WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

фонд Милтон Фридман либеральная Капитализм и свобода миссия библиотека фонда либеральная миссия НОВОЕиздательство Milton Friedman Capitalism and Freedom The University of Chicago Press Chicago

Милтон Фридман Капитализм и свобода фонд либеральная миссия новое издательство УДК 330.831.84 ББК 65.01:66.0 Ф88 Книга написана при участии Роуз Фридман Перевод с английского Владимир Козловский Игорь Пильщиков (предисловия к русскому изданию и изданию 2002 года) Редактор Игорь Пильщиков Дизайн Анатолий Гусев Фридман М.

Ф88 Капитализм и свобода / Пер. с англ.

М.: Новое издательство, 2006. — 240 с.

(Библиотека Фонда «Либеральная миссия») ISBN 5 98379 054 4 Книга лауреата Нобелевской премии по экономике 1976 года и одного из самых известных экономистов послевоенной эпохи — «Капитализм и собода» Милтона Фридмана — относит ся к числу наиболее значительных политэкономических трудов XX века. Высказанные в ней идеи ограничения вмешательства государства в экономику и взаимосвязи экономической и политической свободы, гибкого валютного курса и плоской шкалы подоходного налога, разгосударствления образования и системы социального обеспечения, создания контракт ной армии и многие другие стали фундаментом для большей части либеральных реформ, осуществляемых в последние десятилетия в самых разных странах мира.

УДК 330.831. ББК 65.01:66. ISBN 5 98379 054 © 1962, 1982 by The University of Chicago.

All rights reserved © Фонд «Либеральная миссия», © Новое издательство, Оглавление Егор Гайдар. Истоки радикализма Предисловие к русскому изданию Предисловие к изданию 2002 года Предисловие к изданию 1982 года Предисловие Капитализм и свобода Введение Глава I Взаимосвязь между экономической и политической свободой Глава II Роль государства в свободном обществе Глава III Контроль над деньгами Глава IV Международные финансовые и торговые отношения Глава V Бюджетная политика Глава VI Роль государства в сфере образования Глава VII Капитализм и дискриминация Глава VIII Монополия и социальная ответственность труда и капитала Глава IX Лицензирование профессиональных занятий Глава X Распределение дохода Глава XI Меры социального обеспечения Глава XII Борьба с бедностью Заключение Указатель Истоки радикализма Представленная вниманию читателей книга — классика экономи ко-политической литературы второй половины XX века. Немного работ оказали столь сильное влияние на ход обсуждения ключевых проблем общественного развития в течение последних десятиле тий. Она не нуждается в пространном предисловии. То, что автор хотел сказать российскому читателю, он сделал лучше, чем это мо жет сделать кто бы то ни было другой.

Отнюдь не со всем,что написано в этой работе,могу полно стью согласиться. Эту книгу, на мой взгляд, должен прочитать лю бой культурный человек, вне зависимости от того, разделяет он взгляды автора или нет.В последнем случае хотя бы для того,чтобы с ним грамотно полемизировать.

Остановлюсь лишь на одном моменте, который важно по нимать — истоках радикализма М. Фридмана. Могу себе предста вить читателя, который сочтет, что он имеет дело с произведением оторванного от жизни сумасброда и отложит книгу,увидев в конце главы II,что автор выступает за демонтаж организованных государ ством пенсионных систем.Это будет ошибкой.Работу М.Фридмана трудно понять вне контекста идеологической обстановки того вре мени, когда он читал обобщенные в ней лекции.

Период середины 1950-х — начала 1960-х годов — пожалуй, пик влияния дирижистских и социалистических идей в мире.Дина мический рост экономик социалистических стран еще не прерван нарастающими трудностями их развития в 1970-х годах,президент США Дж.Кеннеди и премьер-министр Великобритании Г.Макмил лан обсуждают,что они будут делать,когда СССР превзойдет США по уровню экономической мощи1.В общественном сознании доми нирует убежденность в благотворности расширения государствен ного участия в регулировании экономических процессов и уве личения доли государственных расходов в валовом внутреннем продукте. Левые интеллектуалы, весьма влиятельные в академиче Horne A. Harold Macmillan. London, 1989. Vol. II: 1957–1986. P. 303.

ИСТОКИ Р АДИКАЛИЗМА | 7 | ских кругах, доказывают, что кажущиеся им очевидными преиму щества социалистической экономики можно соединить с сохране нием политических свобод.

Сама эта интеллектуальная атмосфера, продукт историче ского развития предшествующих полутора веков2, через 20 лет под влиянием нарастающего кризиса «государства всеобщего благосо стояния», проблем социалистических экономик в СССР и Восточ ной Европе и их последующего краха радикально изменится. Но в конце 1950-х — начале 1960-х годов это мало кто способен понять.

Идейные либералы3, такие как Ф. Хайек и М. Фридман — незначительное меньшинство в университетском сообществе. Их влияние на обсуждение принципиальных проблем экономики и по литики даже в США, не говоря уже о странах Западной Европы, крайне ограничено. Да, их работы закладывают основу долгосроч ного изменения доминирующей в мире при обсуждении социаль но-экономической проблематики парадигмы,повестки дня эконо мической политики конца 1970-х — начала 1980-х годов,связанной с именами Р. Рейгана и М. Тэтчер. Но это станет понятно не скоро.

В то время,когда была написана представленная вниманию читате лей книга,все это — взгляды людей,которые кажутся большинству современников архаичной сектой, не способной забыть об идеалах конца XVIII — начала XIX века.Когда к тебе относятся как к сектан ту, это неизбежно стимулирует радикализацию позиции. Вне этого контекста можно неточно оценить написанное в книге.

История учит,что в меняющемся мире и радикальные идеи могут оказаться востребованными, воплощенными на практике.

В конце главы II М.Фридман пишет: «Принципам свободного рын ка соответствует добровольная армия,иными словами,наем солдат на службу.Непростительно не платить цену,требуемую для привле чения надлежащего числа солдат.Нынешняя система неравноправ на и произвольна, она серьезно ущемляет свободу... и, скорее всего, обходится еще дороже, чем рыночная альтернатива (другое дело — всеобщее военное обучение для подготовки резервистов на случай войны;

его можно оправдать, исходя из либеральных традиций)».

Гайдар Е.Т. Долгое время: Россия в мире: Очерки экономической истории.

М., 2005. С. 91–98.

Сам М. Фридман обращает внимание на то, в какой степени это слово в американской традиции XX века оказалось искаженным по отношению к его пер воначальному смыслу, и тем ни менее считает возможным употреблять его для обо значения собственных взглядов.

ЕГОР ГАЙДАР | 8 | В то время, когда эти слова были сказаны, необходимость сохране ния призыва в мирное время была аксиомой для военно-политиче ской элиты Соединенных Штатов, а обсуждение возможности его отмены — очевидным признаком отрыва от жизненных реально стей. Примерно 15 лет спустя М. Фридман стал одним из ключевых членов созданной президентом США Р.Никсоном комиссии по под готовке реформы системы комплектования вооруженных сил. Ко миссия представила документы, послужившие основой перехода Соединенных Штатов к полностью профессиональной армии, со четающейся с подготовкой резервистов. В общественной полеми ке, предшествовавшей в США этому решению, роль выступлений и статей М. Фридмана была серьезной.

Специалисты по налоговым вопросам хорошо знали,какие трудноразрешимые проблемы в организации системы мобилиза ции государственных доходов связаны с использованием прогрес сивного подоходного налога. Но идея перехода от прогрессивного подоходного налога к плоскому,высказанная в числе прочих в этой книге, в конце 1950-х годов общественному мнению могла показа ться поразительно экзотичной.Сегодня подобная реформа на прак тике реализована в России, Украине, Словакии, Эстонии, активно обсуждается на постсоветском пространстве и в Восточной Евро пе, стала темой серьезных дискуссий в Англии и Германии.

Знакомясь с работой такого глубокого и проницательного мыслителя,как М.Фридман,полезно помнить:то,что сегодня пред ставляется экзотикой, завтра может стать одним из ключевых эле ментов политической повестки дня.

Егор Гайдар, директор Института экономики переходного периода Предисловие к русскому изданию Мы с женой были в России только однажды — осенью 1962 года, когда англоязычная версия этой книги была впервые напечатана в Соединенных Штатах.В то же время при советском режиме нель зя было и думать о легальной русской версии, хотя позже я узнал, что какие-то самиздатские переводы ходили по рукам.

Более подробно мы описали нашу трехнедельную поездку в наших мемуарах1. Вот несколько отрывков, которые все, как на рочно, были написаны моей женой Роуз.

Сельская местность, которую мы видели по пути из Варша вы в Москву [мы ехали из Варшавы в Москву на туристи ческом автобусе — это отдельная история], мало измени лась по сравнению с описаниями 50–100-летней давности.

Тот же деревенский колодец и телеги, запряженные лоша дьми, преобладание женщин, гнущихся в три погибели на полевых работах, и почти полное отсутствие механизиро ванного оборудования. Деревни в основном погружены в темноту;

только в редких сельсоветах горит свет… В Москве нас поразило государственное богатство посреди людской нищеты. Люди, торопливо шедшие по улицам, были бедно одеты. Витрины были однообразны, а товары жутко дорогие — оценивать ли их в долларах по офи циальному курсу или в рублях относительно среднего до хода. Было построено много жилых домов, но, судя по на шему личному опыту,приобретенному в недавно возведенных гостиницах в Минске и Смоленске, качество жилья было невероятно низким...

С другой стороны, новый Дворец Советов в Кремле пред ставлял собой великолепное современное здание из алю миния и стекла и столь же великолепным оказался Дворец пионеров, предназначенный для внешкольных занятий Friedman M., Friedman R.D. Two Lucky People: Memoirs. Chicago: University of Chicago Press, 1998. P. 282–290.

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ | 10 | подростков.Как мы заметили, подростков, которые зани мались во дворце,привозили туда в первоклассных авто мобилях с шоферами. Опера, балет, кукольный театр — все было прекрасно.Все было для привилегированных...

Мы приехали в Советский Союз исключительно в качестве туристов. Однако советские экономисты,которых мы при нимали в Чикаго, уговаривали нас увидеть своими глазами, что такое Советский Союз, давая понять, что они будут го товы нам все показать. По нашей просьбе гид из «Интури ста» позвонил некоторым из этих экономистов. Один из них сказался больным, других, как выяснилось, в этот мо мент не было в городе, третьи не могли заняться нами по каким-то иным причинам.

Я [Роуз] резюмировала наши впечатления от Советского Союза в журнале Oriental Economist в октябре 1976 года, когда воспоминания еще были свежи: «Трудно выразить словами угнетающее чувство,охватившее нас во время поездки в Советский Союз. Не было ничего конкретного, чему мы могли бы приписать свой страх.Атмосфера была такой, что казалось, будто за нами постоянно следят.Везде сущие громкоговорители, торчащие в каждом гостинич ном номере;

ощущение, что можно пойти только в опреде ленные места, причем пойти только вместе с тем или иным гидом из „Интуриста“... Обычные люди, с которыми мы иногда сталкивались и пытались поговорить, казалось, боялись разговаривать с иностранцами и все время огля дывались, чтобы посмотреть, кто нас слушает».

В нас вселяло надежду дружелюбие тех,с кем мы встреча лись, — оно особенно проявлялось, когда мы говорили, что мы американцы.Судя по их вопросам, советская пропаган да убедила людей, что американцы хотят начать войну.

Почти все,с кем мы разговаривали, выражали большое беспокойство в связи с войной и настаивали, чтобы мы передали дома, что советские люди не хотят войны с Аме рикой. С другой стороны, пропаганда не сумела вселить в них убеждение насчет низкого уровня жизни американ цев. Люди, с которыми мы встречались, всегда интересова лись, насколько хорошо живут американцы. Они никогда не спрашивали, есть ли у нас дом, а — сколько у нас домов.

Или: сколько у нас машин?

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ | 11 | Благодаря нашему былому опыту я еще больше рад, что «Капита лизм и свобода» выходит наконец в России и будет доступна людям, которые больше, чем иные, могут оценить взаимосвязь между че ловеческой свободой и капитализмом. Сущность капитализма — частная собственность, и она является источником человеческой свободы. То, что принадлежит всем, не принадлежит никому. Тем, чем надежно владеет один,могут воспользоваться для удовлетворе ния своих нужд другие с помощью добровольной кооперации — а это сущность свободы.

Многие детали, обсуждающиеся в этой книге, устарели и уже не имеют значения. Однако основные принципы сохраняют свою ценность и актуальность для решения проблем, с которыми сталкиваются страны распавшегося Советского Союза при строи тельстве свободного и процветающего общества.

Сан-Франциско, Калифорния 25 октября 2005 года Предисловие к изданию 2002 года В предисловии к изданию этой книги,вышедшему в 1982 году,я опи сал кардинальное изменение общественного мнения,выразившееся в том, насколько по-разному были восприняты «Капитализм и сво бода»,впервые опубликованная в 1962 году,и другая книга,которую я также написал вместе со своей женой — «Свобода выбирать» (Free to Choose),трактующая предметы в том же философском ключе,но вышедшая впервые в 1980-м. Общественное мнение менялось по мере того и отчасти из-за того, как расширялась роль государства и правительства под влиянием идеи государства всеобщего благо состояния и кейнсианских взглядов. В 1965 году, когда я читал лек ции, которые моя жена помогла мне оформить в книгу, государ ственные расходы в США — на федеральном уровне, на уровне штатов и на местном уровне — составляли 26% национального до хода. Бльшая часть расходов шла на оборону. Невоенные расходы составили 12% национального дохода.Через четверть века,в 1982 го ду, когда вышло новое издание книги, общий объем государствен ных расходов вырос до 39% национального дохода,а невоенная доля возросла более чем вдвое,составив 31% национального дохода.

Изменение общественного мнения принесло свои плоды.

Оно проложило дорогу избранию Маргарет Тэтчер в Великобрита нии и Рональда Рейгана в Соединенных Штатах. Они сумели обуз дать левиафана, если не сломить его. Общий объем государствен ных расходов в США постепенно опустился с 39% национального дохода в 1982 году до 36% национального дохода в 2000-м, но это в основном произошло вследствие снижения военных затрат. Не военные расходы остались приблизительно на том же уровне: 31% в 1982 году, 30% в 2000 году.

Общественное мнение получило дополнительный толчок для развития в том же направлении после падения Берлинской сте ны в 1989 году и распада Советского Союза в 1992-м. Так пришел к драматическому концу семидесятилетний эксперимент — сорев нование двух альтернативных способов организации экономики:

сверху вниз vs.снизу вверх,социализма vs.капитализма.Результаты ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 2002 ГОДА | 13 | этого эксперимента были предсказаны аналогичными эксперимен тами меньшего масштаба:Гонконг и Тайвань vs.материковый Китай, Западная Германия vs.Восточная Германия,Южная Корея vs.Север ная Корея. Но потребовались драма Берлинской стены и распад СССР, чтобы сделать эти результаты достоянием житейской муд рости,и теперь мало кто сомневается,что централизованное плани рование — это действительно «дорога к рабству»,как озаглавил свою блистательную полемическую работу 1944 года Фридрих А.Хайек.

То,что справедливо по отношению к Соединенным Штатам и Великобритании, справедливо и относительно других западных развитых стран.В первые послевоенные десятилетия страна за стра ной испытывала одно и то же:бурный рост социализма,за которым следовал социализм ползучий или застойный. И во всех этих стра нах сегодня происходит движение в сторону повышения роли рын ка и уменьшения роли государства. На мой взгляд, ситуация отра жает значительное отставание практики от общественного мнения.

Быстрая социализация в послевоенные десятилетия отражала до военную тягу общественного мнения к коллективизму;

будущая десоциализация отразит пзднее воздействие перемен в обще ственном мнении,вызванных распадом Советского Союза.

Перемены в общественном мнении оказали еще более ради кальное влияние на бывшие малоразвитые страны.Это справедли во даже по отношению к Китаю, крупнейшему из государств, офи циально остающихся коммунистическими. Проведенные Дэном Сяопином в конце 70-х рыночные реформы, в результате которых сельское хозяйство было фактически приватизировано,существен но повысили производительность и привели к введению дополни тельных рыночных элементов в коммунистическую командную си стему. Даже ограниченный рост экономической свободы изменил лицо Китая,дав убедительное подтверждение вере в силу свободно го рынка. Китаю еще далеко до того, чтобы стать свободным обще ством, но нет никаких сомнений, что сегодня жители этой страны живут свободнее и благополучнее, чем они жили при Мао, — сво боднее во всех отношениях,кроме политического.Появились даже первые слабые признаки роста политических свобод,выразившие ся в выборности чиновников во всё большем числе китайских дере вень.Китаю еще предстоит долгий путь,но он движется в правиль ном направлении.

Сразу после Второй мировой войны утвердилась доктрина, что развитие стран третьего мира требует централизованного пла ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 2002 ГОДА | 14 | нирования плюс масштабной иностранной помощи. Отсутствие успешных результатов везде, где только применялась эта формула (как было ясно показано Питером Бауэром и другими исследовате лями), и невероятный успех рыночно-ориентированной политики восточноазиатских тигров — Гонконга, Сингапура, Тайваня, Юж ной Кореи — вызвал к жизни совсем иные доктрины развития. На сегодняшний день многие страны в Латинской Америке и в Азии и даже несколько стран в Африке приняли рыночный подход и уста новку на снижение роли государства. То же самое сделали многие бывшие советские сателлиты. Во всех этих случаях в соответствии с темой книги рост экономической свободы шел рука об руку с ро стом политической и гражданской свободы,в результате чего повы силось благосостояние. Оказалось, что конкурентный капитализм и свобода неотделимы друг от друга.

В конце — личная нота. Автору нечасто дается привилегия оценить свою работу спустя 40 лет после ее выхода в свет. Я очень рад,что мне выдался такой шанс.Я очень доволен тем,что книга вы держала проверку временем и что она не теряет актуальности с точ ки зрения сегодняшних проблем.Если бы я хотел что-то поправить, так это следующее: я хотел бы заменить дихотомию экономической и политической свободы трихотомией экономической, граждан ской и политической свободы.После того как я закончил книгу,при мер Гонконга (до передачи его Китаю) убедил меня, что если эко номическая свобода — это необходимое условие гражданской и политической свободы, то политическая свобода, сколь ни была бы она желательна сама по себе,не является необходимым условием экономической и гражданской свободы. С этой точки зрения серьезный недостаток этой книги видится мне в неадекватной трак товке политической свободы, которая при одних условиях благо приятствует экономической и гражданской свободе, а при других им препятствует.

Стэнфорд, Калифорния 11 марта 2002 года Предисловие к изданию 1982 года Лекции, которые моя жена помогла мне переработать для издания в виде этой книги,были прочитаны четверть века назад.Воссоздать интеллектуальную атмосферу того времени нелегко даже людям,ак тивно участвовавшим в тогдашней жизни,не говоря уже о большей половине ныне живущих,которые в ту пору либо не достигли деся тилетнего возраста, либо вообще еще не родились. Те из нас, кто испытывал глубокую тревогу за свободу и экономическое процве тание,угрозу которым представляет рост государственных полно мочий, идеи государства всеобщего благосостояния и кейнсиан ские воззрения являли собой ничтожное загнанное меньшинство и воспринимались большинством собратьев-интеллектуалов как эксцентрики.

Даже спустя семь лет, когда эта книга впервые увидела свет, высказанные в ней взгляды настолько расходились с основным те чением тогдашней мысли,что рецензий на нее не появилось ни в од ном из главных периодических изданий — ни в New York Times, ни в Herald Tribune (тогда еще выходившей в Нью-Йорке),ни в Chica go Tribune,ни в Times или Newsweek,ни даже в Saturday Review, хотя ее рецензировал лондонский Economist и крупнейшие профессио нальные журналы. А ведь это была книга, рассчитанная на массо вую аудиторию, написанная профессором одного из крупнейших американских университетов и разошедшаяся в последующие 18 лет тиражом свыше 400 тысяч экземпляров.Невозможно себе предста вить,чтобы так же была обойдена молчанием подобная публикация экономиста,который имел бы сходную профессиональную репута цию,но высказывался положительно о государстве всеобщего бла госостояния, социализме или коммунизме.

О том, насколько изменился за последние двадцать пять лет интеллектуальный климат,свидетельствует совсем иной прием,ока занный книге «Свобода выбирать», которую я написал вместе с женой;

эта книга,опубликованная в 1980 году,была прямой наслед ницей «Капитализма и свободы» и защищала то же самое мировоз зрение. Об этой книге отозвались все крупнейшие периодические ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 1982 ГОДА | 16 | издания, причем многие поместили весьма пространные рецензии и рецензионные статьи.Книга была не только частично перепечата на в Book Digest, но и попала на его обложку. За первый год в США разошлись 400 тысяч экземпляров «Свободы выбирать», она была переведена на двадцать языков, а в начале 1981 года вышла карман ным изданием,рассчитанным на массовую аудиторию.

Нам думается, что столь разный прием, оказанный этим двум книгам, нельзя объяснить различием в их качестве. Первая книга имеет более философский, более абстрактный и поэтому бо лее фундаментальный характер.«Свобода выбирать»,как мы выра зились в предисловии, написана в более «конкретном, менее теоре тическом ключе».Она скорее дополняет, а не отменяет «Капитализм и свободу». На уровне поверхностном разный прием можно отне сти на счет телевидения. «Свобода выбирать» была основана на од ноименной серии телевизионных передач (компании PBS) и заду мана как приложение к ней;

не приходится сомневаться, что успех этих телепередач привлек к книге большое внимание.

Это объяснение поверхностно, потому что появление и успех телевизионной программы само по себе является знаком пе ремен в интеллектуальном климате. В 1960-е годы к нам ни разу не обращались с просьбой сделать телепередачу типа «Свободы выби рать». Вряд ли нашлись бы желающие ее финансировать. А если бы случайно такую программу сделали,не нашлось бы сколько-нибудь значительной аудитории, восприимчивой к изложенным в ней взглядам.Нет,иной прием,оказанный второй книге,и успех телепе редачи — это общие следствия перемен в общественном настро ении.Мысли,высказанные в наших двух книгах,еще не стали частью господствующего мировоззрения, но теперь они, по крайней мере, сделались респектабельными в интеллектуальном сообществе и,су дя по всему,почти привычными для широкой аудитории.

Эти перемены в общественном настроении не были произ ведены ни данной книгой,ни многими другими,принадлежащими к той же философской традиции, — такими,как книги Хайека «До рога к рабству» и «Основной закон свободы» (Constitution of Liber ty). В доказательство этого достаточно указать на предложение написать статью для дискуссии «Капитализм,социализм и демокра тия», разосланное редакцией журнала Commentary в 1978 году.

В нем есть в числе прочего и такие строки: «Мысль о том,что между капитализмом и демократией,видимо,существует неразрывная вза имосвязь, в последнее время стала казаться правдоподобной мно ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 1982 ГОДА | 17 | гим интеллектуалам, некогда считавшим такой взгляд на вещи не только ошибочным, но даже и политически опасным». Я послал в ответ пространную цитату из «Капитализма и свободы» и более короткую выдержку из Адама Смита,а завершил письмо приглаше нием: «Добро пожаловать в наши ряды»1. Даже в 1978 году из 25 участников дискуссии лишь 9, не считая меня, высказали взгля ды, которые можно полагать созвучными основному пафосу «Ка питализма и свободы».

Общественное мнение изменилось вследствие опыта, а не теории или философии. Россия и Китай, внушавшие некогда боль шие надежды интеллектуальным классам, больше не годились на роль идеала.Англия,чей фабианский социализм оказал господству ющее влияние на американских интеллектуалов, переживала серьезные неприятности. В наших краях интеллектуалы, всегда бывшие поклонниками расширения государственных полномочий и в подавляющем большинстве своем поддерживавшие на выборах демократическую партию, утратили иллюзии из-за Вьетнамской войны и в особенности той роли, какую сыграли в ней президенты Кеннеди и Джонсон.В прах обращались многие программы рефор мы — такие великие начинания прошлых лет, как пособия для не имущих, государственное и муниципальное жилищное строитель ство, поддержка профсоюзов, школьная интеграция, федеральная помощь образованию и компенсационная дискриминация.Вместе с остальным населением интеллектуалы почувствовали, как бьют им по карману инфляция и высокие налоги. Именно эти явления, а не убедительность идей, выраженных в книгах, где обсуждались принципы, объясняют переход от сокрушительного поражения Барри Голдуотера в 1964 году к сокрушительной победе Рональда Рейгана в 1980-м (ведь программа и основной пафос были у них,по сути дела, одни и те же).

В чем же тогда роль таких книг, как эта? Она, на мой взгляд, двояка. Во-первых, доставить материал, чтобы было над чем пора скинуть мозгами. Как мы писали в предисловии к «Свободе выби рать», «единственный человек, по-настоящему способный вас убе дить,— это вы сами.Вам надо на досуге не спеша поразмыслить над обсуждаемыми вопросами,взвесить разные аргументы,дать им от лежаться и лишь потом, по прошествии многих лет, обратить свои предпочтения в убеждения».

Commentary. 1978. April. P. 29–71.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 1982 ГОДА | 18 | Вторая — и более основательная — роль таких книг заклю чается в том,чтобы оставить вопрос открытым до тех пор,пока об стоятельства не вызовут необходимости перемен. В частных и осо бенно в государственных делах господствует колоссальная инерция, своего рода тирания статус-кво. Только кризис (реальный или во ображаемый) вызывает настоящие перемены. Когда происходит кризис, действия, которые будут предприняты, зависят от имею щихся в наличии идей.В этом,как мне кажется,и состоит наша глав ная роль: разрабатывать альтернативы существующей политике, поддерживать в них жизнь и держать их наготове, пока политиче ски невозможное не сделается политически неизбежным.

Пожалуй, будет понятнее, если я расскажу случай из лично го опыта.В конце 1960-х годов я дискутировал с неисправимым кол лективистом Леоном Кейсерлингом в Висконсинском университете.

Решающий, как ему казалось, удар заключался в том, чтобы вы смеять мои взгляды как крайне реакционные, и он предпочел на нести его, зачитав из конца главы II настоящей книги список мер, которые, как я писал, «нельзя, на мой взгляд, оправдать в свете вы шеозначенных принципов».Покуда он перебирал мои филиппики в адрес поддержания цен, тарифов и т.д., студенческая аудитория была на его стороне,и так продолжалось,пока он не дошел до пунк та 11: «Воинская повинность в мирное время». Мое выступление против воинской повинности вызвало бурные аплодисменты;

это стоило ему и аудитории и дискуссии.

Кстати говоря, в моем списке 14 необоснованных прави тельственных мероприятий воинская повинность была единствен ным,которое на сегодняшний день элиминировано;

да и эту победу нельзя считать окончательной. Что касается остальных пунктов из этого списка, то мы еще больше отдалились от принципов, выдви нутых в нашей книге,и в этом заключается,с одной стороны,причи на перемен в общественном мнении, а с другой — доказательство того, что эти перемены пока не возымели серьезных практических последствий. Этот же факт свидетельствует о том, что основные положения нашей книги так же актуальны в 1981 году, как в 1962-м, хотя некоторые примеры и детали,наверное,уже устарели.

Предисловие Эта книга — давно задуманный результат серии лекций,прочитан ных в июне 1956 года на конференции в Уобашском университете.

Конференцией руководили Джон Ван Сикль и Бенджамин Рогги, а финансировал ее Фонд Волкера. В последующие годы я прочитал аналогичные лекции на Волкеровских конференциях в Клермонт ском колледже (организатор Артур Кемп),в Университете Северной Каролины (организатор Кларенс Филбрук) и в Университете штата Оклахома (организатор Ричард Лефтвич). В каждом случае я изла гал содержание первых двух глав этой книги, посвященных прин ципиальным вопросам,а затем применял эти принципы к широко му кругу конкретных проблем.

Я признателен организаторам этих конференций не только за то, что они пригласили меня выступить с лекциями, но — в еще большей степени — за высказанную ими критику и замечания, а также за дружеские понукания записать эти лекции хотя бы начер но;

кроме того, я благодарен сотрудникам Фонда Волкера Ричарду Корнуэлу, Кеннету Темплтону и Ивану Бирли, чьими стараниями были устроены конференции. Я также в долгу перед их участника ми,чьи проницательные замечания,глубокий интерес к рассматри ваемым проблемам и неослабный интеллектуальный энтузиазм за ставили меня пересмотреть многие положения и исправить немало ошибок.Эта серия конференций относится к числу наиболее ярких и плодотворных моментов моей интеллектуальной жизни. Нет нужды говорить, что, наверное, ни один из руководителей или участников этих конференций не согласится полностью со всем,что написано в моей книге. Но хочется надеяться, что они не прочь взять на себя часть ответственности за нее.

Высказанными в этой книге теоретическими воззрениями и многими деталями я обязан своим учителям, коллегам и друзьям, и в первую очередь группе выдающихся ученых,с которыми я имел честь сотрудничать в Чикагском университете,— Фрэнку X.Найту, Генри К. Саймонсу, Ллойду У. Минцу, Аарону Директору, Фридриху А. Хайеку и Джорджу Дж. Стиглеру. Я прошу у них прощения за то, ПРЕДИСЛОВИЕ | 20 | что при изложении не сумел отметить авторства многих принадле жащих им идей. Я многому у них научился, и то, чему я научился, сделалось неотъемлемой частью моего собственного мировоззре ния, поэтому я просто не знал, когда было нужно, а когда не нужно делать ссылки.

Я не осмелюсь назвать имена многих, перед кем я в долгу, чтобы не обидеть тех,кого я по случайности пропустил.Но я не мо гу не упомянуть своих детей, Дженет и Дэвида, чье нежелание при нимать что-либо на веру принудило меня изложить специальные проблемы доступным языком и таким образом прояснило и мое собственное понимание, и, надеюсь, мое изложение этих проблем.

Спешу добавить, что они также берут на себя часть ответственно сти,но не расписываются в тождестве взглядов.

Я свободно пользовался уже опубликованными материала ми. В главе I переработан материал, напечатанный ранее под тем же названием,что сама книга,в сборнике «Essays in Individuality» (Ed.by Felix Morley. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1958), а за тем в переработанном виде, но с тем же самым заглавием в журнале The New Individualist Review (Vol. I. № 1 [April 1961]). Глава VI пред ставляет переработку одноименной статьи, впервые напечатанной в сборнике «Economics and the Public Interest» (Ed. by Robert A. Solo.

New Brunswick,N.J.:Rutgers University Press,1955).Фрагменты других глав также позаимствованы из разных моих книг и статей.

Рефрен «если бы не моя жена, книга эта не была бы написа на» сделался общим местом академических предисловий.Но в моем случае дело обстоит именно так. Она собрала вместе обрывки раз ных лекций, свела в единое целое различные варианты, перевела лекции на язык,более близкий к литературному английскому,и бы ла главной моей вдохновительницей на всем протяжении работы.

Ссылка на ее участие,помещенная на титульном листе,разве что за нижает ее роль.

Мой секретарь Мюриэль А.Портер в трудные минуты была для меня надеждой и опорой,и я перед ней в большом долгу.Она пе репечатала большую часть рукописи, равно как и множество ран них вариантов и отрывков.

Капитализм и свобода Посвящается Джанет и Дэвиду и их сверстникам, которым предстоит нести факел свободы на следующем круге Введение В своей инаугурационной речи президент Кеннеди сказал слова, которые потом часто цитировались: «Не спрашивайте, что может сделать для вас ваша страна;

спрашивайте, что вы можете сделать для своей страны».Поразительным знамением нашего времени сде лалось то обстоятельство,что разногласия по поводу этой фразы со средоточились на ее источнике, а не ее содержании. Ни первая, ни вторая часть этого заявления не выражает отношений между граж данином и государством, которые были бы достойны идеалов сво бодного человека, живущего в свободном обществе. Покровитель ственное «что может сделать для вас ваша страна» подразумевает, что государство мыслится в качестве покровителя, а гражданин — опекаемого,хотя такая точка зрения идет вразрез с убеждением сво бодного человека,что он сам несет ответственность за свою судьбу.

Органистическое «что вы можете сделать для своей страны» подра зумевает, что государство мыслится как господин или божество, а гражданин — как слуга или прислужник. Для свободного челове ка страна должна быть совокупностью составляющих ее индивиду умов,а не какой-то вышестоящей инстанцией.Свободный человек гордится общим наследием и верен общим традициям. Однако он смотрит на государство как на средство, инструмент, а не как на ис точник милостей и подарков и не как на господина или Бога,которо му следует слепо поклоняться и которому нужно служить.Свобод ный человек не признает никакой национальной цели, если она не является консенсусом целей, к которым граждане стремятся по от дельности.Он не признает никакой национальной задачи,если она не является консенсусом задач, которым по отдельности служат граждане.

Свободный человек не будет спрашивать ни о том, что мо жет сделать для него его страна, ни о том, что он сам может сделать для своей страны. Вместо этого он спросит: «Что я и мои соотече ственники можем сделать c помощью государства» для того,чтобы нам легче было выполнять свои индивидуальные обязанности, до биваться своих отдельных целей и, прежде всего, защищать нашу ВВЕДЕНИЕ | 25 | свободу? Помимо этого вопроса он задаст и другой: «Как мы вос препятствуем тому, чтобы созданное нами государство сделалось Франкенштейновым монстром и погубило ту самую свободу,кото рую мы поставили его охранять?» Свобода — это редкое и хрупкое растение. Разум говорит нам, а история подтверждает, что главную угрозу свободе представляет концентрация власти. Государство необходимо для сохранения нашей свободы, и оно же является ин струментом, посредством которого мы можем пользоваться этой свободой,но,тем не менее,когда власть концентрируется в руках по литиков, она превращается в угрозу нашей свободе. Даже если те, в чьи руки первоначально перешла власть, будут людьми доброй воли и даже если эта власть их не развратит, позже она и привлечет, и вырастит людей совсем иной породы.

Как мы можем использовать потенциал государства, избег нув в то же время опасности, грозящей свободе? Два общих прин ципа,воплощенных в нашей Конституции,заключают в себе ответ, защищавший до сих пор нашу свободу, хотя, будучи возведена в закон, она неоднократно нарушалась на практике.

Прежде всего, должны быть ограничены полномочия госу дарства. Главная его функция должна состоять в том, чтобы защи щать нашу свободу как от окружающих недругов, так и от наших сограждан: поддерживать закон и порядок,обеспечивать выполне ние договоров между частными лицами и поощрять рыночную конкуренцию.Помимо своей главной функции государство может время от времени помогать нам совместно совершать то, что нам труднее или дороже совершить по отдельности. Однако всякое та кого рода использование государства чревато угрозой. Избегать подобного использования государства у нас нет ни нужды, ни воз можности. Но перед тем как это сделать, следует убедиться, что по лучаемые преимущества очевидны и велики.Опираясь главным об разом на добровольное сотрудничество и частную инициативу (как в экономике,так и в иных видах деятельности),мы сможем добить ся того, чтобы частный сектор служил противовесом сектору госу дарственному и надежно охранял свободу слова, вероисповедания и мысли.

Второй общий принцип состоит в том,что государственную власть следует рассредоточить. Если уж наделять правительство властью, то лучше, чтобы оно пользовалось ею в графстве, а не в штате, и лучше, чтобы в штате, а не в Вашингтоне. Если мне не по душе то,что делают местные власти,будь то канализация,зонирова КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 26 | ние или школьное образование, я могу переехать в другое место, и хотя на такой шаг решаются немногие,сама возможность служит средством ограничения власти. Если мне не по душе то, что делает мой штат, я волен перебраться в другой. Но если мне не по душе то, что навязывает мне Вашингтон, в нашем мире ревниво оберегаю щих себя наций вариантов у меня маловато.

Разумеется,именно тот факт,что уклониться от распоряже ний федерального правительства не так уж легко,делает централи зацию столь привлекательной для многих ее сторонников. Они по лагают, что она позволит им успешней проводить программы, которые,по их мнению,служат общественному благу,будь то пере распределение доходов в пользу бедных за счет богатых или в поль зу государственных нужд за счет частных. В каком-то смысле они правы. Но у этой медали две стороны. Тот, кто имеет власть, чтобы делать добро,одновременно получает возможность творить зло;

се годня власть принадлежит одним, а завтра, возможно, — другим;

еще важнее тот факт, что то, в чем один видит благо, другой усма тривает зло.Великая трагедия погони за централизацией,равно как и погони за расширением государственных полномочий, заключа ется в том,что начинают ее по большей части люди доброй воли,ко торые сами же будут первыми скорбеть о ее последствиях.

Защита свободы от посягательств есть, так сказать, охрани тельная причина для ограничения и децентрализации государ ственной власти. Но есть и конструктивная причина. Величайшие достижения цивилизации в какой бы то ни было области — живо писи или архитектуры, науки или литературы, промышленности или сельского хозяйства — никогда не проистекают от центрально го правительства.Колумб отправился искать новую дорогу в Китай не по указу парламентского большинства,хотя его частично финан сировал абсолютный монарх.Ньютон и Лейбниц,Эйнштейн и Бор, Шекспир,Мильтон и Пастернак,Уитни,Маккормик,Эдисон и Форд, Джейн Адамс, Флоренс Найтингейл и Альберт Швейцер — все они открыли новые рубежи в человеческом знании, в литературе, в тех нике или в деле облегчения людских страданий не по указу прави тельства. Их свершения были произведением их собственного ге ния,твердых убеждений меньшинства и общественной атмосферы, дающей простор разнообразию и своеобразию.

Государство никогда не сможет потягаться своеобразием и многообразием с действиями отдельного индивида. Предписав единые нормы обеспечения жильем, питанием или одеждой, госу ВВЕДЕНИЕ | 27 | дарство, без сомнения, может повысить уровень жизни множества людей;

установив единые нормы в области образования,дорожного строительства или канализации и водоснабжения,центральное пра вительство, безусловно, способно поднять уровень обслуживания на местах, а то и в среднем по всей стране. Но в ходе этого на смену прогрессу придет стагнация;

единообразной посредственностью государство заменит своеобразие, необходимое для того экспери ментирования, которое может поставить завтрашних отстающих выше сегодняшних середнячков.

Часть этих фундаментальных проблем рассматривается в настоящей книге.Ее главная тема — роль капитализма свободной конкуренции (то есть организации большей части экономической деятельности в рамках частного предпринимательства, действующего на свобод ном рынке) как системы экономической свободы и необходимого условия для свободы политической. Сопутствующая тема книги — это роль, которую следует отвести государству в обществе, привер женном свободе и опирающемся преимущественно на рынок при организации экономической деятельности.

В двух начальных главах эти вопросы разбираются на аб страктном уровне — в принципе,а не в своем практическом приме нении.В последующих главах эти принципы прилагаются к целому ряду конкретных проблем.

Абстрактная формулировка вполне может быть полной и исчерпывающей,хотя в двух последующих главах этого идеала до стигнуть не удается.Но вот вопрос о приложимости соответствую щих принципов нельзя рассмотреть исчерпывающе даже в теории.

Каждый день приносит с собой новые проблемы и новые обстоя тельства. Вот почему роль государства невозможно раз и навсегда предопределить в плане его конкретных функций. А потому нам следует время от времени пересматривать вопрос о том, как неиз менные,по нашему разумению,принципы соотносятся с проблема ми текущего дня. Побочным продуктом такого пересмотра неиз бежно станет перепроверка и углубление нашего понимания этих принципов.

Излагаемые в этой книге политические и экономические воззрения было бы весьма удобно обозначить каким-то ярлыком.

Самым правомерным и подходящим обозначением будет «либера лизм». К несчастью, «в качестве высшего, хотя и непреднамеренно го комплимента недруги системы частного предпринимательства КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 28 | сочли благоразумным экспроприировать ее обозначение»1, поэто му в США либерализм приобрел совсем не тот смысл, в каком его понимали в XIX веке или в каком его понимают ныне в большин стве стран европейского континента.

Развившееся в конце XVIII — начале XIX века интеллекту альное движение, носившее название либерализма, делало упор на свободу как на конечную цель и на индивида как на конечную еди ницу общества. Внутри страны оно поддерживало свободную кон куренцию как средство ослабления роли государства в экономиче ской сфере и соответственно усиления роли индивида;

за границей оно выступало за свободу торговли как средство мирного и демо кратического соединения стран нашей планеты. В области полити ческой оно поддерживало развитие представительного правления и парламентских институтов, ограничение государственного про извола и защиту гражданских свобод индивида.

С конца XIX века,и особенно после 1930-х годов в США,тер мин «либерализм» приобрел совершенно иной акцент, особенно в сфере экономической политики. Он стал отождествляться со стремлением полагаться для достижения искомых целей не на доб ровольные частные соглашения, а на государство. Лозунгом либе рализма стала не свобода, а благосостояние и равенство. Либерал XIX века считал наиболее действенным средством повышения бла госостояния и достижения равенства расширение свободы;

либе рал XX века считает благосостояние и равенство предварительными условиями свободы или ее альтернативами.Во имя благосостояния и равенства либерал XX века стал выступать за возрождение курса на государственное вмешательство и патернализм,против которо го боролся классический либерализм. Поворачивая стрелки часов назад, к меркантилизму XVII века, он обожает попутно клеймить подлинных либералов реакционерами!

Изменение смысла,вкладываемого в понятие «либерализм», в экономической сфере более разительно, чем в политической. Ли берал XX века, точно так же, как и либерал XIX века, выступает за парламентские учреждения,представительное правление,граждан ские права и т.п.Однако даже в политических вопросах наблюдает ся заметная разница. Будучи ревнителем свободы и потому глядя с опаской на централизацию власти хоть в правительственных,хоть Schumpeter J. History of Economic Analysis. New York: Oxford University Press, 1954. P. 394.

ВВЕДЕНИЕ | 29 | в частных руках, либерал XIX века предпочитал политическую децентрализацию.Либерал XX века жаждет действия и верит в бла гость власти,покуда она находится в руках правительства,контро лируемого в теории избирателями, поэтому он выступает за цен трализованное правление. Раздумывая, где сосредоточить власть, он предпочтет штат городу, федеральное правительство — штату, а всемирную организацию — национальному правительству.

В связи с извращением термина «либерализм» мировоззре ние, которое раньше носило это название, сегодня нередко обозна чают словом «консерватизм».Но это малопригодная альтернатива.

Либерал XIX века был радикалом как в этимологическом смысле (он всегда хотел дойти до самой сути), так и в политическом: он высту пал за кардинальное изменение общественных институтов. Таков должен быть и его современный наследник. Мы не желаем консер вировать государственное вмешательство, которое так ущемляет нашу свободу,хотя,разумеется,мы готовы сохранить те формы это го вмешательства, которые ей благоприятствуют. Кроме того, на практике термин «консерватизм» стал применяться к широкому кругу взглядов,которые до такой степени несовместимы друг с дру гом, что еще на наших глазах, несомненно, появятся составные обозначения вроде «либерально-консервативный» или «консерва тивно-аристократический».

Отчасти из нежелания отдавать этот термин приверженцам мер, которые уничтожат свободу, отчасти по неумению отыскать подходящую альтернативу я разрешу эти затруднения, употребляя слово «либерализм» в его первоначальном смысле,а именно в значе нии системы взглядов свободного человека.

Глава I Взаимосвязь между экономической и политической свободой Широко распространено мнение, что политика и экономика — ве щи разные и между собой почти не связанные, что личная свобо да — это вопрос политический, а материальное благополучие — экономический и что любое политическое устройство можно сов местить с любым экономическим. Главными современными выра зителями этого представления являются многочисленные пропо ведники «демократического социализма»,безусловно осуждающие ограничения на личную свободу,навязываемые «тоталитарным со циализмом» в России, но убежденные, что страна может взять на вооружение основные черты тамошнего экономического строя и тем не менее обеспечить личные свободы благодаря устройству политическому. Основной тезис данной главы заключается в том, что такое мнение ошибочно, что между экономикой и политикой существует тесная взаимосвязь,что возможны лишь определенные комбинации политического и экономического устройства обще ства и что,в частности,социалистическое общество не может одно временно быть демократическим (в том смысле, что оно не может гарантировать личных свобод).

Экономическое устройство играет двоякую роль в развитии свободного общества.С одной стороны,свобода экономических от ношений сама по себе есть составная часть свободы в широком смысле, поэтому экономическая свобода является самоцелью.

С другой стороны,экономическая свобода — это необходимое сред ство к достижению свободы политической.

Первую из двух перечисленных ролей экономической сво боды следует подчеркнуть особо, поскольку интеллектуалы не склонны придавать этому аспекту свободы большое значение. Как правило,они презрительно относятся к тому,что представляется им материальной стороной жизни,и рассматривают свое собственное стремление к якобы более высоким ценностям как куда более зна чительное и заслуживающее особого внимания обстоятельство.

Однако если не для интеллектуалов, то для большинства граждан ГЛАВА I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА | 31 | страны непосредственная важность экономической свободы по меньшей мере сравнима по своей значимости с косвенной важно стью экономической свободы как средства к достижению свободы политической.

Английский гражданин, который после Второй мировой войны не имел возможности провести отпуск в США из-за валют ных ограничений, был лишен одного из основных видов свободы не в меньшей степени, чем американский гражданин, которого не пускали провести отпуск в России из-за его политических воззре ний. На первый взгляд в одном случае речь шла об экономическом ограничении свободы, а в другом — о политическом, однако суще ственной разницы между ними нет.

Гражданин США, которого закон обязывает выделять, ска жем,10% своего дохода на покупку определенного пенсионного кон тракта, находящегося под государственным контролем, тем самым лишается соответствующей части своей личной свободы.Насколько ощутимым может быть такое ограничение и насколько близко оно к ограничению религиозной свободы, которую все сочтут свободой «гражданской» или «политической»,а не «экономической»,нашло яр кое выражение в одном эпизоде,затрагивавшем группу фермеров из секты амишей.Исходя из своих принципов,эта секта рассматривала обязательные федеральные пенсионные программы как нарушение своей индивидуальной свободы, а потому отказывалась платить на логи и принимать выплаты по социальному обеспечению.В результа те часть принадлежавшего ей скота была продана с аукциона для по крытия причитавшихся с нее взносов на социальное обеспечение.

Конечно, число граждан, рассматривающих обязательное пенсион ное обеспечение как ущемление свободы,по-видимому,невелико,но ревнители свободы никогда не исходили из большинства голосов.

Гражданин США, который по законам разных штатов не имеет права трудиться на избранном им поприще,если он не полу чит лицензию на этот вид деятельности, точно так же лишается су щественной доли своей свободы.То же самое можно сказать о чело веке,который желает выменять на какие-то свои товары,к примеру, часы у швейцарца, но не может этого сделать из-за квоты. То же са мое можно сказать о калифорнийце, угодившем в тюрьму в соот ветствии с так называемыми «законами о справедливой торговле» (fair trade laws) за то, что продавал противопохмельное средство «Алка-Зельтцер» по цене ниже той, которую установил производи тель. То же самое можно сказать и о фермере, который не может КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 32 | выращивать столько пшеницы,сколько захочет.И так далее.Совер шенно очевидно,что экономическая свобода сама по себе является исключительно важным компонентом общей свободы.

Если смотреть на экономическое устройство как на средство достижения политической свободы, оно получает особую значи мость из-за своего влияния на концентрацию и рассредоточение власти. Экономическая организация, непосредственно обеспечи вающая экономическую свободу, а именно капитализм свободной конкуренции,способствует и развитию политической свободы,ибо отделяет экономическую власть от политической и,таким образом, превращает первую в противовес второй.

Исторические свидетельства в один голос говорят о связи между политической свободой и свободным рынком. Мне не из вестно ни одного примера существовавшего когда-либо и где-либо общества,которое отличалось бы большой степенью политической свободы и в то же время не пользовалось бы для организации значи тельной части экономической деятельности неким подобием сво бодного рынка.

Поскольку мы живем в преимущественно свободном обще стве, то мы склонны забывать, насколько краток был промежуток времени и мала та часть земного шара, где и когда существовала хоть какая-то форма политической свободы:обычное состояние че ловечества — это тирания, рабство и страдания. Западный мир XIX и начала XX века представляет собой разительное исключение из общей тенденции исторического развития. В данном случае по литическая свобода, несомненно, пришла вместе со свободным рынком и с развитием капиталистических учреждений. Таковы же истоки политической свободы в греческом золотом веке и в началь ную пору римской эпохи.

История лишь наводит на мысль о том,что капитализм есть необходимое условие политической свободы. Очевидно, это усло вие недостаточное. Фашистскую Италию и Испанию, Германию в разные периоды за последние 70 лет,Японию перед Первой и Вто рой мировыми войнами и царскую Россию нескольких десятилетий до Первой мировой войны нельзя даже с натяжкой охарактеризо вать как политически свободные страны. А ведь в каждой из них господствующей формой экономической организации было част ное предпринимательство.Ясно поэтому,что можно иметь капита листическое в своей основе экономическое устройство и в то же вре мя несвободное устройство политическое.

ГЛАВА I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА | 33 | Но даже в перечисленных странах граждане обладали куда большей свободой, чем граждане современного тоталитарного го сударства,вроде России и нацистской Германии,в которых экономи ческий тоталитаризм сочетается с политическим. Даже в царской России некоторые граждане могли при определенных обстоятель ствах поменять место работы без разрешения политических властей, потому что капитализм и наличие частной собственности служили известным противовесом централизованной власти государства.

Взаимоотношения между политической и экономической свободой сложны и никоим образом не односторонни. В начале XIX века Бентам и философские радикалы были склонны рассма тривать политическую свободу как средство достижения свободы экономической. По их мнению, массам мешают налагаемые на них ограничения, и если политические реформы предоставят избира тельное право большинству населения, люди выберут то, что для них лучше, то есть проголосуют за свободную конкуренцию. За дним числом нельзя сказать,что они были не правы.Были проведе ны значительные политические реформы,за которыми последова ли реформы экономические, направленные в сторону большей свободы предпринимательства (laissez faire). Результатом таких из менений в экономическом устройстве общества стало огромное по вышение благосостояния масс.

За торжеством бентамовского либерализма в Англии XIX ве ка последовала реакция в виде усиления государственного вмеша тельства в экономическую сферу. В Англии, как и в других странах, эта тенденция к коллективизму резко усилилась из-за двух мировых войн. Господствующей заботой в демократических странах сдела лось благосостояние, а не свобода. Распознав таящуюся здесь угро зу индивидуализму, интеллектуальные наследники философских радикалов — назовем только Дайси, Мизеса, Хайека и Саймонса — высказали опасения, что непрерывное движение к централизован ному контролю над экономической деятельностью окажется «До рогой к рабству» (так озаглавлена книга Хайека, где проведен про ницательный анализ этого процесса).В экономической свободе они видели прежде всего средство достижения свободы политической.

События периода после Второй мировой войны обнаружи вают и другое соотношение между экономической и политической свободой.Коллективистское экономическое планирование действи тельно ущемило индивидуальную свободу. Однако по меньшей ме ре в части стран это в результате привело не к подавлению свободы, КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 34 | а к коренному повороту в экономической политике.Наиболее рази тельный пример снова дает Англия. Переломным пунктом явился, по-видимому, указ о «контроле над занятиями» (control of engage ments), который лейбористская партия, невзирая на высказывав шиеся опасения,сочла необходимым издать для осуществления сво ей экономической политики. Этот закон, если бы он был в полной мере проведен в жизнь и его прилежно исполняли,привел бы к цен трализованному распределению людей по роду занятий. Это до та кой степени шло вразрез с личной свободой,что новый закон соблю дался в ничтожном меньшинстве случаев и продержался совсем недолго.Отмена его привела к решительным переменам в экономи ческой политике,характеризующимся меньшим доверием к центра лизованным «планам» и «программам», снятием многих ограниче ний и большей опорой на частный рынок. Подобные политические сдвиги произошли в большинстве демократических стран.

Эти политические сдвиги объясняются прежде всего тем, что централизованное планирование имело ограниченный успех, а то и вовсе не достигло желанных целей. Однако сама эта неудача может быть — по крайней мере,до определенной степени — отнесе на на счет политических последствий централизованного планиро вания и нежелания довести его до логического завершения, когда возникает необходимость переступить через высокоценимые пра ва личности. Вполне возможно, что этот сдвиг — лишь временная пауза в коллективистской тенденции нашего столетия. Даже если это так, он иллюстрирует тесную взаимозависимость между поли тической свободой и экономическим устройством.

Исторический опыт сам по себе никогда не бывает убедите лен. Возможно, расширение свободы лишь по чистому совпадению произошло одновременно с развитием капитала и рыночных инсти тутов. Почему между ними непременно должна быть взаимосвязь?

Каковы логические связи между экономической и политической свободой? Рассматривая эти вопросы,мы сперва обсудим рынок как непосредственный компонент свободы,а затем — опосредованную взаимозависимость между рыночными отношениями и политиче ской свободой. Побочным продуктом анализа станет эскиз идеаль ного экономического устройства свободного общества.

Как либералы, при оценке социальных институтов мы исхо дим из свободы индивида, или, может быть, семьи как нашей конеч ной цели.В этом смысле свобода обретает ценность только в отноше ниях между людьми: для Робинзона Крузо,сидящего на пустынном ГЛАВА I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА | 35 | острове без Пятницы,она лишена всякого смысла.На своем остро ве Робинзон Крузо испытывает «ограничения»;

«власть» его огра ничена, как ограничен круг имеющихся у него альтернатив;

однако в том смысле, в котором мы ее рассматриваем, проблема свободы перед ним не стоит.Точно так же в обществе наличие свободы ниче го не говорит о том, что индивид делает со своей свободой;

это не всеобъемлющая этика.Действительно,одна из главных целей либе рала состоит в том,чтобы оставить этическую проблему индивиду:

пусть он сам поломает над ней голову. «По-настоящему» важные этические проблемы — это те,что стоят перед индивидом в свобод ном обществе:что ему делать со своей свободой? Таким образом,ли берал выделяет два набора ценностей: ценности,касающиеся отно шений между людьми — контекст, в котором он отдает приоритет свободе,— и ценности,необходимые индивиду для того,чтобы вос пользоваться своей свободой,— а это область индивидуальной эти ки и философии.

Либерал считает,что люди несовершенны.Для него пробле ма социальной организации является в такой же степени негатив ной проблемой удержания «плохих» людей от причинения зла, в какой она является проблемой помощи «хорошим» людям в со вершении добра;

разумеется,«плохими» и «хорошими» могут быть одни и те же люди: всё зависит от того, кто о них судит.

Главная проблема социальной организации состоит в том, как скоординировать экономическую деятельность большого чи сла людей. Даже в относительно отсталых обществах для адекват ного использования наличных ресурсов необходимы разделение труда и специализация функций. В обществах высокоразвитых уровень координации, потребной для всемерного использования возможностей, предлагаемых современной наукой и техникой, не измеримо выше. Буквально миллионы людей заняты тем, что еже дневно доставляют друг другу хлеб насущный,не говоря уже о еже годно меняемых автомобилях. Поборник свободы стоит перед нелегкой задачей:как совместить эту всеобщую взаимозависимость с индивидуальной свободой.

В принципе существует лишь два способа координации эко номической деятельности миллионов. Первый — это централизо ванное руководство,сопряженное с принуждением;

таковы методы армии и современного тоталитарного государства. Второй — это добровольное сотрудничество индивидов;

таков метод, которым пользуется рынок.

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 36 | Возможность координации через добровольное сотрудни чество основывается на элементарном — хотя и часто оспаривае мом — тезисе, что из экономической операции выгоду извлекают обе стороны, — при том условии, что эта операция добровольна и продумана с обеих сторон.

Взаимообмен может поэтому обеспечить координацию без принуждения. Рабочей моделью общества, организованного при посредстве добровольного взаимообмена,является свободная част нопредпринимательская рыночная экономика,то есть то,что мы на звали капитализмом свободной конкуренции.

В простейшей форме такое общество состоит из ряда само стоятельных частных хозяйств: из совокупности робинзонов кру зо,если угодно.Каждое из этих хозяйств использует свои наличные ресурсы для производства товаров и услуг,которые оно обменивает на товары и услуги,произведенные другими хозяйствами,делая это на условиях, взаимоприемлемых для обоих участников сделки. Та ким образом, оно получает возможность удовлетворить свои по требности косвенным образом,производя товары и услуги для дру гих, а не непосредственно, то есть производя товары для своего собственного пользования. Побудительным мотивом для приня тия такого опосредованного варианта является, разумеется, уве личение совокупного продукта, вызванное разделением труда и специализацией функций.Поскольку у хозяйства всегда есть аль тернативный выход — производить непосредственно для себя,ему нет нужды вступать в обмен, если он ничего на нем не выиграет.

Значит, если обе стороны ничего не выиграют от обмена, он не со стоится. Поэтому сотрудничество достигается без принуждения.

Специализация функций и разделение труда дадут не так много, если конечной производственной единицей будет частное хозяйство. В современном обществе мы продвинулись гораздо дальше. Мы создали предприятия, которые выступают посредни ками между индивидами в качестве продавцов и покупателей това ров.И точно так же специализация функций и разделение труда да ли бы не так много, если бы мы продолжали полагаться на бартер, обменивая один товар на другой. Для этого были придуманы день ги как средство содействия обмену, дающее возможность отделить друг от друга акты покупки и продажи.

Несмотря на важную роль предприятий и денег в нашей экономике и создаваемые ими многочисленные сложные пробле мы, главная особенность рыночного метода осуществления коор ГЛАВА I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА | 37 | динации в полной мере проявляется в простой рыночной экономи ке,где нет ни предприятий,ни денег.Как в этой простой модели,так и в сложной рыночной экономике, использующей предприятия и деньги, кооперация является строго индивидуальной и добро вольной при том условии,что (а) предприятия находятся в частной собственности, так что конечными договаривающимися сторона ми являются индивиды, и что (б) индивиды обладают полной сво бодой вступать или не вступать в каждую конкретную сделку, так что все операции строго добровольны.

Куда легче выдвинуть эти условия в виде общих принци пов, нежели оговорить их подробно или указать конкретно, какие учреждения в наибольшей степени способствуют их соблюдению.

Именно этим вопросам посвящена значительная часть специаль ной экономической литературы. Самое главное — это обеспечить законопорядок,чтобы не допустить физического принуждения од ного индивида со стороны другого, и обеспечить соблюдение доб ровольно заключенных контрактов, предоставляя таким образом поддержку «частным» начинаниям. Помимо этого, наибольшие сложности связаны, видимо, с монополиями (которые ущемляют реальную свободу,закрывая для индивида альтернативный доступ к какому-то конкретному акту обмена) и с «внешним эффектом» (neighborhood effect), то есть с воздействием на третьих лиц, за ко торое нереально взимать с них плату или выплачивать им компен сацию. Эти проблемы будут разобраны более подробно в следую щей главе.

Пока сохраняется реальная свобода взаимообмена, главная особенность рыночной организации экономической деятельности состоит в том, что в большинстве случаев она не позволяет одному лицу вмешиваться в деятельность другого. Потребителя ограждает от принуждения со стороны продавца наличие других продавцов, с которыми он может вступить в сделку.Продавца ограждает от при нуждения со стороны потребителя наличие других потребителей, которым он может продать свой товар. Работающий по найму огражден от принуждения со стороны работодателя наличием дру гих работодателей,к которым он может наняться,и так далее.Рынок делает все это незаинтересованно и безо всякой центральной власти.

Если уж на то пошло,одним из главных возражений против свободной экономики выдвигают именно тот факт,что она так хо рошо выполняет эту задачу.Она дает людям то,чего они хотят,а не то, чего они должны хотеть по разумению какой-то группы. За КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 38 | большинством доводов против свободного рынка лежит неверие в саму свободу.

Существование свободного рынка не снимает, разумеется, необходимости правительства. Напротив, правительство необхо димо и как форум для определения «правил игры», и как арбитр, толкующий установленные правила и обеспечивающий их соблю дение. Рынок резко сужает круг вопросов, которые нужно решать политическими средствами, и таким образом сводит к минимуму необходимость непосредственного государственного участия в игре.Характерная особенность действия,осуществляемого через политические каналы, состоит в том, что оно, как правило, требует значительного единообразия или навязывает его. С другой сторо ны,рынок отличается тем,что допускает широкое разнообразие.Го воря языком политики,рынок представляет собой систему пропор ционального представительства. Каждый может, так сказать, проголосовать за цвет своего галстука;

ему нет нужды заботиться о том,какие цвета предпочитает большинство,и подчиняться,ока завшись в меньшинстве.

Именно эту особенность рынка мы имеем в виду, утвер ждая,что рынок обеспечивает экономическую свободу.Однако зна чение этой характеристики простирается далеко за пределы чисто экономической сферы. Политическая свобода означает отсутствие принуждения одних людей со стороны других. Основную угрозу свободе представляет сила принуждения,будь она в руках монарха, диктатора, олигархии или временного большинства. Сохранение свободы требует максимального устранения такой концентрации власти и рассредоточения и распыления власти,устранить которую не представляется возможным,то есть системы сдержек и противо весов. Изымая организацию экономической деятельности из-под контроля политической власти, рынок устраняет этот источник принуждения.Он делает экономическую мощь ограничителем по литической власти, а не ее подкреплением.

Экономическая власть может быть широко рассредоточена.

Нет никакого закона сохранения энергии, понуждающего новые центры экономической мощи расти за счет уже существующих.

С другой стороны, политическую власть децентрализовать слож нее.Небольших самостоятельных государств может быть много.Но создать множество равносильных центров политической власти внутри одного большого государства гораздо сложнее, чем создать множество центров экономической власти в рамках одной большой ГЛАВА I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА | 39 | экономики.Внутри одной большой экономики может быть множе ство миллионеров. Но разве может быть больше одного действи тельно выдающегося лидера, одного человека, на котором сосредо тачиваются энергия и энтузиазм его сограждан? Если центральное правительство усиливает свою власть, скорее всего, это делается за счет местного самоуправления. Возникает впечатление, что суще ствует какой-то неизменный общий объем политической власти, подлежащей распределению. Поэтому, если соединить экономиче скую власть с политической, концентрация представляется почти неизбежной. С другой стороны, если экономическая власть нахо дится не в тех же руках, что политическая, она может послужить сдерживающим противовесом политической власти.

Убедительность этого абстрактного довода, по-видимому, лучше всего продемонстрировать на конкретных примерах.Давайте рассмотрим сначала гипотетический пример,который поможет нам выявить обсуждаемые принципы,а потом проанализируем несколь ко недавних примеров из реальной жизни, показывающих,как дей ствие рынка способствует сохранению политической свободы.

Одна из характерных особенностей свободного общества — это,безусловно,свобода индивида отстаивать и открыто пропаган дировать радикальные изменения в общественной структуре — до тех пор,пока его агитация ограничивается убеждением и не вылива ется в применение насилия и иных видов принуждения. Знамени ем существующей в капиталистическом обществе политической свободы служит то,что люди могут открыто призывать к социализ му и бороться за него. Точно так же политическая свобода в социа листическом обществе потребовала бы, чтобы люди были вольны агитировать за введение капитализма. Как можно было бы сохра нить и защитить свободу агитации за капитализм в социалистиче ском обществе?

Чтобы люди могли за что-то агитировать, они сперва дол жны иметь возможность заработать себе на жизнь.В социалистиче ском обществе уже это создает проблему,поскольку там все рабочие места находятся под непосредственным контролем политических властей. Чтобы социалистическое правительство разрешило со стоящим у него на службе лицам пропагандировать политический курс,прямо противоположный его официальной доктрине,потре бовался бы акт самоотречения, совершить который совсем непро сто, как показал послевоенный опыт США, когда встал вопрос о «благонадежности» государственных служащих.

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 40 | Но предположим,что этот акт самоотречения все же совер шился. Чтобы толком пропагандировать капитализм, сторонники его должны как-то финансировать свою деятельность: им надо бу дет устраивать митинги,печатать брошюры,платить за радиопере дачи, выпускать газеты и журналы и т.д. Встает вопрос: откуда им взять денег? При социализме могут быть и наверняка окажутся лю ди с большим доходом, возможно даже обладающие крупными ка питальными суммами в виде государственных облигаций и т.п., однако по необходимости это будут высокопоставленные государ ственные чиновники. Можно еще представить, что мелкий чинов ник будет открыто пропагандировать капитализм в социалистиче ской стране и тем не менее удержится на работе. Трудно, однако, вообразить, чтобы такую «подрывную» деятельность финансиро вали при социализме большие начальники.

Получить необходимые средства можно будет только путем сбора небольших сумм с большого числа мелких чиновников. Но это не решение. Чтобы воспользоваться этим источником, надо, чтобы очень многие были заранее убеждены в вашей правоте,тогда как стоящая перед вами проблема как раз и заключается в том, что бы инициировать и профинансировать кампанию по их убежде нию.Радикальные кампании в капиталистических странах никогда так не финансировались. Их обычно поддерживало несколько бо гатых людей, которых удалось убедить: Фредерик Вандербильдт Фильд,Анита Маккормик Блейн или Корлисс Ламонт,если называть имена, выдвинувшиеся в последнее время, или Фридрих Энгельс, если заглянуть подальше в прошлое.Эту роль имущественного не равенства в сохранении политической свободы — роль мецената — замечают нечасто.

В капиталистическом обществе надо лишь убедить не скольких богачей, чтобы заручиться средствами на пропаганду какой угодно идеи, пусть даже самой необычной, и таких людей, таких независимых источников поддержки, находится немало.

И вообще: не обязательно даже убеждать людей или финансовые учреждения, обладающие соответствующими фондами, в разум ности идей, которые вы планируете пропагандировать. Нужно лишь убедить их в том,что ваша пропаганда будет иметь финансо вый успех, что соответствующая газета, журнал, книга или новое предприятие окажутся прибыльными.Например,издатель,конку рирующий с другими издателями, не может позволить себе печа тать только то, с чем он лично согласен: он должен исходить из ГЛАВА I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА | 41 | единственного критерия — вероятности того, что рынок окажет ся достаточно широк,чтобы обеспечить удовлетворительную при быль на вложенный капитал.

Таким образом,рынок разрывает порочный круг и в конеч ном итоге позволяет финансировать подобные предприятия не большими суммами, собранными со многих людей, без необходи мости убедить их сперва в своей правоте. В социалистическом обществе такой возможности нет;

там есть только всесильное го сударство.

Попробуем напрячь воображение и предположим, что со циалистическое правительство сознает эту проблему и состоит из людей, пекущихся о сохранении свободы. Способно ли оно выде лить средства? Возможно, но неясно как. Оно может учредить ад министративный орган по субсидированию подрывной пропаган ды. Но как ему выбрать, кого поддерживать? Если он станет давать всем, кто попросит, он вскорости окажется без денег, ибо социа лизм не в состоянии отменить элементарного экономического за кона, согласно которому достаточно высокая цена порождает вы сокое предложение. Сделайте агитацию радикальных воззрений в достаточной степени финансово привлекательной, и от агитато ров не будет отбою.

К тому же свобода пропагандировать непопулярные воззре ния вовсе не требует,чтобы такая пропаганда не несла с собой ника ких издержек. Напротив, не было бы стабильных обществ, если бы пропаганда радикальных изменений не была бы сопряжена с каки ми-то издержками, и уж тем более субсидировалась. Вполне нор мально,что люди приносят жертвы,пропагандируя идеи,в которые искренне верят.Мало того,важно сохранить свободу только для тех, кто готов себе во многом отказывать, иначе свобода выродится во вседозволенность и безответственность.И принципиально необхо димо, чтобы цена, которую платят за пропаганду непопулярных взглядов, была приемлемой и не отменяла саму возможность такой пропаганды.

Но это еще далеко не все. В свободном рыночном обществе достаточно иметь средства. Поставщики бумаги готовы продать ее как издателям Daily Worker, так и издателям Wall Street Journal.В со циалистическом обществе недостаточно просто иметь средства.

Гипотетическому стороннику капитализма придется уговорить го сударственную бумажную фабрику продать ему бумагу, государ ственную типографию — напечатать брошюры, государственное КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 42 | почтовое отделение — разослать их по людям, государственное ве домство — предоставить ему зал для выступления и т.д.

Возможно, существует какой-то способ преодоления всех этих трудностей и сохранения свободы в социалистическом обще стве. Нельзя утверждать, что это совершенно невозможно. Ясно, однако, что создание институтов, которые на деле будут сохранять возможность инакомыслия, сопряжено с весьма реальными труд ностями. Насколько я знаю, никто из тех, кто выступает одновре менно за социализм и свободу, не брался толком за эту проблему и не начал всерьез разрабатывать институты, которые могли бы обеспечить существование свободы при социализме. Зато совер шенно ясно,почему рыночное капиталистическое общество благо приятствует свободе.

Ярким практическим примером этих абстрактных принци пов служит то,что произошло с Уинстоном Черчиллем.С 1933 года до начала Второй мировой войны Черчиллю не разрешали высту пать по английскому радио, которое, разумеется, было государ ственной монополией под административным контролем Британ ской радиовещательной корпорации (BBC). А ведь Черчилль был одним из виднейших граждан своей страны, членом парламента, бывшим министром, отчаянно пытавшимся всеми доступными средствами убедить своих соотечественников принять меры к пре дотвращению опасности, исходящей от гитлеровской Германии.

Ему не разрешали обратиться по радио к английскому народу, по скольку ВВС являлась государственной монополией, а его взгляды представлялись слишком «спорными».

А вот другой поразительный пример — забвение голливуд ского черного списка.Об этом сообщил 26 января 1959 года журнал Time,который писал:

Во время церемонии вручения премий «Оскар» Голливуд больше всего старается соблюсти приличия. Однако два года назад приличия были нарушены.Когда объявили, что некто Роберт Рич получил «Оскара» за сценарий фильма «Храбрец», он так и не вышел на сцену. Роберт Рич оказался псевдонимом, за которым скрывался кто-то из полутора ста сценаристов... с 1947 года вносившихся кинопромы шленностью в черный список по подозрению в том, что они были коммунистами или «попутчиками». Конфуз был особенно велик из-за того, что Академия киноискусства запретила коммунистам и тем, кто ссылался на Пятую ГЛАВА I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА | 43 | поправку, номинироваться на «Оскар».На прошлой неде * ле правило насчет коммунистов и тайна подлинного имени Рича внезапно получили новый оборот.

Оказалось, что Рич — это Дальтон Трамбо, сценарист фильма «Джонни получил винтовку», один из первой «гол ливудской десятки» сценаристов, отказавшихся дать пока зания на слушаниях 1947 года о коммунизме в кинопромы шленности. Как сказал продюсер Фрэнк Кинг, до тех пор твердо стоявший на том, что Роберт Рич — это «молодой бородач,живущий в Испании»: «У нас обязанность перед акционерами покупать по возможности лучшие сценарии.

Трамбо принес нам „Храбреца“, и мы его купили»...

Так был формально предан забвению голливудский чер ный список.Неформально для сценаристов, чье имя попа ло под запрет, он закончился уже давно. Сообщают,что по меньшей мере 15% нынешних голливудских фильмов пи шутся сценаристами из черного списка. По словам продю сера Кинга, «в Голливуде больше „призраков“ (авторов, работающих под чужим именем), чем на кладбище Фо рест-лоун. Каждая здешняя компания пользуется работой тех, чье имя попало в черный список. Мы просто первыми сказали вслух то, о чем все и так знают».

Можно думать, как думаю я, что коммунизм уничтожил бы все на ши свободы,можно выступать против него с максимальной твердо стью и решительностью — и в то же время считать нестерпимым, чтобы в свободном обществе человеку не позволяли вступать во вза имоприемлемые добровольные отношения с другими лицами, по тому что он верит в коммунизм или пытается за него бороться. Его свобода подразумевает свободу бороться за коммунизм. Разумеет ся,свобода подразумевает и свободу других людей при этих обстоя тельствах с ним не общаться. Голливудский черный список был ак том несвободы, ибо представлял собою сговор с использованием средств принуждения для предотвращения добровольной ассоциа ции. Он не сработал именно потому, что рынок сделал сохранение черного списка слишком дорогостоящим.Коммерческий интерес — то обстоятельство, что у владельцев и руководителей предприятий * Пятая поправка к Конституции США гласит, что никто не обязан давать в суде показания против самого себя. Ею нередко пользовались выступавшие перед Комиссией по расследованию антиамериканской деятельности в период маккар тизма. — Примеч. пер.

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 44 | есть стимул заработать как можно больше денег, — защитил свобо ду лиц,попавших в черный список,предоставив им альтернативную форму найма и дав людям стимул принимать их на работу.

Если бы Голливуд и кинопромышленность были госу дарственными предприятиями или если бы дело происходило в Англии и речь шла о поступлении на работу в Британскую радио вещательную корпорацию,трудно себе представить,чтобы «голли вудская десятка» или ее аналоги нашли бы работу. Точно так же трудно себе представить,чтобы решительные сторонники индиви дуализма и частного предпринимательства — да и вообще реши тельные сторонники любого мировоззрения помимо идеологии сохранения статус-кво — нашли работу при таких обстоятельствах.

Еще один пример той роли, какую играет рынок в деле со хранения политической свободы, относится к нашему эпизоду с маккартизмом. Оставив в стороне существо дела и вопрос об обоснованности предъявлявшихся тогда обвинений, полюбопыт ствуем, на какую защиту могли рассчитывать допрашиваемые, и в особенности государственные служащие, от беспочвенных об винений и попыток влезть в дела, обсуждать которые им не позво ляла совесть? Если бы не было альтернативы государственной служ бе,их апелляции к Пятой поправке свелись бы к пустому шутовству.

Главной их защитой было существование частнорыночной экономики,в рамках которой они могли заработать себе на хлеб.Да же здесь защищенность их была не абсолютной. Многие потен циальные частные наниматели не желали (правы они были или нет) брать на работу пригвожденных к позорному столбу. Вполне воз можно,что издержки,которые несли многие из этих лиц,были куда менее оправданны, чем издержки, с которыми обычно сопряжена пропаганда непопулярных идей. Но суть дела в том, что издержки эти были ограничены и не столь нестерпимы,как в том случае,если существовала бы только государственная служба.

Интересно отметить, что непропорционально большая часть этих лиц ушла,судя по всему,в секторы экономики с наиболь шей конкуренцией — мелкий бизнес, торговля, фермерство, — где рынок максимально приближается к идеальному свободному рын ку. Покупая хлеб, никто не знает, кто вырастил для него пшеницу:

коммунист или республиканец, конституционалист или фашист или,если уж на то пошло,негр или белый.Этим иллюстрируется то, как безличный рынок отделяет экономическую деятельность от по литических взглядов и ограждает людей от дискриминации в их ГЛАВА I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА | 45 | экономической деятельности по причинам,не имеющим никакого отношения к их производительности,вне зависимости от того,свя заны ли эти причины с их взглядами или с их цветом кожи.

Как можно заключить из этого примера, в сохранении и ук реплении капитализма свободной конкуренции наиболее кровно заинтересованы именно те меньшинства, которые легче всего ста новятся объектом недоверия и вражды со стороны большин ства, — негры,евреи,инородцы (говорю лишь о самом очевидном).

И тем не менее,как ни парадоксально,именно из этих групп набира ется, как правило, непропорционально большое число врагов сво бодного рынка — социалистов и коммунистов. Вместо того чтобы признать, что существование рынка ограждает их от неприязнен ного отношения сограждан, они ошибочно относят на счет рынка остаточную дискриминацию.

Глава II Роль государства в свободном обществе Обычная претензия к тоталитарным странам состоит в том,что для них цель оправдывает средства. Такая претензия, если понимать ее буквально,явно лишена логики.Если не цель оправдывает средства, то что? Однако этот легкий ответ не снимает со счетов упомянутую претензию,но лишь показывает,что она неудачно выражена.Отри цать,что цель оправдывает средства,означает утверждать обиняка ми, что существующая цель не является конечной, а конечная цель — это и есть использование адекватных средств. Желательна она или нет, любая цель, требующая достижения скверными сред ствами, должна уступить место более основополагающей цели, за ключающейся в использовании приемлемых средств.

Для либерала адекватными средствами являются свободное обсуждение и добровольное сотрудничество,из чего следует вывод, что любая форма принуждения для него неадекватна. Идеалом здесь является единодушие среди ответственных индивидов, до стигнутое на основе свободного и исчерпывающего обсуждения.

Это еще один способ выразить цель свободы, что подчеркивалось в предыдущей главе.

С этой точки зрения роль рынка,как уже отмечалось,заклю чается в том, что он допускает единодушие без единообразия и является системой действенного пропорционального представи тельства.С другой стороны, характерной чертой действия, предпри нимаемого по чисто политическим каналам,является его тенденция требовать или навязывать значительную степень единообразия.На вопросы, как правило, необходимо давать простые ответы «да» и «нет», и в самом лучшем случае можно обеспечить лишь весьма ограниченный набор альтернатив.Этого вывода не меняет даже ис пользование пропорционального представительства в явной поли тической форме. Число отдельных групп, которые реально можно представить пропорционально,строго ограничено,а по сравнению с пропорциональным представительством на рынке оно ограниче но чудовищно. Есть и еще более важный момент: тот факт, что ГЛАВА I I. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В СВОБОДНОМ ОБЩЕСТВЕ | 47 | в норме конечным результатом должен быть закон,одинаково при менимый ко всем группам, а не отдельные законоположения для каждой представленной «стороны», означает, что пропорциональ ное представительство в его политическом варианте не только не допускает единодушия без единообразия, но ведет к безрезультат ности и раздробленности.Таким образом,оно приводит к разруше нию любого консенсуса,на котором может быть основано единоду шие с единообразием.

Совершенно очевидно,что существуют вопросы,к которым действенное пропорциональное представительство неприложимо.

Я не могу добиться того объема затрат на национальную оборону, какого хочется мне, а вы не можете добиться какого-то другого объема средств. Что касается таких простых неделимых вопросов, то мы можем их обсуждать, спорить и голосовать. Но если уж мы пришли к решению, приходится подчиняться. Именно существо вание таких неделимых проблем (к числу самых существенных от носятся,очевидно,защита индивида и страны от посягательств) де лает невозможной опору исключительно на индивидуальные действия посредством рынка. Если нам необходимо тратить часть своих ресурсов на такие неделимые цели, мы должны улаживать свои разногласия через политические каналы.

Хотя использование политических каналов неизбежно, оно, как правило, ослабляет социальное единство, без которого не может быть стабильного общества. Ослабление это будет мини мальным, если согласие по поводу совместных действий должно быть достигнуто лишь по узкому кругу вопросов, на которые люди в любом случае имеют общие взгляды. Любое расширение круга вопросов, по которым необходимо достичь ясно выражен ного согласия, еще больше напрягает тончайшие нити, связываю щие общество в единое целое. Если дело дойдет до проблемы, которая затрагивает людей глубоко,но по-разному,это может раз рушить общество.Резкие расхождения по основополагающим во просам редко возможно (если вообще возможно) разрешить по средством избирательной урны;

в конце концов оказывается, что их можно решить, хоть и не разрешить, лишь через конфликт.

Кровавым подтверждением тому служит история религиозных и гражданских войн.

Широкое использование рынка ослабляет нагрузку на со циальную ткань, так как снимает необходимость подчиняться об щему мнению во всех видах охватываемой рынком деятельности.

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 48 | Чем шире диапазон деятельности,осуществляемой в рамках рын ка, тем меньше вопросов, требующих чисто политического ре шения и соответственно нуждающихся в достижении согласия.

В свою очередь,чем меньше вопросов,требующих согласия,тем ве роятней добиться согласия и сохранить в то же время свободное общество.

Единодушие — это,разумеется,идеал.На практике же мы не можем тратить то время и те силы, которые потребовались бы для достижения полного единодушия по каждому вопросу.Нам прихо дится довольствоваться меньшим. Таким образом, мы вынуждены в интересах дела исходить из воли большинства.Что принцип боль шинства есть лишь дань целесообразности,а не основополагающий принцип сам по себе,ясно видно из того факта,что наша готовность прибегнуть к нему и размер требуемого нами большинства сами за висят от серьезности рассматриваемого вопроса. Если вопрос ма ловажен и меньшинство спокойно относится к перспективе пора жения при голосовании, довольно будет простого большинства голосов.С другой стороны,если меньшинство принимает какой-то вопрос близко к сердцу, простого большинства уже недостаточно.

Мало кто из нас,к примеру,согласится,чтобы вопрос о свободе сло ва решался простым большинством. Наша юридическая система проводит массу различий насчет того, какие вопросы требуют ка кого типа большинства.Крайним случаем являются вопросы,вклю ченные в Конституцию США.Эти принципы столь важны, что мы готовы сделать целесообразности лишь самую минимальную уступку. Для того чтобы их принять, было достигнуто некое подо бие полного консенсуса, и нам потребуется некое подобие полного консенсуса для того,чтобы их изменить.

Включенный в нашу Конституцию и в писаные и неписаные конституции других стран принцип самоограничения, призываю щий к отказу от следования воле большинства в известных вопро сах,и содержащиеся в этих конституциях или их эквивалентах кон кретные положения, запрещающие меры принуждения против индивидов, сами по себе следует считать достигнутыми посред ством свободного обсуждения и отражающими существенное еди нодушие по поводу используемых средств.

Теперь я перейду к более конкретному,хотя пока достаточно широкому рассмотрению вопроса о том, какие проблемы вообще нельзя решить при помощи рынка (или можно,но такой ценой,что использование политических каналов окажется предпочтительнее).

ГЛАВА I I. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В СВОБОДНОМ ОБЩЕСТВЕ | 49 | Государство как нормотворческий орган и третейский судья Очень важно провести различие между повседневной человеческой деятельностью и общими рамками обычаев и законов,в которых эта деятельность протекает. Повседневная деятельность подобна дей ствиям участников игры;

рамки эти подобны правилам игры,в кото рой они участвуют. И точно так же, как в хорошей игре, требуется, чтобы участники игры принимали как ее правила, так и арбитра, ко торый эти правила интерпретирует и обеспечивает их соблюдение.

В хорошо организованном обществе требуется, чтобы его члены пришли к согласию насчет общих условий,которые будут регулиро вать отношения между ними, насчет каких-то методов арбитража в случае разных интерпретаций этих условий и насчет каких-то спо собов обеспечить соблюдение общепринятых правил. Как и в игре, в обществе большинство правил общежития являются незаплани рованным следствием обычая и принимаются без рассуждения. Са мое большее,мы открыто обсуждаем лишь незначительные переме ны в принятых правилах, хотя совокупным результатом серии незначительных модификаций может стать кардинальное изменение характера игры или общества. Как в игре, так и в обществе ни одна система правил долго не продержится,если большинство участников не будет подчиняться ей большую часть времени без внешних санк ций;

иными словами,если нет широкого общественного согласия.Но мы не можем полагаться на один лишь обычай или на этот консенсус для того, чтобы интерпретировать правила и добиваться их соблю дения;

нам нужен арбитр, третейский судья. В таком случае главные роли, которые государство играет в свободном обществе, таковы:

предоставлять средства,пользуясь которыми мы сможем модифици ровать правила;

выступать в качестве посредника, когда мы по-раз ному интерпретируем содержание правил;

принуждать к выполне нию правил тех немногих,кто иначе не станет участвовать в игре.

В свете сказанного: нужда в государстве возникает из-за то го,что абсолютной свободы не бывает.Как ни привлекательна анар хическая философия,в мире несовершенных людей анархия неосу ществима. Свобода одного человека может вступать в конфликт со свободой другого, и когда это происходит, чью-то свободу прихо дится ограничить, чтобы сохранить свободу второго человека;

как выразился однажды член Верховного суда, «моя свобода размахи вать кулаками должна быть ограничена расстоянием до вашего под бородка».

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 50 | Основная трудность при определении деятельности, кото рой следует заниматься государству, заключается в необходимости разрешать подобные конфликты между свободой различных инди видов.В некоторых случаях ответить на этот вопрос легко.Нетруд но заручиться почти полным единодушием по поводу тезиса, что свободу убивать своего соседа надо ограничить, дабы сохранить за ним свободу жить. В других случаях ответить не так уж просто.

В области экономической большие затруднения связаны с кон фликтом между свободой объединений и свободой конкуренции.

Какой смысл следует вкладывать в понятие «свободное» примени тельно к предпринимательству? В США «свободу» в этом случае по нимают так, что каждый свободен сделаться предпринимателем, а значит,уже существующие предприниматели не свободны избав ляться от конкурентов кроме как посредством продажи лучшего то вара по той же цене или того же товара по более низкой цене.Напро тив, континентальная традиция обычно толкует это понятие в том смысле, что предприниматели свободны поступать так, как им за благорассудится, в том числе сговариваться о ценах, делить рынки и пользоваться прочими способами вытеснения потенциальных конкурентов. Видимо, самая сложная конкретная проблема в этой области касается объединений рабочих, где особенно остро встает вопрос о свободе объединений и свободе конкуренции.

Вот еще более существенная область экономики, в которой ответить на этот вопрос и сложно, и весьма важно: определение прав собственности. Развившееся с течением веков и занесенное в наши законоуложения понятие собственности настолько сдела лось частью нашего сознания, что мы о нем не задумываемся и не осознаем, до какой степени понятия о том, что же является соб ственностью и какие права обеспечивают владение ею, представ ляют собой сложные социальные конструкты, а не самоочевидные истины.Например,позволяет ли мне мое право на владение землей и моя свобода распоряжаться своей собственностью по своему усмотрению отказывать другому в праве летать над моей землей в своем самолете? Или верх берет его право пользоваться своим са молетом? Или это зависит от того, на какой высоте он летает? Или от того, какой он производит шум? Требует ли добровольный вза имообмен, чтобы он платил мне за право летать над моей землей?

Или я должен платить ему, чтобы он воздержался от полетов над ней? Достаточно упомянуть о гонорарах, авторском праве, патен тах, пакетах акций корпораций, правах владельца прибрежной ГЛАВА I I. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В СВОБОДНОМ ОБЩЕСТВЕ | 51 | полосы и т.п.,чтобы подчеркнуть роль общепринятых социальных правил в самом определении понятия собственности, а это приво дит к мысли, что наличие строго конкретного и общепринятого определения собственности во многих случаях куда важнее,чем са мо содержание этого определения.

Еще одна область экономики,создающая особенно сложные проблемы, — это денежная система. Ответственность государства за денежную систему признается давно. Ее недвусмысленно преду сматривает положение Конституции,уполномочивающее Конгресс «чеканить монету и регулировать ее стоимость, равно как и стои мость иностранной монеты». По-видимому, ни в одной другой области экономической деятельности государственные полномо чия не пользуются таким широким признанием. Это привычное и сегодня уже почти автоматическое признание за государством та кой ответственности делает вдвойне необходимым глубокое пони мание оснований для этой ответственности, ибо оно увеличивает опасность расширения государственных полномочий за пределы деятельности, приемлемой в свободном обществе, — от обеспече ния денежной структуры к распределению ресурсов среди индиви дов.Мы подробно разберем эту проблему в главе III.

Резюмируем:организация экономической деятельности по средством добровольного взаимообмена предполагает,что при по мощи государства мы обеспечим соблюдение законопорядка, что бы не допустить принуждения одних людей другими, выполнение добровольно заключенных контрактов,определение прав собствен ности,интерпретация и обеспечение соблюдения этих прав и обес печение функционирования кредитно-денежной системы.

Деятельность, осуществляемая государством на основании технической монополии и «внешних эффектов» Роль государства, которую мы только что рассмотрели, состоит в том, чтобы делать вещи, которые рынок не в состоянии сделать сам для себя, а именно определять правила игры, выносить по ним третейские решения и обеспечивать их выполнение.Мы можем так же захотеть сделать при помощи государства какие-то вещи, кото рые теоретически осуществимы и при посредстве рынка, однако технические и прочие условия сильно этому препятствуют. Все они сводятся к случаям,когда строго добровольный взаимообмен либо чреват огромными издержками, либо практически невозможен.

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 52 | Такие случаи делятся на два общих класса: (а) монополия и другие подобные издержки рынка и (б) «внешние эффекты».

Взаимообмен по-настоящему доброволен только тогда,ког да имеются почти равнозначные альтернативы. Монополия пред полагает отсутствие альтернатив и тем самым ограничивает свобо ду взаимообмена. На практике монополия часто, если не всегда, возникает вследствие государственной поддержки или сговора между отдельными лицами. В этом случае решение проблемы со стоит в том,чтобы либо избегать государственного содействия мо нополиям, либо строже следить за соблюдением правил, например тех, которые содержатся в нашем антимонопольном законодатель стве.Монополия,однако,может возникнуть и из-за того,что суще ствование только одного производителя или предприятия более це лесообразно в техническом отношении. Я осмелюсь заявить, что таких случаев меньше, чем обычно считается, но они, безусловно, бывают.Простейшим примером может служить телефонное обслу живание конкретной местности. Я назову такие случаи «техниче ской» монополией.

Когда технические обстоятельства делают монополию есте ственным результатом конкурирующих рыночных сил,имеются,по всей видимости,лишь три альтернативных варианта:частная моно полия, государственная монополия и государственное регулиро вание. Все три варианта нехороши, так что приходится выбирать меньшее из зол.Генри Саймонс,изучавший государственное регули рование монополий в США,пришел к выводу,что результаты его на столько ужасны,что государственную монополию он счел меньшим злом.Видный немецкий либерал Вальтер Ойкен,изучавший государ ственную монополию на немецких железных дорогах,пришел к вы воду, что результаты ее настолько ужасны, что государственное ре гулирование он счел гораздо меньшим злом. Почерпнув многое у обоих исследователей,я скрепя сердце заключил,что наименьшим злом (если с ним можно смириться) будет частная монополия.

Если бы общество было статичным и породившие техниче скую монополию условия устойчиво сохранялись бы в дальнейшем, я не поддержал бы такого решения. Однако в быстро меняющемся обществе условия, порождающие техническую монополию, тоже часто меняются, и я подозреваю, что государственное регулирова ние и государственная монополия станут реагировать на такое из менение условий менее гибко и будут менее склонны к самоупразд нению, чем частная монополия.

ГЛАВА I I. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В СВОБОДНОМ ОБЩЕСТВЕ | 53 | Прекрасным примером служат американские железные до роги. В XIX веке высокий уровень монополизации железнодорож ного транспорта был, видимо, неизбежен в силу технических при чин. Этим обосновывалось создание Комитета по межштатному транспорту и торговле (Interstate Commerce Commission, или ICC).

Но условия изменились.Появление автомобильного и воздушного транспорта низвело монопольный элемент в железных дорогах до ничтожного уровня. Тем не менее мы так и не упразднили ICC. На против,ICC,бывший поначалу органом для защиты публики от эк сплуатации со стороны железных дорог, превратился в орган по за щите железных дорог от конкуренции со стороны грузовиков и других транспортных средств, а еще позднее — и по защите уже существующих автотранспортных компаний от конкуренции со стороны новичков. Точно так же в Англии после национализации железных дорог автотранспорт тоже сначала сделали государствен ной монополией. Если бы американские железные дороги никогда не подвергались регулированию,почти наверняка транспорт,вклю чая и железные дороги, сделался бы к сегодняшнему дню весьма конкурентоспособной отраслью экономики, в которой почти не осталось бы элементов монополии.

Однако выбор меньшего из зол — частной монополии, го сударственной монополии и государственного регулирования — нельзя сделать раз и навсегда, вне зависимости от конкретных об стоятельств.Если речь идет о технической монополии на услугу или товар, без которых трудно обойтись, и если монопольная власть приобретает большой размах,даже краткосрочные результаты част ной неконтролируемой монополии могут быть неприемлемы,и тог да меньшим злом окажется государственное регулирование или го сударственная собственность.

Иногда техническая монополия может служить оправда нием существующей de facto государственной монополии. Она не может сама по себе оправдать государственную монополию,создав шуюся за счет законодательного запрета с ней конкурировать.

Например, совершенно ничем не оправдана наша нынешняя поч товая монополия. Можно доказывать, что доставка почтовых от правлений — это техническая монополия и что государственная монополия является наименьшим из всех зол.Рассуждая таким об разом, можно еще обосновать существование государственной почты, но никак не нынешнее законодательство, запрещающее до ставку почтовых отправлений кому бы то ни было другому.Если до КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 54 | ставка почты есть техническая монополия,то никто и так не выдер жит конкуренции с государством. А если нет, то государству неза чем ею заниматься. Выход только один: допустить к ней других.

Историческая причина того, что у нас существует почтовая монополия, следующая: частная компания Pony Express, развозив шая почту по всему американскому континенту, так хорошо вела дело, что, когда государство занялось трансконтинентальной до ставкой почтовых отправлений, оно не смогло успешно с ней кон курировать и стало нести убытки. В результате появился закон, за прещавший кому бы то ни было другому, кроме государства, доставлять почту. Вот почему Adams Express Company является се годня инвестиционным трестом, а не действующей компанией.

Я полагаю, что, если бы заниматься доставкой почты разрешили всем, кто пожелает, ею заинтересовалось бы большое количество фирм, и эта архаическая область экономической деятельности очень скоро претерпела бы революционные изменения.

Другая общая категория случаев,исключающих строго доб ровольный взаимообмен, возникает тогда, когда поступки одних лиц имеют такое воздействие на других лиц, за которое нереально взымать с них плату или выплачивать им компенсацию.Это пробле ма «внешних эффектов». Очевидным примером послужит загряз нение источника водоснабжения. Человек, загрязняющий источ ник, по сути дела заставляет других обменивать чистую воду на грязную.Возможно,что эти другие будут не прочь произвести этот обмен за деньги.Но,действуя поодиночке,они вряд ли смогут избе жать этого обмена или добиться надлежащей компенсации.

Менее очевидным примером служит эксплуатация автодо рог. В данном случае технически возможно установить, сколько с кого причитается за пользование шоссе,и таким образом передать их в частное обслуживание. Однако когда речь идет об автомаги страли с большим числом въездов и выездов, сбор платы за поль зование ею будет чрезвычайно дорогостоящим предприятием, если взыскивать в зависимости от предоставленных каждому ин дивиду услуг, ибо в таком случае придется собирать дорожную пошлину на каждом въезде. Налог на бензин является куда более дешевым методом взыскания пошлины, более или менее отра жающим,в каких пределах водитель пользовался автодорогой.Од нако этот метод не позволяет точно соотнести каждую выплату с конкретным использованием автодороги.В связи с этим вряд ли возможно, чтобы частнопредпринимательский сектор предоста ГЛАВА I I. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В СВОБОДНОМ ОБЩЕСТВЕ | 55 | влял эти услуги и собирал дорожную пошлину без установления широкой частной монополии.

Эти соображения не относятся к дальним скоростным авто страдам с большой плотностью движения и ограниченным числом въездов и выездов. В их случае стоимость сбора платы невелика, и она вносится теперь во многих местах,да к тому же нередко суще ствует множество альтернативных решений, и здесь проблема мо нополии серьезно не встает. Поэтому есть все основания для того, чтобы эти автодороги находились в частном владении и обслужи вании, и компания, обслуживающая автодорогу, должна получать налоги на бензин,взысканные в связи с пользованием дорогой.

Интересный пример представляют парки и заповедники, поскольку они иллюстрируют разницу между случаями, которые оправдываются или, наоборот, не оправдываются внешними эф фектами, и поскольку почти все сразу признают содержание запо ведников одной из несомненно важных функций государства. Од нако в действительности, если внешними эффектами еще может быть оправдано существование городских парков,ими нельзя опра вдать государственные заповедники типа Йеллоустонского нацио нального парка или Большого Каньона. В чем коренное различие между ними? В случае городского парка чрезвычайно сложно опре делить, кто извлекает из него пользу, и взыскать соответствующую плату. Если парк находится в центре города, окружающие его дома выигрывают от существования открытого пространства, и в вы игрыше остаются также проходящие через или мимо него.Держать сборщиков пошлины у каждого входа или взимать ежегодную пла ту с каждого выходящего на парк окна и дорого и сложно. С другой стороны, въездов в государственные заповедники, вроде Йеллоу стона,немного;

большинство посетителей проводят в них достаточ но много времени, поэтому вполне реально поставить по кассе у всех въездов и взимать входную плату.Да сейчас это и делается,хо тя плата за вход не покрывает всех издержек.Если публике настоль ко нравится это времяпровождение,что она готова за него платить, у частного предпринимателя есть полный резон обеспечить ее таки ми заповедниками.И разумеется,сейчас есть немало частных пред приятий такого рода. Я что-то не могу себе представить никаких внешних эффектов или существенных монопольных эффектов,ко торые оправдали бы участие государства в этой области.

Соображения вроде тех, которые я рассматривал в катего рии внешних эффектов,используются для обоснования буквально КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 56 | всех мыслимых видов государственного вмешательства.Однако во многих случаях такие обоснования суть лишь результаты односто роннего освещения вопроса,а не добросовестное применение кон цепции внешних эффектов. Эти эффекты — палка о двух концах.

Они могут послужить причиной как для сужения деятельности го сударства, так и для ее расширения. Внешние эффекты мешают добровольному взаимообмену, потому что очень сложно устано вить факт и измерить степень их воздействия на третьих лиц. Но с этой же сложностью сопряжена и деятельность государства.Труд но установить, когда внешние эффекты достаточно велики, чтобы оправдать издержки, связанные с их преодолением, и еще труднее распределить эти издержки надлежащим образом.В результате,ког да государство делает что-то для преодоления внешних эффектов, оно отчасти создает дополнительный набор внешних эффектов тем,что не взыскивает с индивидов,сколько положено,и не компен сирует надлежащим образом их затрат. Какие эффекты серьезнее:

исходные или новые,— зависит в каждом отдельном случае от кон кретных обстоятельств, и ответить на этот вопрос можно лишь в самых общих чертах.Далее,использование государства для прео доления внешних эффектов само по себе имеет весьма важный внешний эффект, не имеющий отношения к конкретному поводу, вызвавшему соответствующие административные действия. Каж дый акт государственного вмешательства имеет своим непосред ственным результатом сужение области индивидуальной свободы, а опосредованно угрожает сохранению свободы в силу причин,ука занных в первой главе.

Наши принципы не дают однозначных рецептов насчет то го,в каких пределах уместно пользоваться государством для совме стного выполнения задач, которые нам сложно или невозможно выполнить с помощью строго добровольного взаимообмена.В каж дом случае, когда предлагают прибегнуть к государственному вме шательству, нам следует составить балансовую ведомость и за писать в разные ее графы преимущества и недостатки такого вмешательства. Наши принципы говорят нам, какие факторы сле дует записать слева, а какие — справа,и дают нам основания решать, какое значение следует придавать разным факторам. В частности, нам всегда следует заносить в графу недостатков, связанных с лю бым обсуждаемым государственным вмешательством, его внеш ний эффект, заключающийся в том, что оно представляет угрозу для свободы,и мы обязаны придавать этому эффекту большое зна ГЛАВА I I. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В СВОБОДНОМ ОБЩЕСТВЕ | 57 | чение. Какое именно значение нужно придавать ему или другим факторам, зависит от обстоятельств. Например, если уже суще ствующее государственное вмешательство невелико,мы придадим меньшее значение отрицательным результатам дополнительного государственного вмешательства. Прежде всего по этой причине многие либералы былых времен, вроде Генри Саймонса, писавшие в то время,когда масштабы государственной деятельности были по сегодняшним понятиям невелики,готовы были возложить на госу дарство такие обязанности,которых сегодняшние либералы уже не одобрят, — так разрослись теперь государственные полномочия.

Деятельность, осуществляемая государством на патерналистских основаниях Свободы имеет смысл добиваться лишь для людей,которые могут за себя ответить. Мы не верим в свободу для безумцев и детей. Нельзя уйти от необходимости проводить разграничительную черту между дееспособными и недееспособными индивидами, но это означает в то же время,что наша конечная цель — свобода — есть по сути сво ей понятие неоднозначное. Патернализм неизбежен по отношению к тем,кто,по нашему разумению,не отвечает за свои поступки.

Самый чистый случай,видимо,тот,когда речь идет о безум цах.Давать им свободу мы не хотим,но и расстреливать их мы тоже не собираемся. Было бы замечательно, если бы для предоставления им крова и ухода мы могли полагаться на добровольную деятель ность индивидов. Но, мне думается, нельзя исключить возмож ность, что такой благотворительности окажется недостаточно, хо тя бы из-за внешнего эффекта,заключенного в том обстоятельстве, что я оказываюсь в выигрыше, если другой тратится на уход за ду шевнобольным. По этой причине мы можем предпочесть, чтобы уход за ними был организован государством.

С детьми дело обстоит сложнее.Конечной функциональной единицей нашего общества является не индивид,а семья.Однако тот факт, что за единицу принимается семья, основан в значительной степени на целесообразности, а не на принципе. Мы полагаем, что родители, как правило, лучше других способны защитить интересы своих детей и вырастить из них ответственных индивидов,которым свобода окажется по плечу. Однако мы не верим в свободу родите лей делать с другими людьми все,что им заблагорассудится.Дети яв ляются дееспособными индивидами в зародыше, и тот, кто верит в свободу, верит и в необходимость защиты их неотъемлемых прав.

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 58 | Выражаясь иначе и на первый взгляд несколько бездушно:

дети одновременно являются потребительским товаром и потен циально ответственными членами общества. Свобода индивидов пользоваться своими экономическими ресурсами по своему усмо трению включает свободу завести детей, то есть, так сказать, поку пать услугу «дети» в качестве особой формы потребления. Однако после того, как вы воспользовались этим выбором, дети приобре тают ценность сами по себе и обладают своей собственной свобо дой,не являющейся продолжением свободы их родителей.

Патерналистские основания для государственной деятельно сти во многих отношениях коробят либерала больше всего,ибо тре буют принятия принципа — «одни люди могут решать за других»,— который либерал в большинстве его применений считает предосу дительным и на котором он справедливо усматривает печать своих главных интеллектуальных оппонентов, приверженцев коллекти визма в том или ином его обличье, будь то коммунизм, социализм или государство всеобщего благосостояния. Тем не менее нет смы сла притворяться,что проблемы проще,чем на самом деле.В каком то объеме патернализм необходим, от этого не уйдешь. Как писал в 1914 году Дайси по поводу закона о защите умственно неполноцен ных,«Закон об умственной неполноценности есть первый шаг по пу ти, на который не откажется вступить ни один здравомыслящий че ловек, но который, если зайти по нему слишком далеко, приведет политиков к таким трудностям, какие им будет сложно преодолеть без изрядного ущемления личной свободы»1.Нет рецептов,которые подсказали бы нам, где остановиться. Мы вынуждены полагаться на собственные,отнюдь не безукоризненные суждения,а когда мы при шли к какому-нибудь суждению — на свою способность убедить дру гих в его истинности или на их способность нас переубедить.Как и во всем остальном,нам приходится полагаться на некий консенсус,к ко торому приходят несовершенные и предубежденные люди в резуль тате свободного обсуждения,действуя методом проб и ошибок.

Заключение Государство, которое поддерживает законопорядок, определяет права собственности, служит нам средством модификации прав собственности и других правил экономической игры,выносит тре Dicey А.V. Lectures on the Relation between Law and Public Opinion in England during the Nineteenth Century / 2d. ed. London: Macmillan & Co., 1914. P. LI.

ГЛАВА I I. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В СВОБОДНОМ ОБЩЕСТВЕ | 59 | тейские решения по поводу разных толкований этих правил, обес печивает соблюдение контрактов, благоприятствует конкуренции, обеспечивает кредитно-денежную систему, противодействует тех ническим монополиям и преодолевает «внешние эффекты» (доста точно важные,по общему мнению,для того,чтобы оправдать госу дарственное вмешательство),выступает в качестве дополнительной силы по отношению к частной благотворительности и семье в деле защиты недееспособных (будь то умалишенные или дети) — такое государство,несомненно,выполняет важные функции.Последова тельный либерал не является анархистом.

Но очевидно также,что такое государство будет иметь чет ко ограниченные функции и воздержится от многих видов деятель ности,которыми занимаются сегодня федеральное правительство и правительства штатов в Америке, а также правительства других западных стран. В последующих главах некоторые из этих видов деятельности будут рассмотрены несколько подробнее, а кое-ка кие из них были уже затронуты выше, однако, чтобы очертить ту роль,которую либерал оставит за государством, имеет смысл про сто перечислить под конец этой главы некоторые мероприятия, которые проводит в настоящий момент правительство США и ко торые, на мой взгляд, нельзя оправдать в свете вышеозначенных принципов.

1. Программы поддержания паритетных цен на сельскохо зяйственные продукты.

2. Импортные тарифы или ограничения на экспорт, такие, как нынешние квоты на импорт нефти, сахарные квоты и т.п.

3. Государственный контроль над объемом производства, например, посредством фермерской программы или через пропорциональное распределение нефти, осуществляемое Техасской железнодорожной комиссией.

4. Контроль над квартплатой (rent control), вроде того,ко торый все еще практикуется в Нью-Йорке, или более об щий контроль над ценами и заработной платой, введенный во время и после Второй мировой войны.

5. Законодательно установленные минимальные ставки заработной платы или максимальные цены, такие, как законодательно установленный максимум в 0%,который коммерческий банк может выплачивать по вкладам до востребования, или законодательно фиксированные КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 60 | максимальные проценты, которые могут выплачиваться на сбережения и срочные депозиты.

6. Детальное регулирование областей экономической дея тельности, такое, как регулирование транспорта Комите том по межштатному транспорту и торговле. Когда такое регулирование первоначально ввели для железных дорог, его еще можно было оправдать соображениями техниче ской монополии, но они теперь не приложимы ни к одному виду транспорта.Другой пример — детальное регулирова ние банковского дела.

7. Аналогичный пример,заслуживающий особого внима ния, поскольку он связан с цензурой и нарушениями сво боды слова, — это контроль над радио и телевидением, осу ществляемый Федеральной комиссией по связи (Federal Communications Commission).

8. Нынешние программы социального обеспечения, осо бенно программы помощи престарелым и пенсионного обеспечения, по сути дела заставляющие людей (а) расхо довать определенную часть своих доходов на покупку стра ховки на пенсию по старости и (б) покупать страховку у го сударственной компании.

9. Существующие в различных штатах и городах законы о лицензировании,разрешающие заниматься определен ными видами производственной и хозяйственной деятель ности только держателям соответствующих лицензий (когда лицензия — это нечто большее, чем просто налог, который должен платить каждый занимающийся соответ ствующей деятельностью).

10. Так называемые программы социального жилья и мас са других субсидированных программ, направленных на расширение жилищного строительства, таких, как гаран тирование ипотечной деятельности, осуществляемое Федеральным управлением жилищного строительства (FHA) и Управлением по делам ветеранов (VA) и т.п.

11. Воинская повинность в мирное время. Принципам свободного рынка соответствует добровольная армия, иными словами, наем солдат на службу. Непростительно не платить цену, требуемую для привлечения надлежащего числа солдат. Нынешняя система неравноправна и произ вольна, она серьезно ущемляет свободу молодых людей ГЛАВА I I. РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В СВОБОДНОМ ОБЩЕСТВЕ | 61 | распоряжаться своей жизнью и, скорее всего, обходится еще дороже, чем рыночная альтернатива (другое дело — всеобщее военное обучение для подготовки резервистов на случай войны;

его можно оправдать, исходя из либе ральных позиций).

12. Парки и заповедники,о чем уже говорилось выше.

13. Законодательный запрет на доставку почты с целью по лучения прибыли.

14. Платные автодороги, которые обслуживаются государ ством и принадлежат ему,о чем см. выше.

Этот список далеко не полон.

Глава III Контроль над деньгами «Полная занятость» и «экономический рост» сделались за последние десятилетия излюбленными предлогами для расширения государ ственного вмешательства в экономические дела.Говорят,что свобод ная частнопредпринимательская экономика по природе своей неста бильна. Если ее предоставить самой себе, она приведет к регулярно повторяющимся циклам чередующихся подъемов и спадов. По этому в дело должно вмешаться государство, которое убережет экономику от разброда и шатаний. Такие доводы звучали особен но убедительно во время и после Великой депрессии 1930-х годов и послужили одной из главных причин для выбора Нового курса в США и аналогичного расширения государственного вмешатель ства в других странах.Позднее более популярным лозунгом сделал ся «экономический рост».Доказывают,что государство должно по заботиться о развитии экономики,дабы предоставить необходимые средства для «холодной войны» и продемонстрировать неприсоеди нившимся странам,что демократия способна развиваться быстрее, чем коммунистическое государство.

Эти аргументы способны только ввести нас в заблуждение.

На самом деле Великая депрессия,как и большинство других перио дов высокой безработицы,явилась результатом правительственной бесхозяйственности, а не нестабильности, присущей частной эко номике. Ответственность за кредитно-денежную политику была возложена на особый государственный орган — Федеральную ре зервную систему.В 1930 и 1931 годах она выполняла свои обязанно сти настолько бездарно, что превратила в настоящую катастрофу сокращение деловой активности, которое могло бы пройти доста точно спокойно (см. разбор этой проблемы ниже, с. 69–76). Точно так же и сегодня правительственные меры являются одним из важ нейших факторов, тормозящих экономический рост в США. Та рифы и прочие ограничения международной торговли, тяжелое налоговое бремя,сложная и несправедливая структура налогообло жения, регулятивные комиссии, установление государством зара ботной платы и цен и масса других мер побуждают людей злоупо ГЛАВА I I I. КОНТРОЛЬ НАД ДЕНЬГАМИ | 63 | треблять ресурсами и использовать их не по назначению, а также препятствуют инвестированию новых накоплений.И для экономи ческой стабильности, и для роста нам насущно необходимо не рас ширение государственного вмешательства,а его сокращение.

Такое сокращение все равно оставит за государством важ ную роль в этих областях. Имеет смысл использовать государство для обеспечения стабильной кредитно-денежной структуры свобод ного общества,что является важной составляющей его функции по обеспечению стабильной законодательной структуры. Желательно также,чтобы мы использовали государство для обеспечения общей юридической и экономической структуры, которая позволила бы людям развивать экономику,если это согласуется с их ценностями.

Основными областями государственной политики,имеющи ми отношение к экономической стабильности, являются кредитно денежная и бюджетная политика.В этой главе обсуждается внутрен няя кредитно-денежная политика, в следующей — международная кредитно-денежная структура,а в главе V — бюджетная политика.

В этой и в следующей главах наша задача заключается в том, чтобы удержать курс между двумя подходами, ни один из которых неприемлем,хотя в каждом есть свои плюсы.Сциллу здесь предста вляет мнение,что чисто автоматический золотой стандарт и осуще ствим и целесообразен и что он способен разрешить все проблемы, связанные с развитием экономического сотрудничества между ин дивидами и странами в стабильных условиях. Харибдой является мнение,что необходимость приспосабливаться к непредвиденным обстоятельствам требует передачи широкой дискреционной власти группе специалистов, собранной в некоем «независимом» цент ральном банке или в какой-то бюрократической организации.

Ни тот ни другой подход не дал удовлетворительных результатов в прошлом и маловероятно, чтобы они дали их в будущем.

Либерал в принципе боится концентрации власти.Цель его состоит в том,чтобы сохранить максимальную степень свободы для каждо го отдельного индивида, причем так, чтобы свобода одного не мешала при этом свободе другого.По его мнению,для этого необхо димо, чтобы власть была рассредоточена. Он с подозрением отно сится к передаче государству любой функции, которая могла бы быть выполнена посредством рынка, поскольку добровольное со трудничество заменяется при этом принуждением и поскольку рас ширение роли государства угрожает свободе в других областях.

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 64 | Необходимость рассредоточения власти представляет со бой особо сложную проблему, когда речь идет о деньгах. По обще му признанию,на государстве должна лежать какая-то ответствен ность за денежные дела.Также по общему признанию контроль над деньгами может явиться мощным средством контроля над эконо микой. Заложенная в нем сила ярко выразилась в знаменитом ле нинском афоризме о том, что для разрушения общества надо по дорвать деньги. Более прозаическим образом сила его выражается в том,насколько контроль над деньгами с незапамятных времен по могал суверену выжимать высокие налоги из населения, причем очень часто без официального согласия законодательного органа, если таковой имелся. Так происходило в старые времена, когда мо нархи обрезали монеты и пользовались другими подобными улов ками, так происходит и в наши дни, когда мы обзавелись более изощренными современными методами, вроде запуска печатного станка или простой подчистки бухгалтерских книг.Проблема заклю чается в том, как утвердить систему, которая позволит государству нести ответственность за деньги, но в то же время ограничит пре доставляемую при этом государству власть и не даст использовать ее для ослабления — а не упрочения — свободного общества.

Товарный стандарт Исторически сложилось,что на протяжении столетий во множестве самых разных стран чаще всего прибегали к товарному стандарту, то есть к использованию в качестве денег какого-то вещественного товара, например, золота или серебра, меди или олова, сигарет или коньяка или каких-то других товаров.Если бы деньги состояли пол ностью из какого-нибудь вещественного товара такого рода, то в принципе никакой нужды в государственном контроле не было бы. Количество обращающихся в обществе денег зависело бы от стоимости производства денежного товара, а не от иных обстоя тельств.Изменения в количестве денег зависели бы от технических условий производства денежного товара и от изменений в спросе на деньги. Именно этот идеал вдохновляет многих приверженцев ав томатического золотого стандарта.

Реально существующие товарные стандарты всегда весьма далеко отходили от этой простой модели, не требующей государ ственного вмешательства. На протяжении всей истории товарный стандарт (к примеру, золотой или серебряный) сопровождался по явлением фидуциарных (то есть не обеспеченных золотом) денег ГЛАВА I I I. КОНТРОЛЬ НАД ДЕНЬГАМИ | 65 | той или иной разновидности, в теории подлежащих обмену на со ответствующий денежный товар на твердо установленных усло виях. Появление их вызывалось вполне веской причиной. С точки зрения общества в целом товарный стандарт обладает тем корен ным недостатком, что для умножения наличного количества денег требуется использовать реальные ресурсы. Людям приходится хо рошо потрудиться, добывая золото из земли где-нибудь в Южной Африке,чтобы потом снова похоронить его в Форт-Ноксе или дру гом аналогичном месте. Необходимость использования реальных ресурсов для функционирования товарного стандарта побуждает людей изыскивать иные способы достижения того же результата,не сопряженные с применением этих ресурсов.Если люди станут при нимать в качестве денег бумажки с надписью «Я обещаю выплатить такое-то количество единиц товарного стандарта», эти бумажки смогут выполнять ту же функцию, что и куски настоящего золота или серебра,но для их производства понадобятся куда меньшие ре сурсы. Это обстоятельство, которое я подробнее разбирал в другой работе1,представляет,с моей точки зрения,коренной недостаток то варного стандарта.

Будь автоматический товарный стандарт реализуем,он был бы прекрасным решением стоящей перед либералом дилеммы — он обеспечил бы стабильную денежную систему, не связанную с опасностью безответственного злоупотребления финансовой властью. Если бы, к примеру, широкая публика, вдохновленная ми фологией золотого стандарта и считающая, что государственное вмешательство в его функционирование безнравственно и вредно, твердо поддерживала настоящий золотой стандарт, при котором 100% денег в стране буквально состояло бы из золота,у нас имелась бы действенная гарантия, что государство не сможет устраивать комбинации с валютой и вообще предпринимать какие-либо безот ветственные финансовые действия. При таком стандарте государ ство обладало бы весьма ограниченными кредитно-денежными полномочиями.Но,как уже отмечалось,исторически такой автома тической системы никогда не было. Она всегда тяготела к превра щению в смешанную систему,в дополнение к денежному товару со держащую такие фидуциарные элементы, как банковские билеты и депозиты или государственные банкноты. А как только появля Friedman M. A Program for Monetary Stability. New York: Fordham University Press, 1959. P. 4–8.

КАПИТ АЛИЗМ И СВОБОДА | 66 | лись фидуциарные элементы,государственного контроля над ними избежать становилось очень трудно, даже если они были выпуще ны частными лицами.В основном это обусловливалось трудностя ми борьбы с изготовлением фальшивых денег или их экономиче скими эквивалентами. Фидуциарные деньги представляют собой контракт,обещающий уплату стандартными деньгами.Чаще всего складывается так, что между заключением такого контракта и его реализацией проходит значительный промежуток времени. В свя зи с этим обеспечить выполнение контракта непросто;

отсюда же — соблазн заключать мошеннические контракты.Вдобавок стоит по явиться фидуциарным элементам,как на само государство нападает почти неодолимый соблазн и оно начинает выпускать фидуци арные деньги. Поэтому на практике товарные стандарты всегда тя готели к превращению в смешанные, сопряженные с активным го сударственным вмешательством.

Следует отметить, что, несмотря на все аргументы, выдви гаемые многими в пользу золотого стандарта, в наши дни почти никто не хочет настоящего, стопроцентного золотого стандарта.

Те, кто, по их словам, хотят золотого стандарта, почти без исклю чения имеют в виду ныне существующий стандарт или стандарт, действовавший в 1930-е годы;

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.