WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«. ...»

-- [ Страница 5 ] --

Франсуа Блан был гувернером-французом, с которого Пушкин списал своего героя Дуб ровского для одноименной повести, более известной на Западе под названием «Белый орел»

.

Поэт, однако, погрешил против истины, ибо молодой герой был, безусловно, французом, бед ным, но получившим прекрасное образование и выписанным семейством помещика Иванова из Парижа в Казань

.

С начала пугачевского бунта, когда пригласившая его семья бежала в поисках убежища в Москву, Блан покинул своих нанимателей и присоединился к армии восставших казаков

.

За двадцать лет до взятия Бастилии этот выходец из добропорядочной семьи торговцев сукном из сен-антуанского предместья уже обладал революционным пылом Сен-Жюста и воинской отвагой маршала империи

.

Если бы не случай, забросивший его в глубину России, он, вероятно, дал бы Революции одного из самых пламенных ее защитников, а империи – одного из самых отважных завоевателей

.

Имя Франсуа Блана сегодня редко упоминается советскими историками, не желающими предоставлять иностранцу почетное место в великой крестьянской войне

.

Вот что, однако, пишет о нем императрица в своем письме к Вольтеру:

«Извольте же узнать, сударь, сколь прискорбно мне сознавать, что идеи Ваши, равно как и господ Руссо и Дидро, столь же приятны при чтении, сколь они становятся пагубны, едва достигнут невежественных голов

.

Такова опасность, исходящая от смелых построений ума, созданных для развлечения, когда они принимаются всерьез

.

Достойный сожаления пример тому мы видим теперь в лице г-на Блана, сопутствующего г-ну Пугачеву повсюду, где тот сеет страх, огонь и кровь

.

Некоторые замечательные творения следует хранить лишь для людей искушенных

.

Они созданы для того, чтобы быть тщательно запертыми на ключ в книжном шкафу и никогда не казать носу наружу, дабы избежать знакомства с безумными головами, ибо нет ничего прискорбнее, чем смешение игр разума с действительностью»

.

Молодой человек, окликнувший казаков сухим властным голосом, видимо, привык пове левать людьми, потому что они немедленно покорно застыли

.

Он бегло говорил по-русски, но в его голосе присутствовали некие интонации, которые наше ухо, сформировавшееся в роман ской среде, безошибочно определило бы как исходящие от уроженца французской стороны

.

Среднего роста, стройный, одет он был в плотно застегнутый турецкий красно-зеленый каф тан;

лицо его было подвижно и одухотворенно, бушевавшее у него в груди пламя придавало ему фанатичную бледность

.

Его вороные кудри блестели вокруг высокого, с выступающими венами лба

.

Мрачный взор этого человека впивался в собеседника с настойчивой угрозой, причиняя беспокойство, – так он был тверд, сосредоточен и проницателен

.

Губы были вместе чувственны и жестоки – сочетание, зачастую доводящее до крайности как в сладострастии, так и в пылу деятельности

.

Твердый точеный подбородок, овал лица – работы мастера, словно бы нарисованный в величайшем тщании соблюсти пропорции;

чистый цвет лица в отсветах факела, который он держал в руке, взгляд, мужественная красота линий и осанки придавали видению, возникшему из тьмы, завораживающий, чарующий вид

.

Я заметил, что Терезина, будто невольно, подняла руки, чтобы поправить прическу, – жест, который при других обстоя тельствах мог бы показаться кокетливым

.

Молодой человек молча оглядел нас с напряженным, нервным вниманием, показавшимся недобрым, ибо явно предшествовал быстрому и грозному решению

.

Отец заговорил первым: если было искусство, которым он владел в совершенстве, то это было искусство собираться с мыслями

.

– Благодарю вас, сударь, – сказал он по-французски, – ваши люди едва не причинили нам вред

.

Ромен Гари Чародеи Лицо француза словно окаменело

.

– Это не «мои люди», сударь, – сказал он

.

– Отныне они сами себе хозяева, но я готов принести извинения за неприятности, которые они вам едва не доставили

.

Дороги, ведущие нас к свободе и человеческому достоинству, проходят через пропасть и не могут сразу вознести нас к вершине

.

Кто вы?

Отец ответил, что его зовут Джузеппе Дзага, он дворянин из Венеции, занимающийся искусством и науками, изучающий характеры людей, чтобы излечивать некоторые болезни, исток которых скрыт скорее в душе, чем в теле

.

Он добавил, что Терезина – его жена, я – его сын, синьор же Уголини – друг семьи и выдающийся драматург

.

Мы, заключил он, из тех французов и итальянцев, которых душевная щедрость и любовь к ближнему подвигли поки нуть далекую Европу, чтобы принести немного света в эту несчастную страну, погруженную во мрак

.

Он, наконец, поставил его в известность с негодованием, которому его прекрасный голос лишь добавил выразительности, об отвратительном рабстве, в котором мерзавец Поколотин держал нас в течение почти пятнадцати дней, и об унижении, которому мы были подвергнуты

.

Француз казался раздосадованным, что можно было заметить по тому, как он нервно покусывал губы

.

– Я жалею о том, что не услышал это раньше

.

Мерзавец дорого заплатил бы мне за такое обращение с артистами

.

Не извольте сомневаться, месье, что когда весь мир будет очищен пла менем, первые вспышки которого вы видите здесь, народ посадит мысль и искусство одесную, туда, где прежде тирания помещала Церковь

.

Знаете ли вы, что по своей воле, без всякого вмешательства с моей стороны наш великий вождь Пугачев заказал написать свой портрет?

Он обыскал все селения, чтобы найти живописца, и наконец отыскал его в Илицке

.

Что, в общем, позволяет нам сказать: великая революция русского народа началась с произведения искусства

.

На моего отца это известие произвело сильнейшее впечатление, и сам я был тронут этим глубоким почтением, оказанным искусству необразованным предводителем казаков, которого нам описывали как грубого невежду

.

– Месье, – сказал отец с легким поклоном, – я не смею претендовать на то, чтобы пред ставить здесь в одной моей персоне все искусство Данте, Эразма, Леонардо, но я всегда переживаю как трагедию отказ власть предержащих разделить с народом богатство и радость возвышенного

.

.

.

Однако вы говорите, что Поколотин ускользнул от вас?

Блан слегка улыбнулся

.

Я отметил про себя, что улыбка почти не смягчала выражения его лица, но лишь придавала ему ироническую окраску и еще сильнее подчеркивала все, что было в нем жестокого

.

– Я не говорил этого, – ответил он

.

– Я лишь сказал, что, будучи в неведении относи тельно тех низостей, которые вы мне открыли, я не подвергнул злодея наказанию, которое он заслуживал

.

Подите посмотрите сами

.

Мы последовали за ним, довольные оборотом, который приняли события, и проникшиеся уже искренней симпатией к восставшему народу

.

Это чувство было вполне естественным, о чем отец и заметил французу, ведь племя Дзага вышло из самых низов, и, если бы на заре этого самого «нового мира» в том возникла бы необходимость, мы могли бы назвать среди наших предков несколько бандитов с большой дороги, воров и даже лакеев

.

Никогда мы еще не были столь горды нашим простонародным происхождением

.

Несмотря на все то, что мы перенесли, сюрприз, ожидавший нас перед домом, вовсе не показался нам приятным

.

В свете бивуачных огней, разведенных казаками в саду, покоились останки Поколотина: его рубили по кусочкам, или, чтобы быть точнее, его обкорнали живьем

.

Ромен Гари Чародеи Таким же было наказание, которому представители имперской власти подвергали в этом крае непокорных пленников, – у них отрубали сначала ступни, потом ноги целиком и так далее, оставляя лишь голову, так что сознание жертвы могло участвовать в операции

.

Голова Поколотина возвышалась над его обрубленным торсом, вдобавок, на манер блюда в сельской харчевне, ему вставили яблоко между зубов, а за уши заправили веточки укропа

.

Признаюсь, перед этим зрелищем я подивился досаде, выказанной Бланом по поводу недо статочно суровой кары для преступника

.

Я был удручен также реакцией Терезины, но не оттого, что она была неестественной, – скорее, она была таковой чересчур: в то время я еще не привык к такому разгулу страстей, какому иногда предаются униженные и оскорбленные, когда им возвращают утраченное достоинство

.

Терезина бросилась вперед, наклонилась над кучей останков и плюнула в гласа округлому предмету, возвышавшемуся над всем прочим

.

Не хочу, чтобы вы осудили строго это чрезмерное проявление чувств: невозможно безжа лостно подавить человеческую природу, втоптать ее в грязь без того, чтобы после внезапного освобождения не избежать некоторых излишеств

.

Во всяком случае, этот непреднамеренный поступок немедленно снискал нам расположе ние всей ватаги, не слишком многолюдной и разбредшейся по всей округе

.

Наутро мы на самом деле обнаружили повсюду вокруг усадьбы кучи, похожие на поколотинскую

.

Конечно, лакеи, служащие такому господину и слепо подчинявшиеся ему, достойны кары

.

И все же мне показалось, что наилучшим выходом было бы предоставить дело хоть какому-нибудь подобию суда, хотя я понимал, что трудно было бы требовать от людей, падающих с ног от усталости и живущих в постоянной близости смерти, облачить Правосудие во все эти элегантные одеяния, столь милые его сердцу

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXXII Народная армия Пугачева переживала второй год своей эпопеи

.

Никогда еще в современной истории не видели такого смешения народов, вдруг вышедших из недр земных, чтобы резать, жечь, насиловать, обдирать живьем, вешать и топтать своих угнетателей

.

Помещиков и санов ников, чиновников и офицеров брали на шпагу, говоря точнее – вешали, колесовали, сдирали с них кожу

.

Крепости сдавались одна за другой – ведь войска, их защищавшие, состояли из тех же казаков, башкир, чеченов, киргизов, калмыков и бог знает из кого еще: они внезапно оказывались на стороне восставших, перебегали к противнику и вырезали своих офицеров прямо во время сражения

.

Россия вела войну с Турцией, и ощущалась нехватка регулярных войск

.

Граф Орлов говорил своим приближенным, что Екатерина настолько обеспокоена, что даже ее царственный запор внезапно прекратился, когда Пугачев перешел Дон

.

Должен признаться, что после того, как мы были вырваны из лап Поколотина, я склонен был видеть в каждом казаке Спартака;

добавлю также без ложного стыда, что моя арти стическая душа была заворожена красотой зрелища

.

Все эти азиатские племена, с чертами то острыми, тонкими, жесткими, как лезвия их сабель и пик, то плоскими и круглыми, эти грустные и волнующие песни, где отзывалось эхо бесконечной степи, до края которой не до скачет ни один всадник, даже эта манера жечь все на своем пути, словно для того, чтобы отомстить за века порабощения, – все это меня восхищало, давало ощущение присутствия при начале чего-то небывалого

.

Я отыскал среди моих пожиток бумагу и угольный карандаш и начал делать беглые наброски наиболее волнующих сцен кровавого обручения народа со сво бодой

.

Я изображал пойманных и брошенных на казачьи седла девушек, уносимых бешеным галопом, стараясь передать движение, стремительный бег коней, распущенные гривы которых сплетались с длинными волосами пленниц, и моя рука не дрогнула при виде жестокости, ибо искусство никогда не должно закрывать глаза

.

Единственное, о чем я сожалел, – отсутствие красок: красная – для крови, оранжевая – для пламени, черная – для развалин и обугленных трупов – создавали редкостную гамму, но из-за нехватки изобразительных средств это уни кальное зрелище, достойное кисти великого мастера, было потеряно для потомков

.

Первые зори свободы всегда опьяняют, и возбуждение, порождаемое ими, придает страданиям жертв характер нереальности

.

Среди этих людей, прежде знавших о правах человека лишь то, что ими пользоваться запрещено, царило воодушевление

.

Они были наивны в своих заблуждени ях, невинны в жестокостях, будучи палачами, сами становились жертвами, ибо трудно осудить в преступлениях против человечности того, кто, в сущности, еще человеком не стал

.

Вызову ли я у моих читателей негодование, возбужу ли их праведный гнев, если при знаюсь, что я казался себе тогда участником народного праздника, гримасы страдания были для меня лишь масками, кровь – лишь красным вином, и я видел в повешенных офицерах, в их еще напудренных париках, в их сшитых на прусский манер мундирах лишь дергающихся на своих веревочках марионеток? Быть может, я спасался бегством в бессознательное, чтобы защитить мою чувствительность от царящего вокруг ужаса

.

Племя Дзага и в этих обстоятельствах не изменило своим обязанностям и традициям, и мы старались доставить черни, как называют в России низшие слои населения, некоторое развлечение

.

Мы импровизировали сценки и, решительно отвергнув все тонкости и чересчур отточенные приемы, давали представления, ставшие, несомненно, первыми из тех, что позже назовут фронтовым театром

.

Ромен Гари Чародеи Никто еще не играл commedia dell’arte в таких условиях

.

Костюмы наши были превосход ны: Арлекин, Пульчинелла, Коломбина, Капитан вскоре были горячо поняты этими простыми сердцами

.

В общем, это был полный триумф

.

Уголини растрогался до слез, даже отец был взволнован: он говорил, что это была превосходная идея – ввести персонажи итальянской комедии в русский фольклор и играть перед столь чистой душою публикой, чей вкус еще не испорчен разнообразием развлечений

.

Иногда во время моих прыжков на подмостках – мы стремились к максимальной близости с публикой – я замечал краешком глаза приближающего на лошади чечена, держащего в руках свежеотрубленную голову

.

Наш успех вскоре обернулся для нас большими трудностями, ибо казаки покидали свои боевые посты и приходили посмотреть на нас, иногда очень издалека, и кончилось тем, что нам дали приказ кочевать с нашими повозками от одного отряда к другому, даря солдатам свободы минуты отдыха, в котором они так нуждались

.

Таким образом, вопрос о нашем отъезде отдал сам собой

.

Мы стали в какой-то мере пленниками той;

игры, в которую сами вступили

.

Армия Пугачева, неуправляемая, не имеющая постоянного состава, собирающаяся и рассы пающаяся, как шарики ртути, перемещалась, следуя лишь настроению своих вождей

.

Разроз ненные отряды соединяли свои силы лишь для того, чтобы завладеть городом или опрокинуть части регулярных войск, если они пытались поставить заслон на их пути

.

Лейтенант Блан навещал нас, когда не участвовал в стычках;

не раз он уводил с собой Терезину, чтобы показать ей с высоты холма захватывающее зрелище атаки киргизской кон ницы на ее вороных приземистых лошадях

.

Эти отлучки Терезины бывала иногда довольно продолжительны, что не могло не беспокоить нас;

раз или два она вернулась с поля битвы лишь под утро, такая измотанная, что, упав с лошади, положила голову мне на колени и мгновенно уснула под обеспокоенным взором моего отца» начинавшего уже побаиваться, как бы чрезмерная усталость и излишние переживания не оказали вредного воздействия на ее здоровье

.

Однажды вечером, когда смолкли последние птичьи голоса и степь утонула в тягучем мол чаливом беспамятстве, когда само время, казалось, покинуло землю и отправилось почерпнуть сил у своей матери Вечности, я, будучи не в силах сомкнуть глаз, встал и вышел из шатра

.

На минуту я замер, окунувшись в хаос огней, подняв глаза к той, другой степи, где сверкала пыль, поднятая копытами бог знает какой конницы или бог знает какими взрывами

.

Потом я оседлал коня и ринулся наугад через степь, щедро усыпанную серебристыми дарами луны

.

Вскоре я оказался у реки;

оставив седло, я принялся рыскать по песчаному берегу, надеясь смирить охватившее меня волнение тихим шепотом воды, что вела мирную беседу с каждым из омываемых ею камней

.

Я заметил лодку;

зеленый островок выдавался горбом между двумя песчаными отмелями

.

Не знаю, что за сила вела меня, зачем я забрел в это место, зачем сел в лодку и принялся грести

.

На самом ли деле кровь Дзага сообщает отпрыскам нашего родового корня тот дар пред видения, что привел меня, одержимого мрачным предчувствием, в это место, заставляя дей ствовать помимо моего сознания? Или Судьба решила немного поразвлечься за мой счет?

Я был в нескольких метрах от прибрежных зарослей, когда услышал слабый стон;

сначала я не понял, был ли то случайный эффект от игры, затеянной потоком на перекате, или сонный вздох неведомой твари

.

Однако я различил человеческое присутствие, так как после глубоко взволновавшего все мое существо сладострастного дрожания на одной ноте стон перешел в крик, пронзавший воздух с такой силой, что я невольно поднял глаза, словно пытаясь уследить звенящие струи, летящие к своей невидимой цели

.

Потом наступила полная тишина

.

Я оставил лодку и, осторожно прокладывая себе путь через тростники, сделал несколько шагов по воде Ромен Гари Чародеи вдоль прибрежного кустарника

.

Я отодвинул ветки и очутился перед тем, что не могу назвать иначе как светопреставление:

все вокруг меня почернело, небо погасло, и я был возвращен к жизни лишь раздирающей сердце болью;

по этому знаку я с трудом понял, что жизнь по-прежнему находит какое-то удовольствие в общении со мной

.

Терезина, моя Терезина, совершенно обнаженная лежала в объятиях этого француза, из менника цивилизации, который, чтобы утолить уж не знаю какую личную обиду на общество, какую чудовищную жажду крови, примкнул к диким зверям Пугачева, погряз с извращенной радостью во всех тех мерзостях, что подонки общества изрыгают из себя, когда проснутся в их глубинах самые низкие и грязные инстинкты плебса! Этот агнец, никогда не находивший ничего привлекательного в объятиях, теперь крутился как угорь под тяжестью врага рода человеческого, обходившегося с ней без всякого намека на бережное обращение, подобающее созданию мечты

.

Я давно не был желторотиком, пройдя курс наук в лучших борделях Петербурга, где мне не отказывали ни в чем запретном

.

Но никогда я не видел, чтобы двое использовали друг друга с такой жадностью, с таким остервенением, сплетая прелести, коими одарены наши тела, без малейшего уважения к законному предназначению и к местам, на которые их поставила природа

.

Но самое бесчестное, самое низкое состояло в том, что, поставленный перед крушением всей моей сущности, всех моих самых сладостных иллюзий и мечтаний, обкраденный моей любовью, я не имел сил бежать и продолжал стоять на месте, растравляя и подпитывая свое страдание зрелищем этих забав, прекращения которых жаждала моя скорбь, а продолжения – мое любопытство

.

О, как трудно иногда понять душу артиста, соль искусства!

Хотелось бы верить, что я создал тогда запас страдания и отчаяния, который мог позволить мне теперь жить в согласии с собой и встречать с безразличием несчастливые минуты, ежели они меня настигнут

.

Этой броне, которую я стал носить после того, как удар несчастья столь рано пробил брешь в моем существовании, я обязан своей репутацией человека, которого ничто не в силах глубоко уязвить

.

В течение последующих дней я ничего не сказал отцу – я боялся, как бы он не умер

.

Таким образом, я один пережил эти муки, не в силах разделить их с тем, кому они принадлежали по праву

.

Я оставил все страдания себе: каждую ночь я возвращался на место казни

.

И все же я находил странное утешение в том, что Терезина счастлива

.

Не могу объяс нить, откуда у венецианца появилась такая широта взглядов, может быть, моя любовь к ней столь прочно обосновалась в моем воображении, что мечта о ней не могла быть затронута и разрушена никаким проявлением низкой действительности

.

Во всяком случае, каждый вечер я покидал лагерь и скакал к проклятому месту их свида ний

.

Там, проскользнув сквозь листву, я хладнокровно наблюдал всю сцену незамутненным взором

.

Я не предполагал в себе такой широты, такого участия к чужой радости

.

Сегодня я говорю себе, что таким образом я искал средство от своего любовного недуга, подвергал свои сказочные сны испытанию самой низкой действительностью

.

Но мечта всякий раз выхо дила победительницей из этого испытания огнем: ничто внешнее не могло поколебать моего призвания иллюзиониста

.

Терезина всегда возвращалась чистой из этих объятий, из попытки экзорцизма, которому подвергало ее мое воображение

.

Я продолжал мечтать о ней, я вновь придумывал ее с несказанной нежностью

.

Мечта становилась моей тайной натурой

.

И по скольку я обещал здесь не скрывать ничего из того, что о себе знаю, должен признаться вам, что мне часто случается ставить на мечту, не оставляя ее противнице Реальности более половины дохода, – этим, может быть, объяснимо мое долгожительство, столь удивлявшее многих, ибо, живя в реальности лишь наполовину, совершенно естественно, предположить, Ромен Гари Чародеи что мой запас жизни прирастает вдвое

.

Иногда мне случается сомневаться в том, что эти нежности на островке, которые я ви жу ясно, как сейчас, в действительности имели место, – не знаю, является ли это сомнение уловкой, призванной оградить мою мечту – или целомудренность моих читателей

.

Иногда мне кажется, что я все выдумываю, в том числе и себя, и не знаю, что это – умение чрезвычайно ловко ускользать от страдания, игра, которую я, старый лукавый кот, не умеющий забыть и плетущий интригу, веду с мышами воспоминаний, – или я взбалтываю эту болезненную муть, чтобы окунуть свое перо в свежую боль, столь благоприятствующую творению, ведь ничто не подпитывает лучше плод литературного труда

.

Я существую, друг читатель, лишь для твоей услады, все прочее – лишь жульничество, злостный обман

.

Все, в чем я уверен, – что я сижу у огня у себя дома на улице Бак, осмеянный и презираемый за свою безграничную предан ность ремеслу чародея, такому немодному сегодня;

на моих коленях – тетрадь, на голове – вольтеровский колпак, хранивший меня от сквозняков на протяжении столетий, я почесываю с плутоватым видом кончик носа, достойный потомок Ренато Дзага, выворачивающий карма ны своей жизни, чтобы не упустить ничего, что могло бы обогатить мое повествование

.

А все прочее – история, и я пристально вслушиваюсь в ее бормотанье, ведь и в ней можно отыскать кое-что подходящее

.

Помню, однако, как я сказал однажды отцу после ухода Терезины:

– Возьми пистолеты и пойдем со мной

.

Он лежал на спине близ скачущего, как чертик, огня, не скрывавшего свою зависть и бессильную злобу перед пренебрежительным блеском звезд

.

– Это еще зачем? Убийств здесь без меня хватает

.

Уверенность покинула меня

.

– Терезина

.

.

.

Несколько секунд прошли в молчании, потом Джузеппе Дзага промолвил:

– Я знаю

.

Я словно окаменел от полного непонимания – с этого дня меня трудно было поразить чем-либо, как будто за один раз я исчерпал всю мою способность удивляться

.

Отец смотрел на звезды

.

Он скрестил руки на груди, на его лице застыло то спокойствие, которое, по словам Саллюстия, всегда овладевает человеком, находящимся на крайней ступени страдания

.

– В былые годы знавал я в Венеции одного танцора по имени Вестрис

.

Этот Вестрис был столь знаменит, что несколько поколений танцоров потом выступало под его именем

.

И вот на склоне лет он услыхал жалобы одного молодого актера на то, что жена его как-то уж слишком часто стала ему изменять

.

Старик Вестрис дружески похлопал молодого человека по плечу и сказал: «Мой друг, мой юный друг, не стоит забывать о том, кто ты, к чему ты стремишься

.

Ты работаешь в театре, так? Ты актер, так? Так вот, запомни хорошенько: в нашем деле рога – это как зубы: вначале, когда они режутся, это чертовски больно, потом боль проходит, к ней привыкаешь, а кончаешь тем, что ими ешь!» Я был возмущен

.

Наши враги всегда распускали сплетни, что Дзага – племя скоморохов и что все паяцы – люди без стыда и совести

.

Но в улыбке моего отца было столько грусти, что огоньки веселья стали лишь особой отметкой страдания, а взгляд его, с выражением немого укора обращенный к небу, невозможно было выдержать без боли

.

– Она нас обманывает, – пробормотал я

.

– Ну да, – сказал отец

.

– Однако надо жить

.

Не думаю, что в горечи этой фразы звучала лишь жалоба на судьбу

.

Бесчувственность Терезины лишь усугубляла мое горе

.

В ней не угадывалось ни капли стыда или раскаяния

.

Надо признать, что никто еще не видывал счастья, изнуряющего себя Ромен Гари Чародеи муками совести – на потребу тем, кто считает счастье некой болезнью, разрушающей прин ципы и моральные устои

.

Возвращаясь по утрам, она всегда напевала что-то, и взгляд ее был ясен и невинен, как само утро

.

Я приписываю это отсутствие угрызений совести ее лег комыслию, тому, что сегодня называют «некультурностью», ведь каждый стоящий литератор объяснит вам, что преступное сладострастие всегда оплачивается приступами раскаяния, и пропишет как слабительное муки бесчестья

.

Терезина походя, небрежно гладила меня по щеке и отправлялась спать

.

Ни капли жалости, ни следа сострадания, можно поверить утверждению, что любовь – суть полное бессердечие

.

Я шел за ней в шатер

.

Она раздевалась, смотрелась в зеркало, которое держала перед ней Аннушка, делала реверанс своему отражению и говорила:

– Терезина, дружочек, пойдем скорее баиньки;

пока свежо, легче спится

.

Я должен признать, что лейтенант Блан, несмотря на щекотливое положение, в которое он поставил себя по отношению к нам, был чрезвычайно обходителен и, видимо, не испытывал и тени смущения

.

Иногда он беседовал с отцом об итальянском театре, о новых француз ских книгах, рассуждал о науке и философии;

его изысканные манеры позволяли нам занять нейтральную позицию и привести в равновесие пошатнувшийся мир

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXXIII Варварство орд Пугачева превзошло все, что можно было ожидать от этих потомков Чин гисхана

.

Я вспоминаю, как, захватив поместье старого русского дворянина, отказавшегося бежать, благородного старца Андрея Николаевича Рукина, казаки застыли в восхищении перед боль шими напольными часами с маятником, творением известного швейцарского мастера Колле

.

Часы показывали не только час, день недели и число, но также фазу Луны и гамму небес ных явлений, связанных с движением Солнца и Земли

.

Искали и не находили ключ, чтобы привести в действие механизм, тогда казаки приостановили казнь старика Рукина, которому к тому времени уже успели отсечь руку: несчастного притащили к часам и, после того как он указал, где спрятан ключ, его увели, чтобы зарубить насмерть

.

Наше положение было тем более тягостно, что после всех этих зверств нам надлежало ставить декорации, надевать костюмы commedia и выходить на подмостки, чтобы развлекать кровавую свору своими гримасами и прыжками

.

Предводители казаков оценили превосход ный эффект, который наши представления оказывали на моральное состояние их войск, и ни под каким видом не согласились бы отпустить нас

.

Но впечатление еще более тягостное, чем от казни старика Рукина, осталось у меня от того, что произошло несколькими днями позже под Симбирском

.

Это там казачий атаман Бубель задал то, что он назвал «балом», – жестокую пародию на развлечения благородного общества

.

Весь местный гарнизон, вернее, все, что от него осталось, был согнан на этот вечер после того, как половина войска, при званного защищать город, переметнулась на сторону восставших

.

Бал начался ближе к ночи, и я могу представить здесь о нем свое личное и подробное свидетельство, ибо описание этого «праздника», как по волшебству, исчезло из анналов русской истории

.

В восемь часов вечера Бубель пришел к нам и объявил, что на сей раз вместо привычного нам места на сцене мы займем места зрителей

.

Он приказал нам надеть то, что казаки называла «итальянским платьем», дабы «оказать почет честной компании»

.

Что до самой «компании», то я думаю, Дзага, привыкшие ко всякого рода публике, не видали более мерзких рож

.

Там было все, что Русская земля – от каспийских берегов до кавказских аулов, от киргиз ских степей до Самарканда, от Чечни до Яика – породила самого грубого, самого жестокого, самого ужасного

.

Лица их настолько разнились с тем, что привыкли обозначать этим словом в Европе, что нам было трудно распознать в них людские черты

.

Колчаны, полные стрел, на спинах, на головах – монгольские желтые, черные, красные шапки с меховой оторочкой, шашки – короткие кривые сабли – на боку, луки – на плечах;

некоторые одеты в роскошные шубы, седла украшены ворованными драгоценностями;

варвары обменивались репликами на гортанных наречиях с животными выкриками и смехом, окружив сбитый из досок помост не менее ста футов в диаметре

.

Ночь была тепла, нежна и прекрасна, как женщина, застывшая перед зеркалом и, каза лось, безразличная ко всему, кроме собственной прелести;

огни становищ поднимали к небу дымные столбы и всплески пламени;

беспрестанно выли собаки, доведенные до бешенства необъятностью людского скопища и носившимися в воздухе запахами

.

Приглашенные были со всех сторон окружены толпой

.

Там был комендант гарнизона пол ковник Порошков и еще тридцать пленных офицеров, некоторые с женами и дочерьми, город ские аристократы, несколько богатых купцов, а также помещики, бросившие свои гнезда в Ромен Гари Чародеи надежде отсидеться в Симбирске

.

Офицеры – в париках, белых лосинах, высоких кавалерий ских сапогах;

им позволили сохранить их красно-зеленые мундиры со знаками отличия

.

Атаман Бубель велел дворянам надеть их лучшие камзолы, чтобы «уважить приглашен ных», и они облачились в шелка и парчу поверх вышитых золотом бархатных жилетов, вве денных в моду французскими учителями танцев и хороших манер в первые годы царствования императрицы

.

Их супруги, сестры, дочери, а также приживалки – дальние родственницы, тет ки и кузины, живущие в больших усадьбах на неопределенном положении полуродственников, полуслуг, – надели свои лучшие бальные платья, некоторые даже сжимали в руках жалкие ве ера

.

Вся эта группа господ перед монгольской ордой, казалось, разыгрывала сценку на театре Истории, вкус которой к представлениям, от трагедии до фарса, ведом всякому, кто внима тельно следит за творчеством этого автора, столь же гениального, сколь и неразборчивого в выборе средств

.

Из окрестных деревень согнали десятка два иудеев со скрипками;

среди них не нашлось бы и полдюжины действительно владеющих инструментом, ибо евреи, быстро оценив склонность казаков к резне и скрипке, вооружились последними в надежде избежать первой, причем неважно, умели они играть или нет

.

Им дали знак открыть бал – зазвучала тошнотворная прелюдия, тем более оскорбительная для ушей, что она сопровождалась мелодическими ак кордами – самым благородным выражением человеческой души

.

Казаки приподняли деревянный помост и загнали пленных под этот навес, таким образом оказавшийся утвержденным на их плечах

.

После этого, схватив жен, дочерей и родственниц этих несчастных, бунтовщики заставили их взойти на помост

.

Затем они сами взобрались туда, и – одни, заставляя женщин следовать за ними, другие в одиночку – сотни казаков, чеченов, татар и башкир принялись танцевать на головах и плечах пленных, которые быстро обессилели от тяжести этих чудовищных подмостков – качающиеся кариатиды, которых ничто не могло спасти от медленного и неминуемого сдавливания

.

Терезина, явившаяся на бал в своем испанском платье, едва осознав весь ужас этой казни при помощи танцев и веселья, этой безобразной пародии на праздник, решительно повернулась к Блану

.

Француз со скрещенными на груди руками созерцал происходящее с довольной улыбкой

.

– Прекратите это варварство! – закричала она

.

– Остановите! Остановите немедленно!

Прикажите им!

Молодой человек помрачнел: я заметил на его лице нервное подрагивание, выдававшее, несмотря на всегдашнее его самообладание, множество темных, неутоленных страстей

.

– Каждому свой черед, – сказал он

.

– Эти благородные судари довольно поплясали на спинах народа

.

Теперь настал их черед терпеть и черед народа плясать

.

Отец обернулся к нему

.

У него в этот миг было, неподвижное лицо и спокойный голос человека, изучившего шутки, которые История, смотря по тому, куда повернет ее фантазия или какая муха ее укусит, проделывает с людьми, всегда заботливо подбирая к этим кровавым проказам как нельзя более гармоничное музыкальное сопровождение

.

– Месье, – сказал он, – ваши рассуждения безупречны с точки зрения логики, но они ни в коей мере не принимают в расчет уменьшения общей суммы страданий в земной жизни

.

Даже если поменять местами римлян и христиан, вы преспокойно продолжали бы кормить львов человечьим мясом

.

Мой отец был гуманистом

.

Француз внимательно оглядел его

.

Он был необычайно красив, и идея, во имя которой он резал и жег, была высока

.

Я его ненавидел, но оспорить его доводы мне было бы трудно

.

Жестокость его черт заставляла думать об античных медалях, а взгляд его заключал в себе Ромен Гари Чародеи пламя фанатизма и преданности великому делу – такой взгляд особенно сильно влияет на женщин, порождая в них иллюзию любви

.

– Месье, – ответил он отцу, – гуманизм и мать его, философия, уже оказали неоценимую услугу мыслящим людям

.

Но, перед тем как они станут достоянием народа, нам придется свернуть шею множеству соловьев, наслаждающихся красотою собственного пения и отде лывающихся красивыми книжонками

.

Следует начать сначала и дать разумение людям, его лишенным

.

Они только этого и ждут, что нам показывает этот как нельзя более кстати подвер нувшийся праздник

.

Здесь надо было думать, а чтобы думать, надо было обладать талантом, иронией, юмором, чувством – как бы это сказать? – чувством реплики

.

Народ подает свою реплику – и как раз вовремя

.

Я посмотрел, как то, что француз назвал «народом », танцевало смертельную пляску на головах и плечах местных представителей высших сословий, как говорили в то время, или, более скромно, хорошего общества, и испытал смешанное чувство, которое не мог ни осмыс лить, ни даже определить, – что новый мир рождается на моих глазах

.

Еврейские скрипачи наяривали без оглядки, и даже те из них, кто понятия не имел об игре на скрипке, старатель но водили смычком по струнам, делая вид, что извлекают из инструмента изысканные звуки, – ведь лишь таким образом они могли избежать сабель казаков

.

Должен добавить к чести последних, что не бывало случая, чтобы они изрубили или ткнули пикой еврея, играющего на скрипке

.

Вот почему во все времена столько евреев в русских гетто усердно упражнялись в музыке – что еще и сегодня дало нам несколько вдохновенных виртуозов, даже и в советской России, где эта казачья традиция чтится по-прежнему и где еврей-скрипач считается прежде всего скрипачом, а потом уж евреем

.

Под тяжестью помоста и пляшущей толпы полковник Порошков, в белом парике, шелковых лосинах и высоких сапогах – шедевре своего сапожника, присутствующего на празднике среди черни, и вся местная знать, сановники, богатые торговцы, держались на ногах лишь благодаря неизъяснимой силе воли

.

Некоторые начинали падать, что лишь увеличивало нагрузку на других и приближало миг падения и страшной смерти

.

Казаки вели дьявольский танец на их спинах и головах, и не было ничего ужаснее, чем видеть, как бедные невесты, жены, сестры, дочери и бабушки танцуют с искаженными ужасом лицами в объятиях веселящихся кавалеров, давящих своими каблуками столь нежно ими любимых мужей, отцов и братьев

.

С одной из старых тетушек или кузин внезапно случился припадок безумия, и она с жуткой гримасой вместо улыбки принялась скакать на месте, как марионетка, дрыгая ногами и высоко задирая платье, что вызвало чрезмерную радость казаков;

у меня же мороз пробежал по коже;

старушка, вся в белом, в кружевном чепчике на голове, показалась мне иссохшей мумией с безумными глазами

.

Так она скакала до изнеможения, потом упала и стала кататься по настилу, по-прежнему высоко задирая ноги, пока не изогнулась и не замерла неподвижно, как жуткая испорченная кукла

.

В 1920 году, в конце Гражданской войны, я возвращался в компании собрата по ремеслу – актера средней руки, выступавшего под псевдонимом Ла Мор, из литературно-театрального турне по областям Балтии, где разворачивались последние сражения между белыми войсками и Красной Армией, доходя до того пароксизма ненависти, когда в небывалом ужасе соединя ются понятия свободы и рабства, справедливости и беззакония

.

В шестидесяти километрах от Мемеля, пересекая верхом болотистую равнину, где гремели последние стычки, мы на брели на бивуак армии Князина и были приглашены начальником штаба на вечер, имевший быть в парке замка Бергдорф

.

Замок был подожжен красными при отступлении, и его руины еще дымились

.

Мы явились на вечер с небольшим опозданием, но с первого взгляда во мне проснулись воспоминания из тех темных закоулков памяти, где они годами спокойно дожи Ромен Гари Чародеи даются своего часа

.

Как зловещие летучие мыши, что прячутся в глубинах черных пещер, с шумом крыльев летят на свет фонаря, погасшего двести лет назад, так проступают из мрака лица, гримасы, костюмы, огни и звезды из давней ночи, из другого мира

.

Ибо ничто не по ходило так на дикарский праздник «освободителя» Пугачева, как представление, устроенное теперь в парке «освободителем» Князиным

.

Пятьдесят пленных красноармейцев держали на своих плечах дощатую эстраду, на которой располагались одиннадцать музыкантов оркестра, составленного из офицеров и солдат князинской части

.

В центре помоста труппа мемель ского оперного театра давала «Травиату» перед расположившимися на земле белыми

.

Сам Князин восседал в первом ряду

.

Несчастная певица, лицо которой покрылось смертельной бледностью, несмотря на густо положенные румяна, вела свою партию весьма неуверенным контральто, напоминавшим иногда скорее крик ужаса или призыв на помощь, чем бельканто

.

Прочие певцы во флорентийских нарядах шестнадцатого века старались по мере возможности меньше двигаться по раскачивающимся подмосткам: нельзя было не заметить их внутреннее напряжение, попытку уменьшить физическую тяжесть своих тел и победить закон всемирного тяготения

.

Под этой летней эстрадой юные красноармейцы держались на ногах лишь благо даря некой силе, которая, как говорят, приходит к героям в их последние минуты

.

Должен, однако, отметить, что «Травиата», поставленная в таких обстоятельствах, приобрела чрез вычайно драматическое звучание;

сегодня, когда новый театр изо всех сил ищет все более впечатляющие выразительные средства, мне кажется, здесь скрыты оригинальная идея и спо соб вознести на должную высоту наших артистов, равно как и классовую борьбу, которой, право, не стоит пренебрегать

.

Я нисколько не сомневался, что присутствую на премьере, когда наблюдал казаков и их злосчастных партнерш, скачущих в смертельной пляске на головах знати, сановников и офи церов, плененных во время похода орд Пугачева на Москву

.

Уже тогда, несмотря на весь свой испуг, моя артистическая натура не могла оставаться безразличной к открывшемуся зрелищу, что, я думаю, не подлежит осуждению, ибо не я был ответственным за это скотство

.

Каза ки были превосходными танцорами, таковыми они остались и по сей день благодаря заботе, которой окружено искусство в советской России, о чем может свидетельствовать всякий, кто имел удовольствие присутствовать на представлениях русского фольклорного ансамбля Мои сеева в Европе во время его турне

.

Но никакая театральная постановка не может сравниться с непосредственностью живого события во всей, так сказать, его подлинности, и я не могу утверждать, не был ли я под конец более взволнован красотой разворачивающейся драмы, чем ее бесчеловечным содержанием

.

Иногда какой-нибудь азиат хватал свою партнершу, спрыги вал с ней на землю, уносил кричащую жертву в ближайшее укрытие, где, утолив страсть, оставлял ее своим нетерпеливым товарищам

.

Иногда девушка или замужняя дама теряла со знание в лапах своего кавалера, но тот продолжал кружиться с ней, как с тряпичной куклой, – это производило эффект, который сегодня можно наблюдать в фольклорном танце «Машка и Ивашка»

.

Ни одна из этих бедных женщин не избежала мести черни, дочери которой в течение веков подчинялись праву первой ночи своих господ, так что фраза «каждому свой че ред» звучала в ушах восставших сладкой музыкой;

я заметил даже, как, едва натянув штаны, они творили благодарственную молитву

.

Я помню также очаровательную девушку-подростка с длинными белокурыми косами: ее лицо, по странному капризу, на которые столь щедра природа, имело совершенно ангельские черты;

в них столь полно соединились нежность и красота, что трудно было вообразить ее причастность к сословию угнетателей

.

Она умерла посреди пляски, но никто этого не заметил, и ее продолжали вертеть и передавать от партнера к партнеру, не подозревая, что развлекаются с трупом

.

Одной из немногих переживших «праздник» была дочь полковника Ромен Гари Чародеи Порошкова

.

Сорок лет спустя она опубликовала свои «Записки сироты», над которыми было пролито столько слез чувствительными душами

.

Празднество было в полном разгаре, когда мы увидели на вершине холма, выступавшего в лунном свете, всадника, спускавшегося по склону, – казалось, он медленно выходит из бездны

.

Окружен он был несколькими богато одетыми казаками

.

До этого я видел лишь профиль Пугачева на медалях, которые он чеканил от имени Петра III, – ибо этот враг тирании счел за благо выдать себя за царя

.

Но я узнал «самодержца» по фигуре попа, двигавшегося на некотором расстоянии позади него

.

То был единственный поп, примкнувший к бунту черни, Иван Кролик

.

Пугачев был одет в пурпурную мантию, на голове у него была меховая шапка, украшен ная образом святого

.

Он сидел в седле подбоченясь и несколько театрально, к тому же он умышленно остановился на выгодно освещенном лунным светом месте, так что его лик был окружен ореолом, как на иконе

.

Широкие шаровары синего шелка складками ложились на красные голенища

.

Огни бивуака, высовывая со всех сторон тысячи колеблющихся языков, полыхали на его лице заревом пожара, бушевавшего, казалось, у него в душе, – такими угольно-черными были его глаза

.

Я схватил карандаш и бумагу, еще раз проклиная свою забывчивость, лишившую меня красок

.

Рядом с самозванцем молчаливо скалился, показывая зубы, белизна которых ясно различалась на расстоянии, джигит Усанов: горностаевая шуба на плечах, лисья шкура обернута вокруг головы так, что хвост спадает на левое плечо, в руке – булава, знак власти атамана, волчий оскал, никогда не сходивший с лица, два ряда зубов, столь мелких, что число их казалось вдвое больше обыкновенного, и составлявших вкупе с вырванными палачом ноздрями и выдающимися в стороны скулами череп – такова и была его кличка

.

Слева от Черепа татарин Алатыр – в черном кафтане и зеленой тюбетейке – восседал на белом коне, напоминая своей фигурой легендарного героя сказки Илью Муромца, столь часто составлявшего мне компанию в лесах моего детства

.

Он держал перед собой в седле мальчика не старше пяти лет: это был его сын, с которым он не расставался даже в пылу сражений

.

Мы были удивлены, узнав, что «царь» изволил побеспокоиться специально для того, чтобы увидеть нас: так нам объяснили

.

Было условлено, что завтра мы поставим наши подмостки и покажем ему все, что умеем

.

Пугачев не выказал ни малейшего интереса к пляске смерти, которая все еще продолжалась в отсветах огней на спинах пленников

.

Этот вид развлечения стал уже обыденным с начала восстания, и он насладился им вполне

.

Он удалился со своей свитой к шатру, за ним последовала целая свора собак, ибо человек добр к этим тварям

.

Скачка закончилась самым жестоким образом

.

Пленники по своему воспитанию и образо ванию не привыкли к тяжелому труду и физическим страданиям, некоторым, как, например, самому генералу Порошкову, было уже за шестьдесят

.

Они проявили достойную восхище ния стойкость, которую, казалось, оценили и сами казаки, несколько раз подносившие им напиться и подбадривавшие их дружескими тычками

.

Но теперь они стали падать один за другим под тяжестью танцоров

.

То был самый мучительный момент представления, а для меня, должен признаться, искусство кончается там, где начинаются муки

.

Когда большинство этих несчастных еще держалось на ногах, собрав последние силы, чтобы отсрочить падение и финал, казаки и их товарищи монголы вскочили на коней, пустили их галопом и стали заскакивать на платформу под радостные вопли собравшихся, почувствовавших приближение апофеоза

.

Вскоре помост возвышался не более чем пол-аршина над землей на раздавленных телах, в то время как вся кавалерия проносилась взад-вперед по подмосткам;

поскольку их было более трех сотен на первый взгляд (ибо трудно было сосчитать точнее в этом смешении красок), можно сказать, что финал – увы! – был достоин спектакля

.

Так погибла, превра Ромен Гари Чародеи тившись в кровавое месиво, вся элита провинции, и в числе прочих образованнейшие люди, знать, офицеры, помещики и чиновники, – впрочем, некоторые из этих последних в свое время предусмотрительно переметнулись в лагерь восставших

.

Я испытал такой шок, что впечатление так никогда и не стерлось из моей памяти, и в году я снял по этому эпизоду фильм студии UFA с Мали Дельшафт и Иваном Петровичем в главных ролях

.

Никто из нас не уснул той ночью

.

Мы были столь же возмущены, сколь и напуганы, ибо наше присутствие здесь могло внушить властям, что мы были сообщниками и соучастниками этих кровавых тварей

.

Зверства, свидетелями которых мы были на протяжении нескольких недель, поставили перед нами моральную дилемму, которую отец сознавал совершенно отчетливо: не следует ли нам проникнуться и восхититься красотой идеи, не видя ничего, кроме свободы, уничтожения рабства, не обращая внимания на испачканные кровью руки, в которые упало это сокровище?

Или, напротив, следовало полагать, что не существует идеи в отрыве от способа ее воплоще ния, как нет и человеческого достоинства без действия, достойного подражания, едва только загорится искра того или другого?

Мы рассмотрели все эти вопросы под пологом нашего шатра, и следует признаться, что таким образом сохранили философское спокойствие посреди доносившегося издалека лая и визга собак, дравшихся из-за останков казненных

.

Это не были напрасные словопрения: ре шение было принято

.

Следовало уяснить, даем ли мы завтра наше представление или же отказываемся расточать сокровища итальянской комедии перед человеком, ответственным за весь этот ужас

.

Мы нашли ответ в примерах наших знаменитых предшественников: ни Леонардо, ни Ми келанджело, ни Данте, ни Петрарка не оставили кисть и лиру, когда яд, кинжал и голод вели вокруг них свой адский хоровод

.

Сгущающийся мрак говорил лишь об одном: надо поднять еще выше и еще более крепкой рукой факел искусства

.

Твердым шагом и со спокойной совестью поднялись мы назавтра на подмостки, ожидая Пугачева

.

Мы были готовы дать ему то, что он принял бы, без сомнения, за обычную забаву, увидев в костюмах, которые мы напялили, лишь переодетых паяцев, но для нас, посреди пугающего мрака, эта буффонада становилась подлинным провозглашением идей гуманизма

.

Пугачев явился к одиннадцати и трезв уже не был

.

Движимый глубоким убеждением, что ночь раздумий лишь придала сил, отец раздул в своей груди божественную искру искусства, выполняя трюки, которых даже мы прежде не видели

.

Он сам надел костюм Арлекина, и, используя итальянские слова, он покрыл «царя» оскорблениями и насмешками, доставившими нам немало веселых минут, но, к счастью, не понятыми их мишенью, после чего, оставив эти изыски, он попытался овладеть вниманием своей невеселой публики

.

Он жонглировал пятью бутылками, исполнял карточные фокусы с такой ловкостью, что по толпе прошел шепот восхищения

.

Его голос чревовещателя появлял ся в трех-четырех разных местах: так, когда поп Кролик открыл рот, чтобы сплюнуть жвачку, из его глотки прозвучала исповедь во всех смертных грехах, им совершенных

.

В руках тата рина Алатыра, который тоже был здесь, одетый в свои белые горностаи, в шапке, сверкающей золотом и рубинами и похожей на восточный храм, малыш Турлан красивым мужественным голосом прочитал целую суру из Корана

.

И когда сам Пугачев, сидя в красном бархатном крес ле, которое служило ему троном и носилось за ним повсюду, принялся раскатисто хохотать, смех его закончился фразой, которую явственно услышали все кругом:

– Пусть освободят всех пленников, которых еще не успели повесить!

Лицо казака почернело, когда он услышал приказ, который, казалось, слетел с его губ, он Ромен Гари Чародеи вскочил со сжатыми кулаками, но едва снова открыл рот, чтобы обругать или даже пригово рить отца к порке, как тот же голос, чужой, но превосходно сымитированный, объявил:

– Ибо я великий царь Петр Третий, и я желаю просиять в Русской земле не только своими победами, но и своим великодушием

.

Пугачев поколебался, потом лицо его прояснилось, кулаки разжались, и, запрокинув го лову, уперши руки в бока, он разразился своим знаменитым громоподобным хохотом, сила и заразительность которого были таковы, что он прокатился от казака к казаку, от дружины к дружине через всю степь, от народа к народу, так что где-нибудь в Сибири или в Китае какой-нибудь крестьянин вдруг принимался хохотать, не зная до октября 1917 года причины своего смеха

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXXIV Пугачев был так доволен нами, что отец получил приказ повсюду следовать за войском узурпатора, дабы доставлять его солдатам немного веселья и чудес между схватками

.

Так труппа итальянских комедиантов продолжила свой путь по истерзанной степи, давая пред ставления среди пожаров, руин и трупов

.

Нам пришлось заменить на гримасы и чрезмерно аффектированную плоскую мимику шутки и эффекты, которые подобная публика была не в силах понять

.

Уголини в роли Полишинеля никогда не знал подобного успеха, и, играя без маски, он пускался в клоунаду, которая обесчестила бы commedia в любом другом месте, но здесь приводила этих больших детей в восторг

.

Терезина исполняла испанские танцы под аккомпанемент кастаньет, стук которых вызывал немедленное оживление;

я подыгрывал на гитаре

.

Затем вчетвером мы пели неаполитанские песни, и среди них «Dolce mio», такую чувственную и волнующую, что, хоть присутствующие не понимали ни слова, эта мелодия затрагивала сердечные струны, общие для всех народов: нам удавалось иногда вызвать у публики слезы

.

Баритон отца был превосходен, Уголини же имел голос преотвратный и часто обижался, когда мы просили его помолчать

.

У меня уже установился довольно приятный тенор, который я постарался впоследствии развить, ибо не следует пренебрегать ничем в искусстве чародея, проще говоря, в искусстве нравиться

.

Мы решили тем не менее положить конец этому рабству, в которое попали и которое могло для нас плохо кончиться, как только порядок и власть будут восстановлены, что казалось нам неизбежным

.

Тогда нам придется ответить за то, что наши враги не преминут представить как добровольное участие в бунте плебеев

.

Тем более что Дзага давно и не без оснований подозревались в либерализме

.

Несмотря на все то доверие, которое я испытывал к отцу, и даже принимая во внимание ловкость, которую всегда выказывало наше племя, чтобы проскочить между молотом и наковальней и вовремя вывернуться, во все времена помня лишь о своей миссии, мне казалось, что мы попали в осиное гнездо, выбраться из которого нам могло помочь лишь волшебство

.

Опасность была близка, и лейтенант Блан не скрывал от нас, что, несмотря на внешнее благополучие, положение Пугачева было безнадежно

.

Он в самом деле «идет на Москву», как он объявил, только пятясь

.

Его лучшие войска отказались перейти Дон

.

Три неприятельские армии окружили его со всех сторон;

приближалась зима

.

Разделенные соперничеством своих вождей, казаки проигрывали сражение за сражением;

в конце сентября, когда мы давали представление марионеток перед запорожцами атамана Ванюка, к нам галопом приблизился всадник: он нагнулся и протянул отцу письмо

.

То было послание Блана

.

Написанное по-французски, письмо извещало нас, что все поте ряно, тирания восторжествует над всем, что есть мощного и непокорного в мире, – народным гневом

.

Он указал нам самый верный путь на Москву

.

К письму были приложены два документа, спасшие нам жизнь

.

Первый был пропуском, подписанным «царем» Пугачевым собственноручно: плут не умел ни читать, ни писать, доку мент составил и подписал за него Блан

.

Другой документ был значительно важнее

.

Он был подлинный, за подписью графа Ясина, взятого в плен

.

Текст гласил, что труппа итальянских комедиантов Дзага во главе с известным и почитаемым в Петербурге Джузеппе Дзага попала в руки восставшей черни и была вынуждена испытывать в течение нескольких недель ужас ные унижения и страдания

.

Ясин добавлял, что ему удалось спасти артистов и направить их Ромен Гари Чародеи со своим эскортом в Москву, ибо они могли доставить важные сведенья

.

Мы узнали потом от одного казака, присутствовавшего при этой сцене, что, когда Ясин подписал документ и скрепил его своей печатью, Блан выхватил пистолет и пустил ему пулю в сердце;

все это тотчас поставило нас в крайне двусмысленное положение

.

Конечно, мы ничего не знали об этом подлом поступке

.

Никто из нас никогда не согласился бы обрести спасение такой ценой

.

Я знаю, что среди вас, мои читатели, найдутся скептические умы, почитающие таких, как мы, скоморохов за людей без чести и совести, заботящихся только об извлечении всяческих выгод

.

Было бы напрасно оспаривать эту тысячелетнюю репутацию, которую нам создали как гранды, так и их последователи-буржуа в ожидании, что народ, в свою очередь, засвидетель ствует свое недоверие по отношению к нам, оставив выбирать между смирением, молчанием и тюрьмой

.

Мы были ни при чем в гнусном преступлении Блана

.

Скорее мы бежали бы в Самарканд или Стамбул, чем открыли бы себе дорогу на Москву через труп графа Ясина

.

Мы решили воспользоваться представлением, которое намеревались дать в Тихоновке, что бы перейти Дон и повернуть на Москву по западному берегу

.

Никто не обнаружил нашего маневра, когда мы, пропустив вперед арьергард казаков, повернули назад и отплыли на па роме в Правово

.

Какие-то шесть часов спустя мы встретили первый отряд регулярных войск генерала Михельсона

.

Пропуск графа Ясина произвел ожидаемый эффект: к нам отнеслись с большой приязнью, выслушав с негодованием рассказ о пережитых нами страданиях

.

По нашем прибытии в Москву был устроен праздник в нашу честь: посол Венеции дал обед, газеты пересказывали приключения знаменитого магнетизера доктора де Дзага и его семьи, говорили, что ему удалось ускользнуть из когтей Пугачева посредством основанного на точ ных знаниях могущества, секрет которого, вместе с доктором Месмером из Вены, он открыл первым в Европе

.

Впоследствии я узнал, что этот рассказ извилистыми путями достиг венеци анских газет и французский путешественник Пивотен упомянул о нем в своем опусе 1880 года «Венецианские путешественники и авантюристы XVIII в

.

», удостоенном премии Французской академии

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXXV Мы были вынуждены некоторое время оставаться в Москве, так как были нарасхват – все светские дамы желали услышать из наших уст рассказ об ужасах пугачевщины

.

Наше пребывание оказалось особенно приятным вследствие новинки, недавно введенной в светский обиход, пока еще робко, ибо она считалась рискованной: ожидали суждения императрицы

.

Вальс, как считают, родился во Франции несколько веков назад, но там он скоро впал в спячку, а пробудился в Германии

.

Австрийский двор принял его восторженно, но когда вальс добрался до России, попы осудили его как дьявольское искушение – ведь танцующие преда ются веселью и разврату, что плохо сочетается с истинной верой

.

В день нашего прибытия в Москву капельмейстер Блехер по указанию властей был под вергнут домашнему аресту – ведь это он завез семена безумия, и надлежало помешать ему распространять заразу, но все было тщетно: город, перенесший несколько лет назад чуму и вслушивавшийся сейчас в эхо кровавой поступи Пугачева, жаждал забвенья – потихоньку вальсировали повсюду

.

Терезина и вальс нашли друг друга у графа Пушкина, будущего отца великого поэта, и никогда еще музыка и женщина не сочетались столь счастливо

.

Легкость нелегко носить – она требует грации, пушинка может обратить ее в свинец

.

Но Терезина была вальсом

.

С их первой встречи на балу у графа Пушкина я понял, что, пока я живу и пока Земля будет кружиться под звуки музыки, мелодия вальса всегда приведет ко мне Терезину

.

Они были созданы друг для друга – я говорю «они» как о паре, и стоит мне услышать первые такты и увидеть Терезину, выступающую с поднятыми руками навстречу вальсу, как я чувствую в себе пробуждение данной мне, ребенку, лавровским лесом волшебной силы, которую я бес престанно искал в себе – и иногда находил

.

Я видел вальс как нечто живое, как божество утраченного мною леса

.

Он же старался казаться нематериальным и укутывал себя музыкой – ему надлежало соблюдать приличия, он не мог позволить себе вдруг материализоваться на паркете в сказочном облике, сверкая волшебными лучами

.

Не разыгрывается ли за внеш ней стороной вещей, за скорбной маской реальности тайная феерия, квинтэссенция веселья, непрекращающийся праздник, о котором нам пророчествуют несколько па танца, несколько тактов музыки и смех зачарованной девушки? Я почти не верю в тайну и глубину, когда дело касается счастья

.

Счастье – на поверхности, оно боится толщины, тайна не манит его, это – касание, шелест, шорох

.

Счастье почти эфемерно

.

Искусство глубин, искусство наших ученых докторов, писателей, мыслителей ни разу не сотворило из своих открытий улыбку, редко кто вспомнит о веселье, когда поминают гения

.

Вальс обязан своим рождением оплошности того или тех, кто создал человека: где-то что-то нарушилось в предварительном расчете, произо шла ошибка, непредвиденная осечка между молотом и наковальней – так был создан вальс, глубина дала сбой, и легкость смогла увлечь людей, отсчитывая такт смычком

.

Бал у графа Пушкина упростил мои отношения с Терезиной, и эта легкость сохранилась доныне

.

Я думаю, вы согласитесь со мной: любить женщину – значит любить единожды

.

В жизни существует лишь одна пара, остальное не в счет

.

Когда вы теряете вашу партнершу, века и годы, секунды, вечность, часы, зимы и весны выпадают из хода Времени и более не поддаются исчислению: я думаю, всякий, любя, проживает тысячи лет

.

А чтобы вырваться из этого застывшего потока, достаточно звука аккордеона, пианино, скрипки

.

.

.

Тогда я вновь обретаю силу, которую передали мне мои друзья дубы в Лаврово

.

Ромен Гари Чародеи Взмахом своей волшебной палочки я возвращаю к жизни Терезину

.

Она появляется в том самом белом платье, что было на ней на балу у графа Пушкина

.

Перо скользит по бумаге, и нет для меня ничего невозможного

.

Века проплывают под моим пером

.

И Время мне улыбается

.

Мне всегда было достаточно заключить женщину в объятия, чтобы она стала Терезиной

.

Вначале я был еще неловок, и мне приходилось закрывать глаза

.

Позже я научился смотреть на партнершу внимательно и любезно, совершенно ее не видя, я нежно говорил с ней, не замечая ее присутствия, я шептал ее имя, ничего мне не говорящее, пожимал руку, чтобы она увела меня от себя самой, – и все это с неподдельной искренностью, ведь она-то тут, собственно, ни при чем

.

Для меня все блондинки и все брюнетки – рыжие

.

Самые нежные губы раскрывались для меня лишь для того, чтобы напомнить вкус других губ

.

Я был сверхъ естественно верен, и всякий, кто обвинял меня в том, что я не смог прилепиться ни к одной женщине, вызывал у меня улыбку сострадания

.

Женщины, посещавшие меня, помогали мне жить, поскольку они помогали мне мечтать о моей Терезине, и за это я им бесконечно при знателен, я им благодарен, я обожаю их

.

Они все были одной – второй я так и не познал

.

Все они обладают счастливой властью возвращать вам единственно любимую

.

В самом деле, каждая секунда, каждый месяц, год забвенья обращаются в века, тысячелетия, и вы никогда не умрете, ибо вы переполнены любовью

.

Оглядывая тысячи лиц, вы не прекратите работу над портретом одной, до мельчайших деталей известной лишь вам

.

У Луизы вы взяли линию губ, у Франсуазы – складочку улыбки, у Кристины – кончик носа, у Дженни – брови, у Мари – нежную ложбинку, вы возьмете у одной шею, у другой – подбородок, у третьей – затылок: все это пустяки, но они помогут вам в ваших поисках подлинника

.

Стоит, однако, остерегаться ошибки, нашептывая имя: это невежливо

.

Можно, конечно, закрывать глаза, но это приводит к потере убедительности позы, манеры – скоро привыкаешь не видеть с открытыми глазами

.

Этот волнующий взор, предназначенный ей, когда она, чарующе улыбаясь, скользит кончи ками пальцев по вашей щеке, элегантно и учтиво способствует полному взаимопониманию!

Она принимает эту ласку на свой счет, в то время как она предназначена другой

.

Отдайтесь страсти к Паулине, Изольде, Люсите совершенно, душой и телом, – вы легче ускользнете от них, почти их не заметив: не существует лучшего способа покинуть женщину, чем, лю бовно используя ее, соединиться с другой, единственной, истинной, той, которой нет

.

Чтобы вновь обрести Терезину, мне всегда был нужен медиум, и я всегда умел быть благодарным женщинам: они обладают в момент близости даром отсутствия

.

Бал открывал сам граф Пушкин

.

Первый вальс не имел ни названия, ни автора, как и полагается великому творению, исподволь исходящему из самой природы счастья

.

Позже я узнал, что капельмейстер Блейхер подслушал его в одном венском кафе, – то было творение молодого композитора и скрипача Маазеля, кашлявшего кровью ежедневно с трех до один надцати вечера среди любителей пива и табака на Гехаймратштрассе

.

Блейхер назвал его «Вальс улыбок»: один только Бог знает, как чахоточный юноша сумел найти в своем сердце столько веселья и легкомыслия, когда смерть уже стояла у него за спиной

.

Может быть, он понял, что смерть ничего так не боится, как легкости, и создал свой вальс, чтобы отсрочить ее приход

.

Множество «Вальсов улыбок» было сочинено с тех пор, творение Маазеля совершенно забыто, что меня вполне устраивает, ибо я не хотел бы распространяться повсюду о моей близости с Терезиной

.

Граф Пушкин, в белом гвардейском мундире, был хорошим танцором, хотя и имел обык новение обозначать свои повороты ударом каблука, что более напоминало польский краковяк

.

Я испытывал тогда – и испытываю до сих пор живейшее удовольствие, наблюдая за рыжей шевелюрой, плывущей во всей своей царственной свободе, следуя ритму скольжения пары

.

Ромен Гари Чародеи Оркестр был подобран скверно и состоял из любителей;

среди них выделялся граф Добри ков, чья борода прекомично сплеталась со струнами скрипки, из-за чего из-под смычка порой слетали неожиданные ноты

.

Вальс был быстро подхвачен русским высшим обществом, но он не мог исполнить целиком свою миссию, ибо не дошел до народа и долго не получал необходимой поддержки

.

Мой отец пользовался шумным успехом

.

Он стоял между княгиней Багратион и польским графом Завацким с бокалом шампанского в руке, стараясь удовлетворить любопытство, ко торое вызвали в свете наши приключения в кровавом водовороте восстания

.

Дамы особенно интересовались изнасилованиями, а господа – пытками

.

Джузеппе Дзага отвечал на вопросы вежливо, но несколько рассеянно

.

Когда отзвучал вальс, граф подвел Терезину к супругу;

отец, видимо, хотел что-то сказать, но сдерживался

.

Лишь когда гостеприимный хозяин уда лился, отец прошептал, провожая его взглядом:

– У графа Пушкина скоро родится сын

.

Этот сын будет величайшим поэтом России

.

Он погибнет на дуэли в возрасте тридцати шести лет

.

Меня, конечно, как известного шарлатана, поспешат обвинить в подтасовке и, без сомне ния, добавят, что всю жизнь я создавал легенды о могуществе нашего племени

.

Но ложь всегда была мне отвратительна, ведь ока противна самому духу искусства, которое творит истину, в то время как ложь извращает и искажает ее

.

То, что отец предсказал рождение и трагическую судьбу Пушкина, подтверждают свиде тельства очевидцев

.

Я имею в виду прежде всего графа Завацкого, который в своих мемуарах, написанных почти шестьдесят лет спустя, вспоминает о том, что он называет «сверхъесте ственным пророчеством барона Дзага»

.

В момент написания мемуаров граф впал, в нищету, будучи одержим роковым пристрастием к азартным играм

.

Я несколько раз оказывал ему помощь, ибо это был милейший человек

.

Его воспоминания погрешили против истины в од ном пункте: Джузеппе Дзага никогда не обладал никаким аристократическим титулом за исключением одного – артист

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXXVI Мы отъехали в Санкт-Петербург в конце ноября;

отец был сильно озабочен и пил более обыкновенного

.

Он говорил, что его терзают мрачные предчувствия, и иногда, поднимая одно временно к небу и глаза, и донышко бутылки, он бормотал, что видит знамения, от которых не стоит ждать ничего хорошего, ибо происходит соединение Марса, Юпитера и Сатурна, пла нет, никогда не благоприятствовавших людям нашего племени

.

Прихлебывая португальский ликер, отец объяснял мне, что там, наверху, существуют две соперничающие космографии, которые борются между собой с начала времени, и что даже лучшие астрологи не смыслят в этом ни аза, ибо тамошние дела подчиняются непредвиденным капризам и взаимному околпа чиванию двух враждующих сил

.

Следуя его взглядам, ситуация осложняется еще и тем, что олимпийские боги продолжают удерживать за собой четвертую часть неба, ныне впавшую в хаос и анархию вследствие обрыва нити, связующей с людьми

.

Это накопление божественной энергии, оставшееся без употребления в течение многих веков, может оказаться весьма по лезным тому, кто сумеет связать разорванную нить, исходя из того простого расчета, что чем больше накопилось божественной энергии и чем меньше людей ею пользуется, тем больше будет часть, принадлежащая каждому

.

– Древние умели доить своих богов, вот что! – бормотал он

.

– Ты хватил лишнего, папаша! – сказала ему Терезина, пытаясь отобрать бутылку, в то время как наша карета тащилась по раскисшей дороге меж берез, так безжалостно оборванных осенним ветром, что они казались голозадыми

.

Отец встал на защиту как бутылки, так и собственного достоинства, объявив, что происхо дит по прямой линии от Гермеса и его сына Арлекина, поскольку божественное происхожде ние болвана обыкновенно игнорируют

.

«Среди сияющих светил, – заявил Джузеппе Дзага, – возможно узнать звезду commedia dell’arte, от имени которой мы услаждаем нашу публику»

.

Так разглагольствуя, отец высунулся в окошко и поднял взор к небу, словно отыскивая в нем собратьев скоморохов

.

Я же видел в нем звезды – не обычные небесные звезды, окружен ные сырым туманом, но те, что медленно сгорают в течение нашей жизни впотьмах, внутри нас, и видимы во всей своей чистоте и ясности лишь на лицах детей

.

После этого отец вы дал нам соло из третьего акта «Баркаролы», посредственной оперы сеньора Спасен, но не было ничего странного в том, что, столь прочно утвердив свое искусство в высшем москов ском обществе, отец позволил себе откликнуться на природные струны своей души

.

Слуги дремали в своих повозках среди нашего реквизита, из которого, несмотря на все передряги, ничего не было утрачено

.

Там было все: маски, полишинели, голуби, спящие в рукавах сюр тука, поскольку, в силу привычки, они не желали жить в другом месте, карточные колоды для фокусов, электрический жезл месье Трюссо, ларец с двойным дном и рессорами, зеркало, разделяющееся на три части, часы, объявляющие время человеческим голосом, после чего сле дует предсмертный стон, – церковь давно косилась на них;

некое зелье, вызывающее видения рая или ада, в соответствии с наклонностями каждого, золотая пудра, при нанесении кото рой на веки страдающего бессонницей тот погружался в волшебные сновидения;

поддельные труды Сократа, собранные его учениками, и подлинные – Данте и Шекспира, наши флейты и гитары

.

И конечно, волшебный сундук синьора Уголини, где спали оболочки персонажей, в которых так нуждалась важная серьезность, чтобы подвергнуть свои истины испытанию огнем при посредстве иронии, пародии, шутки

.

Ромен Гари Чародеи Терезина спала, положив голову мне на плечо, укутавшись в волны своих волос и в шубу;

синьор Уголини клевал носом, но всегда вовремя просыпался, чтобы улыбнуться моему отцу – ведь тот не мог обойтись без публики;

я тихонько обвил рукой талию моей Терезины, и это не давало мне уснуть

.

Собаки беспокойным лаем изливали тоску, сообщенную им людскими сердцами перед отходом ко сну, Все казалось застывшим, бескрайним, трудно было вообразить, что мы пересекаем населенную местность, а не само Время

.

Мне кажется, я до сих пор там, и наша карета и следующие за ней повозки, груженные скоморошьим скарбом, продолжают тащиться сквозь тьму к ночлегу, где мы сможем отдохнуть и согреться какой нибудь новой обманной надеждой, прежде чем продолжим наш бесконечный путь

.

Не прошло и трех дней с нашего приезда в Санкт-Петербург, как мрачные предчувствия отца оправдались совершенно, словно подтверждая старую пословицу о том, что истина спря тана на дне бутылки

.

Было семь часов вечера;

отец вернулся с деловой встречи со своим управляющим и несколькими лицами, представляющими наши интересы

.

Наши дела были расстроены

.

Зна чительные суммы, которые отец одолжил нескольким лицам, в частности графу Григорию Орлову, так и не были возвращены, хотя срок оплаты давно миновал

.

Шансов получить долг почти не было

.

Удрученный угрызениями совести, цареубийца Орлов все чаще и ча ще испытывал припадки безумия

.

Говорили, что по ночам он душил Петра III

.

В то время в Санкт-Петербурге подвизался грязный шарлатан по имени Пален, порекомендовавший Орлову оригинальный способ избавления от преследовавших его кошмаров

.

Он утверждал, что граф потому так переживает за свой поступок, что совершил его лишь единожды, из чего следует, что, если бы Орлов задушил своими руками еще несколько человек, он, так сказать, набил бы руку в этом ремесле и вовсе перестал бы о нем думать

.

Короче говоря, Пален советовал сделать из убийства привычку, или, как сказали бы нынче, банализировать акт удушения

.

Та ким образом, Григорий передушил порядка двадцати крестьян, дабы обрести душевный покой и закалить совесть

.

Понятно, это была лишь клевета, ведь всем было известно, что братья Орловы вышли из монаршей милости и теперь всякий старался отплатить им за былую заносчивость

.

Пален, од нако, был закован в железа и препровожден за границу, будучи обвинен в «каббалистической практике»

.

Патриарх Герасим не упустил случая для произнесения новых анафем и яростных проповедей против франкмасонов и каббалистов, досталось от него и отцу

.

Каждый день нам передавали слухи, распускаемые попами на наш счет, среди них на почетном месте фигуриро вали обвинения в черной магии и, понятное дело, в примешивании крови невинных младенцев в настойки и микстуры, производимые отцом

.

Должники не преминули воспользоваться этими сплетнями, чтобы не платить по счетам, зная, что отец не осмелится подать жалобу, чтобы не быть обвиненным еще и в лихоимстве

.

Пустили в ход и дело о нашем пребывании в свите Пугачева, и дошло до того, что утверждали, будто отец вошел в такое доверие к злодею, что последний, перед тем как попытаться улизнуть, доверил ему всю свою казну

.

Потемкин, расположенный к нам доброжелательно, прислал записку, в которой по-дружески советовал покинуть на какое-то время пределы империи

.

Вот в этих-то обстоятельствах, едва интендант и два торговца, ведущие дела с отцом, поки нули наш дом, в ворота дома постучали с силой и настойчивостью, отнюдь не предвещавшими прибытие друга

.

Отец распорядился открыть, и несколько мгновений спустя красавец мужчи на лет тридцати, одетый в белый гвардейский мундир и медвежью шубу, небрежно накинутую на плечи, с нагайкой в руке, вошел в вестибюль дворца Охренникова, освещенный блеском свечей, которые наш лакей поднял перед гостем

.

Он был нам незнаком

.

Лицо его, тонкое и ироничное, было украшено забавными усиками Ромен Гари Чародеи в форме мотылька, какие тогда в России встречались редко

.

Я уселся в углу большой гостиной, откуда мог наблюдать визитера: мы с Терезиной только что закончили партию в пикет

.

Она возилась с тремя щенками, которыми наш ирландский спаниель Милка ощенилась три недели назад

.

Отец стоял на лестнице в черном шелковом фраке, обшитом серебряными украшениями, недавно доставленном от портного: он вновь одел ся по последней европейской моде в предвидении скорого отъезда за границу, ибо решил, как только представится возможность, последовать совету князя Потемкина

.

В нашем госте прежде всего поражала сияющая, очень веселая улыбка, почти беззвучный смех;

все лицо его к тому же выражало беззаботность, я бы даже сказал – бездумность иг рока и бретера, для которого риск и опасность лишь источники развлечения

.

На красивом лице светились глаза соблазнителя – такие в модных романах называют «бархатными»

.

Вы сокого роста, как все дворяне, отобранные Екатериной в гвардию, – элегантность мундира блистательно сочеталась с хищной, почти женственной грацией, происходящей от ловкости движений, тонкости обращения и привычки очаровывать, – человек этот немедленно вызывал ревность, как ни мало усилий он прикладывал, чтобы нравиться женщинам

.

Трудно было предположить, что могло привести его к нам в столь неурочный час, ведь между людьми благородными, при несомненной чистоте намерений, принято объявлять о визите через лакея;

одно было несомненно: где бы ни явился этот человек, речь тотчас пойдет об игре

.

.

.

Черные вьющиеся волосы живописно обрамляли его мужественный профиль;

поддерживая одной ру кой тяжелую шубу и сжимая в другой хлыст, он рассматривал нас внимательным и вместе с тем насмешливым взором, словно оценивая партнеров, прежде чем открыть свои карты

.

– С кем имею честь, сударь? – спросил отец несколько холодно, столь неприятны, почти оскорбительны, были манеры визитера

.

– Честь, честь!

.

.

Великая вещь, – произнес молодой офицер, и его улыбка расплылась еще шире;

не нахожу другого слова, чтобы описать его манеру показывать свои мелкие, вос хитительной белизны зубы

.

Кончиком мизинца он разгладил свои усики

.

– В самом деле, великое слово, особенно в устах человека, продавшего душу дьяволу, а потом – оставим эти предрассудки черни – не колеблясь, совершившего ту же сделку с более скромным поку пателем

.

.

.

с господином Пугачевым, например

.

Но позвольте же представиться

.

– Он легко поклонился

.

– Полковник граф Ясин

.

Я вижу по выражению ваших лиц, что это имя вам о чем-то напоминает

.

.

.

Должен сказать, что сердце мое похолодело, и в следующий миг я проникся восхищением перед моим отцом

.

В самом деле, никогда я так не обожал его, как теперь

.

Это был человек, способный занять самый высокий дипломатический пост

.

Ибо он не только не потерял при сутствия духа, но улыбнулся, сошел по ступеням лестницы и, раскрыв объятия, двинулся на офицера с горячим воодушевлением, видимо давшимся ему с трудом: он налетел на него, едва не сбив с ног

.

Терезина бросила на меня испуганный взор, и я поспешил нежно пожать ей руку

.

Хотя я был в ужасе при одной мысли о потрясениях, которые не могли не последовать за внезапным появлением человека, насильно заставленного Бланом подписать наш пропуск, потом застреленного, но оказавшегося как нельзя более живым, – в моем сердце хватило места и для гордости за такого отца!

– Для меня огромное облегчение видеть вас в добром здравии, граф!

Полковник изобразил жест восхищения

.

– Прекрасно сыграно, – сказал он

.

– Лишь итальянские мошенники обладают такой изоб ретательностью в низости

.

Мой друг Казанова всегда держался этого мнения

.

Итак, как вы изволите видеть, пуля, что должна была стать смертельной, прошла, не причинив мне особо го вреда

.

Заботы нескольких услужливых и преданных крестьян, почувствовавших перемену Ромен Гари Чародеи ветра, сделали остальное

.

Я прибыл в Петербург этим утром, а на завтра мне назначена ауди енция у императрицы

.

Я расскажу ей, как ее любимый шарлатан в течение шести недель старался изо всех сил, развлекая каналью Пугачева, и распевал на все лады: «Свободу на родам и смерть тиранам»

.

Я расскажу ей также, как под угрозой смерти, едва потом не последовавшей, я был вынужден подписать пропуск, помогший вам выпутаться

.

Он замолчал и сладострастно оглядел по очереди каждого из нас, похлопывая хлыстиком по сапогу – жест, напомнивший мне кота, помахивающего хвостом перед тем, как окончатель но придушить лапой мышь

.

Отец говорил мне потом, что именно с этого жеста, обличающего посредственный ум, и этой сладострастной улыбки он начал вновь обретать присутствие ду ха

.

Граф Ясин не выглядел настолько бессребреником, чтобы явиться сюда движимым лишь благородным возмущением, дабы передать нас в руки правосудию

.

Справедливость не интере совала его

.

То не был человек, чающий морального удовлетворения, – самый опасный среди всех возможных врагов

.

– Конечно, мы ничего не знали о действиях этого француза, – сказал, как и следовало ожидать, отец

.

– Мы ничего у него не просили

.

Это был кровожадный человек

.

Ясин поднял вверх свою красивую руку:

– Что до меня, я отнюдь не кровожаден

.

Я не испытаю никакого удовольствия, увидев вас всех троих на виселице

.

У меня, напротив, другие устремления, более гуманные

.

Итак, дорогой друг, ибо отныне мы будем очень дружны, для начала вы выплачиваете мне пятьдесят тысяч рублей единовременно и, чтобы обеспечить мою старость, тридцать тысяч рублей годового содержания

.

.

.

Вы также примете меня компаньоном во все ваши дела – помощь тем более для вас драгоценная, что я ни во что не буду вмешиваться

.

.

.

Я люблю карты, вино и любовные интрижки

.

Я вздохнул с облегчением

.

Намного спокойнее отдаться на милость проходимца, чем уго дить в лапы человека с принципами

.

С такими, как правило, невозможно заключить соглаше ние

.

– У меня, как вы понимаете, нет такой суммы наличными, – произнес отец, – но завтра вы получите все

.

Ясин поправил шубу, отвесил поклон Терезине, послал ей воздушный поцелуй, сопроводив его ослепительной улыбкой, повернулся и вышел

.

За несколько недель мы были разорены

.

Нельзя сказать, что Ясин намеренно добивал ся нашего краха

.

Он просто брал деньги всюду, где находил их

.

Это был один из самых отчаянных игроков в Санкт-Петербурге;

весь в долгах, он таскал за собой шайку прихле бателей, бессовестно его обкрадывавших

.

О нем говорили, что он одержим «галантностью», не поддающейся излечению, что придавало его отношениям с жизнью характер нетерпели вой поспешности в лихорадочных поисках удовольствий, так что каждый пережитый им день напоминал бег вперегонки со смертью

.

Отец был вынужден оплатить все его долги

.

Вскоре мы сами стали добычей кредиторов

.

Джузеппе Дзага имел неограниченный кредит у евреев, но он не позволял себе переходить границы займа и так уже значительного, который они ему предоставили

.

Ситуация осложнялась еще и тем, что Ясин много пил, и несколько слов, оброненных им в пьяном угаре, могли погубить нас

.

Пугачев был казнен в январе

.

Я видел его сидящим в санях, направлявшихся к эшафоту, установленному посреди «болота»

.

Следуя старинному обычаю, его, как и всех сопровождае мых на казнь, посадили спиной к направлению движения саней, «ибо приговоренный, не имея права на будущее, не должен смотреть вперед»

.

На обложке школьного учебника 1972 года выпуска советского историка Муратова иллю стратор придал лицу казака черты Ленина

.

Ромен Гари Чародеи Репрессии свирепствовали, а наша жизнь зависела от гуляки, способного на любую глу пость

.

Наконец свершилось нечто, положившее конец нашим сомнениям

.

На этот раз речь шла не о деньгах, речь шла о Терезине

.

Через несколько дней после казни Пугачева, как раз тогда, когда отец договорился о но вом займе, Ясин в девять часов утра предстал перед нами с помятым лицом и в растрепанной одежде;

он пытался скрыть недостаток уверенности под маской высокомерного презрения, это го последнего убежища малодушных

.

В обстоятельствах менее угрожающих можно было бы подивиться при виде молодого человека столь привлекательной наружности, столь мужествен ного – и вместе с тем столь уязвимого: он походил теперь на львенка, попавшего в невидимые сети, наброшенные на него укротителем – Судьбой

.

Должен признаться, я не часто встречал молодых людей с такой царственной осанкой;

его падение казалось скорее следствием неко его проклятия, тяготевшего над ним, нежели природной распущенности

.

Отец навел о нем справки: шотландский врач, пользовавший русского офицера, сказал, что сифилис уже начал разрушать его нервную систему;

это было трудно себе представить, столь непорочны были его черты

.

Когда нам доложили о его прибытии, мы, мой отец и я, пили шоколад

.

За окном была еще темень, воздух насквозь пропитался тяжелой сыростью, дрова в камине едва тлели из-за отсутствия тяги

.

Ясин вошел и, не говоря ни слова, рухнул в кресла

.

Его лакей, лысый старик с выражением отчаяния на лице, знавший его с младенчества и следовавший за ним повсюду, как наседка, остановился на пороге, окинув своего хозяина грустным взором

.

Ясин потребовал бокал вина, я налил ему

.

Отец даже не поднял глаз

.

Он был на пределе

.

Не думаю, что он страшился снова встать на стезю странствующего акробата, с пустыми руками отправиться на поиски удачи в другие страны, к другой публике

.

Мне даже кажется, что он был готов начать все сначала, вернуться к истокам и уйти с обезьяной на плече, с шарманкой и шестью булавами для жонглирования, читая будущее по звездам и линиям на ладони;

таков был древний удел нашего племени

.

.

.

Не думаю также, что он был утомлен:

уже столь долго шествовал он через века по своей дороге скомороха, что усталость не могла сломить его

.

Если я и чувствовал в его душе некоторое смятение, то причина была в другом:

я уверен, что он уже знал о том, что Ясин собирался ему сказать, и принял свои меры

.

Наверняка читатель обвинит меня здесь в передергивании – он будет прав

.

Но я полагаю, он с тем же успехом мог бы адресовать этот комплимент самому себе

.

Вся наша жизнь сплошное надувательство, истинный гений узнается лишь по бессмертию

.

Зная, что смерть не что иное, как отсутствие подлинного таланта, мы все приговорены к подтасовкам и более-менее удачным имитациям

.

Ясин потребовал еще шампанского и лососины

.

Его рука дрожала от усталости, он опрокинул бокал с вином на мундир

.

.

.

Затем он потребовал салфетку и вытер руки

.

.

.

Достав из кармана дамское зеркальце, он оглядел себя, поглаживая усы

.

– Я проиграл вашу жену в карты этой ночью, – сказал он, не прекращая рассматривать себя

.

– Я знаю, – произнес отец

.

– Вы шпионите за мной, да?

Он не получил ответа

.

– Я играл с этой канальей Воронцовым, он постоянно выигрывал

.

Надо сказать, он на столько безобразен, что везение в карты – все, что ему осталось в жизни

.

В пять утра я проиграл пятнадцать тысяч, в шесть – сорок, в семь часов я проиграл ваш дом, в полвось мого – вашу усадьбу в Лаврово

.

«Ставлю вам на квит или удваиваю за один кон», – сказал Воронцов

.

Я ответил, что мне больше нечего поставить

.

«Но этого и не требуется, – бро сил он, – похоже, что господин Дзага ни в чем вам не отказывает

.

Весь Петербург говорит, Ромен Гари Чародеи что вы имеете на этого, с позволения сказать, мага таинственное влияние

.

Играю квит или вдвойне

.

Если вы выигрываете – прекрасно

.

Если вы проигрываете, вы устраиваете так, чтобы обольстительная мадам Дзага провела одну ночь со мной и исполнила все мои желания »

.

Ясин положил зеркальце в карман

.

Он поднял руку с бокалом, требуя еще шампанского, и отпил глоток

.

– Вот и все, – сказал он

.

– Я проиграл

.

– Он поднялся

.

– Долг чести, – отчеканил он, – должен быть уплачен в двадцать четыре часа, – поднялся и вышел

.

Меня, безусловно, упрекнут в том, что я не погнался за ним, не убил

.

Но это труднее, чем вы полагаете, – убить своими руками человека в девять часов утра, после чашки шоколада

.

Граф Ясин умер в тот же день

.

Отец, само собой, бросил в огонь лососину и тарелку, на которой она была сервирована, а также бокал, из которого пил покойный

.

Дороги чести не все гда прямы и легки, и я сделаю необходимое уточнение, добавив, что иногда надо сворачивать в сторону, чтобы ими следовать

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXXVII Положение наше, однако, оставалось отчаянным

.

Наши враги распространяли слухи, об винявшие нас в отравлении молодого графа, У отца спрашивали также в насмешливом тоне, почему, будучи разорен, он не производит золото и алмазы посредством алхимических пре вращений, секретом которых, по его уверениям, он обладает

.

И в самом деле, ничто так не противоречит репутации мага, как нужда в деньгах

.

Эти злопыхатели были слишком неоте санны, чтобы мы могли им объяснить, что истинная алхимия состоит не в производстве драгоценных камней, но в том, чтобы наделить человека даром мечты, что она стремится не наполнить кошелек, но обогатить воображение

.

Калиостро был прав, когда сказал Гёте во время их встречи в Веймаре: «Вы, господин Гёте, величайший алхимик всех времен»

.

Хотя слухи со временем должны были утихнуть, отец решил покинуть Россию

.

Ускорило это решение также несметное число шарлатанов всех цветов и оттенков, завезенных с Запада, свет которого они якобы везли в своих сундуках почтовыми каретами

.

Они были столь мно гочисленны, что не представлялось возможным отличить подлинных магов от самозванцев, и нам стало трудно сохранять подобающее положение

.

За пять тысяч рублей месье Пистоль, цирюльник из Арля, выдававший себя за египетского принца, «обладателя тайны пирамид, Хранителя Ключа, спутника Алефа», вызывал в темноте тени ваших дорогих усопших – вуль гарный гипнотизм, возмущавший отца и названный самим великим Мессмером «бесчестием для науки»

.

Но мне стоит процитировать моего друга Александра де Тилли, который расска зывает в своих мемуарах о выступлении в Лондоне другого шарлатана, г-на де Сент-Ильдро, также в свое время подвизавшегося в Санкт-Петербурге

.

Тилли присутствовал на «сеансе ясновидения» в Челси, и вот рассказ об этом событии:

«Вдруг двадцать свечей, горевших в комнате, погасли, словно от таинственного дуновения, и я увидел появившийся сверхъестественных размеров призрак, голова которого была скрыта красным капюшоном, а сам он был облачен в белое, с капюшона, оставляя пятна на одеянии, капала кровь

.

Фосфорические огоньки пробегали по его волосам и освещали комнату доста точно для того, чтобы еще нагнать страху и ничего не скрыть от присутствующих

.

Призрак произнес несколько странных слов, заставивших трепетать г-на де Сен-Ильдро

.

На цоколе яшмовой колонны, расположенной посреди комнаты, располагалась печь трех или четырех метров в диаметре

.

Находившийся в ней металл с шумом кипел

.

Столб зеленого прозрачного дыма вздымался к потолку

.

Некоторые из этих господ испускали радостные возгласы, кото рые никто, кроме меня, не почел бы за крики возмущения

.

Уполномоченный – так назывался ассистент мэтра, завербовавший меня, – потребовал от собравшихся тишины, и процедура продолжилась

.

Сосед мой впал в экстатическую медитацию: он был выведен из нее ужасными протяжными ударами грома, за которыми последовала полная темнота

.

Ее рассеял слабый свет нескольких звезд, лившийся с потолка

.

Перед нами предстал Иисус Христос, несущий свой крест

.

Что-то грустное и в самом деле божественное светилось в его глазах

.

Его светлые волосы были покрыты терновым венцом

.

Крест довольно значительных размеров, сделанный, как мне показалось, из дерева, как и те, на которых совершались очистительные жертвы, он бросил к своим ногам: тот раскололся, как стекло, с громким треском

.

Побродив еще по ком нате, он коснулся моего лба

.

Затем, повернувшись к собранию, произнес на древнееврейском, на французском и на английском, “что он оставил мир и дух свой среди нас и призывает нас к братской любви, и мы должны знать, что он всегда присутствует среди нас”

.

Потоки Ромен Гари Чародеи золотой пудры, сыпавшиеся из его ладоней, заполнили гостиную несказанным светом, пахло очень приторно

.

Шевалье, вскочив, прильнул наконец к его ногам

.

Он поднял осколки креста, нежно облобызал их и запер в золотой ларец

.

Иисус милостиво подал ему руку и увлек в самую отдаленную часть комнаты

.

Там они довольно долго совещались, вскоре раздался еще один удар грома, и мы вновь погрузились во тьму

.

Когда Господь удалился, на нас обрушилась такая волна света, что мы словно окаменели

.

Пожар дворца Армиды не мог бы сравниться с этим морем огня

.

Оно мало-помалу угасло, но оставшиеся блики осветили на потолке некоего господина, умершего пятнадцать-двадцать лет назад, отца одного из присутствующих, высказавшего пожелание увидеть своего усопшего родителя

.

То была карикатура Командора из «Каменного гостя»

.

Он громким голосом воззвал к своему сыну и по-итальянски пригласил его приблизиться, ничего не опасаясь

.

Тот поднялся с места, горя желанием обнять автора дней своих, – и потерял сознание

.

Шевалье потряс колокольчик, и снова воцарилась тьма

.

Наконец два лакея вносят свечи

.

Маркизу Массини, пребывающему в обмороке, оказывается необходимая помощь

.

До сих пор не знаю, был он обманщиком или обманутым, но испуг его показался мне искренним»

.

Все это бездарное представление шито белыми нитками

.

У Гёте не было необходимости прибегать к подобным уловкам, чтобы написать «Фауста», равно как и у Данте – чтобы создать свою «Божественную комедию»

.

Рассказ графа де Тилли можно найти в книге его воспоминаний, вышедшей в 1965 году в издательстве «Меркюр де Франс»

.

Можете представить, как отцу все это надоело: как человек вкуса, наследник слав ного имени, он не имел никакого желания участвовать в подобных соревнованиях

.

Добавлю, что непостоянная симпатия Екатерины обратилась теперь на другого чародея, вдобавок об разованнейшего человека, Дидро, которого она выписала из Франции среди других редких безделушек, регулярно поставляемых ей послом

.

Отец, таким образом, вышел из моды, и раздражение, которое он испытывал при виде при ема, оказываемого всякому проходимцу из Парижа его прежними благодетелями, заставило его замкнуться в мрачных раздумьях, так что на него было тяжело смотреть

.

Предел низости был достигнут генуэзским висельником Фиореллини

.

Этот фрукт являл своим «посвященным» молодых ведьм и дошел до того, что приглашал «адептов» на шабаш, где в «сверхъестествен ной» обстановке, созданной с помощью светящегося порошка и греческого огня, эти плутовки совокуплялись друг с другом и с козлом

.

Несмотря на тайну, которой были окружены эти сеансы, – «дьяволу» нужно было отстег нуть две тысячи рублей, что ограничивало круг приглашенных людьми состоятельными, – дело всплыло наружу, и Фиореллини был повешен, а десяток «посвященных» высланы за гра ницу

.

Россия еще не стала Францией, и революция еще не подкрадывалась к ней на цыпочках от вольности к вольности

.

При таких злоупотреблениях у отца не было ни малейшего шанса сохранить свое поло жение

.

И разоблачение, всегда становящееся уделом этих жалких самозванцев, обращалось против нас, ибо в том, что принято называть «общественным мнением», обобщение принято за правило

.

Наши кредиторы просто преследовали нас, да и новости из дворца были неуте шительны

.

Немецкий медик Шуллер убедил царицу, что лауданум и опиум, которые отец прописал ей от мигрени, во многом способствовали ее запорам, которые, будучи таким об разом поощряемы, ударяли ей в голову

.

.

.

Императрица сочла за благо последовать советам ученого немца, и результат был благоприятен, как это часто бывает, по причине скорей пси хологической, в начале лечения

.

От этого оставался лишь один шаг до обвинения отца в У Гари драма названа «Каменный пир»

.

(Прим

.

ред

.

) Ромен Гари Чародеи шарлатанстве;

в это время последовала смерть графа Ясина, и, хотя не существовало и те ни доказательств нашей вины, однажды утром был получен приказ, велевший нам покинуть Россию

.

Более тяжкая участь миновала нас лишь благодаря вмешательству Потемкина

.

Он всегда поддерживал итальянцев, потому что обожал апельсины

.

Жизнь – это поражение

.

Отец буквально рухнул, едва прочитав приказ, подписанный Екатериной собственноручно и доставленный хмурым офицером

.

Джузеппе Дзага опустился в кресло, его скорбная поза выражала полное крушение меч таний и иллюзий, выстроенных с таким жаром

.

Глядя на него, мне хотелось крикнуть неви димому распорядителю нашего театра, чтобы тот опустил занавес, – зачем заставлять старого актера, забывшего свою роль и потерявшего кураж, переживать унижение, сострадание и шиканье публики

.

Никогда еще Терезина не была к нему так трогательно внимательна

.

Это, конечно, не было любовью – просто солидарность между людьми одного племени, проявляющаяся всегда, когда один из них срывает номер, тяжело падает на ковер и остается лежать подавленный, не поднимая глаз, в то время как все вокруг разрывается от свиста и насмешек

.

Терезина ходила за отцом, как за стариком, с нежностью, крепко соединившей нас троих и возбуждавшей во мне какую-то родовую, кровную гордость

.

Евреи и цыгане хорошо знают этот последний источник сил, общий для всех слабых: приходит час, когда чувство полной беспомощности дает нам силу и гордость, чтобы держать удары судьбы

.

Мы окружили Джузеппе Дзага нашей любовью

.

Мы не разочаровались в нем, услышав его стоны, вздохи, исполненные жалости к самому себе;

его итальянский говорок никогда не воспевал так нашу далекую родину, как через эти всхлипы и хныканье, призывы к Мадонне с воздетыми к небу глазами и руками, как это делают наши венецианские торговцы, узнав, что их корабли со всем скарбом разбились и затонули

.

– Но что же мне делать, Пресвятая Богородица? Что теперь будет с нами?

Он навалился всем телом на край стола, порой ударяя бессильными кулаками по его столешнице

.

Терезина встала перед ним на колени, взяла за руку и подняла к его лицу сияющий взор

.

– Когда я заплачу долги, мне не останется даже чем заплатить за лошадей до границы

.

– Ну что же! – сказала она весело

.

– Мы пойдем пешком

.

Я буду петь и плясать на ярмарках

.

Ты будешь показывать разные трюки, Фоско пустит шляпу по кругу

.

.

.

В конце концов, не так ли Ренато Дзага дошел от Венеции до Москвы? И потом, нам пора припасть к истокам, чтобы набраться новых сил, – нет лучшего омоложения

.

Тут я выдал красивую фразу, из которой извлек потом немало пользы в своем ремесле:

Дзага забрались слишком высоко, пора бы спуститься

.

Мы оторвались от наших корнай, от народа

.

.

.

Отец искоса взглянул па меня:

– Народ, народ

.

.

.

Выкуси!

Тут он сложил фигу, на что, как я полагал, не был способен столь утонченный человек, но его фига ободрила меня, поскольку опровергла мои же слова: Дзага отнюдь не порвал со своими народными корнями

.

Нам помог прибывший в Петербург Исаак из Толедо, изъездивший со своими тремя сыно вьями всю Европу: он был назначен испанским синедрионом передать восточноевропейским евреям некоторые из тех фальшивых новостей, призванных воодушевить в трудную минуту народ Израиля и помочь ему держать пожитки наготове для великого возвращения

.

Дело шло о выкупе у Великой Порты палестинской земли

.

На это потребуется еще неко торое время, но вначале нужно решить заковыристый и чрезвычайно важный вопрос

.

Исаак Ромен Гари Чародеи из Толедо прибыл держать совет с самыми влиятельными раввинами: Моше из Бердичева, Бен-Шуром из Тверска и Ицхаком из Вильно

.

Вопрос стоял так: не будет ли оскорблением для Мессии вернуться в Землю обетованную раньше и без него? Не следует ли, оставаясь в готовности, подождать прихода Мессии, дабы он сам отдал распоряжения на возвращение и отвел своих детей к колыбели?

Каково будет удивление Мессии, когда он прибудет в Палестину и найдет народ свой уже на месте? Не сочтет ли он такую поспешность за чудовищный hutzpe, неслыханную наглость или даже за неверие в свое возвращение?

Исаак из Толедо обсуждал этот вопрос с отцом, и тот поздравил своего старого друга с изобретением этой уловки, достойной самого тонкого дипломата

.

На самом деле вопрос о воз вращении в Землю обетованную не стоял

.

Речь шла лишь о создании и поддержании чувства необъятной трудности задачи, чтобы помочь евреям выстоять

.

Все, что усложняло положение и удлиняло дискуссию, обладало спасительным психологическим эффектом, успокаивающим нетерпеливых и ободряющим отчаявшихся

.

Исаак из Толедо ходил от местечка к местечку, повсюду вызывая дискуссии и ставя правоверным заковыристые задачи, которые были столь захватывающи, открывали такие возможности для страстных споров и в то же время прида вали великому возвращению и приходу Мессии столь реалистические черты, что польская и русская диаспоры черпали в них силу, необходимую, чтобы выжить среди погромов, репрессий и поборов, направленных против них

.

Благодаря этим бесконечным спорам месяцы помогали идти годам, а годы – векам

.

Исаак тем не менее не брезговал никакими делами, он предложил отцу встать во гла ве предприятия, впервые объединявшего под большими шатрами, расставленными по всей Европе, великое племя весельчаков: жонглеров, акробатов, фокусников, музыкантов, певцов, актеров, ученых собак, невиданных зверей и природных монстров, таких как немецкие братья, сросшиеся друг с другом, и прочие создания, способные вызывать удивление публики

.

Нельзя больше ждать, говорил Исаак из Толедо, пока низшие слои общества поднимутся к вершинам, на которых раскрываются во всем своем великолепии истинные шедевры: искусство должно стать щедрым и незаносчивым, оно спустится в массы, лишенные его чудесных даров

.

Гёте, Шиллер и прочие аристократы духа расточали свой гений лишь для баловней фортуны и образования

.

Надо, наконец, что-то сделать для толпы, лишенной очарования

.

Отец отказался

.

– Моя миссия состоит в том, чтобы вскармливать души, а не двухголовых телят, – сказал он

.

– И потом

.

.

.

– Он поколебался секунду

.

– Чудные времена настают

.

Ты знаешь, мы не имеем права предсказывать собственную судьбу

.

Но одно предсказание мне было сделано с век тому назад сэром Алистером Кроули, знаменитым английским посвященным, однажды прижавшим меня к своей груди: он встретил меня на улице и признал во мне товарища по вечности

.

За несколько дней до нашей встречи он был повешен – смерть, к которой он должен был прибегнуть, чтобы отправиться за получением новых инструкций и новых магических цифр в потусторонний мир, так как его переписка с Сатаной была обнаружена и шифр разгадан английской полицией

.

Я расслышал в насмешливом тоне его голоса нечто для меня новое: это был юмор

.

Но по длинному лицу Исаака из Толедо блуждала блаженная улыбка, хотя ему были знакомы эти нотки грустного ерничества, это искусство самозащиты от полной безнадежности, обращение с которым его раса так хорошо усвоила, чтобы выжить

.

Он одобрительно кивал головой, поглаживая бороду тонкими длинными пальцами виртуоза

.

– Согласно этому предсказанию, после трудного времени древнее племя Дзага познает новый триумф

.

Ему следует лишь распространить чародейство на другие области, придать Ромен Гари Чародеи ему выражение, более отвечающее глубинным потребностям человеческих душ

.

Я не думаю, что это будет происходить, как раньше, на подмостках, куда наши предки поднимались в качестве жонглеров

.

Думаю, подмостки будут другие, и господа Гёте, Вольтер и те, кого называют философами, гораздо ближе продвинулись к новой истине

.

Мой сын показывает некоторое расположение к этому поприщу

.

Исаак из Толедо внимательно посмотрел на меня из-под длинных прямых ресниц, при дававших его взгляду выражение потаенной благожелательности

.

Я не могу лучше передать этот взгляд, что ощупывал и взвешивал меня, как ткань, просто мне показалось тогда, будто я нашел своего первого издателя

.

Он заставил отца принять сто тысяч рублей и заверил, что добьется от кредиторов-евреев того, что на деловом языке называют «замять долг»

.

Когда отец, со слезами на глазах пожимая руку этого вечно молодого старца, пытался выразить свою признательность, тот оборвал его на полуслове:

– Ты не должен мне ничего

.

Я заключаю выгодную сделку

.

Евреи знают, что нет никакого риска в деле, основанном на воображении

.

Судьба вдруг улыбнулась нам

.

Запоры Екатерины настолько ожесточились, что попы орга низовали специальные молебны в церквах о ее облегчении

.

Страдания императрицы вызвали знаменитую реплику Вольтера: «Ее Величество русская императрица может все, кроме одно го» – и фразу принца де Линя: «Россия – единственная страна в мире, где народ молится об облегчении императрицы»

.

Отец получил несколькими днями ранее новое лекарство, откры тое англичанами, – истертую кору некоего дерева, произрастающего в Индии

.

Он отослал его императрице

.

Сорок восемь часов спустя она прислала нам подарок – сорок тысяч рублей, а также права на дворец Охренникова и наше имение Лаврове, которые мы уступили кредито рам и которые Екатерина выкупила

.

В то же время она отменила указ о нашем изгнании, но отец перенес слишком много унижения в этой стране и не мог оставаться здесь далее

.

К тому же он был не очень-то уверен в эффективности лекарства, которое могло перестать действо вать

.

Мы продолжали наши приготовления к отъезду, дожидаясь теперь только установления санного пути, чтобы покинуть Санкт-Петербург

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXXVIII 27 февраля, когда уже уложенные сундуки загромождали вестибюль, а мы распределяли последние подарки, старый Фома доложил, что перед нашими воротами остановились сани и их возница хочет говорить с госпожой Терезиной, и ни с кем другим

.

.

.

Кучер наотрез отказался покинуть свой возок и умолял, чтобы барыня соизволила прийти сама

.

Отец велел Фоме послать наглеца ко всем чертям, но любопытство Терезины взяло верх: она накинула шубку, так как мороз стоял нешуточный, и вышла

.

Она вернулась спустя несколько минут, как будто слегка взволнованная или, скорей, удивленная

.

Взгляд ее в некотором сомнении переходил с отца на меня

.

– Пойдемте, – сказала она нам

.

Мы пересекли двор по неглубокому еще снегу и оказались перед санями, задок которых был укрыт рваной дерюгой

.

Кучер с кнутом в руке стоял перед нами

.

Его круглое бородатое лицо с выдающимися скулами показалось мне знакомым, но зимой все мужики похожи друг на друга

.

– Смотрите, – сказала Терезина

.

Она легонько приподняла рогожу

.

Было темно, и я не сразу опознал то, что открылось моему взору

.

Я никак не ожидал увидеть под грязной рогожей мертвое лицо лейтенанта Блана

.

Поначалу оно показалось мне следствием игры воображения, которая доставила мне после такой успех в моей профессии

.

Глаза француза были открыты

.

Черты не несли еще отметин vigor mortis: конец, видимо, воспоследовал недавно

.

.

.

Немного крови запеклось в уголке его рта, но она еще не успела почернеть

.

– Мы не знаем этого человека, – заявил мой отец с замечательным присутствием духа

.

Терезина обратила на кучера невинный взгляд:

– Кто это?

Я наконец узнал кучера

.

Это был казак Остап Мукин, один из мерзавцев, прислуживавших Блану и составлявших его личную гвардию

.

Наша реакция, казалось, настолько поразила его, что он вспотел, несмотря на ледяной холод

.

Он сдернул шапку и утер лицо

.

– Я не представляю, зачем вы привезли сюда это тело, – сказал отец

.

Остап покосился на нас и вздохнул:

– Он был ранен вчера в стычке со стрельцами

.

Он вбил себе в голову, что должен увидеть вас

.

Пять месяцев мы шатались с ватагой ребят

.

Хотели податься в Польшу

.

Но он вбил себе в голову, что должен найти вас

.

– Почему же? – спросил отец

.

Я бросил взгляд на Терезину

.

Она созерцала лицо покойного с самым глубоким равноду шием

.

Не буду отрицать, с каким наслаждением я выкрикиваю эти слова: «Она созерцала его с самым глубоким равнодушием»

.

Меня, несомненно, обвинят в жестокости и удивятся, что после стольких лет моя ревность подвигла меня к столь мелочному сведению счетов

.

Но здесь я – хозяин

.

Эти страницы принадлежат мне

.

Я говорю все, что мне заблагорассудится, я творю что хочу, придумываю искренне и самозабвенно, со скрупулезной верностью самому себе, и если я не отказываю себе в удовольствии написать, что «Терезина созерцала лицо мертвеца с глубочайшим равнодушием», это всего лишь доказывает, что я скромно доверяю читателю мои самые интимные переживания, и если даже совру, то исключительно из любви к истине

.

Я знаю – к чему отрицать? – что жестокая, довольная улыбка блуждает по моим Ромен Гари Чародеи губам, когда перо мое скользит по бумаге, и велико мое счастье иметь возможность поведать об останках ненавистного моего соперника под безразличным взором Терезины

.

Благонаме ренный читатель, более всего ценящий соблюдение приличий, потребует изобразить здесь Терезину, убитую горем, бросающуюся на тело своего любовника, чтобы покрыть его слезами и поцелуями

.

Кому что нравится

.

Но я чувствую, что уже исчерпал удовлетворение, вызванное безразличием Терезины перед трупом авантюриста, и с вашего позволения, равно и без него, отправлюсь далее

.

– E, per Bacco! – воскликнула Терезина

.

– Что за манера привозить то, что нам не предназначено?

Здесь я отложу на минутку перо, чтобы потереть руки и согреться

.

Кто-нибудь, наверно, скажет, что все это – дешевые забавы, что, вместо того чтобы смаковать грубости, вложенные мною в уста моей Терезины, я мог бы вовсе не упоминать имени Блана и, таким образом, избежать ненужных мучений

.

К несчастью, воображение отторгает любую ложь и законы его строже, чем это обычно предполагают

.

Если я хочу оживить Терезину, мне нужно принять и страдание

.

Без этого – ни жизни, ни любви

.

Мне могли бы также указать на недостоверность моих слов, сославшись на века, прошедшие от описываемой мной эпохи до сих пор, и любезно напомнить, что столь долгая жизнь маловероятна

.

.

.

Но я ведь открыл вам секрет своего бессмертия: я переполнен любовью

.

– Е, per Bacco! Что за манера привозить то, что нам не предназначено?

Казак бросил на него грустный взгляд и ничего не ответил

.

– Мы никогда не видели этого человека, – сказал отец

.

– Вот, возьмите

.

.

.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.