WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

.

РОМЕН ГАРИ Дальше ваш билет недействителен im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003 Romain Gary Ромен Гари Au-del de cette Дальше ваш билет limite votre ticket n’est недействителен plus valable The book may not be copied in whole or in part

.

Commercial use of the book is strictly prohibited

.

.

The book should be removed from server imme diately upon © request

.

©Gallimard, 1975 ©Издательство Симпозиум, 2001 ©Л

.

Ефимов, перевод с французского, 2001 ©«Im Werden Verlag», 2003 http://www

.

imwerden

.

de info@imwerden

.

de OCR, SpellCheck & Design by Anatoly Eydelzon books@tumana

.

net A Generated by LTEX 2 Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава I Дули разбудил меня телефонным звонком в номере отеля «Гритти» в семь часов утра

.

Хотел увидеться

.

Срочно

.

Тон был властный, и в нем звучала угроза, что мне не понравилось

.

Мы оба состояли в Международном комитете по спасению Венеции, но, даже принимая в расчет скорость, с какой тонет город дожей, вряд ли это могло быть так уж срочно

.

Заседание фонда Чини состоялось накануне, и Дули объяснил мне, почему не смог приехать вовремя

.

Последние террористические акты спровоцировали в Италии всеобщую двадцатичетырехча совую забастовку, и его самолет застрял

.

– Пришлось оставить мой «боинг» в Милане, потому что в диспетчерской никого не было

.

И ни вертолетов, ничего

.

Добрался на машине

.

Я посочувствовал и назначил встречу на полдесятого, в баре, слегка недоумевая, правда, чему обязан такой честью

.

Дули я едва знал

.

Мои отношения с ним сводились по большей части к тому, чтобы избегать его: мы оперировали разными цифрами

.

Джим Дули унаследовал одно из самых крупных состояний Соединенных Штатов

.

Наша первая встреча состоялась в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, в Сен Морице, на чемпионате по бобслею, в котором я участвовал вместе с сыном

.

Своими пле чищами, белокурыми, уже тронутыми сединой кудрями и еще тонкими чертами лица, с кото рым полсотни довольно насыщенных лет обошлись весьма снисходительно, своей жизненной силой и неизменно хорошим настроением он вызвал у меня легкое раздражение и чувство соперничества, знакомое не одним только хорошеньким женщинам

.

Этот атлет на поприще удовольствий был словно окружен аурой абсолютного чемпиона мира, и его успехи, его мощь и власть самой своей чрезмерностью незаметно ставили под вопрос мои собственные достиже ния и некоторым образом даже смысл моей жизни

.

В сравнении с мечтой мы все неудачники, но Джим Дули, казалось, и знать не хотел этот закон жанра

.

«Превзошел саму природу

.

.

.

» Сам-то я не попался на удочку этих грез, которыми людское убожество одержимо со времен Гомера

.

Хотя если и мог тут быть чемпион, то Дули оказался бы серьезным противником на ринге счастья

.

Глядя, как этот верзила в красном пуловере встает и снимает на финише гонки шлем, а затем поворачивается к зрителям со смехом, в котором, казалось, обладание миром заключалось как нечто само собой разумеющееся, я оказывался обезоружен перед чувством некой собственной неполноценности и поражения, и вовсе не потому, что он меня победил, но потому, что я ощущал себя перед этим американцем меньше, а он мне казался слишком и вне досягаемости: в отношении его я не мог удержаться от пуританского и почти политиче ского злопыхательства

.

В тот же вечер какая-то журналистка, которую я встретил в баре «У Гоффа», испытала потребность доверительно сообщить мне, что «интервьюировала» Джима Дули на борту его яхты в Сен-Тропе и что

.

.

.

«Его просто не остановить, он делает это всю ночь напролет»

.

Откровения такого рода являются, как правило, приглашением помериться силами с легендарным героем и, таким образом, показать лучшее, на что ты способен

.

Но я тогда был еще относительно молод и мне не требовалось просить женщин, чтобы они меня подзадоривали

.

И потом, меня всегда тянуло к сокровенным садам и тайным мирам

.

Мне нравилось это глубокое сообщничество на двоих, куда никому больше нет доступа

.

Все, что в этой области считается «репутацией», – конец чуда

.

Настоящий дом любви – всегда тайник

.

Впрочем, верность никогда не была для меня контрактом на исключительные права: скорее – выражение преданности и сопричастности одним и тем же ценностям

.

За несколько дней Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен до союзнической высадки в мае тысяча девятьсот сорок червертого при взлете с секретного аэродрома мой самолет перевернуло и меня сильно помяло

.

Женщина, делившая тогда со мной и жизнь, и борьбу, уже через час сидела у моего изголовья на ферме, куда меня доставили

.

Она была потрясена

.

Мое состояние было не настолько серьезным, чтобы оправдать такое смятение

.

Люсьена объяснила, что, когда ей позвонили и сообщили об аварии, она была в гостиничном номере и собиралась переспать с одним из моих друзей

.

Она бросила его там без единого слова и примчалась ко мне

.

Это как раз и есть то, что я понимаю под верностью:

когда любовь ставят выше удовольствия

.

Но я признаю, что позволительно думать иначе и на ходить в подобной позиции как раз отсутствие любви

.

Быть может, даже уместно допустить, что в моей психике уже таилась некая скрытая трещина, которая, беспрестанно расширяясь, и привела меня туда, где я оказался

.

Понятия не имею, а впрочем, и не ищу себе оправданий

.

Эти страницы – вовсе не речь в свою защиту

.

Но это и не призыв о помощи, и я не засуну рукопись в бутылку и не брошу ее в море

.

С тех пор как человек отдается мечтам, развелось столько призывов о помощи и столько брошенных в море бутылок, что удивительно, как еще видно море там, где должны быть одни бутылки

.

Меня, наверное, часто раздражал образ душки-миллиардера, попадавшийся мне на глаза то тут, то там около тысяча девятьсот сорок третьего, который стоил Дули титула «плейбой номер один западного мира»

.

Модные манекенщицы, обязательные для того времени злачные места, «феррари», Багамы и эта непрерывная череда юных красоток, столь ослепленных деньгами, что даже не требуют платы

.

.

.

У самого американца, казалось, не было ни личного вкуса, ни личного мнения, он словно полностью доверялся чужим взорам и аппетитам: ему требовались гарантии вожделенности

.

Если столько мужчин грезило тогда о Мерилин Монро, то лишь потому, что столько других мужчин грезило о Мерилин Монро

.

.

.

В последний раз я повстречал Джима Дули в шестьдесят третьем, когда гостил несколько дней у промышленника Тьебона в его имении близ Оспедалетти

.

Прекраснее частного пляжа наверняка не было на всем итальянском побережье

.

Гостей собралось десятка два

.

Тьебону тогда было шестьдесят восемь

.

Несмотря на преклонный возраст – или, возможно, как раз из-за него – ему приспичило заделаться чемпионом по водным лыжам

.

Он выписывал на волнах арабески с легкостью, приводившей в замешательство, и – предел вызова бремени лет и законам природы – находил удовольствие в вызывающей демонстрации своего высочайшего мастерства: он выделывал свои выкрутасы, играя при этом в бильбоке

.

Это было великолепно, но была и неприятная сторона

.

Наш хозяин устраивал свои выступления в девять часов утра, и присутствие гостей считалось обязательным

.

Уклониться от этого, не проявив недостаток учтивости – или милосердия, было трудно

.

Так что мы всей компанией отправлялись на пляж и вежливо рукоплескали морским подвигам старика

.

А ему, этому лысому тощему стервятнику, танцующему на воде, подбрасывая и подхватывая шарик бильбоке в деревянную чашечку, не хватало лишь балетной пачки, чтобы стать совершенно неотразимым

.

Было в этом уродстве что-то от Гойи

.

Хоть смейся, хоть плачь

.

Но хор приглашенных был на высоте

.

– Какая молодость! А задор-то, задор какой!

– Восхитительно!

– И это накануне своего семидесятилетия!

– Подумать только, во времена Мольера сорокалетний мужчина уже считался старым хрычом!

– Я всегда говорил, что это один из самых удивительных людей нашего времени!

Но рядом со мной какой-то молодой шалопай лет двадцати затянул под сурдинку:

– Это есть наш после-е-едний

.

.

.

Как-то утром я оказался на пляже вместе с прибывшим накануне Дули

.

Американец был в Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен кимоно, волосы взъерошены, хмурый взгляд

.

Обвив рукой талию какой-то кинодивы, скраши вавшей его досуг, он молча наблюдал за демонстрацией молодости, которую устроил старик, скользивший на одной ноге спиной к Риве, держась за фал одной рукой, другой играя в бильбоке и время от времени элегантно оборачиваясь вокруг себя на 360 градусов

.

– Poor son of a bitch, – пробурчал Дули

.

– Смерть, должно быть, потешается, глядя на это

.

Он уже несколько лет как ни на что не годен

.

Пытается обмануть сам себя

.

Shit

.

– И ушел

.

Это случилось примерно в то же время, когда рекламный образ душки-миллиардера, кото рым пестрели светские хроники и публикации, что специализировались на мишуре и фейер верках катящейся к своему концу Европы, начал стремительно меняться

.

Сперва наступило долгое молчание, на год или два

.

Затем его имя снова появилось в газетах, но поменяло стра ницу и рубрику: теперь его надо было искать в «Файнэншл тайме» или в нескольких строчках мелким шрифтом «Уолл-стрит джорнэл», добротная сдержанность которых лучше, чем ан глийские портные с Сэвил-роу, украшала деловых воротил, поднимавшихся и опускавшихся на волне самого большого процветания, когда-либо изведанного западным миром

.

Я узнал, что Джим Дули ввязался в чемпионат Европы по расширению и развитию с той же волей к победе и с той же дерзостью, которые проявлял некогда на бобслейных трассах

.

Перетряхнув пыльные миллиарды, мирно похрапывавшие после смерти его отца в Соединенных Штатах, он приумножил их быстрой и уверенной игрой на транснациональных компаниях, и американ ский журнал «Форчун» откликнулся на его подвиги специальным номером об американских инвестициях в Европе

.

В девятьсот семидесятом году диапазон его холдингов был таков, что, по выражению «Шпигеля», «всякий раз, когда кто-то перекупает акции, опасаешься увидеть лицо Джеймса Дули за углом»

.

Через два года после создания его собственный банк, который он основал в Швейцарии с участием франкфуртского «Хандельгезельшафта», контролировал «золотой треугольник» сектора недвижимости в Германии: Гамбург, Дюссельдорф, Франкфурт

.

Вопреки официальным опровержениям, внезапные и массовые снятия наличности со счетов, вызвавшие падение Херштадта в Кёльне и положившие конец империи Герлинга, были очень похожи на результат тщательно подготовленной операции, и социал-демократические газеты открыто обвиняли Дули в «диком капитализме»

.

Все это заставило меня немного сожалеть о том, что я не постарался получше узнать американца

.

Финансовая мощь такого уровня оказывала на меня какое-то гипнотическое воздействие, с которым я едва мог совладать, и плохо, насколько только возможно, согласовывалась с моей собственной самооценкой

.

Я заме тил тогда, что банкиры отзывались о Дули довольно нейтрально и безо всякого критического суждения, которым обычно сопровождается появление новой звезды первой величины на фи нансовом небосклоне

.

Надо сказать также, что с тысяча девятьсот шестьдесят второго по семидесятый экономическое процветание Европы, казалось, обнаружило секрет неуклонного роста, и благодаря его экономическим последствиям деньги стремительно возвращали себе тот моральный и почти духовный глянец, который знавали лишь во времена расцвета буржуазии в девятнадцатом веке

.

Я припоминаю великолепную фразу, которую услыхал на одном приеме после заседания Совета Европы

.

Жена какого-то посла, вернувшись из поездки в Китай, так завершила свой лестный рассказ об увиденном: «Хотя в общем-то коммунизм – это для бед ных»

.

Римский клуб еще не опубликовал свои апокалипсические предсказания

.

Наступило царство автомобиля

.

Кредиты текли рекой

.

Нефть – само собой

.

Франция стала выгодным Очевидно, Рива-ди-Лигуре, местечко неподалеку от Оспедалетти (близ Сан-Ремо)

.

Бедный сукин сын (англ

.

)

.

Вот дерьмо (англ

.

)

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен предприятием

.

Строительство таких комплексов, как Пор-Гримо, приносило миллиарды своим подрядчикам, но вместе с тем давало новую пищу для грез тем, кто раньше довольствовался драгоценностями, подаренными Элизабет Тейлор Ричардом Бартоном, миллиардами Онассиса и Ниаркоса или скаковыми конюшнями господ Буссака или Вильденштейна

.

Дела на моих заводах по производству бумаги и фанеры, равно как и в моем издательстве, выпускавшем художественные альбомы, шли как по маслу, и я собирался учредить европейский Книжный клуб, вступительный взнос в который достигал бы четырех миллиардов

.

Превращение «золотого» плейбоя в транснационального финансового магната меня не уди вило

.

Вкус к трофеям с возрастом не проходит, и дух часто выигрывает в упорстве там, где плоть теряет в крепости

.

После автокатастрофы пятидесятилетний Джани Аньелли отдался «Фиату» с такой энергией, цепкостью и вдохновением, что стал одной из движущих сил ев ропейского процветания

.

Его ровесник Пиньятери, сперва ослеплявший Париж и Рим своими победами над прекрасным полом, переключился на медь и теперь старался упрочить и при умножить свои рудные запасы с настойчивостью, от которой Бразилия не могла прийти в себя

.

На подходах к пятидесятилетнему рубежу мужская сила начинает часто прибегать к фрей дистским «переносам», пытаясь сколотить капитал, не зависящий от собственной потенции

.

В тысяча девятьсот семьдесят первом году, открыв какой-то еженедельник, я узнал, что Джим Дули хочет выпрямить Пизанскую башню

.

Таков, по крайней мере, был смысл попав шегося мне на глаза интервью – хотя, быть может, это был просто подвох журналистки Клары Фоскарини

.

Американец и в самом деле выражал мнение, что недостаточно закрепить знаме нитую наклонную башню, чтобы помешать ей обрушиться, но следует вернуть этому шедевру Возрождения былую горделивую стать

.

По его словам, современная наука вполне способна принять вызов, брошенный человеческому гению ходом времени и законами тяготения

.

Жур налистка сообщала, что Дули позвонил ей в два часа ночи, словно по крайне срочному делу, и в течение получаса излагал свою мысль, заявив, что сам готов финансировать операцию

.

Фоскарини заключала статью рассуждением о том, что, по ее мнению, наука и технология все же имеют очевидные пределы: запах виски, например, по телефону не передается

.

Идея выпрямить Пизанскую башню вызвала в Италии всеобщее веселье, и Дули сделал заявление, в котором категорически отрицал, будто вел подобные речи

.

Он хотел лишь побу дить власти к организации конкурса среди инженеров, который выявил бы наиболее надежное средство, способное предотвратить падение находящегося под угрозой шедевра

.

Конкурс и в самом деле состоялся, но все предложенные решения были отвергнуты правительственной комиссией как невыполнимые

.

Несколько дней спустя после этого поразительного интервью я оказался на каком-то па рижском званом ужине рядом со смуглой кинозвездой, которую видел в Оспедалетти вместе с Дули

.

Моя соседка спросила, наведывался ли я с тех пор к Тьебону

.

Я ответил, что в обязанно сти ежеутренне любоваться геройством на водах, которое демонстрировал семидесятилетний человек со своими лыжами и бильбоке, было что-то удручающее

.

– Да, это невыносимо

.

Мужчины умирают задолго до того, как их хоронят

.

Давно видели Джима?

Я сказал, что мы совсем не видимся

.

– Он тоже играет в бильбоке, – обронила она, и я отметил некоторую суровость в ее голосе и жесткость в улыбке

.

– Вот как?

Какое-то время она помешивала вилкой пери-горский соус своей пулярки

.

– Собственно, его бильбоке и его подвиги – это крупные финансы

.

Сегодня он один из самых сильных людей Европы

.

.

.

– Она отхлебнула немного шампанского и добавила с Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен коротким смешком: – В смысле финансов, разумеется

.

.

.

Ощущение было такое, словно потянуло ледяным ветерком

.

Пока она говорила со своим соседом, я украдкой наблюдал за ней и, думаю, впервые в жизни смотрел на красивую женщи ну, как боксер смотрит на противника, прежде чем подняться на ринг

.

Впервые также понятие мужской силы открылось мне под таким углом зрения

.

Раньше мне и в голову не приходило, что это может быть смешным

.

Бар «Гритти» выходит на Большой канал, американец подошел ко мне со стороны террасы и протянул руку

.

Женщин охотно сравнивают со статуями, но бронза и мрамор с трудом нашли бы лучшую натуру, нежели стоявший предо мной мужчина

.

Рост, ширина плеч и посадка головы производили впечатление мощи, но, казалось, были обязаны этим скорей не природе, а льстивому умыслу какого-то работавшего на заказ художника

.

На нем была белая рубашка без галстука, ворот широко распахнут белым треугольником на спортивном пиджаке

.

Поседевшая шевелюра сохранила свою буйность, но непокорные кудри выглядели довольно нелепо над лицом, которое не пощадило время

.

Былое изящество лишь смутно напоминало о себе в потерявших с годами четкость чертах лица, что, правда, позволило памяти восстановить в этом затуманенном изображении былую красоту

.

Он был, наверное, лет на семь-восемь старше меня

.

Американец одной рукой удерживал мою ладонь в своей, а другую тем временем не снимал с моего плеча, на которое возложил ее немного покровительственным жестом, что меня всегда раздражало

.

– Рад вас видеть, старина, рад видеть

.

.

.

В последний раз мы встречались

.

.

.

Он засмеялся, чтобы загладить свою забывчивость, и увлек, держа за локоть, в угол бара

.

Две недели назад я обращался за трехсотмиллионным кредитом в женевский банк, который контролировал Дули

.

С учетом переводных векселей почти на такую же сумму – четырнадцать процентов! Я спрашивал себя, знает ли он об этом

.

Урезание кредитов уже начало ставить передо мной вопрос жизни и смерти, как это называется на деловом языке

.

Минут десять Дули разглагольствовал о политической ситуации в Италии и ее губитель ных последствиях для попыток спасти Венецию

.

Ни один из проектов так и не дошел до осуществления

.

ЮНЕСКО и международные организации авансировали огромные суммы, но пресловутые «правительственные директивы» так и не появились

.

На самом-то деле они были готовы, но – кризис за кризисом – Рим просто потерял способность действовать

.

– Вот уже пять лет я выслушиваю экспертов

.

Я был первым, кто заинтересовался этим вопросом, вы же знаете

.

А также первым, кто финансировал исследования

.

Он говорил по-французски быстро и легко, но с сильным американским акцентом, кото рый странно контрастировал с непринужденностью его речи

.

Сине-зеленые отсветы воды и венецианского ноябрьского неба ложились ему прямо на лицо

.

Это было лицо кондотьера Кол леони с конной статуи на кампо ди Сан-Джованни-э-Паоло, правда не такое дикое и суровое

.

Меня поразила голубизна этого стеклянистого взгляда, или, вернее, его неподвижность: то был взгляд, полный глубоких неотвязных мыслей, где бесконечный призыв о помощи во время зауряднейшей из бесед смешивался с полнейшим безразличием к тому, кого об этой помощи просили

.

У бледно-голубых глаз Дули были такие отношения со страхом, которые превращали каждый его взгляд в попытку к бегству

.

Я услышал у себя за спиной треск кастаньет: кубики льда в шейкере бармена

.

.

.

.

Сохранить – для меня в этом все

.

Это одно из ключевых слов цивилизации

.

Не дать разбазарить

.

Никогда не уступать ни пяди

.

.

.

Но пока ничего не сделано

.

Я еще помню первые проекты, те пресловутые цементные инъекции в почву, которые должны были якобы помешать городу тонуть

.

Вздор! Очень скоро обнаружилось, что, наоборот, подобные «инъ екции» потопят еще быстрее

.

.

.

А потом появилась идея удержать эту рухлядь на плаву с Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен помощью воздушных кессонов

.

.

.

Не выдержало проверки

.

И вот теперь, когда научно разра ботано то, что следует делать, сама Италия разваливается на куски и невозможно предпринять что бы то ни было

.

.

.

Он сделал знак бармену, требуя второй мартини

.

Затем его взгляд предпринял странное исследование моего лица, словно он нарочно явился сюда для того, чтобы удостовериться, на месте ли мой нос

.

– Мы ведь с вами ровесники, кажется?

– Мне пятьдесят девять

.

– Мне тоже

.

Я старался сохранять невозмутимость, безразличие, но, разумеется, не смог скрыть своего удивления

.

– Похоже, вас это удивляет?

– Вовсе нет

.

С чего бы, по-вашему, мне удивляться?

– Не знаю

.

Но сделали такое лицо

.

.

.

Мне все не удавалось привыкнуть к тому, как он говорил по-французски – без ошибок и усилий, но с невозможным акцентом

.

– Вы выглядите моложе меня, – сказал Дули

.

– Возраст не обязательно выставлять напоказ

.

– Как это у вас получается?

– Простите?

– Говорят, вы еще неплохо держитесь

.

– Много занимаюсь спортом

.

– Я говорю о женщинах

.

Как только мужчина начинает говорить «женщины», во множественном числе, и в тоне его сквозит этакое мужское сообщничество, свойственное знатокам ходячего мясца, во мне поднимается прямо-таки расистская ненависть

.

И я всегда испытывал отвращение к этим дове рительным приставаниям, которые требуют короткого знакомства с теми же психологическими ополосками

.

Я молчал

.

Рука Дули блуждала по столу

.

Он опустил глаза и, казалось, забыл обо мне

.

Свет на его лице посерел

.

– Когда женщины все чаще становятся велики, это вам знакомо?

– Совершенно не понимаю, что вы хотите сказать

.

– Неужели? Ну так я вам объясню

.

Для меня бабы стали великоваты годика этак

.

.

.

четыре пять назад

.

Первой была восемнадцатилетняя девчонка» но уже чересчур большая внутри

.

Растяжение влагалища, что-то в этом роде

.

Я едва чувствовал контакт

.

– Кажется, это устраняют с помощью обыкновенной операции

.

– Ладно, но затем я повстречал очень красивую девицу двадцати двух лет, датскую фото модель

.

.

.

Лучшее, что тогда было для готового платья

.

.

.

В общем, у нее тоже обнаружилось это внутреннее отклонение

.

.

.

А потом появилась эта евразийка, вы ее наверняка видели в кино

.

.

.

Та же штука

.

.

.

слишком велика! Отродясь с таким не сталкивался, прямо черная се рия какая-то

.

.

.

Я открылся Штайнеру, знаете, тот, что по электронике

.

.

.

Он мужчина нашего возраста, шесть десятков, но тоже еще не утихомирился

.

.

.

Это и есть самое главное, старина:

не утихомириваться, не пасовать

.

.

.

В общем, я ему все рассказываю и тут узнаю гнусную правду

.

.

.

– Он невесело усмехнулся

.

– Знаете, что он мне сказал? «Старина, это не бабы стали велики

.

.

.

Это ты усох»

.

Морщинистый гигант пристально глядел поверх моего плеча

.

Я инстинктивно обернулся:

ничего, только стена

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Я потерял за год сантиметра два, и у меня больше не твердеет полностью

.

Да, старина, такие вот дела

.

В сорок четвертом я высаживался в Нормандии, на Омаха Бич, под пулемет ным огнем, освобождал Париж, а вы были героем Сопротивления, партизаном, полковником в двадцать шесть

.

.

.

и вот теперь у нас не стоит

.

Вы не находите, что это паскудство?

– Да уж, в самом деле, незачем было и войну выигрывать

.

.

.

– Я ускользнул в иронию: – Может, стоит опять повоевать, чтобы вернуть себе силенок?

– Разумеется, мне еще рано ставить на себе крест

.

Но знаете, каково это, когда ты в постели с девицей и все не можешь решиться, потому что знаешь, что у тебя толком не отвердел и согнется, и ты не сумеешь пробить себе путь, и в результате у тебя вообще опадает из-за твоих страхов и отчаяния, и ты оказываешься тогда либо с мамашей, которая тебя утешает, целует в лобик и говорит, что, мол, «это пустяки, ты просто устал» или «бедняжечка мой», либо же со стервой, которая еле сдерживает себя, чтобы не расхохотаться, потому что у хваленого Джима Дули больше не стоит, он больше ни на что не годен, он больше никто

.

.

.

– Прямо падение Римской империи

.

.

.

Он меня не слушал

.

Не видел меня

.

Меня тут не было

.

Он был один в целом свете

.

Все могли хоть пропадом пропадать: у него больше не стоял

.

Глаза, где паника и огромная злоба застыли в каком-то стеклянистом блеске

.

– Вы целиком отданы на их милость

.

Еще на кого нарветесь

.

Если стерва, дело дрянь

.

Растреплет повсюду

.

Знаете, Джим Дули спекся

.

Больше не может

.

Ни на что не годен

.

.

.

Открытие Америки, да и только

.

К счастью, всегда находятся такие, которые считают, будто это по их вине, будто это они недостаточно привлекательны

.

К тому же престиж не последнее дело, они боятся меня потерять, так что делают мне рекламу

.

.

.

Дескать, в свои шестьдесят он все еще великолепен

.

.

.

Просто неутомим

.

.

.

Он умолк, давая мне время тоже в чем-нибудь признаться

.

.

.

Я приложил побольше стара ний, чтобы раскурить сигарету

.

– Вы же знаете, чем больше думаешь, встанет или нет, тем меньше встает

.

.

.

еще один триумф психологии

.

А чем больше изводишь себя, тем больше трахаешься, чтобы себя успо коить

.

.

.

пытаешься, во всяком случае

.

В итоге делаешь это далее не потому, что хочешь, а чтобы себя успокоить

.

Чтобы доказать себе, что ты все еще здесь

.

Когда удается, говоришь себе: уф! это еще не конец, я еще мужчина

.

И знаете что? Раньше я глядел на какую-нибудь бабенку, чтобы понять, нравится ли она мне;

теперь я на нее смотрю и задаюсь вопросом: а вдруг она не клиторичка? Вдруг вагиналка? Заранее ведь не узнаешь, надо проверять

.

.

.

Я спросил:

– А вы уже пробовали любить кого-нибудь?

В первый раз на его лице появился проблеск юмора

.

– Чем? Ведь все сводится к этому, старина

.

Чем? Знаете анекдот про одного парня на призывной комиссии? Врач ему приказывает: «Покажите ваши гениталъные органы», а тот разевает рот, высовывает язык и говорит: «А-а-а-а-а

.

.

.

»

.

Это совершенное паскудство, что с нами делают, старина

.

Рухнуть сразу – бах! – как дуб, пораженный молнией, – согласен

.

Лучшего и не надо

.

Но когда вы в постели с красивой девицей, и

.

.

.

ничего

.

Как-то раз лежал я вот так на спине, после схватки, дело не заладилось, а бабенка одевалась да на меня погля дывала, рожа у меня была довольно забавная, вроде как на похоронах

.

Она загасила сигарету, а потом заявляет: «Вы из тех мужчин, которые не могут смириться с потерей мужской силы, потому что не привыкли терять

.

.

.

» Я заметил равнодушно, как всегда, когда говорю о себе самом:

– Похоже на то

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Напоролся на шлюху из левых, а эти, старина, не трахаются, эти делают наблюдения

.

Досадно, что для отказа я еще не дозрел

.

Не в моем духе

.

Я так легко не сдаюсь

.

Дерусь до последнего

.

Всегда был бойцом

.

– Чемпионом

.

– Если угодно

.

.

.

А кстати, вспомнил, где мы с вами в последний раз встречались

.

На чемпионате Европы по бобслею

.

– Ошибаетесь

.

В последний раз мы виделись у Тьебона

.

.

.

с его бильбоке

.

Он повернулся к окну, и свет углубил его морщины словно невидимым резцом

.

Эти черты, тонкие и вместе с тем затертые временем, и кудри кольцами, как на римских медалях и бю стах, обнаружили неожиданную связь с портретами цезарей: ни одно античное произведение не сохранило для нас образа безнадежности

.

Однако я хотел знать

.

– Почему я?

– Потому что я вас почти не знаю, а так всегда легче

.

.

.

И к тому же мы воевали вместе

.

.

.

и победили

.

Это сближает

.

– Он строго взглянул на меня

.

– А у вас это как происходит? Только басен мне не рассказывайте, старина

.

Мы ведь в одном возрасте

.

.

.

Меня уже давно подмывало встать и выйти из-за стола, но я обладаю очень развитым инстинктом самосохранения

.

Теперь я был уверен, что Дули в курсе и заема, и зачета, которых я просил у его банка

.

Потому-то он меня и использовал – как боксерскую грушу

.

Я ведь не мог дать сдачи

.

Я пожал плечами:

– Не разбудили же вы меня в семь утра только для того, чтобы обменяться информацией о состоянии наших соответствующих желез

.

.

.

– Говорят, вы все еще большой бабник

.

.

.

Так что я подумал, неплохо бы с ним потолко вать

.

.

.

как двоим бывшим

.

.

.

Спрошу, как это у него получается

.

Похоже, ваша бразильяночка само очарование

.

.

.

Я встал:

– Послушайте, Дули, хватит об этом

.

Вы пьяны

.

Надо бы вам лечь и поспать

.

Немножко забытья вам не помешает

.

Он поставил свой бокал:

– Сядьте

.

Вы мне большую свечку должны

.

Банк дает вам кредит, как вы просили

.

И делает зачет

.

Они думают, что с вами все кончено

.

Я тоже так думаю

.

Хотя нет: я знаю

.

И вы тоже

.

Но прикидываетесь

.

А может, и не знаете

.

Или не хотите знать

.

Я рассмеялся

.

Отнюдь не деланным смехом: новость снимала огромную тяжесть с моих плеч

.

– С каких это пор швейцарские банки дают в долг предприятиям, если знают, что те обречены?

– С тех пор, как ими заправляет папочка Дули

.

С вами все кончено

.

Капут

.

Ладно, вы, наверное, сами этого не знаете: пока живешь, надеешься

.

Думаете, что все

.

.

.

выправится

.

– Вы говорите о себе, обо мне или о Пизанской башне?

– Очень смешно

.

Да, я предполагаю, что вы не в курсе

.

Не хотите взглянуть этому в лицо

.

К тому же порой нужно довольно много времени, чтобы понять правду о себе самом

.

– У меня есть предложение о покупке за три миллиарда от Кляйндинста

.

.

.

.

за два с половиной

.

– Я просил четыре

.

– Знаю

.

Очень интересно

.

Мы об этом еще поговорим, если хотите

.

Повидайтесь со мной, прежде чем продавать

.

– Он уткнулся носом в свой бокал

.

– Да, Кляйндинст

.

.

.

На дух его Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен не переношу, – буркнул он, и этот оборот, вкупе с сильнейшим американским акцентом, показался мне вдруг невероятно комичным

.

Впервые до меня дошло, в каком нервном напряжении я жил последние месяцы

.

– Что он вам сделал, этот Кляйндинст? Обыграл в шарики?

– Достал он меня, вот и все

.

– А чем, если не секрет?

– Вам не понять, старина

.

У вас вес не тот

.

У французов вес не тот

.

Ваш Сильвен Флуара, ему ведь

.

.

.

семьдесят пять? Буссаку и Пруво восемьдесят пять и восемьдесят восемь

.

И Буссак недавно отошел от дел

.

А за ними – никого

.

Среди французов соперника искать нечего

.

Был Джани Аньели, но профсоюзы его обкорнали

.

Ладно, в Италии есть Чефис

.

Был Герлинг в Германии, да с крахом Херштадта подскользнулся на банановой кожуре

.

.

.

Есть еще в Европе несколько ребят, которые неплохо держатся и могут поспорить за европейский титул

.

.

.

Кто?

Вы их знаете не хуже меня

.

Бош, Бюрба, Грюндинг

.

.

.

добавим еще Некермана и Отцегера

.

.

.

А главное – Кляйндинст

.

.

.

и я

.

На этом поле я еще чертовски крепко держусь, старина, я не экс

.

Ладно, всего Кляйндинста зараз я повалить не могу, но вот одна его компания, СОПАР, очень меня привлекает

.

В ваших же интересах дать мне знак, прежде чем с ним договариваться

.

.

.

Этот сукин сын пытается заполучить титул абсолютного чемпиона Европы, вы не хуже меня знаете

.

.

.

Я подумал, что каких-нибудь десять-двенадцать лет назад за тем же столиком в «Гритти» или, быть может, метрах в ста отсюда, в «Харри’с баре», примерно такие же речи вел Хе мингуэй по поводу своих литературных соперников

.

Свой образ чемпиона мира он довел до самоубийства

.

Мы все весьма падки до чемпионства, но американцы меньше других склонны признавать в человеке право на поражение

.

– До свидания, Джим

.

– До свидания

.

Приятно было поговорить о старых добрых временах

.

Надо бы нам почаще встречаться

.

В конце концов, у нас куча общих воспоминаний

.

Он протянул палец к лацкану моего пиджака:

– Уж я-то знаю, что стоит за этими м-маленькими ленточками

.

.

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава II Я поднялся в номер

.

Шторы были закрыты, и ночь оставила после себя зажженные лампы среди беспорядка поспешного бегства и наспех собранных чемоданов

.

Лора сидела в кресле, у ног ее стоял проигрыватель, она слушала музыку

.

Голова ее была откинута, и распущенные волосы струились до самого ковра

.

Я переступил через Баха, Моцарта и Ростраповича и рухнул на диван;

наверное, у меня был вид человека, который только что дал украсть у себя все сбережения, надежно спрятанные, однако, в глубине его самого

.

Дули рылся везде и все оставил настежь

.

– Что с тобой, Жак?

– Ничего

.

Внутренний монолог

.

– Можно узнать о чем?

.

.

.

никогда не признавайтесь

.

Она опустилась на колени подле меня, поставила на диван локти и заглянула мне в лицо

.

– Я требую!

– Я думал о падении Римской империи

.

Падение Римской империи – самая распростра ненная вещь на свете, хотя каждый думает, что он единственный, с кем это случилось

.

Очень демократично

.

А также очень по-христиански

.

.

.

Смирение, воздержание и все такое

.

.

.

– Ты очень мило увиливаешь

.

– На воде особенно

.

Думаю, что смог бы даже кататься на водных лыжах, одновременно играя в бильбоке

.

– Чего он от тебя хотел?

– Мы с ним битый час проговорили о

.

.

.

необратимых процессах

.

– По поводу чего?

– По поводу Венеции, конечно

.

Она все тонет, и никто не в силах этому помешать

.

– Кто такой этот Дули?

– Очень сильный человек

.

.

.

в смысле финансов

.

Американцы крайне плохо приспособлены к невозможному

.

Два года назад он хотел выпрямить Пизанскую башню

.

Ну да

.

Нечасто встретишь столь отчаявшегося человека в такую рань

.

Она прижалась головой к моему плечу:

– Я тебя люблю

.

Это было сказано, чтобы напомнить мне, что на все есть ответ, причем единственный

.

Есть в Лоре частичка «счастливого острова», чем она, без сомнения, немало обязана род ной Бразилии, но еще больше своим доверительным отношениям с жизнью

.

Каждое утро Лора распахивает окно навстречу занимающемуся дню так, словно этот старый копуша с самого рассвета ждет ее с охапкой подарков

.

Глаза ее полны карей, горячей веселостью под почти прямыми бровями, густоту которых она сохранила, – как же я оплакиваю эти растленные эпи ляцией лбы, где карандашная, вечно более-менее бежевая подводка убивает своей плоскостью всякую игру света и тени! – она собирает волосы в узел, а когда его распускает, я каж дый раз удивляюсь преображению ее лица, переходящего от спокойствия к взволнованности

.

Приоткрытые губы всегда кажутся чуточку заброшенными, словно были созданы прерванным поцелуем;

и во всем – от безмятежности лба до кроткого упрямства подбородка – юность поет о своей уверенности, что ничто и никогда не должно кончаться

.

– Что случилось, Жак? Что на самом деле случилось?

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Один человек решил сделать с меня карикатуру

.

И вышло очень

.

.

.

похоже

.

Я никогда раньше не знавал «вечерних страхов», потому что отсутствие любви сводило значимость ставки почти на нет

.

У моих встреч не было завтра: стало быть, вопрос о будущем отпадал

.

И я никогда не предавался этим рискованным мелочным подсчетам, подобно мно жеству других мужчин, завершающих свой маршрут и беспрестанно оценивающих потери

.

Я знал, конечно, что двигаюсь к закату, но не без выгоды для себя

.

Когда я сталкивался с несколько медлительной (от природы или по собственной воле) партнершей, ослабление моего пыла и слегка притупившаяся чувствительность позволяли мне выдержать время, потребное для того, чтобы не разочаровать столь законных ожиданий

.

Именно поэтому, конечно, од на молодая женщина доверительно сообщила своему мужу, что я «джентльмен до кончиков ногтей»

.

Он мне это пересказал, а я рассматривал свои ногти с удивлением и не меньшим смущением

.

Одна подружка призналась мне после близости, в течение которой я сумел про держаться необходимое время только потому, что просто не мог кончить: «С молодыми я ни на что не гожусь

.

Они слишком горячие, слишком нетерпеливые»

.

Видно, она предпочитала иметь дело с каким-нибудь пожилым французским работягой

.

.

.

.

А еще я впервые люблю так, как никогда прежде: безнадежно

.

– Что значит любить кого-то безнадежно?

– Мы с тобой на двух противоположных концах жизни, Лора

.

.

.

Однако Эразм написал свою «Похвалу глупости», не зная ни тебя, ни меня, что доказывает

.

.

.

Не знаю, что это доказывает, но чудесно, что Эразм с нами

.

.

.

Она поднимает ко мне свой упрямый подбородок и серьезный взгляд ребенка, который отказывается играть, потому что с ним жульничают

.

– Что значит – любить кого-то безнадежно?

Мы повстречались шесть месяцев назад, благодаря недоразумению

.

Лора приняла меня за другого

.

Я пришел на концерт Гилельса один, оставив второй купленный мною билет какому то студенту у входа

.

Когда никакое имя не приходит нам на ум естественным образом и мы принимаемся листать записную книжку, лучше оставить эти потуги, хотя бы ради дружбы, и не проявлять к ней неуважение, столь явно освежая свою память

.

На выходе, отделившись от толпы, ко мне подошла с программкой в руке какая-то молодая женщина, цвет лица которой имел прямое отношение к солнцу, но скорее по рождению, а не по знакомству

.

– Простите, вы не могли бы подписать мне эту программку? Я так восхищаюсь вашим мастерством

.

.

.

Я охотно написал свою фамилию в углу обложки

.

– Вот

.

Но скажите мне, барышня, откуда вы знаете, что я участвовал в международном чемпионате по регби в тысяча девятьсот тридцать шестом году? Ведь вы еще даже не родились в ту пору

.

.

.

Похоже, она смутилась, взглянула на фамилию

.

.

.

– О, сожалею, правда

.

.

.

Я приняла вас за Микаэля Сарна, а поскольку он один из моих любимых композиторов

.

.

.

– Сарн, должно быть, лет на пятнадцать меня моложе

.

Значит, не все потеряно

.

Попробую сочинить что-нибудь

.

Может, это знак судьбы

.

У женщин бывают такие предчувствия

.

.

.

Я начал заигрывать, видел, что она это понимает, но уже чувствовал, что оба мы достойны большего

.

– Извините, – сказал я, и, помню, без всякой осознанной причины вдруг испытал потрясе ние, словно лишь в тот миг до меня дошло, что вот оно, случилось наконец, но уже слишком поздно

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Я склоняюсь к ее лицу, прикасаюсь ко лбу губами

.

.

.

Я пишу эти несколько слов в насто ящем времени

.

Это помогает переживать заново

.

– Это значит, что мы встретились по недоразумению, Лора

.

Вспомни

.

Ты меня приняла за кого-то другого

.

.

.

И была права

.

.

.

Я умолкаю

.

Мы с самого начала договорились не упоминать о разнице в возрасте

.

С первых же дней нашей связи между нами было условлено, что сама жизнь может подойти к концу и все спасти, как королевский посланец в последнем акте Мольера

.

Но я был на тридцать семь лет старше Лоры, и я начал следить за своим телом, словно оно принадлежало кому-то постороннему, занявшему мое место

.

Мне было трудно избавиться от этой бдитель ности, чью коварную опасность я, однако, сознавал, и случалось, что после объятий я был счастлив оттого, что оказался «на высоте», а не просто был счастлив

.

Быть может, мне по отношению к женщинам не хватало братства, а без братства и любовь, и счастье тоже все го лишь чемпионат мира

.

Есть мужская сила, и есть мужская мерзость с ее тысячелетиями обладании, тщеславия и страха проиграть

.

«Мифология сверхкозла

.

.

.

» – написал на клочке бумаги вместо объяснения мой друг, поэт Анри Друй, прежде чем пустить себе пулю в голову

.

А его подруга кричала мне: «Не понимаю! Не понимаю! Он был такой чудесный любовник!» Да, и даже такой чудесный, что она ничего не заметила

.

Я видел перед собой мужественную маску Джима Дули и почти слышал его голос, акцент и те слова, что я вкладывал в его уста: «Может, она клиторичка

.

Иногда везет»

.

Нет, ни за что, только не я

.

Нужно уметь остановиться

.

Я всегда думал, что к старению подготавливает само старение

.

Мне казалось, что есть периоды, этапы, знаки, предвещающие изменения: некое «мало-помалу», которое дает вре мя поразмыслить, подготовиться, отстраниться и принять меры, обзавестись «мудростью», безмятежностью

.

Наступает день, когда ловишь себя на том, что думаешь обо всем этом от страненно, вспоминаешь о своем теле по-дружески, открываешь для себя другие интересы – круизы, бридж, знакомства с антикварами

.

Однако у меня еще никогда не было упадка сил

.

Мои чувства никогда не отказывались просыпаться

.

Разумеется, уже давно для меня и речи быть не могло о тех ночах, когда тело не скупится до самой зари и даже не умеет считать

.

Но все это не имело никакого значения, потому что не было другой ставки, кроме как дать каждому то, что ему причитается

.

Речь шла всего лишь о взаимных услугах

.

Мы любезно встречались и расставались;

часто даже возникала та дружба, та улыбчивая, сообщническая ностальгия, которую оставляют после себя приятные воспоминания

.

Если попадалась парт нерша с несколько особыми запросами, дело принимало гимнастический оборот, на который раньше я не обратил бы внимания, но то были скорее проблемы дыхания, гибкости и мышеч ной выносливости, нежели сексуальной силы

.

Впервые я осознал это с одной своей подругой, которая не могла обойтись без сопровождающих проникновение ласк руками, уж не знаю вследствие каких своих жизненных дебютов

.

Мне приходилось, стоя на коленях позади Али ны, склоняться над ней, вытягивая руку, что уменьшало глубину моего проникновения в нее – положение тем более щекотливое, что одновременно она любила наслаждаться длительным пощипыванием сосков, на грани с болью – как она сама мне указала, прежде чем приступить к делу, – тогда как ее дерганье, крайне пылкое и беспорядочное, вынуждало меня удержи вать ее, обхватив рукой за талию, чтобы контролировать рывки и скачки, грозившие в любой момент вытолкнуть меня наружу

.

Мне явно не хватало членов: чтобы как следует довести дело до конца, требовалось по крайней мере четыре руки

.

Чисто мускульные усилия, на кото рые я тратился, шли во вред моей концентрации и нервным импульсам, так что, когда через каких-нибудь полчаса мы добрались до цели, самое большое мое удовлетворение состояло в том, что я смог немного перевести дух

.

Но женская природа обладает крайним разнообразием, Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен изобилием и богатством, и в этом мире всегда найдутся существа, созданные, чтобы с тобой поладить

.

Лишь после встречи с Лорой я по-настоящему заметил свой упадок

.

Впервые за всю мою мужскую жизнь я, занимаясь любовью, больше наблюдал за собой, нежели забывался, и чувствовал себя, вместо того чтобы просто чувствовать

.

Впервые также у меня появились гнусные заботы о твердости и полноте, и мне часто приходилось проверять исподтишка рукой, «готов» ли я

.

Без сомнения, это началось не вчера, но я не придавал этому значения

.

Раньше, заметив у себя недостаток пыла, я думал, что это из-за недостатка любви

.

Я списывал это как незначительные издержки

.

Я говорил себе, что мои отношения с женщинами становятся все менее анонимными, что они персонализируются и потому плохо приспосабливаются к от сутствию подлинности и эмоциональному убожеству

.

Но в объятиях Лоры все мои иллюзии исчезали

.

Никогда я не любил с такой самоотдачей

.

Я даже не вспоминал о прочих своих любовных увлечениях, быть может потому, что счастье – всегда преступление из ревности:

оно истребляет все предыдущие

.

Каждый раз, когда мы были слиты воедино в глубоководной тиши, что оставляет слова их поверхностным трудам, а где-то наверху, далеко-далеко напрас но колышутся тысячи крючков обыденности со своими наживками из мелких удовольствий, обязанностей и ответственностей, происходило рождение мира, хорошо известное всем тем, кто еще знает эту истину, которую наслаждение порой столь успешно заставляет нас забыть:

жизнь – это мольба, внять которой способна лишь любовь женщины

.

Будь то в номере Лоры в «Плазе» или у меня, на улице Мермоз, самые незначительные предметы становились объ ектами культа

.

Мебель, лампы, картины приобретали тайное значение и за несколько дней покрывались патиной воспоминаний

.

Исчезали штампы, банальности, затертость: все было в первый раз

.

Все грязное белье любовных слов, к которому так боятся прикасаться из-за сомнительных пятен, оставленных ложью, восстанавливало свои связи с первым лепетом, первым признанием, материнским или собачьим взглядом: любовная поэзия уже была там, задолго до того, как ее придумали поэты

.

Мне казалось, что до нашей встречи моя жизнь была лишь чередой набросков, черновиков – женщин, жизни, тебя, Лора

.

Я знал одни лишь предисловия

.

Любовная мимика, многочисленные и разнообразные интрижки, все эти «пока» и «до скорого» – не более чем отсутствие подлинного дара, которое укрывается в подделке, в чем-то «на манер» любви

.

Порой это бывает сработано довольно удачно, и искусственность не слишком бросается в глаза, опыт скрывает сноровку, есть даже некоторая непринужденность, можно даже обойтись гораздо меньшим и дешевле, одним лишь удовольствием, а впрочем, нельзя же провести жизнь, ожидая, когда она наконец покажет, что способна на создание гениального произведения

.

По отношению ко мне жизнь все-таки проявила свои способно сти, дав повстречать Лору, но только в жестокую минуту

.

Не то чтобы мое увядающее тело отказывалось служить, оно просто все чаще напоминало мне обо мне самом и все меньше о Лоре

.

Оно неуклюже навязывало мне себя с самого начала близости, медлило с ответом, напоминало о пределах своих возможностей, когда я горел страстным нетерпением, требовало бережного обращения, подготовки и заботы

.

Все, что было песнью, стало бормотаньем

.

Ты поднимаешь ко мне смеющийся взгляд

.

– Жак, я не хочу, чтобы ты вообразил, будто я уже не могу без тебя обходиться, и чувствовал себя пленником

.

– Ладно, теперь знаю

.

– Можешь уйти от меня когда угодно, я ничего не скажу, просто последую за тобой повсюду, я хочу, чтобы ты чувствовал себя свободным

.

Разумеется, если ты влюбишься в какую-нибудь женщину, тебе надо будет мне об этом сказать, я не наглотаюсь снотворного, это был бы шантаж, я лишь пойду взглянуть, красива ли она, а потом надену свое подвенечное платье, лягу и умру от сицилийской вечерни

.

.

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – «Сицилийская вечерня» – это опера

.

– А звучит как название болезни

.

С красной сыпью и рвотой

.

Сударь, скажет тебе врач, ваша возлюбленная заразилась сицилийской вечерней

.

Это неизлечимо

.

А ты, во фраке, вер нувшись после ночи любви, бросишь свою скрипку себе под ноги и рухнешь, сотрясаясь от рыданий

.

.

.

– Мою скрипку?

– В такой грустный момент музыка необходима

.

– У тебя тропическое воображение

.

– Это называется барочное

.

Сейчас в Южной Америке все романы и фильмы барочные

.

У нас очень красивая литература, и теперь ты к ней тоже приобщен

.

Я тебе уже написала с десяток писем и отправила своим подругам в Рио, чтобы они мечтали о тебе

.

Ты станешь в Бразилии легендарным любовником

.

У меня есть связи, ты же знаешь

.

Я сумасшедшая?

– Нет, Лора

.

Но у нас дети перестают мечтать гораздо раньше, потому что у нашего солнца и наших полей есть чувство меры

.

Нам не хватает Амазонки

.

– Неправда, у вас есть Виктор Гюго

.

Ты касаешься моих губ кончиками пальцев, улыбаешься, прижимаешься головой к шее – можно, наверное, жить и по-другому, надо бы навести справки

.

.

.

Медлительные парусники скользят к мирным берегам, и я слежу за их неспешным ходом по моим венам

.

Никогда мои руки не чувствуют себя сильнее, чем когда умирают от нежности вокруг твоих плеч

.

Говорят, за шторами, снаружи, есть мир, другая жизнь, но это из области фантастики

.

Поток минут сворачивает в сторону и течет подмывать берега где-то в другом месте

.

– Лора

.

.

.

– Да? Спроси меня, самое время, сейчас я на все знаю ответ

.

.

.

– Ничего

.

.

.

Мне просто хотелось произнести твое имя

.

Я никогда не был искателем удовольствий, я искал святого убежища

.

Когда я крепко сжимаю тебя в своих объятиях, твое тело дает мне помощь и защиту

.

Жизнь поджидает, когда я перестану быть неприкасаемым, чтобы вновь подвергнуть меня своим пыткам

.

Словно христианский мир воцаряется вокруг нас, исполненный наконец нежности, прощения и спра ведливого воздаяния, а потом, когда наше дыхание разделяется и нам опять приходится жить, рассеченным надвое, остается блаженное знание того, что мы побывали в святая святых, и еще некое нематериальное творение, созданное из уверенности, что мы туда вернемся

.

Ты ищешь мой взгляд

.

Ты никогда не донимала меня, подобно стольким другим женщинам, вопросом «О чем ты думаешь?», который всегда производил на меня впечатление проехавшего бульдозера

.

Твои губы льнут к моим, и ожог пробегает до всему моему телу, пробуждая во мне того, кем я был

.

Но к тому, что есть непосредственного в этом порыве, тотчас же добавляется потребность в соучастии, и предо мной возникает насмешливое лицо Карлотты;

она когда-то сильно меня рассмешила, заявив со своим итальянским акцентом: «Когда мужчина начинает направлять сначала мою руку, а затем и голову, я знаю, что ему уже недолго осталось»

.

Слишком много жизни, слишком много знания, слишком много юмора

.

.

.

Мои руки обегают твое тело, медлят, настаивают, но своими ласками я больше всего хочу возбудить самого себя

.

Я касаюсь тебя легко, едва-едва, лишь повторяя пустой ладонью выпуклость твоих грудей и бедер, чтобы они снова призвали меня

.

Главное, не думать, не искать себя, не следить за собой, но обратиться к той трезвости в квадрате, которая умеет избегать и опасностей, таящихся в самой трезвости

.

Твое лицо, твои глаза затуманиваются, твоя рука ищет меня

.

.

.

– О ты! ты! ты!

.

.

Тот, кем я был когда-то, устремляется ей навстречу, но ослепление, радость и неистовство жить, дать себе волю, опьянить себя, отдаться щедро и безудержно уже уступили место Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен осмотрительности мелкого вкладчика: мне удалось ловко выиграть добрых десять минут на предварительных ласках, чтобы потом не переутомиться из-за долгого пребывания в ней

.

Мое собственное наслаждение мне совершенно безразлично, да и как может быть иначе, когда речь идет о жизни и смерти? Мое неистовство таково, что я уже не знаю, боюсь ли я потерять тебя, Лора, или же просто боюсь проиграть

.

И эта щемящая боль от бесконечной нежности, от кротости твоего тела, столь доверчивого к моей силе

.

И еще моменты холодной иронии, когда я почти слышу крики болельщиков, подзадоривающих французскую команду на чемпионате мира

.

Я смешон, но не боюсь этого

.

Чем сильней возрастает моя тревога, тем больше мне требу ется «второй раз» для самоуспокоения

.

Это словно резерв на случай будущего отступления

.

Порой мне это удается, мобилизовав все свои нервные ресурсы и ловко извлекая из этого полезное ожесточение, подстегивающее мою кровь

.

И когда взгляд Лоры начинает тонуть, а потом снова всплывать на поверхность, в поисках моего, единственное, что мне еще удается легче всего, это монаршья улыбка властителя, одновременно нежная, немного покровитель ственная

.

.

.

и такая мужественная

.

Уже полгода, как мы вместе, а ты ничего не замечала, родная

.

Я неплохо держался

.

Ты, как все счастливые натуры, была не слишком требовательна, и даже не знала, до какой степени

.

Мы еще на два дня задержались в Венеции, часами бродили наугад по городу, заходили во все церкви

.

А когда возвращались и я заключал тебя в свои объятия, это ты говорила мне:

«О нет, Жак, пощади, я еле жива, не знаю, как тебе это удается, но ты просто неутомим

.

.

.

» Ко мне возвращалась надежда

.

Оставалось лишь найти оптимальный ритм

.

В моем распо ряжении были все музеи Франции, так что я еще мог выкрутиться

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава III Я отвез Лору в отель и вернулся к себе на улицу Мермоз

.

Квартира встретила меня с видом «все-на-своих-местах», который сразу же вызвал ощущение, будто я не у себя дома:

меньше всего моему внутреннему настрою соответствовал этот вполне упорядоченный мирок

.

Все послания на письменном столе начинались одинаково: «Срочно позвоните

.

.

.

» Хорошо по ставленный голос моей секретарши сообщил из диктофона: «Ваш сын просил зайти в контору, как только вернетесь»

.

Я улыбнулся

.

Я плохо себе представлял, что могу поделать с инфля цией, с катастрофическим сокращением заказов – на восемьдесят процентов по отношению к прошлому году, – с обвалом на бирже, где мои акции за несколько месяцев потеряли три четверти своей стоимости, с энергетическим кризисом и с самым большим открытием после Колумбова яйца: что у Европы нет сырьевых ресурсов

.

.

.

Сыну я позвонил:

– Привет, Жан-Пьер

.

– Здравствуй, пап

.

Я ожидал, что он станет задавать вопросы

.

Я не известил свой цюрихский филиал, кото рый, впрочем, не занимался никакой реальной деятельностью

.

Всего лишь узаконенная фик ция, придававшая мне в глазах швейцарских властей теоретическое существование, заодно позволяя быть в ладу с Французским банком

.

Жан-Пьер ни разу не позвонил мне в Венецию

.

Нетерпение, пылкость и импульсивность не в его характере: должно быть, он внимательно наблюдал за мной и извлек из этого некоторые умозаключения

.

Думаю, он очень старался не походить на меня – отцовское влияние

.

Молчание затягивалось: это выглядело так, будто я готовлюсь к эффектному выходу

.

– Мы добились кредита

.

И учета векселей

.

– Вот как

.

– Признайся, ты никогда не верил

.

.

.

– Мне не хватает воображения

.

Что же их подтолкнуло?

– В конечном счете, сам знаешь, все решает личностный фактор

.

Они меня знают

.

И они

.

.

.

Я чуть было не сказал: «Знают, что я боец», но вовремя сдержался

.

Не ко времени

.

Спасаясь, я прибегнул к своему расхожему средству: иронии

.

.

.

– Знаешь, когда Жискар д’Эстен затеял свое погружение на подводной лодке

.

.

.

я испугал ся

.

Не из-за подводной лодки, нет

.

Я испугался, как бы он не пошел по водам аки посуху

.

Я сам такой же

.

Творю чудеса

.

– Это точно

.

Признаюсь, что не верил ни секунды

.

Дела идут – хуже некуда

.

– Что ты хочешь, Европа проиграла свою историю

.

У нее нет собственных жизненных сил

.

Наши сырьевые ресурсы на восемьдесят процентов чужие

.

Говорят о нашем «сером веществе», и тут, конечно, нам есть с чем работать

.

Там, внутри, бурлит вовсю

.

Но все наши источники энергии, жизненной силы – наши яйца, одним словом – они в третьем мире, у тех, кого мы раньше колонизовали

.

Так что теперь настал момент истины

.

– Ты зайдешь в контору?

– Знаешь, я и отсюда все вижу

.

.

.

– С тех пор как ты уехал, были еще отмены заказов

.

И запрет на увольнения

.

.

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Да, я читал

.

Они правы

.

Еще договорим обо всем этом

.

Давай завтра вместе пообедаем

.

Мариетта тебе скажет где

.

.

.

Я поколебался немного

.

– Жан-Пьер

.

.

.

– Да?

– Я почти решился продать

.

– Он молчал

.

– Во всяком случае, всерьез об этом поду мываю

.

.

.

– Я вдруг услышал собственные слова, сказанные с горячностью, которая удивила меня самого: – Я больше не могу драться на всех фронтах сразу

.

.

.

Быть может, таким образом я впервые признался самому себе, до чего дошел в своих отношениях с собственным телом и с Лорой

.

Я положил трубку, начал разбирать чемодан, потом зашел в ванную

.

Опорожняя туалетный набор, обнаружил на дне какую-то бумажку и развернул: это был рецепт

.

Я выбросил его в мусорную корзину

.

Решил, что никогда не приму такого рода «укрепляющее»

.

Впрочем, не за этим я ходил к доктору Трийяку

.

У меня появились боли в паху, наверняка из-за ревматизма

.

– У вас несколько увеличена простата

.

– Вот как?

– Мочитесь хорошо?

– Пока неплохо

.

– Ночью встаете?

– Порой бывает, когда не могу заснуть

.

– Я хочу сказать, чтобы помочиться

.

– Не замечал

.

– Струя мощная?

– Простите?

– Когда вы мочитесь, струя сильная, быстрая, упругая, дугообразная? Или же у вас из уретры едва сочится тощей, слабой прерывистой струйкой, которая возобновляется только после усилия с вашей стороны?

– Ничего такого не замечал

.

Мочусь, и все

.

Впрочем, понаблюдаю за собой, хотя

.

.

.

– Трусы мочите?

Я уставился на него, раскрыв рот

.

– Да, после пятидесяти, как правило, когда думают, что мочеиспускание закончено, и засо вывают член обратно, всегда вытекает еще несколько капель, потому что слабеет мышечный контроль, понимаете, сфинктеры отвердевают, и на кальсонах остается желтое пятно

.

И сзади то же самое

.

– То же самое

.

.

.

Что вы этим, черт возьми, хотите сказать?

– Рефлексы закрытия довольно вялые

.

– Не замечал

.

– Поначалу обычно никто и не замечает

.

Значит, вы говорите, у вас боли и тяжесть в паху?

– Да, иногда

.

– Колет, будто кинжалом?

– Нет

.

Боль глухая

.

– После эякуляции?

– Да, но бывает и когда я устал

.

Главное, ощущение тяжести, – Это простата и семенные протоки

.

Неопасно, но имеет тенденцию стать хроническим

.

Механика немного изношена

.

Вставляйте свечу после каждого сношения

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Как это, доктор, свечу после каждого сношения? Вы что, хотите, чтобы после

.

.

.

короче, после любовной близости я вставал и

.

.

.

– Ладно, тогда делайте себе сидячую холодную ванну

.

Вам от этого полегчает

.

– Послушайте, если надо искать облегчения после того, как занимался любовью

.

.

.

– Дорогой месье, мы с вами говорим об организме, его функционировании и о пределах того, что от него можно требовать

.

.

.

У вас что, нет проблем? Эрекция случается?

– Речь пока не идет о том, что у меня «случается» эрекция, доктор

.

Она у меня просто есть, и все

.

– Как часто? Ваши боли вызваны механическими излишествами, тут нет никакого сомне ния

.

Ваши слизистые раздражены

.

Да, понимаете ли, дорогой месье, пока количество спермы и простатической жидкости обильно, все идет как надо, но начиная с определенного возраста наблюдается сокращение объема извержений, часто даже полное отсутствие спермы, когда в момент эякуляции выделяется одна лишь простатическая жидкость

.

.

.

Имеется тенденция по лучать оргазм, как говорится, «всухую»

.

Протоки уже не смазываются, простата сокращается, не опорожняясь, и происходит хроническое скопление крови в тканях, что и вызывает у вас это ощущение тяжести

.

.

.

Надо относиться к своему организму с уважением

.

.

.

Вот почему я задаю вопрос о частоте сношений

.

.

.

Меня это начало бесить

.

Опять возникло чувство, будто я схватился с холодным и без жалостным цинизмом, который вовсе не был цинизмом врача, но обладал неотъемлемой и неуловимой враждебностью, глумившейся над жизнью, любовью и великодушными порывами страсти, – отвратительная смесь презрения и насмешки

.

На какой-то миг я испытал отчаяние, тоску и возмущение такой силы, что ирония, вместо того чтобы служить оборонительным оружием, стала еще одним скальпелем в моих собственных руках во время этого краткого анатомического сеанса

.

– Какая частота, доктор? Это зависит от требований, с которыми приходится столкнуться»

.

В начале связи, знаете, не скупишься, чтобы произвести приятное впечатление и закрепить успех, потом, когда все успокаивается и ты сумел утвердиться как следует, живешь достиг нутым, а в конце связи, когда появляется усталость, стараешься делать это из элегантности и чтобы красиво завершить

.

.

.

– Да, знаю, женщины все друг другу рассказывают

.

– Я не это хотел сказать

.

На кону ведь не только забота о мужской репутации

.

.

.

Но это всегда грустно – конец связи

.

Так что стараешься убедить себя, что все еще можно спасти, упорствуешь

.

.

.

– Да, упорствуешь, как вы сами сказали, а потом случается приступ

.

В пятьдесят девять в ваших же интересах не слишком упорствовать

.

Сейчас у вас есть кто-нибудь? Потому что ваши семенные каналы и эпидидим

.

.

.

Это тут, рядом с тестикулами

.

.

.

– Ай!

– Вот видите? Больно

.

Ваши каналы и эпидидимы раздражены

.

.

.

Я уж не говорю о про стате, которая у вас твердая, как черт знает что

.

Есть у вас сейчас связь?

– Да

.

– Утомительная?

– Как это?

– Я хочу сказать, нужно ли ей время, сдерживается ли она, чтобы растянуть удоволь ствие? Потому что, знаете ли, это очень мило, сдерживать себя, как советуют во всех этих «технических» руководствах, может, это галантно, может, даже благородно, но все эти штучки изнуряют простату

.

Она вам кровь еще не пускала?

– Доктор, я

.

.

.

Вы говорите в прямом смысле или фигурально?

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Фигуральное не моя область

.

Я говорю вам не о чувствах, я говорю о простате и крове носных сосудах

.

Порой, когда сношение затягивают, сосуды лопаются и из уретры идет кровь

.

С вами такое случалось?

– Нет

.

Никогда

.

Иногда, э

.

.

.

когда я затягиваю, как вы говорите, слишком долго, у меня саднит кожу

.

.

.

– Да, из-за чрезмерного трения

.

– Точно, из-за трения

.

Это довольно болезненно

.

Но, в конце концов, на войне как на войне

.

.

.

Он был нечувствителен к юмору, этот защитник простаты

.

– Ну так вот, поверьте мне, дорогой месье, когда женщина говорит вам: «Не сейчас, не сейчас» или: «Подожди меня», не поддавайтесь

.

– Не поддаваться?

– Поберегите себя

.

Спускайте

.

Наши органы созданы для нормального, упорядоченного функционирования, такого, каким его было угодно создать природе, а не для акробатики, не для спортивных или

.

.

.

скажем, артистических достижений

.

Пусть все идет своим чередом, а вы спокойно получайте свой оргазм, вот и все

.

Вряд ли вы узнаете что-то новое, если я ска жу, что есть такие потрошительницы, которые только и норовят обессилить вас

.

Женщины абсолютно ничего не смыслят в мужском члене

.

Они думают, что это нечто вроде автоматиче ского станка, который можно настроить как угодно

.

Вы никогда не увидите, чтобы женщина позаботилась о вашей простате, большинство даже не знает, для чего она

.

В вашем возрасте надо заниматься этим полегоньку

.

Больше я не смог сдерживаться: встал и грохнул кулаком по столу:

– Вы издеваетесь надо мной, доктор, или что? Полегоньку? Полегоньку? Отбывать номер с приходящей прислугой, которой оргазм ни к чему? У мужчины есть обязательства, черт подери!

Он смотрел на меня – маисовая сигарета-самокрутка меж губ, голова втянута в плечи, очки в черепаховой оправе – старая белая сова

.

– Я бывший военный врач, месье

.

Я был врачом Первой бронетанковой и Иностранного легиона

.

Вы пришли ко мне на консультацию, потому что вам было плохо

.

Я высказываю вам свое медицинское мнение, вот и все

.

Делайте с ним что хотите

.

Это вопрос здоровья

.

– Уж лучше сдохнуть

.

– Сдохнуть, как вы выражаетесь, вы не сдохнете, но если продолжите свои излишества, битва окончится за отсутствием бойцов

.

– Любопытно, что вы рассматриваете это как войну

.

– А вы взгляните, в каком состоянии после этого оказывается ваша железа, и сами ска жите, битва это или нет

.

Вам не повезло иметь такую ненормальную, чрезмерную для вашего возраста сексуальность и вполне нормальные органы, которые отдуваются за ваше либидо

.

Сколько времени в среднем длится каждое сношение с вашей нынешней партнершей?

– Это не партнерша, это женщина, которую я люблю

.

.

.

– С медицинской точки зрения это ничего не меняет

.

– Минут десять-пятнадцать в первый раз

.

.

.

Понятия не имею

.

Совершенно не способен вам это сказать

.

– В первый раз? А бывает и второй?

– Только ради нее

.

Он казался ошеломленным

.

– Что вы хотите сказать?

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен – Я хочу сказать, что иногда у меня встает второй раз, ради нее, но кончить мне не удается

.

– Безумие

.

Безумие чистое и ясное

.

Вы роете себе могилу

.

Вы хоть отдаете себе отчет, какую нагрузку они выдерживают, ваша простата и кровеносные сосуды, пока вы пилите битый час, точно механическая пила? Это же нацистские методы, сударь

.

И вы небось требуете вам сосать

.

– Никогда

.

Никогда в жизни

.

Я не «требую мне сосать»

.

Не приказываю

.

Последним дерьмом буду, доктор, уж простите за выражение, вы ведь бывший военврач, но никогда я не говорил женщине «пососи мне»

.

Никогда

.

– Ну да, ну да

.

Но когда она делает это по собственному почину, чтобы у вас опять встал, вы же не отказываетесь?

– Нет, разумеется

.

– А вы хоть представляете немного, какому испытанию подвергаются ваши органы во время этой операции, когда они больше не могут, а их к этому принуждают? Феллацию, разумеется, можно использовать как ласку во время нормального сношения, но уж ни в коем случае как метод реанимации

.

Когда я говорю вам, что вы роете себе могилу

.

.

.

– Могила меня не пугает, наоборот, при условии, что попаду туда во всеоружии

.

– Ну, конечно, вам случается и кончить вот так, орально

.

Начиная с некоторого возраста феллация убивает в два раза быстрее, чем обычный акт

.

Для нервной системы и мозга это страшное потрясение, а ее причастность к одностороннему параличу весьма известна

.

У вас бывают нарушения памяти?

– Частенько

.

Слишком много курю

.

– Может, курите вы и слишком много, но вы еще и вашим органам даете прикурить – это я вам говорю как бывший товарищ по оружию, – а потеря фосфора в вашем возрасте не восстанавливается так же быстро, как у молодых

.

Вы просто взрываете свою нервную систему ко всем чертям

.

У вас бывает судорожное дрожание членов после акта?

– Ничего подобного

.

– Я вам сделаю инъекцию железистого экстракта под мышку, но

.

.

.

Я встал:

– Не хочу

.

Вы уже порекомендовали сидячие ванны и свечи после акта

.

Как успокоительное мне этого достаточно

.

.

.

Еще какое-то время он мрачно смотрел на меня, потом смягчился:

– В сущности, вы принадлежите к старому поколению французов, к тому, что еще верило в добродетель усилия

.

Я вам выпишу рецепт, это вам наверняка пойдет на пользу

.

Я так и не смог решиться отнести его в аптеку, потому что в квартале меня знали

.

Я вытянулся в горячей воде, закрыв глаза, улыбаясь воспоминанию о доблестном защит нике простаты от коварно посягающих на нее женских орд

.

Быть может, и для меня наста ло время «спасать честь»? Сколько мужчин покидают «слишком требовательную» женщину единственно ради «спасения чести», то есть из трусости, потому что сознают свою несостоя тельность и чувствуют, что вот-вот будут разоблачены! Сколько мужчин из тех, что слывут «большими лакомками», таким образом «отвязываются», потому что им больше нечем дер жаться, потому что им требуется разнообразие для оживления их скромных потребностей!

«Охотничьи трофеи» – это всегда плоды неуверенности

.

Пресловутое «У меня на нее больше не стоит», что так элегантно перелагает комплекс неполноценности на женщину, оставляя ей чувство вины и уверенность в том, что это она оказалась не на высоте, что это она недо статочно «эротична», недостаточно «соблазнительна», – типичная фраза жеребцов: за ней на самом деле прячутся слабаки, которым с большим трудом удается спустить

.

А сколько раз я Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен слышал, как женщин называли фригидными за то, что у них нет мужского оргазма, но чье сладострастие просто иное, «ровное», на диво продолжительное, которое прерывает лить сам мужчина, часто оказываясь не в силах сопровождать их до бесконечности вдоль всего пути

.

Если бы я пекся о своей «репутации», я бы оставил Лору, и тогда, много лет спустя, как-нибудь вечерком, при свечах, уже изрядно состарившись, болтая у камелька за своим вязанием, она пробормотала бы: «В свои шестьдесят он все еще был восхитительным любовником

.

.

.

» До чего же легко, часто меняя женщин и вовремя сматываясь, создать себе репутацию! Только вот какая штука: мне безразлично все, что не является тобою, любовь моя

.

Я готов умереть, лишь бы это произошло в твоих объятиях

.

Я боюсь только, что скоро настанет такой момент, когда понимание превратится в сострадание, а нежность и желание поберечь опасно прибли зятся к жалости и материнской заботе, когда изменится сама природа наших отношений

.

«Нет, нет, не надо, дорогой, мы уже занимались любовью неделю назад, тебя это утомит

.

.

.

Надо поберечь тебя, дорогой

.

.

.

Да, да, конечно, дорогой, я знаю, что ты можешь еще раз, и даже два, если я попрошу, ты просто неутомим, но потом тебе придется лежать с компрессом, ведь сам знаешь, что тебе сказал доктор

.

.

.

Не раньше субботы, любимый» ты и так перестарался в прошлый раз

.

Ты и вправду ненасытен!» Мне надо было с самого начала откровенно с тобой поговорить

.

Но я боялся все испортить, назвав вещи своими именами

.

И еще, как все заразительно внутри пары

.

Опасная симметрия, где страхи одного вызывают неуверенность и тревогу другого: все тогда ведет, усугубляясь, к конечной отчужденности

.

.

.

Но, в конце концов, я пока еще «держусь»

.

Может, удастся выиграть годик или два

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава IV По-настоящему я заметил, в каком ненормальном состоянии жил последние несколько недель, лишь незадолго до нашей поездки в Венецию, из-за одного невинного Лориного заме чания

.

Мой немецкий адвокат приехал во Францию со своей молодой женой, желая совершить «гастрономическое турне»

.

Когда они вернулись в Париж после всех этих ресторанов, Тру агро, Бокюза и прочих, я повез их в аэропорт

.

Лора поехала с нами

.

Мюллер был толстый белобрысый мужчина, благодушно попыхивавший сигарами

.

Всю дорогу он мне только и го ворил, что о рагу с филейчиками у Виара, об утке «триссотен» у Баго, о молочном каплунце в собственном соку, обмениваясь со своей женой сообщническими взглядами

.

Она в свой черед, гордясь своими «культурными достижениями», не забыла упомянуть о замороженной Джоконде в шампанском и о незабываемом зайце с черникой

.

Было очевидно, что это счаст ливая пара

.

Обратно я молча ехал под дождем, а Лора слушала кассету с записью индейской флейты

.

Привалившись к моему плечу, она спросила:

– Жак, а когда ты наконец решишься устроить мне гастрономический «Тур де Франс»?

Не знаю, что на меня нашло и почему этот невинный вопрос показался мне коварным намеком

.

Я так резко сбросил скорость, что следовавшая сзади машина чуть не врезалась в нас и послышались протесты

.

Я повернулся к Лоре:

– Что это значит? Издеваешься надо мной?

В полной растерянности она почти с испугом отшатнулась от меня

.

Еще никогда я не говорил с ней так злобно

.

Она поникла головой

.

– Я еще не созрел для церковных утешений, – процедил я сквозь зубы

.

– Ни для каплун чика по-любительски, ни для размазни Папана-старикана, ни для чепухи на палочке, ни для дуры набитой под цыганским соусом, ни для хрена турецкого с каперсами, ни для фитюлечки с розовым лепесточком, ни для зуавских портков по-домашнему, ни для разносолов дядюшки Верцингеторикса, ни

.

.

.

ч-черт

.

Когда Лора плакала, это было преступление против человечности

.

Это был расстрел бе женцев из пулемета

.

Это был нацизм, а я – Гитлер

.

Я съехал с автострады на первом же ответвлении и остановился среди каких-то ящиков с цикорием из Ренжиса

.

Я хотел обнять ее, столь по-мужски полагая, что тотчас же все будет прощено

.

– Оставь меня! Подонщик!

– Подонок, – пробормотал я

.

– Ты говоришь со мной тоном, что я умереть хочу!

Я открыл было рот, но это и впрямь была безнадежная грамматика

.

Она сорвала с шеи тонкую золотую цепочку и швырнула ее мне:

– На, держи, я тебе ее возвращаю

.

.

.

– Но это же тебе мама подарила, Лора, родная

.

.

.

– Вот именно, сам видишь, как это серьезно! Возвращаю ее тебе

.

Мне ничего от тебя не нужно!

– Но это же твоя мама, когда ты была маленькой

.

.

.

Она схватила цепочку, опустила стекло и выбросила горстку золота в лужу

.

– О Господи, видишь, что ты со мной сделал?

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Я выскочил под проливной дождь, подобрал цепочку и попытался вернуть ей

.

Она покачала головой

.

– Нет, кончено!

– Но это же не от меня

.

.

.

– Плевать, мне надо покончить! Я хочу, чтобы ты себя чувствовал окончательно и беспо воротно! Хочу вернуться в Бразилию первой же авиакатастрофой, мертвая!

Она подняла стекло и прижалась к нему лицом, вся в слезах

.

Я осыпал стекло поцелуями

.

Промок насквозь

.

Обогнул машину, чтобы сесть за руль, но она заблокировала дверцу изнут ри

.

Тогда я скинул шляпу, снял плащ, пиджак, рубашку, галстук

.

Когда я начал стаскивать с себя брюки, в ее взгляде появился проблеск интереса и даже уважения

.

Когда же я избавился от ботинок, трусов и носков и остался совершенно голый под дождем, это, похоже, произве ло на нее благоприятное впечатление

.

Она даже казалась удовлетворенной

.

Опустив стекло «ягуара», спросила:

– Зачем ты это сделал?

– Не знаю, – ответил я

.

– Я не бразилец

.

На ее губах появилась первая улыбка

.

Остальные пришли позже, когда я был в ее объ ятиях

.

Она сходила за моей одеждой, но я отказался ее надеть

.

Вернулся в Париж, сидя за рулем в чем мать родила

.

Мне хотелось показать ей, что я еще умею безумствовать в любви

.

Я вылез из ванны и начал бродить по квартире, пустеющей все больше и больше с каж дой проходящей минутой

.

В гостиной четыре кресла, диван, и у всех какой-то зияющий вид;

каждая безделушка тронута отсутствием

.

Все вокруг меня ополовинилось

.

Самые привычные предметы стали знаками обманчивой жизни, которой, быть может, удалось бы довести иллю зию до конца, не узнай я тебя

.

Без тебя, Лора, я даже не заметил, что был здесь

.

О рождении болтают столько глупостей! Чтобы родиться, недостаточно просто появиться на свет

.

«Жить» не значит дышать, страдать, ни даже быть счастливым, жить – это тайна, которую можно разгадать только вдвоем

.

Счастья добиваются вместе

.

Я не мешаю проходить секундам и минутам – этот медлительный караван гружен солью счастья, потому что движется к тебе

.

Я снимаю трубку зазвонившего телефона и слышу твой слегка встревоженный голос:

– Алло! Алло!

.

.

Да?

– Лора

.

.

.

– Ты меня напугал, мне показалось, что это не ты

.

– Всякий раз, когда тебя тут нет, у меня впечатление, будто и сам я где-то в другом месте

.

– Жак, что с нами будет, что будет? Это

.

.

.

в общем, это бесчеловечно – счастье

.

.

.

Не чувствуешь себя в безопасности

.

.

.

– Может, утрясется

.

.

.

– Как, по-твоему, может утрястись счастье?

Твой голос осекается

.

Наверное, ты плачешь

.

.

.

– Мне страшно, Жак

.

Я так счастлива с тобой, что

.

.

.

не знаю

.

.

.

я все время жду, что что-нибудь случится

.

.

.

– Послушай, жизнь не рассердится из-за того, что ты счастлива

.

О жизни можно говорить все, что хочешь, но несомненно одно: ей плевать

.

Она никогда не умела отличить счастье от несчастья

.

Она себе под ноги не смотрит

.

– Ты прочел мое письмо?

– Какое письмо?

– Я тебе написала прощальное письмо перед нашей поездкой в Венецию

.

.

.

– Подожди

.

.

.

Я подошел к столу и порылся в стопке корреспонденции

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Жак, между нами все кончено

.

Я никогда тебя больше не увижу

.

Когда ты прочтешь эти строки, я буду мертва

.

Прости

.

Я не могу без тебя жить

.

Я побежал к телефону

.

– Прочел

.

Хорошо было?

– Потрясающе

.

Плакала так, что ты и представить не можешь

.

До чего чудесно верить, будто играешь, что тебе страшно, – словно и нет настоящей угрозы

.

.

.

Это так успокаивает

.

Обожаю это чувство

.

– Изгнание бесов?

– Да

.

Очень по-бразильски

.

– Да, только вот у меня всякий раз паника

.

Однажды это окажется правдой, а я не поверю

.

Зачем ты это делаешь, Лора?

– Серьезно?

– Да, серьезно

.

– На самом деле это из суеверия, вроде как прикасаться к дереву

.

Знаешь, я ведь совсем не шутила, когда сказала тебе, что все время боюсь

.

Счастье всегда чуточку виновато

.

.

.

– Религиозное воспитание

.

– Может быть

.

Не знаю

.

Или нам и в самом деле что-то угрожает, и у меня предчув ствия

.

.

.

Я промолчал

.

– Впрочем, все знают, что счастье – это коммунистическая пропаганда

.

– Еду

.

Я стал одеваться

.

Мои руки дрожали

.

Неужели она понимала, знала, но хотела пощадить меня и избегала об этом говорить? Нет, невозможно

.

Я бы заметил

.

А впрочем, что такого она могла заметить, Господи? У меня каждый раз получалось

.

Выкручивался вполне приемлемо

.

Не производил впечатления, будто это мне дается тяжело

.

Или просто с усилием

.

За этим я очень внимательно следил

.

В этом был стиль

.

Я старался создать впечатление непринужден ности

.

И этот крик, что так часто срывался с ее губ в последний миг, когда я уже выиграл, перед стоном, этот крик, что так много говорит мне обо мне самом и облекает меня в такие прекрасные перья, это «О ты! ты! ты!», что для меня словно конец изгнания и возвращение на родину, не оставляет места сомнениям и боязни

.

Я дошел до «Плазы» и поднялся по лестнице

.

Она открыла мне дверь, одетая во что-то прозрачное, еще держа в руке один из тех букетов, что вечно отправляются на поиски сердца, а находят лишь вазу

.

Я не проявлял любопытства к этим соискателям, о существовании которых знал лишь по неизменному запаху роз

.

У нее миндалевидные глаза, «азиатские листья», как это называют в Бразилии

.

Волосы, зачесанные назад и собранные в узел на затылке, окружают лоб своей сумеречной заботой, а в рисунке губ нежность и уязвимость, что вечно заставляет меня колебаться между взглядом и поцелуем

.

О нас говорят: «Не понимаю, что она в нем нашла, что он в ней нашел»: верное доказательство того, что два существа действительно нашли друг друга

.

Когда она вот так кладет мне голову на плечо, странно даже представить, будто раньше его у нее не было! Шея легка в своем изяществе, которое литература опошлила с помощью лебедей

.

Тонкость талии пугает мои руки, только что щедро одаренные полнотой бедер, а там, где распущенные волосы соприкасаются наконец с затылком, мои губы теряют дыхание, проделав столь долгий путь

.

Я думаю об изображающих пары статуях, высеченных из камня, что искрошились и выветрились под действием времени, и об этой тоске по вечности, которая распадется в камне, потому что лишь мгновения действительно гениальны

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Ты пишешь несколько слов и протягиваешь мне листок

.

«Есть где-то в ночи город и Бог знает что, это трудно вообразить

.

.

.

» Остановись

.

Не шевелись

.

Пусть это будет навсегда

.

Дай мне свое дыхание

.

Маленькие вечности отсчитывают свою бесконечность под моей ладонью, и на этот раз они говорят не о проходящем времени, но о том, что счастье может его останавливать

.

Есть, конечно, внешний мир, мир, в котором умирают и голодают, но это знание внушают нам наши гуманистические принципы

.

Я слушаю голос Чтеца, рокочущий у меня в груди, и мои погасшие огни нежны, словно утоленная жажда

.

Как-то раз я получил письмо от одного мореплавателя-одиночки, пришедшее откуда-то из далеких широт, в нем он долго говорил о тамошней безмятежности, знакомой, по его словам, лишь тому, кто один на яхте посреди океанов, – и мои руки сжима ются вокруг тебя с еще большей благодарностью

.

На самом деле, незачем искать себе другой парусник и уплывать так далеко в море

.

Я едва дышу, чтобы полнее насладиться дыхани ем губ, уснувших на моих

.

Я гашу свет, ночь разбивает вокруг нас свой шатер

.

Ты никогда не ворочаешься во сне, и у тебя уже есть свои привычки в отношении моего тела: если я неловким движением лишаю тебя твоей норки, ты что-то бормочешь и в несколько поцелуев возвращаешь мир на место

.

Лора

.

.

.

На глаза мне наворачиваются слезы, но лишь потому, что подумал о своем старом псе Рексе, который, завидев меня, вильнул хвостом, прежде чем умереть

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава V Свежий взгляд ребенка даже тротуары уберегает от износа

.

В обществе Лоры я вновь обрел некоторые из радостей, которые дарил мне мой сын, когда был маленьким

.

Мы отправлялись поплавать на лодке в лесу, взбирались на Эйфелеву башню, гуляли на Тронской ярмарке, и Париж был нов, как в первый раз

.

Я водил ее в рестораны, которые давно осточертели мне деловыми обедами, – и с изумлением обнаруживал, что счастлив там

.

Когда я входил вслед за Лорой, то замечал на своем лице, сформированном случайностью черт, костяка и суровыми ударами Сопротивления таким образом, что ему не хватало лишь кепи легионера, взгляды, которые, казалось, прикидывали, что там есть настоящего внутри

.

Я знал, что пока неплохо выдерживаю это испытание на прочность, которому в шикарных ресторанах подвергают муж чин определенного возраста, сопровождающих молодую женщину

.

Я почти слышу шепот: «А собственно, сколько же лет Жаку Ренье? Трудно сказать

.

.

.

Его сыну уже за тридцать

.

.

.

Был с Шабаном в партизанах

.

.

.

Никогда не пьет

.

.

.

Должно быть, очень следит за собой»

.

Я не следил за собой

.

У меня плоское, в шрамах лицо, светлые, сильно седеющие волосы, остри женные ежиком, и солидные челюсти: я вообще крепко скроен

.

Ношу одежду двадцатилетней давности, о которой ревниво забочусь: терпеть не могу менять гардероб

.

Внешность в итоге убедительная, и мой образ за последние десять лет почти не изменился

.

Я его сам создал и свыкся с ним

.

Она вынырнула из простыней и подушек, словно из лебединой схватки, и протянула руку в поисках какой-нибудь ветви, чтобы выбраться на берег

.

Она прятала лицо, когда стонала, словно стыдясь, и, кусая себе руку, не давала своему крику подняться к небу

.

Я ей сказал, что меня огорчает этот недостаток милосердия к небесам

.

– Я воспитывалась в монастыре, у добрых сестер, – объяснила она мне, – и сама удивилась, когда узнала, что бразильские монашки дают такой обет молчания

.

Мне вчера мама звонила из Рио, и я ей сказала про тебя

.

Она все знает

.

– Надо всегда обо всем рассказывать матери, когда она на другом конце света

.

Как она к этому отнеслась?

– Очень хорошо

.

Сказала, что раз я счастлива, то это неважно

.

– Никак не могу привыкнуть к построению бразильских фраз

.

Что неважно? Быть счаст ливой?

Ее взгляд блуждает по моему лицу, даря ему чуточку своей веселости

.

– Не бойся, Жак

.

.

.

Я резко вскидываю голову:

– Почему ты так говоришь? Чего бояться?

– Меня

.

Ты не привык, чтобы тебя любили как волна взахлест, и я знаю, что ты держишься за свою свободу

.

– Не говори глупости

.

Ты со мной, какого черта мне с ней делать? Нечего

.

На, возьми ее

.

Дарю

.

Сшей из нее занавески

.

Нет никакой свободы, Лора

.

Биологически мы все угне тены

.

Природа, та самая природа, которую так защищают, требует от нас покорности

.

Надо спасать океаны, деревья, и воздух вроде тоже, но человек живет угнетенным и его постоянно грабят

.

.

.

Так что я хотел бы умереть до того

.

– До чего?

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Я спохватываюсь

.

Сажусь в постели, беру тебя за руку и долго держу, прижав ладонь к своей щеке, закрыв глаза

.

У тебя руки как у ребенка

.

Быть может, мне надо было завести дочку?

– Умереть до чего?

– До того, как все океаны будут отравлены, а жизнь потеряет свои самые красивые перья

.

До того, как все розы посереют

.

– Это может быть очень красиво – серая роза

.

.

.

.

.

.

Если бы у меня была дочка, я бы, может, выпутался

.

– Лора

.

.

.

Она заключает меня в свои объятия

.

Кажется, что ночь вдруг становится не такой, словно существует какая-то иная ночь, та, что успокаивает слишком юные сердца в слишком старых телах

.

Я закрываю глаза, чтобы ты могла прикоснуться пальцами к моим векам

.

Я чувствую, как слезы подкатывают к горлу, потому что есть предел в упадке сил

.

Лора, вот уже сорок пять лет, как я мечтаю жениться на своей первой любви

.

Деревенская церковь, господин мэр, дамы, господа, кольцо на пальце, совсем девственное «да»: Господи, как же мне надо переделать себя заново! Я буду неловким, обещаю тебе, все будет в первый раз, где-нибудь в Бретани, чтобы шел дождь и незачем было выходить, а повсюду весна, весна, которая так идет тебе, эта утраченная родина, о которой шепчутся меж собой осенние ночи

.

Я борюсь со сном, потому что нахожусь в том самом состоянии полубодрствования, когда чувствительность притупляется и почти можно быть счастливым

.

Не знаю, спал ли я

.

Боль поднимается медленно, тупо и кончает ударом рапиры

.

Руки Ло ры по-прежнему обнимают меня, а губы дышат рядом с моими

.

Я тихонько высвобождаюсь, и она бормочет мое имя, будто я все еще тот человек

.

Шулер встает в ночи и идет крапить свои карты

.

Я наполняю биде и принимаю холодную сидячую ванну

.

Трийяк был прав: ста новится легче

.

Нет ничего хуже для простаты и семенных протоков, чем затянутая эрекция без эякуляции и опорожнения желез

.

Затор крови в сосудах ужасен

.

Мне почти никогда не удается эякулировать во второй раз, а часто даже и в первый

.

И наоборот, затягивать могу хоть бесконечно: в сущности, идеальный любовник

.

«О ты! ты! ты!» Возьмите крепкого ше стидесятилетнего мужчину, который больше не способен кончить, и можете быть уверены, что он удовлетворит вас

.

«Этот Жак Ренье

.

.

.

Похоже, он еще большой бабник

.

.

.

» Я сижу в холодном биде довольно долго, время от времени обновляя воду

.

Рапирные удары под яйцами смягчаются и стихают

.

Но остается каменная тяжесть между задним проходом и основанием члена

.

Я не смотрел на часы, но Лора в этот раз задержалась, и все это длилось, наверное, минут двадцать

.

Если бы только мне удалось спустить, это ослабило бы приток крови

.

Нажи маю на окончание уретры: никаких кровяных выделений

.

Но кожа члена сильно раздражена трением

.

Вот, опять начинается

.

Это чертовски больно, где-то в глубине заднего прохода, бли же к паху, с левой стороны

.

Моей механике здорово досталось

.

Объем выделений уже не тот, что раньше, количество простатической жидкости уменьшилось, смазки не хватает, все рабо тает всухую

.

Зря я выбросил рецепт, который дал мне Трийяк

.

Завтра утром позвоню своему камердинеру, чтобы отыскал его в корзине и сходил в аптеку

.

Я должен быть во всеоружии

.

Я встаю, вытираюсь, и, похоже, меня разбирает что-то вроде смеха

.

Ромен Гари Дальше ваш билет недействителен Глава VI – Хотела тебя спросить

.

.

.

И я улыбнулся

.

Должно быть, в каком-то укромном уголке моей психики упрятано слав ное, хорошо налаженное дельце: заводик по изготовлению иронических улыбок, который до статочно снабжать расстройством или тревогой, ощущениями слабости или провала, чтобы он выдавал конечный продукт превосходного качества

.

Однажды мой камердинер, Морис, ко торый ничего не прощает пыли, снимет осторожненько мою улыбку, обмахнет ее метелкой и положит на полочку в ванной среди прочих гигиенических средств

.

Лора сидит у окна в голубом пеньюаре, закинув голые ноги на подлокотник кресла, и перечитывает «Сто лет одиночества» Гарсиа Маркеса

.

Она поднимает ко мне грустный взгляд:

– Теперь я знаю, как родились великие популярные мифы

.

Они родились из отсутствия жизни и убожества

.

У их авторов не было никакой силы, вот они и перевернули все вверх дном, прячась за собственным воображением, потому что ничего Другого у них не было

.

.

.

Ты говорил с сыном?

– Да

.

Мы вчера вместе обедали

.

.

.

Жан-Пьер смотрел на свой «дайкири»

.

Ослепительные манжеты, синий блейзер, галстук от Ланвена

.

Ему тридцать два, но безупречным он начал быть уже давно: с поступления в Национальную школу администрации

.

Со своими очками в черепаховой оправе, тщательно прилизанными волосами и резкими чертами лица, нейтральное выражение которого велико лепно маскирует припрятанные клинки, он производит приятное впечатление, но, как я сильно подозреваю, дозирует его в зависимости от собеседника и от того, каких результатов хочет добиться

.

Думаю, если и дальше так пойдет, это уже готовый премьер-министр

.

.

.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.