WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Я воспринял это новое доказательство крушения тайны без особого сожаления – в эпоху Огюста Конта это крушение переживалось особенно остро, и помощь пришла лишь впоследствии, благодаря доктору Фрейду и его блистательным трудам

.

К тому же я нашел чем ответить отцу, кстати говоря, похвалявшемуся, что в 1680 году он обедал с Сатаной у принца фон Цана, – тот факт, что ласки, предназначенные мне, были оплачены не слишком дорого, ничуть не противоречит репутации Князя Тьмы, ведь купля-продажа всегда была мила его сердцу

.

Я должен также добавить, что если меня посетило исчадие ада, то это лишь доказывает, что ад – учреждение, безбожно оболганное

.

Сколько философов-потусторонников избежало бы мук безответных воззваний, если бы, подобно мне, они в начале своего пути встретили руки и губы и сердечко, владеющее тайной истинного знания и бьющееся словно лишь для того, чтобы дать на все вопросы самые нежные ответы!

В то же время я получил предсказание моего будущего

.

Оно было дано мне этой скромной царицей наслаждений, одной из тех, чьи имена не стали достоянием истории, но кто прости рает над нами прочнее, чем заносчивые монархи, всю полноту абсолютной власти

.

Маленькая цыганка сказала мне в этот полночный час, когда мороз за окном и огонь в камине еще прочнее соединяются между собою в их старинном дружественном союзе:

– Ты станешь великим любовником

.

Тебе еще многому нужно научиться, усовершенство вать, отшлифовать свое умение, но у тебя есть талант

.

Как описать ту радость, которую я испытал, узнав, что добрые феи не забыли обо мне, что они, склонившись над моей колыбелью, коснувшись своими жезлами нужного места, сделали из меня то, что позднее назовут «одаренной натурой»?

Малышку звали Айша

.

Когда наутро она оставила меня, я чувствовал себя Моисеем, получившим скрижали Завета

.

Перед тем как закрыть за собой дверь, она обернулась, улыбнулась мне и сказала:

Ромен Гари Чародеи – Takova khoua i tzar-goloubtchik nie imeet!

He осмелюсь перевести это лестное для меня, но крайне грубое выражение: необходимо извинить это дитя, говорящее на первобытном языке невинности

.

Снаружи ее ждала в своей повозке известнейшая сводня Петербурга Проська Бакалаева – она прожила еще достаточно долго, так что Пушкин в поэме-послании, адресованной его другу Дельвигу, в элегической форме описал наслаждения, которыми его потчевали в ее «пансионате», в самых смелых выражениях

.

Эта ночь ввела меня в состояние восторженности, в котором синьор Уголини усмотрел признаки мистического кризиса

.

Я оказался неспособен к работе: перо застывало в воздухе посреди урока, с блаженной улыбкой на устах я ласкал нежным взором потолок

.

Добрейший Уголини объяснил мне, что Бог, конечно, хорошая штука, его святые и ангелы снабдили наших великих живописцев множеством восхитительных сюжетов, но нет лучшего способа служить ему, чем исправно выполнять свои обязанности на земле

.

Я был совершенно с ним согласен и стал усердно посещать «пансионат» Проськи

.

Когда меня не отпускали, я бросался на шкуру старого медведя Мартыныча, который даже при жизни своей не видывал подобных излишеств, и, нежно обняв его, расточал ему свои ласки

.

Природа, однако, требовала более полного удовлетворения

.

Однажды, когда, несмотря на все Donnerwetter! и Gott im Himmel!, расточаемые мастером пера Кудратьевым, я покрыл чернильными пятнами лист с каллиграфическими упражнениями, зов крови настолько овладел мною, что, отбросив перо, я бросился вон из комнаты

.

Я не знал, в какую сторону мне податься, но инстинкт повелителя и хозяина вел меня прямо на половину прислуги, в старые конюшни, куда можно было пройти через галерею третьего этажа

.

Есть в жизни мгновения, когда вдохновение направляет руку Судьбы, быть может, потому, что означенная дама в это время занята где-то в другом месте

.

Я открыл наугад одну из дверей и оказался в комнате Парашки, одной из горничных Терезины, которая большей частью занималась нарядами своей хозяйки, ее волосами, лентами, платьями, духами и мушками

.

Так вышло, что Парашка как раз в этот момент стояла на четвереньках, протирая мокрой тряпкой паркет

.

Прямо передо мной возвышался мощный круп русской крестьянки

.

Я издал глухой воинственный клич и упал на колени за ее спиной с таким неистовством, что мои бедные колени болели после этого падения еще два дня

.

Застигнутая врасплох, Парашка была совершенно парализована страхом и начала голосить, лишь когда намерения барчука обнаружились совершенно явственно

.

На ее крики, без сомнения, сбежалась бы вся прислуга, если бы в момент вдохновения я не прошептал ей торопливо:

– Парашка, я тебя люблю, я не могу без тебя жить, я мечтаю о тебе день и ночь!

– Правда?

– Конечно правда, и еще – завтра мы пойдем на рынок и ты выберешь для себя любые ленты, какие тебе только понравятся!

Не льщу себя надеждой на то, что я предъявил ей сколь-нибудь необычные доказательства своей страсти, но я тогда только учился изъясняться на языке сердца, и нельзя отрицать, что я выказал в этом деле определенную ловкость

.

Женщины прислушиваются к нашептываниям, исходящим из глубины души, и искусство обольщения требует утонченности

.

Парашка, во всяком случае, решила, что будет благоразумнее избежать скандала

.

Я был лишь немного удивлен тем, что, пока я парил в облаках, она продолжала тереть пол тряпкой

.

Ромен Гари Чародеи Глава XV Отец был тем более мной доволен, что мои братья уже покинули дом, сестра вышла замуж, и лишь я один до недавнего времени не давал никаких обещаний

.

Джакопо отправился в турне по городам Германии и, не будучи еще отброшен в тень дьявольским гением Паганини, прекрасно поддерживал репутацию семьи

.

С моим братом Гвидо все обстояло гораздо прискорбней

.

Тем не менее я вспоминаю о нем с восхищением

.

Мне не было и шести лет, когда я впервые увидел его танцующим на грубой бельевой веревке и жонглирующим тончайшими тарелками рижского фарфора – подарком барона де Вебдерна, которого отец излечил от ночных приступов удушья

.

Гвидо стал вели колепным акробатом, обреченным на успех у публики

.

Когда он в своем разноцветном трико ступал на проволоку, он напоминал моего огненного человечка – так он был подвижен, весел и ладен

.

Однако эта по преимуществу физическая ловкость смущала и огорчала Джузеппе Дзага

.

Нет, он отнюдь не стыдился прошлого нашей династии

.

Но он полагал, что нам нужно идти дальше и целить выше, превзойти элементарную ловкость, облагородить стремления, обновиться

.

Он мечтал, что его сыновья, достигнув вершин, на которые могут привести лов кость фокусника, сноровка жонглера, гибкость канатного плясуна и акробата, смогут, развив в себе эти качества, применить их на ниве философии, политики и литературы

.

Он видел нас аристократами, которые хоть и не смогут стать ровней природной знати, но все же будут достойны водить с ней компанию

.

Джузеппе Дзага, как никто другой, понимал, что у своих истоков искусство было лишь позой танцора, мелодией флейтиста, песней лодочника, сказкой, рассказанной у огня, – право слово, оно разгуливало босиком

.

Но мы уже отошли от истоков:

на дворе была одна из прекраснейших цивилизаций в истории, и она протягивала нам руку

.

Не стоило ее отвергать

.

Когда я смотрю на портрет моего деда Ренато Дзага, написанный Скаччи-флорентийцем, привезенным из Европы Петром Великим, меня всегда поражает нос моего предка

.

Его чуткие ноздри словно ловят флюиды будущего, это орган скорей прорицательный, чем обонятельный;

его живой, лукавый взгляд, кажется, нацелен в грядущие времена

.

Не сомневаюсь, что вели кий скоморох знал: придет время, когда искусство займет в мире то место, которое прежде занимала религия, ибо великие цивилизации – увы! – пускают ростки на вершинах своих предшественниц;

они бросают свои семена в их мрак и гниение, где им не суждено укоре ниться

.

Я помню драматическую сцену, которой закончилась последняя встреча моего брата Гвидо с отцом

.

Джузеппе Дзага мерил шагами гостиную, украшенную портретами императрицы и дожа Дандоло

.

В комнате царил беспорядок, который в русских домах лишь усиливается с увеличением штата прислуги

.

– Иди, – говорил отец, и голос его звучал глухо от с трудом скрываемой грусти

.

– Ходи по ярмаркам, стань простым клоуном

.

Я не презираю ни твое призвание, ни твою бедность

.

Если хочешь стать жонглером, канатным плясуном, и никем больше

.

.

.

– Я хочу стать честным человеком, – ответил Гвидо

.

Отец остановился и удивленно взглянул на него

.

На одно мгновение он будто состарился лет на сто;

потом он взял себя в руки и вновь помолодел

.

– Я породил придурка, – проговорил он

.

– Все наши предки были бродячими артистами

.

Эти люди честно трудились и не имели никаких претензий

.

Теперь мы стали жуликами и самозванцами

.

Мы требуем к себе уважения, Ромен Гари Чародеи на которое не имеем права, мы приписываем нашему скромному искусству возможности, которыми оно не обладает

.

Мы хотим быть господами

.

– Я получил множество знаков уважения и признательности от многих увенчанных ко ронами глав, – произнес, почти пропел отец, издав тремоло, от которого не отказалась бы Люччина во втором акте «Хвастуньи»

.

– Эти главы падут

.

– Тогда, – возразил отец, – короны возложат на другие

.

Настанет царство разума и кра соты

.

Мой неисправимый братец воспроизвел с помощью указательного пальца типично ита льянский жест, в котором не было ничего каббалистического, К счастью, отец, устремивший взор в грядущее, приняв вдохновенную позу, которая, однако, получила бы больше одобрения на других подмостках, ничего не заметил

.

– Там будет царить искусство, красота, мощь и благородство идей

.

.

.

Человек всегда най дет, кого поставить властвовать над собой

.

Грядущие века откроют людям нашего племени небывалые возможности

.

Утратив Бога, человечество будет все больше и больше нуждаться в других чародеях

.

Мы излечим все болячки общества с той же легкостью, с какой сегодня я лечу триппер

.

Тебе в твоих отношениях с публикой не хватает амбиций, широты взглядов, щедрости души

.

Все, что ты можешь ей предложить, – несколько гимнастических упражне ний

.

.

.

наши внуки и правнуки будут искать, откроют и покажут народу глубинную тайну всех вещей, но ты

.

.

.

– Он пренебрежительно пожал плечами

.

– Тайна в том, что нет никаких тайн, – улыбаясь, объявил Гвидо

.

Тут впервые по моей спине пробежала материалистическая дрожь, предвестница конца чародейства

.

Отец также вздрогнул

.

А дело было в августе

.

Тогда Джузеппе Дзага произнес величественную фразу, почерпнутую из древнейших и надежнейших кладезей нашего племени:

– Загадка не в существовании тайны, она в существовании веры

.

Тогда паяц, жонглер, акробат Гвидо, молодой человек, решивший стать честным и открыто объявить всю правду о племени Дзага, воспроизвел второй жест, еще более итальянский, – он стал моей первой встречей с тем, что однажды назовут «конфликтом поколений»

.

Он поднял руку и глаза к небу и показал фигу

.

Отец мрачно взглянул на него

.

Потом указал своему старшему сыну на дверь:

– Иди зарабатывай свой хлеб в поте лица твоего, дурачок!

Я рассказываю здесь об этом прискорбном эпизоде, чтобы объяснить, почему отец обратил на меня всю свою надежду, всю нежность

.

Полагаю, он был счастлив, когда Проська, сводня, гостеприимный дом которой мне вскоре позволили посещать, доложила ему, как она призна лась мне сама, что его младший сын наделен божественной искрой, которая всегда позволит молодому человеку, прилежному и настойчивому, открыть дорогу к женским сердцам

.

Добав лю здесь, наперекор некоторым сплетням, в частности несправедливой, достойной сожаления странице, посвященной мне известным историком Филиппом Эрланже, что я вовсе не «жил на дамский счет»

.

Что до того, будто я не был слишком ревнив, «когда можно было извлечь какую-нибудь выгоду из дележа», и будто «Фоско Дзага без раздумий предлагал свои услу ги зрелым дамам, чтобы способствовать упрочению своего положения в обществе», скажу только, что в молодости я был щедр и тратил не считая

.

Ромен Гари Чародеи Глава XVI Я с нетерпением ждал конца зимы, чтобы пригласить Терезину в полный красот и тайн лавровский лес;

я спешил ввести ее в мое королевство, где пользовался могуществом, кото рому мог бы позавидовать мой отец

.

Я помнил, однако, что лес – область, куда реальность допускается неохотно

.

Она должна была вести себя тихо, подчиниться правилам этого вол шебного места и согласиться принять скромный вид травы, цветов, зверушек, птиц

.

Старые дубы следили за тем, чтобы все эти обычаи строго соблюдались, но я был уверен, что, хоть я и подрос, отдалился от моего детства, Иван, Петр и Пантелей сохранили достаточно при вязанности ко мне, чтобы позволить приподнять завесу и открыть моей подружке некоторые приметы другой реальности

.

Весна открылась мне в столь галантной манере, что за ней угадывалась рука мэтра Фра гонара

.

Она была принесена мне на груди Терезины

.

Однажды утром она вбежала ко мне в комнату в расстегнутом корсаже, держа в руке рыльце своей левой груди:

– Посмотри, Фоско! Весна пришла!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы разглядеть божью коровку;

мой взгляд был привлечен другой розовой букашкой, которую я хотел бы накрыть ладонью, как я это делал, ощущая прохладу, с пуговкой нашей собачки мопсика

.

Затем я был удивлен своей хитростью

.

Разглядев весеннюю вестницу, я подошел к Терезине и, под предлогом того, что хочу снять божью коровку, скрыл несколько нежных прикосновений

.

Терезина тут же разгадала хитрость, ибо букашка улетела прежде, чем я пришел в себя, и ударила меня по пальцам:

– Фоско, не забывай, что я жена твоего отца!

Хотя в ее голосе было больше иронии, чем суровости, я все-таки должен был отступить, и мне кажется, я до сих пор чувствую розовую божью коровку в кончиках моих пальцев

.

Мы приехали в Лаврове в начале июня, и уже назавтра я повел Терезину в мое королев ство

.

Я не предполагал, что меня ожидает в действительности

.

Может быть, я рассчитывал найти в моих старых друзьях сообщников, которые позволили бы мне удержать в руках мечту, превратившуюся в счастливейшую, сладостную действительность Я просто-напросто забыл, что леса детства, даже очень хорошо к нам расположенные, не практикуют подобную магию, они становятся весьма суровы, когда дело касается морали, и имеют дело с физиологией лишь постольку, поскольку хотят лишить нас всего грубого и жестокого, что нам дала природа

.

Когда же речь заходит о наслажденьях, к которым расположено или, скорей, которых тре бует наше устройство, зачарованные леса, как старые девы, поджимают губы и принимают суровый вид

.

Они так хорошо угадали мои намеренья, что, когда я проник под их сень, ведя за руку Терезину, я встретил лишь холодную сдержанность и выражение приличий и правил хорошего тона природы, когда дерево ведет себя как дерево, цветы – как цветы, ручей – как ручей, когда не видно и следа Бабы-яги, гномов, колдунов, драконов и прочих существ, ведо мых лишь детям и поэтам

.

Лавровский лес не смог простить мне моего постыдного поведения у бани, моих визитов в болото, моих плотских вожделений;

в его глазах я стал мужчиной

.

Ему нечего мне было сказать, еще меньше – показать

.

Мы, Терезина и я, имели право на хороший прием по всем законам русского гостеприимства

.

Деревья вежливо шелестели, их ветки склонялись, словно приветствуя нас, но то был лишь ветер и хорошие манеры, дубы не вышли нам навстречу с хлебом-солью

.

Пруды хранили свою прохладу, но их загадочный вид не скрывал ничего, кроме кувшинок

.

Стрекозы по-прежнему бороздили их гладь вспыш ками молний, но ни одна из них не сбросила свою осторожную видимость и не превратилась, Ромен Гари Чародеи упав к нашим ногам, в принцессу, некогда зачарованную злой колдуньей

.

Мои друзья Петр, Иван и Пантелей по-прежнему держались в стороне от прочих деревьев, но они больше не были свободно собравшейся ватагой, все объяснялось случайной игрой ветра, зерен и корней

.

На месте, где ученый кот на златой цепи смеялся надо мной, поглаживая лапой свои усы, я нашел лишь мох, несколько красивых ромашек и шляпку гриба

.

Ручей больше не пел, но лишь журчал, как это обычно делает текущая вода

.

В тени я нашел лишь прохладу, и если злобный карлик Мухаммор и прятался где-то, так скорей всего – в тени литературы, где и следовало искать его чары

.

Я был поражен слепотой, которая позволяла мне видеть, но не позволяла прозревать

.

Я имел право лишь на «дважды два четыре», освещенное солнцем, покрытое ландышами, омываемое сладостным зефиром, оглашаемое птичьим пением и пре поднесенное со счастливым видом, но во всем этом не было ни грамма таланта, я знал, что если я хочу обрести мой зачарованный лес, мне нужно его придумать

.

Самое скверное было то, что я больше не осмеливался ввести Терезину в места моих былых прогулок, рассказать ей о моих вчерашних друзьях, боясь, чтобы она не приняла меня за ребенка

.

Но вскоре сама Терезина не смогла скрыть в себе ребенка, когда, лежа на берегу тенистого пруда, расчерченного стрекозами, она рассказала мне одну из былин, в которых проявляется глубинное братство народов, соединяя индейскую флейту и еврейскую скрипку, цыганскую песню и венецианские ночи, русскую степь и песню гондольера

.

– Когда наступает карнавал, больше нет ни дня, ни ночи, есть только праздник, смех, танец, и такое веселье царит повсюду, что даже чума бежит от города, как дьявол от святой воды

.

Эта болезнь не выносит веселья, и с ней связано само возникновение венецианского карнавала

.

Давным-давно в город пришла чума, люди замертво падали на улице, и все молитвы были напрасны

.

.

.

Чума стала заносчивой, высокомерной, как знатный господин, она больше не считала нужным прятаться по углам, как обычно это делает;

ее видели идущей у всех на виду, одетой в яркие лохмотья, сияющей мертвым оскалом черепа, ибо она уже не прятала свое лицо под маской

.

.

.

Везде по пути ее следования люди умирали на месте

.

Она шествовала, опираясь на трость камергера, следом за ней шли писцы, подсчитывая урожай

.

Мой дед очень хорошо помнит, как видел ее у канала Луна: она остановилась перед церковью Святого Иннокентия, полной людей, молившихся об избавлении от напасти

.

Чума обожает молящихся, потому что любит все серьезное

.

Без серьезного, без уважения смерть теряется, перестает считать себя такой уж важной и работает не столь успешно

.

Люди, которым не хватает серьезности, вызывают у смерти колики

.

Она любит порядок, послушанье, важность, строгость

.

Дед решил, что настал его последний день

.

Ведь чума была в десяти шагах от него: она нюхала табак и вслушивалась в церковное пение

.

Он быстро сдернул с головы шляпу и раскланялся перед ней, надеясь умилостивить ее, ведь сильные мира сего любят послушанье

.

Но смерть даже и не взглянула на него, так ей понравились молитвы;

она закрыла табакерку и посмотрела с нетерпением на писцов, подводивших итог: в церкви было более трехсот голов

.

Недурной урожай

.

Смерть вошла внутрь

.

Мой дед взял было ноги в руки, как вдруг он услышал звуки труб и взрывы смеха

.

Он повернул голову и увидел карнавальное шествие

.

В первом ряду шли скоморохи, жонглеры, акробаты, за ними – те, что позднее стали знаменитыми: Арлекин, Бригелла, Панталоне, Коломбина, Пульчинелла и все прочие, – некоторым не хватало кое каких деталей, еще не до конца проработанных

.

С неба сыпался итальянский снег – синий, зеленый, желтый, красный – под названием «конфетти»

.

Чума вышла из церкви, чтобы навести порядок, но скоморохи первого карнавала, все марионетки и паяцы заплясали на веревочках, уходящих в небо – там их крепко держал в руке великий скоморох Небесный Дзага;

при виде выходящей из церкви чумы все они засмеялись еще громче

.

Чума, заслышав смех, увидев, что ее не принимают здесь всерьез, Ромен Гари Чародеи испугалась и сбежала в места, где серьезность правит безраздельно, такие как Прага, где она устроила свою штаб-квартиру

.

Так Венецианская республика была спасена карнавалом, так впервые народ понял, каким могучим оружием могут стать смех и непослушание, так родились commedia, Арлекин и свобода

.

Вот почему и до сего дня все напасти мира больше всего боятся смеха, ибо он обладает дезинфицирующими свойствами, гибельными для Могуществ

.

.

.

Я был удивлен

.

Такую историю вполне могли нашептать мне дубы, и я не ожидал, что Терезина расскажет ее так естественно и непринужденно, словно веря каждому ее слову, словно она сама была одним из творений мечты, встречу с которыми пророчил мне некогда лес

.

Я взял ее за руку:

– Терезина, ты вправду веришь в эту сказку?

– Ну да, верю, ведь ее рассказывает наш народ

.

А уж он-то знает, о чем говорит

.

– Я понял, что лишь народ способен на волшебство, как лавровский лес

.

– Я уверена, что царица Екатерина верит, а еще больше – все эти знатные господа

.

Они знают, что нет для них ничего опаснее, чем неуважение, насмешка и народный праздник

.

.

.

Я решил, что Терезина несколько преувеличивает

.

Все достоинства, которые она приписы вала беднякам, свидетельствовали лишь о развитом воображении, но синьор Уголини казался мне ближе к истине, когда говорил, что у царственных особ еще довольно времени и не стоит пренебрегать этой публикой, – а не то придется изучать вкусы тех, кто будет им наследовать

.

Те будут безмерно богаты, но не столь обходительны

.

.

.

Из уст Уголини я впервые по этому поводу услышал французское слово «буржуа», произнесенное несколько холодно, поскольку мой дорогой человек любил чистых людей с хорошими манерами

.

Что до народа, он объяснил мне, что эта публика еще отдаленнее и проблематичнее, ее вкус к добротному зрелищу пока под вопросом

.

В чем он, без сомнения, ошибался, ведь всего десять лет спустя гильотина собирала полные залы, если можно так сказать, и великие актеры, поднимавшиеся на под мостки, встречали детское расположение публики, зачарованной спектаклем, в котором она сама участвовала выкриками и разнообразными шуточками

.

Этот интерес народа к вместилищам разума, особенно когда они сервируются в корзинке, никогда не иссякнет, к вящему благу человечества и нашего племени

.

Мой обожаемый предшественник сочинил четыре комедии, которые мы разыгрывали пе ред публикой, состоящей из дубов, маков, бабочек и птиц, на освещенной солнцем поляне

.

Это были так называемые «комедии на четыре голоса», написанные для числа имеющихся в наличии актеров;

в них действовали Арлекин, Сганарель и Коломбина – последняя была также донной Эльвирой

.

Мы сыграли сначала «Дон Жуан счастливый и, несмотря на это, довольный», затем «Арлекин-король» и «Арлекин и Эдип»

.

Потом была поставлена «Статуя Командора, или Бесчестие», пьеса, в которой знаменитая статуя не говорит ни слова и не появляется в конце пира, чтобы увлечь распутника в ад, так что Дон Жуан приговорен к банальности и обыденности и ведет жизнь маленького буржуа без малейшего намека на ве личие, метафизику, ад и проклятие

.

Сегодня я почитаю эту пьесу за пророческую, она словно предвещает Европу наших дней

.

Отец согласился исполнять роль Дон Жуана и Командора, и он был великолепен, будучи лично знаком, как он нас заверял, с означенными лицами во время своего путешествия по Испании около ста пятидесяти лет назад, в поисках каббали стического сочинения Авраама из Саламанки: таким образом, он был способен вдохновиться реальными событиями

.

Реализм, как средство для создания иллюзии в искусстве, не знает себе равных, заключал он

.

Через много лет после смерти автора я нашел рукописи четырех комедий и опубликовал их за свой счет в Милане

.

Я отнес пьесы нескольким моим друзьям – директорам театров

.

Увы, безуспешно: их нашли старомодными, наивными и безыскусными;

как мне сказали, они отда Ромен Гари Чародеи вали «старой доброй комедией а-ля Гольдони»

.

Я жалею, что процитировал здесь знаменитого «Бамбино» Споцци, которому театр стольким обязан

.

Это было веление времени: легкость вышла из моды, в гарибальдийской Италии публика требовала величия, слез и крови

.

Но сегодня, насытившись этой трагической троицей, Италия вновь обрела вкус к смеху, что для меня свидетельствует о новом прорыве демократии

.

Недавно я узнал – представьте, с какой радостью! – что тот, кого я почитаю первым среди нас, подданных королевства сцены, синьор Стрелер из миланского «Пикколо театро», выразил желание вставить «Арлекина и Эдипа» в свою программу

.

Я думаю, что если так все и будет, в вечер премьеры за кулисами «Пикко ло» можно будет увидеть неясный силуэт в старинной одежде, похожий на заблудившегося артиста, – это будет Принчипио Орландо Уголини, воскресший от счастья, магическую силу которого совершенно напрасно недооценивают

.

Наше лето было прервано визитом, который отец должен был нанести барону-философу из Риги Грюдергейму;

он имел с ним дела по новому способу окрашивания шелка;

на два месяца я был лишен моей Терезины, что погрузило меня в неврастению, или, как говорили тогда, в меланхолию, которая довела меня до того, что я стал плакать от лунного света и писать стихи

.

Наше племя всегда неодобрительно смотрело на грусть, ибо если она полезна нам у публики, внушая вкус к развлечениям, то для клоуна она может стать губительной, вызывая у него склонность к раздумью, философии, искренности и прочие душевные надломы, через которые внутрь проскальзывают все демоны сомненья, неуверенности, все «для чего?» и «за чем?»

.

Согласно семейной хронике, один из Дзага так глубоко пал в бездну серьезного, что стал папой, хотя, может быть, в этом случае дело было в какой-нибудь неслыханной ловкости скомороха, желающего украсить свое искусство новым очарованием

.

Я провел август в на писании философских стансов, од и элегий, мне случалось разражаться рыданьями при виде смятого тростника

.

Синьор Уголини был уверен, что я увлекся рукоблудием, что было, по его мнению, смертельным грехом, ибо вследствие него мозг вытекает через мочеиспускатель ный канал

.

Это было не совсем так, я прекрасно устроил свои дела в этом смысле с некоей Глашкой, что не принесло мне никаких осложнений, кроме нескольких насекомых

.

Ромен Гари Чародеи Глава XVII В середине сентября мы вернулись в Санкт-Петербург;

отец и Терезина уже неделю были дома

.

Я заметил, что моя подруга изменилась, стала нетерпеливой и эксцентричной

.

Трудно было найти в Санкт-Петербурге более бестолковый дом, где царил бы такой капризный дух;

в заботе, я бы сказал – в усердии, с которым Терезина старалась поставить все с ног на голову, угадывалась потребность в неведомых мне потрясениях

.

Однажды утром, едва покинув мою комнату, я услышал крики и вопли, исходящие из синей гостиной

.

Я поспешил к этому торжественному месту, где царили во всем своем блеске порт реты русских и немецких монархов, которым мой отец был обязан своей фортуной

.

Мебель, привезенная из Франции купцом Охренниковым, коллекция оружия и доспехов, саксонский фарфор, безделушки и шедевры Гутенберга, переплетенные в пурпур и золото, создавали об становку, в которой взгляд, ум и деньги нашли свое воплощение

.

В привычном чопорном и степенном обрамлении передо мной открылась картина, в которой смешались вошедшие в мо ду галантные сцены в турецком стиле и кошмары Иеронима Босха

.

Несметное число мелких обезьян, еще более увеличивающееся от их чрезвычайной подвижности, висело на люстрах, прыгало по занавескам, качалось на шнурах, било фарфор на столах, срывало картины со стен, кувыркалось по коврам Испагани, превращая святилище фортуны в то, что наши друзья англичане называют bedlam

.

Черные обезьянки с серыми мордочками были того же вида, что и на картинах и привезенных с тропических островов рисунках г-на де Таллана

.

Нет ника кого сомнения в том, что на фоне пальм, цветов лазурного моря и ослепительно яркого неба, запечатленных художником, эти твари выглядели бы вполне живописно

.

Но выпущенные на свободу в гостиной, эти двадцать или тридцать погромщиков производили впечатление жа керии

.

Изящные вещицы разбивались вдребезги;

вцепившись в раму, несколько мартышек раскачивались на Каналетто до тех пор, пока он самым прискорбным образом не рухнул со стены;

во все стороны летели книги;

вместе со сдернутыми ловкими маленькими ручками скатертями на пол сыпались хрупкие статуэтки, музыкальные шкатулки, хрусталь

.

Разгром сопровождался яростными воплями, в воздухе витал запах, причина которого явственно раз личалась на ковре

.

Стоя в дверях среди клеток, граф Арбатов восхищенным взором созерцал результат своего предприятия

.

Этот человек славился своими безумными выходками;

одной из них была затея привезти из Африки сорок негритянок, с целью разведения новых людей, ибо он полагал, что, спаривая их с нашими рабами, можно было вывести новую породу, в которой соединились бы африканская красота с русской выносливостью, к вящей пользе помещиков

.

В тяжелой выд ровой шубе, накинутой на плечи, он зашелся в счастливом смехе

.

Уже несколько минут как его радость достигла предела, а смех перешел в припадок, в то время как его пунцовое лицо под густыми белыми бровями и стекленеющие бледно-голубые глаза застыли, почти окамене ли в выражении небывалого счастья, прерываемого лишь ничем не вызванными приступами веселья

.

В скором времени он и впрямь был сражен болезнью, последняя стадия которой проявляется эйфорией

.

Французская болезнь весьма изобретательна в своих разрушениях, позволяя одним спокойно дожить до старости в своей компании и мгновенно поражая других

.

Признаки безумия Арбатова все принимали за эксцентричность, моду, пришедшую из Ан глии, – удобное прибежище для тех, кто не знает, что делать со своей жизнью и своим Ромен Гари Чародеи золотом, кто пытается заменить индивидуальность экстравагантностью, этим делом бездель ников

.

За ним стоял его лакей в английской шляпе и рединготе, Джон Буль;

на его лице застыло бесстрастное выражение человека, терявшего хладнокровие лишь в случае невыпла ты жалованья

.

Терезина в белом атласном платье, с двумя обезьянками в руках, казалось, была зачаро вана зрелищем

.

Однако в проявлениях ее радости угадывались нотки недоброжелательности и злобы, чуждые венецианскому празднику

.

Она сидела в большом кресле с прямой спинкой, с подлокотниками в форме лап грифона, торжественном и важном, откинув голову, в теплом ореоле рыжей копны волос;

ее тело было напряжено, руки скрещены на груди, смех ее был неприятен, даже, я бы сказал, циничен

.

В ней угадывалась некая враждебность, направленная против всего мира – тогда еще не употребляли слово «общество» в его нынешнем значении:

оно было синонимом «дворянского общества»

.

Наша прислуга с напуганными лицами разглядывала барыню и адских тварей, устроивших погром в гостиной;

я знал, что в кухне и конюшне поговаривали о том, что итальянка бывает одержима дьяволом, что мне представляется немыслимым, ибо дьявол не выстоит и секунды перед такой несерьезностью – он боится ее пуще ладана

.

Теперь я замечаю, рассматривая ее сидящей на давно истлевшем кресле, что ее губы и подбородок вырисовываются жестче и грубее, чем я предполагал: после стольких лет я решил окончательно проявить мои воспоминания и с каждым днем вижу Терезину все четче, с реализмом тем более явным, что он происходит не из внешнего мира, но из того, что я ношу в себе

.

Отец появился в момент, когда баталия между обезьянами и порядком вещей, стоивших ему столько денег, достигла своего разрушительного апогея

.

Он остановился на верху лест ницы, опершись на каменные перила

.

Он был одет в красный польский домашний сюртук с серебряными брандебургами и держался прямо, словно застыл под воздействием неведомо го внутреннего холода

.

Подняв к нему глаза, Терезина смерила его вызывающим взглядом, в то время как на ее лице безуспешно скрываемая печаль сменилась неверными, нервными волнами наплывающего веселья

.

Я думаю, она была привязана к своему мужу, она начинала видеть в нем отца, которого никогда не знала;

не в силах удержать себя от перемен настроений и взрывов страстей, она в то же время упрекала себя за страдания уязвленного самолюбия, которые она причиняла че ловеку, любившему ее

.

Я увидел на лице Джузеппе Дзага, старого чародея, которого Терезина обзывала «лакеем всех черных и кровавых сиятельств», тень страдания;

затем он повернулся и ушел, а мартышки словно принялись праздновать его уход новыми скачками и воплями

.

В течение последовавших нескольких недель Терезина окружила своих зверят нежной за ботой;

она, кажется, очень дорожила этими нарушителями спокойствия

.

Она призналась мне, что они напоминали ей broglio, подмостки скоморохов на набережной Рабов, тамбурины и ликующий народ, шарманки, завезенные из Турции торговцами пряностями из Риальто, – венецианский праздник

.

Несмотря на все заботы, непоседливым зверькам не удалось при житься в нашем климате

.

По всем углам расставили войлочные гнезда, зажгли печи, но холод и сквозняки вскоре сделали свое дело

.

Я с жалостью смотрел, как они жались к каминам;

одна из зверушек так близко подвинулась к огню, что шерстка ее воспламенилась: жуткий огненный комочек заметался среди столов, поджег занавеску, вцепившись с душераздираю щим воплем в ткань, и замер на полу, медленно догорая;

черная гримаска бедняжки долго являлась мне в ночных кошмарах

.

Другие выбегали на заснеженный двор в поисках солнца и пальм;

боюсь, что многих из них вытолкнули наружу слуги, упрямо продолжавшие при держиваться версии их инфернального происхождения

.

По утрам их находили прижавшимися Ромен Гари Чародеи друг к другу в сугробе, замерзшими в позах людей, объединенных в братстве страдания и непонимания

.

Терезина плакала, воевала со слугами, чуть не выцарапала глаза нашему ма жордому Осипу Власову, которого она обвиняла в избиении зверьков

.

Она долго держала в руках последних выживших обезьянок: это было душераздирающее зрелище, ведь нет ничего жальче, чем грустная мартышка

.

Тут и там расставили жилища обезьян-цыган и вокруг жа ровен, наполненных углями, маленькие больные грустно ждали своего конца – никто из них не выжил

.

Отец оставил все идти своим чередом

.

Не говоря ни слова, он ходил по дому, избегая встречи с приживальщиками

.

Я полагаю, что Терезина охотно натравила бы на русский двор, как и на прочие европейские дворы, полчища обезьян-разрушительниц, но я не понимал, откуда приходит эта злоба и желание все поставить с ног на голову

.

Я был сбит с толку, опечален неуважением к богатству и красоте, ведь наше племя всегда старалось украсить жизнь, доставить удовольствие, развлечь, одним словом – и пусть мне простят профессиональный термин, столь часто упоминаемый на этих страницах, – очаро вать

.

Я уверен также, что она и сама не знала, в каком тайном уголке ее души рождался этот вихрь непослушания, вызова, чуть ли не подстрекательства

.

Сегодня я заключаю, что она была тем, что в нашем ремесле называется «медиум», что она неосознанно подчинялась загадочным вулканическим поветриям, которые в ту пору только начинали проникать в мир из самых глубоких и черных пластов земли

.

Тогда это влияние называли «астральным», позд нее стали называть «теллурическим», сегодня называют «социальным», что, как мне кажется, ближе к истине

.

В те времена еще говорили о колдовстве, и мне пришлось дождаться выхода великолепной книги Жюля Мишле о волшебницах, чтобы понять, как эти бедные создания были оболганы

.

Не было никаких сомнений: моя обожаемая, моя нежная Терезина была во власти еще незнакомых мне сил, что заставляло меня волноваться еще сильнее

.

Эти поветрия должны были вскоре распространиться по всей Европе, и проходимцы всех мастей сумели извлечь из ситуации свою выгоду, когда они поняли, что достаточно провозгласить свободу, чтобы угнетать, братство – чтобы расстреливать, и равенство – чтобы взобраться на спину народа и жить в свое удовольствие

.

Отец ни разу ни в чем не упрекнул свою молодую жену

.

Можно было подумать, что он находит тайное удовольствие в страдании, что он жаждет покарать себя

.

Не знаю, объяснялось ли это неким невысказанным суждением о самом себе, о своей роли шута, как он говорил иногда в момент усталости

.

Я думаю, уж не разделял ли он втайне, чтобы не внушить своим сыновьям отвращение к ремеслу, ненависть Терезины к публике, нашему хозяину, которому мы служим и от щедрот которого живем, – я имею в виду, друг читатель, прошлое, а не настоящее, ибо ничто мне столь не дорого, как твое благородное лицо, – или он попросту был обескуражен?

Отец не сказал ни слова, когда обезьяны разоряли дворец Охренникова, не сказал он ни слова и когда Терезина, растратив сумму, которая привела бы в ужас графиню Отрыжкину, причуды которой вошли в пословицу, в течение нескольких месяцев содержала труппу ис панских gitanos

.

Великолепные певцы и гитаристы из Гренады с утра до вечера наполняли дворец Охренникова звуками своих голосов и гитар, странных инструментов под названием castagnettes, а также топотом каблуков

.

Они выступали со сцены новой «Оперы-буфф», и их ангажемент продлевался несколько раз, составив, таким образом, почти целый год

.

С тех пор в Московии поселилась мечта о Гвадалкивире, Андалузии, о небе Севильи – так ностальгическая грусть фламенко затронула что-то глубинное в душах детей степи

.

Одна из самых звучных революционных поэм 1919 года Ромен Гари Чародеи называется «Гренада» – юный красноармеец мечтает однажды увидеть Гренаду, он затягивает припев: «Гренада, Гренада, Гренада моя

.

.

.

» Цыгане поселились у нас;

Терезина таскала их за собой повсюду, их гитары и пение сопро вождали ее во всех перемещениях

.

Представьте себе удивление, вызванное таким кортежем на улицах города

.

Они расположились в маленьких комнатках над хозяйским этажом – я о них еще расскажу подробней

.

Ничто меня так не развлекало, как их выход по утрам в сво их черных костюмах и красных платьях с оборками;

у женщин в волосах были тюлевые и бархатные розы, у мужчин на головах – круглые плоские широкополые шляпы

.

Они спуска лись, стуча каблуками по нашей такой чопорной лестнице, представлявшейся мне старичком, превращенным в камень в порядке наказания (или награды) за несгибаемость и строгость;

расположившись в вестибюле, как на сцене, они поджидали ту, которую называли фамильярно chica

.

Они были очень похожи на русских цыган

.

Я говорю «русских» потому, что тогда еще не знал, откуда попали в Россию цыгане

.

Их хозяин – сегодня говорят «импресарио», – еврей Исаак из Толедо, навещал нас время от времени, чтобы получить свои деньги и спросить, не натворил ли что-нибудь кто-нибудь из членов его труппы

.

Он был старым другом отца

.

Ромен Гари Чародеи Глава XVIII Я сохранил об Исааке из Толедо воспоминания, которые больше похожи на постоянное об щение

.

В течение веков, которые мне пришлось пройти за мою жизнь

.

.

.

Здесь я остановлюсь ненадолго, чтобы дать вам время пожать плечами, улыбнуться и пробормотать беззлобно:

«Этот старый шарлатан

.

.

.

Горбатого могила исправит

.

.

.

» Мне нравится в тебе, друг чита тель, эта уверенность, эта ирония, ибо она поддерживает во мне то небольшое удовольствие, которое я еще испытываю, оставаясь самим собой

.

Так вот, в течение лет, которые мне при шлось пройти за мою жизнь с грузом любви, давшим мне бессмертие, вокруг которого рыскает смерть, высматривая первый признак потери памяти, я часто встречал Исаака из Толедо на перепутьях Истории

.

Мне нравилось считать его Вечным жидом, а он, в свою очередь, по чувствовав во мне будущего товарища по борьбе, которую его и мое племя уже давно ведут против натиска жестокой реальности, охотно выдавал себя за этого сказочного персонажа

.

Он был очень высок и красив той красотой, в которой больше мужественной силы, чем гар монии пропорций, его нос и губы несколько преувеличивали свое присутствие на его лице, первый – своим наличием, вторые же – своей суровостью

.

Облаченный в бархатный камзол, пурпур которого переходил в странно переливающуюся тьму ночи, почему-то навевая мысли о Средневековье, он мало походил на своих сородичей, которых можно было тогда встретить в России

.

Говорил он о них слегка высокомерно, если не неприязненно: он был из племени господ, sephardi, в то время как его братья в России и в Германии, скорей, его кузены, как он говорил, были ashkenazim

.

Отец получил для него все необходимые разрешения, чтобы он мог беспрепятственно передвигаться по России и жить в городах

.

Он носил на шее золотую цепь с кулоном в виде звезды

.

Никто в России еще не знал о существовании звезды Давида, и этот знак принимали за символ астрологии – науки, которую он практиковал, дабы внушить уважение к своей персоне

.

Когда он по-русски снимал при входе свою коричневую меховую шапку, на его лысеющей голове оставалась ермолка в нимбе густых локонов

.

Длинная борода, хоть и черная вследствие постоянного тщательного подкрашивания, придавала его чертам по разительное сходство с автопортретом Леонардо в старости

.

В ту пору ему стукнуло полторы тысячи лет

.

Не знаю, сколько ему сегодня, у времени свои счеты с евреями – оно для них не течет, а кровоточит, и эти капли не вписываются в привычные законы протяженности

.

Исаак из Толедо вдохновил меня на создание образа Вольпоне в постановке, которую я осуществил по этому произведению в Лондоне в 1962 году;

эта постановка вызвала споры среди критиков

.

Он держался всегда подчеркнуто прямо, поглаживая бороду;

когда его белые холеные пальцы пробегали по ее прядям, вы невольно ожидали заслышать звуки музыки, настолько виртуозно он это проделывал

.

Мой отец уладил с ним вопросы оплаты его труппы

.

Между двумя этими людьми установилось некое родство душ, молчаливое взаимопонимание, почти сообщниче ство, словно они встречались без конца для того, чтобы вместе пройти через века

.

Они были братьями по крови, но по крови истинной, не той, что внушает ненависть и презрение тем, кто ищет низшие расы, чтобы возвыситься

.

Всякий раз, когда отец отсчитывал Исааку золотые, мне казалось, что тот и другой раз влекаются, перебрасываясь колкостями и скрывая за исполняемыми ими ролями глубокую взаимную привязанность, объединяющую с незапамятных времен евреев и комедиантов

.

– Дружище Исаак, – говорил отец, – позволю себе заметить, что за те деньги, что я плачу за твою плешивую команду, я мог бы набрать в Венеции пять оперных трупп или пользоваться несколько ночей кряду благосклонностью Нитты

.

Ромен Гари Чародеи – Это, ваше сиятельство, обошлось бы вам гораздо дешевле, – отвечал Исаак

.

На его пальцах, оглаживающих бороду, блеснул бриллиант

.

– Так что тебя на самом деле привело в Россию в этот раз?

Лицо странника помрачнело

.

– Чума, – промолвил он

.

Болезнь недавно опустошила Москву, выкосив пятую часть населения

.

Отец пристально посмотрел на Исаака:

– Обычно от чумы бегут

.

Никто ее не ищет

.

– Ashkenazim позвали меня на помощь, – пояснил Исаак

.

– Ты будешь нам нужен

.

– Он сделал паузу

.

– Я даю тебе десять тысяч рублей, – предложил он вдруг

.

Я слушал, сидя на ступеньках лестницы

.

Отец не задал ни единого вопроса о природе помощи, которую у него просили, что удивило меня

.

Как будто он все знал заранее

.

– Оставь, – ответил он

.

– Ты же знаешь, я все сделаю даром

.

Итак, три месяца спустя в Харькове развернулась церемония, в которой пришлось принять участие и мне – отец взял меня с собой не столько для того, чтобы я помог ему в работе, сколько для наглядного обучения

.

«Для тебя важно, – говорил он, – понять, сколь необходимы некоторые уловки, если нужно сражаться с ненавистью и презрением, которых величайшая духовная сила на Земле, имя коей – глупость, добавляет к прочим препятствиям и опасностям, подстерегающим нас на нашем пути »

.

Евреев обвинили в том, что они умышленно завезли в Россию чуму, чтобы уморить хри стиан;

сами же они остались невредимы по причине своей нечистой крови

.

Их сжигали, побивали камнями или приканчивали пристойно – ударом сабли

.

Прошел слух о неминуе мой большой резне, замышляемой их самым большим врагом, патриархом Герасимом

.

Надо признать, что Екатерина противилась истреблению евреев, опасаясь, что народ, лишившись объекта для ненависти в низших слоях общества, начнет искать его в высших

.

К тому же евреи поддерживали коммерцию

.

План, составленный отцом и Исааком из Толедо, был великолепен своей простотой

.

В нем соединились практика талмудического экзорцизма с театральными эффектами, ко торой превосходно владел первый, и искусство commedia, все тонкости и уловки которой так хорошо знал второй

.

Акт экзорцизма был назначен на конец марта в Харькове, когда эпидемия уже пошла на убыль

.

Я счел за благо передать здесь выдержки из хроники Гарбатова «Царицын временник»:

«Все обыватели получили приказ сидеть по домам, чтобы избежать губительного повет рия

.

Оно могло нахлынуть, когда чума будет выкурена из своей грязной берлоги жидовской музыкой, которую она совершенно не выносила

.

Рыночная площадь была четыреста аршин в длину и в ширину;

каждый четверг ее заполняли бродячие торговцы, крестьяне, пастухи со своим скотом

.

Я приник к окну своей комнаты, выходившей прямо на площадь

.

Было три часа пополудни, день клонился к закату, когда мы услышали первые отдаленные звуки еврейских скрипок

.

Жиды собирались из близлежащих местечек

.

Их было не менее двух со тен;

окружив город, они со всех сторон сходились к центру, играя на своих инструментах

.

Не могу описать эту музыку, ничего подобного я до сих пор не слышал

.

Я знал, что жиды очень музыкальны, что они ловко управляются со своими скрипками, но я был воспитан на клавесине и благородных звуках духовного пения и никогда не интересовался вульгарными трактирными мелодиями

.

Могу, однако, засвидетельствовать, что музыка была вместе веселая и грустная, быстрая, танцевальная и в то же время говорящая о чем-то бескрайнем, нескон чаемом, может быть, о заслуженной судьбе этого проклятого племени

.

Скрипки слышались все ближе, площадь оставалась безлюдной, спускались сумерки

.

Вдруг моя жена Василиса, Ромен Гари Чародеи дочери Надя и Машенька с ужасом увидели с краю площади, между домами слесаря Духина и мясника Благиматова, самое отвратительное из всех когда-либо виденных мною существ

.

Судя по голове и телу, это было человекоподобное чудовище, но столь отвратительное, от меченное всеми проклятиями ада, что каждый из нас сразу его узнал

.

“Чума!”– закричала малышка Наденька

.

Лицо ужасного видения скрывала черная повязка, но сквозь прорези виднелась красная гниющая плоть, а череп открывался во всей своей костяной наготе

.

Тело также было обернуто черными тряпками – без этой оболочки оно не смогло бы удержать свои гниющие потроха;

ужасные выделения там и тут просачивались сквозь ткань

.

На месте рук, утративших плоть, выступали острые костяшки

.

Жуткое создание сделало несколько шагов по снегу, потом обернулось, видимо, в поисках пути к отступлению, ведь яростная, почти торжествующая мелодия еврейских скрипок теснила его со всех сторон и быстро, неумолимо приближалась

.

Эта музыка причиняла чуме жестокие страдания

.

Гадина скорчилась, выпро став руки, пытаясь защититься от выпадов мелодии, закружилась в медленном танце агонии и боли;

нет никакого сомнения в том, что невидимый источник этого страдания заключался в еврейских скрипках и в их невыносимом для падали звучании

.

Ей удалось сделать еще несколько шагов, не переставая корчиться под волнами испепеляющей музыки

.

Тогда со всех сторон стали выходить на площадь музыканты;

они появлялись между домами в своих вечных черных лапсердаках и шляпах, молодые и старые, и каждый со своей скрипкой

.

Все плотнее сжимали они кольцо вокруг чумы – ибо у меня не оставалось ни малейшего сомнения в том, что перед нами было именно это воплощение смерти

.

Музыка звучала яростно и гневно;

евреи, сомкнув круг, остановились;

чудище рухнуло на снег, вскинув к небу культю, словно умоляя о пощаде, скорчилось, распластавшись на земле, и наконец замерло

.

Но еврейские скрипачи, опасаясь, что падаль может оказаться живучей, продолжали извлекать из своих инструментов очистительные аккорды, при звучании которых источник зла не смог бы возродиться

.

Продол жая наигрывать, некоторые музыканты, и не только молодые, стали поначалу раскачиваться, а потом пустились в пляс, и я узнал ритмы и коленца, которыми в наших местечках выражают радость, рожденную из близости к их богу, члены странной секты, называющие себя hassidy

.

Гноящаяся гадина, втоптанная в снег, больше не двигалась

.

Но музыканты продолжали со всей горячностью своей веры и скрипок громить это вместилище зла

.

Теперь они ополчились не только против чумы, но и против всех бесчисленных болезней и моровых язв

.

Дрожь охва тила нас

.

И вот, когда ночь уже укрыла от наших глаз эту сцену, которая показалась мне, я это помню ясно, предвещающей конец эпидемии и даже началом грядущего небывалого здоровья, мы увидели среди танцующих евреев итальянца, доктора Дзага, в сопровождении своего юного сына

.

С факелами в руках приблизились они твердым шагом, без всякого страха к источнику заразы, и они подожгли его;

а скрипки зашлись таким весельем, такой радостью, что мои дочери принялись хлопать в ладоши

.

В одно мгновение мерзкая тварь сгорела, оставив на снегу лишь кучку пепла – утром ее растоптали копыта лошадей

.

Чума не вернулась в Харьков, она покинула пределы России, и хоть это не изменило моего отношения к евреям, должен признать, что они тоже на что-то годны, при условии, что ограничат свою деятельность игрой на скрипке»

.

Синьор Уголини, создавший это чудо, – я сказал бы даже, что это был главный труд его жизни, так и не воплощенный на сцене, – заработал на этом деле насморк

.

Под покровом наступающей ночи он выскользнул, как и было задумано, из зловещего пугала и добрался по тоннелю, вырытому в снегу, до ожидавшего его укрытия, в то время как отец и я подожгли чучело, изготовленное нами с таким тщанием

.

Мне было жаль уничтожать его, мне кажется, оно заняло бы достойное место среди других принадлежностей нашего ремесла, которыми я Ромен Гари Чародеи любовался на чердаке

.

Еврейские скрипки победили чудовище, и нужно было искать другие обвинения против племени Авраамова, что было не трудно сделать

.

Харьковское дело имело неожиданные по следствия: всякий раз, как в местечке появлялась тяжелая хворь, приводили скрипача, вплоть до того дня, когда раввин запретил эту практику, поскольку, если больной все же умирал, семья обращала свой гнев на музыканта

.

Из этого эпизода я создал для моего высокопоставленного друга маркиза де Куэваса либ ретто балета, который не удалось поставить на сцене из-за преждевременной кончины меце ната

.

Ромен Гари Чародеи Глава XIX То, что отцовские друзья называли «безумствами» Терезины, приняло такой размах, что вскоре последовала неодобрительная реакция двора императрицы

.

Однако эти причуды ни когда не заходили слишком далеко, и я не разделяю мнения г-на де Куланжа, обвинявшего Терезину в тайном умерщвлении некоторых высокопоставленных особ

.

Она не получила долж ного образования и того, что теперь называют «идеологической подготовкой», которые могли бы подвигнуть ее на осуществление подобного «террористического» или «анархистского» пла на – в ту пору и слов-то таких еще не существовало

.

Я отнюдь не отрицаю того, что она обладала в полной мере некоторыми инстинктами, свойственными бунтарям, не признающим ни иерархии, ни чинов, ни титулов, я знаю об этом, не скрываю, и уверен, что таким образом я отдаю должное ее памяти

.

Но этот бунтарский дух исключал расчет и предварительное обдумывание, и если верно то, что мятежная натура Терезины предвещала весну мира, кото рую ждут и по сю пору, совершенно очевидно также, что речи быть не может о дьявольски хитром заговоре в той драме, причиной которой она невольно стала

.

И в самом деле, могла ли она рассчитывать на пособничество климата или получать от мороза и снега политическую информацию?

Но рассмотрим факты

.

Начиная с праздника святой Феодосии, выпавшего на середину февраля, в то время как отец и синьор Уголини занимались подготовкой к харьковскому выступлению и работали над костюмами, от которых во многом зависел его успех, на несколько дней установились небывалые морозы, подобных которым не помнили и старожилы невских берегов

.

Березы и сосны, росшие тогда в черте города, на Верховке, покрылись таким толстым слоем инея, что походили на стеклянные украшения из Мурано – их первым завез в Россию мой дед Ренато

.

Чахлые взъерошенные деревья походили на сверкающие люстры, и сам воздух, казалось, превратился в глыбу льда

.

Каждое утро на улицах находили замерзших людей, и наш кучер Василий клялся, что видел, как один из этих несчастных разлетелся на мелкие осколки, когда его попробовали поднять с земли, так что пришлось собирать его по кусочкам

.

И вот эту-то ужасную неделю Терезина выбрала для своего венецианского праздника во дворце Арбатова, богатого торговца мехом, имевшего фактории во многих странах вплоть до Китая

.

Балы-маскарады с трудом приживались в России, Церковь их не одобряла, поскольку дьявол, как известно, большой охотник до переодеваний – они позволяют ему пробраться в любое место неузнанным

.

Таким, по крайней мере, было мнение патриарха Герасима, более чем преклонный возраст которого не способствовал принятию нововведений

.

Дворец располагался в семи верстах от Невского проспекта, он был построен на острове среди множества озер, ныне, после возведения дамбы и осушения болот немецкими инжене рами, полностью исчезнувших

.

То была точная копия Палаццо Строцци на набережной Рабов

.

Слуги со съестными припасами, а среди прочего более чем на две тысячи рублей итальянских вин, были отправлены заранее

.

Гости должны были явиться в маскарадных костюмах, и с пяти часов пополудни вереница саней потянулась в направлении озера, где Терезина, ее цыгане и итальянские комедианты, как раз выступавшие в Малом театре, ждали их уже с утра

.

Снежная буря началась внезапно около половины шестого

.

Еще за несколько мгновений в воздухе не чувствовалось ни дуновения, день был словно скован ледяной неподвижностью

.

Ветви деревьев трещали под тяжестью снега, но все это составляло только пейзаж хрусталь ной и недвижной пустыни, чей покой лишь изредка нарушался поспешным полетом птицы

.

Ромен Гари Чародеи Заранее облачившись в костюм королевского мушкетера, я с нетерпением ждал отцовского позволения, чтобы садиться в сани;

я подошел к окну еще раз посмотреть, не готова ли упряжка

.

Как раз в это время с жутким воем налетел шквал, весь мир вдруг исчез в снего вых потоках, струящихся как с неба, так и с земли

.

Как будто дикие орды мельчайших белых бесов обрушились на город и предместья

.

Ничего не было видно: крылатые отряды бесчис ленных снежных хлопьев не оставляли взгляду ни малейшего просвета

.

Крутящиеся дервиши вошли в раж, а ветер выдувал из гигантской глотки столь яростные звуки, что они казались воплощением самой ненависти

.

Тот, кто не видел метели, вряд ли сможет представить себе это неизбежное пленение всего живого и мертвого под белым пуховым саваном, превращавшимся в ледяную тюрьму для всякого, кто дерзнул выглянуть из своего логова

.

Князь Мурашкин отметил в своем дневнике, что в тот день Санкт-Петербург был засыпан «по горло»;

когда понадобилось бить в набат, все колокола оказались замерзшими

.

Те, кто вышел из дому в полшестого, к шести часам были в снегу по пояс

.

Отец все не шел

.

Позже я узнал, что он притворился, будто ничего не слышал о предстоя щем празднике, и с утра заперся в своем кабинете

.

Я нашел его в гостиной;

он всматривался через окно в ночь, заполоненную клубящимися ордами, изгнанными из ада чьим-то гневным повелением

.

Отец был одет в крестьянскую рубашку и обут в валенки;

рыжая меховая шуба, накинутая на плечи, делала его великаном

.

С ним был его друг, немецкий ботаник Кнаб бе, выражавший свое беспокойство, сравнивая снежную бурю с проявлениями стихии на его родной Балтике

.

– Но что же вы хотите от меня? – спросил его отец

.

– Я не вхож к Господу

.

А если вы знаете другое средство, чтобы остановить бурю, буду вам весьма признателен, если вы его мне укажете

.

Говорил он по-французски

.

Я заметил, что отец всегда прибегал к этому языку, когда был расположен к колкостям и к иронии

.

– Надобно послать помощь

.

.

.

– Да, именно это мы и сделаем

.

Летите, друг мой, летите

.

.

.

– Но еще около получаса лошади не смогут идти

.

– И поскольку в хорошую погоду нужно по крайней мере два часа, чтобы добраться до озер

.

.

.

Он пожал плечами

.

Меня охватил страх

.

Мысль о Терезине, засыпанной снегом, показа лась мне столь ужасной, что я едва не потерял сознание

.

Нет, смерть не могла получить такую добычу

.

Я бегом пересек вестибюль и выскочил наружу

.

Бешеные своры снежных комьев на бросились на меня и покрыли мое тело своими укусами, я попал на шабаш белых ведьм и крутящихся дервишей, с гиканьем швырявших свое ледяное зелье мне в глаза и ноздри, заталкивавших его мне в рот

.

Снег залепил мне глаза, я заплакал, но руки мои колотили по невидимому врагу

.

Слуги затащили меня в дом;

когда меня усадили перед камином, что бы обогреть, слезы мои уже замерзли и превратились в маленькие сосульки

.

Отец бросил на меня любопытствующий взгляд

.

В руке он держал бокал с амброзией, отпивая из него маленькими глотками

.

Высокий, широкий в плечах, смуглое лицо под серебряным париком, специально рассчитанным на то, чтобы скрывать его пышные, длинные черные волосы

.

Его жесткие черты вдруг смягчились

.

– Ты любишь ее, не так ли?

– Я

.

.

.

– Ты любишь ее как женщину

.

Немец с недовольным видом теребил шнурок от часов

.

Он считал, что это все итальянские штучки, и не одобрял подобные излияния чувств

.

Ромен Гари Чародеи Я непонимающе смотрел на отца

.

Как мог он оставаться таким спокойным, когда Терезину, нашу Терезину, может быть, уже схватили тысячи рук, ледяных колдуний, чьи злые голоса, словно уже торжествующие, теперь доносятся до нас, и ее нежное тело превращается в глыбу льда!

Отец поднес бокал к губам и сделал еще один маленький глоток

.

– Ничего с ней не случится

.

Она в безопасности во дворце

.

Жаль праздника, конечно

.

.

.

Тень иронии – или досады? – пробежала по его чертам, в его голосе появились вульгар ные нотки, непривычные для человека, столь внимательно следящего за производимым им впечатлением

.

– Но тщетно искать радость и веселье

.

.

.

вовне, если в самом себе не обладаешь природным даром довольства и счастья, которые

.

.

.

которые никто иной не сможет вам дать

.

Одним глотком, по-русски, он опорожнил свой бокал – так пить сладкие ароматные лике ры, объяснял мне Уголини, не годилось

.

Он казался смущенным, сожалея, несомненно, что пустился в подобные разговоры в присутствии постороннего

.

Герр Кнаббе отвернулся;

с без различным видом он заводил ключиком свои часы, словно говоря: «Раз такое дело, и мне незачем беспокоиться»

.

Я был возмущен безучастностью отца в то время, как наша Терезина подвергалась такой опасности

.

Мне, однако, было известно, что он очень любил свою жену

.

Но я был слишком молод для того, чтобы понять страсть и бессильную ярость сильного чувственного мужчины, оказавшегося неспособным заставить женщину разделить с ним наслаждение

.

Не знал я так же, что любящий может доходить до такой степени страдания и самообмана, что начинает мечтать о гибели любимой, Буря бушевала три дня и три ночи

.

Когда она утихла, прошло еще две недели, прежде чем очистились дороги

.

Шестьдесят гостей Терезины, застигнутых в пути ненастьем, погиб ли

.

Среди них были грузинский князь Рашидзе, которому прочили место Потемкина на ложе императрицы, посол курфюрста Саксонии Курценберг, офицеры гвардии Истомин, Волабамов, Куницын

.

Все были найдены в причудливых позах, застывшими в своих костюмах неаполи танских рыбаков, пиратов, клоунов

.

Куницын, одетый под Данте, врач Пыжов, одевший под шубу костюм Мефистофеля с рогами и хвостом, – это был очень веселый человек, полковник Рублев в одеянии татарского хана были найдены псовыми в их санях, замерзшими вместе с ку чером и лошадьми

.

Судьба дам не показалась столь трагичной – никто из них не принадлежал к высшему обществу

.

О некоторых жалели лишь по причине их красоты те, кто пользовался их благосклонностью или извлекал из нее какую-нибудь выгоду

.

По этому поводу родилось несколько словечек, довольно жестоких, – их приписывали то одному, то другому

.

Так, о Пугашкиной, считавшейся ненасытной и подвергнувшей серьезному испытанию силы самых одаренных природой офицеров, сказали, вынимая ее заледеневшее тело в испанском платье из сугроба: «Наконец-то холодна!» О польском графе Заславском, любезном пятидесятипяти летнем гуляке, вследствие импотенции сделавшемся поэтом, сказали: «Наконец-то твердый!» Эти не слишком любезные комментарии были напечатаны в «Блестящем альманахе», который издавал в Петербурге на французском языке жалкий писака Варвен

.

Еще несколько недель продолжали находить бренные останки тех, кто так и не увидел праздника

.

Последней отко пали г-жу фон Шольт в объятиях своего кучера: губы бородатого гиганта слились с губами его госпожи – так он пытался отогреть ее своим дыханием

.

Терезина оказалась живой и здоровой, как и прочие гости, прибывшие во дворец до нена стья;

Пушкина это бедствие вдохновило несколько позже на создание повести «Метель»

.

Она не высказала ни одного слова сожаления или участия в адрес погибших

.

Она говорила лишь, что «сожалеет о непогоде, помешавшей нескольким друзьям царицы принять участие в столь Ромен Гари Чародеи удавшемся празднике, и что неприятные обстоятельства длились два дня и три ночи»

.

Она произнесла это с поразившей меня беспечностью

.

Я лишь удивленно захлопал глазами: как она могла быть такой бездушной, даже жестокой по отношению к людям знатного проис хождения, которым мы обязаны нашим благополучием? Я был в какой-то мере «маленьким принцем», что сегодня нахожу отвратительным: с моими длинными кудрями, шелковой одеж дой и хорошими манерами, я, должно быть, смахивал на комнатную собачку, всегда готовую встать на задние лапки за лакомство

.

Сегодня это назвали бы снобизмом, тогда называли по-русски – щегольство

.

Мне понадобилось много лет, чтобы понять Терезину, или, скорей, почувствовать, угадать

.

В этом ребенке, рожденном на самом дне общества, откуда происхо дят галерники, острые на язык комедианты, ловкие на руку разбойники, где появляются на свет разные шуточки и дерзости, тлела в ожидании порыва ветра искра Божья

.

Инстинктив но, без участия ее сознания, это неугасимое пламя всегда искало, на что перекинуться, какой фитиль запалить

.

То, что мы принимаем за причуды и капризы, ее ненависть ко всем оковам условностей, эта любовь к беспорядку, ее цыганщина, как говорили тогда, происходили из неповиновения, вызревавшего в недрах общества, ожидая звезду, способную вывести его из тьмы

.

Когда она вернулась домой, я так горячо бросился в ее объятия, что она заплакала

.

Она надолго приникла ко мне

.

Я ощущал ее маленький холодный нос на моем плече

.

Затем она скинула свою горностаевую шубку и предстала передо мной в испанском платье, вся в алых розах и черных кружевах

.

– Как жаль, – сказала она, в то время как вокруг нее забегали служанки с чашками горя чего шоколада: с нее снимали ленты, расстегивали застежки, ей подавали домашние туфли, подталкивали к ней кресло, в которое она тут же опустилась

.

– В самом деле, жаль

.

.

.

Всех этих благородных, замерзших, как оборванцы

.

У жизни дурные манеры

.

Потом она ушла к себе, и между нею и отцом произошла сцена, накал которой не смогли заглушить даже толстые стены

.

Ромен Гари Чародеи Глава XX Дело о дворце Абрамова дорого обошлось отцу

.

Его положение требовало сноровки и сдер жанности

.

Он всегда находился на виду того, что сегодня называют общественным мнением, а в Петербурге это «мнение» принадлежало немногим

.

Его злейшими врагами были не те, кто считал его мошенником, а те, кто принимал его всерьез и желал гибели, видя в нем человека опасного

.

Франкмасона на службе сил зла

.

Я не пытаюсь создать на этих страницах ложный образ моего отца

.

Правда то, что эликсир молодости, который он продавал дамам, омолаживал их лишь в их собственных глазах

.

Но его исцеления психологическим методом были многочисленны, и об этом имеются неоспоримые свидетельства

.

Его взгляд обладал гипнотической силой, которая помогала ипохондрикам и страдающим различными фобиями снова обрести веру в себя, ведь гипнотизм – давно при знанный научный факт

.

Я не отрицаю также, что он сделал из своего дара инструмент для достижения личного успеха, ничем в этом не отличаясь от прочих членов нашего племени

.

Но если бы он не брал вознаграждения, если бы не создавал впечатления человека, заботящегося прежде всего о своих собственных интересах, он нажил бы и худших врагов, ибо церковь не прощала тех, кто угрожал ей примером истинной святости

.

Лучшие умы выказывали ему знаки уважения за его астрологические познания

.

Никто не станет отрицать, что астрология внесла существенный вклад в копилку нашего знания, поскольку она не переставала освещать и открывать странности человеческой души

.

Г-н Ван дер Меер на трех страницах, посвященных Джузеппе Дзага в своем монументаль ном труде «Искусство и шарлатанство», обвиняет отца в том, что он якобы выманил пятьдесят тысяч рублей у графа Карапузова на поиски философского камня и трансмутацию металлов

.

Но он не говорит ничего об удовольствии, надеждах и мечтах, которые чародей доставлял милейшему графу до самой его смерти

.

Граф Карапузов мог растратить свои деньги на строительство дворцов и покупку картин, но он распорядился ими с гораздо большей для себя пользой, ведь ощущения восторга и тайны, которые подарил ему отец, обогатило и украсило его жизнь

.

То, что г-н Ван дер Меер называет «подлостями» Джузеппе Дзага, придавало существованию его «жертв» новое измерение, и эффект от их воздействия был более длителен, чем от постановок Шекспира

.

Дело о дворце Абрамова было использовано врагами моего отца, в частности врачами, которые не простили ему исцелений, которых он добивался там, где они опускали руки

.

Какой только глупой клеветы не распространяли о нем! Говорили, что приглашенные на праздник погибли оттого, что на самом деле они ехали на шабаш колдуний, и смерть стала для них справедливым наказанием

.

Эти глупости были подхвачены и оглашены попами

.

Некоторые из наших друзей перестали бывать у нас

.

Засыпая, мы не знали, не разбудят ли нас посреди ночи, чтобы препроводить в Петропавловскую крепость

.

Только один человек продолжал регулярно нас навещать

.

Каждый вечер, когда мороз и мрак прогоняли с улиц прохожих, наш Фома открывал дверь человеку, одетому в белую овчинную шубу и большую волчью шапку: это был Ермолов, смотритель ночного горшка царицы

.

Он входил, снимал шапку, запорошенную снегом, вытирал заиндевевшие усы, стряхивал с бороды снег – под слоем белого снега она оказывалась черной, протирал свой лысый череп и щурил маленькие хитрые глазки

.

Вот он оглядывается вокруг с подозрительным видом Ромен Гари Чародеи заговорщика

.

Его просят подняться в кабинет отца, и несколько минут спустя он туда и следует

.

Памятуя о совете, данном мне моим родителем, утверждавшим, что главная добродетель человека – любопытство, открывающее двери познания, я в тот день последовал за казаком до конца коридора и, как только Ермолов вошел, прильнул ухом к замочной скважине

.

– Итак, по-прежнему ничего? – различил я голос отца

.

– Ничего, ваше сиятельство

.

– Ты уверен?

– Уверен

.

Я не позволяю никому до него дотрагиваться

.

Она только писает

.

Последовала минута напряженного молчания

.

Поскольку отец потерял благосклонность Екатерины, нам оставалось только скрытно исчезнуть, пока нас не заточили в крепость как шарлатанов, франкмасонов и слуг дьявола

.

Патриарх Герасим предпринял демарш в адрес ми нистра Замятина, утверждая, что итальянец подлежит суду за ересь

.

Согласно новой версии, распространенной попами, снежная буря вызвана демонами по просьбе отца, действовавше го в интересах евреев, с тем чтобы погубить скот и поставить крестьян в зависимость от ростовщиков

.

Джузеппе Дзага немало пострадал за сношение с иудеями, к которым наше племя всегда испытывало дружеское расположение

.

– Однако, – сказал отец, – ведь это уже одиннадцатый день

.

– Одиннадцатый, ваше сиятельство

.

Бедняжка, она делает такие усилия

.

Этим утром она целый час просидела на стульчаке и тужилась, тужилась

.

.

.

сердце разрывается от жалости

.

– Я услышал, как отец барабанит пальцами по рабочему столу

.

– Если до завтра она не облегчится, быть беде, – предупредил Ермолов

.

– Народу это выйдет боком

.

Говорят, она даже отвергает ласки, но это вряд ли

.

.

.

У нас любят преувеличивать

.

– Миттельхаузер ее навещал?

– Да, он дал ей лаврового порошка

.

И ничего

.

Запор Екатерины был болезнью хронической, от которой в периоды обострений страда ла вся страна

.

Историк Грушин пишет, что продолжительный запор царицы превращался в национальное бедствие

.

К тому же императрице всех россиян суждено было умереть на стуль чаке от апоплексического удара в тот момент, когда она сделала чрезмерное усилие, чтобы опростаться

.

У отца в запасе имелось новое средство, полученное им от немецкого ученого из ложи Великого Льва Иудеи: в нем были смешаны борщевик, хвощ, гречишник и масло, извлеченное из некоторых балтийских рыб

.

На следующее утро гвардейский офицер в импе раторских санях, в которые были впряжены две тройки, в сопровождении эскорта кирасир подъехал к нашему дому

.

Отец передал ему пакетик с порошком и инструкцию, написанную его собственной рукой

.

В течение последующих часов, впервые с тех пор, как мы были отцом и сыном, я увидел его таким подавленным

.

Наша судьба полностью зависела от кишечника царицы

.

Джузеппе Дзага сидел в кресле у камина со скорбным лицом, гладя голову нашего Мольера, которую тот сочувственно положил на колени хозяину

.

Отец назвал его Мольером потому, что грустные глаза спаниеля напоминали ему великого драматурга, трагическая судьба которого сделала его королевским шутом

.

В полдень Терезина спустилась в гостиную

.

Некоторое время она бродила бесцельно, напе вая, переставляя с места на место безделушки и бросая на своего супруга взгляды, в которых гнев и ирония сменялись жалостью

.

Затем, не выдержав, она подсела к нему

.

– Она покакала? – Отец пожал плечами, – И как вы себя чувствуете, муженек?

Ромен Гари Чародеи – А ты как себя чувствуешь, женушка? Мне кажется, ничто тебе не доставляет такого удовольствия, как обращать на наши головы гнев властей

.

Это может нам дорого стоить

.

Она внимательно посмотрела на него

.

– Каково Джузеппе Дзага чувствовать, что его судьба и судьбы его жены и сына зависят от дерьма? Да, от кучки дерьма, которое не желает выходить?

Превосходный сюжет комедии для г-на Гольдони, хотя, как говорят, старик стал слишком важным, чтобы вызывать смех публики

.

– Оставь меня в покое, – проворчал отец, – Дерьмо дерьму рознь

.

То, из которого я тебя вытащил в Венеции, пахло не лучше

.

Я стоял в углу гостиной, делая вид, что кормлю нашего зеленого попугая Хулио, вере щавшего в своей клетке

.

Краешком глаза я наблюдал за выражением лица Терезины

.

Я почти уверен, что увидел слезы на ее глазах

.

Не могу вам описать, какое впечатление произвели на меня слезы Терезины, – я хорошо знаю границы моего мастерства

.

Я забыл руку внутри клетки, и разбойник Хулио воспользовался этим, чтобы больно меня ущипнуть

.

«Да здравствует царь!» – проверещал он фразу, заученную еще во времена Петра, – вот уже десять лет синьор Уголини тщетно пытался переучить его на «Да здравствует царица!»

.

– Когда-нибудь, – сказала Терезина, – я вернусь в Венецию и заделаюсь шлюхой, чтобы действительно стать членом вашей семьи, ибо не было в истории блядей более блядских, чем всегда готовые к услугам Дзага!

Она повернулась спиной к отцу и взбежала по лестнице, придерживая двумя руками подол платья

.

Я хотел было пойти за ней

.

– Останься, – бросил мне отец таким хриплым голосом, что я едва узнал его

.

– Ты не сможешь ее утешить

.

Есть лишь один способ усмирить ее, но ее природа препятствует этому

.

Есть женщины

.

.

.

Он попытался взять себя в руки, но его унижение и ощущение беспомощности были столь болезненны, что никакой наружный блеск не мог скрыть таящуюся в нем глубинную суровость лодочников, моряков и возчиков из Кьоджи

.

– Есть женщины, которых ничем не проймешь, ничем не успокоишь, ибо они ущербны в главном

.

Их можно трахать часами – они будут лишь считать мух на потолке

.

Ничто никогда не удовлетворит их

.

Ни бриллианты, ни праздники, ни восхищенные знаки внимания

.

.

.

Он поднялся, подошел к столику и схватил нетерпеливой рукой бутылку с новым ликером, который привозился из Англии, но производился в Португалии

.

Он поднес ее ко рту, обойдясь без бокала

.

Я был поражен грубостью его речей и напуган злобным выражением лица

.

То было грубое лицо мужика, забивающего насмерть своего осла в отместку за собственное несчастье

.

Его взгляд, циничный и столь же жесткий, как и его черты, скользнул по мне

.

– Тебе, сынок, скоро стукнет четырнадцать, – бросил он со злой усмешкой, не мне адресо ванной, но происходившей от его провалов, всех унижений, испитых им на службе у знати, и от беспомощности сильного мужчины, неспособного даровать наслаждение женщине, которую он любит

.

– Тебе скоро стукнет четырнадцать

.

Ты прекрасно устроен там, где нужно

.

Я справлялся у Проськиных девок

.

Ты одарен и сможешь творить чудеса с твоей волшебной палочкой

.

.

.

Он засмеялся

.

Этот смех причинял мне боль, на моих глазах рушился образ отца, которого я любил и уважал больше всего на свете

.

– Когда тебе изменит удача и все твои дела пойдут наперекосяк, а такое в жизни случается, ты сможешь зарабатывать себе на жизнь, работая сутенером;

многие из наших занимались этим – сменили магию на магию, чародейство на чародейство

.

.

.

Он направил на меня указательный палец

.

Он был пьян;

должно быть, начал с утра

.

Ромен Гари Чародеи – Но вот что я хочу тебе сказать

.

Тебе попадутся женщины, с которыми у тебя ничего не получится

.

Это, в общем-то, не так уж важно, ты можешь спокойно наслаждаться один, не заботясь о наслаждении другого

.

.

.

Но когда женщина, отмеченная таким проклятием, лишенная своей сущности, оказывается твоей возлюбленной

.

.

.

тогда, глупыш

.

.

.

тогда

.

.

.

ты познаешь ад

.

.

.

а знаешь, что такое ад? Это когда не можешь

.

Иди

.

Я направился к двери, едва сдерживая слезы

.

– Постой

.

Я остановился, но не обернулся

.

Я не хотел видеть отца таким

.

Я уже знал, что свою любовь, свои иллюзии нужно защищать

.

А иногда лучший, если не единственный способ защитить их – подвергнуть испытанию с холодным сердцем и ясной головой

.

– Ты любишь Терезину? Скажи мне, ты любишь ее?

– Да, я ее люблю

.

Мне сразу стало стыдно за свои слова, не за само признание, а за то, что я произнес его со слезами и детским голоском

.

– Тогда

.

.

.

Я ждал

.

Отец умолк

.

Потом я услышал скрип паркета

.

Я закрыл глаза и сжал зубы, я ждал, что его кулак опустится на мою спину

.

Я ожидал, что он прибьет меня, как щенка

.

Я не смог понять всю глубину его отчаяния и одиночества

.

Ощущения провала

.

Его рука легла мне на плечо, он бережно повернул меня и прижал к себе

.

Теперь я уже не сдерживал себя и бросился к нему, рыдая

.

Он крепко сжал меня в своих объятиях

.

– Плачь, – сказал он с нежностью, разрывавшей мое сердце

.

– Плачь за себя и за меня

.

Я, к несчастью, уже разучился

.

Даже не знаю, как это делается

.

Производство слез сложнее, чем производство философского камня

.

Наступает день, когда просто перестает получаться

.

Слезы покидают вас

.

Наверно, им перестает у вас нравится: тепло уходит, меняется климат

.

.

.

– Он засмеялся

.

– Слезы, они как апельсины

.

.

.

Он ушел

.

Я был счастлив, спокоен, утешен, ведь несколько мгновений я думал, что у меня никогда больше не будет отца, поскольку я не смогу больше восхищаться им

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXI Когда наутро я увидел его, он вновь обрел свою уверенность, достоинство, самообладание

.

Мы ждали с нетерпением новостей из ночного горшка императрицы

.

Заметив, что я хожу за ним, стараясь скрыть беспокойство, он дружески похлопал меня по плечу:

– Не бойся, малыш

.

Она покакает

.

Надо доверять искусству

.

Около четырех часов пополудни мы услышали громкие удары в дверь

.

Я бросил на от ца тревожный взгляд

.

Мне казалось, что это пришли нас арестовывать

.

Спустя несколько мгновений в гостиную, как пушечное ядро, влетел Ермолов

.

Он подкинул в воздух меховую шапку, стянул одну рукавицу и изо всей своей русской силы швырнул ее на пол, потом широко раскинул руки, показывая размер кучи

.

– Ур-ра! – заорал он во всю мочь

.

– Высралась!

Мы были спасены

.

Должен добавить, что признания, сделанные мне отцом в минуту отчаяния, по поводу недоступности, или, если угодно, «неразрешимости» Терезины, не произвели на меня ника кого впечатления;

по правде говоря, я их почти не понял

.

Мысль о том, что мужчина может придавать такое значение наслаждению, которого женщина не хочет или, по причинам физио логическим, не может от этого мужчины получить, далеко превосходила пределы моего еще почти детского понимания

.

Этот аспект взаимоотношений между полами стал в моем созна нии важным много позже, когда забота о самосовершенствовании заставила меня в любовных объятиях отрешиться от чрезмерной занятости самим собой, а также когда необходимость зарабатывать себе на жизнь обязала меня учитывать вкусы публики

.

Хотя ничего подобного снежней буре, причинившей нам столько неприятностей, больше не повторилось, зима в том году выдалась на редкость морозной

.

Терезина, ненавидевшая этот мерзкий климат, говорила, что он надрывает сердце, что у природы здесь одна цель – заключить жизнь в глыбу льда, вплоть до исчезновения последнего человеческого дыхания

.

В эти тягостные дни в ледяной пустыне, когда солнце поднималось над куполами Петербурга лишь для того, чтобы признаться в собственной слабости, и, как кающийся грешник, на коленях тащилось на проплешину неба, она, чтобы согреться, рассказывала мне об Италии

.

В ее рыжей шевелюре было больше света и тепла, чем во всей стране

.

Каждое утро в красных домашних туфлях, какие продают на улицах татары, немного ей великоватых, в домашнем платье, вышитом ею собственноручно апельсинами, соловьями и мимозами, распустив волны роскошных волос, при каждом ее движении начинающих перекатываться по плечам, она брала из рук своей горничной Вари чашку горячего шоколада и говорила мне о земле, которую я считал своей родиной и которую знал лишь по рассказам и песням

.

Ее глаза были сини, как наша Адриатика, а губы, в эти часы бледные от холода, лучше всяких слов рассказывали о никогда не пробованных мною плодах, на нашем языке называемых гранатами

.

Не знаю, давала ли она мне эти уроки нежности, чтобы самой опьяняться воспоминани ями, но я уже тогда сомневался в том, что возвращение в страну моих предков даст мне большее счастье, чем эти утренние беседы

.

Как я был прав! Мне никогда не суждено было побывать в Италии рассказов Терезины, ибо, увиденная из России и описанная с любовью, эта страна приняла очертания, которые не поддавались никаким географическим измерениям

.

Так, много лет спустя я бродил по площади Сан-Марко в поисках праздника, который никогда больше не повторится, я искал в гондолах, в палаццо, в трапезных монастырей прекрасных, Ромен Гари Чародеи грациозных, мудрых кавалеров и дам, которых мне не суждено было встретить;

из своей ложи в театре Фениче я смотрел на выступление актеров, слушал остроты, голоса, оперы, которые восхищенный рассказ Терезины сделал в свое время волшебными

.

С чашкой шоколада на коленях, с улыбкой на губах и со взглядом, устремленным не в даль, но в те воображаемые пространства, куда держит путь мечта на встречу с воспоминаньем, она так рассказала мне о Венеции и тем самым разрушила для меня реальность, что мне никогда уже не суждено было открыть этот город, плывущий по волнам, похожим на небо

.

Но самыми сильными ча рами обладал ее голос

.

Есть женские голоса, овладевающие слушателем целиком, его телом и самыми потаенными мыслями, скользящие над вами как прикосновения, ласкающие губы и сдавливающие грудь;

скорее ласки, чем слова, они погружают вас в состояние, о котором арабский философ Мансур говорил, что «оно рождается от дуновения Аллаха»

.

Я сидел ря дом с ней, чуть позади, чтобы позволить моему взгляду ласкать ее: грудь, бедра, ноги, шея, округлость плеча

.

.

.

Я глотал слюну, руки мои чесались

.

Не знаю, сколько раз я едва удер живался от того, чтобы не заключить ее в объятия, не приникнуть губами к ее губам

.

.

.

Это желание никогда меня не покидало, ни днем ни ночью, – разве тут сосчитаешь? Какая-то доброжелательная» снисходительная к мечтателям сила хранила меня и придавала сил для сопротивления;

всякий, кто отдавался мечтаниям, знает, что они сохраняют свое очарование и могущество лишь до тех пор, пока не сбываются

.

Много позже я был восхищен фразой Ницше: «Утоление – это смерть»;

я нашел ее в письме, адресованном мне в баден-баденскую тюрьму, куда я был брошен после гнусного дела об эликсире бессмертия, который я не разли вал по бутылкам и уж тем более не продавал, как меня в том обвиняли, – я не тот человек, что может перепутать столетия, к тому же я никогда не торговал лежалым товаром

.

К то му времени я уже начал печататься, и обвинение в шарлатанстве было, несомненно, делом рук нескольких завистников, которым моя зарождающаяся популярность не давала спокойно спать

.

Я никогда бы не пустился в такое вышедшее из моды предприятие в момент, когда акции бессмертия значительно упали, зато утопия стала выгодным товаром, не достигнув еще своей максимальной стоимости, как во времена Прудона и Фурье

.

Иногда, если хрупкому солнцу удавалось пробить себе дорогу сквозь сырой туман, окру жавший Петербург призрачной дымкой, я выезжал с Терезиной на долгую прогулку в санях по окрестностям города

.

Укутавшись в меха, накрыв колени лисьей полостью, мы скользи ли по снежной целине под перезвон колокольчиков, который смог бы рассказать лучше всех поэм и картин о ледяной чистоте русской равнины, В этом звуке слышна бескрайность, лес и горизонт;

его веселость и грусть хотели бы разделить весь мир, но, не поладив, остались вместе

.

Тройка, легко касаясь снега, летела так быстро, что казалось, вот-вот покинет землю и поднимется над деревьями;

иногда я закрывал глаза в ожидании минуты, когда, открыв их, увижу, свесившись за борт саней, там, внизу, крыши примостившихся в снегу деревень и верхушки деревьев, откуда наш стремительный полет спугнул удивленных воронов

.

Голые растрепанные березы, как сиротки в поисках матери, сходились к лесу;

вороны кар кали, как льстивые царедворцы, лишь подчеркивая величие тишины;

озера были невидимы, но под трехметровым слоем льда обитали сирены, питаясь одним лишь народным воображением сказок

.

Иногда, сверкая сталью, мимо пролетали на своих белых конях кирасиры импера торской гвардии, галопом пересекая реку

.

Лисы, а иногда и волки при нашем приближении замирали на мгновение, чтобы тут же скрыться в своих норах, оставляя за собой звериный запах, еще долго хранимый неподвижным воздухом

.

Из конских ноздрей шел пар, спина ку чера Ефима стеной возвышалась перед нами, казалось, у него нет головы, а только высокий воротник;

когда молчание начинало тяготить его, он оборачивал к нам лицо под овчинной шапкой и спрашивал:

Ромен Гари Чародеи – Затянуть, что ли?

– Затяни, – отвечала Терезина

.

Тогда из глубины своих легких, где, казалось, мог уместиться весь воздух Святой Руси, Ефим извлекал напев, мелодия и слова которого окружали нас: они словно слетали с сирот ливо застывших деревьев, появлялись из белесой дымки, из белого пространства без конца и края, падали с неба – скупого торговца мукой, сыплющего медленно, словно сожалея, редкие хлопья

.

Терезина прижималась ко мне, склонив голову на мое плечо

.

Я чувствовал холодок от ее носа на моей щеке

.

Я был грустен, зная, что это была не нежность, а просто необходи мость дружеского участия

.

У нас дома было четыре щенка

.

Она возилась с ними, а когда они ей надоедали, наступал мой черед

.

Я терпеливо ждал, поскольку она была справедлива и не пренебрегала ни одним из нас

.

И теперь, под теплой полостью, сжимая руку моей «сестрич ки» в своей, обняв ее за плечи, прижимаясь ногой к ее ноге, я вдыхал ее теплое дыхание и, глядя пристально в небо, старался думать о Боге, поскольку мне мешало возбуждение, длив шееся порой на всем протяжении прогулки, и лишь набожные мысли позволяли мне иногда расслабиться

.

– Терезина, почему ты так любезна со мной и так сурова с моим отцом?

– Потому что я люблю тебя

.

Я сконфузился – ведь если она могла сказать это так спокойно, значит, в ее глазах я все еще оставался ребенком

.

Мне захотелось умереть

.

– Это жестоко, – пробормотал я

.

Она пожала мне руку

.

Она приблизила ко мне свое лицо, и я заметил, что глаза ее грустны

.

То была грусть, исходящая от нежности и мало-помалу переходящая в улыбку, но и улыбка эта не была веселой

.

В волнующемся мареве рыжих локонов л различал лишь ее глаза и нос

.

– Я знаю, ты всегда будешь любить меня, – произнесла она

.

– Всегда

.

Я никогда тебя не обману

.

Я всегда буду в тепле твоих воспоминаний, и ничего со мной не случится

.

Я стану еще красивее

.

Благодаря тебе, уже давно мертвая, я останусь вечно живой и молодой

.

Ты будешь без конца приукрашивать меня

.

Ты сохранишь меня, и никто больше не отнимет меня у тебя

.

Твой отец говорит, что ты станешь писателем, что ты обретешь способность воплощать все, на что только глянешь своим внутренним зрением

.

Воплоти меня, Фоско

.

.

.

– Терезина

.

.

.

– Нет, не говори ничего

.

Да ты и не сможешь высказать

.

Так лучше

.

Надо чувствовать

.

Слова часто жульничают

.

Я сделал, помимо своей воли, движение, чтобы обнять ее, ей-богу, я сделал это не наме ренно, я ведь знал, что это невозможно

.

Мне и теперь случается делать подобные жесты, но женщина, которую я обнимаю, всегда другая

.

– Нет, Фоско

.

.

.

У нас в Кьодже есть одна пословица: «Счастье с хлебом не едят

.

.

.

» Это, должно быть, разумно, но в ожидании я мог умереть от голода

.

Я наверстал упущен ное, как обычно, у Проськи

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXII Гостеприимный дом располагался близ места, называемого «болото» – весною тающие снега преображали округу в топкую трясину

.

У Проськи содержались полячки, цыганки, еврейки, худышки и толстушки;

сама мать Курва была густо наштукатурена и нарумянена, рот ее напоминал трещину, по краям стертую от употребления;

слой грима, казалось, увеличивался год от года, скрывая черты под застывшей маской;

лишь подслеповатые кротовьи глаза жили своей подмигивающей жизнью

.

Когда она со свечой в руке спускалась или поднималась по лестнице, чтобы принять или проводить клиента, ее браслеты, ожерелья, серьги звенели, как бубенчики на тройке

.

Когда она с преувеличенным раболепием рассыпалась в восторгах гостеприимства, величая какое-нибудь Превосходительство, раскрашенная маска покрывалась трещинами, как старая штукатурка

.

Она влепила мне в щеку слюнявый поцелуй, который я тут же стер рукавом;

эта рожа, словно победившая время по милости некоего божества гниения и вечно близоруко лезущая навстречу, вызывала у меня тошноту

.

И еще эта ее вечная улыбочка, пошлая в своем глубоком и мерзком знании жизни, все видевшая, все надкусившая, все проглотившая и все же ненасытная, – такой осталась в моей памяти старая Проська

.

Я был уже слишком чувствителен к красоте, чтобы смеяться над безобразием, и, как мог, старался не выказывать отвращения

.

Сводня схватила меня за руку, втащила внутрь и заперла дверь

.

Она подняла свечу, чтобы лучше разглядеть мое лицо, и расплылась в улыбке, показавшейся, наверно, оттого, что она держала меня за руку, еще более отталкивающей

.

Она возвела очи горе – выпучила в свете свечи грязно-голубые зенки и запричитала:

– Господи! Какой он красивый, какой ладный! Какие сладостные страдания доставит скоро он нам, бедным женщинам! Кого желает он осчастливить сегодня?

Мне было все равно

.

Я был невзыскателен

.

Любая девушка, которую я сжимал в объятиях, была Терезиной

.

Получалось, что я обречен на обман, всякий раз в минуту нежной ласки глаза женщины искали и находили в моих огонь любви, она чувствовала, как мое сердце признательно би лось о ее грудь, а кои руки так крепко сжимали ее, словно старались не столько удержать ее, сколько оградить от мира

.

Они воображали, что любимы мною, не догадываясь, что для меня они не существовали вовсе

.

Когда на протяжении нескольких часов я вновь и вновь воспламенялся, они видели в этом доказательство страсти, ими внушенной, в то время как я всего лишь пытался миновать минуты оцепенения, когда пресыщение гасит воображение и я возвращаюсь в реальность, где эти чуждые мне лица проявляются во всей их тягостной и неоспоримой очевидности

.

В наших объятиях они искали соединения душ – а я в это время покидал их, чтобы соединиться с другой

.

Я помню одну маленькую полячку, Геленку, – ми лую худышку, готовую сломаться под моими пальцами

.

Она не обладала ясностью сознания, приходящей с веками, чтобы понять, что все состоявшиеся свидания – лишь слабый отблеск тех, что никогда не сбылись

.

Она не знала, что, когда она отдавалась мне, я сбегал от нее в край, откуда она была изгнана;

она верила, что это ее я уносил в бешеной скачке, и при нимала на свой счет залоги нежности, которые я расточал в ее объятиях Терезине

.

Однажды ночью, когда я отпрянул от нее, подняв голову, я увидел наплывающее на меня из тумана мечты худенькое личико со вздернутым носом;

Геленка гордо гладила мне волосы и ворковала детским голоском со снисходительной нежностью:

– Ты знаешь, не стоит в меня влюбляться

.

Ромен Гари Чародеи Я непонимающе захлопал глазами

.

Несколько раз этой ночью я покидал ее в своих мечтах, и теперь, усталый и опустошенный, я вдруг обнаружил, что у бедняжки почти нет грудей, а пушок на ее теле имеет тот неопределенный оттенок, что колеблется между бурым и белесым, – он почему-то мне всегда напоминает об уборке – может быть, потому, что это точь-в-точь цвет швабры, которую у нас употребляли для мытья полов

.

Я понял наконец, о чем она говорит, и постарался соответствовать, ибо я слишком высоко ценю мечту, чтобы не уважать ее в других

.

– Да, я люблю тебя, – сказал я ей, и, как всякий раз, когда я произносил слово «любовь», передо мной появилось лицо Терезины – это позволяло мне всю мою жизнь в подобные нежные моменты изъясняться с предельной искренностью

.

– Здесь не надо любить, – сказала она, – здесь надо развлекаться

.

Эта девушка, как оказалось, обладала правильным взглядом на любовь

.

Впервые я почув ствовал, что от нее разит чесноком

.

Но я был хорошо воспитан

.

К тому же я таким образом практиковался в ремесле иллюзиониста, что мне помогло потом влиять на дамскую публику

.

– Геленка, я день и ночь думаю о тебе, а когда я о тебе не думаю, я жестоко страдаю оттого, что не думаю о тебе

.

Может быть, не самый изящный образчик красноречия, но в четыре часа утра, с девчон кой, пахнущей чесноком и, как я только что заметил, с двумя гнилыми зубами, это все же свидетельствовало о моих добрых побуждениях

.

Она улыбнулась:

– Обещай мне не делать глупостей

.

Все равно старуха забирает почти все деньги себе

.

Но если хочешь

.

.

.

Она запнулась

.

Мне же все это начинало надоедать

.

Самое трудное в любезной беседе – минута, когда молчание может выдать безразличие, – тогда совершенно необходимо запол нить чем-нибудь пробел

.

Вот почему так трудно быть старым

.

С возрастом ты не способен больше перескакивать с пятого на десятое и приходится говорить, говорить

.

.

.

Я знавал одно го очаровательного старичка, барона Оффенберга, который любил повторять: «Старость – это разговоры»

.

И в самом деле ужасно, когда часы опьянения истощат ваши силы и «предмет пламенных желаний», говоря словами Пушкина, вдруг превращается в homo sapiens, – а кто хочет оказаться в постели с «человеком разумным»? В годы моей молодости, едва «человек разумный» просыпался у меня в постели и начинал мыслить вслух или даже пытался втянуть меня в разговор, мне было достаточно заткнуть ему рот поцелуем и вновь сжать в объятиях – и homo sapiens исчезал, уступая место возлюбленной

.

– Я сделаю все, что ты пожелаешь, – пообещал я, легонько отодвигаясь подальше от ее дыхания, но продолжая нежно сжимать ей руку, ибо всю мою жизнь я придавал большое значение изяществу в выражении чувства

.

Геленка стыдливо опустила глаза, поколебалась, глубоко вздохнула и выпалила:

– Я хотела бы, чтоб ты написал мне письмо

.

Я, конечно, читать не умею, но это ничего, это пустяки

.

Мне кажется, что если бы хоть раз, хоть один-единственный раз в моей жизни я получила бы от кого-нибудь письмо, я была бы так счастлива

.

.

.

Сердце мое сжалось

.

С тех пор я всегда испытываю самые дружеские чувства к падшим созданиям

.

Встречал я среди них настоящих каналий и стерв, но я всегда говорил себе, что они такие оттого, что им никто не написал

.

– Геленка, я не просто напишу тебе, я сделаю гораздо лучше

.

.

.

Я внимательно посмотрел на нее

.

– Я напишу тебе письмо по-французски

.

Она застыла, словно испугалась чего-то, ее личико задрожало, и после нескольких мгно вений безуспешной борьбы против переполнявших ее чувств она разрыдалась

.

Так я написал свое первое любовное письмо

.

Ромен Гари Чародеи Глава XXIII Я не могу описать, какое действие любовь произвела на мою бедную персону

.

Я спра шивал себя, не существует ли где-то вне нашего сознания некая вездесущая тайная сила, овладевающая людьми, дабы испытать на них свое всемогущество

.

Отныне вся моя жизнь сосредоточилась во взоре

.

В нем выражалась вся моя страсть, тысячи посланий и признаний, жалоб, молитв и неслышных стенаний, и мне случалось со страхом подносить ладони к глазам – мне казалось, что они кровоточат

.

«Нет с вами одного человека – и весь мир безлюден», – писал Ламартин, но я сказал бы: «Один человек с вами – и весь мир безлюден»

.

Мне было достаточно того, что Терезина рядом, – и все люди, князья и рабы, предметы и множества живых существ исчезали, отда лялись, становились едва различимыми узорами «обманки», и никакие события, прекрасные или ужасные, не привлекли бы к ним моего внимания

.

Когда Терезина была рядом, казалось, замирало все живое и мертвое, ожидая повелений властелина;

сам господин Время ждал с раболепной улыбкой, когда любовь покинет меня, чтобы привести в движение свои парализо ванные члены

.

Я вовсю пускался в притворство с Проськиными девками со всей верою Дзага в добротность подобия, бутафории, иллюзии, но отсутствие Терезины в пустыне, порождае мой каждым из таких повторяющихся провалов, было столь вопиющим, что оборачивалось подлинным насмешливым присутствием

.

Часто после таких моих вылазок в «болото» Терезина входила ко мне в комнату, прибли жалась к окну, властным жестом поднимала шторы и оборачивалась ко мне, скрестив руки на груди

.

Она шумно вздыхала, сморщившись в брезгливой гримасе и сурово оглядывая меня:

– Ты опять шлялся по девкам

.

Тогда еще не вошло в моду – надо было дождаться Достоевского – почитать проституток за святых, принявших на себя в своем падении все грехи мира

.

Эта казуистика здорово упростила задачу чародеев, она дала нам моральное разрешение ввести грех в наши книги

.

– Надо жить – ответил я

.

Она присела на краешек кресла и застыла, прямая как палка

.

– Расскажи мне все, – осуждающе произнесла она

.

– Но я тебе уже рассказывал в прошлый раз

.

.

.

– Кого ты взял сегодня?

– Геленку

.

– Бедняжка, это, должно быть, ужасно

.

И с чего вы начали?

– Как с чего?

– Ты же не станешь утверждать, что это всегда бывает одинаково?

Я был обескуражен такой необъяснимой наивностью

.

Мой отец не слыл мужчиной, остав ляющим дам в подобном неведении

.

Я спрашивал себя, не смеется ли ока надо мной: не страдает ли она скрытой извращенностью, быть может неосознанной? Репутация моего отца, которого в Петербурге называли «истинным итальянцем», не могла примириться с видом гу сыни, напускаемым на себя Терезиной

.

Хотела ли она таким образом унизить мужа, хитро и ненавязчиво намекая, что он негодный любовник? Но нет, думаю, последнее соображение продиктовано скорее моей ревностью, ибо я часто неприязненно думал об отце

.

Но как объ яснить, что она выказывала такое невинное любопытство, будучи уже два года замужем за Ромен Гари Чародеи человеком, не отвергавшим ничего из тех радостей, что может доставить сноровка – назы ваемая ныне техникой, – коль скоро речь идет о совершенстве в искусстве? Я не понимал, как эта женщина, сотканная из весны и тепла, могла обнаружить такое невежество в чарах, единственный секрет которых – простое следование природе?

Я описал ей некоторые детали

.

– Это невозможно

.

Она тебе это сделала?

– Ну да!

– Это отвратительно

.

Слушать больше ничего не хочу

.

Она вышла, хлопнув дверью

.

Я начал было ставить под сомнение репутацию моего от ца, но однажды вечером, подходя к «болоту», я увидел могучий силуэт Джузеппе Дзага на шаткой лестнице, ведущей в не менее шаткое место

.

Он остановился и взглянул на меня с нескрываемой гордостью

.

Две растрепанные девки, еврейка Хая и незнакомая мне новенькая, в этот миг появились из-за его спины, поправляя прически и одергивая юбки

.

Он сказал мне по-итальянски:

– Каков отец, таков и сын

.

Или, как говорят поляки: яблоко никогда не падает далеко от яблони

.

Еврейка, которую я взял на этот вечер, сказала, что мой отец был в постели груб, как ломовой извозчик, и доставил ей этим немало приятных минут

.

Следовательно, я не мог усомниться в его силе, пылкости и умении

.

В то же время я не мог не замечать, что, не выказывая и тени ревности, он все же бывал раздражен в часы, которые я проводил с Терезиной

.

Он входил внезапно, и, когда мы были одни, он, пристально глядя на нас, усаживался в кресло;

результатом было скованное молчание, которое случается, когда избегают говорить о чем-то

.

Отец принимался толковать о делах, а я старался слушать с преувеличенным вниманием, поскольку Терезина совершенно не интересовалась подобными вещами и не скрывала своего безразличия

.

Репутация отца в вопросах астрологии была непререкаема

.

По большей части она основы валась на дипломатии

.

Я подразумеваю под этим, что, перед тем как приступить к толкованию знамений, он подолгу беседовал с придворными фаворитами, министрами, советниками, по слами и курьерами, недавно прибывшими из иных стран с последними новостями;

таким образом, он зачастую был способен предвидеть оборот, который могут принять события

.

Вы сокопоставленные персоны не отказывали ему в покровительстве, ибо это могло стать для них средством влияния и скрытого воздействия на решения Екатерины

.

Таким образом Джузеппе Дзага смог предвидеть отмену казачьих привилегий в 1770 году и объявить о неожидан ном и опасном размахе, который примет бунт Пугачева

.

Говорю об этом, чтобы очистить память о моем отце от всех обвинений в авантюризме

.

То был осторожный человек, сознаю щий свою ответственность и ограничивший себя предсказыванием событий, заслуживающих доверия

.

Принятый у министров, он сумел также снискать доверие посланников, так как по могал именитым иноземцам информировать своих правителей

.

В обмен он получал, в обход тех, кому они были предназначены, свежие новости, что позволяло ему объявлять импера трице, после тщательного изучения небесных знамений, совершенного в ее присутствии, о Декларации независимости Соединенных Штатов и об изгнании испанских иезуитов

.

Отец не хотел усложнять себе жизнь и некоторые предсказания, некоторые пророчества скрывал, опасаясь показать излишнюю осведомленность

.

Он растолковал мне, что по этой причине он не осмелился предсказать гильотину во Франции

.

Он ставил такт и деликатность во главу своего искусства

.

Можно осудить подобную осмотрительность, но, если бы он предсказал Революцию и падение Бурбонов в момент, когда ничто еще не предвещало подобного ужаса, он не получил бы ничего, кроме неприятностей

.

Отец обладал, что называется, политическим Ромен Гари Чародеи чутьем

.

Вспоминаю о соглашении между Джузеппе Дзага и голландским посланником господином Гаагеном

.

Последний был этаким толстяком с красным напудренным лицом и носом, размеры которого он довольно ловко скрывал под кружевным платочком

.

Одетый по последней моде, обутый в высокие, до бедер, сапоги» он первым в Петербурге узнал от неведомо какого курьера о Декларации независимости Соединенных Штатов

.

Он явился собственной персоной, чтобы предложить новость отцу в обмен на сведения о голоде, последовавшем за крестьянским восстанием близ Казани

.

Он приторговывал скотом и хотел знать, стоит ли продавать овец или подождать, пока вследствие нехватки провианта поднимутся цены

.

– Дайте мне новость, которую вы принесли, – требовал отец, – там поглядим

.

Голландец прищурился от дыма своей фаянсовой трубки

.

– Когда вы узнаете новость, я не буду вам больше нужен

.

– Что бы вы ни сказали, пять процентов от прибыли – мои

.

Маленькие глазки посла ощупывали лицо отца

.

– Мы люди чести, я вам доверяю

.

– Он приосанился

.

– Английские колонии объявили о своей независимости

.

Отец состроил недовольную гримасу:

– Это не может иметь важного значения для русского двора, тем не менее

.

.

.

Придержите ваш скот еще несколько месяцев

.

Цена вырастет вдвое

.

Весь район от Урала до Волги охвачен хаосом

.

Нет кормов

.

Вам остается только ждать

.

Я присутствовал, сам того не сознавая, при зарождении нового времени и того, что теперь, в мои зрелые годы, стали называть «современным капитализмом»

.

Джузеппе Дзага старался всеми силами привить на русской почве западные новшества

.

В то время мода на механические игрушки распространилась в цивилизованных странах и до стигла Московии

.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.