WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

П А М Я Т Н И К Ъ Л И Т Е Р А Т У Р Ы МАРИНА ЦвТАЕвА Лебединый станъ «Если когда-нибудь – хоть черезъ сто лтъ — будетъ печататься, прошу печатать по старой орографiи.» Марина Цвтаева ImWerdenVerlag

Mnchen 2006 © Марина Цвтаева © «Im Werden Verlag». Некоммерческое электронное издание. 2006. Издание подготовил Сергей Нестеров.

http://imwerden.de На кортик своемъ: Марина — Ты начерталъ, вставъ за Отчизну.

Была я первой и единой въ твоей великолпной жизни.

Я помню ночь и ликъ пресвтлый въ аду солдатскаго вагона.

Я волосы гоню по втру, Я въ ларчик храню погоны.

Москва, 18го января 1918 г.

Надъ церквкой — голубыя облака, Крикъ воронiй...

И проходятъ — цвта пепла и песка — Рволюцiонныя войска.

Охъ ты барская, ты царская моя тоска !

Нту лицъ у нихъ и нтъ именъ, — Псенъ нту !

Заблудился ты, кремлевскiй звонъ, въ этомъ втреномъ лсу знаменъ.

Помолись, Москва, ложись, Москва, на вчный сонъ !

Москва, 2го марта 1917 г.

Ц а р ю — н а П а с х у Настежь, настежь Царскiя врата !

Сгасла, схлынула чернота.

Чистымъ жаромъ Горитъ алтарь.

— Христосъ воскресе, вчерашнiй царь !

Палъ безъ славы Орелъ двуглавый.

— Царь ! — вы были неправы.

Помянётъ потомство Еще не разъ — византiйское вроломство вашихъ ясныхъ глазъ.

ваши судьи — Гроза и валъ !

Царь ! Не люди — васъ Богъ взыскалъ.

Но нынче Пасха По всей стран.

Спокойно спите въ своемъ Сел, Не видьте красныхъ Знаменъ во сн.

Царь ! — Потомки И предки — сонъ.

Есть — котомка, Коль отнятъ — тронъ.

Москва, 2го апрля 1917 г., первый день Пасхи.

За Отрока — за Голубя — за Сына:

За царевича младого Алексiя Помолись, церковная Россiя !

Очи ангельскiя вытри, вспомяни какъ палъ на плиты Голубь углицкiй — Димитрiй.

Ласковая ты, Россiя, матерь !

Ахъ, ужели у тебя не хватитъ На него — любовной благодати ?

Грхъ отцовскiй не карай на сын.

Сохрани, крестьянская Россiя, Царскосельскаго ягненка — Алексiя !

4го апрля 1917 г., третiй день Пасхи.

Чуть свтаетъ — Спшитъ, сбгается Мышиной стаей На звонъ колокольный Москва подпольная.

Покидаютъ норы — Старухи, воры.

ведутъ разговоры.

Свчи горятъ.

Сходитъ Духъ На малыхъ ребятъ, На полоумныхъ старухъ.

въ полумрак, Нехотя, кое-какъ Бормочетъ дьякъ.

Изъ черной тряпицы выползаютъ на свтъ Божiй — Гроши нищiе, Гроши острожные, Птомъ и кровью добытые Гроши вдовьи, Про черный день Да на поминъ души Отложенные.

Ткъ, на разсвт, Ставятъ свчи, вынимаютъ просфры — Старухи, воры:

За животъ, за здравiе Раба Божьяго — Николая.

Ткъ, на разсвт, Темный свой пиръ Справляетъ подполье.

10го апрля 1917 г.

И кто-то, упавъ на карту, Не спитъ во сн.

Повяло Бонапартомъ въ моей стран.

Кому-то гремятъ раскаты:

— Гряди, женихъ !

Летитъ молодой диктаторъ, Какъ жаркiй вихрь.

Глаза надъ улыбкой шалой — Что ночь безъ звздъ !

Горитъ на мундир впаломъ — Солдатскiй крестъ !

Народы призвалъ къ покою, Смирилъ ознобъ — И дышитъ, зажавъ рукою вселенскiй лобъ.

21го мая 1917 г., Троицынъ день.

Изъ строгаго, стройнаго храма Ты вышла на визгъ площадей...

— Свобода ! — Прекрасная Дама Маркизовъ и русскихъ князей.

Свершается страшная спвка, — Обдня еще впереди !

— Свобода ! — Гулящая двка На шалой солдатской груди !

26го мая 1917 г.

[Бальмонтъ, выслушавъ: — Мн не нравится — твое презрнiе къ двк !

Я — обиженъ за двку ! Потому-что — (блаженно-заведенные глаза) — иная двка... Я: — Какъ ж а л ь, что я не могу теб отвтить: — «Какъ и иной солдатъ...»] Голубыя, какъ небо, воды, И серебряныхъ дв руки.

Мало лтъ — и четыре года:

Ты и я — у Москвы-рки.

Лодки плыли, гудки гудли, Распоясанный брелъ солдатъ.

Ребятишки дрались и пли На отцовскiй унылый ладъ.

На ревнителей бога Марса Ты тихонько кривила ротъ.

Крестъ, на какомъ-то собранiи, сорванный съ груди солдатомъ и надтый на грудь Керенскому. См. газеты лта 1917 г. М. Ц.

Ледяными глазами барса Ты глядла на этотъ сбродъ.

Былъ твой ликъ среди этихъ, темныхъ, До сiянья, до блеска — блъ.

Не забуду — а ты не вспомнишь — Какъ одинъ на тебя глядлъ.

6го iюня, 1917 г.

[NB ! съ ненавистью — какъ мн тогда показалось, и весь этотъ стихъ — отвтъ на этотъ классовой ненависти — взглядъ. МЦ — 1938 г. — при переписк.] Юнкерамъ, убитымъ въ Нижнемъ Сабли взмахъ — И вздохнули трубы тяжко — Провожать Легкiй прахъ.

Съ вткой зелени фуражка — въ головахъ.

Глуше, глуше Праздный гулъ.

Отдадимъ послднiй долгъ Тмъ, кто долгу отдалъ — душу.

Гулъ — смолкъ.

— Слуша-ай ! Н — кра-улъ !

Три фуражки.

Трубный звонъ.

Рвется сердце.

— Какъ, безъ шашки ?

Безъ погонъ Офицерскихъ ?

Поутру — въ безымянную дыру ?

Смолкли трубы.

Доброй ночи — вамъ, разорванные въ клочья — На посту !

17го iюля 1917 г.

Ночь. — Нордъ-Остъ. — Ревъ солдатъ. — Ревъ волнъ.

Разгромили винный складъ. — вдоль стнъ По канавамъ — драгоцнный потокъ, И кровавая въ немъ пляшетъ луна.

Ошаллые столбы тополей.

Ошаллое — въ ночи — пнье птицъ.

Царскiй памятникъ вчерашнiй — пустъ, И надъ памятникомъ царскимъ — ночь.

Гавань пьетъ, казармы пьютъ. Мiръ — нашъ !

Наше въ княжескихъ подвалахъ вино !

Цлый городъ, топоча какъ быкъ, Къ мутной луж припадая — пьетъ.

въ винномъ облак — луна. — Кто здсь ?

Будь товарищемъ, красотка: пей !

А по городу — веселый слухъ:

Гд-то двое потонули въ вине.

еодосiя, послднiе дни Октября.

[NB ! Птицы были — пьяныя.] Плохо сильнымъ и богатымъ, Тяжко барскому плечу.

А вотъ я передъ солдатомъ Свтлыхъ глазъ не опущу.

Городъ буйствуетъ и стонетъ, въ винномъ облак — луна.

А меня никто не тронетъ:

Я надменна и бдна.

еодосiя, конецъ Октября.

Корниловъ...Сынъ казака, казакъ...

Такъ начиналась — рчь.

— Родина. — врагъ. — Мракъ.

всмъ головами лечь.

Бейте, попы, въ набатъ.

— Нечего сть. — Честь.

— Не терять ни дня !

Долженъ солдатъ Чистить коня...

4го декабря 1917 г.

NB ! Я уже тогда поняла, что это: «Да, и солдатъ долженъ чистить своихъ лошадей !» [Москва, лто 1917 г. — рчь на Московскомъ Совщанiи] — куда дороже всего Керенского (какъ мы тогда говорили.) Москв Когда рыжеволосый Самозванецъ Тебя схватилъ — ты не согнула плечъ.

Гд спсь твоя, княгинюшка ? — Румянецъ, Красавица ? — Разумница, — гд рчь ?

Какъ Петръ-Царь, презрвъ законъ сыновнiй, Позарился на голову твою — Боярыней Морозовой на дровняхъ Ты отвчала Русскому Царю.

Не позабыли огненнаго пойла Буонапарта хладныя уста.

Не въ первый разъ въ твоихъ соборахъ — стойла.

все вынесутъ кремлевскiе бока.

9го декабря 1917г.

Гришка-воръ тебя не ополячилъ, Петръ-Царь тебя не онмечилъ.

Что ты длаешь, голубка ? — Плачу.

Гд же спсь твоя, Москва ? — Далече.

— Голубочки гд твои ? — Нтъ корму.

— Кто унесъ его ? — Да воронъ черный.

— Гд кресты твои святые ? — Сбиты.

— Гд сыны твои, Москва ? — Убиты.

10го декабря 1917г.

Жидкiй звонъ, постный звонъ.

На вс стороны — поклонъ.

Крикъ младенца, ревъ коровы.

Слово дерзкое царёво.

Плётокъ свистъ и снгъ въ крови.

Слово темное Любви.

Голубиный рокотъ тихiй.

Черные глаза Стрльчихи.

10го декабря 1917г.

Кровныхъ коней запрягайте въ дровни !

Графскiя вина пейте изъ лужъ !

— Единодержцы штыковъ и душъ ! — Распродавайте — на всъ — часовни, Монастыри — съ молотка — на сломъ.

Рвитесь на лошади въ Божiй домъ !

Перепивайтесь кровавымъ пойломъ !

Стойла — въ соборы ! Соборы — въ стойла !

въ чортову дюжину — календарь !

Насъ подъ рогожу за слово: царь !

Единодержцы грошей и часа !

На куполахъ вымщайте злость !

Распродавая насъ всхъ на мясо, Рабъ худородный увидитъ — Расу:

Черная кость — блую кость.

Москва, 9го марта 1918 г. Первый день весны.

Донъ Блая гвардiя, путь твой высокъ:

Черному дулу — грудь и високъ.

Божье да блое твое дло:

Блое тло твое — въ песокъ.

Не лебедей это въ неб стая:

Блогвардейская рать святая Блымъ виднiемъ таетъ, таетъ...

Стараго мiра — послднiй сонъ:

Молодость — Доблесть — вандея — Донъ.

11го марта 1918 г.

Кто уцллъ — умретъ, кто мертвъ, — воспрянетъ.

И вотъ потомки, вспомнивъ старину:

— Гд были в ы ? — вопросъ какъ громомъ грянетъ, Отвтъ какъ громомъ грянетъ: — На Дону !

— Что длали ? — Да принимали муки, Потомъ устали и легли на сонъ.

И въ словар задумчивые внуки За словомъ: долгъ напишутъ слово: Донъ.

30го марта 1918 г.

NB ! мои любимые.

волны и молодость — вн закона !

Тронулся Донъ. — Погибаемъ. — Тонемъ.

втру вковъ довряемъ снесть внукамъ — лихую всть:

Да ! Проломилась донская глыба !

Блая гвардiя — да ! — погибла.

Но покидая дтей и женъ, Но уходя на Донъ, Блою стаей летя на плаху, Мы за одно умирали: хаты !

Перекрестясь на послднiй храмъ, Блогвардейская рать — вкамъ.

Москва, Благовщенiе 1918 г. — дни разгрома Дона.

Идетъ по луговинамъ литiя.

Таинственная книга бытiя Россiйскаго — гд судьбы мiра скрыты — Дочитана и нглухо закрыта.

И рыщетъ втеръ, рыщетъ по степи:

— Россiя ! — Мученица ! — Съ миромъ — спи !

17го марта 1918 г.

Трудно и чудно — врность до гроба !

Царская роскошь — въ вкъ площадей !

Стойкiя души, стойкiя ребра, — Гд вы, о люди минувшихъ дней ? !

Рыжимъ татариномъ рыщетъ вольность, Съ прахомъ равняя алтарь и тронъ.

Надъ пепелищами — ревъ застольный Бглыхъ солдатъ и неврныхъ женъ.

29го марта 1918 г.

Андрей Шенье Андрей Шенье взошелъ на эшафотъ.

А я живу — и это страшный грхъ.

Есть времена — желзныя — для всхъ.

И не пвецъ, кто въ порох — поетъ.

И не отецъ, кто съ сына у воротъ Дрожа срываетъ воинскiй доспхъ.

Есть времена, гд солнце — смертный грхъ.

Не человкъ — кто въ наши дни — живетъ.

4го апрля 1918 г.

Не узнаю въ темнот Руки — свои иль чужiя ?

Мечется въ страшной мечт Черная Консьержерiя.

Руки роняютъ тетрадь, Щупаютъ тонкую шею.

Утро крадётся какъ тать.

Я дописать не успю.

4го апрля 1918 г.

...О, самозванцевъ жалкiя усилья !

Какъ сонъ, какъ снгъ, какъ смерть — святыни — всмъ.

Запретъ на Кремль ? Запрета нтъ на крылья !

И потому — запрета нтъ на Кремль !

Страстной понедльникъ 1918 г.

Коли въ землю солдаты всадили — штыкъ, Коли красною тряпкой затмили — Ликъ, Коли Богъ подъ ударами — глухъ и нмъ, Коль на Пасху народъ не пустили въ Кремль — Надо бражникамъ старымъ зассть за холстъ, Рыбамъ — пть, бабамъ — умствовать, птицамъ — ползть, Конь на всадник долженъ скакать верхомъ, Новоржденныхъ надо поить виномъ, Рки — жечь, мертвецовъ выносить — въ окно, Солнце красное въ полночь всходить должно, Имя сженой долженъ забыть женихъ...

Государынямъ нужно любить — простыхъ.

3iй день Пасхи 1918 г.

Это просто, какъ кровь и потъ:

Царь — народу, царю — народъ.

Это ясно, какъ тайна двухъ:

Двое рядомъ, а третiй — Духъ.

Царь съ небесъ на престолъ взведенъ:

Это чисто, какъ снгъ и сонъ.

Царь опять на престолъ взойдетъ — Это свято, какъ кровь и потъ.

24го апрля 1918 г., 3iй день Пасхи (а оставалось ему жить меньше трехъ мсяцевъ !) Орелъ и архангелъ ! Господень громъ !

Не храмъ семиглавый, не царскiй домъ Да будетъ теб гнздомъ.

Нтъ, — Красная площадь, гд весь народъ !

И — Лобное мсто сравнявъ — въ походъ:

Птенцовъ — собирать — сиротъ.

Красный флагъ, к-ымъ завсили ликъ Николая Чудотворца. Продолженiе извстно.

Поили: г-жу де Жанлисъ. въ Бургундiи. Называлось «la miaule». И жила, кажется, до 90-ста лтъ. Но была ужасная лицемрка.

— Любили.

Народъ обезглавленъ и ждетъ главы.

Ужъ воздуху нту ни въ чьей груди.

Архангелъ ! — Орелъ ! — Гряди !

Не зарева рыщутъ, не вихрь встаетъ, Не радуга пышетъ съ небесъ, — то Петръ Птенцамъ производитъ смотръ.

24го апрля 1918 г., третiй день Пасхи.

Московскiй гербъ: герой пронзаетъ гада.

Драконъ въ крови. Герой въ луч. — Такъ надо.

во имя Бога и души живой Сойди съ воротъ, Господень часовой !

верни намъ вольность, воинъ, имъ — животъ.

Стражъ роковой Москвы — сойди съ воротъ !

И докажи — народу и дракону — Что спятъ мужи — сражаются иконы.

Богъ — правъ Тлнiемъ травъ, Сухостью ркъ, воплемъ калкъ, воромъ и гадомъ, Моромъ и гладомъ, Срамомъ и смрадомъ, Громомъ и градомъ.

Ппраннымъ Словомъ.

Прклятымъ годомъ.

Плномъ царёвымъ.

вставшимъ народомъ.

29го апрля 1918 г.

[NB ! Очевидно, нужно понять: Богъ в с ё – т а к и правъ, правъ — в о п р е к и ].

Семь мечей пронзали сердце Богородицы надъ Сыномъ.

Семь мечей пронзили сердце, А мое — семижды семь.

Я не знаю, живъ ли, нтъ ли Тотъ, кто мн дороже сердца, Тотъ, кто мн дороже Сына...

Этой псней — утшаюсь.

Если встртится — скажи.

12го мая 1918 г.

Мракобсiе. — Смерчъ. — Содомъ.

Берегите Гнздо и Домъ.

Долгъ и врность спустивъ съ цпи, Человкъ молодой — не спи !

въ воротхъ, какъ Благая всть, Блымъ стражемъ да встанетъ — Честь.

Обведите свой домъ — межой, Да не внидетъ въ него — Чужой.

Берегите отъ злобы волнъ Садикъ сына и ддовъ холмъ.

Подъ ударами злой судьбы — выше — прддовы дубы !

24го мая 1918 г.

Близна — угроза Чернот.

Блый храмъ грозитъ гробамъ и грому.

Блдный праведникъ грозитъ Содому Не мечомъ — а лилiей въ щит !

Близна ! Нерукотворный кругъ !

Чанъ крестильный ! вщiя сдины !

Червь и чернь узнаютъ Господина По цвтку, цвтущему изъ рукъ.

Только агнца убоится — волкъ, Только ангелу сдается крпость.

Торжество — въ подвалахъ и въ вертепахъ !

И взойдетъ въ Столицу — Блый полкъ !

25го мая 1918 г.

— Гд лебеди ? — А лебеди ушли.

— А вроны ? — А вроны — остались.

— Куда ушли ? — Куда и журавли.

— Зачмъ ушли ? — Чтобъ крылья не достались.

— А папа гд ? — Спи, спи, за нами Сонъ, Сонъ на степномъ кон сейчасъ прiдетъ.

— Куда возьмет ? — На лебединый Донъ.

Тамъ у меня — ты знаешь? — блый лебедь...

27го iюля 1918 г.

Блогвардейцы ! Гордiевъ узелъ Доблести русской !

Блогвардейцы ! Блые грузди Псенки русской !

Блогвардейцы ! Блыя звзды !

Съ неба не выскрести !

Блогвардейцы ! Черные гвозди въ ребра Антихристу !

27го iюля 1918 г.

Надобно смло признаться, Лира !

Мы тяготли къ великимъ мiра:

Мачтамъ, знаменамъ, церквамъ, царямъ, Бардамъ, героямъ, орламъ и старцамъ, Такъ, присягнувши на врность — царствамъ, Не довряютъ Шатра — втрамъ.

Знаешь царя — такъ псаря не жалуй !

врность какъ якоремъ насъ держала:

врность вличью — вин — бд, врность великой вин внчанной !

Такъ, присягнувши на врность — Хану, Не присягаютъ его орд.

втренный вкъ мы застали, Лира !

втеръ въ клоки изодралъ мундиры, Треплетъ послднiй лоскутъ Шатра...

Новыя толпы — иные флаги !

Мы жъ остаемся врны присяг, Ибо дурные вожди — втра.

1го августа 1918 г.

Если душа родилась крылатой — Чт ей хоромы — и чт ей хаты !

Чт Чингисъ-Ханъ ей и чт — Орда !

Два на мiру у меня врага, Два близнеца, неразрывно-слитыхъ:

Голодъ голодныхъ — и сытость сытыхъ !

5го августа 1918 г.

Подъ рокотъ гражданскихъ бурь, въ лихую годину, Даю теб имя — миръ, въ наслдье — лазурь.

Отыйди, отыйди, врагъ !

Храни, Трединый, Наслдницу вчныхъ благъ Младенца Ирину !

20го августа 1918 г.

Колыбель, овянная краснымъ !

Колыбель, качаемая чернью !

Громъ солдатъ — вдоль храмовъ — за вечерней...

А ребенкомъ вырастетъ — прекраснымъ.

Съ молокомъ кормилицы рязанской Онъ всосалъ наслдственныя блага:

Трединство Господа — и флага, Русскiй гимнъ — и русскiя пространства.

въ нужный день, на Божьемъ солнц ясномъ, вспомнитъ долгъ дворянскiй и дочернiй — Колыбель, качаемая чернью, Колыбель, овянная краснымъ !

26го августа 1918 г.

[Моя вторая дочь Ирина — родилась 13го апрля 1917 г., умерла 2го февраля 1920 г. въ Сртенiе, отъ голода, въ Кунцевскомъ дтскомъ прiют].

Ты далъ намъ мужества — Н сто жизней !

Пусть земли кружатся, Мы — недвижны.

И ребра — стойкiя На мытарства:

Дабы на койк намъ Помнить — Царство !

Свое подобье Ты въ небо поднялъ — великой врой въ свое подобье.

Такъ дай намъ вздоху И дай намъ поту — Дабы снести намъ Твои щедроты !

17го сентября 1918 г.

Поступью сановнически-гордой Прохожу сквозь строй простонародья.

На груди — цною въ три угодья — Господомъ пожалованный орденъ.

Нынче праздникъ слугъ нелицемрныхъ:

Цлый дождь — въ подхваченныя полы !

Это Царь съ небеснаго престола Орденами одляетъ — врныхъ.

Руки прочь, народъ ! Моя — добыча !

И сiяетъ на груди суровой Страстный знакъ величья и Отличья, Орденъ Льва и Солнца — листъ кленовый.

25го сентября 1918 г., Сергiевъ День.

Надъ черною пучиной водною — Послднiй звонъ.

Лавиною простонародною Низринутъ тронъ.

волчится кровавымъ волокомъ Пурпуръ царей.

Греми, греми, послдній колоколъ Русскихъ церквей !

Кропите, слзные жемчужинки, Тронъ и алтарь.

Крпитесь, врные содружники:

Церковь и царь !

Цари земные низвергаются.

— Царствiе ! — Будь !

Отъ колокола содрогаются Городъ и грудь.

26го сентября 1918 г., день Iоанна Богослова.

Бури-вьюги, вихри-втры васъ взлеляли, А останетесь вы въ псн — блы-лебеди !

Знамя, шитое крестами, въ саванъ выцвло.

А и будетъ ваша память — блы-рыцари.

И никто изъ васъ, сынки ! — не воротится, А ведетъ ваши полки — Богородица !

12го октября 1918 г.

Царь и Богъ ! Простите малымъ — Слабымъ — глупымъ — гршнымъ — шалымъ, въ страшную воронку втянутымъ, Обольщеннымъ и обманутымъ, — Царь и Богъ ! Жестокою казнiю Не казните Стеньку Разина !

Царь ! Господь теб отплатитъ !

Съ насъ сиротскихъ воплей — хватитъ !

Хватитъ, хватитъ съ насъ покойниковъ !

Царскiй Сынъ, — прости Разбойнику !

въ отчiй домъ — дороги разныя.

Пощадите Стеньку Разина !

Разинъ ! Разинъ ! Сказъ твой сказанъ !

Красный зврь смиренъ и связанъ.

Зубья страшные поломаны, Но за жизнь его за темную, Да за удаль несуразную — Развяжите Стеньку Разина !

Родина ! Истокъ и устье !

Радость ! Снова пахнетъ Русью !

Просiяйте, очи тусклыя !

веселися, сердце русское !

Царь и Богъ ! Для ради празднику — Отпустите Стеньку Разина !

Москва, 1-ая годовщина Октября. Дни, когда Мамонтовъ подходилъ къ Москв — и вся буржуазiя мняла керенскiя на царскiя — а я одна не мняла (не только потому, что ихъ не было, но и) потому что знала, что н е войдетъ въ Столицу — Блый Полкъ !

Память А. А. Стаховича A Dieu — mon ame Mon corps — au Roy, Mon cur — aux Dames, honneur — pour moi.

He отъ зпертыхъ на семь замковъ пекаренъ И не отъ заледенлыхъ печекъ — Барскимъ шагомъ — распрямляя плечи — Ты сошелъ въ могилу, русскiй баринъ !

Старый мiръ пылалъ. Судьба свершалась.

— Дворянинъ, дорогу — дровоску !

Чернь цвла... А вблизь тебя дышалось воздухомъ Осьмнадцатаго вка.

И пока, съ дворцовъ срывая крыши, Чернь рвалась къ добыч вожделнной — вы bon ton, maintien, tenue — мальчишекъ Обучали — подъ разгромъ вселенной !

вы не вышли къ черни съ хлбомъ-солью, И скрестились — отъ дворянской скуки ! — въ черномъ царств трудовыхъ мозолей — ваши восхитительныя руки.

Москва, мартъ 1919 г.

NB ! Даже т р у д ъ можетъ быть — отвратителенъ: даже — ч у ж о й !

если онъ въ любовь — навязанъ и въ славословiе — вмненъ.

МЦ — т о г д а и в с е г д а ].

Е с л и б ы дровоску !

высокой горести моей — Смиренные слды:

На синей варежк моей — Дв восковыхъ слезы.

въ продрогшей црковк — морозъ, Паръ отъ дыханья — густъ.

И съ синимъ ладаномъ слилось Дыханье нашихъ устъ.

Отмтили ли вы, дружокъ, — Смиренне всего — Среди другихъ дымковъ — дымокъ Дыханья моего ?

Безукоризненностью рукъ во всемъ родномъ краю Прославленный — простите, другъ, Что въ варежкахъ стою !

Мартъ 1919 г.

Ал въ шитой серебромъ рубашечк, — Грудь какъ звздами унизана ! — Голова — цвточной чашечкой Изъ серебрянаго вырза.

Очи — два пустынныхъ озера, Два Господнихъ откровенiя — На лиц, туманно-розовомъ Отъ войны и вдохновенiя.

Ангелъ — ничего — всё ! — знающiй, Плоть — былинкою довольная, Ты отца напоминаешь мн — Тоже Ангела и воина.

Можетъ — всё мое достоинство — За руку съ тобою странствовать.

— Помолись о нашемъ воинств Завтра утромъ, на Казанскую !

5го іюля 1919 г.

С. Э.

Хочешь знать, какъ дни проходятъ, Дни мои въ стран обидъ ?

Дв руки пилою водятъ, Сердце — имя говоритъ.

Эхъ ! Прошелъ бы ты по дому — Зналъ бы ! Ткъ въ ночи пою, Точно по чему другому — Не по дереву — пилю.

И чудятъ, чудятъ пилою Руки — вольныя досель.

И мететъ, мететъ метлою Богородица-Метель.

Ноябрь 1919 г.

Дорожкою простонародною, Смиренною, богоугодною, Идемъ — свободныя, немодныя, Душой и тломъ — благородныя.

Сбылися древнiя пророчества:

Гд вы — величества ? высочества ?

Мать съ дочерью идемъ — дв странницы.

Чернь черная навстрчу чванится.

Быть-можетъ — вздохъ отъ насъ останется, А можетъ — Богъ на насъ оглянется...

Пусть будетъ — какъ Е м у захочется:

Мы не величества, высочества.

Такъ, скромныя, богоугодныя, Душой и тломъ — благородныя, Дорожкою простонародною — Такъ, доченька, къ себ на родину:

въ страну Мечты и Одиночества — Гд м ы — величества, высочества.

[вписываю во памяти и д у м а ю, что осень 1919 г.] Бальмонту Пышно и безстрастно вянутъ Розы нашего румянца.

Лишь камзолъ тсне стянутъ:

Голодаемъ какъ испанцы.

Ничего не можемъ даромъ взять — скоре гору сдвинемъ !

И ко всмъ гордынямъ старымъ — Голодъ: новая гордыня.

въ вывернутой наизнанку Мантiи враговъ Народа Утверждаемъ всей осанкой:

Луковица — и свобода.

Жизни ломовое дышло Спси не перешибило Скакуну. Какъ бы не вышло:

— Луковица — и могила.

Будетъ нашъ отвтъ у входа въ Рай, подъ деревцемъ миндальнымъ:

— Царь ! На пиршеств народа Голодали — какъ гидальго !

Ноябрь 1919 г.

1920 г.

Кремлю:

Надъ твоимъ черноголовымъ врхомъ вроны кружатъ...

— Ты уходишь день, не открывъ Кремля.

Ты плывешь въ колокольномъ звон...

Изъ Двадцатаго Года уходишь ты, вербное воскресенье !

Благовщенье — внукъ твой — откроетъ рку...

— Изъ Двадцатаго года, изъ Двадцатаго вка...

[Алины стихи — Москва, весна 1920 г.] Я эту книгу поручаю втру И встрчнымъ журавлямъ.

Давнымъ-давно — перекричать разлуку — Я голосъ сорвала.

Я эту книгу, какъ бутылку въ волны, Кидаю въ вихрь войнъ.

Пусть странствуетъ она — свчей подъ праздникъ — вотъ ткъ: изъ длани въ длань.

О втеръ, втеръ, врный мой свидтель, До милыхъ донеси, Что еженощно я во сн свершаю Путь — съ Свера на Югъ.

Москва, февраль 1920 г.

Блоку Какъ слабый лучъ сквозь черный морокъ адовъ — Такъ голосъ твой подъ рокотъ рвущихся снарядовъ.

И вотъ, въ громахъ, какъ нкiй серафимъ, Оповщаетъ голосомъ глухимъ — Откуда-то изъ древнихъ утръ туманныхъ — Какъ насъ любилъ, слпыхъ и безымянныхъ, За синiй плащъ, за вроломства — грхъ...

И какъ — врне всхъ — т, глубже всхъ въ ночь канувшую — на дла лихiя !

И какъ н е разлюбилъ тебя, Россiя !

И вдоль виска — потеряннымъ перстомъ — всё водитъ, водитъ... И еще о томъ, Какiе дни насъ ждутъ, какъ Богъ обманетъ, Какъ станешь солнце звать — и какъ н е встанетъ...

Такъ, узникомъ съ собой наедин, (Или ребенокъ говоритъ во сн ?) Предстало намъ — всей площади широкой ! — Святое сердце Александра Блока.

Апрль 1920 г.

Достоврно: подъ звуки взрывовъ съ Ходынки и стекольный дождь, подъ к-ымъ шли — онъ на эстраду, мы — въ залъ. Но, помимо этой достоврности — подъ рокотъ рвущихся снарядовъ Революцiи. М. Ц.

Ex-ci-devant (отзвукъ Стаховича) Хоть сто мозолей — трехъ вковъ не скроешь !

Рукъ не исправишь — топоромъ рубя !

О, откровеннйшее изъ сокровищъ:

Порода ! — узнаю Тебя.

Какъ ни коптись надъ ржавой сковородкой — всё вкругъ тебя твоихъ версалей — тишь.

Нтъ, самою косой косовороткой Ты шеи не укоротишь.

Надъ снжнымъ валомъ иль надъ трубной сажей Дугой согбенъ, всё жъ — гордая спина !

Не окрикомъ, — всё той же барской блажью Теб работа задана.

вымнивай по нищему Арбату Дрянную сельдь на пачку папиросъ — все равенство нарушитъ — носъ горбатый:

Ты — горбоносъ, а онъ — курносъ.

Но если вдругъ, утомлено получкой, Теб дитя цвтокъ протянетъ — въ дань, Ты такъ же поцлуешь эту ручку, Какъ нкогда — Царицы длань.

Iюль 1920 г.

Петру вся жизнь твоя — въ единомъ крик:

— На ддовъ — за сыновъ !

Нтъ, Государь Распровеликiй, Распорядитель сновъ, Не на своихъ сыновъ работалъ, — Бсмъ на торжество ! — Царь-Плотникъ, не стирая пота Съ обличья своего.

Не ты бъ — все по сугробамъ санки Тащилъ бы мужичекъ.

Не гнилъ бы тамъ на полустанк Послдній твой внучекъ.

въ Москв тогда думали, что Царь разстрлянъ на какомъ-то уральскомъ полустанк.

Не ладилъ бы, лба не подъемля, Ребячьихъ кораблёвъ — вся Русь твоя святая въ землю Не шла бы безъ гробовъ.

Ты подъ котелъ кипящiй этотъ — Самъ подложилъ углей !

Родоначальникъ — т ы — Совтовъ, Ревнитель Ассамблей !

Родоначальникъ — т ы — развалинъ, Тобой — скиты горятъ !

Твоею же рукой провален Твой баснословный градъ...

Соль высолилъ, измылилъ мыльце — Т ы, Государь-кустарь !

Державнаго однофамильца Кровь на теб, бунтарь !

Но нтъ ! Конецъ твоимъ затямъ !

У брата есть — сестра... — Н а Интернацьоналъ — за теремъ !

З а Софью — н а Петра !

Августъ 1920 г.

Есть въ стан моемъ — офицерская прямость, Есть въ ребрахъ моихъ — офицерская честь.

На всякую мку иду не упрямясь:

Терпнье солдатское есть !

Какъ будто когда-то прикладомъ и сталью Мн выправили этотъ шагъ.

Недаромъ, недаромъ черкесская талья И тсный ремнный кушакъ.

А зрю заслышу — Отецъ ты мой рдный ! — Хоть райскiя — штурмомъ — врата !

Какъ будто нарочно для сумки походной — Раскинутыхъ плечъ широта.

всё можетъ — какой инвалидъ ошаллый Надъ люлькой мн псенку сплъ...

И что-то отъ этого дня — уцлло:

Я слово беру — на прицлъ !

И такъ мое сердце надъ Рэ-сэ-фэ-сэромъ Скрежещетъ — корми-не корми ! — Какъ будто сама я была офицеромъ въ Октябрьскiе смертные дни.

Сентябрь 1920 г.

[NB ! Эти стихи въ Москв назывались «про красного офицера», и я полтора года съ неизмннымъ громкимъ успхомъ читала ихъ на каждомъ выступленiи по неизмнному вызову курсантовъ].

Объ ушедшихъ — отошедшихъ — въ горнiй лагерь перешедшихъ, въ блый станъ тотъ журавлиный — Голубиный — лебединый — О теб, моя высь, Говорю, — отзовись !

О младыхъ дубовыхъ рощахъ, въ небо росшихъ — и не взросшихъ, Объ упавшихъ и не вставшихъ, — въ вчность перекочевавшихъ, — О теб, наша Честь, воздыхаю — дай всть !

Каждый вечеръ, каждый вечеръ Руки вамъ тяну навстрчу.

Тамъ, въ просторахъ голубиныхъ — Сколько у меня любимыхъ !

Я на красной Руси Зажилась — вознеси !

Октябрь 1920 г.

(взятiе Крыма) И страшные мн снятся сны:

Телга красная, За ней — согбнные — моей страны Идутъ сыны.

Золокудраго воздвъ Ребенка — матери вопятъ. На паперти На стягъ Пурпровый маша рукой безпалой, вопитъ калка, тряпкой алой Горитъ безногаго костыль, И красная — до неба — пыль.

Колеса ржавыя скрипятъ.

Конь пляшетъ, взбшенный.

вс окна флагами кипятъ.

Одно — завшено.

Ноябрь 1920 г.

Буду выспрашивать воды широкаго Дона, Буду выспрашивать волны турецкаго моря, Смуглое солнце, что въ каждомъ бою имъ свтило, Гулкiя выси, гд воронъ, насытившись, дремлетъ.

Скажетъ мн Донъ: — Не видалъ я такихъ загорлыхъ !

Скажетъ мн море: — всхъ слезъ моихъ плакать— не хватитъ !

Солнце въ ладони уйдетъ, и прокаркаетъ вронъ:

Трижды сто лтъ живу — кости не видлъ бле !

Я журавлемъ полечу по казачьимъ станицамъ:

Плачутъ ! — дорожную пыль допрошу: провожаетъ !

Машетъ ковыль-трава вслдъ, распушила султаны.

Красенъ, охъ, красенъ кизиль на горбу Перекопа !

всхъ допрошу: тхъ, кто съ миромъ въ ту лютую пору въ люльк мотались.

Черепъ въ камняхъ — и тому не уйти отъ допросу:

Блый походъ, ты нашелъ своего лтописца.

Ноябрь 1920 г.

Oxъ, грибокъ ты мой, грибочекъ, блый груздь !

То шатаясь причитаетъ въ пол — Русь.

Помогите — на ногахъ нетверда !

Затуманила меня кровь-руда !

И справа и слва Кровавые звы, И каждая рана:

— Мама !

И только и это И внятно мн, пьяной.

Изъ чрева — и въ чрево:

— Мама !

вс рядкомъ лежатъ — Не развесть межой.

Поглядть: солдатъ.

Гд свой, гд чужой ?

Блый былъ — краснымъ сталъ:

Кровь обагрила.

Краснымъ былъ — блый сталъ:

Смерть поблила.

— Кто ты ? — блый ? — не пойму ! — привстань !

Аль у красныхъ пропадалъ ? — Ря-азань.

И справа и слва И сзади и прямо И красный и блый:

— Мама !

Безъ воли — безъ гнва — Протяжно — упрямо — До самого неба:

— Мама !

Декабрь 1920 г. [1ый день рождества] Плачъ Ярославны вопль стародавнiй, Плачъ Ярославны — Слышите ?

Съ башенной вышечки Неперерывный вопль — неизбывный:

— Игорь мой ! Князь Игорь мой ! Князь Игорь !

воронъ, не сглазь Глазъ моихъ — пусть Плачутъ !

Солнце, мечи Стрлы въ нихъ — пусть Слпнутъ !

Кончена Русь !

Игорь мой ! Русь !

Игорь !

Лжетъ лтописецъ, что Игорь опять въ домъ свой Солнцемъ взошелъ — обманулъ насъ Баянъ льстивый.

Знаешь конецъ ? Тамъ, гд Донъ и Донецъ — плещутъ, Палъ межъ знаменъ Игорь на сонъ — вчный.

Блое тло его — воронъ клевалъ.

Блое дло его — втеръ сказалъ.

Подымайся, втеръ, по оврагамъ, Подымайся, втеръ, по равнинамъ, Торопись, втрило-вихрь-бродяга, Надъ тмъ Дономъ, блымъ Дономъ лебединымъ !

Долетай до городской до стнки, Съ кей п мiру несется плачъ надгробный.

Не гляди, что подгибаются колнки, Что тускнетъ ея ликъ солнцеподобный...

— втеръ, втеръ !

— Княгиня, всть !

Князь твой мертвый лежитъ — За честь !

— вопль стародавнiй, Плачъ Ярославны — Слышите ?

вопль ея — ярый, Плачъ ея, плачъ — Плавный:

— Кто мн заздравную чару Изъ рукъ — выбилъ ?

Старой не быть мн, Подъ камешкомъ гнить, Игорь !

Дёрномъ-глиной заткните ротъ Алый мой — нонче жъ.

Конченъ Блый походъ.

23го декабря 1920 г.

Съ Новымъ Годомъ, Лебединый станъ !

Славные обломки !

Съ Новымъ Годомъ — по чужимъ мстамъ — воины съ котомкой !

Съ пной рта пляшетъ, не догнавъ, Красная погоня !

Съ Новымъ Годомъ — битая — въ бгахъ Родина съ ладонью !

Приклонись къ земл — и вся земля Пснiю заздравной.

Это, Игорь, — Русь черезъ моря Плачетъ Ярославной.

Томнымъ стономъ утомляетъ грусть:

— Братъ мой ! — Князь мой ! — Сынъ мой !

— Съ Новымъ Годомъ, молодая Русь З моремъ за синимъ !

Москва, 31го русск. декабря 1920 г.

— Здесь кончается мой Лебединый Станъ. К о н е ч н о — я могла бы включить въ него всю Разлуку, всего Георгiя, и вообще добрую четверть Ремесла — и наврное ещё есть — н о — я тогда этого не сдлала, кончила свой Лебединый Станъ — вмст съ т м ъ.

М. Ц.

Dives-sur-Mer, 30го апрля 1938 г.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.