WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«. ...»

-- [ Страница 2 ] --

У него немного пугающее психологическое чутье и быстрота суждений, никогда не пренебрегающая личностным фактором

.

«Я подписал с вами договор, – заявил мне однажды Бонне, – потому что мне нравится работать с вашим сыном

.

Он не из тех энархов, которые считают, будто им больше нечему учиться, и хотят перескакивать через ступеньки»

.

Он не понял, что именно так Жан-Пьер и перескакивает через ступеньки

.

Мой сын умеет ловко сыграть на той симпа тии, которую молодые люди часто вызывают у людей пожилых, она коренится в неосознанном поиске «заместителя», то есть того, кого они на своем шестом десятке выбрали бы как образ самих себя, если бы им пришлось начинать сызнова и если бы они могли вновь «воплотить ся»

.

Я часто замечаю во взгляде пожилых руководителей предприятий во время какого-нибудь обсуждения несколько мечтательное, дружелюбное и одновременно враждебное выражение, когда они слушают собеседника моложе их лет на тридцать и который, казалось, создан, чтобы наслаждаться жизнью: им бы хотелось реинвестировать себя

.

Это странные мгновения, симпатия здесь смешивается с антагонизмом и злобой, и, в зависимости от того, как лежит психологическая «карта», такая смесь может в равной мере подтолкнуть к тому, чтобы помочь молодому, или раздавить его

.

Я с тем большей легкостью признаю за Жан-Пьером это умение подавать себя и обольщать, что с тысяча девятьсот пятьдесят первого по пятьдесят пятый сам работал в одном большом нью-йоркском рекламном агентстве, как раз в то время, когда тех нология продажи была еще совершенно равнодушна к качеству товара и делала ставку прежде всего на то, чтобы очаровать клиента

.

По-настоящему качество товара стало приниматься в Энарх – выпускник Национальной школы администрации (ENA)

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен расчет лишь около тысяча девятьсот шестьдесят третьего, после одиночного крестового по хода, предпринятого Ральфом Надером против «Дженерал Моторс», и с появлением первых лиг защиты прав потребителей

.

В таком контексте искусства нравиться и обольщать самой большой инвестиционной ценностью стали молодость и внешние данные;

традиционные же ценности, такие, как возраст, зрелость, солидность и надежность, все больше и больше утра чивали свое значение

.

Это вызвало у стареющих мужчин и женщин сначала в Соединенных Штатах, а затем, с обычной десятилетней задержкой, и в Европе чувство обесценивания соб ственной личности, приниженности и ущербности из-за потери былого века и положения в обществе

.

Взгляд Лоры устремляется на меня поверх книги

.

– Ты много думаешь о сыне, Жак?

– Все больше и больше

.

Великая иллюзия: обрести продолжение

.

Не кончаться

.

.

.

Лицо Жан-Пьера немного похоже на лицо женщины, которую я взял в жены тридцать два года назад и пятнадцать лет назад оставил, так что довольно болезненно натыкаться, оказавшись наедине с сыном, на взгляд того, что давно разбито

.

Он всегда проявлял ко мне крайнее уважение, но меж нами существует преграда, которую трудно определить: думаю, то, что есть у нас общего, то, в чем мы схожи и действительно являемся отцом и сыном, нам ничуть не нравится, ни одному, ни другому, и стоит нам обоим слишком уж сблизиться, как внезапно возникнут признания, откровения и резкости, выдающие старую крестьянскую породу, пахавшую сперва на замок, затем на аренду и которую каждый из нас предпочел бы не выставлять напоказ

.

То, что у наших предков было заботой о севе и жатве, стало у нас за ботой об инвестициях и прибыли

.

Я втайне надеялся, что Жан-Пьер обнаружит какое-нибудь артистическое призвание, но было бы слишком легко переделать себя за счет собственного сына

.

Он редко улыбается, быть может потому, что много за мной наблюдал, и не без сим патии

.

С женщинами у него выходит быстрее и «мимоходнее», чем у меня: это все общество изобилия

.

Я знаю, что у него было два глубоких увлечения: одна итальянка – «я не женился на ней из-за тебя», сказал он мне, и это замечание показалось таинственным его матери, когда я передал его ей

.

Однако, как мне кажется, он понимал под этим, что причиняешь меньше боли, покидая двадцатилетнюю женщину после короткой связи, нежели сорокалетнюю после двадцати лет совместной жизни

.

Мне говорили, что он очень увлекся единственной дочерью одного из самых крупных промышленников Севера, но предпочел отказаться от легкого пу ти

.

Я не удивился, когда после выборов семьдесят четвертого года он отклонил предложение войти в кабинет министров, поскольку избегал вмешиваться во французскую политику, слов но его тайной амбицией было изменить мир

.

Разумеется, это я сам наделял его собственной юношеской мечтой

.

«Изменить мир

.

.

.

» Чтобы питать столь пространную надежду, требует ся большое смирение в отношениях с самим собой, ибо, в той мере, в какой она подлинна, амбиция подобного рода требует в первую очередь самоотрешенности

.

.

.

– Как Лора?

– Очень хорошо

.

Передает тебе привет

.

.

.

Она в первый раз увидела Венецию, так что сам понимаешь

.

.

.

Метрдотель стоял подле нас со скромным и одновременно настойчивым видом професси онала, который сожалеет, что вынужден прервать вашу беседу, но не может терять времени

.

Я надел очки и залюбовался меню

.

Спаржа тут была по четыре тысячи франков, а дыня в портвейне две тысячи

.

– Дайте мне время свыкнуться с ценами, – сказал я метрдотелю

.

Он поклонился и отбыл, шаркнув ножкой

.

Я огляделся: кругом сплошные расходы

.

.

.

– Извини, что затащил тебя сюда, Жан-Пьер, все это выглядит так, будто я пытаюсь тебя Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен облапошить

.

– Представь себе, я иногда прихожу сюда один и обедаю сам с собой

.

.

.

– Какого черта?

– Ради приобретения боевого опыта

.

Нужна тренировка

.

У меня нет природной склонности к подобным местам, вот и самосовершенствуюсь

.

Мне надо чувствовать себя непринужденно, чтобы вести переговоры с нашими клиентами

.

.

.

Мой сын играл, будто он не дурак в социальной игре: что как раз и является частью социальной игры

.

В этом я узнавал сам себя: прикинуться, будто отстраняешься от того, что ты есть и что делаешь, весьма облегчает отношения с тем, что ты есть и что делаешь

.

– В общем, Жан-Пьер, дело почти решенное

.

– Кляйндинст?

– Это достойное предложение

.

.

.

.

Ты хочешь сказать, единственное предложение

.

.

.

Он не без элегантности держал ножку бокала двумя пальцами и побалтывал вино

.

Пальцы тонкие и длинные, словно нарочно созданные для шелеста документов и хрусталя хорошо накрытых столов

.

У самого-то у меня те еще ручищи, грубо обтесанные, узловатые и тяжелые

.

– Я как следует поразмыслил

.

Речь вовсе не идет, как полагает мой брат – он наверняка тебе это говорил, – о каких-то личных соображениях, о моей личной жизни или, если тебе угодно, просто о жизни

.

Конечно, мне хочется уделить больше времени

.

.

.

счастью

.

– Кто же тебя осудит?

– Но я вижу наше положение таким, какое оно есть: безвыходным

.

Чтобы выстоять в конкуренции мирового масштаба, Фуркад окончательно делает ставку на тяжеловесов: кон центрация капитала, монополии

.

.

.

Таким образом, хочет он того или нет, он готовит почву для национализации: когда сильные чересчур усилятся, пуритане потребуют экспроприации

.

Ты же сам знаешь, если какой-нибудь американец разъезжает в «кадиллаке», другой америка нец, глядя на него, говорит себе: «Когда-нибудь у меня тоже будет “кадиллак”»

.

Но француз, если его обгонит большая машина, ворчит: «Что, этот мерзавец не может ездить, как все, на двухсильной?» За пять лет мы увеличили наш торговый оборот на двадцать процентов, но это потребовало вложений в оборудование, полностью отдав нас на волю банков

.

.

.

Ты знаешь все это лучше меня

.

Я слишком мелок

.

Я не могу пригрозить правительству тридцатью тысячами безработных

.

.

.

Пропащее дело

.

Конечно, мы могли бы выиграть время, сделать вид, протя нуть

.

.

.

ну, год, ну, восемнадцать месяцев

.

Предпочитаю уйти с арены прежде, чем завалят и выволокут наружу

.

Надо уметь принимать неизбежное

.

.

.

Я встаю, иду открыть окно в месяц май, возвращаюсь и склоняюсь к Лориной шее

.

Мне виден лишь поток ее волос;

я закрываю глаза и теряюсь в этой весне, принимающей мои губы

.

– Ну да, старина

.

Я часто думаю об одной фразе Валери: «Начинается пора конца света»

.

Жан-Пьер упорно глядит в свой бокал

.

За соседним столиком узнаю Сантье и Мириака, который, как мне казалось, скончался вместе с компанией Корнфельда

.

– Это не такой кризис, как другие

.

Все наши структуры пришли в негодность

.

Это даже не экономика: мы отстали в технологии

.

Экономика же отстает потому, что по-прежнему сопря жена с технологией, которая устаревает из-за собственной скорости развития

.

Мир умирает от желания родиться

.

Наше общество изнурило себя, осуществляя мечты прошлого

.

Когда аме риканцы полетели на Луну, все кричали, что начинается новая эра

.

Ошибка – эра просто за канчивалась

.

Постарались осуществить мечты Жюля Верна: девятнадцатый век

.

.

.

Двадцатый век не подготовил двадцать первый: он растратил свои силы, удовлетворяя девятнадцатый

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Нефть как sine qua non цивилизации, представляешь? Все наши энергетические источники находятся у других

.

.

.

Это бессилие

.

.

.

Лора чуть шевелится, и я пытаюсь уловить ее профиль, тонущий под волосами

.

Ее руки смыкаются вокруг моих плеч

.

Я люблю эту спокойную и неподвижную нежность, это счастье остановленных минут, которому не угрожает ни один жест

.

Это самые мои безмятежные, самые надежные мгновения

.

.

.

– А говоря об истощенной цивилизации, я имею в виду не только материальную энергию

.

.

.

Вдруг замечаю на лице Жан-Пьера выражение, которое мне слишком хорошо знакомо:

опустив глаза, он силится не смотреть на меня

.

Я улыбаюсь

.

– Ну?

– О нет, ничего

.

Совсем ничего

.

– Ты считаешь, что я до такой степени обидчив?

– Ладно, раз уж я тоже имею право на юмор

.

.

.

Конец света спровоцирует обвал на бирже, это точно

.

В случае Апокалипсиса покупайте золото

.

.

.

Извини, но когда человек решает, что с нашим обществом и даже со всей нашей цивилизацией покончено, а единственное решение, которое он отсюда извлекает, – продать свои акции

.

.

.

это довольно смешно

.

– Спасибо

.

Что я, по-твоему, должен делать? Чтобы вновь уверовать? Во что? В новый ис точник энергии? В маоистскую революцию? В Отца-нашего-сущего-на-небесах? К настоящему моменту все наши достижения, в политике и прочем, сводятся к запчастям

.

.

.

К штуковинам из секс-шопа

.

В Париже я никогда там не бывал – из-за этой латинской боязни увидеть себя побежден ным, «отставным» в глазах продавщицы, но во время своей последней поездки в Нью-Йорк заглянул, любопытства ради

.

Американцы не могут перенести, что есть проблемы без ре шения

.

Они меньше, чем любой другой парод, способны мирно сосуществовать с тем, что есть неразрешимого вокруг и в них самих

.

Когда случается непоправимое или неудача, сами «условия человеческого существования» толкают их к психиатрам или в безудержную гонку за заменителями силы, денег и мировых рекордов

.

Наибольшей опасностью для мира была бы американская импотенция

.

Искусственный член существовал во все времена, но у них он стал атомным

.

Они приходят в секс-шоп, словно к водопроводчику, и с достоинством чело века в состоянии законной обороны

.

У американцев еще нет привычки к поражению

.

Они отказываются никнуть головой перед пределами

.

В магазине были люди всех возрастов, сре ди них и очень молодые: преждевременная эякуляция

.

Целая полка анестезирующих мазей, позволяющих оттянуть конец

.

Искусственные члены занимали всю стену: телесного цвета, черные и даже красные и зеленые

.

Были там изделия широкого потребления и люксовые об разцы, в соответствии со средствами и уровнем жизни

.

Некоторые пристегивались с помощью специальной сбруи: их примеряли в кабинках

.

Продавщица объясняла одному озабоченному покупателю, что некоторые виды упряжи можно носить весь день, ничуть не уставая

.

Они фи гурировали в категории «always ready» – «всегда готов»

.

Продавщица держала искусственный член и расхваливала его упругость

.

Эта модель, объясняла она, одновременно очень плотная и эластичная

.

Заполняется имитацией спермы, которая тоже имеется в продаже

.

Для эякуляции достаточно нажать на кнопку

.

Жидкость разогревается электрически, с помощью маленькой батарейки

.

Имелся там также широкий выбор тестикул

.

Вибраторы для дам занимали целый отдел

.

Клиент, за которым я наблюдал, изучал и ощупывал искусственный член так, будто желал удостовериться, что тот соответствует его воспоминаниям

.

Я сказал себе, что, в конце концов, легендарные воители «Илиады» не родились с мечом на боку и для своих подвигов Без чего нет (лат

.

)

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен тоже нуждались в некоторой экипировке

.

– Нам бы надо полностью обновиться, опять отыскать свои истоки, по-настоящему сменить кожу

.

.

.

Смотришь вокруг себя и видишь, что все уже не настоящее

.

.

.

ухищрения, которые касаются только внешности

.

.

.

Заботы о красоте, целое искусство упаковки и бальзамирова ния, а внутри – страх завтрашнего дня, истощение, паллиативы и поиск заменителей

.

.

.

Эх, клянусь тебе, не хотел бы я сегодня быть двадцатилетним

.

.

.

Помню, меня так ошарашило это признание, что от удивления я потерял дар речи

.

Спасся смехом

.

– Короче, как ты отлично понял, сынок, я уже не поднимаюсь по лестнице так же быстро, как раньше, у меня проблемы с дыханием, когда играю в теннис, и

.

.

.

все остальное соответ ственно

.

Жан-Пьер поболтал остаток своего «дайкири» в бокале

.

– Знаю, я досаждаю тебе

.

– Нисколько

.

– Но для такого человека, как я, который привык искать для всех проблем практическое решение

.

.

.

Я раздраженно повернулся к слушавшему метрдотелю:

– Может, вы мне сами что-нибудь предложите?

Он конфиденциально наклонился ко мне:

– Не угодно ли рыбу? Есть морские гребешки по-эстремадурски и тюрбо «бонифас» с оливками

.

.

.

– Дайте мне яичницу

.

– Две, – сказал Жан-Пьер

.

– Прекрасно понимаю причины, которые толкают тебя принять предложение Кляйндинста, но гораздо меньше – зачем он это делает

.

Это же гигант

.

Не вижу, какой ему в нас прок

.

– Возможно, начав жрать, он уже не может остановиться

.

Посмотри на Париба

.

У этих организмов неограниченная потребность в протеинах

.

Зацепится во Франции, а затем пойдет расширяться

.

Эти монополии, когда уже не могут жрать то, что прямо перед ними, хватают по-крабьи то, что сбоку

.

Освоение новых сфер деятельности

.

.

.

Я встречался с Кляйндинстом за три недели до этого

.

Он просил приехать к нему во Франкфурт, но я отказался: слишком уж это походило на вызов повесткой

.

Мы договорились о встрече на нейтральной территории, в Бор-о-Лаке, в Цюрихе

.

Он явился с двумя адвоката ми, секретарем и экспертом по бухгалтерской части, который произвел на меня впечатление человека, который знает даже, сколько я плачу своему портному

.

Кляйндинст оказался тем благовоспитанным и педантично прямолинейным на немецкий лад человеком, про которо го никогда наверняка не скажешь, является ли это проявлением непоколебимой физической основательности, или, главным образом, служит для того, чтобы замаскировать внутренний хаос

.

На конце его сигары удерживалось в равновесии добрых два сантиметра пепла, и в течение нашей беседы он, казалось, все свое внимание посвятил тому, чтобы не уронить его

.

Несколько минут безобидной болтовни для разминки

.

Мне показалось, что мой покупатель время от времени поглядывает на меня с любопытством и несколько задумчивой симпатией

.

– Кажется, мы уже встречались

.

.

.

– Вот как? Честно говоря

.

.

.

– Вы участвовали в боях за Париж? – Он называл это не «освобождением», а «боями»

.

– Мы говорили по-английски

.

– Я видел это в вашем досье

.

.

.

– «In your file»

.

.

.

Верно

.

Казалось, он смеялся за своими очками:

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – В момент подписания капитуляции я состоял в штабе генерала фон Хольтица

.

.

.

– Я тоже там был

.

С генералами Роль-Танги, Шабан-Дельмасом и некоторыми другими

.

– Так я и думал

.

Конечно, не могу сказать, что узнал вас

.

Столько лет прошло, и так все изменилось

.

.

.

– Мы оба промахнулись, – сказал я

.

Под общий смех мы перешли к серьезным вещам

.

Нам предстояло на словах уладить один аспект операции, чтобы не запрашивать согласие Министерства финансов

.

Имелись также исключительно важные налоговые соображения

.

Официально немцы покупали у меня два дцать четыре процента моего холдинга и двадцать четыре процента каждой из трех дочерних компаний

.

Они обеспечивали страховку моей жизни, подписанную сообща тремя компания ми

.

Семьдесят процентов от реальной цены негласно оплачивались акциями на предъявителя по котировкам германской биржи, которые передавались моему швейцарскому траст-агенту

.

Обычная операция

.

Немцы таким образом экономили 17,5 процента на французских налогах, а я почти полностью избегал фискального кровопускания

.

Равным образом я получал восемь тысяч акций компании СОПАР Кляйндинста

.

Он внимательно следил за пеплом на своей сигаре

.

– Есть еще один очень важный момент, господин Ренье

.

Как раз поэтому я и хотел встре титься с вами лично

.

Я искренне желаю, чтобы вы остались во главе предприятия во Франции в качестве директора

.

.

.

.

Он предлагал мне стать его служащим

.

Я посмотрел ему в глаза

.

Только серьезность и даже благожелательность

.

Ни следа иронии

.

Однако у нас была слишком хорошая память

.

.

.

– Боюсь, это невозможно

.

– Меня это очень огорчает, господин Ренье

.

Очень

.

Мы заметили, что немецкие деловые люди, возглавив во Франции какую-нибудь

.

.

.

транснациональную компанию, сталкивались с некоторой

.

.

.

настороженностью

.

– Удивительно

.

Я думал, все уже позади

.

– Это факт

.

– Я чрезвычайно ценю ваше предложение, но не могу его принять

.

.

.

по разного рода причинам

.

– Я позволю себе настаивать, господин Ренье

.

Не буду скрывать, что возможность вашего сотрудничества с нами – одно из важнейших условий соглашения

.

.

.

– Сожалею, но это невозможно, – Подумайте

.

.

.

Я опустил голову, закрыл глаза и погрузился в темноту

.

Усталость и бессонница обостряли и затуманивали мои воспоминания

.

.

.

Кляйндинст смотрел на меня с дружелюбным добро душием, танки Леклерка проходили под веками со своими призраками победы, лицо сына, внимательное и немного отстраненное

.

.

.

Вдруг рядом, на блинчиках «сюзетт», посыпанных сахаром и орошенных коньяком, вспыхнули огоньки синего пламени

.

В ожидании ведающего напитками официанта появилась угроза

.

– Воду «Эвиан», – бросил я ему, и он удалился с таким видом, будто вздыхал: «Бедная Франция!» – Когда-нибудь, Жан-Пьер, появятся роскошные заведения эфтаназии, с, необычайно раз нообразным выбором смерти от удовольствия, а у этих будут те же рожи, что и здесь

.

О чем я там говорил?

– «

.

.

.

и привык искать для всех проблем практическое решение

.

.

.

» Я чувствую Лорины руки вокруг своей шея

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Спи

.

Ты только изводишь себя, думая обо всем этом

.

.

.

– Вечерние страхи

.

– Как это, «вечерние»? Сейчас четыре часа утра

.

.

.

– Лора

.

.

.

Но дальше я не пошел

.

Быть может, я слишком погряз в прошлом, в том, где мужчины никогда не были способны к братству в отношении женщин

.

.

.

– Дела

.

.

.

Я больше не могу

.

У меня есть выбор: сдаться немцу или, может, американ цу

.

Как видишь, ситуация типично французская

.

Даже старому зверю тяжело покоряться, уступать свою территорию другому

.

Очень унизительно

.

.

.

для мужчины

.

– А я? Я всего лишь часть твоей территории?

– Нет

.

Ты мое будущее

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава VII Я спустился в восемь часов и засиделся в ресторане с газетой в руках, В восемь тридцать, когда я не мог оторваться от подвигов XV чемпионата Франции, одним из столпов которого сам был тридцать пять лет назад, в холле показалась знакомая фигура и через зал реши тельным шагом прошествовал мой брат

.

Жерар шагал напролом, прямо на меня, держа шляпу в руке: он, как всегда, твердо знал, чего хочет и какие меры надо принять, чтобы добить ся результата, – он не утратил этого вида даже после тридцати лет ошибочных суждений, неловких попыток и провалов

.

Он был старшим из двух моих братьев – младшего, Антуана, в девятнадцать лет расстреляли на горе Валерьен – и казался воплощением энергичности и решительности, что было мне довольно полезно на деловых совещаниях, пока он молчал

.

Это один из тех французов, которых вечно встречаешь за рулем «ситроена» – в одиночестве и со шляпой на голове

.

Крепко сбитый, коренастый и широкоплечий, умеющий ладить с землей и бутылкой красного на столе, он был создан, чтобы и дальше вести наше родовое крестьян ское хозяйство

.

Но он немного ревниво следил за моим «социальным успехом», и с началом экспансии, в пятидесятых годах, когда строительные подряды приносили сто процентов, сво бодных от налогов, очертя голову бросился в строительство дешевого муниципального жилья и за пять лет сколотил миллиард

.

В тысяча девятьсот шестьдесят восьмом он попался на при писках и ложных накладных, должен был заплатить триста миллионов штрафа за сокрытие доходов и уклонение от уплаты налогов и был приговорен к шести месяцам условно, как раз в тот момент, когда должен был вот-вот получить крест Почетного легиона

.

С ним случил ся инфаркт – из чувства собственного достоинства

.

Он был одним из тех неуступчивых в плане своей репутации людей, которые не могут стерпеть позора

.

Я утверждаю, что он был глубоко честен, и в этом вовсе нет парадокса, просто он заразился той легкостью, с кото рой тогда делались деньги, и пустился в дела такого масштаба с галопирующими кредитами, где ощущение безопасности порождала сама величина цифр, которыми приходилось ворочать

.

То была пора бурного роста, когда тридцать процентов сомнительных компаний, прибывая к финишу, становились вполне добропорядочными благодаря своему успеху: скандал вызывали только неудачи

.

Дела шли так хорошо и так споро, что в конце концов Жерар счел себя гением, в то время как его всего лишь укачало самой большой волной преуспеяния и легкой наживы за всю историю капитализма

.

Я не говорю, что он был дураком, я говорю лишь, что он не был создан для того, чтобы со всей необходимой виртуозностью манипулировать ком паниями в искусной игре с законами, балансами, переводными векселями и займами, где ты всегда во власти чужого финансового скандала

.

Он порвал со своей атавистической натурой, со своим «мало-помалу», «собственными руками», «трудом и терпеньем», чтобы вступить во вселенную быстрых миллионов, и утратил чувство своей подписи, ставя ее слишком часто

.

После катастрофы я взял его в свою компанию, во-первых, из духа семейной солидарности, а во-вторых, потому что мне полезно было держать перед глазами такой пример

.

Он не зани мался ничем, вмешиваясь во все

.

Сын и сотрудники старались вести себя так, чтобы внушить ему чувство собственной значимости

.

К его жалованью добавлялись проценты, и я сказал бы, что он гораздо больше, чем я, поощрял промышленное производство товаров, оплачивая в качестве собственника несметное количество всевозможных штуковин, которых только для содержания в порядке его имения на юге, его машин и катера требовалось несколько тысяч

.

Он остановился напротив меня, держа руку в кармане, и на его лице было строгое выражение старшего

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Жан-Пьер сказал, что ты ликвидируешь

.

– Продаю

.

– Немцам?

– Да

.

Кляйндинсту

.

Хочешь кофе?

Он сел

.

– Нет, спасибо

.

Хуже момента найти не мог

.

– Да, проголосовали за Жискара д’Эстена, а выяснилось, что выбрали призрак Миттера на

.

Мне надо было продавать полтора года назад: голландцы предлагали четыре миллиарда, причем один в Швейцарии

.

– С Кляйндинстом говорил?

– Да, был первый контакт

.

.

.

Мне не хотелось его пугать

.

Я годами берег его: он был болезненно обидчив, что еще больше усугубилось после его неудач

.

Жерар выводил меня из себя и одновременно трогал своей способностью проявлять вплоть до малейшего жеста энергию и решительность, которые ни к чему не прилагались и были всего лишь признаками некоего внутреннего давления, обреченного превратиться в конце концов в артериальное

.

– Немцы сами требовали от Франции обуздать кредитование, а теперь, когда валится со всех сторон, подбирают

.

.

.

– Не будем преувеличивать

.

.

.

А для сокращения кредитов было самое время

.

Стоит лю бому предприятию выйти из равновесия и начать расширяться, как оно уже работает лишь на оплату банковских процентов

.

.

.

Он вертел в руках свою шляпу

.

– А мне, естественно, ничего не говорят

.

Я не существую

.

Ты провел модернизацию, которая стоила бешеных денег, занимаешь везде, и не предвидел скачка цен на волокно

.

Бумага вздорожала на сорок процентов, и если бы ты меня послушал и сделал себе запас вне компании, на свой собственный счет

.

.

.

– Вот как, разве ты мне об этом говорил?

– Конечно, но ты тогда, видимо, думал о чем-то другом

.

Тебе пришлось брать взаймы и учитывать векселя по двадцать процентов, а теперь, когда настоящая драка только начинается, все бросаешь?

– Я ничего не бросаю

.

Мне сделали приемлемое предложение, и я продаю

.

Вот и все

.

– А я тебе говорю, сейчас не время

.

Все вот-вот наладится

.

– У меня свои причины

.

Он бросил мне раздраженно:

– Да знаю

.

Весь Париж их знает, твои причины

.

Я сказал тихо, как в те времена, когда мне было четырнадцать, а ему восемнадцать:

– Жерар, не доставай меня

.

Хватит

.

– Я всего лишь пытаюсь тебе помешать губить себя

.

– Вот как, губить себя? И что же это значит?

Меня это начинало забавлять

.

Это выражение: «пытаюсь тебе помешать губить себя» было, в общем-то, довольно лест ным

.

Если хорошенько подумать, оно означало, что жизни после шестидесяти лет усилий это не удалось и она нуждается в помощи

.

– Я скажу тебе, Жак

.

Потому что никто тебе это не скажет

.

.

.

Я поднял руку:

– Можешь избавить себя от этого труда, Я достаточно говорю это сам себе

.

Напеваю каждое утро в ванной

.

.

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Он поостыл

.

– Я старше тебя на четыре года, это само собой

.

Но вот уже шесть лет, как у меня почти не стоит

.

Я молчал

.

Всегда испытываю некоторое уважение перед смертью

.

– Конечно, у меня тяжелый диабет

.

.

.

Но сам знаешь, через это проходят все

.

– Буду держать тебя в курсе

.

– Давай иронизируй

.

Это твой обычный способ увиливать

.

Ты сейчас лжешь там, где лгать нельзя

.

.

.

Девчонка ведь

.

.

.

на тридцать пять лет моложе тебя? Подумай

.

В конце концов, я твой брат

.

.

.

Я рассмеялся:

– Извини

.

Это из-за выражения «малый братец», оно такое французское

.

Наверняка мой собственный малый братец сыграет со мной такую же шутку, что и твой с тобой

.

Ну да ладно

.

Я пока до этого не дошел

.

А каждый мужчина имеет право сам решать, что ему делать со своими останками

.

– Не собираюсь тебя учить

.

Ты гораздо умнее меня

.

И гораздо образованнее

.

Ты все читал

.

Согласен

.

Положим, ты сам знаешь, как там у тебя и чего хочешь

.

Но есть и другие очень умные и образованные люди, которые

.

.

.

кончают самоубийством

.

– Не говори ерунду

.

– Похоже, она хорошая девушка

.

Так что позволь мне сказать, что у тебя нет права морочить ей голову

.

Все говорят, что она от тебя без ума, и мне кажется, это налагает на тебя ответственность, разве нет? А ты собираешься всучить ей пачку акций, которые через пару лет не будут стоить ни шиша: себя самого

.

Ты ведь сдаешь, старина

.

Идешь на понижение

.

Сам прекрасно это знаешь

.

Это дорожка под уклон

.

По ней никогда не поднимаются

.

Я знаю, о чем говорю

.

Сам-то я ничего уже не стою, для женщины

.

Теперь всякий раз, если трахаешь девицу и не платишь ей, значит, просто ее эксплуатируешь

.

Ладно, знаю, это я про себя

.

Ты до этого еще не дошел, согласен

.

Но я, по крайней мере, когда пытаю счастья с какой-нибудь девицей, хотя бы возмещаю ей труды

.

Я ведь тоже пожил и знаю, что такое ночь любви

.

Так что ты ее эксплуатируешь

.

Это без будущего

.

Позволь мне сказать, что, если любишь ее по-настоящему, тебе надо ее оставить

.

Ты ей в отцы годишься и должен подумать о ней

.

.

.

Я присвистнул от восхищения

.

– Старина, снимаю шляпу

.

Ты, и в самом деле из тех, кто строит новую Францию

.

У тебя есть чувство капитала, размещения, вложения и рентабельности, которое полностью подтверждает заявления наших пионеров: когда речь идет о конкуренции и американском вызове, Франция не боится никого и ничего

.

.

.

Так что я поговорю со своей подружкой, чтобы спросить у нее, как ей видится будущее ее маленького предприятия и чего она ждет от него с точки зрения ежедневной или еженедельной прибыли

.

.

.

Он встал

.

– Давай паясничай

.

У меня-то самого нет чувства юмора, ты мне сколько раз об этом твердил

.

В нашем роду юмор – штука новая

.

Но я тебе скажу, и стесняться не буду, потому что знаю, что такое ликвидация дела

.

Ты мне сунешь сотню лимонов – дескать, выкручивайся дальше как знаешь

.

А что мне, по-твоему, с ней делать, с сотней миллионов, сегодня? Когда ты вернулся из Америки, тридцать лет назад, ты первым во Франции понял, как важно подать товар, и все на это поставил

.

Твоя оберточная бумага на рынке была первой и самой красивой

.

Только сейчас все, что ты есть, и все, что продаешь, это обертка

.

.

.

Внутри ничего уже нету

.

Пустота

.

Вот и весь твой юмор

.

Пустота в обертке

.

Он повернулся ко мне спиной

.

Мы недооцениваем людей, которых слишком хорошо зна ем

.

Мой братец оказался способен на довольно впечатляющую проницательность

.

Несколько Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен мгновений я старался не думать, только дышать: это важное умение – вновь открывать неко торые из наших простейших удовольствий

.

Затем я опять взял в руки «Фигаро»

.

Мой взгляд случайно наткнулся на рубрику кулинарных рецептов:

Телятина ломтиками по-лесничьи Время приготовления: 20 минут + 6 часов в холодильнике Тонкий телячий филей – 600 г Сок двух лимонов 6 столовых ложек свежих сливок 500 г шампиньонов Молотые перец и соль Крекеры или ржаной хлеб Мелко рубленный кервель Подготовьте телячий филей и полностью удалите жир

.

Затем нарежьте его очень тонкими ломтиками и отбейте

.

Положите на стеклянное блюдо первый слой мяса

.

Покройте его тонко нарезанными грибами

.

Поперчите и посолите

.

Полейте лимонным соком

.

Проделайте то же самое со вторым слоем мяса и грибов, и так далее, пока не кончится филей

.

Залейте сливками и поставьте на шесть часов в холодильник

.

Подавая к столу, положите смесь на крекеры или тосты из ржаного хлеба и при сыпьте мелко рубленным кервелем

.

Впечатление было такое, что меня уже пора подавать на стол

.

Кервель душистый – растение для приправы

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава VIII Я поднялся в номер;

дверь была закрыта, я постучал, но ответа не последовало

.

Позвал горничную и попросил открыть мне

.

Постель была еще не убрана

.

На подушке – листок бума ги: «Бывают мгновения, часы из целых жизней, полных такого счастья, после которого и в живых не надо бы оставаться

.

Я романтична, знаю, и это так по-бразильски, но то, что ты даешь мне, может быть высказано лишь со слезами других времен и староре жимными словами, так я говорю тебе о веке, когда жизнь еще имела своих придворных поэтов

.

Теперь жизнь перестала царить, и никто больше не осмеливается слагать о ней счастливых песен

.

Она потеряла своих певцов, своих придворных поэтов, жрецов, чтецов, священнослужителей, ибо жизнь вышла из моды: ее упрекают за то, что она сурова, без различна, нелепа, несправедлива, феодальна, а впрочем, разве это неверно, если подумать, что она подарила мне самые мои счастливые мгновения в номере за пятьсот франков в день в отеле «Плаза»? Родной, я только что видела тебя, когда выходила, ты был с каким-то человеком сурового вида, и я сказала себе: это чиновник, которого действи тельность послала к Жаку, чтобы потребовать у него отчета, чтобы допросить его, как он смошенничал, чтобы стать счастливым

.

И это правда, есть что-то оскорбитель ное, скандальное, привилегированное в нашей любви, потому что счастье на двоих всегда поворачивается спиной к миру, и я боюсь

.

Я опять поднялась в номер, чтобы написать эти строки, и я медлю, смотрю на разобранную постель, на опущенные шторы, на эту спальню, где нельзя ничего касаться, никогда, надо сохранить ее как есть, вплоть до тех пор, пока молодая женщина, счастливая, как я, не скажет наконец через тысячу лет:

“Можете стереть следы, навести порядок, все спасено

.

.

.

”Лора»

.

Я держал письмо в руке и слушал песнь тишины

.

Много времени спустя, потому что проходившие секунды потеряли свое послание, я поднес листок к губам, как всего каких-то пятьдесят лет назад, когда мне сказали – смеха ради – что срезанные розы стоят в вазе дольше, если каждое утро освежать их поцелуем

.

Я неподвижно лежал на спине, остере гаясь из-за какого-нибудь неосторожного жеста вновь стать самим собой, со всем из этого вытекающим опытом, насмешками, пустотой и рассудочностью

.

Затем пришло болезненное и мучительное смятение, знакомое наверняка всем стареющим мужчинам, переживающим свою первую юношескую любовь

.

Впрочем, не так уж мне хотелось жить – зачем портить счастье?

Это самый трудный момент из всех, говорил Боннар, когда хочешь продолжать, но ремесло шепчет, что еще один мазок, и картина будет испорчена

.

Надо уметь вовремя остановиться

.

Я встал и сунул письмо в карман

.

В зеркале какой-то мужчина в сером клетчатом костюме, белой рубашке и синем галстуке, без следа признания в мужественных чертах, рассеянно бросил на меня чисто гардеробный взгляд

.

Мое сердце успокоилось и засеменило дальше

.

Я ложусь на разобранную постель

.

В этой спальне я чувствую себя как в убежище

.

Должно быть, они меня повсюду ищут

.

Мой коммерческий директор, директор по продажам, по маркетингу, по производству, по связям с общественностью

.

.

.

«Он ликвидирует

.

Продает

.

Бросает все

.

Неизвестно даже, куда он подевался

.

Чего уж там, андропауза

.

.

.

Держался до пятидесяти восьми, а сейчас начал разваливаться

.

.

.

Критический возраст

.

.

.

Втюрился в два дцатилетнюю девчонку

.

До инфаркта себя доведет, точно вам говорю

.

.

.

Вы думаете, у него еще стоит? Ну, знаете, он ведь хитрюга, никогда не ввязывался в невыгодное дело: должно Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен быть, взял себе клиторичку

.

.

.

Наверное, делает ей всякие штуки

.

.

.

Она ему делает всякие штуки

.

.

.

Бразильянка

.

.

.

.

Похоже, очень богатая

.

.

.

Богатая? Богатая двадцатилетняя девица спуталась с типом такого возраста? Может, комплекс отца

.

.

.

Комплекс отца – золотая штука

.

Настоящая жила

.

.

.

Никогда бы не подумал, что он продаст дело, всегда считал, что такие типы свой кусок не выпускают

.

Видать, в этот раз куском ошибся

.

Это кусок его выпуска ет

.

.

.

То-то сын рожу корчит

.

.

.

» Я достаю Лорино письмо из кармана и перечитываю еще раз десять, чтобы вновь обрести себя

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава IX Профессор Менгар принял меня на следующий день

.

Я сказал ему по телефону что-то довольно странное: сказал, что это срочно

.

Мы были немного знакомы: он заходил ко мне раз или два, три года назад, когда я выпускал его труды в научной серии

.

Это был специалист по эндокринологии и старению, работы которого пользовались авторитетом в мире

.

Но он был больше чем ученый: он был деятель цивилизации

.

Я бы даже сказал, по преимуществу

.

Во время нашей короткой беседы он заявил мне, что цивилизация должна регулярно повторять свои прежние открытия, это очень важно, и что сам он старается изо всех сил

.

«Я сейчас занят терпимостью, – доверительно сообщил он с чуть виноватой улыбкой, – и это ставит передо мной серьезные проблемы: приходится искать в прошлом и воссоздавать, причем есть опас ность прослыть консерватором

.

Трудное это дело – непреложность, когда мечтаешь притом о каких-то чудесных переменах

.

.

.

Но что вы хотите, у меня склонность к спокойной уверенно сти, и я всю жизнь провел, культивируя ее

.

.

.

» Менгару было восемьдесят четыре года

.

Он наводил меня на мысль о детском смехе и сачках для ловли бабочек: думаю, из-за впечатления исходившей от него доброты, а также веселости, которая в его возрасте словно превращала старость и смерть просто в преддверие некоей волшебной страны

.

Длинное костистое лицо, на котором нос занимал внушительное место, а морщины казались прорезанными не столько временем, сколько добродушием и игрой выражений, оставившей эти бороздки на пути от кротости к смеху;

кожа была бледно-серой, оттенка чуть стертой карандашной штриховки, сквозь которую просвечивала старость

.

Он был одним из тех пожилых людей, что выглядят так, будто состарились в супружеском счастье, и я воображал, что у него есть похожая на него жена и что шестьдесят лет совместной жизни были в некотором роде их общей тайной, где на все найдется ответ

.

Я уселся в кресло напротив его письменного стола и было пожалел, что пришел

.

Я чувство вал, что начал хождение по инстанциям: после первого медицинского вердикта теперь жду следующий, рангом повыше

.

Однако я знал закон, знал, что хоть он иногда и приостанавли вает свое действие, давая отсрочку, все же напрасно обращаться в более высокие инстанции этой иерархии, равно как и подавать кассационную жалобу против приговоров природы

.

Менгар что-то писал мелким, аккуратным и быстрым почерком

.

Мне на ум пришла мышь, оставляющая завитушки на белом листе бумаги

.

Позади него, на полке, стояла одна из тех маленьких синих, изображающих пузатого Будду статуэток, выражение мудрости на лице которых словно приглашает к ожирению

.

Он поймал мой взгляд, обернулся, тронул пупок Будды карандашом и рассмеялся:

– Японский

.

Совершенно безобразен

.

Я очень им дорожу, это своего рода трофей

.

.

.

Больше он ничего не объяснил, а я так и не понял, был ли то реверанс в сторону соб ственной аскетической внешности, или же он всю свою жизнь посвятил некоей таинственной борьбе против пупков

.

– У вас какие-то затруднения?

– Да

.

В общем

.

.

.

пока я справляюсь

.

Я пришел скорее навести справки

.

Узнать, что меня ожидает

.

.

.

– Некоторые

.

.

.

дурные предчувствия?

– Что-то вроде того

.

Он понимающе кивнул:

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Вечерние страхи

.

.

.

Даже самые прекрасные закаты слегка щемят нам сердце

.

Сколько вам лет?

– Будет шестьдесят через два с половиной месяца

.

Некоторое время он дружелюбно смотрел на меня поверх своих очков

.

– И что вы еще хотите узнать такого, чего сами уже не знаете?

– Что мне

.

.

.

остается?

– А что вы еще можете сейчас дать?

Я был немного сбит с толку

.

Вопрос так мало походил на этого старичка, будто сошедшего с иллюстрации к сказкам Андерсена, что у меня возникло ощущение ирреальности, будто мы оказались двумя персонажами, которые ошиблись автором, и наша встреча – вовсе не медицинская консультация, а попытка разобраться, что мы тут оба делаем и вследствие какого светского недоразумения

.

– Что вы хотите сказать?

.

.

– Каковы ваши нынешние способности?

– Раз или два в неделю

.

.

.

При душевном спокойствии

.

А сверх того

.

.

.

– Сверх того?

– Неизвестно

.

– У вас уже были неудачи?

– Нет

.

По-настоящему нет

.

Но я уже не тот

.

Скорее, надо сказать: я перестал быть собой

.

Ощущение такое, будто я

.

.

.

лишаюсь чего-то

.

– Ощущение, будто мир от вас ускользает

.

.

.

– Верно

.

– Надо бы еще выяснить, что вы понимаете под словом «мир» и о каких

.

.

.

сокровищах идет речь, когда вы говорите, что лишаетесь их

.

– Женщина, которую я люблю

.

– А-а

.

Он сделал короткий понимающий жест и показался удовлетворенным, почти успокоенным

.

У него было прекрасное, кроткое лицо, в котором воспоминание о жюльверновских ученых сочеталось со спокойной внутренней уверенностью, которую ничто не способно поколебать

.

.

.

.

Женщина, которую любят, да, конечно

.

.

.

Но порой мы любим женщину

.

.

.

скверно, как инструмент обладания миром

.

Как некую пробуждающую силы скрипку, откуда извле кают пьянящие аккорды

.

.

.

Извините меня, я очень стар, и, признаюсь, у меня с потенцией отношения

.

.

.

иронические

.

Вы, конечно, много за собой наблюдаете?

– Постоянно

.

Не могу от этого отделаться

.

Мне все труднее и труднее забыться

.

Когда знаешь, что любишь в последний раз, а быть может, и в первый

.

.

.

Не знаю даже, то ли у меня предчувствие сексуального угасания, то ли чего-то более

.

.

.

.

.

.

Гибельного?

– Если угодно

.

Я живу в смутном предчувствии конца света, а поскольку не верю, что ему придет конец

.

.

.

– Да, привязанность к жизни – одно из самых больших зол любви

.

– Не то чтобы я боялся смерти

.

.

.

Он улыбнулся:

– Полно вам, месье, полно

.

Вы человек гораздо более искушенный, чтобы делать вид, будто вам незнакома эта маленькая игра, в которую вы пускаетесь

.

Если у вас «гибельные» предчувствия, то это потому, что вы даете зароки

.

Вы хотите избежать полового бессилия – просто бессилия – и призываете смерть, чтобы уберечь себя от этого

.

Это излюбленная Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен мужская показуха

.

Fiesta brava

.

Измученный бык мечтает об ударе шпагой, опускает голову и ждет, чтобы его добили

.

Совершеннейшая гнусность

.

Есть какие-нибудь особые пристрастия?

– В каком смысле?

– Оргии и всякое такое, чтобы разбудить зверя

.

– Нет, никогда

.

Мне это отвратительно

.

– Вам приходится сильно напрягать воображение?

– Вы говорите о

.

.

.

фантазиях?

– Да

.

Порой настает момент, момент пресыщения, когда реальности – даже если она очень красива и ее нежно держат в своих объятиях – уже недостаточно

.

.

.

и тогда взывают к воображению

.

Закрывают глаза и призывают его на помощь

.

Негритянки, арабские женщины, просто животные

.

Это случается гораздо чаще, чем обычно считают

.

.

.

– Вот уж точно не мой случай

.

.

.

.

Порой попадают в пресловутый «круг» Визекинда

.

Вы ведь наверняка о нем знаете?

.

.

– Признаюсь, что нет

.

– Ну, Визекинд очень хорошо его описал, почитайте, это интересно

.

Когда реальности ста новится недостаточно, когда она притупляется и уже не способна стимулировать, обращаются к воображению, к фантазиям, но затем само воображение исчерпывает себя, отстает и, в свою очередь, требует возврата к реальности

.

.

.

Таким образом, вы приходите к трагедии совершен но добропорядочных мужчин, которые начинают приставать к африканским рабочим и просят у них помощи и силы

.

.

.

Ну да

.

Что я нахожу в подобных случаях особенно трогательным, так это понимание, преданность и дух самопожертвования со стороны женщины

.

.

.

Я смотрел на него с недоверием

.

Было что-то несуразное и ирреальное в этом кратком опи сании несчастья и извращения, сделанном почти весело полупрозрачным восьмидесятилетним старичком, которого я всего несколько мгновений назад воображал себе в гномьем колпачке под сказочным грибом

.

– Это довольно ужасно

.

– О нет, нисколько

.

Просто я думаю, что не все так уж неверно в учении Церкви

.

.

.

или даже того толстячка, которого вы приметили

.

.

.

– Он повернулся и постучал кончиком своей ручки по животу Будды

.

– И успокойтесь, я вовсе не собираюсь предсказывать вам буду щее, дорогой месье

.

Я не притязаю даже на то, чтобы сделать обзор вопроса

.

Горизонт, так сказать, безграничен

.

А в этом мире слишком много несчастий, и нельзя быть всюду одновре менно

.

.

.

Скажем, желательно смотреть вещам прямо в лицо, чтобы достичь хотя бы некоторой отрешенности

.

.

.

– Он грустно улыбнулся

.

– Знаю, знаю: часто труднее всего заключить мир ный договор именно с самим собой

.

Впрочем, полагаю, что вы пришли проконсультироваться со мной безо всякой четко определенной причины, что порой бывает самой безотлагательной из причин

.

.

.

Вы мне даже сказали по телефону, что «это срочно»

.

.

.

И вы ведь наверняка уже консультировались у каких-нибудь врачей?

– Всего у одного

.

– Браво

.

Это еще не паника

.

А после меня в какую инстанцию предполагаете обратиться?

Я спросил себя, что я, в самом деле, тут делаю, зачем явился беспокоить этого человека в его благодушном христианстве

.

Мы молчали

.

На его письменном столе стоял букет полевых цветов, а на стене, словно в давние времена, тикали старинные часы с маятником

.

Менгар дружелюбно смотрел на меня поверх очков

.

Он был похож на святого Франциска Ассизского кисти Джотто

.

Я вполне представлял его в рясе, окруженным птицами

.

Шумный праздник (исп

.

)

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Благодарю вас за

.

.

.

предостережение, доктор

.

Думаю, что с этой стороны ничем не рискую

.

У меня очень развит инстинкт самосохранения

.

Признаюсь также, что сексуальность еще никогда не представала моему уму в виде сексологии

.

Мне всегда казалось, что, когда сексуальность превращается в сексологию, сексология не слишком-то помогает сексуальности

.

К несчастью

.

.

.

– Понимаю, понимаю

.

.

.

– Я люблю одну женщину, как никогда еще не любил в своей жизни

.

– И она вас тоже любит?

– Искренне в это верю

.

– Ну что ж, дайте ей шанс полюбить вас еще больше

.

Поговорите с ней откровенно

.

– Я боюсь потерять ее

.

К тому же жалость, сами знаете

.

.

.

Бедненький мой, и все такое

.

.

.

– Мне казалось, вы говорили о любви, – заметил Менгар

.

– Хотя, собственно, признаю, что в моем возрасте все легче и легче обходишься без плотского

.

.

.

Ладно

.

Давайте-ка посмотрим, как обстоят дела с вашими физическими возможностями

.

С функциональной точки зрения у вас много затруднений?

– В общем-то, первый порыв всегда происходит сам собой, но затем его надо подкреп лять

.

.

.

Он что-то отметил в моем листке социального обеспечения

.

– Стало быть, эрекция затруднена

.

– Не совсем, но

.

.

.

– Не оправдывайтесь, дорогой месье

.

Вы ведь не перед судом, и никто вар ни в чем не обвиняет

.

Ваша честь француза, патриота и бойца Сопротивления тут совершенно ни при чем

.

Значит, с проникновением никаких сложностей

.

Никакой дряблости члена, никакого сгиба ния, нестойкости, отклонения и уверток, усиливающихся в момент введения? Однако тут мы вступаем в опасную область, о которой говорит Зильберман в своей шеститомной «Сексу альной энциклопедии», которую, впрочем, вы сами же и опубликовали

.

.

.

Дряблость члена требует усиленного ощупывания в поисках входа, но эти поиски напрасны, потому что член недостаточно плотен и ему не хватает стойкости и напора, чтобы раздвинуть губы влагалища, так что ему в некотором роде кажется, что он не может найти вход, потому что не в состоянии его открыть

.

.

.

Но не спешите! Не все еще потеряно

.

Если вы заглянете в труд Зильбермана, который столько сделал для сексуального процветания Запада, то найдете там соответству ющий прием

.

Кладете вашу правую руку под бедро вашей возлюбленной, когда лежите на ней, и крепко подпираете основание и прилегающую треть или даже половину вашего члена вилкой из пальцев, чтобы удержать его внутри и помешать выскользнуть

.

.

.

Потому-то такое решение и называется «костыли»

.

Это выглядит примерно так

.

.

.

Человечек встал, наклонился вперед в положении танцора танго, «роняющего» свою парт нершу, поместив свою правую руку на основание ее воображаемых ягодиц и выставив два пальца вперед

.

Он постоял так некоторое время, потом опять сел

.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы преодолеть изумление и напомнить се бе, что передо мной сподвижник самого Бертрана Рассела и христианский гуманист, столь же либеральный, сколь и пламенный, известный в целом мире широтой своих взглядов и приверженностью делу избавления от всех физических и духовных невзгод

.

.

.

Я присмотрелся к нему внимательнее, и оно того стоило

.

Я обнаружил в его глазах веселую искорку, которая не имела никакого отношения к снис ходительной иронии или раблезианскому зубоскальству

.

То была веселость, имевшая вокруг себя достаточно доброты и печали, чтобы я вдруг почувствовал себя словно избавленным от себя самого

.

Был в этом лице, над довольно несуразным галстуком-бабочкой в мелкий голубой Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен горошек, словно призыв к сообщничеству: всем ведь понятно, что телесное ничтожно, пусто и смехотворно, каким бы весом и размером это ничтожное ни обладало;

и старость коснулась этого мира, лишь чтобы подчеркнуть его кротость

.

– Видите? Зильберман уверяет, что таким образом ему удалось продлить сексуальную жизнь многих своих пациентов на несколько лет

.

Разумеется, надо быть прирожденным бой цом

.

В этом отношении мы тут во Франции изрядно поотстали и теряем ускользающую от нас сладость жизни – недопустимая потеря

.

В Соединенных Штатах организуют практические сеансы реанимации, делают порнофильмы, основывают целые институты, все пускают в ход

.

Американцы – люди более чувствительные к своему уровню жизни и к своим нравам, более упорные, это последняя истинная фаллократия в мире

.

Все бремя Запада лежит на их

.

.

.

на их плечах

.

Но у нас, месье? У нас? Куда там! – Искорки в его глазах и меня призывали повесе литься

.

– Бедная, милая старушка Франция! В пятьдесят, в пятьдесят пять лет вы достигаете положения, при котором легко можете заполучить себе очень молодых девиц, – вот почему, впрочем, снизили порог совершеннолетия до восемнадцати лет, – а у вас еле стоит из-за усилий, которые вы потратили в своей отрасли

.

И отныне либо жизнь обходит вас стороной, либо женщине приходится устраивать вам получасовую феллацию, и тут уж она должна быть святой, потому что после первых же мгновений поэтическое вдохновение пропадает – нельзя ведь до бесконечности поддерживать себя в состоянии благодати, даже если думать о новой машине или о каникулах на горнолыжном курорте

.

.

.

Он прервался, напустив на себя участливый вид:

– Что с вами, месье? Нехорошо?

– Нет, нет, просто холодный пот прошиб, со мной это бывает, пожалуйста, продолжайте

.

Он протянул мне коробочку с леденцами и сам взял один

.

Его лицо уже не скрывало игры:

он весь лучился печалью

.

– С другой стороны, не стройте себе иллюзий: даже если вам удалось ваше жульниче ство и вы осуществили проникновение, то, оказавшись внутри, вы не приобретете ни нужной величины, ни плотности

.

Большинство крепких пятидесятилетних мужчин воображает, что стоит им пробраться вовнутрь, как все их проблемы тут же разрешатся, хотя они только на чинаются

.

Продержаться достаточно долго, толком не отвердев, довести женщину до оргазма – да, порой это необходимо – в то время как вы, быть может, потеряли тридцать процентов на бирже – в этом и состоит одна из серьезных непризнанных драм руководителей наших предприятий

.

Ибо когда вы молоды, вам не так уж важно, получила женщина свое от первого сношения или нет, вы просто готовы тупо продолжить минут через двадцать, с жадностью существ, еще близких к природным силам

.

У молодых потрясающая способность к восста новлению, и это просто возмутительно, если подумать, что они еще не принесли никакой пользы обществу, а часто даже не имеют работы, достойной этого названия

.

Родники, пото ки, стихийные извержения

.

.

.

Да, есть из-за чего негодовать и испытывать неистовое чувство несправедливости

.

Приходится переключаться на что-то другое, читать процветающие гастро номические рубрики наших газет, которые там как раз для этого и помещены

.

У вас, дорогой месье, есть многочисленные путеводители с подробным описанием нашей дорогой матушки Франции-утешительницы: они позволят вам разнообразить ваши удовольствия и расширить их

.

.

.

ассортимент

.

Все дело в расширении ассортимента, дорогой месье! Посмотрите на «Ре но»

.

.

.

– Он поднял палец с профессорским видом, и в первый раз мой смех не был защитной реакцией смущенного человека, а прозвучал беззаботно и по-сообщнически

.

– Итак, вы сами видите, что качеству жизни этот известный в природе

.

.

.

энергетический кризис по-настоящему не угрожает

.

Все-таки высокоцивилизованный и культурный человек не может завидовать этим элементарным удовольствиям, этому утешению бедняка

.

Тем, кто Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен давно преодолел сексуальный минимум, доступный любому кошельку, состояние предлагает выбор наслаждений, уравнивающий некоторым образом их шансы на счастье с шансами аф риканских рабочих

.

К тому же имеется то, что зовут «везением»

.

У вас, дорогой месье, есть великолепные, совершенно фригидные девицы, но, разумеется, крепким шестидесятилетним мужчинам не всегда везет наткнуться на такое сокровище, и большинство моих посетителей горько сетует, что их супруги или партнерши обладают необузданным темпераментом и до ходят до того, что требуют этого два раза в месяц

.

И потом – я знаю, знаю – встречаются настоящие стервы, которые могли бы вас облегчить за несколько минут, но все растягивают удовольствие – это надо бы запретить законом, – и вам приходится напрягаться, грести целую четверть часа – настоящее преступление! – в поту чела своего, несмотря на ваше артериаль ное давление и как раз тогда, когда у вас без того уйма забот с инфляцией, ограничением кредита и вздорожанием сырья

.

Разумеется, на кону ваш престиж – ах! престиж! – и если у вас не стоит, это потеря лица, конец репутации настоящего бабника, обесценивание, месье, обесценивание

.

Вы вынуждены признаться, объявить свою несостоятельность, а когда она говорит вам ласково: «Это пустяки, милый», в вас закипает ненависть, ненависть, нет другого слова

.

Вы, конечно, можете встать на колени и полизать ей, если вы не кавалер Почетного легиона, но тогда вы лижете как побежденный, месье, лижете как бегущий после разгрома, фронт прорван, вы даже не знаете, где ваши войска и ваша артиллерия, вы всего лишь игра ете выходную роль, она прекрасно видит, что вы больше не существуете, и, если завершение приходит к ней изнутри, а топтание вокруг да около интересует ее лишь наполовину, всегда настает этот момент, самый тягостный из всех, когда она мягко отталкивает вашу голову и между вами, словно проколотый воздушный шарик, повисает молчание, полное обоюдного понимания, когда каждый пытается подавить свое разочарование и свою горечь с цивилизо ванной отстраненностью

.

Стараются придать этому поменьше значения, выкуривают сигарету, пьют виски, ставят пластинку, держатся за руки, говорят о чем-нибудь по-настоящему важ ном, надо-быть-выше-этого, надо возвыситься

.

Но вам остается еще один шанс

.

Ибо, если ее чувства искренни или же она – дар небес! – натура довольно смиренная, с легкостью чув ствующая себя виноватой, она скажет себе: «Я ему больше не нравлюсь», и еще: «Он меня разлюбил» – вот оно, дорогой месье, взаимопонимание полов! – то вам, быть может, удастся повесить на нее свою неудачу

.

Менгар умолк

.

Не знаю, то ли вечерело, то ли это была какая-то более глубокая тень

.

.

.

– Ох уж эти мужские дела! – сказал он почти нежно

.

– Место, куда мужчина помещает свое счастье, просто невероятно

.

.

.

Яйцам надо бы расти на голове, подобно короне

.

.

.

Он встал

.

В полумраке его кабинета – сплошь красное дерево и кожа – серая дымка каза лась светом

.

Очень тонкие губы и очень молодые глаза будто менялись своими привычными веселостью и грустью

.

Где-то в глубине квартиры несколько нот Рамо прозвучали, словно светлые капли дождя по пыли старых французских проселочных дорог

.

.

.

– Извините, что заставил вас потратить время, дорогой месье, – сказал он и подошел ко мне с протянутой рукой

.

– Заболтался и забыл про консультацию

.

.

.

Есть, разумеется, Ниман в Швейцарии, Хоршитт в Германии

.

.

.

Все зависит от того, что вы понимаете под «любовью»

.

.

.

– Я бы не мог получить лучшей помощи

.

Он склонил голову набок и слушал музыку

.

– Моя жена любит Рамо и Люлли, – пояснил он, – и, признаюсь, я тоже все больше вхожу во вкус, потому что всякий раз, слыша одну из их мелодий, я думаю о ней

.

.

.

Мы женаты пятьдесят лет, и все под тот же клавесин

.

Он проводил меня до двери, с некоторой поспешностью

.

Думаю» ему хотелось остаться с ней наедине

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Я вышел

.

Я сел в бистро и потребовал решение

.

Я был в состоянии такой нерешительности, что» когда подошел официант, сказал ему:

– Решение, пожалуйста

.

Только увидев в его глазах полное безразличие, свойственное старым парижским официан там, где чуть заметно легкое презрение ко всему, что еще пытается их удивить, я опомнился:

– Настойку, пожалуйста

.

Казалось, он пожалел о нормализации наших отношений и удалился к стойке

.

Я собирался встать и позвонить Лоре, попросить ее прийти в это маленькое кафе Латинского квартала, которое ничуть не изменилось с той поры, когда я был студентом, и которое слышало столько клятв и видело столько слез расставания, что мы выйдем оттуда, чувствуя, что ничто не окон чено и что «мы никогда больше не увидимся» – это не конец, а любовное свидание

.

Я любил слишком глубоко, чтобы обойтись без будущего

.

Нельзя говорить «навсегда», когда для тебя уже все сочтено

.

Мое тело стало телом старого обманщика, а мои самые искренние порывы оканчивались расчетом возможностей и сроков поставки

.

Речь шла уже не о самолюбии или гордости, я не помышлял о разрыве, чтобы избежать постыдного провала: речь шла о том, чтобы определиться

.

Я любил Лору слишком глубоко, чтобы влачиться на костылях за своей любовью

.

Я достал из кармана письмо, полученное от нее сегодня утром: она оставляла эти письма повсюду, передавала из рук в руки, даже когда я лежал рядом, вставала, чтобы напи сать мне

.

Эти письма появлялись в моих карманах, приходили по почте, выпадали из книг – несколько нацарапанных слов или целые страницы, – словно они были частью какой-то пыш ной растительности, свойственной сезону сердца, гораздо более бурной и перехлестывающей через край в своем цветении, чем насаждения нашей умеренной и склонной скорее к пастель ным тонам широты

.

«Я все утро гуляла вместе с тобой по берегу Сены, пока ты был в конторе, и купила у букиниста стихи бразильского поэта Артюра Рембо, знаешь, того самого, кто первым открыл истоки Амазонки и родился французом из-за трагической ошибки, которую лучше обойти молчанием

.

Ты никогда не узнаешь, что значит для меня твое присутствие, когда тебя нет рядом, потому что парижское небо и Сена в этом отношении так безразличны, что раздражают меня своим видом, будто уже видели все это миллион раз и годятся лишь для почтовых открыток»

.

Я спустился в телефонную кабинку

.

– Почему я должна идти туда, Жак? Там полно постороннего народу, снаружи

.

.

.

– Приходи

.

Я часто заглядывал в это кафе, когда мне было двадцать

.

Мне тебя тогда ужасно не хватало, очень хорошо помню

.

Я сидел здесь часами и ждал тебя

.

Устраивался напротив двери и караулил, но входили и уходили одни только хорошенькие девушки, и никогда ты

.

Я сижу за тем же столом, что и тогда, но на этот раз ты войдешь

.

Я соберу все свое мужество в оба кулака, встану и заговорю с тобой

.

О Франклине Рузвельте, которого только что избрали президентом Соединенных Штатов, о Билле Тилдене, только что выигравшем уимблдонский турнир

.

Ты меня узнаешь, я тут единственный мужчина, разменявший шестой десяток, у меня седые волосы, стриженные под гребенку, и лицо, на котором ради тебя будут восемнадцатилетние глаза

.

У меня в руке будет письмо, которое ты недавно написала тому, кем я был в то время

.

.

.

– Я написала это письмо тому, кто ты есть сегодня

.

Тебе некогда искать кого-то другого

.

Ты знаешь, что скоро состаришься, любовь моя? Остается не так уж много места, только только для меня, и я чувствую себя не такой

.

.

.

как сказать по-французски безуверенной?

– Скажи безуверенной, это как раз то, чего во французском не хватает

.

.

.

Приходи, Лора

.

Мне надо сказать тебе нечто важное

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Я вернулся к столику и позвал официанта:

– Вы откуда родом?

– Овернец, – сообщил он мне с некоторым высокомерием, потому что это не входило в его обязанности

.

– Когда мужчине под шестьдесят и он решает порвать с молодой женщиной, которую любит и которая его любит, как по-вашему, что это с его стороны?

– Дурость, месье

.

– Он надменно поднял брови

.

– Это все, или желаете какое другое решение?

– Да, с его стороны это дурость, то есть здравый смысл

.

Так что дайте мне коньяк и письменные принадлежности

.

Это было первое прощальное письмо, которое я написал, потому что до настоящего вре мени всегда ловко устраивался, чтобы оставить это удовольствие противной стороне: хамская элегантность или искусство быть джентльменом

.

Я написал: «Жак Ренье, вы меня глубоко разочаровали

.

Я обнаружил, что у вас заурядная натура вкладчика, что главное для вас – это баланс, прикидки, бухгалтерия и коэффициент прибыльности

.

Авантюрист, кото рого я знал в годы моей юности, превратился в мелкого буржуа, боящегося проиграть

.

Вы разучились жить в настоящем и постоянно озабочены завтрашним днем

.

Когда ваша сек суальная потенция ослабевает, вы ведете себя как глава предприятия, который боится, что не сможет в срок рассчитаться по долгам, и предпочитаете выйти из игры

.

Однако вам остаются целые месяцы, быть может, даже год или два, и, если немного повезет, вы сдохнете до того, от инфаркта, но нет, вам нужны горизонты и перспективы, десятки гектаров будущего, и у вас, когда-то рисковавшего своей жизнью каждый день, вместо сердца осталась всего лишь касса взаимопомощи

.

Так что я принял решение порвать с вами

.

Я не хочу больше делить с вами ваши мысли, ваше мелкое тщеславие, ваши убогие заботы о собственном самолюбии и эту вашу манеру: дескать, лучше отказаться, чем проиграть

.

Я отмежевываюсь от вас, от вашей психики мужчины, цепляющегося за свой золотой эталон, и буду любить Лору как смогу, сколько смогу и приму неудачу, когда она случится, как любой мужчина, которому должен прийти конец

.

Я не покину Лору из-за заботы о собственном достоинстве, потому что такая забота – уже недостаток любви

.

Прощай»

.

Я адресовал это письмо самому себе, купил марку у стойки и опустил конверт в ящик

.

Вернулся и сел с легким сердцем

.

Ничто так не ободряет, как доказательство воли в отношении самого себя, когда принимаешь трудное решение и держишься его

.

Она вошла – вся в разлете своих волос и беспорядке движений и жестов, что всегда вызывало у меня впечатление, будто она еще не умеет летать

.

Она села напротив, сложив руки, и я слишком любил ее, чтобы ее обманула моя улыбка

.

– Что случилось, Жак? Ты

.

.

.

не собираешься бросить меня? Свидание в бистро и «мне надо тебе кое-что сказать» – это чтобы избежать разговора наедине?

– Мне было очень трудно избавиться от одного нудного типа, и я поспешил увидеть тебя, вот и все

.

Я часто бывал несчастен в этом кафе, когда мне было двадцать, так что самое время это изменить

.

Наши локти лежали на столе, мы держались за руки

.

Ее глаза наполнились слезами

.

– Жак, что люди делают, когда совершенно счастливы? Вышибают себе мозги или что? У меня впечатление, будто я воровка

.

Мир не создан для этого

.

– Как правило, это проходит

.

Похоже, что счастья не надо пугаться

.

Это всего лишь хороший момент, который надо перетерпеть

.

Она прижала мои руки к своим губам

.

Официант доплыл до нас, разорвал обертку, пе ревернул блюдце, подождал, еще раз обмахнул мрамор полотенцем, потом удалился с видом Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен судьбы, отказавшейся принять заказ

.

– Лора, я собираюсь закрыть лавочку

.

Я хочу сказать, что ликвидирую все свои дела

.

Я слишком много дрался в своей жизни, в конце концов это стало привычкой

.

Рингом

.

Ареной

.

Я хочу полно прожить те несколько лет, что мне остались

.

Хочу уехать

.

Уехать, понимаешь?

Я возвысил голос

.

Лора молчала, пристально глядя на меня

.

– Здесь у меня все время впечатление, будто кто-то, что-то за мной гонится

.

У меня все время впечатление, будто за мной захлопывается западня

.

Свалить отсюда, с тобой

.

Далеко

.

Лаос

.

Бали

.

Кабул

.

Не знаю, но здесь я чувствую, как мне грозит неизбежное

.

.

.

– Какое неизбежное?

– Шпенглер

.

Закат Европы

.

Падение Римской империи

.

Откуда мне знать? Здесь все по пахивает концом

.

– Все, что я хочу, это быть в твоих объятиях

.

Ради этого я не собираюсь покупать билеты на самолет

.

– Послушай, во время оккупации английское радио передавало то, что оно называло «лич ными посланиями»

.

У тети Розы есть хлеб на полке

.

Дети скучают по воскресеньям

.

Господин Жюль придет сегодня вечером

.

Это были закодированные сообщения для Сопро тивления

.

Извини, что говорю тебе о войне

.

.

.

– Ты не собираешься говорить мне о своем возрасте?

– Нет

.

Все эти истории с возрастом – для пентюхов

.

Для мелкой сошки

.

Для тех, кто считает по капельке

.

А я-то – во весь рот, полной грудью, не скупясь, без меры и веса

.

.

.

Отцу моему восемьдесят пять, а он еще в белот играет

.

В ее взгляде появился испуг

.

– Жак! Что с тобой?

– Ничего

.

Абсолютно ничего

.

Электрокардиограмма просто золотая, давление пятнадцать на восемь

.

Только вот я получил личное послание

.

– От кого?

– От Жискара д’Эстена

.

Он как-то сказал по радио: «Вещи уже не будут такими, как прежде»

.

Все французы поняли

.

Он говорил о портняжном метре

.

– О портняжном метре?

– О портняжном метре

.

– Я не

.

.

.

– Господи, я же пытаюсь говорить откровенно! С наиполнейшей откровенностью! О порт няжном метре!

– У Жискара есть портняжный метр?

– У каждого уважающего себя

.

.

.

наблюдающего себя француза, я хотел сказать, он есть!

Я хочу сказать, рано или поздно я буду вынужден отказаться от тебя из-за вещей, которые ни когда уже не будут такими, как прежде, из-за портняжного метра

.

.

.

Это личное послание, Лора

.

.

.

Я здесь, чтобы поговорить с тобой совершенно искренне, а ты отказываешься меня слушать

.

.

.

Нечего смотреть на бутылку, я немного выпил, но мужчине трудно сделать подоб ное признание

.

.

.

с такой грубой откровенностью! Уф, теперь, когда дело сделано, я чувствую себя гораздо лучше!

.

.

.

Ты видишь, родная, я все сказал, с большим мужеством

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава X Было, наверное, часа два ночи

.

Лору уже наполовину объял сон, только кончик ее носа добрался до моей щеки, но поцелуй потерялся по дороге, и она так и застыла в позе ребенка, не успевшего подобрать свое тело, прежде чем уснуть

.

Я остался один в розовом свете ночника

.

Полунеудача, которую я только что испытал, эта близость, которая была скорее яростной схваткой с изношенным телом, занявшим место моего собственного и отказавшимся служить, умножила нервные издержки и оставила меня в таком сумеречном состоянии, где даже тоске не хватало силы, так что от отчаяния мою мысль уберегла инерция

.

Мои руки, мои плечи, мои бедра придавливали своей тяжестью истощение, сущностное небытие, пустоту, куда, казалось, инкогнито заглянула смерть, совершавшая свой инспекционный обход

.

Я услышал легкий скрип

.

Какое-то скольжение украдкой по ковру на полу

.

.

.

А потом – полная тишина, и там, где, как мне почудилось, темнота шевельнулась, неподвижность черного на черном, хотя мои глаза различали разницу в плотности

.

.

.

Моя рука нашарила выключатель

.

Я зажег свет

.

Это произошло мгновенно

.

Один прыжок, и человек уже приставил к моему горлу лезвие ножа

.

На нем была фуражка и униформа личного шофера

.

Под правый погончик просунута пара черных перчаток с растопыренными, хищно согнутыми пальцами

.

Китель был расстегнут, и за его вытянутой рукой белела нательная майка

.

Я еще никогда не видел лица такой почти животной красоты

.

Черные, сросшиеся на пе реносице брови, жесткая складка губ – никаких колебаний: он был готов убить

.

Если бы я только сделал намек на резкое движение, все было бы кончено, и я оказался бы избавлен от трусости, покорности, привычки

.

Но я не шевелился

.

Я хотел продлить этот миг, что бы растянуть возможность избавления, подольше насладиться этим внезапным отсутствием какого-либо бремени, ощущением легкости и полноты жизни, напрягавшим каждую пружину старого, изношенного орудия

.

На его лице появился признак беспокойства, потому что я улыбался

.

Быть может, впервые за долгое время моя улыбка говорила правду, по-настоящему говорила от моего имени, вместо того чтобы скрывать меня

.

Острие клинка чуть сильнее прижалось к моей шее

.

Он приставил его не к горлу, а к сонной артерии

.

Знал, куда надо

.

Не помню, чтобы я испытывал подобное чувство – вновь стать самим собой – с тех пор, как нашел убежище в иронии

.

Я следил за своим дыханием: ни следа волнения

.

По большому счету, не так уж я изменился: в главном остался таким же, каким был при немцах

.

Араб, подумал я

.

Но острие ножа, точно приставленное к месту смертельного кровопускания, вдруг вызвало в моей памяти небо Андалусии и смерть быка под шпагой Хуана Бельмонте, которую я видел незадолго до того, как старый матадор положил конец своей усталости выстрелом из ружья

.

Мне было хорошо

.

Я был дома

.

Я чувствовал на своем плече ровное дыхание Лоры

.

И тут меня в первый раз посетило беспокойство: страх, как бы она не проснулась

.

Я хотел уберечь ее от испуга

.

Приходилось положить конец этому восхитительному воспоминанию о себе самом

.

Нож на моем горле принадлежал не немецкому парашютисту, орудовавшему в нашем тылу, а гостиничному вору, который не осмеливался ни убить меня, ни удрать, потому что звонок был у меня под рукой Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен и мне хватило бы одной секунды, чтобы переполошить всю обслугу на этаже

.

Его лицо залоснилось от пота

.

Любитель

.

Взломщик, напяливший шоферскую форму, чтобы избежать расспросов при входе

.

Теперь он не знал, как быть

.

Я поднял руку, положил ладонь на лезвие ножа и отвел от своего горла

.

В его чертах появились признаки растерянности, внутренней борьбы и страха;

если страх перерастет в панику, быть может, он и окажется способен меня убить

.

Я выпустил нож и протянул руку к звонку

.

Теперь ему надо было либо зарезать меня, либо оставить всякую претензию на размах и признать себя ничтожным воришкой – что он и сделал

.

Он взмахнул ножом с видом тщетной угрозы, схватил с ночного столика мои золотые часы и начал пятиться к двери

.

– Воспользуйтесь служебной лестницей

.

Как выйдете, налево, – сказал я, и тут с его стороны последовала довольно забавная реакция

.

Он хрипло пробормотал: «S, seor

.

.

.

» – и одним прыжком выскочил наружу

.

Я мог бы снять телефонную трубку и перехватить мазурика прежде, чем тот успеет ска титься через четыре этажа

.

Но у меня всегда была слабость к дикой фауне

.

Слишком непосле довательно требовать для нее убежища и трезвонить в полицию, едва один из ее образчиков забредет в шикарный отель

.

Мои глаза хранили образ этого молодого дикого лица и тела, ока меневшего в полной неподвижности напряжением всех своих нервных запасов

.

Я не был на него похож, даже в двадцать лет, потому что моя нормандская кровь наделила меня невесть какой, немного прусской белокуростью

.

Но если бы я мог переделать себя и был бы возможен выбор, я бы не отказался придать своей вновь обретенной юности эту гибкость иной породы и лицо, напоенное совсем иным солнцем

.

S, seor

.

.

.

Гренада или Кордова

.

.

.

Андалусия

.

Теперь в розовом свечении ночника появилось что-то несуразное

.

В гостиную через остав шуюся полуоткрытой дверь проникал свет из коридора

.

Я пошел закрыть ее, а возвращаясь, остановился на какой-то миг у края постели, склонился над этим сном со спокойным дыха нием

.

Она лежала на спине, одна рука на подушке, открыв ладонь моему поцелую, другая затерялась меж складок, оставленных нашими телами в сумятице простыней

.

Губы были при открыты, и там я тоже сорвал один счастливый миг, как тот, кто ворует фрукты из сада среди дуновений ночи

.

Я едва коснулся ее губ, чтобы она не проснулась и чтобы все оставалось по прежнему в этом сне пустынных аллей при лунном свете, где кто-то, кто не здесь, видит сны

.

Не знаю, откуда ко мне пришла эта уверенность, это спокойствие, это чувство преодоления и выхода из тупика, словно дикая жизнь посулила мне будущее и обновление

.

Я больше не могу спать

.

Он стоит передо мной, расставив ноги в своих кожаных штанах, подбоченясь, и глядит на меня с вызовом

.

Не знаю, есть ли след иронии на его лице, или же я таким образом ссужаю ему свои собственные богатства

.

То, что делает самцов полно ценными, дразнит меня, выпирая из кожи аж до самого живота

.

Я и не знал за собой такой памятливости

.

Очень длинные и блестящие от молодости волосы, брови вразлет, чернокрылой птицей, впалые щеки крепкие, почти монгольские скулы и жадность тех лиц, что выражают еще первобытную силу и властные аппетиты

.

– Руис, – бормочу я, – я буду звать тебя Руис

.

Да, сеньор (исп

.

)

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава XI В первый раз он явился мне на выручку уже через несколько дней

.

Я вывез Лору за город

.

Май стал нашим сообщником: было почти жарко

.

День клонился к концу

.

Тени и свет покрывали нас своим уже чуть пожелтевшим кружевом, весна пасла в траве божьих коровок и белых бабочек

.

Луара совершала свою вечернюю прогулку, прежде чем вернуться в замок;

течение было очень тихим, важная дама изрядно состарилась и дви галась здесь с некоторым трудом;

в небе мелькали белые платьица множества иных любовей, привлеченных к кромке воды

.

На другом берегу – опрятные поля и благовоспитанные холмы

.

Это был один из тех уголков Франции, которые, кажется, вечно рассказывают какую-нибудь басню Лафонтена

.

Не хватало, конечно, кума карпа да длинношеей цапли, но французские пейзажи тоже имеют право на забывчивость

.

На горизонте – ни следа почтовых открыток с «историческими» видами, ни соборов, ни замков: старая дама прогуливалась тут инкогнито, не слишком заботясь о своем громком имени

.

Совсем неподалеку от нас порой смеялся лес, чуть пронзительным девичьим голосом, а потом наступала долгая тишина, и трудно было не заподозрить поцелуя или чего похуже

.

Однако это был весьма почтенный лес, даже чопорный, происхождения древнего и благородного

.

Я держал Лорину руку в своей

.

На другом берегу лежал скиф – распашная лодка-одиночка с пустыми опорами для весел;

мне не нравятся скифы, за их вид, будто они обречены на вечное одиночество

.

Косолапые шмели убедительно оправдывали свою вошедшую в пословицу неуклюжесть, а стрекозы, как всегда, – в том и состоит их очарованье – теряли голову с приближением вечера

.

Это молчание не могло тянуться дольше: оно было переполнено признаниями еще более тяжкими, чем те, что недавно сделало мое тело

.

Надо было выйти из него, заговорить безразлично, еще раз не придать значения или сказать что-нибудь милое, остроумное, например что даже в последнем дыхании еще есть поцелуй

.

Нежно гладить твои волосы, Лора, успокаивающим жестом, ибо надо ли напоминать себе, что такая любовь, как наша, не зависит от произвола телесных немочей? И прижаться к твоим губам моими, не знающими износа, нежно, сладострастно, чтобы показать тебе, что я еще способен что-то дать вопреки тому, чего мне не хватило недавно в другом месте, и что я не положу все яйца в одну корзину

.

– Почему ты смеешься?

– Смешно, вот и все

.

– Что смешно?

– Энергетический кризис

.

– Вы, французы, только об арабах и думаете

.

.

.

.

Я вспоминаю хриплый, резкий голос: s, seor

.

Достаточно дать почистить свою обувь в Гренаде, чтобы увидеть, до какой степени мавританская кровь пометила Испанию

.

Она прижалась губами к моему уху и прошептала первые буквы алфавита

.

– Почему а, бе, це, дочь моя?

– Тебе нужна простота

.

– Это очень трудно, Лора, для мужчины с моим послужным списком

.

Наибольшее культур ное усилие века, будь то Маркс или Фрейд, пошло на пользу самосознанию: мы разучились не знать самих себя

.

В ущерб счастью, которое, по большей части, есть спокойствие духа Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен и всегда прячет голову в песок

.

Не говоря уж о том, что любое психологическое познание самого себя отдает жульничеством

.

.

.

Разговор – одна из самых непризнанных форм молчания

.

– Ты слишком много копаешься в себе, Жак

.

Вечно кажется, что ты тайно сердишься на себя, что ты себя разочаровываешь

.

.

.

что

.

.

.

О, я не настолько знаю французский

.

Тебе не хватает дружелюбия к самому себе, вот

.

Надо быть терпимым

.

Ты нетерпим к себе

.

Она наклонилась ко мне со стебельком травы в руке

.

Я ждал, что она пощекочет мне лицо, как это водится у травинок, но в Бразилии еще остались девственные леса

.

Ее глаза сияли янтарем, собранные в узел волосы оставляли на лбу место для всего, чем последние отблески дня могли его одарить

.

Наполовину свет, наполовину счастье

.

Она отвела глаза, чтобы дать получше рассмотреть себя, с той чуть виноватой, чуть лицемерной улыбкой, которая появля лась у нее, когда она знала, что ею любуются

.

Было столько других взглядов, которые так же ласкали ее, но я по-настоящему верил, что она предпочитала мой, находя в нем больше таланта

.

Я подумал, что, когда зрение слабеет, надевают очки, но то была гнусная мысль

.

А впрочем, Руиса тут не было, и я ничем не рисковал

.

Время от времени нас донимали какие-то мошки, и тогда приходилось положить конец их раздражающей настойчивости тщетным жестом, тоже не попадавшим в цель

.

Мне не стоило так рисковать на свежем воздухе;

впрочем, я долго греб, чтобы добраться сюда, надо было поберечь силы, зря я поддался своим животным позывам

.

Отчасти это произошло по ее вине, из-за юбки, слишком узкой, слишком длинной, слишком обтягивающей: задрать ее до бедер оказалось целым предприятием, весь мой пыл и порыв ушли на это

.

В толк не возьму, как там было у импрессионистов

.

Сначала она сделала то, что предполагает нежность, с детским старанием, но, надо полагать, день для меня был неудачным, надо было перед тем заказать себе гороскоп

.

Признав наконец свое поражение, она прижалась головой к моему животу и пролепетала этот старый припев искусства, техники и умения, который служит наилучшей эпитафией мужественности:

– Я такая неловкая

.

.

.

Я ничего не ответил, потому что самолюбию тут тоже нечем было поживиться

.

В конце концов, начало импотенции – не конец света, и я еще вполне могу встретить приятную женщину, достигшую безмятежности

.

Мы переспим разок или два, прежде чем приступить к совместной жизни, чтобы удостовериться, что нам обоим ничего не нужно

.

Я прекрасно знаю, что смех – неотъемлемое свойство человека, но, очевидно, даже неотъемлемое свойство человека не может всюду поспеть одновременно

.

У нее камея под белой блузкой, под блузкой с кружевными рукавами, которую она купила в девятнадцатом веке на блошином рынке, и длинная коричневая юбка, как у школьниц Колетт;

она одевается другим временем, другими нравами;

мы пойдем сегодня вечером на премьеру пьесы Анри Бернстейна, молодого модного автора

.

Впрочем, мы занимались любовью четыре дня назад, и все было замечательно

.

Ее шляпа лежит в траве: белая, великолепная, с широкими полями, опоясанная красивым желтым шарфом, у нее такой вид, будто она приземлилась здесь после приятного перелета

.

Колени Лоры шевелятся под ее темной юбкой, утомленные своим пленом: моя рука движется им навстречу и касается кончиками пальцев, ибо чем легче ласка, тем больше она дарит рукам

.

И вдруг – слезы, и она бросается мне на грудь, рыдая:

– Я боюсь, Жак, я все время боюсь

.

.

.

Я чувствую, как ты отдаляешься от меня

.

.

.

Я молчу, моя рука продолжает ласкать пустоту

.

– Ты так много жил, так много любил

.

.

.

Ты получил сполна

.

.

.

Временами я чувствую в тебе какую-то усталость

.

.

.

Ты не хочешь начинать сначала, еще раз изведать мир, жизнь, любовь

.

И вечно какая-то ирония, будто ты уже изведал и потоп, и царицу Савскую, и все Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен такое и будто ты не собираешься начинать все сначала лишь из-за того, что есть девушка, которая тебя любит

.

.

.

– Мне скоро шестьдесят

.

– Тем лучше

.

Так, если чуточку повезет, ни одна шлюха не успеет украсть тебя у меня

.

.

.

Я прекрасно знаю, что не могу сравниться со всеми теми, которые

.

.

.

– Лора, я тебя умоляю

.

Не было никого

.

Никого

.

– Я только что была такой неловкой

.

.

.

Иногда я чувствую себя круглой дурой в сексуаль ных делах

.

.

.

– Когда партнерша чувствует себя в сексуальных делах круглой дурой, значит, ее партнер еще глупее

.

.

.

Она понемногу успокоилась в моих покровительственных объятиях, но мне показалось, что шляпа в траве больше не была моим другом

.

– Мне бы хотелось, чтобы ты поехал со мной в Бразилию, подальше от твоих забот

.

.

.

– Ну да, мои заботы

.

Жискар, Ширак и Фуркад нас вытянут, уверен в этом

.

Сейчас, ра зумеется, есть безработица, сокращение заказов и ограничение кредита, но это всего лишь неизбежные ступени подъема

.

Я также спрашиваю себя: может, римские патриции тайно мечтали о варварах?

.

.

Равным образом те, кто принимает свой собственный износ за упадок цивилизации

.

Кто знает, не грезят ли луарские замки об африканских рабочих, или же по добной мыслью я постыдно эксплуатирую этих самых африканских рабочих, даже не платя им сверхурочные?

.

.

Он немного походил на Нуреева, особенно скулами и губами и этим намеком на Азию в уголках глаз

.

Но более молодой, более дикий и гораздо более решительный

.

Несомненно, один из наших завоевателей: те, кого Карл Мартелл обратил в бегство при Пуатье, смешались в йем с теми, кого король Ян III Собеский разгромил под Веной

.

Не знал за своими фантазиями такой заботы о победах

.

При каждом движении головы его черная шевелюра взметалась, словно хвост несущегося галопом коня

.

Мне было трудно не наделить это видение на берегу Луары, хотя оно было моим собственным творением, а сам я, стало быть, его повелителем, неким царственным и вместе с тем животным благородством, которое я позаимствовал скорее из произведений искусства, нежели из своих беглых воспоминаний

.

Досадно, что красота продиктовала свои условия, потому что мне легче было бы им воспользоваться, если бы он был достоин презрения

.

Я стер его, велев вернуться после того, как он вновь обретет свою униформу личного шофера и хулиганский вид

.

– О чем задумался, Жак?

– О невозможном

.

Идем

.

Пора возвращаться

.

Уже поздно

.

Мы дошли до лодки, и я уселся за весла

.

Прелестная носовая фигура моего корабля скользила меж облаков, в обрамлении бледной синевы, со шляпой на коленях

.

Решительно, этой шляпе прекрасно жилось

.

– Жак, почему ты всегда одеваешься одинаково, немного на манер Хэмфри Богарта, шляпа и все такое, как на фото тридцатилетней давности?

– Не знаю

.

Из преданности, наверное

.

Или ради иллюзии всегда походить на себя самого

.

Или же это хитроумный поиск чего-то, сам не знаю чего, вышедшего из моды, что как раз и вводит новую моду

.

Any more questions?

Она осмотрела меня критически:

– Не знаю, полюбила ли бы я тебя, если бы тебе было тридцать

.

.

.

Все это будущее, которое было перед тобой, меня бы испугало

.

.

.

Это немного гадко, то, что я сейчас сказала?

Есть еще вопросы? (англ

.

) Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Нет

.

Это факт – нам осталось очень мало времени

.

.

.

– Я добавил спокойно: – Надо накладывать двойные порции

.

Мой взгляд блуждал у нее за спиной, над горизонтом

.

Я искал замки, всегда отыщется один, что поджидает за поворотом

.

Не знаю, зачем мне понадобились торжественные кам ни

.

Тут были только песчаные наносы, раздутые, словно вытащенная из воды рыба

.

Порой из-за косогора появлялась верхушка какой-нибудь колокольни, напоминавшей о смиренных могилах

.

Я встал, хотел увидеть, что дальше, но и там ничего не было

.

Я стал грести стоя, навстречу Лоре, а она все время отдалялась

.

С этим бледным светом у нее были свои про зрачные связи, женские секреты, общность мягкости и белизны;

вода благосклонно уступала лодке, вновь замыкаясь за вашей кормой, словно опустившийся занавес

.

Не останется ни сле да

.

Сейчас поворот и деревенская гостиница

.

Веха на пути

.

На берегу в полном одиночестве стояла лошадь, вся серая, долгогривая, должно быть мечтая о галопе

.

– Еще далеко?

– Не знаю

.

– Ты не устал?

– Я неутомим

.

– Что высматриваешь?

– Замок

.

Она повернулась к линии небес:

– Нет тут никакого замка

.

– Какой-нибудь всегда найдется

.

На Луаре без этого нельзя

.

В сущности, может, это вовсе и не Луара

.

.

.

Должно быть, мы заблудились где-то в другом месте

.

.

.

Не знаю где

.

.

.

Она не засмеялась

.

Быть может, я был слишком бледен и слишком яростно греб, стоя в своем вышедшем из моды костюме и чикагской шляпе

.

– Жак, что с тобой?

– Ничего

.

Мне нужны мои башни и замки;

представь, я их никогда не видел, мои луарские замки

.

Я никогда сюда больше не вернусь, слишком близко

.

.

.

Я продекламировал:

О замки, о смена времен!

Недостатков кто не лишен?

О замки, о смена времен!

Постигал я магию счастья, В чем никто не избегнет участья

.

.

.

Я бросил весла и сел, обхватив голову руками

.

– Против течения, – сказал я

.

– Вечно приходится грести против течения

.

Мне надо было встретить тебя в семнадцать лет и угостить мороженым на площади Конрэскарп

.

.

.

Она встала и пересела ко мне;

весла плыли по воде, словно вдруг оказались ненужны ми;

лодка попала в водоворот и медленно кружилась вокруг собственной оси: старый вальс дрейфующих челнов

.

– Лора, я хотел бы умереть прежде, чем умру плохо

.

.

.

– Пикассо

.

.

.

– Да оставьте вы меня все с вашим Пикассо и Пабло Казальсом, им было на тридцать лет больше, чем мне, а в этом возрасте легче умереть стариком

.

И потом, кто говорит о смерти?

Я тебе говорю о том, как умереть, а это к смерти не имеет никакого отношения!

Не совсем точная цитата из стихотворения Артюра Рембо из книги «Лето в аду» («Une saison en enfer»)

.

(Пер

.

М

.

Кудинова

.

) Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Я чувствовал у себя на лбу капли холодного пота, и вовсе не от усилий

.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.