WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Он подумал о Дейве Рейкине, величайшем трубаче со времен Иерихона, который провел сорок пять зимних ночей у Берлинской стены, играя на трубе, – исключительно ради того, чтобы возвестить о своей вере в человеческое вдохновение и в его победу над величайшей силой всех времен – Глупостью

.

В ашраме Пондишери Карков, которого Нильс Бор и Планк считали одним из крупнейших теоретиков современной физики и который однажды вдруг исчез с научного горизонта, на протяжении двадцати лет выво дил каллиграфическим почерком свои переводы Вергилия на санскрит, а потом уничтожал их по мере продвижения работы, ибо даже такой вклад в цивилизацию был несовместим с его стремлением к самоустранению

.

Что же до Христа

.

.

.

Державные власти нашего мира зря так старались и с самого момента Его исчезновения вели против Него тайную борьбу, боясь, как бы Он внезапно не объявился снова и не испортил им все своими крамольными проповедями

.

Нет, с этим покончено

.

Кон был уверен: Христос твердо решил не вмешиваться, Он теперь и пальцем не шевельнет

.

Он бастует, и так будет продолжаться, пока царит над землей созвездие Пса

.

Скорее всего, Он бродит из страны в страну в разных обличьях, чтобы никто не узнал Его и не водворил на место, на крест

.

Его нынешний образ далек от традиционного, и никто не догадывается, что Он здесь, перед колонной танков, среди шашек со слезоточивыми газами и полицейских дубинок

.

Все враждебные Человеку силы ищут Его напрасно, пока созвездие Пса правит миром

.

Случалось, Его выдавали глаза: в них полыхал такой гнев, что полицейские автоматически спрашивали у Него документы

.

Документы были фальшивые, но сходили за настоящие, потому что Он делал их сам, – единственное чудо, которое Он себе позволял

.

Больше всего Он жалел, что в первый раз позволил распять себя в минуту слабости

.

И не из за крестной муки, а потому что с тех пор у них это вошло в привычку, им понравилось

.

Распятие оказалось для псов вкусной косточкой, которую они не могли забыть, и им постоянно хотелось еще

.

Они распинали направо и палево кого ни попадя, лишь бы снова испытать это ни с чем не сравнимое удовольствие

.

От таитянского ’ut – один из стилей старинного пения

.

Ромен Гари Повинная голова В последний раз Кон столкнулся с Христом нос к носу в Детройте, во время расовых беспорядков летом 1966 года и мгновенно Его узнал, несмотря на черную кожу

.

Притормозив свой «шевроле», Кон схватил Его за руку и потянул внутрь

.

Иисус попытался врезать ему бутылкой по голове, видимо сочтя, что этот белый хочет отвезти Его в укромное место и там распять

.

Глаза у Него вылезали из орбит, зубы стучали, Он орал «Fuck you!» и так мало напоминал благостного, послушного, безропотного Христа, навязываемого нам поставщиками пасхальных агнцев, что Кон не мог взять в толк, как ухитрились стражи порядка опознать Его в облике негра с мужественным негодующим лицом, не имевшим ни малейшего сходства с лубочным воплощением смирения и кротости, которое многие поколения осквернителей малевали Его же кровью

.

Его подлинное лицо можно видеть на древних византийских иконах, где Он изображен таким, как есть: суровый, грозный, еще не попавший в руки итальянских педерастов эпохи Возрождения

.

В конце концов Он все-таки вскочил в «шевроле», спасаясь от дубинок, и сидел весь дрожа, с распухшим лицом, бормоча:

– Христос! Христос!

– Да знаю, знаю! – крикнул Кон

.

– После представишься!

Он уже слышал позади, совсем близко, сирены полиции

.

Но негр все повторял:

– Христос! Христос!

– Да заткнись ты! Не выбалтывай свои тайны! Хочешь, чтоб тебя прикончили?

– Куда вы меня везете?

Кон в последнюю секунду увернулся от столкновения с пожарной машиной, вырулил на тротуар, чуть не врезался в витрину

.

– Пытаюсь вытащить тебя отсюда, понял?

Какой-то юный защитник белой расы бросился к «шевроле» с коктейлем Молотова в руках

.

– Иуда говенный! – заорал он Кону

.

– Пошел в задницу, Белоснежка! – крикнул в ответ Кон

.

– Выпустите меня! – вопил негр

.

– Я не дамся живым! Не позволю себя распять!

– Ай-ай-ай, нехорошо, – с укором сказал Кон

.

– Как же создавать новую цивилизацию, если ты отказываешься заложить первый камень?

Они наконец выехали из негритянского квартала, и Кон мог позволить себе подурачиться

.

У негра по-прежнему стоял в глазах ужас, но дрожать он перестал

.

– Иисус Христос! – пробормотал он опять

.

– Кон, – представился Кон в свою очередь

.

– Чингис-Кон

.

Очень приятно

.

Они обменялись рукопожатием

.

– Вообще-то, старик, с таким именем лучше поосторожней

.

Не стоит недооценивать людей

.

Ты же знаешь, для них привычка – это святое

.

И для всего у них есть свое место

.

Так что в один прекрасный день ты можешь оказаться на кресте

.

Когда тебя зовут Иисус, приходится скрываться

.

– Но меня так не зовут

.

.

.

– Ладно, ладно, – сказал Кон примирительно

.

– Считай, что я ничего не слышал

.

– Я просто проходил мимо

.

.

.

– Да, с плакатом «Все люди – братья!»

.

Хочешь, чтоб тебя опять подвесили? Ничего не можешь с собой поделать?

Негр внимательно посмотрел на него

.

– А вы-то с чего в это впутались?

Кон был недоволен собой

.

Он проштрафился

.

У него не было ровным счетом никаких при чин беспокоиться о судьбе негров

.

Негры – такие же люди, как все остальные

.

Почему он должен желать им добра? Что же до Христа

.

.

.

Звезды уже потихоньку преображали Муреа, Ромен Гари Повинная голова придавая ему вид черного зверя, выгибавшего спину на горизонте, Океан светился мириа дами микроорганизмов, перебирая их в волнах, и каждый из них вполне мог однажды дать жизнь новому человечеству;

гроза, ощетинясь зарницами, ползла где-то далеко в открытом море, не осмеливаясь нарушить покой бродяги, который лежал на пляже, прильнув щекой к материнской груди

.

Что же до Христа

.

.

.

Далекие раскаты, стихая, переходили в глуховатое бормотание, и грезивший о первозданном мире и нерастраченных возможностях услышал в этом рокоте предвечный голос – знак Его неизменного присутствия, – как будто и вправду достаточно одного единственного сердца, чтобы ничто не было потеряно безвозвратно

.

Ромен Гари Повинная голова XVII

.

Сила в действии Полтора года назад, едва оправившись от тяжелого душевного кризиса, Кон сбежал на остров Тринидад в Карибском море и жил там на содержании у девушки из «Голубой кошки» – не столько ради хлеба насущного, сколько потому, что роль подонка служила отличным прикрытием: никому не могло прийти в голову искать его среди сутенеров

.

К тому же он питал к проституткам слабость

.

На протяжении тысячелетий они были жертвами хитроумной подтасовки, заключавшейся в том, что критерий Добра и Зла устанавливался ниже пояса, и голова, таким образом, оказывалась ни при чем

.

Девушку звали Ламартина Джонс, она была негритянка и опекала Кона с какой-то интуитивной чуткостью, которую проститутки обычно проявляют по отношению к существам невинным и чистым

.

Глядя, как она подни мается наверх с клиентом, Кон испытывал приятное ощущение безопасности: со стороны его поведение выглядело вопиющей низостью – трудно придумать более надежную маскировку

.

Он находился в бегах уже три месяца и был практически уверен, что сумел ускользнуть от своих ангелов-хранителей – французских, русских, китайских или американских

.

Теперь он мог позволить себе напиться, ничего не боясь

.

И вполне успешно боролся со своим тай ным демоном-искусителем

.

Он выбрал путь самоустранения и сидел целыми днями у моря на камне, не делая абсолютно ничего

.

Перед тем как исчезнуть, он оставил у себя в кабинете в Коллеж де Франс прощальную записку – назавтра газеты сообщили, что он, вероятнее всего, покончил с собой

.

Но иногда, среди ночи, Кон не выдерживал, отодвигал москитную сетку, вставал и выхо дил на берег

.

Лунная белизна покрывала пляж от края до края, от мыса бухты Соврин до пальмовой рощи Болл-Пойнта и руин крепости Моргана

.

Океан, затаив дыхание, выжидал, следил за каждым жестом Кона, готовый к нападению при малейшем резком движении

.

Мел кий, шелковистый, девственно чистый песок манил и звал

.

Было очень светло, мир хранил безмятежный покой, словно уверенный, что Кон не предаст его

.

Всплеск воды у рифа, лунный отблеск на спине краба

.

.

.

Кон пытался устоять, но это было выше его сил

.

Взяв палку и убедившись, что в серебристой полутьме нет любопытствующих, он опус кался на колени и давал волю своей подлинной натуре

.

Он даже не задумывался: за долгие месяцы добровольного поста в голове у него накопились готовые решения, их оставалось только записать

.

Он не думал, он просто открывал шлюзы, отдавался целиком рождавшейся на глазах поэме без слов, ее беззвучной музыке

.

Так он часами, едва сознавая, что делает, ползал на коленях по песку, иногда вставая, чтобы оглядеть строки, которые тянулись по пляжу между маленькими везувиями, где затаились перепуганные крабы

.

Он улыбался

.

Получалось очень красиво

.

Потом он ждал, пока утренний прилив покроет его творение

.

Океан подступал к матема тическим символам тревожно вздрагивая, словно опасался, как бы что-то из начертанного не ускользнуло от него, ибо он выполнял здесь роль отца и хранителя человечества

.

Иногда Оке ану не хватало разбега на каких-нибудь несколько сантиметров, и тогда Кон сам тщательно стирал и затаптывал последние строчки

.

И снова удовлетворенно улыбался: кто знает, может быть, он сейчас, стерев свои записи, спас от гибели целый город, или страну, или гены еще не родившегося ребенка

.

Оставалась, разумеется, его голова

.

Там все было по-прежнему четко записано – не смо ешь, не сотрешь, не искоренишь

.

Но тут он поделать ничего не мог

.

Он брел по направлению к лодке, стоявшей на песке посреди пляжа, и смотрел, как она краснеет от первых ласк зари

.

Чтобы по-настоящему облагодетельствовать человечество, существовал только один гаранти рованный способ: привязать на шею камень и утопить в Океане свою грешную голову

.

Но Ромен Гари Повинная голова поздно

.

Прометей, конечно, мог покончить с собой, чтобы уклониться от своего призвания, но он был уже не в силах вырвать из рук Власти священный огонь, который она у него похитила

.

Как-то вечером Кон сидел на пустынном пляже Болл-Пойнта и смотрел, как Карибское мо ре меняет цвет, перебирая весь спектр оттенков и полутонов с удивительным художественным талантом

.

У самого горизонта, за островком Элизабет, вода и небо соединились в закатном взрыве, разметавшем во все стороны клочья солнечной плоти, и теперь они подрагивали на пальмах, на цветах, окрашивая алым весь берег между старой португальской крепостью и скалами

.

А потом Океан вдруг отверг небо, и у ног Кона осталась лежать лишь бескрайняя темная синева, на которой покачивались кое-где фиолетовые лоскутья

.

Он услышал тихий свист и увидел что-то похожее на песчаную змейку, промелькнувшую в двух шагах от него

.

Видимо, местный мальчишка швырнул, как водится, в белого человека камень

.

Кону уже несколько раз доставалось здесь за свою кожную аномалию

.

Он оглянулся:

никого

.

В пятидесяти метрах от того места, где он сидел, начиналась пальмовая роща

.

Кон возмущенно вертел носом в поисках невидимого агрессора и вдруг почувствовал обжигающую боль в икре – в него стреляли, причем пистолет явно был с глушителем, чтобы он ничего не услышал и отправился на тот свет без паники

.

У него хватило ума не броситься бежать – на огромном открытом пляже не было никаких шансов уйти живым

.

Кон поднес руку к сердцу, замер на миг, упал и притворился мертвым

.

Убийца, похоже, поверил

.

Никто не вышел из рощи – это означало, что враг не осведомлен о его репутации мистификатора

.

Уткнувшись носом в песок и кося по сторонам полуприкрытыми глазами, Кон изображал труп

.

Спасли его мальчишки, которые прибежали в рощу играть в прятки

.

Кон услышал их голоса и сразу следом шум отъехавшего автомобиля

.

Тропическая ночь довершила дело его спасения, опустившись со свойственной ей быстротой

.

Кон ощупал ногу: рана оказалась поверхностной и жгла скорее его любопытство

.

Белых пока еще не линчевали на Тринидаде – мировые новшества доходили сюда с запозданием

.

Какой-нибудь поклонник Ламартины Джонс, боровшийся таким способом за ее благосклонность? Маловероятно, ибо места хватало для всех

.

Оставалось единственное объяснение: за ним следили от самого Парижа

.

Несмотря на все ухищрения, он так и не сумел отделаться от хвоста

.

Кон подождал, пока луна затянется муссонными тучами, дополз до пальмовой рощи и явился в «Голубую кошку»

.

Он вошел через черный ход, поднялся на второй этаж, где девушки обслуживали клиентов, и послал одну из них за Диди, хозяином заведения

.

Диди был в прошлом ближайшим соратником знаменитого «пастора» Бойзи Синга, имев шего на своем счету более пятисот трупов и вздернутого после двадцатилетнего царствования над преступным миром Тринидада

.

И хотя Диди давно стал мультимиллионером, бросить за ниматься рэкетом, сутенерством и торговлей наркотиками ему мешала мнительность: кто-то ему сказал, что, когда бизнесмены отходят от дел, они вскоре умирают от инфаркта

.

А его врач подтвердил, что нет ничего вреднее для здоровья, чем резко прервать активный образ жизни

.

Это был шестидесятилетний чернокожий великан с явной примесью индейской крови

.

Он продолжал носить, по моде своей молодости, брильянтовую фиксу, чего невероятно стыдились его дочери, вышедшие замуж за представителей местной элиты

.

– Что это с тобой?

– В меня стреляли, Диди

.

Мне надо срочно смыться, и по-тихому, иначе они до меня доберутся

.

– Кто они?

Ромен Гари Повинная голова Кон ответил не задумываясь:

– Люди Кастро

.

Брильянт Диди метнул молнию, за которой последовал гром проклятий, достойных вели кого Бойзи

.

Диди на дух не переносил коммунистов

.

– За что?

– Я знаю имя выродка, которому они заплатили, чтобы он убил Кеннеди

.

Они боятся, что я их сдам

.

Я уже два года скрываюсь

.

И они опять на меня вышли

.

Рано или поздно меня прикончат, Диди

.

На следующий день центральная тринидадская газета сообщила, что утром на пляже нашли неопознанный труп бродяги и полиция разыскивает убийцу

.

А Кон в ту же ночь сел на одно из грузовых судов, принадлежавших Диди, и отплыл в Венесуэлу, где полностью изменил внешность в клинике доктора Муньоса

.

По закону требовалось представить серьезные основания для пластической операции, и Кон, подделав подпись знаменитого психоаналитика, принес справку, гласившую следующее: «Болезнь г-на Кона представляет собой типичный случай ненависти к отцу, на которого он, к несчастью, внешне очень похож

.

Это послужило причиной неоднократных попыток самоубийства, которые, совершенно очевидно, являются не чем иным, как символическими попытками убийства отца

.

Необходимо радикальным образом изменить черты лица г-на Кона, ликвидировать насколько возможно сходство отца и сына и создать тем самым благоприятные условия для дальнейшего лечения»

.

Хирург отлично сделал свое дело, и Кон отправился на Таити с совершенно новым лицом

.

На всякий случай он еще обжег себе подушечки пальцев, чтобы избавиться от отпечатков, наверняка хранившихся в полицейских картотеках всех цивилизованных стран

.

Он не вспоминал больше о выстреле на Тринидаде, но однажды ему попалась под руку работа французского философа Мишеля Фуко, и там он нашел нечто, что в принципе могло бы послужить объяснением

.

Человек, пишет Фуко, является изобретением последнего време ни, и археология пашей мысли легко приходит к выводу о его недавнем происхождении

.

И возможно, о близком конце

.

И возможно, о близком конце

.

.

.

Не следует ли это трактовать как признание? А вдруг выстрелом на Тринидаде кто-то хотел ускорить вышеупомянутый конец? Вполне вероятно

.

Странно только, что можно вот так, черным по белому, сообщать о своих планах, но тут, скорее всего, был расчет на недоверчивость публики

.

Он сел на песок у воды, спиной к пальмам

.

На Таити ему нечего бояться

.

Если Фуко прав, то у человека нет врагов, кроме него самого

.

Ромен Гари Повинная голова XVIII

.

«И золото их тел

.

.

.

» Пироги лежали у берега на мелководье, но уже потихоньку начинался предрассветный прилив

.

Кон с трудом удержался от искушения вскочить в одну из пирог и уплыть

.

Все равно придется возвращаться

.

Открытое море – это иллюзия

.

Остается довольствоваться фуражкой капитана дальнего плавания

.

Он поднялся, зашагал к фарэ, вошел и в темноте наткнулся на что-то большое и мягкое, увертливо скользнувшее в сторону

.

Упал какой-то тяжелый предмет, и Кон услышал преры вистое дыхание

.

– У меня в руке револьвер, буду стрелять наугад! – сказал он

.

– Живым вы меня не получите!

– Ради бога, господин Кон, это же я!

– Кто это я?

– Фернан Жилет

.

Из-за дурацкой мании местных китайцев выдумывать себе французские имена Кон не сразу сообразил, что это портной Вонг Коо, который держит магазин под аркадами порта

.

Он нашел на ощупь лампу и зажег

.

Фернан Жилет стоял в глубине комнаты, среди холстов, которые Кон как попало размалевал яркими красками

.

Китаец с решительным видом прижимал к себе две «картины»

.

– Так, ну-ка, объясни, – потребовал Кон

.

– Клянусь вам

.

.

.

– Ну-ка, объясни, кто тебя надоумил назваться Фернаном Жилетом?

– Моя жена решила, что это хорошая фамилия для портного

.

– M-м, – пробурчал Кон

.

– Так это ты таскаешь мои картины? На прошлой неделе у меня уже пропали две

.

– Но я не украл их, господин Кон

.

Эти картины наши

.

– Да »что ты говоришь? Я обещал их твоей жене в качестве прощального подарка?

– Вы отлично знаете, о чем речь, господин Кон

.

Мой отец много лет верил в долг господину Гогену, но так и не увидел своих денег

.

У меня есть все счета, могу показать

.

Если хотите, посмотрите наши торговые книги, мы всегда их очень аккуратно вели

.

Господин Гоген вечно обещал отцу, что заплатит, как только прославится, но так и не расплатился

.

А сегодня его картины стоят целое состояние

.

Но отец ничего не получил

.

Один раз его обманули, и он не хочет быть обманутым во второй раз

.

Мой отец уже очень стар, но он хорошо помнит Гогена

.

Все на Таити знают, что вы унаследовали его дело, и отец считает, что вы должны заплатить долги

.

Поэтому он послал меня за картинами

.

Они принадлежат ему по праву

.

У Кона перехватило дыхание, на глазах выступили слезы благодарности

.

Этот Фернан Жилет доставил ему самую чистую творческую радость за всю жизнь

.

Любые надежды мо гут начать сбываться, раз люди научились не повторять старых ошибок

.

Знание истории – золотая жила, которую просто грех не разрабатывать

.

Эксплуатация чужой славы – один из надежнейших путей к величию

.

– Возьми их, старина, выбирай самые лучшие

.

Когда-нибудь они будут стоить миллио ны

.

Кстати, моя последняя выставка в Париже имела грандиозный успех

.

Воллар мне на писал

.

.

.

Ладно

.

Скажи отцу, что я вовсе не забыл свои долги, просто как-то вылетело из головы

.

.

.

Фернан Жилет сиял

.

– Если вам нужен костюм, господин Кон, приходите в любое время

.

– Передай от меня отцу, что он молодчина

.

Сколько ему лет?

Ромен Гари Повинная голова – Девяносто три

.

– Вот она, настоящая мудрость

.

Есть люди, которые не желают извлекать уроков из про шлого

.

.

.

Знаешь, за сколько продали картину Гогена месяц назад в Лондоне? За триста мил лионов старых франков

.

Твой отец не прогадает

.

Постой, я подпишу картины

.

.

.

А то сейчас надо смотреть в оба, кругом столько подделок!

Кон дважды расписался «Чингис-Кон»

.

Подпись выходила у него лучше всего

.

Фернан Жилет был в восторге

.

– Главное, берегите картины от сырости, – посоветовал Кон

.

– А то пропадут

.

– Не беспокойтесь, мы сохраним их в лучшем виде

.

Мой отец действительно был другом господину Гогену

.

Вот смотрите, что я вам покажу

.

Он достал из кармана сложенный листок бумаги и аккуратно развернул

.

Кон подошел поближе к лампе и прочел:

2 июня 1898г

.

Баночка серой мази от лобковых вшей Флакон метиленовой сипи для горла Бальзам Жубара от геморроя Пузырек морфия, пятьдесят сантиграммов Шафранно-опиевая настойка от болей Сказать Вонгу Коо, что я заплачу, как только деньги от моей выставки в Париже, которая прошла с большим успехом и где все мои картины продались, будут мне доставлены ближайшим пароходом

.

Если он хочет, могу дать ему в залог большую картину, которую я только что закончил, она называется «Откуда мы? Кто мы?

Куда идем?» Если нет, могу предложить свою гитару в прекрасном состоянии, итальянского производства

.

Поль Гоген Кон долго смотрел на записку

.

Он несколько раз перечитал список лекарств, стараясь как следует все запомнить, от серой мази против лобковых вшей и бальзама от геморроя до морфия и шафранно-опиевой настойки от болей

.

Полный набор – Гоген был поистине образцовым обитателем Дома Наслаждения

.

Он вернул записку Фернану Жилету

.

– Попробуй предложить это в Музей человека в Париже, – сказал он на прощание

.

Потом вышел на пляж, поднял глаза к небосводу и стал искать созвездие Пса

.

Ромен Гари Повинная голова XIX

.

Путешествие по земному раю – Слушай, Кон, ты так себя уморишь!

– Ну и что? Ты не понимаешь, что такое призвание

.

Бальзак работал по семнадцать часов в день и из-за этого отдал концы

.

Вот что такое искусство!

Он собрался с силами и снова взялся за дело

.

В сущности, он жаждал не оргазма, а того, что за ним следует, – нескольких блаженных минут забвения, полного покоя и неуязвимости для внешнего мира

.

Только в эти мгновения ничто не могло его раздосадовать или вывести из себя

.

Большой маараму, «старейшее дерево на земле», принимал над ними в этот предвечерний час знаки почтения от ветра хупе, который поднимался с заходом солнца;

состязались в бла гоухании цветы и соль, а шум прибоя постепенно стихал, напоминая речитатив какого-нибудь далекого сказителя, Меева задыхалась от усталости, вытирала пот голубовато-зелеными вет ками папоротника, притягивая их то к шее, то к бедрам, и у нее на коже оставалась изу мрудная пыль

.

Совсем близко шумели водопады, суля прохладу, недостижимую, однако, из-за крутизны скал

.

Они уже два дня путешествовали по острову

.

Кон давно собирался взять с собой Мееву, чтобы она попозировала ему в самых живописных уголках Таити

.

– Знаешь, Кон, я в конце концов разозлюсь

.

Встань так, повернись туда

.

.

.

Надоели мне твои картины

.

Ты что, не можешь трахаться просто так?

– Могу

.

Но когда вокруг все красиво, это гораздо лучше

.

Фон необычайно важен

.

Возьми вот, к примеру, итальянскую живопись

.

Им мало было, чтобы Христос истекал кровью на первом плане, они непременно изображали вокруг великолепный пейзаж

.

Им хотелось, чтобы наслаждение для глаз было полным

.

Меева с любопытством посмотрела на него

.

– Слушай, а почему ты все время говоришь о Христе? Это фью

.

Кон испугался

.

Видимо, он плохо следил за собой

.

– Разве я говорю о Христе все время?

– Да, без конца

.

А когда не говоришь, это еще хуже

.

– Как хуже?

Меева замолчала

.

Она подтянула к себе лист папоротника и вытерла ноги и грудь, – Вот так – хуже

.

– Ты можешь объяснить почему?

– Не знаю

.

.

.

В общем

.

.

.

Э меа хаама

.

Мне стыдно

.

Если ты не прекратишь, я больше не смогу с тобой

.

Я робею

.

Иногда кажется, что ты вроде как святой или что-то в этом роде

.

У Кона мурашки побежали по коже

.

Между тем было тридцать пять градусов в тени

.

Он открыл рот, чтобы оправдаться, но предпочел сделать это иначе, и через десять минут Меева не только забыла все свои опасения, но и обозвала его бесстыдником, после чего Кон, успокоившись, заснул в ее объятиях, а старые усталые тучи, пришедшие откуда-то со стороны островов Антиподов, тащили над ними по небу свои фиолетово-черные хвосты

.

Ночевали они на земле, в зарослях бамбука или панданусов, рядом с лагуной, чьи воды уходили в море, повинуясь великому ночному движению приливов и отливов

.

Когда-то гово рили, что это бог Фатуа ищет своих упавших с неба семерых сыновей, приподнимает моря и смотрит на дно, не подозревая, что его заклятый враг, бог земли Ахеру, давным-давно превра тил их в атоллы

.

На обнажившихся кораллах жили тревожной и юркой жизнью испуганные отливом крабы: их паническое бегство или каменное оцепенение напоминали о бесчисленных Ромен Гари Повинная голова опасностях зари творения и неописуемом первобытном ужасе, от которого эти крохотные со здания не избавились по сей день

.

В такие минуты белизна Млечного Пути тоже казалась бледностью какого-то древнего страха

.

Они закутывались в старое одеяло, единственное приданое, которое Меева привезла с собой с далеких островов Туамоту, – на нем была великолепная вышивка: знаменитая гоге новская яванка с маленькой красной обезьянкой у ног

.

Меева очень дорожила этим одеялом, его когда-то подарил ей немецкий этнолог за ее благосклонность

.

Этот попаа знал наизусть легенды маори и их историю начиная с первой пироги, что спустилась некогда с небес: в ней было сорок гребцов, все как один боги, но земная скверна быстро сделала свое дело, и они превратились в людей

.

Попаа звали Шульц, и Кон действительно знал эту фамилию, всем известную на островах: ЮНЕСКО направило его в Полинезию познакомить маори с их прошлым и помочь им восстановить связь с культурой предков

.

Иногда перед тем как уснуть, в час, когда ложатся тени, благоприятствующие возвраще нию подлинных имен на уста сказителей, что сидят вокруг костра перед черепами и скелетами животных и людей, умерших, оттого что родились, – в час, пробуждавший в сердце Кона по требность в каком-нибудь прекрасном обмане, более могучем и великом, чем все прежние, рожденные человечеством в тоске одиночества, Меева прижималась лицом к земле в смирен ной позе, полной трепета и мольбы, и этот жест страстного поклонения, казалось, вызывал из небытия очертания стопы какого-нибудь властительного исполина

.

– Знаешь, чего бы мне хотелось, Кон? Чтобы ты когда-нибудь взял меня с собой во Фран цию

.

Там можно все узнать про наших предков

.

Немецкий попаа мне говорил, что там все наше прошлое хранится в музеях и в книгах

.

Я ушла из миссионерской школы в тринадцать лет, но во Франции, мне кажется, я могла бы за год узнать все наши древние обычаи и подлинные имена

.

.

.

Кон страдал

.

Негодование, являвшееся, впрочем, его нормальным состоянием, заставляло бурлить его кровь с ревом и рокотом, в которых он предпочитал не узнавать обычный шум Океана на коралловом барьере

.

– Ты обязательно должен отвезти меня во Францию, Кон

.

Ведь там все наши боги

.

Говорят, они очень красиво смотрятся за стеклом с подсветкой и специальный человек объясняет, кто они и что сотворили

.

Кон лежал на спине, придавленный огромной тяжестью в сердце

.

Развалясь на облаке, луна напоминала лежащую «Маху» Гойи

.

Он зажег вечернюю сигару, которую непременно выкуривал перед сном, и ее дым унес с собой последние тревоги уходящего дня

.

На вершине кокосовой пальмы какой-то жук или грызун, названия которого он не знал, надрывался в громком сухом поскрипывании, чередуя его с долгими паузами, нарушаемыми лишь лепетом хупе – ветра, дующего с земли

.

Когда Кон уснул, ему опять приснился Христос

.

По рассказам негров из Ресифи, Он чуть не выдал себя недавно в Бразилии, забросав камнями крестный ход в голодающей деревне:

церковники дошли в своем цинизме до того, что несли изображение смиренного и кротко го Христа-агнца, глубоко безучастного к бедствиям человека

.

Настоящий Христос взревел от ярости и начал швырять камни в этот символ покорности, приколоченный к кресту

.

Его арестовали и посадили в тюрьму

.

Несколько недель этот одержимый, прильнув лицом к пру тьям решетки, выкрикивал мятежные призывы, требуя превратить свинскую земную помойку в пригодное для жизни место

.

Наконец в один прекрасный день Он вдруг понял, что един ственный бог, которого заслуживает наш век, – это Христос Самоустраняющийся

.

С тех пор он прячется в сердце некоего бродяги на Таити, где никому не придет в голову Его искать

.

Кон проснулся среди ночи после этого мессианского сна, разбуженный необычной, к то Ромен Гари Повинная голова му же немецкой песней

.

Он протер глаза и увидел Мееву

.

С растрепавшимися волосами, в которых запуталась рыжая луна, Меева стояла, обратив свою наготу к фосфоресцирующей белизне, не знавшей ни пределов, ни меры

.

Она пела

.

Наверно, и этой песне ее научил немецкий попаа-этнолог:

Ich weiss nicht, was soll es bedeuten, Das ich so traurig bin;

Ein Mrchen aus alten Zeiten, Das kommt mir nicht aus der Sinn

.

.

.

Кон узнал стихи Гейне

.

«Старинная сказка одна

.

.

.

» Вот и все, что осталось от первой пироги и ее гребцов, ставших первыми маори

.

На рассвете они сделали крюк, чтобы навестить Рене Ле Гоффа

.

Бизьен поддерживал его как мог, но бретонец все равно кипел: «Транстропики» построили настоящую обрядовую хи жину для его конкурента в двух шагах от шоссе, а его, Ле Гоффа, даже не внесли в список «культурных достопримечательностей», возле которых должны останавливаться экскурсион ные автобусы

.

Он сидел у себя в фарэ, раскрашенный с головы до ног, но приходили к нему только те, кого он сумел завлечь сам рекламными проспектами со своей фотографией, – его вахинэ разносила их по гостиницам и совала в руки туристам

.

В довершение всего, поскольку попаа явно не проявляли к нему особого интереса, местные крестьяне тоже перестали в него верить и являться с подношениями

.

Он обрушил на голову Кона страшный поток сетований и угроз:

– Ты можешь мне объяснить, почему они поощряют этого проходимца, а меня бросают на произвол судьбы? Что они против меня имеют? Еще год назад

.

как только приезжал какой нибудь журналистишка

.

Бизьен тащил его сюда, заплатив предварительно крестьянам, чтобы они пришли коснуться меня и поднести дары, – хотел продемонстрировать, что на острове делается все для сохранения древних народных верований

.

А сейчас – ничего

.

Крестьяне косятся, им от меня теперь никакого проку, я не привлекаю туристов, не приношу деревне дохода

.

Чем я хуже того жулика? Что во мне не так?

Достаточно было мельком взглянуть на беднягу Ле Гоффа, чтобы понять, что в нем не так

.

Хотя он был весь размалеван самым варварским образом, ему не хватало таинственности

.

– Ты слишком много болтаешь, – ответил Кон

.

– Если бы ты хоть изредка держал пасть закрытой, а не разорялся перед каждым встречным-поперечным насчет любви к человечеству, разоружения, христианского милосердия и прочей чепухи, которую люди сто раз слышали, я уверен, что Бизьен мог бы тебя использовать

.

Но ты, видимо, считаешь, что туристы спе циально едут на Таити послушать речи, которыми им все уши прожужжали дома

.

Тебе не хватает достоверности, вот и все

.

Или ты считаешь американцев полными идиотами, спо собными поверить, будто таитянский тики для того и существует, чтобы вещать о братстве между народами и ядерной угрозе? Это выглядит несерьезно

.

Не знаю, что стало со мною – Душа моя грустью полна

.

Мне все не дает покою Старинная сказка одна

.

Перевод В

.

Левика Ромен Гари Повинная голова Но Ле Гофф обладал истинно бретонской твердолобостью, и Кон вдруг понял, посмотрев на его истощенное лицо и искренние, сверкающие праведным гневом глаза, чего ему действи тельно не хватает и почему у него нет никаких шансов на успех: он выглядел несерьезно, потому что был серьезен

.

Он хотел делать добро

.

Этот недотепа, выдававший себя за мошен ника, оказался самозванцем: в глубине души он и вправду жаждал спасти мир, и, несмотря на все его ухищрения, это было заметно

.

Такое скрыть не может никто, разве только гений

.

И Кон высказался прямо, без обиняков:

– Ты не годишься

.

Можешь сколько угодно разрисовывать себе физиономию, но это видно

.

– Что? Что видно?

– А то, что ты пытаешься скрыть от людей свое человеческое лицо

.

И что в день, когда на Муруроа рванут эту водородную гадость, ты вымажешь себе лицо дерьмом

.

С минуту Ле Гофф неистово боролся с собой

.

Но куда там! Это была чистая душа

.

– Да, вымажу, клянусь тебе, вымажу! – заорал он оглушительным голосом, так что куры, копавшиеся в земле у его ног, бросились врассыпную

.

Кон сплюнул

.

– Ладно, но тогда не жалуйся, что тебя не принимают всерьез

.

В роли тики ты много на себя берешь

.

Думаешь, гиды из «Клуба Медитерране» поведут к тебе своих клиентов, чтобы ты их потчевал идеологическими передовицами из женских журналов? Люди не могут в тебя верить

.

Если ты считаешь, что полинезийский идол должен держать перед своими поклонниками пламенные речи в защиту мира, то ты просто ненормальный

.

Ле Гофф слушал со слезами на глазах

.

– Что ж теперь со мной будет?

– Я поговорю с Бизьеном, у меня есть идея

.

Ему нужен человек

.

Кон был искренне возмущен: Ле Гофф выбрал самый живописный уголок острова, чтобы нарушить здешнюю гармонию прекраснодушными терзаниями, угрызениями совести и глупым мычанием, взывающим к человеческому достоинству

.

Вот уж поистине настоящий змей! Если он тут останется, может случиться землетрясение: земной рай способен на что угодно, лишь бы выбросить отсюда этого зануду

.

Склон горы, казалось, ходил ходуном от взрывов ослепительных красок, бивших разно цветными фонтанами – пурпурными, желтыми, медно-красными – вокруг гигантских папо ротников, которые словно простирали над ними руки, усмиряя отеческим жестом разгулявшу юся молодежь

.

Выше, в зарослях цезальпиний, звучал хрипловатый хор водопадов

.

А далеко внизу, за холмами, покрытыми гибискусами, орхидеями и гуаявами, за пальмовыми рощами, заслонявшими пляж, крошечные рыбаки волокли по отмели сети, где уже бились сотни рыб, посылая серебристые отблески, мгновенно исчезавшие на фоне желто-зеленой воды

.

Высокая белая башня облаков поднималась от Океана вертикально вверх, застыв неподвижно между дневным и вечерним ветром

.

Кон еще раз сплюнул

.

Зачем явился сюда этот бретонец с лицом святого, которое он тщетно пытается скрыть под дикарской раскраской? Для покаяния уже слишком поздно, для человечности рано

.

Ромен Гари Повинная голова XX

.

Наставник Они вернулись к мотоциклу, оставленному у дороги, и отправились ночевать на пески Фи оны, а старая грозовая туча, три дня собиравшаяся с силами, наконец разразилась злобным рокотом где-то над Океаном, словно досадуя, что не может попасть в какую-то намеченную на суше цель

.

Воздух заполнили желтые джунгли зарниц – они ветвились на небе, уходя корня ми в Океан

.

Закатное солнце застряло в теле небесного спрута, покрытого черными вздутиями:

ничто, казалось, не могло их прорвать и выпустить оттуда чернильную жидкость

.

Неподвиж ная туча распласталась на небосводе, словно на одре страдания, не в силах освободиться от того, кого носила во чреве и кто именовался Тахуэ, бог нескончаемых вод

.

Меева, прислонясь к дереву, расчесывала волосы, более прекрасные в глазах Кона, чем все небесные феерии

.

Далекие молнии и внезапные медные вспышки в том месте, где застряло солнце, озаряли ли цо Меевы древнейшими земными отсветами

.

Широкий испанский черепаховый гребень играл янтарными бликами, и каждый его взмах, мерные движения руки и пальцев приносили Кону успокоение, какое дарит тревожным натурам вечность, заключенная в мгновениях счастья

.

Над невидимой деревней, наполнявшей лес детскими голосами и предвечерним собачьим ла ем, летал большой оранжево-зеленый воздушный змей, если только это не был крылатый вестник ночей без рассвета, о котором говорится в легенде о Ваиарао

.

Меева пела

.

Кон с удивлением узнал песнь о божественных предках арий1, которую он слышал лишь однажды – ее исполнил специально для него доктор Хортег из Смитсоновского института в Вашингтоне:

Вождь Тавэ из мараэ Таутира жил с женщиной Тауруа, потом с женщиной Туитераи – Так родился вождь Марама

.

.

.

Генеалогическое древо насчитывало больше сотни ветвей, и Меева перечислила их все до одной, вплоть до последнего родившегося младенца, чье имя запрещалось произносить, дабы не пробудить зависть царствующих богов

.

– Где ты это выучила?

– На Туамоту, где же еще?

– Они там еще поют это утэ?

– Нет, конечно

.

Меня немецкий попаа научил

.

У него в стране знают наши утэ

.

Их изучают в университетах, где все надежно сохранено

.

Кон чуть не плакал, но слезы были единственной сферой, где он неукоснительно соблюдал обет воздержания

.

Назавтра в Хитиаа, куда они приехали к полудню, им пришлось стать свидетелями китай ской трагедии

.

Молодой лавочник, бледный как смерть, без малейших признаков восточной флегмы на искаженном лице, шагал в наручниках между двух жандармов

.

Он тяжело ранил ножом молодую жену в первую брачную ночь

.

Юная китаяночка использовала пузырь с кровью цыпленка, подменив им девственность, давным-давно утраченную под кокосовыми пальмами, но муж случайно это заметил

.

Теперь он шел в тюрьму с ошеломленным видом, какой бывает у мужчин, когда они, на миг поднявшись над собой и совершив невероятный поступок, возвращаются спустя какое-то время к своим обычным масштабам

.

От таитянского ari’ – сословие вождей

.

Ромен Гари Повинная голова В Хитиаа, на террасе «Флоры», Кон обнаружил на столике старый номер парижского «Фигаро»

.

Он заколебался, пытаясь устоять против искушения, но потом все-таки протянул руку к жалу змеи

.

Однако он с радостью узнал, что Христа пока не нашли

.

Две тысячи лет Его просто ждали, теперь Его активно разыскивали

.

Префектура полиции информировала граждан о том, что «977 подростков были задержаны для установления личности и переданы властям как незаконные иммигранты»

.

Кон развеселился

.

Главной заботой державных властей было уничтожить Христа в зародыше, до того как он станет для них опасен

.

Остальное человечество здраво полагало, что мысль о присутствии Христа среди людей есть просто бред, крамола и богохульство

.

Оказавшись в отделе установления личности при префектуре полиции, Он выдал себя за израильтянина и всю ночь бормотал молитвы на иврите, уверенный, видимо, что они не станут искать Иисуса среди евреев, ибо, следуя их логике, Он вряд ли захочет опять явиться на землю в этом качестве

.

Во всяком случае, они немало потрудились, чтобы отбить у него такую охоту

.

Истинная причина преследования евреев на протяжении двадцати веков была вовсе не в том, что они распяли Христа

.

Просто власти не могли простить проклятой нации, что она породила этого смутьяна

.

Меева пила кока-колу

.

– Скажи, Чинги, как так получается?

– Что получается?

– Мы уже четыре дня ездим на мотоцикле, и ты ни разу не заливал горючее

.

– Какое горючее? Это же электрическая «хонда»

.

Я тебе сто раз говорил

.

– Ты никогда не заправляешься

.

Это не по-людски

.

– Не по-людски, не по-людски! А что, по-твоему, по-людски?

Он бросил на стол деньги

.

Потом решил признаться

.

Не столько для того, чтобы удовле творить любопытство Меевы, сколько для собственного удовольствия

.

– Объяснить тебе? Все очень просто

.

Мы придумали одну штуку вместе с другими учены ми

.

Мы сообразили, что душа, наша душа, – это энергия, и она улетучивается, когда человек умирает

.

Короче, энергия разбазаривается, а ее можно сберечь

.

И вот мы изобрели способ ее ловить

.

Получили бесплатную энергию, которая никогда не истощается

.

Засовываешь душу в мотор, и он работает до скончания времен

.

Раньше это был процесс исключительно духов ный, а мы поставили дело на научную основу

.

Мой мотоцикл первый, я еще пока не получил патент, но это не важно

.

Отсюда и выражение «тигр в моторе»

.

Душа

.

Я ее отлавливаю, не даю ей затеряться и заставляю служить человеку

.

У меня и электробритва, и зубная щетка работают на душе

.

Что-то вроде вечного двигателя

.

Пошли?

Меева пожала плечами

.

– Дурак ты, Чинги!

Она с достоинством уселась сзади на мотоцикл, обнажив красивые сильные ноги почти до того места, где это становилось действительно интересно

.

В Хитиаа была школа скульптуры и живописи, основанная неким англичанином, дабы создать в искусстве особую полинезийскую традицию, для которой Гоген, так сказать, под готовил базу

.

Паава, директор школы, из кожи вон лез, чтобы сфабриковать таитянские тра диции народного творчества, которые можно будет потом использовать в интересах туризма

.

Это позволит собрать наконец средства для модернизации острова и навсегда покончить с пережитками первобытного прошлого и примитивизмом

.

В школе обучались человек двадцать, в основном китайцы

.

По восемь часов в день они копировали картины Гогена и Руссо Таможенника так называемого мексиканского периода или разрабатывали собственные темы, черпая вдохновение главным образом в масках и идолах из книги Жана Гиара об Океании

.

Ромен Гари Повинная голова Паава, один из культурных столпов острова, был толстый полинезиец, чьи предки некогда приплыли сюда из Англии и Сербии и чья настоящая фамилия была Павелич

.

Однако лицо его имело все признаки маорийской крови, ибо его мать была настоящей таитянкой, причем очень типичной, возглавлявшей в течение двадцати лет лучший местный ансамбль народных танцев

.

Если на Таити снимался фильм, ее почти всегда приглашали участвовать в съемках

.

Паава сам начинал как танцор в труппе матери, пока его не заметил некий лорд, который в него влюбился и увез с собой в Англию, где дал ему образование, увенчанное тремя годами Кембриджа

.

Именно там, в Кембридже, Паава и открыл для себя сокровища полинезийской цивилизации и вернулся на Таити с благословения и при материальной поддержке своего покровителя, пройдя перед этим двухлетнюю стажировку в Оахаке, в Мексике, в знаме нитой мастерской Саймонса, где создавались лучшие произведения искусства доколумбовой Америки

.

Их продавали затем коллекционерам и музеям с гарантией подлинности, выданной самыми уважаемыми экспертами мира

.

По идее, отсутствие каких-либо следов маорийской цивилизации на Таити должно было облегчить Пааве задачу, давая полную свободу фанта зии, однако оно имело и свои неудобства, ибо об этом все знали и практически невозможно было наладить торговлю «находками»

.

Пааве приходилось действовать через Новую Гвинею и Гебриды, где старинные деревянные статуэтки еще сохранились, и отправлять туда своим людям древности, изготовленные в его мастерской

.

Многие его произведения фигурировали в книгах по искусству с такими, к примеру, подписями: «Один из лучших образцов искусства ачинов: ритуальный топорик для забоя свиней» или «Маска Апо-Апо

.

Обратите внимание на сходство с головой бога Мури (искусство ачинов)

.

См

.

на обороте»

.

Отмеченное автором сходство с головой бога Мури было необычайно лестно для Паавы, ибо единственное, чем он руководствовался в своем творчестве, – это скверной фотографией оригинала в какой-то немецкой монографии

.

Он встретил Кона с распростертыми объятиями, но сам все еще дрожал от гнева: он обна ружил в школе, в каком-то дальнем углу, десять номеров «Плейбоя», которые, как выяснилось, читали его ученики и передавали друг другу

.

Он был растерян и подавлен

.

– Конец всему! – жаловался он

.

– Как эти паршивцы смогут воссоздавать полинезийские фигуры, если они постоянно смотрят на западную похабщину? Я должен был догадаться рань ше

.

Недели две назад мне вернули одну работу – дочь бога Махурэ, – указав на то, что грудь, руки, ноги, запястья, лодыжки обладают изяществом, совершенно чуждым архаическому ис кусству

.

Если мои ученики любуются целыми днями на красоток из «Плейбоя», значит, им плевать на родную культуру с высокого дерева!

– Они почти все китайцы, – заметил Кон

.

– Естественно

.

Только китайцы еще сохранили какую-то сноровку в пальцах, вероятно благодаря каллиграфии

.

Похоже, все накрывается

.

Я надрываюсь напрасно

.

Знаете, что я вам скажу: в сущности, вы с вашими порнографическими открытками в тысячу раз ближе к нашему образу жизни и нашим загубленным традициям, чем я со всеми моими учениками!

– А как поживает Барон?

Лицо Паавы просветлело

.

– Великолепно, – сказал он

.

– Пойдемте

.

На это стоит посмотреть

.

Кон оставил Мееву в мастерской – она прислонилась к окну в живописной позе

.

Ей явно хотелось пробудить интерес к архаическим формам у молодого красавца с резцом в руках, попусту тратившего физические и душевные силы на кусок дерева

.

Пальмовая роща была совсем рядом, прямо за школой, а Кон, неизменно снисходительный в этих делах, совершен но не собирался мешать тому, что здесь готовилось и должно было произойти очень скоро под пальмами

.

Что бы ни говорил Паава, таитянские традиции не умерли окончательно, они сохранились в самом прекрасном своем выражении – в объятии

.

Ромен Гари Повинная голова XXI

.

Непобедимый «Культовый шатер», который Паава расписывал собственноручно, располагался в несколь ких сотнях метров от школы, среди зарослей гуаяв, под сенью «священной рощи» мапе, особо благоприятствующих таинствам

.

На дороге ждали три туристических автобуса – в порту Па пеэте стояла пришедшая из Гонолулу «Мари-Лу»

.

Барон с венком на шее восседал на алтаре – хука-хука с Новых Гебрид – в окружении местных плодов и цветов, названия их перечислялись в проспектах, которые гид вручал каж дому при входе

.

Барон был по-прежнему в своем клетчатом костюме, канареечном жилете и сером котелке – казалось, он попал сюда прямо с ипподрома в Эскоте

.

Уж не англичанин ли он, подумал вдруг Кон, и если да, то наверняка упивается сейчас благоговением, которым его окружают цветные после распада империи

.

Быть может, он в прошлом занимал высокий пост в министерстве колоний и теперь несказанно доволен этим своеобразным реваншем, пусть даже и запоздалым

.

– Более ловкого пройдохи я в жизни не видел, – сказал Паава с оттенком почтения в голо се

.

– Он достоин того, чтобы сидеть куда выше, над облаками

.

Да, да! Я уже четыре месяца за ним наблюдаю

.

.

.

Но ничего, никаких реакций, полная бесстрастность

.

Иногда кажется, что он давным-давно привык к поклонению и слушает гимны в свою честь уже много веков

.

У входа столпилось около двухсот туристов, в основном скандинавы и немцы: они ждали своей очереди сфотографировать великого белого идола

.

Бизьен запретил впускать больше двадцати человек сразу, чтобы не мешать молящимся и не устраивать базар вокруг религиоз ного таинства

.

Гид Пуччони вполголоса инструктировал столпившихся вокруг него экскурсан тов: «То, что может вам показаться примитивным суеверием, является для этих людей актом искреннего поклонения древним богам, которые некогда вершили судьбы маори

.

Мы просим вас не разговаривать в шатре, не курить, и, напоминаю, вы должны быть полностью одеты – это требование местного вождя, от которого мы тут все зависим

.

Пришедшие в бикини могут получить при входе парео»

.

Кон счел разъяснения Пуччони излишними: европейцы, приехавшие в такую даль взглянуть на страну своих грез, уже и так находятся под сильным впечатлением и, конечно, относятся с должным трепетом к туземным обрядам, описанным любимыми писателями

.

Западные люди вообще рады увидеть собственными глазами, что кто то еще во что-то верит, это действует на них умиротворяюще

.

Единственное, что они могли бы счесть недостатком, – так это отсутствие в шатре библиотеки с трудами гуманистов эпохи Просвещения

.

У ног Барона дюжина «просящих», выбранных среди самых хорошеньких девушек деревни, расселась в кружок, сложив ладони, в позе – отнюдь не таитянской – танцовщиц с барельефов Ангкор-Вата

.

Паава решил, что не будет ничего дурного, если у посетителей возникнет мысль о существовании неких утраченных связей между искусством маори и древних кхмеров

.

До казал же Тур Хейердал, что маори происходят из Перу;

Эрик Бишоп разбился о рифы на своем плоту, пытаясь доказать обратное

.

Возможно, среди туристов окажутся какие-нибудь студенты-этнологи, которых поразит сходство позы «просящих» и танцовщиц Ангкор-Вата, и тогда, кто знает, может однажды родиться новая теория о происхождении маорийских богов

.

Бизьен хотел, чтобы девушкам разрешили сидеть в шатре с обнаженной грудью, но встре тил категорический отказ властей;

исключение сделали только для ритуальных танцев, ис полнявшихся под открытым небом при лунном свете

.

Администрация острова полагала, что вид обнаженной груди в храме может шокировать посетителей

.

Вначале девушкам, а заодно и вождю, приходилось платить: длившиеся почти два года съемки «Мятежа на «Баунти» на учили туземцев не упускать своей выгоды

.

Но потом, как объяснил Паава, туристы стали для Ромен Гари Повинная голова деревни таким щедрым источником процветания, что белому идолу начали и в самом деле поклоняться как богу-благодетелю

.

Щеки Барона по-прежнему выглядели слегка раздутыми, и Кону опять показалось, что пикаро едва сдерживается, чтобы не расхохотаться

.

– Одного я не понимаю, – сказал Паава

.

– Зачем ему все это?

– Людям нужно во что-нибудь верить, вот он им и помогает, – ответил Кон

.

– Мм, – отозвался Паава

.

– Мне все-таки это подозрительно

.

Вы знаете, что он отказыва ется сам подтираться, и я вынужден платить своим ученикам, чтобы они это делали?

– А может, он английский колониалист, выгнанный из Индии, и хочет таким образом отыграться на цветном населении?

– Нет

.

Бывают минуты, когда я начинаю верить, что он настоящий

.

– Настоящий кто? Вот что интересно!

– Чтобы сидеть, как он, часами, абсолютно невозмутимо, отрешенно, ни в чем не участ вуя, без малейшего проявления эмоций, нужно иметь истинное призвание, подлинную нена висть

.

Явился же он откуда-то, в конце концов! Не свалился же с неба в котелке и перчат ках

.

.

.

Взгляните, что я нашел

.

Я взял его пиджак, чтобы отдать почистить, и за подкладкой обнаружил вот это

.

Он протянул Кону с десяток фотографий

.

На всех был снят Барон

.

Барон с Гитлером

.

Барон во главе отряда вооруженных партизан, захватывающих в плен троих немецких солдат

.

Барон, принимающий из рук шведского короля Густава какой-то диплом в торжественной обстановке, напоминающей вручение Нобелевской премии

.

Барон рядом с Кастро в лесах Сьерра-Маэстра

.

Барон с Папой римским

.

Барон перед грудой трупов во Вьетнаме

.

Барон на ступенях Елисей ского дворца с генералом де Голлем

.

Барон наблюдает, сложив руки на набалдашнике трости, за казнью революционера неизвестно какой страны по произволу неизвестно чьей полиции

.

И наконец, Барон среди хунвэйбинов: он бьет ногой старого китайца, у которого на груди болтается табличка «Я собака»

.

– Это коллажи, – сказал Кон

.

– Да, но зачем? Хотите знать мое мнение? Этот су-кип сын – гуманист, демонстри рующий превосходство Человека над всем, что с ним происходит

.

Ну, вы меня понимае те

.

.

.

Человек с большой буквы, этакий вечный аристократ, чье достоинство ничто не может поколебать

.

.

.

Что-то вроде де Голля в метафизическом плане

.

Вы посмотрите на него! Безуко ризненно одет, перчатки, трость, костюм, котелок посреди всеобщего свинства

.

Этот бродяга провозглашает неуязвимость человеческого достоинства, которое никакие творящиеся на зем ле гнусности не в силах затронуть

.

Он отказывается капитулировать

.

Кон внимательно посмотрел на Барона

.

Ему показалось, что и Барон внимательно на него смотрит

.

И даже как будто едва заметно подмигивает

.

Щеки белого идола раздулись еще больше, лицо покраснело, а торс, скрытый цветами, затрясся в конвульсиях

.

Кон подумал, что на сей раз хитрец не выдержит и захохочет но весь голос, захохочет от радости, подобной той, что испытал некогда пикаро Алонсо Сьенфуэнтес, после того как четыре года подряд выдавал себя за вест-индского епископа и наконец сбежал с казной нищенствующего ордена Святого Иоанна Утешителя Сирых, исчислявшейся миллионами

.

Да, в мире всегда были люди твердого закала, умевшие отстоять в борьбе с Властью радость жизни и волю к жизни вопреки всем и ради всех

.

– А еще я обнаружил вот что, – сказал Паава заговорщическим тоном

.

Это оказались рекомендательные письма в Ватикан за подписью нескольких кардиналов

.

Подписи были отлично подделаны, и единственное, что выдавало подлог, – это отсутствие имени держателя, для него было просто оставлено место

.

Имелось и еще одно письмо, на сей Ромен Гари Повинная голова раз явно подлинное: «Дорогая Ними! Поручаю тебе моего дружка, он только что освободился и никого на Пигаль не знает, парень очень хороший, позаботься о нем ради меня, Господь тебе воздаст

.

Твоя Бикетта»

.

Адресовано «Нини у мадам Клапот, «Синий бар», улица Бланш»

.

Кон взглянул на Барона с некоторым уважением: это был, несомненно, настоящий про фессионал

.

Кон не переносил любителей

.

В сером котелке набекрень, в перчатках из кожи пекари, он восседал на хука-хука маорийских богов, вдыхая цветочные ароматы и демонстри руя поистине божественное самоустранение

.

– Великий жулик! – сказал Паава

.

– Но я от души желаю, чтобы он продержался как можно дольше

.

Надо же спасти хоть что-то из мифологии и традиций Полинезии!

Кон, со своей стороны, задумался: а вдруг это самозванство, отважно бросающее вызов потусторонним силам, есть своего рода разведка боем, попытка спровоцировать некую высшую подлинность и заставить ее себя проявить, – подлинность, внешнюю по отношению к человеку, по без которой не может быть и человеческой подлинности

.

Когда он вернулся в школу, Меевы там не было

.

Он отправился искать ее в рощу у лагуны и быстро обнаружил счастливую парочку: весело смеясь и держась за руки, они бежали под панданусами в ту сторону, где среди ракушек заканчивался тонкой белой струйкой один из самых красивых водопадов Таити

.

Он назывался Мать цветов, потому что на всем его пути, от Орохены до побережья, растительность отличалась каким-то особым буйством и разнообразием

.

Кон не любил мешать людям смеяться, поэтому он сел на песок и стал терпеливо ждать, когда у Меевы кончится ее великая любовь

.

Очень скоро под пальмами состоится душераздирающее прощание с клятвами в вечной верности, не знающей преград, кроме разве что забвения – увы, почти мгновенного

.

От этого Кону делалось грустно

.

Он питал слабость к красивым любовным историям и угрюмо курил сигару, размышляя о том, что коробка «Монтекристо», полученная от Бредфордов, подошла к концу и завтра ему нечего будет курить

.

Меева появилась, когда он жадно затягивался крошечным ароматным окурком

.

– Что с тобой, Кон? Ну и вид у тебя!

– Я докуриваю свою последнюю сигару

.

Он бросил потухший окурок в песок

.

– Ну как?

– Он страшно милый, этот Тахеа

.

Я, наверно, с ним еще встречусь, если попаду сюда

.

Но вообще наши танэ

.

.

.

Они делают это как кролики

.

Просто невежливо с их стороны

.

– Ну, что ж ты хочешь! Французы говорят: гений – это терпение

.

Вечером должен был состояться большой праздник для туристов с песнями и танцами, и Кон хотел поскорее уехать, чтобы не видеть, как шестидесятилетние шведки и немки танцуют при лунном свете тамуре, – зрелище из самых мучительных и непристойных, какие только случается наблюдать в мирное время

.

Однако ему трудно было уйти с пляжа в этот час, когда песок еще хранил дневной жар, вечерний бриз нес с моря прохладу и запахи, которыми он пропитался на Маркизах, а медное небо отливало то красным, то оранжевым над коралловыми башнями у входа в пролив Хевееа

.

Кон уже собирался встать, как вдруг увидел выходящего на пляж Барона

.

Он шел со стороны пальмовой рощи с высоко поднятой головой, зажав трость под мышкой, и направ лялся прямо к Океану

.

Кон даже подумал, не вознамерился ли этот аристократ возвратиться прямиком в родную стихию, откуда человечество когда-то вышло, и дать тем самым понять, что после краткого пребывания на земле в человеческом обличье он отвергает предложенные условия и предпочитает отправиться восвояси

.

Ромен Гари Повинная голова Но ничего подобного

.

Барон просто вышел на пляж размять ноги и полюбоваться закатом

.

Он стоял лицом к бескрайнему простору воды и критическим взглядом, чуть приподняв бровь, оценивал выставленную на его обозрение цветовую гамму

.

Была какая-то вопиющая несооб разность в присутствии здесь этого чопорного джентльмена из Эскота: казалось, он ошибся широтой, долготой, веком, планетой и даже человечеством

.

Небо стало сиреневым, зеленые переливы лагуны быстро сменялись глубокой ультрамари новой синевой, а Океан вдали у горизонта уже ловил серебристые отблески луны, на мгнове ние заслоненной бродячим облаком

.

Барон любовался

.

Когда над густой массой волнующихся пальм, пронзенной кое-где ко пьями света, появились внезапно двадцать пирог и заскользили, услаждая взор, в сумеречной стихии, где происходит тайный сговор между небом и Океаном, Барону явно поправилось

.

Когда же утэ ночных рыбаков, столь не похожее на утэ рыбаков утренних, зазвучало вдали над серыми мадрепоровыми башнями и темной лагуной, в которой еще мелькали, однако, обломки затонувшего солнца, а чернобрюхие тучи с лиловыми спинами сбились в огромное стадо, словно хищные звери, спешащие после кровавого пира на водопой, Барону, похоже, понравилось еще больше

.

И тут он сделал нечто настолько неожиданное, что Кон мог лишь склонить голову перед столь ошеломляющей спесью

.

Барон поаплодировал закату

.

Снисходительно-благосклонно, копчиками пальцев, держа в одной руке перчатки

.

Потом, достав из жилетного кармана мелочь и тщательно ее пересчитав – не столько, вероятно, из бережливости, сколько давая понять, какое скромное место он отводит этому зрелищу, – небрежно бросил чаевые Океану и небу, дабы отблагодарить двух скоморохов за работу, недурную, конечно, но явно не стоящую в его глазах больше десяти с половиной франков

.

Засим Барон повернулся спиной к великолепию природы и, высоко подняв голову, удалился в сторону пальмовой рощи, чтобы вновь занять подобающее место на воздвигнутом ему алтаре

.

Кон проводил его дружеским взглядом, от души пожелав ему острых зубов, полных кар манов и бессмертия

.

Ромен Гари Повинная голова XXII

.

Мифологии Меева спала, луна склоняла над Коном лицо евнуха, со стороны Муруроа поднималась матовая белизна, на пути которой вставала темная глыба полуострова Таиарапу

.

Кон не любил луну: когда-то она была вдохновительницей дивных романтических грез, но потом потеряла способность рождать иллюзии, чем и обесценила себя полностью

.

Чтобы видеть далеко, надо уметь закрывать глаза: не видеть незримое есть слепота души

.

Человек должен выдумывать себя – решительно и упрямо, не делая никаких уступок своей сиюминут ной исторической роли

.

Иначе на веки вечные воцарится на небе созвездие Пса

.

Кон часто думал о словах пикаро Карлоса из Севильи, по прозвищу Эль Вьехо, которые тот выкрикнул с последним вздохом, угодив в конце концов в лапы святой инквизиции: «Бог себя создаст!» Более прозорливых слов никто не произносил ни до, ни после, хотя палач тут же заглушил «богохульство» литром воды, влитым в глотку псевдопокорителю несуществующей «Империи солнца»

.

Было темно

.

Над водой светила луна, но черная стена деревьев, где скользили тревож ные тени, не сулила ничего доброго тому, кто считал себя предателем рода человеческого

.

Один выстрел, как на Тринидаде, и на сей раз все будет кончено

.

Мир будет спасен

.

Но ведь не его вина, что наука попала в руки Власти

.

Америка, Советы, Англия, теперь еще Фран ция

.

.

.

Потом поползет дальше: Индия, Пакистан

.

.

.

А там уж недалеко и до самодельных бомб, доступных каждому

.

Будь проклята техника, подумал он

.

Техника – дырка в заднице науки

.

Кон внезапно ощутил страх, являющийся у человека одним из ярчайших проявлений под линности

.

Он почувствовал прикосновение и с криком вскочил

.

Но это просто Меева, слу чайно дотронулась до его локтя

.

– Черт! Как ты меня напугала!

– Почему? Чего ты боишься?

Он с достоинством сплюнул

.

– С каких пор человеку нужна причина, чтобы бояться?

Ее большие черные глаза блестели в темноте, позаимствовав у неба звезды

.

– Знаешь, Кон, мне иногда кажется, что ты от меня что-то скрываешь

.

– Скрываю? – удивился он

.

– По-моему, нет на свете более правдивого парня, чем я

.

Мне действительно так кажется

.

Да и нечего мне скрывать

.

– Что-то не верится!

– Ты опять про эту историю с Туаматой? Но мы же тогда еще не были вместе!

Она покачала головой

.

– Я не о том

.

– А о чем?

– Надо очистить себя изнутри, Кон

.

Тебе сразу полегчает

.

– Да я только это и делаю! Живу ради этого

.

Пытаюсь очиститься от всего, начиная с первых каменных ножей и кончая Мао Цзэдуном

.

Куда уж больше, так можно и подохнуть

.

Это даже самый верный способ подохнуть

.

Поверь мне

.

Меева вздохнула

.

Когда она вздыхала, у нее двигалась не только грудь, колыхались даже ягодицы

.

Он положил руку на свое земное достояние

.

Это была самая красивая пара ягодиц, какие он когда-либо любил

.

Ощущая их под рукой, он знал, что его жизнь удалась

.

– Кто ты, Кон?

– Как кто? Я же тебе сто раз говорил

.

Я один из отцов французской водородной бомбы, той, что собираются взрывать на Муруроа

.

Поэтому я все время и пытаюсь очиститься

.

Ромен Гари Повинная голова – Но ты же не виноват!

– Как не виноват?

– Ты ведь не мог знать, что они притащат ее сюда, твою бомбу

.

Ты наверняка считал, что ее взорвут где-нибудь в другом месте

.

Кона поразила ее логика

.

Эта невинная таитянка руководствовалась в своих суждениях изначальной народной мудростью

.

– Да, – сказал он, – конечно

.

Лежа на спине, Кон вскинул голову и оглядел себя, постепенно вырастающего от ласк Меевы: сначала он поднялся над горизонтом, потом все выше, выше – до середины Млечного Пути

.

Казалось, возможности его безграничны

.

Где-то на уровне Кентавра он счел, однако, что достиг вершины своего величия, и нежно привлек к себе лицо Меевы

.

Он полежал еще немного на спине, с гордостью созерцая свой человеческий скипетр, воздетый, как знак выс шей власти, среди звездных толп, поющих из синей тьмы гимны давно исчезнувшим Атланти дам

.

Он царил

.

И чудилось, будто созвездия склоняются перед державным жезлом властелина творения

.

– Ну, Кон, а я?

Он вернулся с небес и занялся Меевой

.

Тяжелая красота ее тела, его примитивные, ар хаичные формы вновь опьянили его мечтой о начале времен

.

Вокруг этой наготы, ждавшей его прихода, ночь, сбросив будничное обличье, преображалась в легендарное звездное парео, о котором рассказывает утэ арий

.

Его держали рабы-великаны, раздев избранницу, которую жрецы в ночь полнолуния предназначали для наслаждения богов

.

В те времена облака на зывались аораи, царские жилища, и прельщенные властители спускались оттуда к своей дрожащей добыче на семицветных пирогах, ануануа, которые иногда можно видеть и днем, – пришедшие ниоткуда белые люди называют их радугой

.

Опершись на руки, Кон смотрел на ту, что была еще так близка к первому земному объятию, когда людей переполняла надежда, ибо они не знали самих себя

.

Он коснулся губами ее губ в поцелуе, когда-то почитавшемся священнодействием, и еще приподнялся, чтобы наглядеться на это первозданное тело: оно наводило на мысль о материнстве, о так и не состоявшемся великом рождении, в ожидании которого человек по сей день скитается в поисках подлинного пути

.

Ему захотелось рассказать ей о девственности земли, к которой еще так близко ее тело, назвать имена изгнанных богов, унесших с собой свои тайны и свои чистые образы, так что в руках завоевателей остались лишь подобия, деревянные или каменные

.

– Знаешь, кого ты мне напоминаешь, когда лежишь голая на песке?

Она погладила его по лицу

.

– Знаю

.

Мой немецкий попаа тоже любил трахаться на пляже при луне и говорил, что я похожа на «Спящую цыганку» Руссо Таможенника

.

.

.

Он показывал мне репродукцию

.

.

.

Кон совершил головокружительное падение с небес на землю, забыв от неожиданности все слова, кроме простейших

.

– Черт побери! Ужас! Все ушло! Ни хрена не осталось

.

Меева посмотрела на него и согласилась

.

– Ничего, сейчас вернется, – утешила она Кона

.

– Главное, не волнуйся!

– Да я о другом! – взвыл Кон

.

– Об этом я не беспокоюсь, это вообще единственное, что всегда возвращается! Но Полинезия, прошлое, земной рай – это кончено навсегда

.

Каюк!

Невинности больше не осталось на земле! Ей крышка!

Так оно и было

.

Человек зашел в развенчании мифов столь далеко, что ему осталось лишь склониться перед своей собственной подлинностью, дабы миф о Человеке, миф, в который он так долго верил, перестал наконец мучить его своими непомерными притязаниями

.

Ромен Гари Повинная голова XXIII

.

На борту «Человеческого достоинства» Они сделали крюк, чтобы навестить «профессора Харкисса на борту его шхуны»

.

По еди нодушному мнению профессионалов, это был один из лучших аттракционов Океании

.

Шхуна под названием «Человеческое достоинство» стояла на якоре в лагуне Терева, в нескольких сотнях метров от берега

.

Кон считал лагуну Терева действительно райским ме стом

.

Коралловое царство окрашивало над собой воду в самые разнообразные тона: светло желтый внезапно сменялся нефритовым, темно-синий – изумрудным, переходя затем в оранже вый или ржаво-красный, и все это мерцало и переливалось

.

Непрерывно возникали и исчезали новые оттенки: перламутровые, темно-фиолетовые, – глаз их ловил, терял, искал, находил, потом опять терял, уже насовсем, при малейшей перемене света

.

Шхуна устремляла высоко вверх две свои неподвижные мачты, а над ними высилась могучая крепость облаков, которые тоже казались коралловыми: там виднелись точно такие же башни, гроты и лабиринты, что и в морской глубине, словно подводные строители добрались до самого неба

.

Далекий риф останавливал буйные набеги Океана, опрокидывая огромных белых коней прибоя, и в хаосе волн порой вспыхивала и тут же гасла ломкая радуга

.

Старые ризофоры, с лианами, неотличимыми от корней, плотно обступили лагуну, склонясь в позе плакальщиц

.

Тут преобладали цвета зеленый и серый, но в них вклинивались местами красный, желтый, голубой, розовый, белый – островки растительности, посылавшей на штурм горы свои пестрые передовые отряды

.

Кон объявил Мееве о своем намерении запечатлеть это великолепие и приступить к работе немедленно, без предварительной подготовки, хотя серьезные художники уделяют ей обычно немало времени, прежде чем взяться за кисть

.

Песок под его коленями тоже участвовал в ласках, и Кон упивался красотой мира, которому ягодицы Меевы на первом плане сообщали теплоту и осязаемость

.

– Нет, ты только взгляни на этот фон! Какие оттенки желтого! Какая нефритовая зелень!

И еще ржавое золото вон там! Черт побери!

– Тише, Чинги, я все понимаю, но не надо так дубасить!

– Очень красиво!

– Да, очень!

– Красота-а-а-!

– Стой, стой, подожди меня!

Но он уже не мог больше сдерживать вдохновение

.

Лагуна сделалась алой, пурпурной, баг ряной, шхуна потемнела, живой пейзаж устремился в глубь его зрачков и через миг вернулся на место уже в виде готовой картины

.

Кон лег на спину

.

Меева дулась

.

Она сидела на песке, поджав губы

.

Он умасливал ее по-всякому, был нежен, сулил неза бываемый закат – вот только немножко придет в себя

.

Но единственное, чем она даже ради него не поступалась никогда, – так это правом на свою долю райских плодов

.

– Так нечестно, Кон

.

Почему ты меня не дождался?

– Я не виноват, это пейзаж меня увлек

.

– Ты разбил мне сердце

.

Кон сел перед ней на корточки, похлопал ее по руке

.

Она сорвала с него фуражку и швырнула на песок

.

– Тоже мне капитан дальнего плавания! Тебе только в луже плавать!

– Хочешь, сядем на мотоцикл, поедем в деревню, и ты там найдешь себе танэ на свой вкус

.

Ромен Гари Повинная голова – Поздно, я теперь фью

.

Ох уж это фью, означающее все что угодно – легкую печаль, беспросветную тоску, глу бокое горе

.

– Те хэре неи ау, – сказал Кон

.

Только таким сложным способом можно было сказать таитянке «Я тебя люблю», причем выражение это происходило от другого, означавшего «схватить, поймать в ловушку»

.

– Давай сплаваем к шхуне

.

Заодно и отвлечешься

.

«Профессор Харкисс» принял их с распростертыми объятиями

.

Бедняга изнывал от скуки

.

Если не считать нескольких ночных вылазок в Папеэте, он не покидал корабль уже два меся ца

.

По его словам, такой способ зарабатывать на жизнь есть одновременно вернейший способ ее угробить

.

Мэтьюз – так его звали по-настоящему – уверял, что Бизьен помешался на своем Диснейленде и перегибает палку

.

Конечно, он, Мэтьюз, первый готов признать, что на Таити мало культурных достопримечательностей и приходится как-то разнообразить пейзаж с помощью колоритных персонажей, чью поучительную биографию рассказывают туристам доверительным шепотом

.

Но лучше уж быть Бенгтом Даниельссоном с «Кон-Тики», сколько бы тот ни хихикал над своей ролью, чем профессором Харкиссом

.

О, история вполне убеди тельная, ничего не скажешь, туристы это любят, особенно скандинавы

.

Профессор Харкисс – молодой физик из когорты передовых ученых, возмущенных преступным использованием гениальных открытий ядерной физики

.

Он примкнул к экологическому движению Ban the bomb1, прекратил в знак протеста свои исследования и решил пробудить громкой акцией дремлющее общественное сознание

.

На борту своей шхуны, неспроста названной «Человече ское достоинство», он ждет теперь ядерных испытаний на Муруроа, чтобы, как только они начнутся, проникнуть в зону смертоносной радиации

.

Власти что-то пронюхали – их насторо жило название шхуны – и взяли его под пристальное наблюдение, но, к счастью, у него есть среди военных свои люди

.

.

.

Бизьен вложил столько души в образ профессора Харкисса, что в его стараниях трудно было не разглядеть неподдельную ненависть к прекраснодушным идеалистам, гарцующим без всякой практической пользы на арене романтического цирка

.

Кон угадывал за этой желч ной мстительностью какую-то глубокую давнюю рану, скрытую горечь и, быть может, даже ностальгическую грусть, которую великий промоутер, как и сам Кон, явно жаждал из се бя вытравить

.

Это был свой брат пересмешник, соратник по глумливой борьбе с непобедимой Властью, борьбе тщетной, но бодрящей

.

Мэтьюз получал от «Трапстропиков» пятьдесят тысяч франков Океании в месяц за исполнение роли профессора Харкисса и справлялся с ней вполне успешно

.

Вид «поседевшего раньше времени» молодого ученого, готовящегося к смерти, про изводил на туристов неизгладимое впечатление, особенно на фоне чарующего пейзажа

.

Но два месяца – это все-таки перебор, Мэтьюз был сыт по горло

.

И потом, вокруг такая красота, что он начал чувствовать себя среди всего этого каким-то подонком

.

Да еще Бизьен запре тил ему пить, пока не отчалят туристы

.

Напрасно Мэтьюз втолковывал ему, что, мучимый стыдом и угрызениями совести, профессор Харкисс должен, по всем законам психологии, искать забвения в алкоголе

.

Бизьен был непреклонен: пьянство на корабле под названием «Человеческое достоинство» исключено! Мэтьюз, со своей стороны, считал, что под таким флагом, наоборот, можно только спиваться от отчаяния

.

Но поди поспорь с Бизьеном! И ни каких женщин на борту – Мэтьюзу пришлось перейти на полное самообслуживание

.

Бизьен жаждал чего-то возвышенного, благородного, героического – чего-то греческого

.

Когда-то он возглавлял агентство в Афинах, и Греция с тех пор не давала ему покоя

.

Короче, высокая Запретить бомбу (англ

.

)

.

Ромен Гари Повинная голова трагедия: ни капли спиртного и никаких вахинэ

.

Мэтьюз, однако, не собирался среди всей этой красоты вести жизнь аскета и время от времени пускался в загул

.

Вчера, например, он кутил в Папеэте, но опоздал потом на рейсовый грузовик, который шел в Маутуру, и когда прибыли туристы, они не обнаружили на борту «Человеческого достоинства» никого, что, в сущности, вполне естественно, ха-ха-ха, но привело Бизьена в дикую ярость, и он грозился выслать английского пикаро с Таити за злоупотребление доверием и аморальное поведение

.

Кону, конечно, смешно, но пусть сам попробует поторчать тут месяц-другой, и он, Мэтьюз, готов прозакладывать свои трусы, что ему очень скоро станет не до смеха

.

Да, пусть попробу ет – два месяца на борту «Человеческого достоинства» без капли спиртного

.

Были моменты, когда ему хотелось привязать себе камень на шею и – в воду

.

Ну а вообще что слышно?

Меева сидела на палубе, повернувшись к ним спиной;

ее широкие шоколадные плечи темнели над зеленовато-сиреневым парео, как коричневая громада скал над альпийскими лугами и рощами

.

– Она, кажется, фью, – заметил Мэтьюз

.

– Она против холодной войны, – тактично ответил Кон

.

– Кстати, вы знаете, что маори помещают душу в брюхо? И, как явствует из работ Эллиса и Моренхоута, мотивируют это тем, что именно в животе возникают спазмы и боль, когда мы нервничаем

.

Живот, говорил Моренхоуту вождь Хуахи, непременно дает о себе знать, когда человек охвачен желанием, страхом или чрезмерной страстью

.

Значит, кишки и есть вместилище души

.

Мэтьюз курил легендарную трубку, с которой профессор Харкисс никогда не расставался, и поджидал туристов

.

– Знаю, – сказал он

.

– Поэтому у арий дефекация считалась священным актом, осво бождением тела от души, которую боги засунули людям в утробу, чтобы держать их в своей власти

.

Душа – это как бы «пятая колонна» на службе у богов

.

Отсюда и привычка без конца пить слабительное, которая существует на Таити до сих пор

.

Он вдруг застыл, лицо его исказилось от ужаса, и он указал дрожащим пальцем в сторону пляжа

.

– Вон, вон они, – прошептал он

.

С полсотни туристов высыпали на берег и толпились около пирог

.

Лагуна огласилась треском транзисторов, и модный шлягер, Бах в обработке нового джаза, придуманного в Англии и окончательно порвавшего с традицией блюзов, спиричуэлс и диксиленда, устремился к небу

.

Затем в земном раю раздалась песня чемпиона французского хит-парада Майяса:

«Плюнь мне в ротик, мой котик, я это люблю-ю, люблю-ю, люблю-ю

.

.

.

» Намотав на себя картины Гогена, превращенные в узор на парео, Запад грузился в пироги, а у подножия горы, на дороге, скрытой от глаз половодьем растительности, урча, разворачивались автобусы

.

Их шум успокаивающе действовал на экскурсантов, у которых живописная дикость ландшафта вызвала сначала восторг, затем тревогу

.

Первые лодки заскользили по лагуне

.

Кон схватил Мееву за руку и перемахнул через канаты

.

Прежде чем спрыгнуть в воду, он с состраданием посмотрел на Мэтьюза:

– Слушай, старик, мой тебе совет: бросай все и возвращайся домой, в Англию

.

«Профессор» вздохнул:

– Мне нельзя в Англию

.

У меня там жена и трое детей

.

Ромен Гари Повинная голова XXIV

.

Даровое горючее Они проделали половину пути вплавь, потом просто побрели по прозрачной воде, оги бая коралловые колонии, вздымавшие на их пути свои барочные постройки

.

Всюду сновали крохотные розовые крабы в окружении водорослей и морских звезд, забытых отливом

.

Прежде чем отправляться назад в Папеэте, Кон намеревался освоить с помощью Меевы некий тайный уголок, где он полгода назад побывал один

.

Это был источник, скрытый в лощине Ваита, некогда вдохновивший – о чем Меева узнала от своего этнолога-немца – неиз вестного автора на создание песни «Бесконечный бог», которую ныне можно было услышать, и то не целиком, лишь от старых сказителей, еще не окончательно утративших память

.

При шлось идти около часа по каменистому руслу реки, в туннеле из далий, обвивавших стволы огромных ризофор

.

Ветви деревьев напоминали длинные тонкие грибы с розовыми коронами вместо шляпок

.

Растительность была настолько густая, что заглушала шум потока, образуя навес и стены из лиан, перекинутых с берега на берег

.

На этих лианах древние боги сушили кожу прине сенных им в жертву людей, чтобы потом облачаться в эту кожу, раскрашенную в их любимые цвета – желтый и красный

.

Кон не предполагал найти «бесконечного бога» в его убежище, поскольку его единственное земное воплощение покоилось за стеклянной витриной в музее Гейдельберга

.

Но красота окружающих мест принадлежала, несомненно, ему: он сумел сбро сить ее, когда его увозили, и оставить здесь – над прозрачной водой витало некое волшебство, до сих пор не поддающееся никакой демистификации

.

Источник бил из глубокой расселины

.

В его белом кипении скользили, исчезая и тут же возникая вновь, переплетенные тени папай, жасмина и далий;

чуть дальше, над огромными пучками папоротников, увенчанных шелкови стыми султанами, тиковые деревья вздымали свои золотисто-бронзовые стволы в окружении неизвестных растений с длинными черно-коричневыми листьями, словно обугленными пламе нем породившего их вулкана

.

Мшистые камни, из толщи которых, милостью какого-то бога, пробивались тонкие, хрупкие стебельки с желтыми цветами, несли караул вокруг млечного пути водяных брызг

.

Тучи бабочек вились над царской скалой, самой верхней, где когда-то совершилось бракосочетание «бесконечного бога» с первой женщиной, вышедшей из моаны, «великого глубокого моря»

.

От этого брака родилось несколько атоллов, но никто не знал каких, ибо их имена хранились в тайне и огласка грозила им немедленным затоплением

.

На царской скале, где некогда высился тики, остался лишь пушистый ковер сиреневой пыльцы

.

Вода доходила почти до пояса, и, чтобы завершить набросок Меевы, работу над которым Кон столь поспешно и эгоистично прервал два часа назад, им пришлось карабкаться к бам буковой роще, окружавшей царскую скалу своими белыми плюмажами

.

Кон вновь ощутил прилив вдохновения

.

Когда Меева сбросила парео и встала на четвереньки, открывая себя ге нию, он устремился в глубь пейзажа с безмерной благодарностью, породившей всех истинных богов, легенды о которых помогли потом создать людей

.

Он творил с таким воодушевле нием, что уже через несколько минут набросок превратился в законченное произведение, и они вместе достигли совершенства, не уступавшего в своей счастливой экспрессии шедев рам Возрождения, хотя у Джотто или Мазаччо оно воплощалось, разумеется, в иной, более долговечной форме

.

Мысли Кона вертелись вокруг одного: как бы эти мгновения совершенства положить в основу цивилизации? Существуют же ракообразные, у которых оргазм длится двадцать четыре часа

.

Возвращаясь, они с удивлением заметили между папайями белую фигуру

.

Подоткнув рясу, держа в одной руке сачок, в другой – чемоданчик, им навстречу по колено в воде спешил отец Ромен Гари Повинная голова Тамил, причем ловкость его движений явно не уступала изворотливости ума

.

Увидев Кона, он застыл разинув рот

.

– Черт возьми! – выдохнул он

.

В устах монаха такие слова означали сильное душевное потрясение

.

– Это вы?

– Да, я, – ответил Кон не без удовольствия, ибо ему слишком часто случалось путаться в вымышленных именах, и иногда хотелось доказать самому себе, что он – это он

.

– Что с вами? У вас такой перепуганный вид!

– Со мной ничего, – сказал доминиканец, – но там, наверху, с кем-то случилась беда

.

Я слышал ужасные крики

.

Похоже на человеческое жертвоприношение, но на Таити их давно уже не бывает

.

– Да, – вздохнул Кон

.

– Истинная вера покидает мир

.

– Что там произошло?

– Мы с Меевой занимались любовью

.

Доминиканец был потрясен

.

– И вы всегда так орете?

Кон потупился

.

Меева скромно стояла в воде и, напевая, поправляла волосы

.

Поток ак компанировал ей журчанием

.

– Как вас сюда занесло с чемоданом и сачком? – спросил Кон

.

– Я приехал соборовать старого вождя Вириаму, а поскольку мне сказали, что тут во дятся редкие бабочки, каких нет больше нигде на острове, я решил совместить приятное с полезным

.

.

.

Господин Кон, вы не должны так рычать! Надо все же оставить что-то животным

.

Тамил проводил их взглядом

.

Когда они исчезли в зеленых дебрях, он поднялся к скале «бесконечного бога» и остановился на вершине, среди древовидных папоротников и бамбуков, на том самом месте, где совершались некогда жертвоприношения всемогущему тики в обмен на покровительство, которое не спасло, однако, Таити от нашествия новых, лучше вооруженных богов

.

Святой отец открыл чемоданчик, достал оттуда радиопередатчик и установил на скале

.

В окружении гор радиоволны нуждались в дополнительной заботе человека, поэтому Тамил вытянул из сачка антенну и укрепил на передатчике

.

Потом нашел нужную частоту и вышел на связь

.

Что-то в словах доминиканца смутило Кона, катившего на мотоцикле к деревне под на званием Пиотии вместе с Меевой, которая, нежно обхватив его руками, прижималась щекой к его спине

.

– Ты не помнишь точно, что сказал этот святоша? – спросил Кон

.

– Он приехал кого-то соборовать?

– Старого вождя Вириаму, который отдает богу душу, аминь, – отвечала Меева

.

Кон внутренне негодовал всякий раз, когда слышал выражение «отдать богу душу»

.

Давно уже нечего было отдавать, люди все-таки должны знать свою историю, даже если не читают газет

.

Внезапно он понял, что насторожило его в словах Тамила

.

– Как он может отпускать ему грехи? Ведь Вириаму – мормон, разве нет?

– Не знаю

.

Может быть, он перешел в католичество?

Когда таитянский вождь становится мормоном, это печально, но когда таитянский вождь мормон еще и обращается в католичество, перед тем как присоединиться к своим предкам маори, это уже просто черт знает что

.

Расстроенный, Кон ощутил потребность срочно взбод риться

.

– Поехали заправляться, – сказал он

.

Ромен Гари Повинная голова В Пиотии человек пятьдесят крестьян столпились возле какой-то хижины, указав тем самым Кону местонахождение заправочной станции

.

Он затормозил

.

– Я вот думаю, не погрузить ли мотоцикл на грузовик, который идет в Папеэте?

– Зачем?

– У меня горючее кончается

.

Меева перестала что-либо понимать

.

– Ну? Так чего же мы ждем?

– Чтобы отлетела душа старого Вириаму

.

Тогда мы заправимся

.

– Заправимся?

– Ну да! Я же тебе объяснял

.

– Что ты мне объяснял?

– Я двадцать раз тебе говорил, что у моего мотоцикла суперсовременный двигатель

.

Над его созданием люди работали испокон веков, но теперь наконец получилось

.

Не помню уж, кто первый додумался, то ли русские, то ли мы, европейцы, то ли американцы, – война ведь всегда способствует техническому прогрессу

.

Главное, найден принцип

.

Но иногда еще случаются неполадки

.

Промышленники поспешили и слишком рано выбросили изобретение на рынок

.

Бывают утечки

.

Бывает, что кто-то все еще стихи сочиняет

.

Остается проблема отходов, побочных продуктов культуры

.

В общем, механизм окончательно не отлажен, но работает

.

Он погладил бензобак

.

– Вот она, здесь, внутри

.

Потому что в этой штуковине, которую вы, дикари, называете душой, нет ничего духовного

.

Это просто энергия

.

Когда ее закачиваешь в бак под давлением, она сопротивляется, ищет выход, прет наверх, в точности как пар в котле Папена

.

И заставляет работать мотор

.

Это намного мощнее, чем атомный двигатель, к тому же не стоит ровно ничего

.

Надо только ее поймать, поместить в бак, и она будет крутить колеса вечно, если изредка менять пришедшие в негодность экземпляры

.

Наука достигла своей конечной цели

.

Я купил мотоцикл перед отъездом сюда, это один из первых

.

Ну вот

.

.

.

– Что вот?

– Отдав концы, Вириаму высвободит свою энергию

.

У меня в мотоцикле есть специальное устройство Матье-Кона, чтобы ее перехватить

.

Но нужно находиться не далее чем в ста метрах от места

.

Сейчас увидишь

.

Не прошло и получаса, как дочь Вириаму, смеясь, вышла из фарэ, чтобы сообщить одно сельчанам радостную весть: ее отец умер, он отправился к своим предкам-маори на небесный атолл, откуда лишь несколько капель счастья упало когда-то на землю вместе с дождем

.

Кон рванул с места

.

– Ты разыгрываешь меня, – сказала Меева

.

– Да нет, ты же видишь! Я заправился

.

– Ну да, конечно, так я и поверила!

Кон не настаивал

.

Эта девушка жила в счастливом неведении гигантских шагов, сделанных цивилизованным миром ради того, чтобы претворить в жизнь завет Мао: «Преобразовать духовную энергию в физическую силу»

.

Они заночевали перед памятником королю Помаре V, в глухом туннеле из черных ко фейных деревьев, под сплетением лиан, служивших поясом «бесконечному богу»

.

Кон питал слабость к королю Помаре, окончившему свои дни в беззаботном пьянстве

.

Над его могилой стоял протестантский храм

.

Может быть, из-за этого туземцы считали всю территорию во круг прокаженной

.

Крышу королевской гробницы венчала урна в форме бутылки рома – знак высочайшего почтения к монарху

.

У Гогена было рекомендательное письмо к Помаре V, но, Ромен Гари Повинная голова увы, его величество скончался от цирроза печени

.

Гоген успел лишь отклонить честь рас писать зал прощания, где усопший король Таити лежал в мундире французского адмирала

.

Гоген написал своему другу Монфреду: «Мне бы не позволили изобразить над катафалком Библию и бутылку рома, хотя одно напрямую объясняет другое

.

Поэтому я сказал: спасибо, нет

.

Видишь, я еще не разучился быть вежливым»

.

Ромен Гари Повинная голова XXV

.

Еще одно поражение Запада Они вернулись в Папеэте около десяти утра

.

Кон завез Мееву к подруге – поведать о великой любви на час, пережитой на пляже с юным танэ, ни имени, ни лица которого она не помнила, – а сам отправился выпить кофе в «Микки»

.

Он сидел за столиком, критически глядя на статую Гогена – безликое официальное творение парижского скульптора, которое в данный момент водружали на пьедестал, – как вдруг увидел молодого Ивао, больше известного как Йо-Йо, бегущего со всех ног к зданию пожарной охраны

.

Однако, вместо того чтобы войти туда, он остановился посреди площади, ошалело вращая глазами, словно у него внезапно отшибло память и он забыл, где находится

.

В жилах девятнадцатилетнего таитянина Йо-Йо текла французская, греческая, исланд ская и шведская кровь

.

Вообще из викингов выходили, как правило, отличные маори, весьма одаренные по части мореплавания

.

А вот примесь китайской крови удручала Кона: из-за нее у местных девушек появлялись узкие запястья и щиколотки, тонкая талия и изящная шея, которым он решительно предпочитал архаичные грубоватые формы

.

Большинство старинных таитянских семей носили англосаксонские фамилии, а Йо-Йо Ви льяме являлся прямым потомком того самого капитана, что высадился на Таити в XVIII веке с легким гриппом и вызвал эпидемию, унесшую за несколько недель треть населения острова

.

С тех пор Вильямсы представляли население Полинезии во всех французских политических ассамблеях

.

– Что стряслось?

Вильяме перевел испуганные глаза на Кона

.

– Пожарники! Пожарники!

– Что-то горит? Где?

– Датчанка, ну, вы знаете, манекенщица из Парижа

.

.

.

Нельзя бросить ее так1

.

.

.

– Господи! Да объясни же в конце концов!

Он схватил Йо-Йо за шиворот и хорошенько тряхнул

.

К бедняге вернулся, хотя и не полностью, дар речи

.

Конечно, такое происходило на Таити и раньше, но тут случай был особенно тяжелый

.

И девушка-то славная, даже по-своему трогательная, тщедушная правда

.

– красивая гладильная доска для кутюрье-педерастов

.

Кон расстроился

.

– Быстрей! Надо срочно вызвать пожарных! – лепетал Йо-Йо Вильямс

.

– Нельзя ее так оставлять! Это позор!

– Беги лучше за ветеринаром, а я поеду к ней

.

И никому ничего не говори, тут надо действовать аккуратно

.

А то малышка потом не сможет в городе показаться

.

Люди засмеют

.

Фарэ, которое Вильямсы сдавали датчанке, находилось над деревней Фааа, посреди ба нановой плантации

.

Кон вскочил на мотоцикл и помчался вверх по склону холма, а Йо-Йо бросился на поиски доктора Моро

.

Кон корил себя: если бы он в свое время дал себе труд переспать с ней, катастрофы можно было бы избежать

.

Но не может же он заниматься благо творительностью, к тому же бдительная Меева никогда не забывала с утра его разрядить, так что, помимо редчайших случаев, когда попадался художественный объект, будивший в нем истинное вдохновение, он не позволял себе растрачивать творческие силы зря

.

Он, конечно, дрогнул, когда она послала ему робкую, слегка встревоженную улыбку, но Кону не нравился тип современных манекенщиц – слишком тощие, в постели все время хо чется их накормить, как будто трахаешь голодающую Индию

.

И все-таки он мог бы сделать Во Французской Полинезии, как и во Франции, пожарная служба оказывает помощь не только при пожаре, но и в других экстремальных ситуациях

.

Ромен Гари Повинная голова над собой усилие – теперь Кон винил себя в недостатке человеколюбия

.

Девушка была сама не своя, в состоянии нервного шока, который в той или иной степени испытывают все белые представительницы слабого пола, приезжающие на Таити

.

Они перестают здесь чувствовать себя женщинами и в результате буквально теряют голову

.

Этот феномен хорошо известен спе циалистам, ему посвящена целая глава в книге «Экзотика и секс» профессора Лотара Ангуса

.

Возьмите любую девушку, только что вышедшую из американского или парижского салона красоты, перенесите ее в Полинезию – и она немедленно потеряет все краски, поблекнет, угаснет, растворится, станет пустым местом, белым пятном, ничем

.

Экзотическая красота лиц, форм, кожи, волос таитянских женщин, да и всего пейзажа в целом — такого ослепи тельно яркого — по контрасту низводит ее до уровня какой-то бледной бракованной копии

.

Под тропическим солнцем все фотографии журнала «Elle», со страниц которого она сошла, выглядят дешевой фальшивкой, тщетной попыткой скрыть физическую немощь

.

Туристы сра зу вспоминают витрины улицы Севр, Фобур-Сент-Оноре или Пятой авеню и чувствуют, что зря потратились на путешествие

.

Белая женщина рядом с коричневато-золотистыми таитян ками кажется тусклой и блеклой

.

Кроме того, мужчины едут на Таити в поисках экзотики, первозданности, древних мифов и шарахаются от одного вида женщины с парижской модной картинки

.

Вахинэ одерживает верх по всем пунктам, причем без труда

.

Ей даже необязательно иметь сносную внешность — достаточно быть таитянкой, овеянной романтикой южных морей

.

В ее лоне турист ищет первобытную подлинность, ради чего, собственно, он и платит нема лую сумму в «Клуб Медитерране»

.

Дайте ему смуглянку с плоским носом, могучими бедрами, белым цветком в длинных волосах — и он счастлив

.

Не так давно Сан-Франциско смаковал подробности пылкой любви между корреспондентом одной из американских газет на Таити и красавицей-вахинэ

.

История их страсти и расставания стала бестселлером, над ней рыдала вся Америка

.

Автор умолчал лишь об одном — о подарке, который он сделал обольстительной островитянке на прощание

.

Он осчастливил ее новенькой вставной челюстью

.

Туристы теряли голову в объятиях девушек, которые, попадись они им в Европе или Америке, обратили бы их в бегство

.

Миф, привезенный ими с собой, был бесконечно сильнее реальности, зримой и осязаемой

.

Когда приходили корабли с Маркизских островов или с Туамоту, мужья и любов ники дезодорированных белых женщин пускали слюни от восторга при виде грязных босых ног и черных волос под мышками

.

Белой женщине, чтобы противостоять шоколадным боги ням, оставалось лишь совершенствоваться в технике секса, но и это оружие было бессильно, ибо попаа стремились на Таити не ради секса, а ради романтики

.

Таким образом, девушка, купавшаяся во всеобщем обожании в Париже, терпела на Таити полный крах, теряла весь психологический капитал, вложенный в собственный образ

.

Если она немедленно не отправ лялась назад, то вступала, во имя чести, в неравный бой против экзотических соперниц и тут уж готова была на все: случалось, что самые гордые и недоступные красавицы Парижа или Нью-Йорка спали на Таити со всеми подряд, чтобы вернуть утраченную уверенность в себе

.

Карен прилетела на остров полтора месяца назад сниматься для модного журнала в обще стве фотографа мужского пола неясной сексуальной ориентации

.

Через десять минут после посадки, как только появились первые вахинэ, встречающие туристов, с цветочными гирлян дами на шее, она перестала существовать

.

Ни одного приглашения на обед, ни одного восхи щенного взгляда, ни одного вздыхателя в радиусе ста метров

.

Кон видел, как она обедала в одиночестве на террасе гостиницы, принимала на пляже эффектные позы в стиле «Vogue», а ее спутники бросались на портовых девок, мечтая в их объятиях испытать чувства, которые испытывал в райском саду их предок Адам

.

Кон улыбнулся ей пару раз из великодушия – девочка была, скорее всего, фригидна, у него на это нюх

.

Однако, не умея, как всегда, устоять перед взглядом побитой собаки, он все-таки подсел к ней за столик

.

На нем были грязные Ромен Гари Повинная голова тапочки и идеально чистый свитер с эмблемой Королевского яхт-клуба, прихваченный в от сутствие хозяев на английской яхте, где он шарил в поисках сигар

.

И, естественно, фуражка

.

Он необычайно дорожил ею

.

Способен был даже сотворить Океан или несколько Океанов – исключительно ради того, чтобы иметь возможность носить фуражку капитана дальнего плавания

.

– Позвольте представиться

.

Капитан О’Хара

.

– Карен Соренсен

.

Очень приятно

.

Она протянула ему руку с длинными накрашенными ногтями, и Кон сразу же расценил их как совершенно непригодные, чтобы не сказать опасные, для ласк и объятий

.

Карен напоми нала вырезку из модного журнала, где женщин превращают в образчики фармацевтической или гигиенической продукции из области научной фантастики, что, по мнению Кона, грозило обернуться в один прекрасный день повсеместной реабилитацией грязи

.

Все в этих существах так тщательно продумано, просчитано, взвешено, все такое холеное, ухоженное, вылизанное, отполированное, что член в состоянии эрекции, вторгающийся в подобный шедевр, подобен брошенному в витрину кирпичу

.

Бесчисленные кремы, духи, лосьоны для и лосьоны против, лаки, помады и макияж, сплошь покрывающие поверхность тела, наводят на мысль о незри мой косметике, таящейся в сокровенных глубинах, и все сексуальное любопытство сводится к тому, чтобы угадать, чем вы будете благоухать по выходе: «Ланвеном», «Элен Роша» или «Диором»

.

В самый прекрасный момент возникает впечатление, будто у вас в руках тюбик засохшей жидкой пудры, которая никак не выдавливается

.

И хочется пошарить в поисках колпачка, чтобы ее завинтить

.

Выплевывая накладные ресницы, чувствуя во рту жирный привкус помады и туши, вы ищете, куда бы прильнуть губами, чтобы в рот не попала какая-нибудь химия

.

Что-то вдруг вспенивается под вашими поцелуями или отдает маслом, вопреки известной поговорке, ибо идет все отнюдь не как по маслу

.

В итоге вы получаете удовольствие лишь оттого, что все же учинили некоторый беспорядок

.

Кон однажды попробовал заняться любовью с манекенщицей от «Бордаса» и вышел из это го испытания, украшенный маленьким пакетиком на нитке вроде чайного: пакетик содержал «Элежиак», суперсовременное очищающее средство мгновенного действия

.

Полным забвением естества объяснялся и удивленный возглас парижского чуда, которое он имел неосторожность атаковать в машине

.

Стадия поцелуев, имевших вкус бутерброда с маслом, была пройдена вполне благополучно, но потом рука барышни случайно наткнулась на Кона во всем его великолепии

.

Она вытаращила изумленные цыплячьи глазки, захлопала искусственными рес ницами и задала вопрос, который стоило бы поместить в качестве эпиграфа ко всем женским журналам: «Что это?» – «Это, – ответил обескураженный Кон, воспользовавшись лексикой «Клуб Медитерране», – дружелюбный инструктор»

.

На приморском бульваре Папеэте, на фоне величественных округлостей Океана Карен выглядела хлипкой водянистой картинкой, которая в любой момент грозила полностью утечь в «Клинекс»

.

И все-таки он подсел к ней: за всей этой косметической выставкой он видел растерянную девушку, не понимавшую, как так вышло, что она, королева Парижа, вдруг разом утратила всю привлекательность в глазах мужчин

.

Кон даже на миг заколебался, не протянуть ли ей, несмотря ни на что, спасательный шест

.

Он рассеянно слушал ее щебетание – девочка, не жалея себя, изощрялась в искусстве утонченной беседы, дабы продемонстрировать свое превосходство над дикими таитянками, у которых при каждом движении угадывается глаз циклопа между ног

.

– По-моему, это отвратительно! Цивилизованные, культурные люди

.

.

.

Но стоит им ока заться здесь

.

.

.

Они превращаются в животных! Да они и сами это понимают – им так стыдно, Ромен Гари Повинная голова что они избегают меня

.

Некоторые из пассажиров нашего самолета, которые ухаживали за мной напропалую, пока мы летели сюда, сразу же спутались здесь с дешевыми проститутками

.

Теперь они не смеют даже подойти ко мне

.

Сострадание Кона таяло на глазах

.

Он встал

.

– Извините, я должен идти

.

Меня тревожит один из двигателей

.

Им занимается механик, но, сами знаете, без хозяйского присмотра

.

.

.

С тех пор он замечал раза два или три ее модный силуэт на фоне кокосовых пальм – она прогуливалась в обществе утонченных джентльменов лет шестидесяти пяти, которым только утонченность и оставалась

.

Он ей сочувствовал, издалека

.

Наверно, это было действитель но ужасно для популярной cover-girl – проиграть по всем статьям деревенским девкам, чья притягательная сила состояла просто в открытом проявлении своей женской природы

.

Но Кону не могло прийти в голову, что эта малышка вступит с ними в столь решительную борьбу и так далеко зайдет в жажде самоутверждения

.

Он остановил мотоцикл на вершине холма, перед плантацией Вильямсов: оттуда откры вался великолепный вид на белые колесницы прибоя, несущиеся во весь опор к коралловому барьеру

.

Фарэ было выстроено на сваях

.

В саду дремали, восстанавливая силы, около десятка танэ

.

Кон бросил мотоцикл под пальмой и поднялся по ступенькам

.

Плетеные шторы были опущены, в комнате царил полумрак

.

В нос ударил сильный запах свинарника

.

С минуту он стоял в шоке, с отвисшей челюстью, пытаясь водворить на место собственные глаза, вылезавшие из орбит

.

Их там было человек двадцать, и мысль, что перед ними женщина в тяжелом истери ческом припадке, фактически в бессознательном состоянии, не посетила ни одного из этих простодушных дикарей

.

Они, хихикая, теснились у кровати, дожидаясь своей очереди

.

Взгляд Карен был застывшим и мутным, она смотрела в потолок, издавая периодически утробные звуки, похожие на писк говорящей куклы

.

Было ясно, что бой парижской моды с мифом о вахинэ длится уже много часов

.

Несмотря на весь культурный багаж и знакомство с гимнами, воспевавшими оргиастиче ские ритуалы в земном раю, Кона охватило возмущение поистине глубочайшее – оно добра лось аж до его представления о человеческом достоинстве

.

Со страшной бранью, выставив вперед бороду, он ринулся в атаку и с разбегу нанес сокрушительный удар ногой одному из танэ, слитком увлеченному тем, что происходило спереди, чтобы беспокоиться о возможной угрозе сзади

.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.