которого долго забыть не смогут

.

.

.

А я вернусь на свое место

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Теперь понятно?

– Я не уверен, что все именно так и получится, – сказал Радецки

.

– Где вы рассчитываете дожидаться американцев?

– На полуострове, – ответил Альмайо

.

– Там у меня три тысячи человек и генерал Рамон

.

Он на моей стороне

.

Вы это скоро поймете

.

Вы сами с ним говорили

.

Он непоколебим в своей преданности по той простой причине, что в союзе с остальными ему нечего выигрывать: он уже богат

.

– А как вы собираетесь попасть на полуостров?

– Я все еще могу рассчитывать на авиацию, – сказал Альмайо

.

– По меньшей мере еще в течение нескольких часов

.

Туда я доберусь без проблем

.

Но я приказываю расстрелять этих американцев, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что вернусь сюда при поддержке Штатов

.

Соединенные Штаты – это сила

.

Если вы видите какую-нибудь прореху в моих умозаключениях, самое время сказать мне об этом

.

Обезьяна прыгнула Радецки на колени, требуя, чтобы ее приласкали

.

Это грязное живот ное с непристойным красным задом и циничными гримасами вызывало у Радецки отвращение

.

Несомненно, боги-обезьяны, принимающие подношения в индийских храмах, своим исключи тельным положением обязаны тому факту, что зачастую воплощением образа правящей чело веческими судьбами силы служит абсурд

.

Ара опять пронзительно заорали;

их желтые, синие и красные перья, розовые хохолки на фоне белой стены, их глазки-пуговицы тоже наводили на мысль о царстве какого-то варварского скачущего идола, Радецки никак не мог убедить себя в том, что эти ужимки и прыжки некоего невидимого веселого истукана действительно вылились в трупы, вытянувшиеся сейчас на обочине дороги

.

Непереносимо

.

Должна же быть еще какая-нибудь возможность избежать этого неимоверного безумия или, точнее говоря, не подчиниться этой безупречной логике

.

Он попытался потянуть время

.

– Послушайте меня на этот раз, Хосе, – начал он

.

– Положение еще не безнадежно

.

Подождите, посмотрите, как будут развиваться бои в городе

.

Расстреливать гринго – безумие

.

Это ваша последняя карта;

оставьте ее в рукаве

.

Бой гремит, и остается только слушать

.

Ни пехота, ни авиация еще не бросили вас;

вы вполне можете выиграть

.

– Конечно, выиграю, – сказал Альмайо

.

– Для этого я сделал все, что нужно

.

Выиграю

.

После чего соберу корреспондентов со всего света и устрою процесс над этими щенками за то, что они принесли в жертву американских граждан, мою мать и невесту, – чтобы все знали о том, на что способна эта грязная скотина

.

Будьте уверены – они признаются в содеянном

.

.

.

Обязательно

.

Радецки молчал

.

Его доводы иссякли

.

На ум приходили лишь соображения морального порядка, а об этом говорить вряд ли стоило

.

Произносить слова вроде «бесноватый», «дья вольский», «циничный» было более чем бесполезно: они могли лишь утвердить Альмайо в его намерении, затронув самую темную, глубоко укоренившуюся в нем мечту, толкавшую его сей час на то, чтобы снова обагрить себя кровью человеческих жертв, дабы улестить всемогущую силу, повелевающую судьбами людей

.

«Удача мне не изменяет» – было одним из любимых выражений Хосе наряду с: «Это к счастью», – смесь индейских верований с воспитанием, полученным у иезуитов, придавала его вере прочность абсолютно непоколебимую

.

Особенно не следовало показывать возмущение и возражать слишком настойчиво

.

Момент не самый подходящий для того, чтобы выдать себя

.

Может быть, ему и удастся еще проскользнуть в шведское посольство

.

Днем он уже предпринял одну попытку, но мятежники узнали «дружка собаки», как они выразились, и жизнью своей он обязан лишь распахнутой двери какого то дома, обитатели которого только что были расстреляны

.

Он пробрался через заваленные трупами комнаты и по крышам смог добраться до горы

.

Ромен Гари Пожиратели звезд – Я все же думаю, что это преждевременно, – произнес он

.

– Вы слишком рано разыгры ваете свою карту

.

Подождите

.

Вы всегда сможете расстрелять их и позже

.

Альмайо выглядел почти огорченным

.

– Вы слышали, как я отдал приказ, нет? Вы знаете, что происходит, когда приказ отдаю я?

– Можно позвонить и отменить его, – сказал Радецки

.

Хосе покачал головой:

– Нет, друг мой

.

Это не соответствует образу Хосе Альмайо, который я себе создал, – серьезно сказал он

.

– И не соответствует образу Хосе Альмайо в представлении народа

.

Я уже отдал приказ

.

Теперь они мертвенькие и хорошенькие

.

Надо так надо

.

С невинными американскими гражданами так нельзя поступать, и те, кто виновен в этом преступлении, очень скоро это поймут

.

Международное право все же существует

.

.

.

Доверьтесь папочке и возьмите еще сигару

.

О’кей?

Обезьяна с визгом запрыгала, и Отто Радецки почувствовал у себя в волосах ее холодные бархатистые лапки, искавшие блох

.

Он судорожно вздохнул – в горле внезапно застрял какой то комок – и закрыл глаза

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава VII Несколько месяцев назад Радецки шел сквозь сады монастыря Сан-Мигель, расположенно го неподалеку от столицы;

запах роз был настолько сильным, что становилось трудно дышать, а воздух – настолько тяжел, что казался почти твердым

.

В зарослях желтых, красных и бе лых роз таились мраморные фонтаны и статуи святых, розовые кусты росли вдоль стен, в трещинах между камнями укоренились незнакомые ему растения – они обвивались вокруг колонн, их пурпурные и сиреневые щупальца свешивались с кактусов и агавы, в зарослях которых в сверкании прозрачных, похожих на мерцание воздуха крылышек порхали колибри

.

Он попросил отца-настоятеля принять его и тотчас получил разрешение

.

По всей вероятности, в монастыре знали, что это за человек с жестким лицом

.

.

.

или хотя бы полагали, что знают

.

Все началось с одной реплики, которую Альмайо бросил как бы между прочим во время оче редной попойки

.

Радецки тогда перебрал и, наверное, задавал слишком много вопросов

.

Он чувствовал, что чего-то недостает, что правда об Альмайо где-то совсем рядом и он вот-вот схватит ее за хвост

.

Хосе Альмайо мрачно посмотрел на него через стол, безусловно пребывая в нерешительности и выбирая между чувством недоверия и дружбой

.

Он склонился к нему, и в его надутой физиономии проступили вдруг забавные детские черты – может быть, про сто потому, что промелькнувшая в мозгу этого человека мечта на какой-то миг озарила его жесткое лицо выражением наивности

.

– Я преуспел потому, что понял;

вот так

.

.

.

– Он помолчал в нерешительности

.

– И по том, если вам действительно важно знать, как это произошло, что сделало меня великим, отправляйтесь с этим вопросом в монастырь Сан-Мигель к отцу Себастьяну

.

Может быть, он сможет вам сказать это

.

А может быть, и нет

.

И вот он ждал в патио, время от времени останавливаясь под сводами, чтобы взглянуть на бесплодную равнину, где, словно окаменевшие стражи небес, возвышались редкие одинокие кипарисы

.

Индейцы называют их «пальцы Господа», хотя маловероятно, чтобы Богу вздума лось вдруг таким вот образом указывать перстами на себя самого

.

Радецки пришел сюда в поисках новых следов, пытаясь проникнуть в душу человека, казавшегося ожившей древней легендой, человека, который – наверное, в большей степени, чем кто бы то ни было из «из бранников судьбы» индейской Америки, – воплощал в себе необычайную и жестокую историю этой земли, ту историю, от которой пытались освободить ее отчаявшиеся и ожесточившиеся студенты

.

Насилие всегда зачаровывало его;

может быть, оно далее втайне притягивало его – именно этих злых духов он старался изгнать из себя, тайком исписывая страницу за стра ницей, каждая из которых, будучи обнаруженной, могла стоить ему жизни

.

Некогда кто-то назвал преступление «левой рукой идеализма»;

по его мнению, оно было местью человека неуловимому абсолюту;

крушением мечты о могуществе на уровне сведения человеком счетов с собственными устремлениями;

злопамятное «потому что это так» тех, кто восставал против силы тем более страшной, что ее попросту не существовало или, во всяком случае, нельзя бы ло ни схватить, ни наказать, ни умолить

.

Люди мстили себе подобным за то, чем были сами:

яростный вопль еще живого, все сознающего, но уже пожираемого продукта питания

.

Был в любом преступлении некий нигилизм, крушение метафизического желания, и даже наименее склонные к размышлению бандиты, для того чтобы влепить человеку пулю в затылок, чтобы со смехом перерезать ему горло, нуждались сначала в более или менее осознанном убеждении в том, что человек – ничто;

меньше, чем ничто, – что вообще никого нет

.

Радецки был знаком Ромен Гари Пожиратели звезд кое с кем из самых известных авантюристов своего времени: их глубокая вера в насилие и могущество зла всегда очень забавляла его

.

Нужно быть очень наивным человеком, чтобы вообразить, будто массовая резня, жестокость и «власть» могут к чему-то привести

.

Они, по сути, были людьми глубоко верующими, начисто лишенными скептицизма

.

Те, чьи головы были оценены в большие суммы денег, не имели возможности оценить фразы, родившейся у него под влиянием его интереса к ним: «Все, что вы можете на этой грешной земле, это быть примерными отцами семейства;

напрасно вы изображаете из себя всадников Апокалипсиса, не вылезти вам из человеческой шкуры»

.

Он подрывал их вселенную, веру, желание торже ствующе вознестись над законами

.

«Вы ни во что не верите», – сказал ему один из них – Руис Деледа, один из самых известных карателей Колумбии, которого в конце концов подлин ные революционеры Рио Чикито прикончили собственными руками в довершение трехлетних кровавых столкновений в горах, унесших жизни более трехсот тысяч человек

.

Послышался звук шагов, и в патио, ступая под сводами, где свет, растения и изъеден ные непогодой картины напоминали о столетиях медитативных прогулок, появился отец настоятель

.

Немец или голландец – решил Радецки, рассматривая его, пока, беседуя об истории монастыря, они шли по беленным известью коридорам, где бесконечной вереницей следовали друг за другом дурно написанные портреты святых, лица которых, утопавшие в из бытке сепии, были неразличимы

.

Отец-настоятель открыл дверь: просторная белая комната, старинный испанский письменный стол да огромное распятие на стене лишь подчеркивали, насколько пустым и голым было помещение

.

Эту строгость нарушало лишь распахнутое в тропическую зелень сада окно;

наверное, из-за журчания скрытого зарослями роз фонтана спокойствие этого места напоминало скорее утопающую в садах мечеть, нежели Христову обитель

.

Теперь отец-настоятель сидел за столом

.

Пожелтевшее лицо, бледно-голубые глаза и ры жая, как у Рембрандта, бородка

.

Он был лыс, а редкие, еще сохранившиеся вокруг былой тонзуры волосы были совсем седыми

.

Морщины на его лице были так глубоки и до такой степени обозначены, что никакая перемена настроения не могла сдвинуть их с места

.

Должно быть, ему было под девяносто

.

Да, сказал он, и Радецки сразу же почувствовал его настороженность, да, с генералом Альмайо он познакомился лет двадцать назад, когда тот был пятнадцатилетним подростком

.

Индеец-кужон с тропических равнин – там живет очень гордый, непокорный народ, один из самых древних на американском континенте: этнологи полагают, что происходит он от ацте ков, может быть – от майя, но похоже, он еще более древнего происхождения;

прежде там существовала довольно развитая цивилизация, если только можно говорить о цивилизации применительно к языческому культу, основанному на человеческих жертвоприношениях

.

Во всяком случае, археологи были ошеломлены обилием все новых и новых идолов, ежегодно извлекаемых из-под земли, – тем более что речь, безусловно, идет уже о периоде упадка:

множество идолов характерно для заката культуры

.

Старый священник из его деревни, отец Хризостом, научил мальчика читать и писать, а потом рекомендовал его иезуитам из мона стыря Сан-Мигель: у ребенка был действительно живой ум, учитывая, что состояние хрони ческого недоедания, характерное для его племени, почти всегда сопровождается ослаблением умственных способностей;

мальчик обладал и желанием учиться, и совершенно исключи тельными способностями, равно как и многообещающей любознательностью: отец Хризостом считал, что ребенок, может быть, в один прекрасный день станет хорошим пополнением рядов духовенства

.

Орден оплатил его проезд до столицы и приютил мальчика

.

Но вскоре всем стало ясно, что юноша-кужон оказался очень трудным воспитанником

.

Его характер был полон про тиворечий: эти контрасты, наверное, следовало отнести на счет небольшой примеси испанской Ромен Гари Пожиратели звезд крови, сделавшей мальчика чувствительнее других кужонов к состоянию бедности и лишений, в котором пребывало его племя

.

Например, он производил впечатление глубоко верующего и тем не менее мог обидеться непонятно почему и впасть в ужасный гнев, когда один из отцов напомнил ему, что Господь над всеми нами властен и что все люди – Его дети

.

Словно дикий кот, он бросался на своих товарищей всякий раз, когда кто-нибудь из них осмеливался в его присутствии упомянуть такую простую и очевидную истину, что Всевышний видит все, что происходит на грешной земле;

похоже, это невинное утверждение он воспринимал как нечто вроде клеветы на Создателя

.

Достаточно было сказать при нем, что Господь все слышит и видит, чтобы получить чернильницей по лицу

.

Объяснить свое поведение он отказывался, но – странная и любопытная вещь – казалось, что делал он все это из уважения к Господу

.

Наставники строго отчитывали его, но ничего не менялось

.

Он был очень упрям, по огромно му количеству вопросов имел уже явно сложившиеся представления, и когда отец-настоятель вызывал его, дабы сделать внушение, мальчик стоял перед ним, глядя ему прямо в глаза, с непроницаемым лицом и молчал: разговорить кужона всегда нелегко

.

Лишь однажды, после особенно свирепой выходки, когда он буквально чуть не выбил глаз товарищу, он согласился наконец высказаться в той мере, когда речь уже действительно можно вести об объяснении

.

– Господь добрый, – сказал он, – а мир злой

.

Правительство, политики, солдаты, богачи – те, кто владеет землей

.

.

.

fientas

.

Господь ничего общего с ними иметь не может

.

Ими занимается некто другой, он-то и есть их покровитель

.

Господь существует только в раю

.

А земля принадлежит Ему

.

Конечно, не следует забывать о том, что там, в долинах у индейцев, жизнь никогда не была легкой, и, не говоря уже о той резне, что сопутствовала векам сопротивления испан скому владычеству, ни одно правительство никогда ничего не предпринимало для того, чтобы улучшить их участь

.

Но в целом они научились смирению, а религия принесла им утешение и надежду на лучшую жизнь

.

И все-таки этот юноша исключительно страдал

.

Наставники делали для него все, что могли: была еще возможность спасти его

.

Да, они сделали все, что могли

.

К несчастью, вскоре он завел знакомства с сомнительными людьми

.

.

.

Иезуит, казалось, несколько смешался, и Радецки стоило некоторых усилий сдержать улыбку, вызванную явной и вполне земной осторожностью, внезапно проявленной отцом настоятелем

.

В девяносто лет это выглядело несколько уморительно, хотя, безусловно, дело было не в заботе о личной безопасности, а в соблюдении интересов ордена

.

Короче, Хосе вскоре исчез

.

Похоже, он воспылал подлинной страстью к корриде и, пыта ясь овладеть этим искусством, появлялся то на одной арене, то на другой

.

Он нашел себе нечто вроде покровителя, известного в стране и очень богатого человека, но весьма прискорб ных нравов, который помогал ему учиться ремеслу, оплачивая уроки у лучших тореро

.

Но проявленное юношей упорство ни к чему не привело, у него не было никаких природных способностей для этого занятия

.

Время от времени до отца Себастьяна доходили вести о нем

.

Он заводил новых друзей – третьесортных тореро, мелких владельцев провинциальных арен, неудачников-импресарио, которых содержал его покровитель, – обычную жалкую шваль pi caros, налипающую на одержимого мечтой человека и не упускающую случая извлечь из нее выгоду для себя

.

Один или два раза он приходил повидать отца Себастьяна, и тот пытался предостеречь юношу от подобных связей и всех паразитов и дурных советчиков, его окружав ших, но тот был слишком молод и честолюбив, да и красив, что ни к чему не могло привести, а может быть, наоборот – с необычайной легкостью приводило к определенным вещам

.

Отец-настоятель снова опустил глаза в явном смущении, но еще и в глубокой печали, и, конечно, печаль и сожаление, которые он испытывал, рассказывая о своем юном подопечном, были куда сильнее соображений дипломатии и желания соблюдать осторожность

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Тем не менее, явно вспомнив о том, что беседует он с лучшим другом диктатора, священник счел нужным добавить, что все это, конечно, было уже очень давно и лишний раз доказывает, что человек способен преодолеть любые трудности, избежать любых опасностей, чтобы все таки достичь высокого положения

.

.

.

Если только какое-либо положение на этой грешной земле, каким бы величественным и могущественным оно ни казалось, можно считать высоким

.

Отцу Себастьяну довелось увидеться с юношей еще всего лишь однажды, и он хорошо помнит эту встречу, так как она была неожиданной и очень странной

.

Это произошло во вре мя карнавала, столица в течение многих недель была охвачена всеобщим весельем, обычным для этого времени года: скачки на быках, процессии в маскарадных костюмах, долгая фиеста, пылкие порывы которой лишь слегка стихали на рассвете – после хлопка последней петарды, последней вспышки фейерверка и свиста последней ракеты

.

Был один из тех моментов, когда от разгула плоти на улицах, скакавших под окнами масок, застывших в неприятных грима сах, исступленных плясок и слишком пронзительного женского смеха сердце монаха слегка сжималось, а может быть, он просто стал слишком стар

.

На рассвете он ушел из часовни, где провел ночь в молитвах, и теперь сидел в пустом классе, проверяя тетради

.

Дверь от крылась, и вошел какой-то молодой индеец

.

На нем был роскошный костюм белого шелка, плечи и волосы усыпаны конфетти

.

Но лицо хранило серьезность

.

Мгновение он молча стоял на пороге, глядя на своего старого учителя, и лишь затем двинулся к нему

.

Только тогда отец Себастьян узнал его

.

Он очень изменился, и хотя индейские лица до конца жизни хранят на себе отпечаток детства, черты его лица приобрели тем не менее силу и жесткость, в которых слитком ясно читалось, что он уже не ребенок

.

– Скажите-ка – Хосе, вот приятный сюрприз, – молвил отец Себастьян

.

Молодой человек по-прежнему молча смотрел ему в лицо

.

По всей вероятности, он много выпил

.

Было что-то враждебное, почти угрожающее в его поведении, в животной, насторожен ной неподвижности;

отцу Себастьяну он напомнил одного из тех каменных идолов, чья тень все еще лежит на этой якобы христианской земле, а еще больше – на душах ее обитателей

.

– Они освистали меня, – сказал юноша

.

– Бросали в меня землю горстями и гнилые манго

.

Они прогнали меня с арены

.

– О, такое, похоже, бывает со всеми тореро, – дружески сказал отец Себастьян

.

– Говорят, в вашем ремесле без этого не проживешь

.

Я уверен, что даже Оль Кордобес прошел через это

.

.

.

– Может статься, по я-то ничего другого и не испытал, – проговорил юноша

.

– Никогда

.

Со мной всегда только так

.

Я никуда не годен – вот в чем дело

.

И ничего не стою

.

Напрасно я изо всех сил рисковал

.

.

.

Талант – нет у меня таланта

.

Хотя

.

.

.

Он почти угрожающе посмотрел на иезуита:

– Хотя я молился

.

Я так молил о том, чтобы получить талант

.

И ничего

.

Ничего так и не произошло

.

Стоит мне войти в кафе, как все насмехаются надо мной

.

Если отец Себастьян чем и гордился, так это своим умением обуздывать приступы дурного настроения и вспышки своего голландского холерического темперамента, нисколько не под властного возрасту

.

Но па этот раз не смог помешать себе взреветь глухим голосом, в котором, как всегда в таких случаях – удавалось ли ему сдержать раздражение или он поддавался ему, – сквозь испанскую речь прорвался голландский акцент

.

– Молитва не сделка, – произнес он

.

– Она не приносит выгоды

.

Здесь тебе об этом много раз говорили

.

– Он немного смягчился: – Может быть, ты создан не для того, чтобы быть тореро

.

Есть немало других способов зарабатывать на жизнь

.

С минуту юноша, казалось, размышлял, потом покачал головой:

– Вы не понимаете

.

Сразу ясно, что вы не индеец и не знаете, что это такое

.

Когда Ромен Гари Пожиратели звезд рождаешься индейцем, то, если хочешь выбраться из этого, нужно либо иметь талант, либо драться

.

Надо стать тореро, боксером или pistolero

.

Иначе ничего не добьешься

.

Они не позволят тебе продвинуться

.

У тебя не будет ни малейшего шанса на то, чтобы проложить себе дорогу

.

Все везде закрыто, никакого способа пройти

.

Они все берегут для себя

.

Они сговорились между собой

.

Но если у тебя талант, то, будь ты даже всего лишь индеец, они пропустят тебя

.

Тогда им это безразлично, потому что таких, как ты, – один на миллионы;

вот тогда они прибирают тебя к рукам, это приносит выгоду

.

Они уступают тебе дорогу, позволяют подняться наверх, и ты можешь иметь все хорошие вещи

.

Даже их женщины раздвигают для тебя ноги, и можно жить по-королевски

.

Нужен только талант

.

Без него они оставят тебя гнить в твоем индейском дерьме

.

И ничего не поделаешь

.

Во мне есть это, я знаю

.

Есть у меня талант, я его чувствую здесь, в моих cojones

.

.

.

Когда я стою там, на арене, упершись ногами в песок, зажав в руках muleta

.

.

.

это мое место

.

Я сразу перестаю быть кужоном, я уже hombre

.

Я больше не червь в грязи

.

Меня уже нельзя топтать

.

Я – сила

.

Он сжимал кулаки, и голос его дрожал

.

– Но ничего не выходит

.

Никак, никак не получается

.

Тотчас раздаются насмешки и оскорбления

.

Несмотря на это, я никогда не убегаю

.

Никто не видел меня уносящим ноги

.

Я весь в шрамах от бычьих рогов

.

Я иду на любой риск, но чего-то мне не хватает

.

.

.

Не хватает proteccin

.

Без proteccin тут ничего не добьешься

.

Отец Себастьян смотрел на него поверх очков в железной оправе

.

Он был взволнован и глубоко опечален

.

– Вы видели меня на арене, отец мой? Я храбр

.

– К несчастью, я не aficionado, – сказал иезуит суровым тоном, но на этот раз под его жесткостью таилась глубокая жалость

.

– Я не стану великим тореро, – вызывающе бросил Хосе Альмайо, глядя на священника так, словно сообщал ему нечто крайне важное

.

– Я обрету талант

.

Неважно, чего мне это будет стоить

.

Я знаю цену

.

И заплачу ее

.

Поэтому я и пришел к вам

.

Я хотел вас предупредить

.

Отец Себастьян тогда ничего не понял, и Радецки почувствовал, что до него еще не совсем дошло, а между тем старик, опустив глаза, явно упрекал себя в чем-то

.

– Похоже, я был плохим учителем

.

Юноша улыбнулся;

его верхняя губа вдруг вздернулась, сверкнули белые зубы – лицо его приняло почтя покровительственное, снисходительное выражение, на нем светилось чувство собственного превосходства

.

– Вы хороший учитель

.

Вы научили меня всему, что знали сами

.

Но вот какая штука: вы и сами-то знали немногое

.

Вы славный человек, поэтому и понять не можете

.

Мир – злое место, и, если хочешь преуспеть, нужно играть по его правилам: нужно быть злым, злым по настоящему, стать просто чемпионом по злу – иначе у тебя не будет того, что ты хочешь

.

Мир принадлежит не Господу, старик

.

Значит, он и не может дать нам то, в чем мы нуждаемся

.

Все это – не его

.

Нужный вам талант может дать не он

.

Об этом следует просить уже кого-то другого

.

Он здесь хозяин

.

И он дает proteccin

.

Юноша повернулся и ушел

.

Отец Себастьян, помнится, долго еще так и сидел, с ручкой в руке, поверх очков глядя на закрывшуюся за Хосе Альмайо дверь

.

Улица, вопреки рассвету, еще бушевала последними всплесками карнавала, на фоне улюлюканья и криков, смеха, музыки и треска петард время от времени раздавался раздиравший воздух издевательский свист бумажных ракет, казавшийся почти циничным

.

На тротуарах и проезжей части издыхала фиеста;

ночь бежала, оставляя под арками ворот, во дворах и вдоль стен опутанные серпантином, утонувшие в конфетти парочки с вымазанными гипсом лицами

.

Иезуита мучило болезненное ощущение поражения и чуть ли Ромен Гари Пожиратели звезд не угрызения совести;

он упрекал себя в том, что оказался не на высоте, достойной возложен ной на него задачи, в том, что не сумел ни понять этого мальчика, ни помочь ему, и в том, что, может быть, не был достаточно терпелив и сердечен

.

Но Хосе был его учеником меньше года, проявил себя настолько трудным, полным дерзости и неприязни ребенком, а у него бы ло столько других подростков, которым следовало помочь, которых нужно было просветить и наставить на путь истинный! Позднее, много времени спустя, когда события совершенно подтвердили предчувствие, охватившее его той ночью, когда веселая фиеста, казалось, празд новала победу над стариком, с поникшей головой сидевшим под распятием, он нередко задавал себе вопрос о том, как же его угораздило до такой степени утратить здравомыслие и в силу какого печального недоразумения – из-за раздражения ли, гнева или усталости – он не сумел увидеть отчаяния, уныния и потребности в поддержке, погнавших тем вечером Хосе Альмайо к нему

.

Да, он упрекал себя нещадно, он отдавал себе отчет в том, что причина той неудачи, которую он потерпел, была настолько же по-человечески простой и ничтожной, насколько и непростительной: на улице было слишком шумно, и из-за языческого, непристойного гвалта фиесты, женского визга и пронзительного смеха, раздражавших и приводивших в гнев, он был не слишком расположен к терпимости и не очень склонен к пониманию

.

Нет, больше он никогда не встречался с Альмайо, сказал он, поднимаясь из-за стола в знак того, что сказал уже достаточно и беседа закончена;

затем, опустив глаза, молча замер на мгновение, сложив восковые руки на своей монашеской рясе, – высокая хрупкая фигура, с лицом, на которое вечность уже наложила свой отпечаток, не имевшим уже ничего общего с жизнью, как те мумии из монастырского склепа, что можно лицезреть за тридцать центаво

.

Нет, он ни разу больше не видел Хосе

.

Но конечно, как и все, много слышал о своем бывшем воспитаннике

.

Ухватив обезьяну за лапы, Радецки надежно зажал их, дабы предотвратить какое-нибудь новое злодеяние с ее стороны, и животное горестно пищало, сморщив от гнева черное личико и пытаясь укусить его или зубами вырвать ему волосы

.

– Поверьте, еще есть время

.

Вы еще можете отменить приказ

.

Послушайтесь на этот раз моего совета

.

Черт подери, Хосе, беритесь за телефон и спасайте свою шкуру

.

– Не волнуйтесь, amigo

.

He знаю, что на вас нашло нынче утром

.

Говорю я вам: все будет прекрасно

.

Позвольте папочке заняться этим

.

– Выслушайте меня, Хосе

.

Такого рода сделку еще никому не удавалось заключить

.

С тех пор как земля вертится, ни одному человеку еще не удавалось живьем вылезти из своей шкуры, дабы обменять ее на нечто лучшее

.

На то, что вы намерены продать, покупателя не найдется

.

.

.

– Не понимаю, amigo

.

He могу уразуметь, что вы пытаетесь мне растолковать

.

Я всего лишь кужон

.

Мы люди простые, не забывайте об этом

.

Добрые крестьяне

.

Я вам говорю, что все пройдет прекрасно

.

Все будет о’кей, о’кей

.

Кончайте портить себе кровь и выпейте еще стаканчик

.

Это придаст вам смелости

.

О’кей?

Обезьяна по-прежнему кривлялась, и Радецки охватило внезапное желание схватить ее и свернуть ей шею: в этой стране определенно становишься суеверным – эта черная морда свои ми абсурдными гримасами и в самом деле уже казалась ему напоминанием о зверской могучей силе, игравшей судьбами людей и теперь, должно быть, с удовлетворением склонившейся над семью трупами, поверженными во имя обеспечения Альмайо его proteccin

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава VIII Миссионер наконец осознал тот факт, что все еще жив

.

И хотя, открыв глаза, он опять увидел направленные в его грудь ружейные дула, что-то, похоже, задержало казнь: солда ты, прижав к щеке приклады, тщетно ждали приказа

.

Он взглянул в сторону Гарсиа, этого кошмарного животного, и увидел, что тот оживленно разговаривает с солдатом, только что прибежавшим со стороны шоссе

.

Должно быть, эта дискуссия длилась уже несколько секунд, но д-р Хорват мысленно успел оторваться от этой земли настолько, что нельзя было требовать от него внимания к тем, кого она все еще носила

.

Капитан Гарсиа прокричал приказ, и солда ты опустили оружие;

потом офицер – если только можно таким словом назвать обыкновенного бандита – сделал извиняющийся жест в сторону пленников

.

«Один momentico», – произнес он вежливо, словно желая подбодрить их и заверить в том, что речь идет лишь о небольшой задержке и что через пару минут можно будет наконец приступить к казни, если они проявят любезность и чуть-чуть потерпят

.

После этого он, на ходу засовывая в кобуру пистолет, стремительно удалился и исчез за зданием кафе, оживленно что-то обсуждая с прибежавшим солдатом

.

Проповедник достал носовой платок, вытер лоб и огляделся, причем взгляд его, должно быть, не слишком отличался от взгляда полузадушенного цыпленка

.

Первым, что попало в поле его зрения, оказался его ближайший сосед, месье Антуан, про должавший жонглировать

.

Он настолько был поглощен своим номером, так опьянен патриоти ческим порывом и процессом демонстрации своего артистического мастерства, что, казалось, победно вознесся над смертью, как это удалось сделать великому множеству его знамени тых и прославленных, вошедших в Историю предшественников, героизм и подвиги которых описаны в школьных учебниках

.

Триумф искусства над тленностью человеческой жизни – выражаясь словами одного великого французского писателя – он, казалось, изображал всем телом

.

Лицо оцепеневшей марионетки, которую Агге Ольсен по-прежнему прижимал к себе, было повернуто в сторону взвода карателей, сигара нацелена на врага

.

Теперь она повернулась к чревовещателю

.

– Что ж, здесь, пожалуй, не соскучишься, – молвила кукла

.

Господин Манулеско продолжал увлеченно играть на скрипке

.

Из-под толстого слоя белил на его лице прорывалась торжествующая улыбка: он был абсолютно уверен в том, что приказ приостановить казнь – а может быть, даже вообще пощадить всех – был отдан под влияни ем его артистического дарования, очарования, восхищения и восторга, вызванных его игрой

.

Великих музыкантов не убивают, каков бы ни был политический строй

.

Перед ними скло няются в уважении;

большому искусству свойственно таинственным, но бесспорным образом пробуждать инстинктивное уважение даже в самых примитивных натурах

.

Он был уверен в том, что нашел в сердцах этих зверей в военной форме человеческую струнку и коснулся ее

.

Отправься в свое время величайшие виртуозы-евреи в Берлин играть перед Гитлером, так, может быть, судьба их народа сложилась бы совсем иначе

.

Кубинское чудовище, несмотря на то что д-р Хорват старательно избегал встречаться с ним глазами, радостно улыбалось ему, но миссионер с суровым видом отвернулся: он все-таки не докатился еще до того, чтобы брататься с этим дегенератом

.

Первым, что пришло на ум мистеру Шелдону, адвокату, пребывавшему в состоянии почти полного отупения, была мысль о том, что если чуть-чуть повезет, то теперь хватит времени на Ромен Гари Пожиратели звезд то, чтобы подействовало успокоительное

.

Затем он увидел нечто вроде сна наяву: вспышка, длившаяся не более секунды, но в результате нее столица этой проклятой страны превраща ется в руины и в облаках черного дыма разорвавшихся американских снарядов не остается ни единого живого существа

.

Когда думаешь о том, что в этот самый момент десятки ты сяч студентов требуют заключения мира с вьетконговцами, то отдаешь себе отчет в том, до какой степени так называемые интеллектуалы невежественны относительно положения дел в третьем мире

.

Все это с несвойственной ему разговорчивостью он и изложил д-ру Хорвату, одновременно борясь с непреодолимым желанием помочиться, которое ему приходилось сдер живать из опасения, что в противном случае это будет истолковано как признак расстройства организма, вызванного страхом

.

Старая индеанка ни разу не шелохнулась

.

Стояла там, куда ее поставили, и ждала, по прежнему блаженно пережевывая дивный наркотик, столько сделавший для этой страны

.

Д-ру Хорвату она вдруг напомнила куклу аризонских индейцев Catchina – даже сама ее одежда воскрешала в памяти традиционные цвета этих маленьких языческих идолов, которых он видел в музее Флагстаффа

.

Чарли Кун носовым платком промокал землистого цвета лицо

.

Теперь он был почти уверен в том, что спасен, что этот сукин сын Альмайо сыграл с ними одну из своих знаменитых шуточек;

они определенно были вне опасности, хотя сам он не очень-то представлял себе, что могло означать «определенно», принимая во внимание состояние его сердца и свойственный человечеству недостаток таланта по части долгожительства

.

Однако его острое театральное чутье и проверенное годами чувство спектакля подсказы вали ему, что на сей раз актеры уходят со сцены не окончательно

.

Девушка, щелкнув золотой зажигалкой, закурила сигарету

.

Теперь она выглядела более взволнованной, чем прежде, почти встревоженной, словно перспектива остаться в живых по ставила перед ней всевозможные проблемы, способа решения которых она не знает

.

– Ну вот, а я-то поверила, что на этот раз действительно все, – сказала она с оттенком сожаления, навлекшим на нее возмущенный взгляд проповедника

.

– Вот уж и в самом деле не везет

.

Обычно я не позволяю себе столь негативных мыслей, но что вы хотите – надоело мне все это, теперь я уже не знаю, что и делать

.

С Хосе вечно так

.

Все время меняет свои взгляды и никогда не выполняет обещаний

.

Он исключительный парень, но у него есть проблемы

.

Вы представляете, в этой стране нет ни единого психоаналитика – ни единого

.

Я хотела открыть при университете кафедру психоанализа, пригласила венгерского врача, но он стал полковником полиции, потому что стране не хватает кадров, а элиты здесь никогда и не было

.

О, я даже сама не знаю, почему говорю вам об этом

.

Все очень просто: он не хочет меня больше

.

Считает, что я приношу несчастье

.

Они увидели, что капитан Гарсиа бежит в их сторону;

услышали визг автомобильных покрышек по камням, и тут «кадиллаки» и джипы, взметая камни, на полной скорости вы скочили из-за угла в клубах пыли и резко затормозили

.

Размахивая руками, капитан Гарсиа пролаял какие-то новые распоряжения, и солдаты грубо – не из неприязни, а скорее из-за по спешности – стали заталкивать их в машины

.

Д-р Хорват так быстро привык к этой стране, что, получив как следует по ребрам ружейным прикладом, даже и не подумал возмущать ся

.

Он прыгнул в машину и оказался зажатым между кубинским чудовищем и маленькой американкой, а саркастическая и, как ему показалось, исполненная злобного удовлетворения физиономия куклы чревовещателя, склонившаяся через плечо хозяина, сидевшего рядом с шофером, торчала прямо у него перед носом

.

Он увидел, как на пороге кафе возник капи тан Гарсиа, нежно сжимавший в объятиях груз бутылок, казавшийся непомерным даже в его гориллоподобных лапах;

увидел, как этот продукт человеческого распада устремился к Ромен Гари Пожиратели звезд снабженному качавшейся антенной джипу, передал своим подчиненным бутылки и вскочил в машину, усевшись рядом с водителем;

после чего джипы, мотоциклы и все четыре «кадилла ка» рванули с места и помчались по каменистой местности, где не было видно и намека на дорогу, во весь опор удаляясь от шоссе по направлению к горам

.

Четверть часа они мчались в безумной тряске, швырявшей миссионера то в объятия ужасного кубинца, подхватывавшего его всякий раз, чтобы он не упал, то на несчастную американку, которая некоторое время отчаянно икала, а затем внезапно заснула, положив голову на колени д-ра Хорвата;

потом выехали на некое подобие дороги – во всяком случае, в этой стране оно вполне могло сойти за дорогу и в сравнении с тем адским отрезком пути, который они только что преодолели, казалось мягким как ковер

.

Запрокинув голову и прикрыв глаза, проповедник, бедро которого было прижато к горячему бедру сексуального выродка, а внизу живота покоилась светло волосая головка пьяной девицы, позволил себе погрузиться в состояние пустоты и тупого оцепенения, настолько близкое к своего рода полному самоотречению, что уже безо всяких колебаний – для большей устойчивости, а может быть, даже и в поисках моральной поддерж ки – одной рукой обнял за плечи кубинца, другой – талию бедного дитяти, которому в таком возрасте никак не следовало покидать родной дом и свою страну

.

В джипе, мчавшемся во главе колонны, капитан Гарсиа, несмотря на то что текила по прежнему продолжала вносить приятную путаницу в его мысли, предпринял очередную по пытку переварить невероятное известие, только что поставившее с ног на голову тот мир, в котором он жил на протяжении многих лет, – уютный мир приказов и их исполнения

.

Когда прибежавший сержант, задыхаясь от волнения и страха, сообщил ему, что удалось устав овить радиосвязь с Генеральным штабом, сразу нее объявившим о вспыхнувшем в столице мятеже, к которому присоединилась армия, занимавшая теперь все стратегически важные пункты, он не слишком удивился;

не то чтобы он ожидал этого, а просто потому, что восстания военных всегда входили в состав национального достояния и были способом перераспределения ценно стей и должностей, открывавших к ним доступ

.

Он был готов к тому, что в один прекрасный день его самого будут пытать и казнят;

при его ремесле это почти неизбежно, и поскольку он сумел воспользоваться всеми радостями жизни и занимаемого им положения, то не так уж боялся смерти

.

Но неопределенность и те ситуации, в которых необходимо было принимать самостоятельные решения, последствия которых невозможно было предвидеть, приводили его в ужас

.

Он всегда занимал положение подчиненного и исполнял чужие приказы, и вот теперь, впервые в жизни, ему вдруг нужно было проявить инициативу и действовать безо всяких инструкций в условиях политической смуты, когда предпринятые им шаги могли с равным успехом сделать его как предателем, так и героем

.

Он не верил, что режиму Альмайо пришел конец, хотя от сообщения Генерального штаба веяло откровенным пессимизмом и даже смя тением;

не мог себе представить, чтобы такой человек, как Хосе Альмайо, позволил врагам захватить себя врасплох или сплести заговор – во всех кругах общества у него были инфор маторы, и он никому не доверял

.

Но на этой земле всякое случается, и даже самые великие негодяи не застрахованы от внезапных и глупых ударов судьбы;

бывало, самым распоследним мерзавцам, создавшим, казалось бы, вокруг себя полную пустоту, вдруг изменяла удача и они вынуждены были уступить свое место другим

.

Инстинкт самосохранения подсказывал ему, что следует действовать с предельной осторожностью, и первый вывод, к которому он при шел, сводился к тому, что в столь смутной ситуации, когда никто не знает, как все обернется, расстреливать американских граждан было бы безрассудно

.

Если победителем выйдет Хосе Альмайо, если появятся сведения, подтверждающие то, что удача по-прежнему сопутствует ему, вот тогда можно будет со спокойной совестью прикончить американцев, а о том, что он какое-то время не повиновался приказу и оттянул казнь, никто не узнает

.

Но если успех Ромен Гари Пожиратели звезд окажется на стороне восставшей армии, лучшей и, может быть, единственной возможностью спасти свою шкуру будет оставить гринго в качестве заложников в каком-нибудь потерянном уголке Сьерры и сообщить о том, что он отказался исполнять преступные приказы крова вого диктатора, а затем с помощью посольства Соединенных Штатов получить в обмен на пленников охранное свидетельство для себя самого

.

Появлению капитана Гарсиа на свет предшествовало отнюдь не одно поколение бандитов, и по сути своей это дело не слишком отличалось от того, что делали его стоявшие вне закона предки, требуя выкупа;

и вот, в смятении прибегнув к традициям своих пращуров – послед нему светлому пятну в той тьме, что поглотила его рассудок, – он погрузил пленников в «кадиллаки» и теперь уходил в горы, в известное ему тайное местечко, где, согласно легенде, его дед укрывался со своей бандой после какого-нибудь очередного «подвига»

.

Он знал, что не сможет проехать незамеченным или сделать так, чтобы о нем забыли на несколько дней, но этого вполне было достаточно для того, чтобы выиграть время, сориентироваться в обстановке и занять определенную позицию

.

Если его атакуют мятежники, у него все-таки будет возмож ность поторговаться и получить охранную грамоту, угрожая казнить пленников, создав тем самым новому правительству на заре его существования серьезные трудности в отношениях с великой демократической американской державой, где он рассчитывал найти убежище и где всегда мечтал поселиться на склоне лет

.

Именно оттуда Освободитель позаимствовал наибо лее ясные положения своего учения, именно в этой стране он черпал вдохновение, и Гарсиа относился к Соединенным Штатам с величайшим восхищением

.

Теперь он был очень горд собой, своей сообразительностью и хитростью;

пока джин взбирался вверх по краю пропасти, следуя по дороге контрабандистов, он взял бутылку, покрутил ручку приемника и, поймав «Lovely you» Фрэнка Синатры – одного из самых уважаемых им людей на этой грешной земле, – расслабился и стал пить прямо из горлышка

.

С тех пор как «кадиллаки» свернули с шоссе, прошло уже около часа

.

Девушка проснулась и теперь наводила красоту;

д-р Хорват представился

.

Его бы ничуть не удивило, если бы оказалось, что его имя ей знакомо

.

Она прервала свое занятие и, все еще держа в руке губную помаду, с любопытством посмотрела на него

.

– Ах да, – сказала она, – я много слышала о вас, д-р Хорват

.

Хосе вами просто восхи щен

.

Я знаю, он внимательно следит за вашей работой

.

Даже поручил своим представителям по связям с общественностью Соединенных Штатов выслать ему переводы ваших статей и проповедей

.

Ему очень нравятся то, что вы говорите о Дьяволе;

он считает, что вы ведете очень хорошую пропаганду по этому вопросу

.

Знаете, он ведь человек глубоко верующий

.

Все индейцы таковы

.

Это страна очень верующих людей

.

– Вряд ли можно сказать, что он извлек пользу из моих поучений, – мрачно заметил д-р Хорват

.

– Если судить об этом по только что полученному нами опыту, сей отвратительный диктатор, кажется, куда роднее Дьяволу, чем любой из тех преступников, с которыми когда либо в жизни я имел несчастье общаться

.

– Хосе не стоит считать диктатором в прямом смысле слова, – с упреком в голосе сказала девушка

.

– Просто эта страна очень непохожа на нашу, здесь иные политические традиции, вот и все

.

Нельзя о них судить исходя из тех же критериев, что и о нашей стране;

поверьте, Хосе сделал немало добрых дел

.

– Сомневаюсь, – заметил миссионер

.

– Просто он немного суеверен, понимаете, – вздохнув, продолжала девушка

.

– Очень легко во все верит

.

И следует заметить, что такие люди, как вы, доктор Хорват, – позвольте мне сказать вам об этом – поощряют его легковерие, подкидывая всякого рода идеи

.

Проповедник посмотрел на нее с неприязнью

.

Ромен Гари Пожиратели звезд – Я бы попросил вас объясниться, – произнес он ледяным тоном

.

– О, сейчас я все объясню, д-р Хорват, – сказала девушка;

его тон, похоже, не произвел на нее ни малейшего впечатления

.

– Из века в век невежественные – или, во всяком случае, ни капельки не способные ни понять, ни проявить элементарную терпимость испанские монахи внушали индейцам, что все, что им нравится, – все их обычаи, образ жизни – неминуемо от правят их в ад

.

Слушайте, у них ведь тут всегда была почти полная свобода в области секса, – вы, должно быть, знаете об этом, – но им объяснили, что чувственность – от Дьявола

.

И что восставать против испанских хозяев – преступление по отношению к Господу

.

Получалось, что все есть зло, а добро – это лишь смирение, покорность, молчаливое согласие на свою участь да молитва за упокой души родных детей, умерших от недоедания, полного отсутствия гигиены, врачей или лекарств

.

Все, чего им, индейцам, хотелось: развратничать, чуть помень ше работать, убивать хозяев и отбирать у них землю – все это оказывалось злом, не так ли?

За такими мыслями кроется Дьявол – это им втолковывали беспрестанно

.

Вот среди них и нашлись те, кто наконец все понял и очень всерьез, как вы им и советуете, принялся веровать в Дьявола

.

Эти люди суеверны, примитивны, а здесь никто не пытался изменить то, что дела ет их такими

.

Даже у Хосе нет образования, хотя он очень умен и одарен весьма логическим складом ума

.

Пожалуй, даже слишком логическим

.

Так вот, когда вы, преподобный отец, а вы ведь не невежественный деревенский священник или какой-нибудь chucho – рыночный колдун, – вы, всеми уважаемая личность из большой цивилизованной страны;

когда вы или еще кто-нибудь – вроде Билли Грэхема – заявляете, что Дьявол действительно существует и чуть ли не везде правит миром, в Хосе возрождается вера, уверенность в себе, и за это он вам очень признателен

.

Вы поощряете его суеверия

.

И вам должно быть стыдно

.

– Милое дитя, ничего подобного я не делал! – возмущенно воскликнул миссионер

.

– Это богохульство

.

– Не стоит сердиться, – слегка иронично и даже несколько злобно сказала девушка, – просто мне хотелось, чтобы вы немножко лучше поняли, как обстоит дело

.

– Похоже, вы испытываете большую симпатию к этому индивидууму, – сухо заметил проповедник

.

Девушка зевнула

.

– Конечно, – спокойно ответила она, – вот уже три года, как я стала его любовницей

.

Д-р Хорват решил не читать ей морали по поводу этого признания

.

– Это не помешало ему приказать расстрелять вас, – заметил он

.

Девушка улыбнулась – вид у нее был крайне удовлетворенный

.

– Да, он много раз пытался избавиться от меня, но не способен сделать это

.

Не способен потому, что любит меня

.

Он боится признаться в этом, но это так

.

И, как видите, отменил приказ

.

У нас частенько случаются подобные сцены – обычное дело между влюбленными

.

Он опять попытался порвать со мной, но, как вы сами убедились, ничего не вышло

.

Он тут же отменил приказ

.

– Ну, это мы еще посмотрим, – мрачно сказал миссионер

.

– Нас еще с большим успехом могут изрешетить пулями и сбросить в пропасть за ближайшим же поворотом

.

Может быть, именно для этого они и везут нас в горы

.

И с чего бы вдруг мужчине убивать женщину, которую он любит?

Лицо юной американки вновь приняло торжествующе снисходительное выражение

.

Похо же, она считала, что одержала победу

.

Между тем было вполне очевидно, что она – девушка умная, получившая хорошее образование

.

От этого становилось еще печальнее

.

Впервые он попристальнее вгляделся в ее лицо

.

Несмотря на молодость, на нем уже читались бесспорные Ромен Гари Пожиратели звезд следы рассеянного образа жизни

.

Она была очень хорошенькой, но злоупотребляла космети кой

.

– С чего? Вы, наверное, последний человек, способный задать такой вопрос, д-р Хорват

.

Ну вы же знаете, как Дьявол относится к любви

.

Любовь – от Бога

.

Хосе считает, что любить или быть любимым – к несчастью

.

Я не хотела бы обидеть вас, но именно такие люди, как вы, – во всяком случае, все испанское духовенство со времен конкистадоров – внушили ему веру в могущество мрака и власть Зла;

получается так, что все, на что Хосе в этом мире рассчитывает, все, чего он страстно желает, – это именно то, что, выражаясь словами из ваших статей, только гений Зла в состоянии предложить ему: могущество, месть за долгие годы нищеты, богатство и бесконечные удовольствия – все возможные удовольствия – порок, если угодно

.

– Именно это и называют ересью, – сухо заметил проповедник

.

– Конечно

.

Раньше за это сжигали, люди шли под пытки инквизиции

.

Я, прежде чем сюда приехать, в течение двух лет училась в университете Айовы и навела все необходимые справки

.

История обращения индейцев в христианскую веру для меня отнюдь не темное пятно

.

Я знаю, что им внушали, что им доказывали и каким образом за это взялись

.

Они прекрасно видели, что Бог, о котором им столько говорили па протяжении веков, ничего для них не делал – как и те, кто говорил о нем, – и что они по-прежнему подыхают в нищете

.

И тогда Хосе обратился в другую инстанцию

.

Я изо всех сил старалась излечить его от мракобесия

.

Д-р Хорват стиснул зубы

.

Он не собирается вдаваться в объяснения ради того, чтобы доказать этой девице, что нельзя взваливать на него ответственность за злодеяния испанского духовенства

.

С Католической Церковью у него не было ничего общего – он принадлежит современной, просвещенной церкви, работающей во имя прогресса

.

– Да, я пыталась, – повторила девушка

.

– И, как вы уже заметили, не слишком преуспела

.

Разве что в области саморазрушения

.

Д-р Хорват тотчас оживился

.

– Милое дитя

.

.

.

в вашем возрасте

.

.

.

– Так вот, – не слушая его, продолжала девушка, равнодушно – но не слишком убедительно – пожимая плечами

.

– Вот

.

Он панически боится тех чувств, что испытывает по отношению ко мне

.

Любовь, что-то доброе, прекрасное, чистое – он считает, что все это роняет вас в глазах Хозяина

.

Да – того, кому этот мир принадлежит

.

Я прекрасно знаю, что он любит меня, но он великолепно умеет скрывать это, потому что боится, считает, что это – ужасное проявление слабости с его стороны, и от этого ему еще более отвратительна становится мысль о том, что я его люблю и буду любить вопреки всему

.

Я даже могу вам сказать, что если он не посмел расстрелять меня, то лишь потому, что боится, как бы я не вознеслась на Небеса и не замолвила там за него словечко, что помешает ему преуспеть на грешной земле

.

.

.

Безусловно, это была самая чудовищная мысль из всех, что д-ру Хорвату доводилось в этой жизни слышать, и оттого, что столь отвратительные происки раскрылись ему именно теперь – когда бок о бок с ним сидело еще одно Богом проклятое создание, занятие которого состояло в том, чтобы публично вершить омерзительные сексуальные подвиги, когда в глаза ему был устремлен циничный стеклянный взгляд беспрестанно ухмылявшейся марионетки, а смерть, может быть, подстерегала его за ближайшим поворотом, – все это принимало особенно кошмарный, прямо-таки адский характер

.

Судя по тому, что только что сказала эта пропащая девушка, поистине дьявольские задние мысли диктатора были извращением, породить которое в мозгу человека способен лишь римский католицизм

.

Это ясно показывало, до какой степени Римская Церковь все еще пребывает во мраке

.

Протестантизм – учение, исключающее такого рода извращения веры

.

Он всегда неприязненно относился к выбору католика на главный Ромен Гари Пожиратели звезд пост в Соединенных Штатах и теперь лишний раз убедился в том, до какой степени был прав

.

Протестантизм неотделим от американского духа, и лишь совместное действие этих мощных и динамичных сил способно вытащить развивающиеся страны американского континента из зловонного прошлого, тормозящего их прогресс

.

– Сожалею, что у меня не было случая побеседовать с этим заблудшим

.

Чудес я, конеч но, не творю, но тем не менее мне удалось совершить несколько замечательных обращений

.

Понимаю, что на таком языке не принято говорить в университете, где марихуана, ЛСД и все прочие наркотики имеют больший успех, нежели мои речи, но, может быть, я сумел бы спасти его душу

.

Девушка грустно смотрела на голый, унылый пейзаж по ту сторону пропасти

.

– К сожалению, я полагаю, что у Хосе несколько иные планы в отношении своей души, – сказала она

.

На них опускалась ночь – это было настоящее падение, черный полет

.

Кубинский монстр храпел

.

Д-ра Хорвата мучил вопрос, способным на который он никогда прежде себя не счел бы: ему было интересно, что же тот может видеть во сне

.

– Кто этот парень? – спросила девушка

.

– Понятия не имею, – поспешно ответил проповедник

.

Она снова повернулась к окну, к последним следам света, еще не растаявшим в небе над вулканом Астактиватль

.

Заснеженная вершина вулкана была похожа на собачью голову

.

– Хосе мог бы стать таким великим человеком, – сказала девушка

.

– Он и в самом деле обладает всем, что нужно для того, чтобы вести народ к демократии и прогрессу

.

Некоей аб солютной властью

.

.

.

магнетизмом

.

Люди всегда поддаются его чарам

.

Перед ним невозможно устоять

.

О, не делайте такого лица

.

Я вовсе не это имела в виду

.

Хотя, разумеется, все девицы на него готовы повеситься

.

Миссионер кашлянул и уставился на свои руки

.

– Я его так хорошо знаю, – сказала девушка

.

– Я могла бы все о нем рассказать вам

.

.

.

все

.

Д-р Хорват был слишком озабочен уготованной им в самое ближайшее время участью, для того чтобы испытывать желание выслушивать то, что не могло оказаться ничем иным, как перечнем ужасов, преступлений и мерзостей;

если ему суждено расстаться с жизнью в этих Богом забытых горах, то свои последние минуты он хотел бы провести иначе – отнюдь не выслушивая нечто вроде пересказа кровавого порнографического фильма, а судя по тому, что он уже узнал, ничего другого ожидать и не следовало

.

Но девушка принялась рассказывать, и, в то время как колонна машин все глубже погружалась во мрак, миссионер стал все-таки слушать: иногда это единственный способ помочь человеческому существу

.

Ромен Гари Пожиратели звезд Глава IX Командовавший воздушными силами полковник звонил каждые полчаса, чтобы сообщить, как развиваются события, и заверить Альмайо в своей полной преданности, попутно напоми ная о том, что в распоряжении lider maximo он постоянно держит самолет на случай, если тот решит – разумеется, временно – покинуть страну

.

Альмайо отдал приказ подвергнуть мя тежников бомбардировке с воздуха: Генеральный штаб армии, танковые части, радиостанцию, сброд на улицах;

затем перезвонил, чтобы добавить, что следует также сбросить бомбы на публичную библиотеку, новый университет и филармонию

.

Полковник рискнул заметить, что три упомянутых объекта вряд ля можно считать стратегически важными;

ему кажется, что их уничтожение не даст большого практического результата

.

– Внутри них забаррикадировались студенты, – сказал Альмайо и повесил трубку

.

Это не было правдой, но у него были свои соображения

.

Стрельба, похоже, немного утихла;

телефон оставался в распоряжении правительства и работал по-прежнему бесперебойно

.

Телефонную станцию штурмовали трижды, но силы без опасности сумели выстоять

.

Альмайо отправил в город полковника Моралеса с приказом выяснить картину развития уличных боев, взял с письменного стола бутылку и вернулся в свои личные апартаменты

.

Молодую индеанку он нашел в том же положении, что и оставил:

голышом, сидя на корточках на матраце, она расчесывала волосы

.

В своей резиденции он постоянно держал двух-трех индеанок, но эта была талантливее остальных;

она делала вид, будто всерьез этим интересуется, тогда как остальные позволяли проделывать с собой все, что ему было угодно, с равнодушием коров

.

Он велел ей одеться;

наготы он не любил, она всегда несколько шокировала его;

нагота напоминала о бедности, лишениях, испытанных им в детстве, о голых задницах кужонов, подыхающих от голода в своем тысячелетнем дерьме

.

Потом он замер, лежа на спине, ожидая, когда силы вернутся к нему

.

Он думал о фе номенальном кубинце, которого велел привезти из Акапулько, где тот произвел сенсацию;

о необычайном его таланте сообщил генералу его посол в Мексике

.

О мятеже он больше не ду мал

.

Он знал, что вскоре подавит его: красивые воззвания руководителей восстания, некоторые из которых были интеллектуалами, движимыми наилучшими намерениями, прекрасно дока зывали их искренность и бескорыстность, что свидетельствовало о полном отсутствии шансов на успех

.

Не могло быть и речи о том, что они смогут получить необходимую proteccin

.

Он думал о своем ночном кабаре – единственной на свете вещи, по-настоящему увлекавшей его;

там он пережил лучшие минуты своей жизни

.

Заведение принадлежало ему уже более десяти лет;

теперь, принимая во внимание занимаемое им положение, ему пришлось воспользоваться услугами подставного лица, официально считавшегося владельцем кабаре, но реально он вел дела сам

.

Он приглашал самых великих артистов мира, заказывал лучшие развлекательные программы и часто сам сидел в зале или вызывал их во Дворец

.

«Страсть, которую lider maximo питает к бродячим артистам и всякого рода шарлатанам – кое-кто из них даже про брался в его окружение, – вызывает немалое веселье в посольствах»

.

Это он прочел в одном из американских иллюстрированных журналов

.

Некоторых артистов он всегда вспоминал в тяжелые минуты, когда в душу закрадывались сомнения, расшатывающие веру

.

Среди них был один голландец, который вонзал себе в живот шпагу так, что ее острие вылезало с противоположной стороны;

потом он вытаскивал шпагу, кланялся и с улыбкой Ромен Гари Пожиратели звезд покидал сцену, а назавтра вновь повторял свой подвиг

.

Многие врачи были свидетелями этого номера, а у зрителей волосы на голове дыбом вставали

.

Потом, уже в Гамбурге, голландец умер – однажды произошла какая-то накладка;

может быть, он сделал неверное движение и на каких-нибудь пару миллиметров отклонился от той точки, куда мог вонзать шпагу, не причиняя себе вреда

.

Но так считали специалисты мюзик-холла, а у Хосе на этот счет были другие соображения

.

Просто голландцу изменила удача, он потерял proteccin, которой до этого пользовался

.

А еще был Крюгер, сотнями гипнотизировавший людей, заставлявший их увидеть истори ческие события, происходившие много веков назад, а затем их описывать

.

Это производило сильное впечатление, но потом кто-то объяснил Хосе, что гипноз – научно доказанное явле ние и с его помощью лечат людей в больницах, что вызвало у Альмайо крайнее отвращение;

он запретил представления немца и выслал его из страны, не заплатив денег

.

Он готов был отдать что угодно ради того, чтобы увидеть нечто, никогда еще не представавшее челове ческому взору

.

В «Эль Сеньоре» он повидал бесчисленное множество танцоров, жонглеров, фокусников, акробатов и иллюзионистов, и не так давно ему довелось пережить особенно волнующие мгновения страстной надежды, когда он слушал Пти Луи, негра с Гаити, барабан которого мгновенно погружал зрителей в настоящий транс, создавая поистине волнующий момент напряженного ожидания: возникало такое чувство, будто вот-вот что-то произойдет

.

Альмайо слушал его ночами напролет, напиваясь допьяна и все чего-то ожидая – сам не зная чего

.

Ожидание это тем более околдовывало, что чернокожий манипулировал им с утонченной жестокостью и хитростью, мастерски умея использовать то чувство неотвратимости, которое он вызывал и безжалостно растягивал до бесконечности, пользуясь своим чутьем, достойным шамана с Антильских островов, играя на струнах самой насущной потребности всех рабов и неимущих

.

Гаитянин был неутомим, одержим вдохновением и одарен силой, которые, казалось, всели ли в его руки секрет вечного двигателя

.

Он опускался на корточки на черном мраморе пола возле своего барабана – по обнаженному торсу струился пот – и пристально, с неизменной улыбкой, словно белая кривая трещина разрывавшей его лицо, смотрел на Альмайо

.

Дикта тор чувствовал, как между ними устанавливалась некая подлая и в то же время братская близость, у него создавалось впечатление, будто чернокожий и вправду знает нечто, идущее оттуда

.

Его руки с такой скоростью лупили по барабану, что становились невидимыми;

ритм всякий раз был новым, и даже когда ночь была уже на исходе, две удивительные вариации казались воцарившимися навечно;

Альмайо сидел в пустом кабаре, зажав в углу рта потух шую сигару, и ждал, вслушиваясь в это сообщение, уставившись прямо в глаза этого грязного негра, так хорошо знавшего, о чем мечтают те, у кого за плечами столетия рабства и низости

.

Рядом с барабаном – вопреки существованию выстроенного в столице Смитсоновским институтом очень красивого музея человека и наличию кафедры антропологии и социологии при университете – все еще жил своей жизнью фетиш из разноцветных перьев с безобразным лицом человека-птицы

.

Но ничего так и не происходило

.

Не было никакого знака, никто так и не откликнулся на зов, все оказалось «липой»

.

Гаитянин был просто лучшим в мире ударником, но не более того

.

Может быть, именно поэтому Трухильо незадолго до своего убийства выслал его из Санто-Доминго

.

Несомненно, и он тоже чувствовал себя брошенным

.

Искусство и артисты стали разочаровывать Альмайо

.

Шарлатаны

.

Никто не стоит за их спинами: они опираются лишь на самих себя, свою ловкость и хитрости

.

Именно тогда он начал кампанию против колдунов, что способствовало подъему его авторитета в кругах про грессивной элиты

.

Огромное количество колдунов было убито по его приказу в джунглях;

в Ромен Гари Пожиратели звезд деревнях он приказал сжечь фетиши и маски, а всех, кого застанут за исполнением обряда цыпленка, – бросать в тюрьмы

.

Его охватил приступ беспощадного модернизма, вылившийся в сотни трупов

.

Это было настоящее сведение личных счетов с теми, кто с самого его детства только и делал, что обманывал его

.

Он запретил в школах преподавание религии и приказал выслать из страны иностранных священников

.

Все они – жулики и шарлатаны и только при кидываются сведущими, ссылаясь на некую силу, представителями которой на земле якобы являются, но подлинная власть – не у них, и они даже не имеют к ней доступа

.

Нет у них того, что нужно, они боятся заплатить настоящую цену, считая ее непомерной

.

Но Батиста заплатил эту цену, и Трухильо тоже, и многие другие: Хименес из Венесуэлы, Дювалье с Гаити

.

И пока они платили сполна, не скупясь, то пользовались proteccin, позволявшей им восторжествовать над всеми врагами

.

Но потом наступал момент, когда они начинали бояться:

власть ускользала из их рук просто потому, что они позволили себе дрогнуть и пытались от купиться, начиная творить «добро»

.

И тут же бывали изгнаны, теряли свое могущество и даже расставались с жизнью

.

Было совершенно невозможно сохранить власть, избегая платить за это, и Альмайо платил беспрестанно

.

Он стал образцовым мерзавцем, с восемнадцатилетнего возраста прославившимся своей жестокостью и полным отсутствием совести;

его таланты в этой области были признаны уже через несколько лет и обеспечили ему решающую полити ческую поддержку;

вскоре он стал известен за пределами страны, рассказы о его «зверствах», массовых казнях, пытках – целые семьи членов оппозиции были сброшены с горной дороги в пропасть – ежедневно публиковали в американской так называемой «прогрессивкой» прессе, и Альмайо, бывший тогда всего лишь начальником политической полиции, с удовлетворением их читал, забывая даже стряхивать пепел с сигары: слава, которую принесли ему эти деяния, не могла ускользнуть от внимания любого искателя серьезных, из ряда вон выходящих талан тов, стремящихся распространить его власть над принадлежащим ему миром

.

Вера Альмайо была глубоко укоренившейся, непримиримой, пылкой и начисто лишенной скептицизма

.

С то го дня, когда юный индеец впервые уехал из своей деревни и как следует рассмотрел родную страну, где, по данным ЮНЕСКО и Комиссии по здравоохранению ООН, из-за антисанита рии и недоедания детская смертность достигала семидесяти пяти процентов, где сифилисом было заражено сорок пять процентов населения, в то время как все комиссии по рассле дованию свидетельствовали о наличии детской проституции, он знал, кто правит миром

.

С двенадцатилетнего возраста он все понял, научился смотреть фактам в лицо и делать из них соответствующие выводы

.

Он видел безнадежную физическую нищету, отупевших от бес прерывного употребления масталы, теонанкатля, пейотля и оболиуки крестьян, пытавшихся таким образом забыться;

эксплуатацию, несправедливость и повальную коррупцию правитель ства, власть в котором прочно удерживала в своих руках элита испанского происхождения, армия и полиция, и знал, что этот мир – злое место, истинного хозяина которого распознать нетрудно

.

Он всегда делал все для того, чтобы быть достойным его, поскольку Господь суще ствует лишь на Небесах

.

И тем не менее, после стольких лет успеха и спокойствия на вершине власти, дарованной ему теми, кто признал его таланты, что-то изменилось в дурную сторону:

напрасно он старался, напрасно из кожи вон лез – все приносимые им жертвы, все предпри нимаемые усилия, похоже, оставались незамеченными

.

Может быть, он в конечном счете был недостаточно зол и жесток

.

Растерянность и даже возмущение начали охватывать его

.

Если того факта, что по его приказу расстреляна его родная мать, недостаточно для обеспечения поддержки, необходимой для того, чтобы удержаться у власти в этой стране, то он уже и не знает, что еще можно сделать, какую лучшую жертву выдумать

.

Он не утратил веры, но все же стал задумываться о том, не обманули ли его священники-воспитатели, утвердившие его в этой вере, и не покинул ли уже этот мир и Тот, Кому он принадлежит

.

Он и так уже был Ромен Гари Пожиратели звезд под сильным впечатлением от убийства Трухильо, пример которого все время вдохновлял его в борьбе за власть;

но старик-диктатор на склоне лет стал проявлять признаки слабости, да и американское влияние сыграло весьма злополучную роль

.

Бесспорно, помощь США приносит несчастье, но обойтись без нее трудновато

.

Он поднялся и подошел к окну, высматривая в небе самолеты

.

Они запаздывали, и, несмот ря на его приказ, бомбардировка еще не началась

.

Он хмуро взглянул на новые здания в центре столицы, над которыми сверкающей стеклянной массой возвышался небоскреб уни верситета

.

А все эта американская шлюшка, подумал он

.

Ее работа

.

Слишком поздно он стал ее остерегаться

.

Конечно, это она развалила все, что он сделал, смела все доказательства его добровольной готовности

.

Не придавая этому значения, он позволял ей строить всякие там культурные центры и новый университет, откуда и посыпались на него несчастья

.

Она хотела творить добро в этой стране, и теперь вполне можно сказать, что она в этом деле преуспела

.

Она действительно творила добро – за его счет

.

Он должен был остеречься

.

Она до такой степени набита была благими намерениями и доброй волей, что он должен был почувствовать, как она навлекает на него несчастье

.

Докуривая сигару, он присел на кровать, размышляя о том, был ли дурным предзнаме нованием нахлынувший на него поток воспоминаний, потому ли он, когда все его внимание должно быть поглощено настоящим, настолько погрузился в прошлое, что просто устал и рас слабился, или же следует усматривать в этом знамение, допустить саму возможность которого он отказывался

.

Теперь перед его мысленным взором следовали один за другим все этапы его восхождения, все усилия, которые пришлось предпринять юному кужону для того, чтобы за служить внимания Князя тьмы, слуги которого, если верить словам деревенского священника и монахов Сан-Мигеля, беспрерывно рыскали по земле в поисках новых талантов, пылких, на все готовых душ

.

Он вновь увидел лицо толстого человека и ясно услышал голос, успокаивавший его: «В следующий раз тебе повезет больше, мальчик мой»

.

Он до сих пор ощущает на своей щеке прикосновение этой гнусной руки

.

Она была мягкой, но тяжелой и ползала по всему его телу, словно жирная грязная игуана;

Хосе хорошо знал ее, питал к ней отвращение и ненависть, стыдился ее и обещал себе когда-нибудь беспощадно отомстить за этот стыд

.

На нем все еще была сверкающая одежда, за которую заплатил толстый человек, как и за многие другие вещи: весь его гардероб, квартиру, сигарильо и дюжину пар обуви

.

Но Хосе больше не верил толстому человеку и уже не доверял ему

.

Он, конечно, был очень подлой тварью: было в его глазах и тускло-бледном лице нечто адское, наводящее ужас;

но теперь Хосе знал, что таких, как он, – многие тысячи, они недостаточно влиятельны, не так уж могущественны и, конечно, не имеют нужных связей

.

Чего он ему только не обещал, перемежая эти заверения умоляющим шепотом на всех углах, но ничего у него не вышло

.

Он был всего лишь очередным обманщиком, лжецом, ли шенным какой-либо поддержки извне

.

Всякий раз, когда Хосе уходил с арены, раздававшиеся ему вслед шуточки, смех и оскорбления преследовали его много дней подряд

.

Иногда он це лыми неделями не мог забыть их;

бессонными ночами, когда он лежал на кровати толстого человека, время от времени вставая для того, чтобы бросить на небо умоляющий взгляд, каждый раз, поднимая глаза, он видел вместо звезд насмешливые лица зрителей, до упаду хохотавших над неловким, напрочь лишенным таланта novillero

.

Толстый человек солгал ему

.

Продать тело и душу – недостаточно, самое трудное – получить за это плату

.

Он в последний раз взглянул на него

.

Все-таки это лицо выглядело многообещающе: тем ные круги под желтоватыми глазами, тяжелый взгляд, продажный – мягкий и одновременно Ромен Гари Пожиратели звезд жестокий – рот, толстенькие, словно лапки ящерицы, руки с пальцами, унизанными рубинами и бриллиантами

.

Он был именно из тех людей, о которых, еще в деревне, отец Хризостом говорил, что они явились из «бездны огненного мрака, где человеческие тела, обвитые репти лиями, корчатся в пламени, где грешники дорого платят за жизнь, проведенную в развратном разгуле и наслаждениях»

.

Хосе думал о том, что эту плату никак нельзя считать непомерной

.

Индейцы уже на земле расплачивались не меньшими страданиями и ничего не имели взамен – ни наслаждений, ни разгула, ни даже хлеба

.

Вот он и поверил в него

.

Но толстый человек оказался явным обманщиком, и, в лучшем случае, он всего лишь помог четырнадцатилетнему ребенку сделать первый шаг в нужном направлении

.

Он ни о чем не жалел, но теперь пора сделать следующий шаг – множество шагов, если он хочет преуспеть

.

Это было непросто: с тех пор, как ему, в толпе других индейских мальчишек, пришлось послоняться по улицам столицы в поисках того, кто мог бы поддержать его, он знал, что существует конкуренция

.

– Мы больше не увидимся, – сказал он толстому человеку

.

Тот вынул свисавшую в углу рта сигару

.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.