WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«Николай Фёдоров ВОПРОС О БРАТСТВЕ, ИЛИ РОДСТВЕ, О ПРИЧИНАХ НЕБРАТСКОГО, НЕРОДСТВЕННОГО, Т.Е. НЕМИРНОГО, СОСТОЯНИЯ МИРА И О СРЕДСТВАХ К ВОССТАНОВЛЕНИЮ РОДСТВА (Записка от неучёных к учёным, ...»

-- [ Страница 3 ] --

но в то же время солнце изливает на землю волны силы, из коих растения делают запасы, на счет же этих запасов обра зуются движущиеся существа, и существа не только движущиеся, но и соз нающие это движение и силящиеся отделиться от земли;

следовательно, са ма природа как бы нарушает крепостное право. В человеке движение полу чает сознание, соединенное с понятием бесконечности;

таким образом, сле дуя природе, задача человека есть безграничное перемещение. Существо, одаренное движением, если оно исследует отдаленные миры, то, конечно, как цели движения, пространства же между ними — как пути к ним.

Вопрос состоит в том, на что употреблять силу солнца? На освобож дение человека или же на большее его закрепощение. Природа начинает ос вобождение человека не только от закрепощения, но и от паразитизма и вся кого захребетничества;

она непосредственно не кормит и не одевает его, за ставляя добывать все это трудом. "Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день их должен добывать. Если мы примем это выражение букваль но, т. е. в том смысле, что добывается действительно жизнь, а не средства только к поддержанию жизни, и не мнимая, а действительная свобода, тогда личность примет гигантские размеры, колоссальный образ. Тот еще захре бетник земли, солнца, своих предков, тот еще недостоин жизни и свободы, кто не воспроизвел в своем организме всю историю земной планеты и сол нечной системы, в коем остается еще хотя одна клеточка, не своим трудом построенная, тот еще не свободен, не может жизнь назвать своею, он еще не расквитался со своими отцами. Человеческий род должен обратить в про странную историю, и не в представлении только, а в действительности, эм бриологический процесс, этот, так сказать, генеалогический учебник, кото рый каждый проходил во чреве матери. Личности человеческие, обратясь в микрокосмы земли и солнечной системы, обратят и самую землю и всю сис тему в новое небо и в новую землю, в которой живет сознание;

тогда, вероят но, яснее назнаменуется на нас и образ Божий. Постановка вопроса должна быть такова: при каких условиях возможно знание и свобода, или, другими словами, может ли человек освободиться, выйти из животного состояния?

Мы намеренно выдвинули индивидуальный образ свободного чело века, чтобы понять, сколько гордости заключается в названии свободного существа, которое придает себе человек и в настоящее время. Идеал свобод ного существа не должен быть, однако, целью человека;

не из личной свобо ды вытекает долг воскрешения, а из сего последнего должна произойти сво бода, без исполнения же этого долга свобода даже невозможна. Наше отли чие от Запада в том и заключается, что Запад на первый план ставит всегда себя, свою личную свободу. Но нет достоинства добывать жизнь для себя, для своей драгоценной личности, и защищать свою личную свободу, всякий зверь так поступает. И какую ценность может иметь жизнь и свобода, если homo homini lupus16.

У нас искренно и неискренно оправдывают свое личное существова ние необходимостью его для детей. Но что это за апофеоз поденщины эфе мерного существования;

даже с точки зрения личной, эгоистической свобо ды такое определение неудовлетворительно.

Лишь тот достоин жизни и свободы, кто не только жизнь и свободу добывает трудом, но и самые орудия добывания их, словом, весь он есть плод собственного труда, т. е. полная свобода, самодеятельность тождест венна бессмертию. И только к такому идеалу, т. е. к бессмертию, и мог прий ти Запад, оставаясь при своей измене общему долгу. Со стороны нынешних людей, мечтающих вывести свое потомство в бессмертные, эта мечта может показаться самопожертвованием;

на самом же деле только тот способен меч тать о бессмертии для других, покупаемом ценою смерти многих поколе ний, кто и сам способен принять такое бессмертие. Но бессмертие без вос крешения невозможно физически, если бы даже оно и было возможно нрав ственно;

оно невозможно без воскрешения так же, как невозможно быть микрокосмом, не умея управлять и воссоздать мегакосм или макрокосм.

Только такие пассажиры большого парохода могли бы создать себе, в случае нужды в том, каждый свой малый пароходик, если бы они были экипажем и строителями большого парохода. Точно так же нужно уметь управлять зем лею и до известной степени воссоздавать ее из того космического материала, из коего она образовалась и вероятно, продолжает строиться, чтобы каждый мог быть независимым от земли микрокосмом или подобием ее в малом ви де. Еще менее возможно воссоздание своего организма без восстановления организмов своих родителей, от коих человек произошел и кои в себе носит.

Нравственную же невозможность бессмертия без воскрешения необходимо доказывать только Западу, не считающему измену за порок. Тот не достоин жизни и свободы, кто не возвратил жизни тем, от коих ее получил. Итак, те, которые, отыскивая свободу, и не добровольно, а по неизбежной необходи мости, восстановляют жизнь предков, не могут быть названы действующими нравственно, полагающими в основу своего дела истинно нравственное на чало.

Изменив вначале Отцу Небесному в своем падении, человечество со вершило целый ряд измен. Вторая измена состояла в оставлении земледелия, т. е. праха своих предков, измена роду и племени и устройство города (или юридико-экономического общества). Полное выражение этой измены пред ставляет Рим, составившийся из бродяг, не помнящих родства (если исклю чить патрициев), создавший право. На этом корню выросла еще новая изме на, измена христианству, вырос католицизм, обративший закон благодат ный в закон юридический. Но самое полное выражение измены христианст ву представляет Англия, создавшая политическую экономию, в которой всем людям делается денежная оценка, где люди трактуются как товар, ценность которого определяется спросом и предложением. Конечно, самая крайность зла может вызвать реакцию;

если же такая перемена не произойдет, то для нас вражда Англии будет величайшим благом;

нужно, чтобы не англичане, но все английское сделалось для нас ненавистным;

торговая зараза распро страняется, люди перестают быть людьми, а обращаются в купцов, продаю щих свои таланты, способности;

с другой стороны, общество проникается все более и более ледяными, юридическими отношениями, отношениями канцелярскими, чиновничьими ко всякому делу. Если ко всему этому при соединить, что канцелярский и конторский порядок придает всему общест ву чисто механический характер, то нетрудно видеть, что это общество мо жет быть скоро доведено до такого совершенства, при котором оно не будет нуждаться даже в уме, не говоря уже о чувстве или душе. Нравственное бу дет заменено юридическим, экономическим и механическим, и окончатель ною судьбою такого общества, общества, построенного на идеале римско английском, будет изгнание всего священного, полная профанация.

"Что даст человек в измену за душу свою?" Ответ на это дал поэт, можно сказать, всей Европы;

в лице Фауста он представил человека, продав шего свою душу за наслаждение. Мыслью Фауст не удовлетворяется, а кры лья ее (т. е. мысли, души) никогда, по его убеждению, не могут сделаться те лесными, вот он и продал душу за наслаждение. Действительный Фауст, особенно английский, далеко не был так грандиозен, душа была продана им за мануфактурные лишь игрушки... Впрочем, в конце концов и Фауст не нашел ничего лучшего, как осушить болото и завести на этом месте фабри ку. Тем не менее чудовище, лишенное души, которое не могут тронуть ни какие стоны, несущиеся из стран от Китая до Болгарии, имеет что-то страш ное. Но не страх, а какое-то бессмысленное благоговение мы питаем к этому идолу. Пред чем, однако, мы благоговеем? Не перед наукою ли? Но наука, которая имеет целью только знание, что такое, как не схоластика, а ученые — школьники, не думающие даже о выходе из школы?! Кабинетные опыты?!

Но не ученические ли это работы, которые сами по себе никакого значения не имеют?! Точно так же и художники суть только ученики, пробующие себя на камне или полотне.

Ни в чем, однако, не обнаружилась до такой степени узость воззре ния европейца, как в учении о нравственности. Нашелся даже ученый, из англичан, который прямо высказал, что нравственность не развивается. А между тем нравственность не только не ограничивается личностями, обще ством, а должна распространяться на всю природу. Задача человека — мора лизировать все естественное, обратить слепую, невольную силу природы в орудие свободы.

Смерть есть торжество силы слепой, не нравственной, всеобщее же воскрешение будет победою нравственности, будет последнею высшею сте пенью, до которой может дойти нравственность. Конечно, не признавая единства религии и нравственности, догмата и заповеди, достопочтенный англичанин мог и не заметить, какой высоконравственный образец дан нам в учении о Триедином Боге. А какое развитие под влиянием христианства получает пятая заповедь, на которую особенно указывает этот писатель!!

Также и область ответственности расширяется и ограничивается только пре делами зла, и притом не одного общественного, но и естественного, потому что зло состоит в отчуждении человека от существа всеведущего, всемогуще го, всеблагого, вследствие чего человек и впадает в невежество и бессилие, вследствие чего природа уже не сознает себя и не управляет собою чрез че ловека, является разъединение миров и смена поколений. Сообразно с ответ ственностью распространяется и область блага, которое состоит в обраще нии слепого, невежественного, невольного, того, что само собою делается, в сознательное действие, т. е. чрез восстановление угасших человек собирает распавшуюся храмину миров и совокупность их делает выражением единст ва умов и сердец всех поколений, чем и уничтожается грех, смерть и отчуж дение от Существа всеблагого, совершается возвращение человека к источ нику всякого блага, ума и воли. Истинная нравственность не должна считать зло неистребимым, а благо недоступным.

Самая важная ошибка Запада состояла в том, что он все делил, отвле кал;

и что же стало с религиею по отделении от нее знания, нравственности, не обратилась ли она в личное мечтание или в обряды? А что сделалось с го сударством, обществом, когда оно отделилось от церкви, утратило всякое священное значение? "Царство Мое не от мира сего", т. е. ничего общего не имеет со злом и неправдою;

но может ли это значить, что Христос дал благо словение злу и неправде на отдельное, самостоятельное существование?

Христос не давал своего благословения вражде, зависти, мщению, хотя бы они были и справедливы. А что сталось с нравственностью, когда она была отделена от религии, когда даже право, политика, все юридическое и эконо мическое заявили свою независимость от нравственности, т. е. пожелали быть безнравственными. До какой пошлости была доведена добродетель благодаря всем этим отвлечениям, отделениям, что даже художество считает добродетель самым неблагодарным предметом для изображения. Нравст венность, приготовляя добродетельных людей, вместе с тем должна была хранить и зло как сокровище, потому что оно — необходимое условие суще ствование добродетели;

нравственность должна радоваться существованию злых людей, иначе не могла бы существовать великая добродетель (?!), пра восудие, которое немыслимо без существования людей, попирающих прав ду. Такая добродетель вполне соответствует заботе о личном спасении, вовсе не беспокоящемся о спасении всеобщем;

но если уж в этой жизни исключи тельная забота о личном благе противна, то какую скаредною она должна представляться, когда переносится в другую жизнь.

Еще Гоголь говорил, что заездили добродетельного человека;

в на стоящее же время можно сказать, что заездили вообще человека, и пора за менить это теперь ничего не выражающее слово другим, и именно словом смертный, вернее, сын человеческий, или сын умерших отцов, которое ука зывает на характернейшее свойство человека;

и, кроме того, со словом чело век соединяли понятия о чем-то гордом, тогда как со словом смертный тако го понятия соединить нельзя, и оно напоминало бы задачу человека — дос тижение бессмертия. Точно так же и мир назван природою по одному лишь своему свойству — рождению;

но он имеет и другое свойство — смерть, по которому его можно было бы с таким же правом назвать словом, произве денным не от рождения, а от смерти. Называя мир природою, хотели замас кировать другую сторону мира;

но иначе и поступить было нельзя, пока не существовало общего дела, состоящего не в освобождении только от смерти, но в восстановлении всего угасшего, в воскрешении.

Слово смертный никогда не изъездится, если будет общее дело, если человечество войдет в это дело;

слово смертный сделается даже бессмерт ным, когда человек достигнет бессмертия, оно останется бессмертным па мятником того, что человек был когда-то смертным;

воспоминание о том, что человек был смертным и сделался бессмертным, составит его вечную славу. Потому-то и изъездилось, опошлилось слово человек, и в особенности добродетельный человек, что добродетели служили не делом;

если же и приносилась дань добродетели, то лишь лицемерием, потому и слова эти, человек, добродетельный человек, стали противны, как лицимерие.

Очевидно, наше время требует радикального изменения как во взглядах, так и в самом деле, если и слова, употреблявшиеся прежде для обо значения самого себя и мира, изъездились, опошлели;

а что слова эти изъез дились, это видно из того, что они дошли до нас, а мы, как известно, носим только обноски, и, кажется, уже доносили их.

Все здесь рассмотренное суть составные части внехрамовой литур гии, храм же есть место, где совершаются все таинства братотворения для исполнения долга к отцам;

оно есть изображение того момента, когда гово рится: "Благодать Господа нашего Иисуса Христа, любы Бога-Отца и причас тие Святого Духа...", это основа всех литургий. Обыкновенное изображение в выси храма, на внутренней стороне свода Отца — благословляющего, Духа — исходящего, в соприсутствии изображенных на стенах отцов — отшед ших, получает значение действия, и действия образовательного, когда под ним соверошаются различные таинства по примеру, по образу Сына Божия и человеческого: крещение, т. е. принятие в братство, миропомазание, т. е.

приготовление к делу служения, брак, означающий, что этот теснейший со юз двух лиц не выделение из общего союза, братства, не оставление родите лей, а служение тому же отечеству, ибо брак заключается в видах воспитания новых деятелей для отеческого дела, вступление же в брак показывает, что до окончания дела остается более человеческого века (брак есть предчувст вие смерти и начало ее), покаяние, или раскаяние пред Богом и всеми отца ми, ибо вина перед предками еще не искуплена, и, наконец, причащение.

Когда совершается причащение, когда кровь из-под Распятого с прободен ным ребром, собранная в чаше, входит во всех и все делаются последовате лями Христа, одной крови с Ним, тогда новая единокровность связывает за бывших братство. Таким образом, храм есть форма, в которой человечество принимает вид братства, чтобы сохранить братство и в то время, когда чело вечество не будет уже более заключено в этой форме (т. е. в храме), когда стены храма, соответствующие поясу в чине братотворения, станут не нуж ны. Отпуст есть не конец, а начало новой, внехрамовой литургии.

Все эти приготовления к исполнению миссии, состоящей в восста новлении образа Божия в природе, представляющей извращение этого об раза, совершаются в присутствии изображений отшедших, жертв этого из вращения естества. Различным образом может быть выражено это участие предков в деле потомков, в таинствах, напр.: оно может быть выражено впи сыванием в свитки (в руках изображений умерших) новокрещаемых, и тогда метрики получили бы священное значение и были бы книгою, открытою для всех. Таким образом, все совершаемое в храме совершалось бы с благо словением Бога-Отца и молитвами отец наших.

Таинство причащения, как изображение погребения и воскресения Христа, а с Ним и всех умерших, — такой же торжественный момент в су точном периоде, как Пасха в годовом, и он отмечен лобызанием икон, как бы христосованием, и должен бы быть отмечен еще хотя бы большим, на пример, освещением, для напоминания завета, обязанности к отцам дейст вующего поколения, для указания на внехрамовую действительность.

Если литургия есть строительница храма, то изображение умерших на стенах храма есть произведение таинства евхаристии, вспоминающего умерших, представляющего воскресение их, выводящего их из гробов, худо жество же изображает этот момент. Таким образом, храм есть художествен ное изображение сосуществования поколений бессмертия), погребение же вносит в храм внехрамовую действительность.

Внехрамовая действительность, или природа, есть извращение об раза Божия, во-первых, как извращение сосуществования лиц (бессмертия) в последовательность, т. е. в смену поколений, в вытеснение младшими стар ших, или в поглощение последующими предыдущих;

иначе сказать, это есть смерть или переход одних существ в другие посредством рождения;

извра щенная природа под видом брака и рождения скрывает смерть. Общество гражданское, принимая сторону или партию живущих, ставя исключитель ною целью благо одного поколения, отрекается от отцов, признает действи тельность смерти. Такое общество и есть подобие слепой природы, храм же есть восстановление прошедших поколений, хотя и художественное только, т. е. воспитательное;

храм выводит из себя объединенное общество на вне храмовую деятельность.

Во-вторых, природа, как совокупность миров, представляет извраще ние образа Божия, потому что в этой совокупности нет разумного единства.

Если не отделять человека от природы (мнение, отделяющее человека от природы, недавнее и не всеобщее, оно есть порождение города), то вина это го извращения может лежать только на существах, сознающих в себе разум.

Отсутствие разумной деятельности в природе выражается в том, что движе ние отдельных миров, их отдаление и сближение (падение) не регулируется разумно-нравственною волею, точно так же, как не регулируются ею про цессы световые и другие, происходящие при этих движениях, и потому ми ры эти, находясь в настоящее время на разных стадиях угасания, подверже ны гибели. Во всем этом разумного действия признать конечно, нельзя, а нужно признать неисполнение разумными существами Божественной воли.

Если и в целой совокупности миров жизнь может уничтожиться, как это по лагают, то от этого вина разумных существ не уменьшается. В-третьих, из вращение образа Божия в природе выражается и в том, что единство отдель ных миров со всеми другими мирами даже не сознается и что миры эти не доступны всем нашим чувствам, т. е. нам недоступны другие миры, а наш мир недоступен обитателям иных миров, если бы таковые где-либо и были, и это вследствие отсутствия регуляции и потому, что разумные существа не обладают полнотою органов, т. е. таким знанием метаморфозы вещества, ко торое давало бы им всемирность, последовательное вездесущие.

А между тем только такие полноорганные существа и могут соста вить глубочайшее, нераздельное соединение равных лиц;

соединение же особей-органов не может быть обществом понимающих друг друга лиц, а может быть лишь соединением ненавидящих друг друга существ, если толь ко они сохранили в себе свойства лица, сохранили в себе задатки или остат ки души, т. е. не сделались еще исключительно орудиями;

и те, которые иг рают роль ума в этом обществе-организме, не могут быть довольны орудия ми-лицами, если эти последние не вполне утратили личные свойства. Если же эти лица-орудия сделались исключительно орудиями, потеряли всякие свойства лица, совершенно перестали быть лицами, то общество, составлен ное из таких лиц-орудий, перестает быть обществом, оно обращается в дей ствительный организм, который обречен на одиночество;

и тот, кто совер шит такое превращение общества в свой организм, докажет этим, что он предпочитает одиночество общению.

Таким образом, ничего нет противоположнее одно другому, как об щество и организм. Хотя наши общества, несомненно, есть некоторое подо бие организму, но и они настолько подобны организму, насколько держатся насилием и выгодами;

насколько же в этих обществах заключается действи тельно нравственного, душевного, настолько они и в настоящее время не подобны организму. Если мы не принимаем Единого Бога в Трех лицах, то это именно потому, что других связей, кроме насилия и выгод, не признаем.

Отсутствие регуляции, недостаток способности полноорганности, или способности создавать себе всякого рода органы, т. е. совершенейший организм, и производит вместо сосуществования личностей их последова тель- ность или эфемерность, смертность. При сосуществовании, при пол ноорганности личности бессмертны, а последовательность является свобод ным действием личностей, переменою форм, путешествием, так сказать, при коем меняются органы, как экипажи, одежды (т. е. время не будет иметь влияния на личности, оно будет их действием, деятельностью);

единство же личностей будет проявляться в согласном их действии на весь мир, в регуля ции и бесконечном творчестве.

Не пользуется ли земля печальным преимуществом только понять во всей силе, а не искоренить зло, и не потому ли оно достигло на земле выс шей степени?! Земля — это уединенный остров, уединенный потому, что сознание не раскрыло и не установило разумной связи между ним и тем ми ром, от которого он произошел и которого он составляет обломок или боль ших относительно размеров пузырек с отвердевшею оболочкою, о внутрен нем содержании и состоянии которого разумные обитатели этого мира точ но не знают, но чувствуют, что внутренняя сила в землетрясениях, изверже ниях стремится как бы прорвать эту оболочку и, следовательно, требуют ре гуляции, точно так же требует регуляции и воздушные слои, токи, которые, воспринимая силы солнца, проявляются в ураганах, ливнях, грозах. Ответст венный же житель этого мира, хотя и хорошо знает непрочность своего жи лища, хотя и наказывается разными невзгодами, бедствиями, недостатками, но о регуляции теллурометеорической не заботится, а остается в полном подчинении среде.

Человек не приобрел себе полноты органов (недостаток необходи мых органов мог служить для развития мысли, для самоуглубления, но не для того, чтобы всегда оставаться при одной мысли;

недостаток органов мог быть полезен только временно) даже относительно земли, и потому органи ческий мир, который должен бы быть органами человека, превратился в особое самостоятельное царство;

органический мир — это органы, превра тившиеся в особые существа, увековечиваемые в этом ненормальном состоя нии рождением;

эти органы или способы, средства, коими существа чувст вующие, сознающие смертность могли бы воссоздать из разрушенного жи вотного вещества (а также строить непосредственно из неорганического ве щества) свои организмы, скоплять запасы солнечной силы, и они-то, эти ор ганы, превратились в особые существа, составляющие самостоятельное цар ство. Странное явление членов, живущих самостоятельно, даже получивших способность увековечивать свое царство, создавая себе подобных! Человек берет дань с этого царства, без коего и жить, понятно, не может, но не владе ет им;

человек только грабит некоторые области этого царства, а с другими борется как с равными, вместо того чтобы вносить в это царство свет созна ния.

Животное царство — это особые орудия, органы, получившие неко торое сознание;

но это сознание осуждено состоять при одном или несколь ких преобладающих орудиях — органах;

сознание в животном царстве не создает орудий или органов, не совершенствует их, а само вполне подчине но им. (По этим-то преобладающим органам животное царство и представ ляется карикатурою, пародиею на разумные существа.) Усовершенствование в животном царстве производится не разумным путем, случайности увеко вечиваются путем наследственности (но разумно ли ждать такого усовер шенствования для разумного существа?!), жизнь этих существ-органов со стоит не в расширении сознания и действия, а в размножении, в увековечи вании этого несовершенного, искалеченного существования;

и таким путем эти существа превратились в касты плавающих, летающих, пресмыкающих ся, хищничествующих и проч. Сознание у этих существ бессильно и даже не пытается руководить, управлять инстинктом размножения, и потому-то размножение, смеясь, так сказать, над разумом, расширяется и само, можно сказать, превращается в особое существование в бактериях, трихинах и т.п., проникает все поры вещества, живет на других существах, вселяется внутрь их.

Размножение вызывает взаимное истребление существ и увлекло на этот же путь, на путь истребления, и человека, и разумное существо подчи нилось тому же стремлению, сделалось истребителем и даже способствовало размножению иных существ, необходимых для его питания. Поэтому те, ко торые восклицают: "Неужели Господь оставил все остальные миры без оби тателей?!" — сожалеют, следовательно, о том, что эта неразумная родотвор ная сила не была перенесена и в другие миры;

даже человек, единственное разумное существо на земле, и тот остается еще рабом этой родотворной си лы. Такое состояние есть результат недеятельности разума и служит ему глубоким укором, потому что родотворная сила есть только извращение той силы жизни, которая могла бы быть употреблена на восстановление, или воскрешение, жизни разумных существ.

Живая сила, ограниченная пределами земли, могла проявиться толь ко в размножении, в обособлении органов, т. е. в превращении их в особи, и в полном подчинении среде;

эквивалентное же замещение их может выра зиться в регуляции, в воскрешении, в полноорганности, т. е. в полном под чинении органов личностям, в господстве сознания, дающего, вырабаты вающего себе органы.

Извращение мира в природу в четырех выше исчисленных свойствах (1-е — последовательность вместо сосуществования, 2-е — распадение или отсутствие регуляции, 3-е — личности, обратившиеся в орудия, и органы, обратившиеся в особи, и 4-е — общество по типу организма вместо общества полноорганных существ), извращение в слепую силу (все равно, дошел ли мир до настоящего его состояния путем извращения или же он таким был изначала) есть во всяком случае не бесконечное явление, ибо кроме слепой силы существует и разумная, хотя бы и на одной только земле, и между че ловеком и природою нет противоположности, разъединение же их времен но, а потому устранение этого извращения, восстановление жертв этого из вращения — задача человека, смертного, сына умерших отцов.

ПРИМЕЧАНИЯ 1. Можно согласиться, что 4-е Евангелие есть богословский трактат в форме диалогов и событий, имеющих целью развить учение о воскрешении (возрождении), о воскрешении не духовном только, но и телесном;

вернее же было сказать, что все Евангелие Иоанна есть описание литургии, потому-то, надо полагать, в нем и нет описания установления Евхаристии;

так, по Евангелию Иоанна, Христос с самого на чала является в мир как агнец Божий (о чем свидетельствует Иоанн Креститель), очищает храм от торговцев, изгоняя жертвенных животных, называет себя хлебом, сходящим с небеси, хлебом животным, т. е. дающим жизнь, "сей есть хлеб животный, иже сшедший с небесе: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки: и хлеб, его же аз дам, плоть моя есть" 17 (Иоанн VI, 51) и проч. Но в этой литургии нет отпуста, нет конца, нет вознесения, а даже поощряется продолжение бесконечного Евангелия /"Суть же и ина многа, яже сотвори Иисус, яже аще бы по единому писана быша, ни самому, мню, (всему) миру вместити пишемых книг" 18 (Иоанн XXI, 25) /.

2. Когда солнце достигало летнего "креса" 19, вся славянская, литовская (от части и немецкая) земли покрывались кресами, т. е. кострами;

межславянские Карпа ты, Судеты и проч. иллюминовались такими же кресами;

это был праздник кресин, праздник высшего проявления силы солнца, силы оживления, кресения. Праздник Кресин до такой степени естественный, что едва ли был народ, умеющий высекать огонь, который не праздновал бы этих дней, так что в дни праздника кресин все наше полушарие было иллюминовано, т. е. делалось подобием солнца, насколько в чело веке было на это умения и силы. В религии славян, т. е. в той, которая считается са мой низшею из всех культов арийских народов, но вместе с тем и самою древнею, кресины, надо полагать, были праздник праздникам. Высшим же из этих культов был зендский, который воскрешение называл "Фрашо керете", т. е. прекрасным, доб рым делом. Но и у славян крес, откуда произошло кресение, оживление20, имел зна чение конца, т. е. цели, так что кресение было конечною целью. Кресением же назы вались самые разнообразные действия. Кроме черчения и даже рисования (в поль ском — кресление, оно означало "обрубать, отесать" (kresati камение-во, drewo), во обще давать форму, вид. На этом действии, кресении, высекании огня, основывалась и догматика славян, особенно восточных, сохраненная народом. "Ударил Господь кремень о кремень, посыпались ангелы, архангелы, словом вся сила небесная". В че ловеке душа, что в кремне огонь. Душу славяне представляли искрою, возженною Перуном, богом грома. Высекая огонь, человек видел в искре подобие молнии, а раз водя костер, творил подобие солнца, потому, вероятно, Парьяниа (Parjanya)21, громовержец, Перун, Перкун стал выше Урана, выше солнца, дневного неба или Дажбога, выше его отца Сварога. Парьяния поражает своими перунами демонов с та кою силою, что кровь из ран течет реками (дождями). Христианство могло победить Перуна, только заменив его Ильею. Воплощением этого пророка был Илья Муромец.

Культ Агни тоже не исчез, а вошел в христианское богослужение в виде сожигания масла, воска.

Вышеизложенным не ограничивалась, однако, "бедная" религия славян.

"Приседя Янтарному морю", славяне видели в этом студеном море остров Буян, ост ров огня, а на том острове бел-горюч камень, алатырь (электрон). А в этом камне, отце всех камней, Провидение, можно сказать, благоволило открыть человеку ту силу, ко торая заставляла чтить Перунов, Зевсов, Юпитеров. Потрите янтарь, и частички бу маги, лежавшие близ него неподвижно, как мертвые, точно слышат голос отца кам ней, приходят в движение, в них пробуждается стремление... Для тех, которые созна ют себя смертными, т. е. чувствуют утраты, такой опыт будет новым образом воскре шения. Если икры, высекаемые из мертвого камня, возбудили в челе-веке надежду на оживление, то что должно было возбудить в них открытие свойства алатыря, ян таря?.. Впрочем, славяне, живущие подле моря, выбрасывающего янтарь, приписы вая янтарю много чудесных свойств, по-видимому, не знали его свойств естественных.

Даже то сословие, сословие смердов (смертных?), которое под страхом голодной смер ти должно было вникать в существо силы, от которой зависело существование его, а с ним и его предков (ибо оно верило, что существование его предков зависит от жертв им приносимых), и это сословие не могло открыть то общее, которое заключается между явлениями, вызываемыми в янтаре, и явлениями грома и молнии;

не могло оно сделать этого открытия потому, что было отвлечено от дела, которое должно привести к этому открытию, для борьбы с кочевниками. Когда же борьба с степными чудищами кончится, тогда настанет время обратиться от борьбы и героического эпо са к космическому делу.

Кресение имело настолько важное значение в жизни славян, что делалось предметом размышления;

иначе, как объяснить появление таких собственных имен, как Кресомысл (или просто Кресина, Кресистав). Конечно, нельзя допустить, чтобы у тогдашних славян были специалисты-мыслители, но можно предположить, что бы ли люди, преданные всею мыслью тому действию, в котором, как в возжигании огня, кресении, предполагалась сила оживляющая, составляющая существенное религиоз ное действие, жертвоприношение;

можно предположить, что были люди, преданные всею мыслью этому действию, религии (Крестомысл, как Гостомысл). Не в личных только именах, но и в названиях урочищ и населенных мест могут оказаться следы крешения. Греческое слово "анастасис", имеющее отвлеченный смысл "востание", у нас при принятии христианства переведено словом воскресение;

производилось это последнее слово и от "крест" и от "крещение", но тогда же найден был и истинный его корень — "крес".

3. Новейшие краниологическо-лингвистические исследования открывают еще более древнее родство между арийскою и финно-мадьярскою (чудскою) группа ми (длинноголовые);

впрочем, нынешние мадьяры принадлежат к брахикефалам, как туранское племя. С другой стороны открывается родственная связь между алтай скою (т. е. татаро-монгольскою и манджу-тунгусско-самоедскою) и семито африканскою группами (короткоголовые). Это разделение человеческого рода на два племени (на длинно- и короткоголовых) можно привести в связь с двумя формами антихристианства, исключительным единством и крайним сепаратизмом.

4. История Памира есть история патриархального родового быта, для которо го родство составляет высшую, идеальную, проективную форму;

история Памира, для которой пока нет источников, не политическая история, не гражданская, не ис тория цивилизации, она есть история распадения, небратства, изучаемое в его при чинах, но такое изучение небратсва есть вместе изыскание средств к восстановлению родства.

5. Индустриальное направление XIX века требует замены языков школы язы ками торговли;

и если языки школы, классические, можно назвать мертвыми, то языки, на которых говорит бездушная торговля, никак нельзя назвать живыми. Эти языки, между коими английский занимает первое место, как самый мертвый, имеют столько же права на название живых, сколько деизм — на название естественной, народной, т. е. живой религии. Слова утратили смысл, потому что и народы, говоря щие ими, забыли о своем происхождении, родстве. Упрощенный, безжизненный, синтаксический механизм заменяет живой народный склад речи. Писать нужно так же, как и говорят, т. е. и из письма исчезают, изгоняются признаки родства. Очевид но, что это языки блудных сынов. Нужно изучать праотеческий язык, чтобы гово рить одним братским языком;

нужно обратиться от так называемых живых языков к мертвым языкам, даже к самым древнейшим мертвым языкам, каковы санскрит, зендский язык и т.п., чтобы слова, которыми мы говорим, оживились, стали бы по нятными. Открытие общих корней всех языков арийской семьи мы имеем полное право назвать филологическим воскресением. Этот свет, идущий с Дальнего Востока, воссиял для нас из гроба, ибо обходные движения, морское и сухопутное, привели нас к Памиру, в Памире же даже наука, лишенная отеческого чувства, признала могилу предков. Нельзя, однако, не заметить, что филологическое воскресение, как и обход ные движения, приведшие к Памиру, совершалось и до сих еще пор совершается бес сознательно и невольно.

6. Испытывая постоянно, до начала предпоследнего века, а по окраинам и до настоящего времени, то, что Европа испытывала только в Y веке, мы возложили все упование на Непреоборимую Стену, на Взбранную Воеводу-Свободительницу от всех бед;

множество явленных икон Богоматери несомненно свидетельствует о множестве перенесенных нами бед и скорбей. Кремль имеет необходимо два храма: храм подате лю побед (Михаилу Архангелу, Георгию Победоносцу) и храм, в котором оплакивают ся жертвы войны;

ибо в военные эпохи наибольшая смертность падает на молодой возраст, способный носить оружие. Мужество есть высшая добродетель этого време ни, премудрость же занимает второстепенное место.

7. Нынешняя наука понимает, по-видемому, патриотизм в смысле сепаратиз ма. Ей как будто неизвестно, что человечество есть также отечество.

8. Два типа общества — общество по типу организма и общество по образу Триединого Бога. Образцы для первого типа берутся из слепой бессознательной при роды, из животного царства и с самого человека, насколько он остается животным.

Источником второго типа служит именно то, что в человеке противоположно жи вотному, то, чем он отличается от сего последнего. Зоологические теории, прилагае мые к жизни человеческой, к истории, будет ли это теория типов Кювье или же тео рия происхождения видов Дарвина, имеют ту общую черту, что они одинаково рав нодушны к отношениям, в которые по этим воззрениям ставятся люди, — равно душны к положению людей, осужденных по теории организма исполнять, например, роль какого-либо орудия. Общество по типу организма есть общество, устрояемое, можно сказать, по типу смертной личности;

другой же тип общества устрояется по образцу бессмертных личностей. Государство, переходящее от родовой сельской жиз ни в городскую, секуляризованную, отдает предпочтение временному благосостоя нию пред бессмертною жизнию. Городская воинская повинность может продлить существование, защищая его от гибели, которая грозит от себе подобных, но она не избавляет его от неизбежного падения, смерти. Сельская же воинская повинность, обращенная на борьбу с слепою силою, на регуляцию, т. е. на управление слепыми силами природы, несущими теперь, когда ими не управляет сила разумная, голод, язвы и смерть, сельская воинская повинность есть радикальное средство против смерти, а вместе она сохраняет и укрепляет в народе те свойства (мужество, умерен ность и т.п.), утрата коих ведет к неизбежному падению. Только в государствах, уст рояемых по последнему типу, по образу бессмертных личностей, и возможна уверен ность в воскрешении и бессмертии.

9. При такой экспатриации Англия не в праве требовать от всех и защиты отечества, т. е. всеобщей обязательной воинской повинности, ибо всеобщая воинская повинность требует и всеобщей поместной системы. Море, окружая, защищая Анг лию от внешних нашествий, оказало ей плохую услугу, ибо благодаря такой естест венной защите, тому, что считалось наибольшим ее преимуществом, Англия могла совершить великое преступление против отечества, т. е. экспатриацию, которая есть необходимое условие развития фабричной промышленности и всемирной торговли, этого небратского дела.

10. Мы говорим долг "требует от России, т. е. от нас", потому что исполнение нижеозначенных обязанностей зависит от того, насколько каждый солдат и матрос будет проникнут этими требованиями, а они будут ими проникнуты на столько, на сколько эти обязанности будут всеобщим духом всех, духом великодушия, бескоры стия.

11. Палестина учила нас быть сынами человеческими: и мы, сыны человече ские, стремясь к освобождению Палестины, пришли к Памиру, могиле отцов, и здесь узнали, что Византия без Памира то же, что мысль без дела. Если бы наука обладала чувством, то она услышала бы в Памирской пустыне голос Бога отцов наших, Адама, Ноя, отцов живых для Бога, мертвых для нас;

для нас мертвых потому, что в нас нет еще подобия Божия. Здесь и должен начаться поворот от долга отвлеченного к по винности сыновней, утоляющей международную вражду, а между тем при всяком новом шаге нашем к Памиру возбуждается против нас вопрос восточный, константи нопольский (а ныне, не можем не добавить от себя, возбужден и вопрос Востока дальнего, подняты против нас японцы, поднимутся, вероятно, и китайцы). И не из опасения за памирскую отчину, а страх за богатства Индии возбуждает при этом вра жду против нас англичан. То, что вначале было Эдемом, стало Памиром, ибо Памир есть запустевшее место не по причинам лишь историческим, но по причинам и есте ственным. Памир делается более и более пустынею. Средства, которыми до сих пор располагал человек, не в состоянии предотвратить этого запустения, высыхания рек и озер. Если Россия своею азиатскою частью обращена к Северу и не имеет других врагов, кроме гигантских льдин и полярного холода, то и в другой, европейской час ти, обращенной к югу, она имеет главного врага не в туранцах, ни даже в англичанах, а в той опустошающей силе, которая делает ее более и более пустынею, засыпая пес ками губернию Астраханскую, землю Войска Донского, губернию Воронежскую, под вигаясь все дальше и дальше в глубь России. В предании о Джемшиде22 и о выселе нии зендов с Памира от усиления холода, можно видеть начало того геологического периода, который в настоящее время достиг уже значительной степени силы. В борь бе с этой опустошающею, пустынерождающею силою Туран и Иран23 из врагов сде лаются, должны сделаться союзниками, чтобы не погибнуть тому и другому 12. Если самоубийства и указывают, по-видимому, на необходимость новой заповеди, заповеди о любви к самому себе, это еще не значит, чтобы такая заповедь действительно могла быть установлена, внесена, и действительно могла бы иметь ка кое-либо действие. Ни приказания, ни какие-либо приманки не в силах привязать к жизни;

только смысл жизни, великая цель, всеобъемлющее дело может заставить до рожить жизнью;

а такое дело будет найдено только тогда, когда сердца сынов обра тятся к отцам, т. е. когда восстановится пятая заповедь.

13. Так как наступающий период будет эпохою не слова только, а по преиму ществу дела, то можно надеяться, что человечество доведет до совершенства теле графный слог и стенографное письмо и тем облегчит запись. Изобретение письма то гда только получит окончательный смысл, достигнет цели, когда письмо будет пол ною регистрациею всех ощущений, переживаемых человечеством;

само собою разу меется, что задача человечества не ограничивается одною регистрациею — быть ре гистратором хотя бы и всемирным не может быть целью человечества, такой бюро кратический идеал не удовлетворит никого. Правда, основатель позитивизма, при знававший смерть переходом из объективной жизни в субъективную, вместо проек тивной (из действительной, следовательно, в мнимую), видимо, довольствовался од ною регистратурою (жизнью в памяти);

но что такое позитивизм, как не философия человека, который все великое признал мечтою, отказался от всяких идеалов, сделал ся человеком положительным, примирившимся со всяким злом, — чего можно ожи дать от мысли, если мысль только сознание жизни, а в жизни первая роль отведена банкиру?

14. К выражению: "по словам одного нашего археолога" сделано такое замеча ние: избегая вообще называть имена, мы этим самым принимаем на себя обязанность не называть и собственного;

если бы мы вздумали назвать свое имя, это было бы чис тейшим плагиатом. В настоящее время считается предосудительным приписывание какого-либо произведения авторитетному лицу, которое в нем видимо не участвова ло;

но еще несравненно предосудительнее приписывать произведение себе, одному лицу, тогда как оно, очевидно, результат множества предшествовавших трудов;

пре досудительнее же и этого разыскивать лицо, чтобы по нему судить о произведении, тогда как судить нужно лишь произведение, и по произведению восстановлять лицо автора, которое тогда только и явится пред нами в истинной его сущности, которая поможет разобраться и в тех противоречиях, на которые возможно натолкнуться в жизни автора. Тем менее необходимо знать, автора настоящего произведения, так как оно не названо ни ученым, ни литературным произведением, потому что оно есть только призыв к делу по делу, к которому призывает автор, и нужно судить его.

15. Название мифологического вместо мифо- (или мито-) ургического есть философо-морфизм, превращающий первобытных людей в мыслителей, создающий их по своему образу и подобию, а не такими, какими они были и могли быть в дейст вительности. Вообще, для народа существуе только ургия, т. е. дело, а не логия;

а если и существует для народа логия, то лишь как проект, логия в смысле проекта. Для на рода нет двух разумов, как для философов, теоретический и практический, один дру гому противоречащие, друг друга исключающие, для народа теоретический разум указывает на то, что должно быть приведено в действие, исполнено, осуществлено в действительности.

Примечания 1 Зенды — древние иранцы.

2 Филологической пятидесятницей (по евангельскому преданию, в этот иудейский праздник произшло сошествие Св. Духа на апостолов, и они на чали говорить на самых разных языках — Деян. Апост. 2, 1-11) 3 Милетий Пигас (ок. 1545-1601) — александрийский патриарх, содейст вовал учреждению в Москве патриаршества.

4 Симония — продажа и покупка священного сана.

5 Крейсерство — так назывались в конце прошлого века разъезды воен ных кораблей (крейсеров) по морям и океанам для захвата неприятельских торговых судов.

6 Фаустин — римский пресвитер второй половины IV в., принадлежал к партии люцифериан, крайних противников арианства.

7 Ф. Фребель (1782-1852) немецкий педагог, теоретик дошкольного вос питания, автор филосовско-педагогического труда "О воспитании человека" (1826).

8 Меру — гора в индийской мифологии наподобие Олимпа, жилище богов, согласно толкованию Федорова — обожествленных предков.

9 Эктабану — иранский город, упоминаемый с XI в. до н.э., Иерасулим, главный город древней палестины, Мориа — гора, на которой по библей скому преданию Авраам собирался принести в жертву своего сына Исаака.

10 "Декларация прав" (франц.).

11 Закхей-мытарь, "начальник мытарей", т.е. сборщиков налогов, "и че ловек богатый", принимает учение Христа, каясь в прежних грехах: "Поло вину имения своего я отдам нищим и если кого в чем обидел, воздам вчетве ро" (Лук. 19, 2-8).

12 Альтруизм — неологизм, введенный французсеим философом позитивистом О.Контом (1798-1857) 13 Тримурти — индуистская "троица" богов Брахмы, Шивы и Вишну, трех форм проявления верховного божества (ей предшествует ведическая "троица" Агни, Вайю и Сурья). Каждый член тримурти представляет от дельное и самостоятельное мифологическое лицо, олицетворяющее опреде ленный природно-космический процесс: Брахма — это созидание, Шива — разрушение, Вишну — охранение.

14 "Не кради" — Исход 20,15.

15 Лук. 10, 38- 16 "Человек человеку волк" (лат.).

17 "Я — хлеб живой, сшедший с небес: ядущий хлеб этот будет жить во век;

хлеб же, Который Я дам, есть Плоть моя…" (церковнослав.).

18 "Многое и другое сотворил Иисус: но если писать о том подробно, то думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг" (церковнослав.).

19 Крес — летний солнцеворот, Иванов день.

20 Кресение, кресить — в славянских языках означало и высекать огонь из кремня, и воскрешать, оживлять.

21 Парджанья (Парьянья) — в древнеиндейской мифологии бог дождя и погоды, грома и молнии. В его имени тот же корень, что и в других названи ях индоевропейских громовержцев (ср. литовское — Перкунас, Перкун, сла вянское — Перун) 22 Джемшид — царь начальных времен мира, упоминаемый в "Авесте".

23 Тураном с давних пор называлась обширная часть евразийского ма терика, занятая в основном пустынями и степями и населенная воинствен ными кочевыми тюрскими племенами. "Иран", "Эран" означало первона чально страну арийцев в противоположность "Анерану" стране неарийцев (позднее Туран).

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.