WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. Н. И. ЛОБАЧЕВСКОГО На правах рукописи БАЛАБАНОВ АНТОН ...»

-- [ Страница 3 ] --

Проверка выдвинутых гипотез на данных массовых опросов возможна с помощью множественных регрессионных моделей. Зависимой переменной вы ступает интегральный показатель здоровья/нездоровья, конструируемый из на бора маркерных переменных (вопросов о функционировании различных систем организма, беспокоящих симптомах, анамнезе) либо являющийся простой са мооценкой респондента собственного здоровья. Предикторами в модели высту пают показатели возраста и образования (включая их квадраты и возможные взаимодействия), а также прочие показатели социально-экономического статуса индивида. Так, в методологии Росс и Ву для проверки устойчивости эффектов взаимодействия образования и возраста предлагается использовать показатели дохода, так как он является мощным медиатором в цепочке «образование — материальное положение — здоровье» и может полностью элиминировать («перехватывать») влияние образования на здоровье.

В эмпирической части своей работы Росс и Ву, опираясь на два масштаб ных телефонных опроса, проведённых в США в 1979/80 и в 1990 годах, прове ряют взаимодействие образования с возрастом на трёх целевых переменных (альтернативных показателях здоровья): физическая дееспособность, самооцен ка здоровья, физическое благополучие (отсутствие болей, головокружения и проч.). Для «объективных» физических показателей (дееспособность и благо получие) были получены значимые эффекты взаимодействия образования и возраста. Средние значения показателей здоровья в группах с разным уровнем образования расходились с возрастом, причём в одних случаях — пропорцио нально возрасту, в других — пропорционально квадрату возраста. Таким обра зом, подтверждается кумулятивный эффект образования, проявляющийся с возрастом. Что касается самооценок здоровья, более образованные индивиды дают, в целом, более высокие оценки своему здоровью, однако расхождения в уровнях самооценок с возрастом не установлено.

Мы проверим аналогичные гипотезы на данных РМЭЗ. Из тех данных про екта, которые были в нашем распоряжении, наиболее полная информация об общем здоровье содержалась в массивах 2002 года. Исследуем два показателя здоровья: субъективную оценку собственного здоровья по стандартной шкале (далее — самооценка) и более объективную характеристику здоровья со слов респондентов о различных аспектах физической дееспособности и благополу чия (далее — анамнез)1. Шкалы устроены как показатели (не)здоровья, то есть, большие их значения обозначают большую степень нездоровья, например, большее число припомненных недомоганий. Способы построения и шкалы по казателей, а также описательная статистика по возрастам и уровням образова ния находятся в прил. 3.

Рассмотрим типичную взаимосвязь показателей (не)здоровья с возрастом и образованием на примере графика средних значений индекса симптомов (рис. 2). График показывает естественную тенденцию к ухудшению здоровья с возрастом, причём рост среднего числа симптомов характеризуется нелинейной зависимостью с ускоренным ростом в среднем возрасте и замедлением в пожи лом. Стремительный рост симптомов в среднем возрасте — свидетельство на капливающихся негативных изменений в состоянии здоровья. Для младших возрастных групп различия по уровню образования несущественны. Линии на чинают расходиться примерно с возраста 35 лет что говорит о существующих эффектах взаимодействия образования и возраста в их влиянии на здоровье: ис комых кумулятивных эффектах. Очевидно, что сила такого кумулятивного воз действия невелика, однако может быть замечена даже на данных такого уровня обобщения на фоне основной тенденции к росту показателей с возрастом.

Нами был исследован также и третий показатель (не)здоровья, не вошедший в текст рабо ты, основанный на сообщениях респондента о числе зарегистрированных врачом признаков недомоганий и установленных диагнозов. Он примечателен тем, что обнаружил «обратную» взаимосвязь образования и состояния здоровья: более образованные респонденты имели худшее здоровье в смысле числа зафиксированных недомоганий и диагнозов, причём эти различия нарастали с возрастом. На наш взгляд, такой эффект как раз является объяснением положительной кумулятивной взаимосвязи образования и здоровья. Большее число зафикси рованных врачами признаков нездоровья и большее число установленных диагнозов в груп пе высокообразованных респондентов есть следствие большей информированности о своём здоровье, показатель профилактической активности. Низкоресурсные группы, которые, в ос новном, формируются из малообразованной части общества, имеют меньший доступ к меди цинской помощи (например, ситуация удалённых сёл), а значит объективным данным о ди агностике заболеваний, порой, просто неоткуда взяться. Схожие наблюдения делаются на данных РМЭЗ и другими исследователями [см. Назарова, И.Б. Указ. соч.].

Общее среднее и ниже Среднее специальное Высшее 18-24 25-34 35-44 45-54 55-64 65-74 75+ Возраст, лет Рис. 2 Средние значения индекса ощущаемых симптомов по возрастам для лиц с разным уровнем образования Эти наблюдения косвенно подтверждают гипотезу о кумулятивном взаи модействии образования и возраста, однако для окончательного вывода о факте и характере такого воздействия требуется специальная статистическая провер ка. Мы выполним её в форме проверки значимости регрессионных коэффици ентов при включении возраста, образования, их взаимодействия и иных важ нейших социальных переменных, способных влиять на здоровье в регрессион ное уравнение. Зависимыми переменными последовательно будут два рассмот ренных показателя (не)здоровья. Построение регрессионных моделей, кроме прочего, позволит ответить и на вопрос, в какой мере учёт основных (половоз растных и социальных) характеристик позволяет прогнозировать состояние здоровья.

Независимые переменные. Возраст (лет). В модель включались респон денты в возрасте 18 лет и старше. Учитывая возможность нелинейного влияния возраста на состояние здоровья (на что указывает рассмотренный выше гра фик), в модель также включается квадрат возраста (возраст2).

Образование. Учтено в западной традиции как число лет, затраченных на образование. Данный показатель включает не только сведения о завершённых среднее значение Индекс ощущаемых симптомов, образовательных ступенях, но и о незаконченном образовании, дополнитель ных курсах и проч., то есть является информационно более насыщенным, чем градация на 3 уровня, которую мы используем для удобства построения графи ков. Учитывая возможные изменения влияния образования на здоровье с воз растом, мы включили в модель кроме главного эффекта образования взаимо действия первого порядка с возрастом: образование возраст и образование возраст2.

Пол. Дихотомия;

принимает значение 1 для мужчин и 0 — для женщин.

Регрессионный коэффициент укажет на характер корректировки прогноза со стояния здоровья для мужчин.

Население западных регионов РФ. Нами установлена взаимосвязь региона проживания с состоянием здоровья, что обусловливает включение данной пе ременной в качестве дихотомии в модель. Переменная принимает значение для респондентов из западных областей России и 0 — для респондентов из вос точной части. Коэффициент укажет на характер корректировки прогноза для респондентов из западных регионов.

Городское население. Разделение городского и сельского населения также является значимым фактором социальной дифференциации. Справедливо ожи дать значимой связи этого фактора с состоянием здоровья. Переменная прини мает значение 1 для городского населения и 0 — для сельского. Коэффициент укажет на характер корректировки прогноза для городской части выборки.

Доход. В качестве дохода использован показатель «число прожиточных минимумов на потребительскую единицу (ПМ/ПЕ)», описанный в приложении к предыдущему параграфу. Кроме главного эффекта дохода мы включили в мо дель его взаимодействие с возрастом и квадратом возраста (получены путём произведения дохода и возраста (дохода и квадрата возраста, соответственно)).

При построении моделей был использован автоматический отбор с поша говым включением переменных. В результате каждая модель содержит предик торы, значимые на уровне p < 0,05. Рассмотрим результаты из табл. 8.

Таблица 8. Оценки коэффициентов регрессии показателей (не)здоровья на образование, воз раст, их взаимодействия и иные социально-экономические переменные* Модель 1. Анамнез Модель 2. Самооценка Переменные n=9279 n= 0,383 / 1,580 1,010-2 / -2, Возраст (12,790) (4,811) -1,1910-3 / -0,777 1,4410-4 / 0, Возраст (-7,034) (7,128) -1,865 / -0,212 -0,171 /-0, Мужчины (-32,340) (-13,0) Население западных регио- -0,336 /-0,029 -0,119 / -0, нов РФ (-4,520) (-6,913) 5,2710-2 / 0, Городское население — (3,494) 0,475 / 0, Образование — (7,619) -1,3210-2 / -0, Доход (ПМ/ПЕ) — (-3,984) -0,024 / -1, Возраст образование (-9,684) 2,3210-4 / 1,002 -4,1010-6 / -0, Возраст2 образование (9,944) (-7,499) Возраст доход — -2,3510-5 / -0, Возраст2 доход — (-3,397) Константа -5,246 2, R2 0,612 0, * Формат результатов: нестандарт. коэфф-т / стандарт. коэфф-т, в скобках — t-статистика.

Сопоставим сначала объясняющие способности моделей. Предложенный блок независимых переменных удовлетворительно предсказывает показатель анамнеза (детерминация — 61%). Вдвое меньший процент дисперсии удаётся объяснить в самооценке здоровья.

Наличие квадратичных эффектов и взаимодействий усложняет интерпре тацию регрессионных коэффициентов. Так, например, положительный коэффи циент перед образованием в модели 1, как будто, говорит о том, что более вы сокий уровень образования ассоциируется с большим числом недомоганий. Но такое заключение игнорировало бы наличие значимых взаимодействий образо вания с возрастом, а также с квадратом возраста. Проиллюстрируем схему формирования регрессионной гиперплоскости в осях возраст / анамнез, пооче рёдно принимая к рассмотрению все коэффициенты модели 1 (рис. 3).

возр >> обр > возр2 < а) б) возр2 x обр > возр x обр < в) г) муж. < 0, Запад < возр2 x доход > д) е) Рисунок 3 Схема интерпретации регрессионных коэффициентов модели 1:

ось абсцисс — возраст (лет), ординат — число ощущаемых симптомов.

Линейное нарастание проблем нездоровья с возрастом есть наиболее силь ный эффект модели (смотря по величине стандартизированных регрессионных коэффициентов). Каждый дополнительный год возраста, если не смотреть на прочие коэффициенты, добавляет почти 0,4 балла в прогноз показателя (не)здоровья. Однако наличие значимого отрицательного квадратичного эф фекта возраста меняет форму регрессионной кривой, снижая скорость накопле ния проблем здоровья с возрастом. Общая тенденция к росту показателя с воз растом не меняется, поскольку соотношение рассмотренных коэффициентов таково, что в адекватном возрастном интервале 18—90 лет линейный эффект возраста превалирует над квадратичным. Далее, если рассмотреть три условных линии регрессии, соответствующих разному числу лет образования (например, 9, 12, 16 лет — для среднего и ниже, среднего специального и высшего образо вания, соответственно), они расположатся так, как показано на рис. 3 (б) за счёт положительного влияния переменной «образование». Есть ещё два коэффици ента, где участвует образование. На рис. 3 (в) мы видим влияние взаимодейст вия квадрата возраста и образования. Положительное его значение «выгибает» линии регрессии в обратную сторону (вверх), причём тем сильнее, чем больше образование, а, главное, чем больше возраст. Для низкого уровня образования кривая практически выпрямляется, для высшего — прогибается в обратную сторону, превосходя главный эффект квадрата образования, описанный выше.

Отрицательный коэффициент взаимодействия образование возраст является на рассматриваемом интервале более сильным, чем образование возраст2 и восстанавливает статус-кво: линия регрессии для высокообразованных индиви дов заметно смещается вниз, оказываясь практически на всём интервале возрас тов ниже остальных линий. Таким образом, на рис. 3 (г) мы видим типичный характер взаимодействия образования и возраста. При прочих равных условиях индивиды с разным образованием имеют в раннем возрасте примерно одинако вое здоровье, но с возрастом накапливают число недомоганий неодинаково бы стро. Практически линейно развивается этот процесс у малообразованной части населения. Больший же уровень образования за счёт обдуманных поведенче ских практик и приобретаемого социально-экономического статуса позволяет замедлить негативное влияние возраста. Различия между малообразованной и высокообразованной частями выборки достигают максимума к позднему сред нему возрасту (45-55 лет). То есть, кумулятивный эффект накопления преиму ществ действует на индивидов практически всю их трудовую жизнь. В пожи лом возрасте, однако, накопленные различия перестают увеличиваться и линии регрессии для лиц с разным уровнем образования начинают сближаться. Учи тывая важность этого вывода, мы дополнительно иллюстрируем его на рис. уже не схематично, а произведя вычисления по выборке. Мы показываем, как, при прочих равных условиях (для лиц одного и того же пола, места прожива ния, дохода и др.) взаимодействуют образование и возраст, определяя собой со стояние здоровья, то есть, иллюстрируем «чистый», «выкристаллизованный» эффект взаимодействия образования и возраста. Чем выше уровень образова ния, тем ниже «проседает» к среднему возрасту регрессионная кривая проблем со здоровьем, демонстрируя накопленные преимущества. К старшим возрастам линии вновь сближаются.

средн. и ниже средн. спец высшее 18-24 25-34 35-44 45-54 55-64 65-74 75+ Рис. 4 Оценённое взаимодействие образования и возраста в их влиянии на здоровье согласно модели 1. График построен для средних уровней возраста в 7-ми возрастных группах, сред него числа лет, потраченных на образование в 3 группах по уровню образования. Все осталь ные переменные полагаются равными и зафиксированы на среднем по выборке уровне.

Сделав этот ключевой вывод, мы, однако, ещё не закончили интерпрета цию всей модели. Главный эффект дохода для модели 1 незначим, но сущест венен эффект взаимодействия дохода с квадратом возраста. Его отрицательный знак приводит к тому, что кривые снова выгибаются несколько вниз (либо спрямляются) тем сильнее, чем больше доход респондента и, особенно, чем выше его возраст. Таким образом, мы делаем ещё один важный вывод о куму лятивном взаимодействии возраста с другим фактором — фактором дохода. В позднем пожилом возрасте определяющим физическое благополучие становит ся уже не уровень образования, а доход респондента. Это может связываться с критической важностью в пожилом возрасте таких аспектов, как здоровое и полноценное питание, комфортные условия жизни, возможность курортного лечения, приобретение дорогостоящих лекарств. Наконец, ещё 2 значимых эф фекта не изменяют форму кривых, но приводят к её смещению по вертикали.

Отрицательный эффект пола (для мужчин) означает смещение линий регрессии вниз так, что при прочих равных условиях число припомненных фактов недо могания и ограничений физической дееспособности у мужчин будет меньше, чем у женщин на протяжении всей жизни. Кроме того, для жителей западных регионов России прогноз состояния здоровья всегда будет меньше на некото рую постоянную величину (0,336) при прочих равных условиях, чем для жите лей восточных районов (линия регрессии пройдёт ниже).

Сделанный в данной модели вывод о конвергенции показателей здоровья в позднем возрасте расходится с выводами авторов статьи1. Сложно говорить, является ли этот эффект результатом действия дисперсивных факторов, разру шающих кумулятивную связь здоровья с образованием. Формально — это так.

Не исключаем в то же время, что причиной проявления конвергенции послужил когортный эффект: особые характеристики старших возрастных групп, разное отношение к проблеме здоровья в советском обществе, где они проходили со циализацию и прожили большую часть жизни, и в современных условиях. В со ветское время, в результате уравнительного характера распределения общест венных благ люди, различавшиеся по уровню образования (и даже по уровню дохода), имели, в принципе, равные возможности для занятия физкультурой, отдыха, профилактики и проведения лечебных мероприятий, а также — при мерно равную мотивацию быть здоровым. В современном мире хороший тонус и физическое развитие всё больше становятся привилегией наиболее успешных слоёв общества. Здоровым быть «модно», престижно, но за этими характери Ross, C. E. Op. cit.

стиками гонятся не все. Существенно сократились возможности для занятия физкультурой и спортом для малодоходных (и, что коррелирует с этим, мало образованных групп населения): спортивная инфраструктура либо пришла в не годность, либо стала платной. Таким образом, расхождения в показателях здо ровья среди российского населения с разным уровнем образования к среднему возрасту в данный момент уже представляются вполне закономерными.

Вторая модель менее удачна, чем первая в смысле показателя R2. При учё те 7 значимых предикторов более 70% дисперсии самооценок остаётся необъ яснённой. Отчасти это может быть связано с грубостью шкалы самооценки (все возможные различия сводятся к 5 пунктам).

Тем не менее, интерпретация коэффициентов модели 2 не вызывает осо бых трудностей. Положительные коэффициенты переменных возраст и воз раст2 говорят о существовании общей ускоряющейся с возрастом тенденции к росту показателя нездоровья. Существование нескольких главных эффектов (пол, регион проживания, доход, город/село) тенденции, связанной с возрастом, не меняет, действуя на оценку здоровья одинаково на протяжении всей жизни.

Мужчины склонны оценивать своё здоровье более оптимистично, чем женщи ны, жители Запада РФ — более оптимистично, чем жители восточной её части, лица с большим доходом также оценивают своё здоровье выше при прочих рав ных условиях. Жители городов несколько хуже оценивают здоровье, чем жите ли сельских районов. Последнее, надо полагать, также связано с большим вни манием к своему здоровью среди городского населения. Главный эффект обра зования отсутствует, но имеется значимое взаимодействие образования и квад рата возраста с отрицательным коэффициентом. Такой результат — проявление кумулятивного эффекта образования с возрастом в чистом виде. Воспроизведе ние «чистой» зависимости образования и возраста по данным модели на графи ке (рис. 5) показывает, что различия в самооценках становятся всё больше по мере перехода к старшим возрастным группам. Нарастание различий подчине но не линейному, а квадратичному (т.е. ускоряющемуся) закону.

3. 3. 3. 3. средн. и ниже 2. средн. спец 2. высшее 2. 18-24 25-34 35-44 45-54 55-64 65-74 75+ Рис. 5 Оценённое взаимодействие образования и возраста в их влиянии на здоровье согласно модели 2. График построен для средних уровней возраста в 7-ми возрастных группах, сред него числа лет, потраченных на образование в 3 группах по уровню образования. Все осталь ные переменные полагаются равными и зафиксированы на среднем по выборке уровне.

* * * В рассмотренных регрессионных моделях, построенных на данных, репре зентирующих российское общество 2002 года (РМЭЗ), исследована зависи мость двух показателей (не)здоровья индивидов от образования, возраста и ря да других социодемографических переменных. Первый показатель сконструи рован из нескольких вопросов как сумма ощущаемых респондентом симптомов нездоровья (анамнез, модель 1). Второй представлял собой самооценку здоро вья, которую давали респонденты, отвечая на один из вопросов анкеты РМЭЗ (модель 2). Результатами проверки двух моделей стал вывод о существовании значимых эффектов взаимодействия между указанными переменными в их влиянии на физическое здоровье респондентов.

Основным результатом проверки модели 1 был вывод о существовании эффекта дивергенции с последующей конвергенцией во взаимодействии пере менных образования, возраста и (не)здоровья как ощущаемых симптомов. Если до 50—55 лет наблюдается возрастание различий в состоянии здоровья между респондентами с разным уровнем образования (ускоренное накапливание нега тивных показателей у наименее образованных, кумулятивный эффект), то в бо лее старших возрастах накопленные различия, напротив, начинают сокращать ся (дисперсивный эффект). Мы также считаем признаком кумулятивного влия ния дохода на здоровье его значимую связь с возрастом в этой модели, которая производит значительно лучший прогноз здоровья для лиц, обладающих значи тельным доходом в старшем возрасте.

Модель 2, хотя и при малой объясняющей способности, продемонстриро вала наличие эффекта ускоренной дивергенции во взаимодействии переменных образования, возраста и самооценки состояния здоровья. Образованные инди виды лучше оценивают состояние своего здоровья, причём это преимущество нарастает с возрастом (кумулятивный эффект).

Таким образом, кроме естественной связи с возрастом, для всех рассмот ренных показателей установлена зависимость от уровня образования респон дентов, причём характер этой зависимости не оставался постоянным, а менялся в зависимости от возраста. Это позволяет считать существование кумулятивно го эффекта образования в его влиянии на здоровье индивида доказанным.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Научная проблема, решению которой была посвящена настоящая работа, заключается в противоречии между формированием в российском обществе институциональных механизмов воспроизводства социального-экономических неравенств и неизученности этих механизмов вследствие того, что Россия, в отличие от развитых стран Запада, находится в самом начале этого пути. Авто ром обосновывается перспективность комплексной (теоретической и эмпириче ской) характеристики действия кумулятивных и дисперсивных факторов дина мики социального неравенства в современной России для понимания склады вающихся типовых моделей его воспроизводства, углубления и сглаживания.

Сформулируем основные выводы исследования:

Объективность существования кумулятивных и дисперсивных тенденций неравенства во всех обществах находит отражение в ряде социально экономических теорий. В поиске аналитической схемы исследования автором рассмотрены элементы макроэкономических теорий «порочных кругов нище ты» и «кумулятивной причинности» (Р. Нурксе, Т. Веблен, Н. Калдор, Г. Мюрдаль), классических теорий социальной стратификации (К. Маркс, М. Вебер, П. Сорокин), концепции «капиталов» П. Бурдье, теории структура ции Э. Гидденса, концепции «социального исключения», концепций «культуры бедности» и андекласса (О. Льюис, Р. Дарендорф). По мнению автора, особое применение к объяснению кумулятивных и дисперсивных воздействий находят концепция «капиталов» П. Бурдье и современная концепция «социального ис ключения». Первая имеет потенциал для изучения кумулятивных эффектов как процесса конвертирования одних видов капитала в другие (рассматриваются экономический, человеческий, социальный, административный и другие виды капитала). Подобно воспроизводству капитала в экономике, излишки указан ных выше ресурсов в ходе обмена имеют тенденции к преумножению, а недос таточность ресурсов может определять низкую эффективность их использова ния, а в перспективе и дальнейшее их сокращение. Вторая концепция акценти рует внимание на вопросе «множественности» социальных проблем индивидов или регионов. Именно комбинации факторов неравенства могут обусловливать, в одних случаях, усиленное неблагоприятное воздействие, социальное исклю чение, обвальное снижение уровня жизни, то есть, кумулятивное развитие не равенства, а в других случаях, — дисперсивные эффекты, когда наличие одно го-двух благоприятных факторов может разрушать негативное воздействие ос тальных. Анализ существующих теоретических подходов к исследованию ку мулятивного характера неравенства в социальных науках приводит автора к выработке «структурно-ресурсной» схемы дальнейшего анализа, в рамках ко торой он пытается определить кумулятивный или дисперсивный потенциал взаимодействий групп ресурсов при учёте специфики и условий таких взаимо действий. Указанный подход оказывается плодотворным для теоретической разработки частных моделей развития неравенства на макро- и микроуровнях проблемы, которые затем могут быть подвергнуты эмпирической проверке.

Проведённый далее анализ релевантных эмпирических исследований (оте чественных и зарубежных) обнаруживает наличие широкого класса моделей социального неравенства, которые могут получить продуктивное развитие, бу дучи рассмотрены с позиций действия кумулятивных и дисперсивных факто ров. Во-первых, автором выявлены ключевые факторы социальной поляриза ции, определяющие кумулятивный характер неравенств в российском и запад ном обществах. На макроуровне социального неравенства кумулятивные эф фекты наблюдаются в процессах глобализации и информатизации, развития ре гионального неравенства, миграционных процессах, ведущих к истощению трудовых ресурсов регионов-доноров, а в отдельных случаях — и в контексте государственной социальной политики, когда малоресурсные группы населения оказываются депривированными даже от доступа к механизмам, призванным ослаблять депривацию. На микроуровне кумулятивные факторы представлены неравным «стартовым» экономическим капиталом индивидов и характером его использования, неравным человеческим и социальным капиталом, физическим здоровьем, гендерной дискриминацией в профессиональной сфере, спецификой ценностей и установок различных групп населения.

Во-вторых, выявлены факторы, тормозящие процессы социальной поляри зации и определяющие дисперсивный характер неравенств. На макроуровне к ним можно отнести указанные выше миграционные процессы, выделив, однако, их компоненты, связанные с обратным током заработанных капиталов в стра ны-доноры, потенциальные проблемы дальнейшего роста крупных экономик за счёт старения населения и повышения социальной нагрузки на государство в развитых странах, перенос значительного числа постоянных рабочих мест в развивающиеся регионы. Тенденции информатизации, определяя возникнове ние «цифрового разрыва» между развитыми и развивающимися странами, тем не менее, обеспечивают последним «преимущество отставания», позволяя эф фективно внедрять относительно дешёвые информационные технологии, ос новные затраты на разработку которых несут страны-лидеры инновационной экономики. К дисперсивным факторам неравенств можно относить культурные особенности социумов, способные обеспечивать значительную стабильность высокодифференцированных обществ за счёт эксплуатации запасов «народного терпения», переменчивости субъективного восприятия ситуаций депривации, отсутствия жёсткой корреляции между слабым экономическим положением и социальным исключением. Дисперсивные механизмы микроуровня связаны с наличием и возможностями мобилизации собственных ресурсов низкостатус ных социальных групп в направлении восходящей социальной мобильности (феномен «новых бедных»), с меняющимися возможностями доступа к высше му образованию и трансформациями профессиональной структуры, с особенно стями воспитания детей в «проблемных» семьях, помогающих исключить пере дачу депривированного статуса между поколениями, с относительной неста бильностью положения «полюсных» групп.

В эмпирической части диссертационного исследования автор обращается к анализу кумулятивных и дисперсивных эффектов во взаимодействии несколь ких факторов социальных неравенств на основе современных российских дан ных. В рассмотренных моделях развития социального неравенства присутству ют искомые эффекты. В частности, обнаружены кумулятивные эффекты в про цессах конвертирования человеческого капитала в экономический;

кумулятив ные и дисперсивные эффекты в процессах воспроизводства бедности, а также во взаимодействии образования, дохода и возрастных изменений физического здоровья индивидов. Указанные эффекты подтверждены статистически.

Общим выводом работы становится утверждение о продуктивности изуче ния процессов социальных неравенств в российском обществе как взаимодей ствия кумулятивных и дисперсивных факторов. Именно такой подход позволя ет объяснить формирующиеся модели воспроизводства социальных неравенств, оценить их значимость, а значит, содействовать выработке мер социальной по литики, способных активно влиять на положение уязвимых социальных групп.

Перспективным направлением дальнейшего развития данной темы может стать глубокая разработка проявлений кумулятивных и дисперсивных эффектов в возможно более обособленных условиях (на уровне малых социальных групп, в локальных процессах), поскольку обилие структурных факторов, влияющих на поведение переменных во всём социуме, как нам представляется, несколько осложняет идентификацию и интерпретацию изучаемых тенденций. Особое внимание следует уделить возможностям активации дисперсивных (уравни тельных) факторов, препятствующих углублению депривации, для выработки практических мер в сфере социальной политики.

ПРИЛОЖЕНИЯ Приложение 1. Вывод показателя относительного благосостояния для параграфа 2.2.

Идею данного индикатора мы почерпнули в работе итальянских исследо вателей1, которые рассматривают динамику относительного благосостояния на основе панельных данных с применением иерархических (многоуровневых) регрессионных моделей. Использован показатель денежного дохода домохо зяйства за последний месяц на момент опроса. Вычислим «приведённый» сред недушевой доход как отношение дохода домохозяйства к числу потребитель ских единиц (ПЕ). Число ПЕ определяется по методике Организации междуна родного сотрудничества и развития (OECD), согласно которой первый взрос лый в домохозяйстве получает вес, равный одной потребительской единице (ПЕ), второй и последующие взрослые члены домохозяйства – вес, равный 0, ПЕ, каждый ребёнок – вес, равный 0,5 ПЕ2.

Величины приведённого среднедушевого дохода ранжируются, то есть, осуществляется переход к порядковой шкале. Такое преобразование ведёт к по тере информации об истинных масштабах различий («во сколько раз» или «на сколько рублей»). Точные оценки благосостояния граждан в данном случае нас не интересуют. Вместе с тем, порядковая шкала в условиях, когда некоторые респонденты склонны искажать свои доходы, может оказаться более «правди вой», чем абсолютная. Ведь занижение дохода для обеспеченного домохозяйст ва, теоретически, может и не повлиять на его ранг. Рассуждая в своей работе о нормировании доходов по величине прожиточного минимума в регионе, Т. Ю. Богомолова и В. С. Тапилина выражают схожее мнение: «Абсолютная Betti, G. Panel regression models for measuring multidimensional poverty dynamics / G. Betti, A. D’Agostino, L. Neri // Statistical Methods and Applications. — 2002. — Vol. 11, № 3. — P. 259—369.

В следующих двух параграфах используется альтернативная шкала потребительских еди ниц, разработанная специально для российских условий.

величина утаиваемого, конечно, во многом зависит от уровня фактического до хода, но относительная — значительно меньше» 1.

Ранжирование производилось следующим образом. Если zi — приведён ный среднедушевой доход i-го домохозяйства, то относительное благосостоя ние домохозяйства оценивается как Ii = F(zi), (П1) где F — интегральная функция распределения домохозяйств по уровню приве дённого среднедушевого дохода. Иными словами, F(zi) показывает вероят ность, с которой для данной совокупности домохозяйств следующее наугад вы бранное домохозяйство будет иметь доход, не превышающий zi. Будучи выра женным в процентах, показатель I для выборочных данных является накоплен ным процентным распределением домохозяйств по уровню дохода.

Далее показатель I подвергается ещё одному преобразованию, чтобы придать ему свойства числовой переменной, пригодной для построения линей ных регрессионных моделей. В форме (П1) показатель I, выраженный в долях, практически равномерно распределён на интервале [0, 1]. Однако известно, что в модели линейной регрессии область прогнозных значений не должна быть ог раничена. Для удобства работы с регрессионными моделями показатель прохо дит логит-преобразование:

Yi = logit(Ii) = ln[Ii / (1-Ii)], (П2) где ln — натуральный логарифм.

Распределение итогового показателя напоминает нормальное. Это не яв ляется обязательным для регрессионного моделирования, но позволяет наде яться на соблюдение ключевых допущений регрессионной модели в части рас пределения остатков. Это важно для того, чтобы статистические проверки на выборочных данных имели смысл. Большее значение показателя характеризу ет относительно лучшее материальное положение семьи респондента.

Богомолова, Т. Ю. Указ. соч. (С. 18).

Приложение 2. Методика отнесения домохозяйств к экономическим стратам (параграф 2.4).

Используем общий доход домохозяйства. Разделим его на величину регио нального прожиточного минимума (учтём значительные различия в стоимости жизни между российскими регионами). Величины региональных прожиточных минимумов за 2002 и 2004 годы — по данным Росстата1. Результат разделим на число потребительских единиц домохозяйства (показатель, позволяющий учесть экономию от масштаба крупных домохозяйств). Используем следую щую эквивалентную шкалу экономии от размера домохозяйства2 (соответствие размера домохозяйства и числа потребительских единиц):

Размер домохозяйства, чел. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Потребительские единицы 1 1,79 2,44 3,04 3,6 4,14 4,73 5,44 6,13 6, На основе полученного показателя ПМ/ПЕ (число прожиточных миниму мов на потребительскую единицу) респондент или домохозяйство относится к одной из 10 экономических страт. Границы страт и распределение респонден тов по ним в разные годы представлено в табл. 2. Отметим, что граница между 2 и 3 стратами (1 ПМ/ПЕ) является естественной «чертой бедности».

Расчёт контрольных цифр за 2002 год и сравнение их с опубликованными Т. Ю. Богомоловой показали близкое соответствие нашей методологии автор ской. Лишь в редких случаях различия в показателях могли достигать 3—5% (вероятно, из-за разной точности определения региональных прожиточных ми нимумов, разной точности определения эквивалентной шкалы и технических моментов статистической обработки).

Федеральная служба государственной статистики [Эл. ресурс].

Богомолова, Т. Ю. Роль мобильности по доходам в изменении неравенства в распределении доходов. Учебно-методическое пособие / Т. Ю. Богомолова, В. С. Тапилина, П. С. Ростовцев.

— Новосибирск: Новосибирский государственный университет, 2001, с. 70.

Приложение 3. Состав и распределения признаков здоро вья/нездоровья к параграфу 2.5.

Общая самооценка состояния здоровья. Вопрос о самооценке здоровья включается в анкеты каждой волны исследования RLMS (вопрос m3). распре деление ответов для волны 2002 года приведено в табл. П1. Для целей регрес сионного моделирования качественным категориям «очень хорошее», «хоро шее» и т.д. были сопоставлены баллы от 1 (наилучшее здоровье) до 5 (наихуд шее здоровье). Средний балл по выборке составил 2,91, стандартное отклоне ние: 0,738.

Таблица П1. Самооценка состояния здоровья, % (n = 9649) Очень хорошее 1, Хорошее 25, Среднее, не плохое и не хорошее 57, Плохое 13, Совсем плохое 2, Итого Припомненные случаи недомогания и признаки физической недееспособ ности. Данный показатель конструировался путём суммирования положитель ных ответов (положительному ответу присваивался балл 1) на ряд вопросов о случаях недомогания (боли, слабости, тошнота и проч.) за последнее время, а также самооценок респондентом того, насколько легко или тяжело ему выпол нить некоторые физические действия (ответам, означавшим не абсолютную лёгкость в выполнении действий присваивался балл 1). Показатель сформиро ван на основе следующих вопросов:

• Насколько трудно для вас пробежать около километра (пешком пройти около километра, пешком пройти 200 метров) / подняться по лестнице на несколько этажей (на один этаж) без отдыха?

• Насколько трудно для вас поднять и пронести груз весом около 5 кило грамм, например, сумку с овощами / сесть на корточки, присесть или встать на колени?

• Были ли у вас в течение последних 30 дней какие-либо проблемы со здо ровьем?

• Были ли у вас в течение последних 30 дней лёгкое недомогание, напри мер, болела голова, горло или зуб, был насморк или лёгкое расстройство желудка, небольшое повышение температуры или ожог, ушиб, ссадина?

• Возникала ли у вас когда-либо боль или другое неприятное ощущение в грудной клетке?

• Возникают у вас боль или другое неприятное ощущение в грудной клетке когда вы поднимаетесь по лестнице, в гору или при быстрой ходьбе?

• В течение последних 12 месяцев вы ощущали сильные боли в груди, про должающиеся полчаса и более?

• В течение последних 12 месяцев вас беспокоили частые головные боли / шум в голове / нарушения сна?

• Оцените своё зрение / слух;

Итого 16 вопросов. Кроме того учитывался признак излишнего веса, уста новленный из индекса массы тела (ИМТ). ИМТ разработан в середине XIX века бельгийским социологом и статистиком А. Кетеле:

I = m / h2, где m – масса тела в килограммах, h – рост в метрах.

Значения ИМТ, превышающие 25 для взрослых людей с обычной физиче ской активностью, являются признаком избыточного веса, а значения, превы шающие 30 — признаком ожирения. Из двух альтернативных значений в каче стве порогового значения, указывающего на проблемный вес, было выбрано как в наибольшей степени дифференцирующее население разных возрастных групп по критерию хи-квадрат. Наличие избыточного веса у респондента в со ответствии с указанным им весом и ростом добавляло ещё один балл в признак припомненных недомоганий и физической недееспособности. Итоговое рас пределение по числу проблемных признаков приводится в табл. П2 (данные сгруппированы). Большие значения признака означают более плохое здоровье (большее число проблемных показателей). Описательная статистика дана в табл. П3.

Таблица П2. Распределения числа припомненных недомоганий и признаков физической не дееспособности, % (n = 9664) 0 8, 1-5 49, 6-10 23, 11-15 16, 16-17 2, Итого Таблица П3. Показатели (не)здоровья по возрастам для лиц с разным уровнем образования Образование Возраст Ощущаемые симптомы Самооценка N Среднее Стд. Откл N среднее Стд. Откл.

Общее среднее и ниже 18-24 827 2,01 1,99 824 2,46 0, 25-34 636 2,31 2,07 636 2,55 0, 35-44 578 3,89 2,96 576 2,76 0, 45-54 696 6,47 3,59 696 2,98 0, 55-64 579 8,65 3,76 579 3,19 0, 65-74 750 10,70 3,41 747 3,50 0, 75+ 456 12,21 2,74 455 3,86 0, Итого 4522 6,30 4,77 4513 3,00 0, Среднее специальное 18-24 456 1,99 1,80 456 2,50 0, 25-34 832 2,59 2,06 832 2,61 0, 35-44 787 4,06 2,93 785 2,74 0, 45-54 655 6,13 3,25 655 3,00 0, 55-64 327 8,39 3,44 326 3,17 0, 65-74 225 9,97 3,47 225 3,34 0, 75+ 70 12,27 2,55 70 3,69 0, Итого 3352 4,81 3,83 3349 2,83 0, Высшее 18-24 122 2,19 1,69 122 2,47 0, 25-34 386 2,51 1,90 386 2,54 0, 35-44 411 3,91 2,62 409 2,72 0, 45-54 367 5,48 3,05 367 2,90 0, 55-64 236 7,17 3,08 235 3,05 0, 65-74 182 9,18 3,53 182 3,34 0, 75+ 67 10,97 3,01 67 3,52 0, Итого 1771 5,05 3,66 1768 2,84 0, Итого 18-24 1405 2,02 1,90 1402 2,47 0, 25-34 1854 2,48 2,03 1854 2,58 0, 35-44 1776 3,97 2,87 1770 2,74 0, 45-54 1718 6,13 3,37 1718 2,97 0, 55-64 1142 8,27 3,58 1140 3,15 0, 65-74 1157 10,32 3,49 1154 3,44 0, 75+ 593 12,08 2,77 592 3,80 0, Итого 9645 5,55 4,32 9630 2,91 0, СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Абрахамсон, П. Социальная эксклюзия и бедность / П. Абрахамсон // Обще ственные науки и современность. — 2001. — № 2. — С. 158—166.

2. Аитов, Н. А. Социальные аспекты получения образования в СССР / Н. А. Аитов // Социальные исследования. Вып. 2. — М.: Наука, 1968. — С. 187—196.

3. Аймалетдинов, Т. А. «Высокие технологии» и проблемы информационного неравенства в России / Т. А. Аймалетдинов // Социологические исследова ния. — 2003. — № 8. — С. 121—126.

4. Анурин, В. Ф. Контуры провинциального среднего класса России / В. Ф. Анурин // Социологические исследования. — 2006. — № 10. — С. 3— 15.

5. Ашин, Г. К. Проблемы элитного образования в зарубежной социологии / Г. К. Ашин // Социологические исследования. — 2005. — № 2. — С. 87—95.

6. Бакштановский, В. И. Социология морали: нормативно-ценностные системы / В. И. Бакштановский, Ю. В. Согомонов // Социологические исследования.

— 2003. — № 5. — С. 8—20.

7. Балабанов, А. С. Кумулятивный характер социального неравенства: пробле мы измерения / А. С. Балабанов;

ред. З. Х. Саралиева, Н. Р. Стронгина // Прикладная статистика в социально-экономических проблемах. Материалы международной конференции (Н.Новгород, 14—15 февраля 2003 г.) В 2-х томах. Том II. — Н.Новгород: Изд-во ННГУ, 2003. — С. 99—104. — ISBN 5 85746-747-0.

8. Балабанов, А. С. Процессы накапливания преимуществ и углубления депри вации: к постановке исследовательской проблемы / А. С. Балабанов, Е. С. Балабанова // Экономическая социология. — 2003. — Т. 4, № 4. — С. 64—78.

9. Балабанов, А. С. Социальное неравенство: факторы углубления депривации / А. С. Балабанов, Е. С. Балабанова // Социологические исследования. — 2003.

— № 7. — С. 34—43.

10. Балабанов, А. С. Анализ данных в экономических приложениях. Учебное пособие / А. С. Балабанов, Н. Р. Стронгина. — Н. Новгород: Изд-во Нижего родского госуниверситета им. Н. И. Лобачевского, 2004. — 135 с. — ISBN 5 85746-760-8.

11. Балабанов, А. С. Кумулятивные эффекты социального неравенства в при чинных связях жизненного цикла / А. С. Балабанов // Социальные преобра зования и социальные проблемы: Сборник научных трудов (Выпуск 4). — Н.Новгород: Изд-во НИСОЦ, 2006. — С. 5—39. — ISBN 978-5-93116-081-7.

12. Балабанова, Е. С. Вынужденные мигранты: стратегии совладания с жиз ненными трудностями / Е. С. Балабанова // Экономическая социология. — 2000. — Том 1, № 2. — С. 35—53.

13. Балабанова, Е. С. Социально-экономическая зависимость: теория, история и современность / Е. С. Балабанова. — Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 2004. — 269 с. — ISBN 5-85746-676-8.

14. Баранов, А. А. Влияние социальной дифференциации на образовательные ориентации горожан / А. А. Баранов, Н. Г. Иванова // Социологические ис следования. — 2003. — № 2. — С. 72—78.

15. Баранов, В. П. Доктрина Тоффлера-Фукуямы-Хантингтона и реальность мира [Эл. ресурс]. — 1996. — Режим доступа:

http://belani.narod.ru/LIB/Vlbaranov.htm, свободный [Загл. с экрана] 16. Барсукова, С. Ю. Легенда о гендере. Принципы распределения труда между супругами в современной городской семье / С. Ю. Барсукова, В. В. Радаев // Мир России. — 2000. — Т. IX, № 4. — С. 65—103.

17. Батыгин, Г. С. Невидимая граница: грантовая поддержка и реструктуриро вание научного сообщества в России / Г. С. Батыгин // Науковедение. — 2000. — № 4.

18. Батыгин, Г. С. «Эффект Матфея»: накопленное преимущество и распреде ление статусов в науке / Г. С. Батыгин // Ведомости. Тюменский государст венный нефтегазовый университет. НИИ прикладной этики. Вып. 18. — Тю мень, 2001.

19. Бедность в России. Государственная политика и реакция населения / Ред.

Дж. Клугман. — Вашингтон: Всемирный Банк, 1998. — ISBN 5-89520-17-6.

20. Беляева, Л. А. Социальная стратификация и средний класс в России: 10 лет посоветского развития / Л. А. Беляева. — М., 2001. — 185 с. — ISBN 5-874 44026-7.

21. Бердышев, К. В. Воспроизводство социального статуса в России: выделе ние стабильных групп / К. В. Бердышев // Мир России. — 2006. — Т. XV, № 2. — С. 108—130.

22. Богомолов, Ю. П. Современные сдвиги в высшем образовании и проблемы подготовки кадров для исследований и разработок / Ю. П. Богомолов // Вестник МГУ. Сер. 18. Социология и политология. — 2001. — № 4. — С.130—154.

23. Богомолова, Т. Ю. Роль мобильности по доходам в изменении неравенства в распределении доходов. Учебно-методическое пособие / Т. Ю. Богомолова, В. С. Тапилина, П. С. Ростовцев. — Новосибирск: Новосибирский государ ственный университет, 2001.

24. Богомолова, Т. Ю. Миграция бедности: масштабы, воспроизводство, соци альный спектр / Т. Ю. Богомолова, В. С. Тапилина // Социологические ис следования. — 2004. — № 12. — С. 17—30.

25. Бойко, Л. И. Трансформация функций высшего образования и социальные позиции студенчества / Л. И. Бойко // Социологические исследования. — 2002. — № 3. — С. 78—83.

26. Бойков, В. Э. Россия: десять лет реформирования / В. Э. Бойков // Социоло гические исследования. — 2001. — № 7. — С. 30—36.

27. Борисова, Л. Г. Подросток в бизнесе: социализация или девиация? / Л. Г. Борисова // Социологические исследования. — 2001. — № 9. — С. 68— 76.

28. Бородкин, Ф. М. Социальные эксклюзии / Ф. М. Бородкин // Социологиче ский журнал. — 2000. — №3—4.

29. Бородкин, Ф. М. Преодоление социальной эксклюзии: новые подходы / Ф.

М. Бородкин;

отв. ред. Т. И. Заславская, З. И. Калугина // Россия, которую мы обретаем. Исследования Новосибирской экономико-социологической школы. — Новосибирск: Наука, 2003. — С. 507—537.

30. Бунчак, Я. Социокультурная трансформация в Словакии 1990-х годов (не которые итоги) / Я. Бунчак // Социологические исследования. — 2004. — № 7. — С. 115—119.

31. Бурдье, П. Формы капитала / П. Бурдье;

сост. и науч. ред. В. В. Радаев // Западная экономическая социология: Хрестоматия современной классики. — М.: РОССПЭН, 2004. — 680 с. — ISBN 5-8243-0574-9.

32. Валлерстайн, И. После либерализма: Пер. с англ. / И. Валлерстайн;

под ред.

Б. Ю. Кагарлицкого. — М.: Эдиториал УРСС, 2003. — 256 с. — ISBN 5-354 00509-4.

33. Вебер, М. Основные понятия стратификации / М. Вебер // Социологические исследования. — 1994. — № 5. — С. 147—156.

34. Вершинская, О. Н. Информационное неравенство как социологическая проблема / О. Н. Вершинская // Информационное общество. — 2001. — № 4. — С. 45—50.

35. Власова, Н. Поляризация пространства как фактор экономической свободы [Эл. ресурс] / Н. Власова. — Материалы конференции «Гражданские свобо ды и образование на рубеже веков и континентов». — Режим доступа:

http://www.prof.msu.ru/conf/conf32.htm, свободный [Загл. с экрана] 36. Воронин, Г. Л. Социальное самочувствие россиян / Г. Л. Воронин // Социо логические исследования. — 2001. — №6. — С. 59—66.

37. ВЦИОМ [Эл. ресурс]. — Режим доступа: http://www.wciom.ru, свобод ный. — [Загл. с экрана] 38. Высшее образование в России. Некоторые цифры // Отечественные запис ки. — 2002. —№ 2.

39. Гидденс, Э. Устроение общества: Очерк теории структурации / Э. Гидденс.

— М.: Академический проект, 2003. — 528 с. — ISBN 5-8291-0232-3.

40. Голенкова, З. Т. Динамика социоструктурной трансформации в России / З. Т. Голенкова // Социологические исследования. — 1998. — № 10. — С. 77—84.

41. Гордон, Л. А. Социальные эффекты и структура безработицы в России / Л. А. Гордон, Э. В. Клопов // Социологические исследования. — 2000. — № 1. — С. 24—34.

42. Горшков, М. К. Богатство и бедность в представлениях россиян / М. К. Горшков, Н. Е. Тихонова // Социологические исследования. — 2004.

№ 3. — С. 16—22.

43. Григас, Р. Контуры социологической концепции полей социальной напря женности / Р. Григас // Социологические исследования. — 2004. — № 5. — С. 29—35.

44. Гурко, Т. А. Особенности развития личности подростков в различных ти пах семей / Т. А. Гурко // Социологические исследования. — 1996. — № 3. — С. 81—90.

45. Давыдова, Н. М. Депривационный подход в оценках бедности / Н. М. Давыдова // Социологические исследования. — 2003. — № 6. — С. 88—96.

46. Давыдова, Н. М. Материально-имущественные характеристики и качество жизни богатых и бедных / Н. М. Давыдова, Н. Н. Седова // Социологические исследования. — 2004. — № 3. — С. 40—50.

47. Дарендорф, Р. Тропы из утопии: Работы по теории и истории социологии / Р. Дарендорф;

пер. с нем. Б. Скуратова и В. Близнекова. — М.: Праксис, 2002. — 535с. — ISBN 5-901574-08-7.

48. Демин, А. Н. Достижение успеха в ситуации безработицы / А. Н. Демин // Социологические исследования. — 2002. — № 10. — С. 46—57.

49. Дмитриев, А. В. Конфликтогенность миграции: глобальный аспект / А. В. Дмитриев // Социологические исследования. — 2004. — № 10. — С. 4—13.

50. Дмитриев, М. Е. Социальные реформы в России: итоги и ближайшие пер спективы / М. Е. Дмитриев // Общественные науки и современность. — 1998. — № 5. — С. 19—25.

51. Доманьский, Х. Появление в Польше меритократии / Х. Доманьский // Со циологические исследования. — 2002. — № 6. — С. 29—47.

52. Дюркгейм, Э. О разделении общественного труда / Э. Дюркгейм;

пер. с франц. А. Б. Гофмана, примечания В. В. Сапова. Изд. 2-ое. — М.: Канон, 1996. — 430 с. — ISBN 5-88373-036-1.

53. Еляков, А. Д. Информационный тип социального неравенства / А. Д. Еляков // Социологические исследования. — 2004. — № 8. — С. 95— 100.

54. Заславская, Т. И. Социоструктурный аспект трансформации российского общества / Т. И. Заславская // Социологические исследования. — 2001. — № 8. — С. 3—11.

55. Заславская, Т. И. Неправовые трудовые практики и социальные трансфор мации в России / Т. И. Заславская, М. А. Шабанова // Социологические ис следования. — 2002. — № 6. — С. 3—17.

56. Здравомыслова О. М. Выжить или преуспеть: представления старшекласс ников о своих жизненных шансах / О. М. Здравомыслова, И. И. Шурыгина;

общ. ред. Т. И. Заславской / Кто и куда стремится вести Россию? Акторы макро-, мезо- и микроуровней современного трансформационного процес са. — М.: МВШСЭН, 2001. — 384 с. — С. 366—374. — ISBN 5-93725-004-4.

57. Иванова-Гладильщикова, Н. Можно ли понять умом Россию? [Эл. ресурс] / Н. Иванова-Гладильщикова // Известия Науки. — 2002. — Режим доступа:

http://www.inauka.ru/science/article32919/print, свободный.

58. Ильин, В. И. Классовая структура: проблема методологии анализа // Ру беж. — 2000. — № 15. — С. 86—109.

59. Иноземцев, В. Л. «Класс интеллектуалов» в постиндустриальном обществе / В. Л. Иноземцев // Социологические исследования. — 2000. — № 6. — С. 67—77.

60. Иноземцев, В. Л. Постиндустриальное хозяйство и «постиндустриальное» общество / В. Л. Иноземцев // Общественные науки и современность. — 2001. — № 3. — С. 140—152.

61. Интервью с профессором Л. Г Иониным // Журнал социологии и социаль ной антропологии. — 2003. — Том VI, № 2. — С. 5—20.

62. Калугина, З.И. Трансформация аграрного сектора России: проблемы эф фективности и адаптации населения / З. И. Калугина // Мир России. — 2000.

— Т. IX, № 3. — C. 48—95.

63. Капелюшников, Р. И. Институциональная природа переходных экономик:

российский опыт / Р. И. Капелюшников;

общ. ред. Т. И. Заславской / Кто и куда стремится вести Россию? Акторы макро-, мезо- и микроуровней совре менного трансформационного процесса. — М.: МВШСЭН, 2001. — 384 с.

С. 89—98. —ISBN 5-93725-004-4.

64. Кастельс, М. Информационная эпоха. Экономика, общество и культура / М. Кастельс. — М.: ГУ-ВШЭ, 2000. — 608 с. — ISBN 5-7598-0069- 65. Классики менеджмента: Энциклопедия / под ред. М. Уорнера. — СПб: Пи тер, 2001. — 1168 с. — ISBN 5-318-00126-2.

66. Климов, И. А. Социологическая концепция Энтони Гидденса / И. А. Климов // Социологический журнал. — 2000. — № 1—2.

67. Климова, С. В. Анализ отношений юных женщин с мужчинами среднего возраста / С. В. Климова // Социологические исследования. — 2002. — № 11. — С. 142—145.

68. Книги священного писания Ветхого и Нового Завета в русском переводе с параллельными местами и словарём. — М.: Российское библейское общест во, 2001. — 1312 с. — ISBN 5-85524-031-2.

69. Константиновский, Д. Л. Динамика неравенства. Российская молодежь в меняющемся обществе: ориентации и пути в сфере образования / Д. Л. Константиновский. — М., 1999. — 342 с.

70. Константиновский, Д. Л. Завтрашние акторы начинают сегодня / Д. Л. Константиновский;

общ. ред. Т. И. Заславской // Кто и куда стремится вести Россию? Акторы макро-, мезо- и микроуровней современного транс формационного процесса. — М.: МВШСЭН, 2001. — 384 с. — С. 352— 360. — ISBN 5-93725-004-4.

71. Коулман, Дж. Капитал социальный и человеческий / Дж. Коулман // Обще ственные науки и современность. — 2001. — № 3. — С. 121—139.

72. Крыштановская, О. В. Анатомия российской элиты / О. В. Крыштановская. — М.: Захаров, 2005. — 384 с. — ISBN 5-8159-0457-0.

73. Крыштановский, А. О. Анализ социологических данных с помощью пакета SPSS: учеб. Пособие для вузов / А. О. Крыштановский;

Гос. Ун-т — Высшая школа экономики. — М.: Изд. Дом ГУ ВШЭ, 2006. — 281 с. — ISBN 5-7598 0373-5.

74. Култыгин, В. П. Исследования социальной структуры в переходных обще ствах (Историко-методологический обзор) / В. П. Култыгин // Социологиче ские исследования. — 2002. — № 4. — С. 121—129.

75. Леденева, Л. И. Профессионально-миграционные намерения российских студентов, обучающихся за рубежом / Л. И. Леденева // Социологические исследования. — 2002. — № 10. — С. 94—101.

76. Ледяев, В. Г. Кто правит? Дискуссия вокруг концепции власти Роберта Да ля / В. Г. Ледяев // Социологический журнал. — 2002. — № 3. — С. 31—68.

77. Линдер, П. Репродукционные круги богатства и бедности в сельских сооб ществах России / П. Линдер // Социологические исследования. — 2002. — № 1. — С. 51—61.

78. Лылова, О. В. Экономическая адаптация селян к рыночным условиям / О. В. Лылова // Социологические исследования. — 2003. — № 9. — С. 107— 113.

79. Маркс, К. Капитал. Том 1. Книга 1: процесс производства капитала / К. Маркс // К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. — Т. 23.

80. Мертон, Р. Эффект Матфея в науке II: накопление преимуществ и симво лизм интеллектуальной собственности / Р. Мертон // THESIS. — 1993. — Вып. 3. — С. 3—93.

81. Мизес, Л. фон. Социализм. Экономический и социологический анализ / Л. фон Мизес. — М.: Catallaxy, 1994. — 416 с. — ISBN 5-86366-022-8.

82. Мирская, Е. З. Российская академическая наука в зеркале социологии. Эм пирические исследования 1994-1999 годов / Е. З. Мирская // Независимая га зета. — 2000. — 24 мая.

83. Мирская, Е. З. Современные информационно-коммуникационные техноло гии в российской академической науке / Е. З. Мирская // Курьер образова ния. Электронный журнал. — 2002. — № 5.

84. Мнацаканян, М. О. Глобализация и национальное государство: три мифа / М. О. Мнацаканян // Социологические исследования. — 2004. — № 5. — С. 137—142.

85. Муздыбаев, К. Переживание бедности как социальной неудачи: атрибуция ответственности, стратегии совладания и индикаторы депривации / К. Муздыбаев // Социологический журнал. — 2001. — № 1.

86. Мукомель, В. И. Грани интолерантности (мигрантофобии, этнофобии) / В. И. Мукомель // Социологические исследования. — 2005. — № 2. — С.

56—66.

87. Назарова, И. Б. Здоровье российского населения: факторы и характеристи ки (90-е годы) / И. Б. Назарова // Социологические исследования. — 2003. — № 11. — С. 57—69.

88. Неравенство и смертность в России / Под ред. В. Школьникова, Е. Андрее ва, Т. Малевой. — М.: Московский центр Карнеги, Сигналъ, 2000. — 107 с.

89. Нуреев, Р. М. Теории развития: кейнсианские модели становления рыноч ной экономики / Р. М. Нуреев // Вопросы экономики. — 2000. — № 4.

90. Овчарова, Л. Н. Бедность в России / Л. Н. Овчарова // Мир России. — 2001. — Т. 10, № 1. — С. 171—178.

91. Пайпс, Р. Собственность и свобода / Р. Пайпс. — М.: Московская школа политических исследований, 2000. — 415 с. — ISBN 978-5-93895-001-6.

92. Петухов, В. В. Новые поля социальной напряженности / В. В. Петухов // Социологические исследования. — 2004. — № 3. — С. 30—40.

93. Погам, С. Исключение: социальная инструментализация и результаты ис следования / С. Погам // Журнал социологии и социальной антропологии. — 1999. — Том 2. — С. 141—153.

94. Попова, И. П. Профессионализм — путь к успеху? Социально профессиональные характеристики богатых и бедных / И. П. Попова // Со циологические исследования. — 2004. — № 3. — С. 50—57.

95. Радаев, В. В. Социальная стратификация / В. В. Радаев, О. И. Шкаратан. — М.: Аспект-пресс, 1996. — 318 с. — ISBN 5-7567-0119-2.

96. Радаев, В. Понятие капитала, формы капиталов и их конвертации / В. Радаев // Общественные науки и современность. — 2003. — № 2. — С. 5—16.

97. Ракитянский, Н. М. Россия и вызовы глобализации / Н. М. Ракитянский // Социологические исследования. — 2002. — № 4. — С. 60—66.

98. Реутова, М. Н. Направления и интенсивность межпоколенной мобильности молодежи / М. Н. Реутова // Социологические исследования. — 2004. — № 6. — С. 139—142.

99. Римашевская, Н. М. Социальное дно: драма реальностей и реальность дра мы / Н. М. Римашевская, А. А. Овсянников, А. А. Иудин // Вестник между народного университета. — 1997. — Вып. 2.

100. Римашевская, Н. М. Бедность и маргинализация населения / Н. М. Римашевская // Социологические исследования. — 2004. — № 4. — С. 33—44.

101. Робертс, Б. Неформальная экономика и семейные стратегии / Б. Робертс;

под ред. Т. Шанина // Неформальная экономика: Россия и мир. — М., 1999.

102. Родоман, Б. Б. Пространственная поляризация и переориентация / Б.Б. Родоман;

под общ. ред. Т. И. Заславской // Куда идёт Россия?.. Транс формация социальной сферы и социальная политика. — М.: Дело, 1998. — С. 178-183. — ISBN 5-7749-0122-X.

103. Романовский, Н. В. Некоторые тенденции в концептуализации современно сти (по страницам журнала «International Sociology») / Н. В. Романовский, Н. С. Тонкова // Социологические исследования. — 2003. — № 4. — С. 127—134.

104. Российский статистический ежегодник. 2005: Стат. Сб. / Росстат. — М., 2006. — 819 с. — ISBN 5-89476-182-4.

105. Россия: трансформирующееся общество / Науч. ред. В. А. Ядов. — М.: Ин ститут социологии РАН, 2001. — 640 с. — ISBN 5-8188-008-0.

106. Руткевич, М. Н. Социальные перемещения / М. Н. Руткевич, Ф. Р. Филиппов. — М.: Мысль, 1970.

107. Рюгемер, В. Новая техника — старое общество: Кремниевая долина / В. Рюгемер. — М.: Изд-во политической литературы, 1988. — 253 с.

108. Сваффорд, М. С. Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения (РМЭЗ): измерение благосостояния россиян в 90-е годы / М. С. Сваффорд, М. С. Косолапов, П. М. Козырева // Мир России. — 1999. — Т. VIII, № 3. — С. 153—172.

109. Сидорова, В. А. Влияние адресной социальной помощи на изменение уров ня, глубины и остроты бедности / В. А. Сидорова // Социологические иссле дования. — 2004. — № 7. — С. 83—95.

110. Сидорова, Н. И. Налоговый потенциал в решении проблем бедности / Н. И. Сидорова // Социологические исследования. — 2002. — № 10. — С. 72—78.

111. Сорокин, П. А. Проблема социального равенства / П. А. Сорокин;

общ. ред.

А. Ю. Согомонова // Человек. Цивилизация. Общество. — М.: Издательство политической литературы, 1992. — 543 с. — ISBN 5-250-01297-3.

112. Сорокина, Н. Д. Проблема взаимосвязи образования и социальной диффе ренциации в зарубежной социологии / Н. Д. Сорокина // Вестник МГУ. Сер.

18. Социология и политология. — 2001. — № 2. — С. 122—134.

113. Социальное расслоение и социальная мобильность / Отв. ред.

З. Т. Голенкова. — М.: Наука, 1999. — 191 с. — ISBN 5-02-008304-6.

114. Справедливые и несправедливые социальные неравенства в современной России / Ред.-сост. Р. В. Рывкина. — М.: Референдум, 2003. — 672 с. — ISBN 5-98097-005-3.

115. Средние классы в России: экономические и социальные стратегии / Е. М. Авраамова и др.;

под ред. Т. Малевой;

Моск. Центр Карнеги. — М.:

Гендальф, 2003. — 506 с. — ISBN 5-88044-152-0.

116. Станицкис, Я. Посткоммунизм — явления тайны / Я. Станицкис // Социо логические исследования. — 2002. — № 1. — С. 17—28.

117. Стронгина, Н. Р. Регрессионный анализ в экономических приложениях.

Учебное пособие / Н. Р. Стронгина, И. А. Марчева. — Н. Новгород: Изд-во Нижегородского госуниверситета им. Н. И. Лобачевского, 2003. — 214 с. — ISBN 5-85746-749-7.

118. Тапилина, В. С. Социально-экономический статус и здоровье населения / В. С. Тапилина // Социологические исследования. — 2004. — № 3. — С. 126—137.

119. Титма, М. Х. Выбор профессии как социальная проблема / М. Х. Титма. — М.: Мысль, 1975. — 198 с.

120. Тихонова, Н. Е. На пути к новой стратификации российского общества / Н. Е. Тихонова // Общественные науки и современность. — 1998. — № 3. — С. 24—37.

121. Тихонова, Н. Е. Факторы социальной стратификации в условиях перехода к рыночной экономике / Н. Е. Тихонова. — М.: РОССПЭН, 1999. — 279 с. — ISBN 5-8243-0037-2.

122. Тихонова, Н. Е. Социальная эксклюзия в российском обществе / Н. Е. Тихонова // Общественные науки и современность. — 2002. — № 6. — С. 5—17.

123. Тихонова, Н. Е. Последствия реформ 90-х годов для женщин из бедных го родских семей / Н. Е. Тихонова // Социологические исследования. — 2003. — № 10. — С. 67—78.

124. Тихонова, Н. Е. Феномен городской бедности в современной России / Н. Е. Тихонова. — М.: Летний сад, 2003. — 407 с. — ISBN 5-94381-104-4.

125. Тихонова, Н. Е. Феномен социальной эксклюзии в условиях России / Н. Е. Тихонова // Мир России. — 2003. — Т. XII, № 1. — С. 36—84.

126. Тихонова, Н. Е. Особенности дифференциации и самооценки статуса в по лярных слоях населения / Н. Е. Тихонова // Социологические исследова ния. — 2004. — № 3. — С. 22–30.

127. Удальцова, М.В. Социально-трудовые ожидания незанятых людей и их от ношение к самостоятельной занятости / М. В. Удальцова и др. // Социологи ческие исследования. — 2003. — № 7. — С. 16—25.

128. Федеральная служба государственной статистики [Эл. ресурс]. — http://www.gks.ru, свободный. — [Загл. с экрана] 129. Чернина, Н. В. Эксклюзия сельского населения: опыт социологического исследования / Н. В. Чернина // Сибирская деревня в период трансформации социально-экономических отношений. — Новосибирск, 1996. — 212 c. — ISBN 5-7623-1220-8.

130. Черныш, М. Ф. Социальная мобильность в 1986—1993 годах / М. Ф. Черныш // Социологический журнал. — 1994. — № 2. — С. 130—133.

131. Чураков, А. Н. Анализ социальных сетей / А. Н. Чураков // Социологиче ские исследования. — 2001. — № 1. — С. 109—121.

132. Шанин, Т. Социально-экономическая мобильность и история сельской Рос сии 1905—1930 гг. / Т. Шанин // Социологические исследования. — 2002. — № 1. — С. 30—40.

133. Шевяков, А. Ю. Экономическое неравенство, уровень жизни и бедность населения России: методы измерения и анализ причинных зависимостей / А. Ю. Шевяков, А. Я. Кирута. — М.: РПЭИ, 2001. — 84 с.

134. Шереги, Ф. Э. Социология образования: прикладной аспект/ Ф. Э. Шереги и др. — М., 1997.

135. Штомпка, П. Культурная травма в посткоммунистическом обществе / П. Штомпка // Социологические исследования. — 2001. — № 2. — С. 3—12.

136. Штомпка, П. Понятие социальной структуры: попытка обобщения / П. Штомпка // Социологические исследования. — 2001. — № 9. — С. 3—13.

137. Юдина, Т. Н. О социологическом анализе миграционных процессов / Т. Н. Юдина // Социологические исследования. — 2002. — № 10. — С. 102— 109.

138. Юрлов, Ф. Н. Социальные издержки глобализации / Ф. Н. Юрлов // Социо логические исследования. — 2001. — № 7. — С. 13—22.

139. Ядов, В. А. Возможности совмещения теоретических парадигм в социоло гии / В. А. Ядов // Социологический журнал. — 2003. — № 3. — С. 5—19.

140. Ярошенко, С. С. Бедные северного села трансформирующейся России:

двойное исключение / С. С. Ярошенко // Экономическая социология. — 2001. — Т. 2, № 5. — С. 59—78.

141. Ярошенко, С. С. Северное село в режиме социального исключения / С. С. Ярошенко // Социологические исследования. — 2004. — № 7. — С. 71—83.

142. Ярская-Смирнова, Е.Р. Инклюзивное образование детей-инвалидов / Е. Р. Ярская-Смирнова, И. И. Лошакова // Социологические исследования. — 2003. — № 5. — С. 100—106.

143. Atkinson, A.B. Social Exclusion, poverty and unemployment / A. B. Atkinson // Exclusion, Employment and Opportunity, CASE paper № 4. — L.: Centre for Analysis of Social Exclusion, London School of Economics, 1998.

144. Baxter, J. The Glass Ceiling Hypothesis: A Comparative Study of the United States, Sweden, and Australia / J. Baxter, E. O. Wright // Gender & Society. — 2000. — Vol. 14, № 2. — P. 279—281.

145. Becker, G. S. Human Capital: A Theoretical and Empirical Analysis with Spe cial Reference to Education / G. S. Becker. — Chicago: University of Chicago Press, 1993. — ISBN 978-0-226-04120-9.

146. Berghman, J. Social Exclusion in Europe: Policy Context and analytical frame work / J. Berghman;

ed. G. Room // Beyond the Threshold. — Bristol: The Polity Press, 1995. — ISBN 978-1-861-34003-0.

147. Betti, G. Panel regression models for measuring multidimensional poverty dy namics / G. Betti, A. D’Agostino, L. Neri // Statistical Methods and Applications.

— 2002. — Vol. 11, № 3. — P. 259— 148. Bilton, T. Introductory Sociology / T. Bilton, K. Bonnet. — L.: Bath Press, 2002.

— ISBN 978-0-333-94571-1.

149. Blau, P.M. The American Occupational Structure / P.M. Blau, O.D. Duncan. — N.Y.: Wiley, 1967. — 540 p. — ISBN 0-471-08035-0.

150. Bloom, B.S. All Our Children Learning: A Primer for Parents, Teachers and Other Educators / B. S. Bloom. — N.Y., 1981. — 275 p. — ISBN 0-070-06121-1.

151. Burchardt, T. Social Exclusion in Britain 1991—1995 / T. Burchardt, J. Le Grand, D. Piachaud // Social Policy & Administration. — 1999. — Vol. 33, № 3. — P. 227—244.

152. Coleman, J.S. Equality of Educational Opportunity / J. S. Coleman et al. — Washington, 1966. — ISBN 0-405-12088-5.

153. Coleman, J.S. Social capital in the creation of human capital / J. S. Coleman // American Journal of Sociology. — 1988. — Vol. 94. — P. 95—120.

154. Commander, S. Channels of Redistribution: Inequality and Poverty in the Rus sian Transition. / S. Commander, A. Tolstopiatenko, R. Yemtsov // The William Davidson Institute Working Paper Series. — 1997. — № 42.

155. Dahl, R. A. Who Governs: Democracy and Power in an American City / R. A.

Dahl. — New Haven: Yale University Press, 1961. — ISBN 0-300-10392-1.

156. DiPrete, T.A. Cumulative Advantage as a Mechanism for Inequality: A Review of Theoretical and Empirical Developments / T.A. DiPrete, M.E. Gregory // An nual Review of Sociology. — 2006. — Vol. 32. — P. 271— 157. Ferree, M. M. Equality and cumulative disadvantage: Response to Baxter and Wright / M. M. Ferree, B. Purkayastha // Gender & Society. — 2000. — Vol. 14, № 6. — P. 809—813.

158. Field, F. Losing Out: The Emergence of Britain’s Underclass / F. Field. — Ox ford: Basil Blackwell, 1989. — ISBN 0-631-17149-5.

159. Ford, J. Consuming Credit: Debt and Poverty in the UK / J. Ford. — L.: CPAG, 1991.

160. Giddens, A. The Third Way: Renewal of Social Democracy / A. Giddens. — Cambridge: Polity Press, 1998. — ISBN 978-0-745-62267-5.

161. Glenn, E. Citizenship and Inequality: Historical and Global Perspectives / E.

Glenn // Social Problems. — 2000. — Vol. 47, № 1. — P. 1—25.

162. Halvorsen, R. Against the Matthew Effect? Cultural opportunity structures and social mobilisation by the socially excluded / R. Halvorsen // Will Europe Work?

4th European Conference of Sociology. — Aug. 18—21, 1999. — Amsterdam:

Vrije Universiteit..

163. Jenks, C. Inequality: A Reassessment of the Effects of Family and School in America / C. Jenks et al. — N.Y., 1972. — 399 p. — ISBN 0-465-03264-8.

164. Kaldor, N., The Role of Increasing Returns, Technical Progress and Cumulative Causation / N. Kaldor // Economie Appliquee. — 1981. — № 4. — P. 593—615.

165. Korpi, T. Accumulating Disadvantage. Longitudinal Analyses of Unemployment and Physical Health in Representative Samples of the Swedish Population / T. Korpi // European Sociological Review. — 2001. — Vol. 17. — P. 255—273.

166. Layte, R. Cumulative Disadvantage or Individualisation: A Comparative Analy sis of Poverty Risk and Incidence / R. Layte, C.T. Whelan // European Societies.

— 2002. — Vol. 4, № 2. — P. 209—233.

167. Lester, D. Feudalism’s Revenge: The Inverse Dialectics of Time in Russia / D. Lester // Contemporary Politics. — 1998. — Vol. 4, № 2. — P. 193—204.

168. Lewis, O. La Vida / O. Lewis. — N.Y.: Random House, 1968. — ISBN 0-394 70421-5.

169. Lincoln, J.R. Work Organization and Workforce Commitment: A Study of Plants and Employees in the US and Japan / J. R. Lincoln, A. L. Kalleberg // American Sociological Review. — 1985. — Vol. 50. – P. 738—760.

170. Lokshin M., [Эл. ресурс] / Household Strategies for Coping with Poverty and Social Exclusion in Post-Crisis Russia / M. Lokshin, R. Yemtsov // EconPapers.

— Режим доступа: http://econpapers.repec.org/paper/wbkwbrwps/2556.htm 171. Lucas, S. Effectively Maintained Inequality: Education Transitions, Track Mo bility, and Social Background Effects / S. Lucas // American Journal of Sociology.

— 2001. — Vol. 106, № 6. — P. 1642—1690.

172. Martin, C. French Review Article: The Debate in France over «Social Exclu sion» / C. Martin // Social Policy & Administration. — 1996. — Vol. 30, № 4. — P. 382—392.

173. McClelland, K. Cumulative Disadvantage Among the Highly Ambitious / K. McClelland // Sociology of Education. — 1990. — Vol. 63, № 2. — P. 102— 121.

174. Merton, R.K. The Matthew Effect in Science / R. K. Merton // Science. — 1968.

— Vol. 159. — P. 56—63.

175. Mincer, J. Schooling, Experience and Earnings / J. Mincer. — N. Y.: National Bureau of Economic Research, 1974. — ISBN 0-751-20125-1.

176. Myrdal, G. Asian Drama: An Inquiry into the Poverty of Nations / G. Myrdal. — N.Y.: Pantheon, 1968. — ISBN 0-527-02776-6.

177. Nolan, B. Loading the Dice? A Study of Cumulative Disadvantage / B. Nolan, C. T. Whelan. — Dublin: Oak Tree, 1999. — ISBN 1-86076-144-5.

178. Nurkse, R. Problems of Capital-Formation in Underdeveloped Countries / R. Nurkse. — Oxford: Basil Blackwell, 1953. — 163 p.

179. Pahl, R. Divisions of Labour / R. Pahl. — Oxford: Basil Blackwell, 1984. — ISBN 0-631-13273-2.

180. Paugam, S. Poverty and Social Disqualification: a Comparative Analysis of Cu mulative Social Disadvantage in Europe / S. Paugam // Journal of European Social Policy. — 1996. — Vol. 6, № 4. — P. 287—303.

181. Paugam, S. The Spiral of Precariousness: A Multidimensional Approach to the Process of Social Disqualification in France / S. Paugam;

ed. G. Room // Beyond the Threshold: The Measurement and Analysis of Social Exclusion. — Bristol:

Policy Press, 1996. — ISBN 1-861-34003-6.

182. Pritchett, L. Wealthier is Healthier / L. Pritchett, L. H. Summers // Journal of Human Resources. — 1996. — Vol. 31. — P. 841—868.

183. Rawls, J. А Theory of Justice / J. Rawls.— Cambridge, 1971. — ISBN 0-198 25055-X.

184. Room, G. Social Exclusion, Solidarity and the Challenge of Globalisation / G. Room // International Journal of Social Welfare. — 2000. — Vol. 8. — P.

166—174.

185. Ross, C. E. Education, Age, and the Cumulative Advantage in Health / C. E.

Ross, C.-L. Wu // Journal of Health and Social Behavior. — 1996. — Vol. 37, № 1. — P. 104—120.

186. Rutter, M. Cycles of Disadvantage: A Review of Research / M. Rutter, N. Madge. — L.: Heinemann, 1976. — ISBN 0-435-82852-5.

187. Schieman, S. Age, Education, and the Sense of Control: A Test of the Cumula tive Advantage Hypothesis / S. Schieman // Research of Aging. — 2001. — Vol.

23, № 2. — P. 153—178.

188. Schmidt, L. Addiction and Welfare Dependency: Interpreting the Connection / L. Schmidt et al. // Social Problems. — 2002. —Vol. 49, № 2. — P. 221—241.

189. Setterfield, M. History versus equilibrium: Nicholas Kaldor on historical time and economic theory / M. Setterfield // Cambridge Journal of Economics. — 1998.

— Vol. 22. — P. 521—537.

190. Shlapentokh, V. Russian Patience: A Reasonable Behavior and a Social strategy / V. Shlapentokh // Archives europeennes de sociologie. — 1995. — Vol. XXXVI, № 2. — P. 247—280.

191. Shleifer, A. [Эл. ресурс] Normal Country / A. Shleifer, D. A. Treisman. — Har vard University and UCLA, 2003. — Режим доступа:

http://post.economics.harvard.edu/faculty/shleifer/papers/NormalOCT23.pdf, сво бодный [Загл. с экрана] 192. Smith, J. P. Healthy Bodies and Thick Wallets: the Dual Relation between Health and Economic Status / J. P. Smith // Journal of Economic Perspective. — 1999. — Vol. 13, № 2. — P. 145—166.

193. Toner, Ph. Main Currents in Cumulative Causation. The Dynamics of Growth and Development / Ph. Toner. — Macmillan UK, 1999. — ISBN 0-333-74688-0.

194. Townsend, P. Deprivation / P. Townsend // Journal of Social Policy. — 1987. — Vol. 16, № 2. — P. 125—146.

195. Wacquant, L. The Rise of Advanced Marginality: Notes on its Nature and Impli cations / L. Wacquant // Acta Sociologica. — 1996. —Vol. 39, № 2. — P. 121— 140.

196. Whelan, C.T.W. Income, Deprivation, and Economic Strain : An Analysis of the European Community Household Panel / C. T. W. Whelan et al. // European So ciological Review. — 2001. — Vol. 17, № 4. — P. 357—371.

197. Wilkinson, R.G. Health Inequalities: Relative or Absolute Material Standards? / R. G. Wilkinson // British Medical Journal. — 1997. — № 314. — P. 591—595.

198. Wolbers, M.H.J., The Effects of Level on Education on Mobility between Em ployment and Unemployment in the Netherlands / M. H. J. Wolbers // European Sociological Review. — 2000. — Vol. 16, № 2. — P. 185—200.

199. Zuckerman, H. Nobel Laureates: Sociological Studies of Scientific Collabora tion : Ph.D. diss. / Harriet Zuckerman. Columbia Univ., 1965.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.