WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky 1 ПАЛАТА № 6 Ward No. 6 I I In the hospital yard stands a small annex surrounded В больничном дворе стоит небольшой ...»

-- [ Страница 2 ] --

"No, I'm not a philosopher, but everyone ought to - Нет, я не философ, но проповедовать это должен preach it, because it's reasonable."

каждый, потому что это разумно.

- Нет, я хочу знать, почему вы в деле уразумения, "No, I want to know why you consider yourself презрения к страданиям и прочее считаете себя competent in matters of comprehension, scorn of компетентным? Разве вы страдали когда-нибудь? Вы suffering, and the rest. Have you ever suffered? Do you имеете понятие о страданиях? Позвольте: вас в have any notion of suffering? Excuse me: were you ever детстве секли? birched as a child?" "No, my parents detested corporal punishment."

- Нет, мои родители питали отвращение к телесным наказаниям.

- А меня отец порол жестоко. Мой отец был крутой, "Well, my father whipped me cruelly. My lather was a геморроидальный чиновник, с длинным носом и с tough, hemorrhoidal official with a long nose and a желтою шеей. Но будем говорить о вас. Во всю вашу yellow neck. But let's talk about you. In all your life жизнь до вас никто не дотронулся пальцем, никто вас nobody ever laid a finger on you, nobody frightened не запугивал, не забивал;

здоровы вы, как бык.

you, nobody beat you;

you're sturdy as an ox. You grew Росли вы под крылышком отца и учились на его счет, up under your father's wing and studied at his expense, а потом сразу захватили синекуру. Больше двадцати and then at once grabbed a sinecure. For more than лет вы жили на бесплатной квартире, с отоплением, twenty years you've had free quarters, with heat, light, с освещением, с прислугой, имея притом право servants, besides having the right to work as you want работать как и сколько вам угодно, хоть ничего не and as much as you want, or even not to work at all. By делать. От природы вы человек ленивый, рыхлый и nature you're a lazy man, a soft man, and therefore you потому старались складывать свою жизнь так, чтобы tried to shape your life so that nothing would trouble вас ничто не беспокоило и не двигало с места. Дела you or make you stir from your place. You shifted all вы сдали фельдшеру и прочей сволочи, а сами the work onto your assistant and other scum, and you сидели в тепле да в тишине, копили деньги, книжки yourself sat around, warm and peaceful, saving up почитывали, услаждали себя размышлениями о money, reading books, delighting yourself with thoughts разной возвышенной чепухе и (Иван Дмитрич about all sorts of nonsense, and" (Ivan Dmitrich looked посмотрел на красный нос доктора) выпивахом.

at the doctor's red nose) "tippling away. In short, you've Одним словом, жизни вы не видели, не знаете ее never seen life, you don't know anything about it, and совершенно, а с действительностью знакомы только you're only theoretically acquainted with reality.

теоретически.

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky And you scorn suffering and are surprised at nothing for А презираете вы страдания и ничему не удивляетесь a very simple reason: vanity of vanities, external and по очень простой причине: суета сует, внешнее и internal scorn of life, of suffering, and of death, внутреннее, презрение к жизни, страданиям и comprehension, the true blessing-all that is a most смерти, уразумение, истинное благо, - всё это suitable philosophy for a Russian lie-about. You see a философия, самая подходящая для российского peasant beating his wife, for instance. Why interfere?

лежебока. Видите вы, например, как мужик бьет Let him beat her, they'll both die sooner or later жену. Зачем вступаться? Пускай бьет, всё равно оба anyway;

and besides, the man who beats someone only помрут рано или поздно;

и бьющий к тому же insults himself, not the one he beats. To be a drunkard оскорбляет побоями не того, кого бьет, а самого is stupid, indecent, but one drinks and dies, or does not себя. Пьянствовать глупо, неприлично, но пить - drink and dies. A peasant woman comes with a умирать и не пить - умирать. Приходит баба, зубы toothache… So what? Pain is the notion of pain, and болят... Ну, что ж? Боль есть представление о боли и besides, one cannot live in this world without sickness, к тому же без болезней не проживешь на этом свете, and we'll all die, so go away, woman, don't interfere все помрем, а потому ступай баба прочь, не мешай with my thinking and my vodka drinking. A young man мне мыслить и водку пить. Молодой человек просит asks for advice, what to do, how to live;

another man совета, что делать, как жить;

прежде чем ответить, would stop and think before answering, but here the другой бы задумался, а тут уж готов ответ: стремись answer is ready: strive for comprehension, that is, for к уразумению или к истинному благу. А что такое это the true blessing. And what is this fantastic 'true фантастическое "истинное благо"? Ответа нет, blessing'? There is no answer, of course. We're kept конечно. Нас держат здесь за решеткой, гноят, behind bars here, to rot and be tortured, but that's истязуют, но это прекрасно и разумно, потому что beautiful and reasonable, because there's no difference между этою палатой и теплым, уютным кабинетом between this ward and a warm, cozy study. A нет никакой разницы. Удобная философия: и делать convenient philosophy: no need to do anything, and нечего, и совесть чиста, и мудрецом себя your conscience is clear, and you feel yourself a wise чувствуешь... Нет, сударь, это не философия, не man… No, sir, that's not philosophy, not thinking, not мышление, не широта взгляда, а лень, факирство, breadth of vision, it's laziness, fakirism, a dreamy сонная одурь... Да! - опять рассердился Иван stupor… Yes!" Ivan Dmitrich became angry again. "You Дмитрич. - Страдания презираете, а небось прищеми scorn suffering, but I suppose if you pinched your finger вам дверью палец, так заорете во все горло!

in the door, you'd howl your head off."

- А может, и не заору, - сказал Андрей Ефимыч, "Maybe I wouldn't," said Andrei Yefimych, smiling кротко улыбаясь.

meekly.

- Да, как же! А вот если бы вас трахнул паралич или, "Oh, surely! And if you were suddenly slapped with положим, какой-нибудь дурак и наглец, пользуясь paralysis or, say, some brazen fool, taking advantage of своим положением и чином, оскорбил вас публично и his position and rank, insulted you publicly, and you вы знали бы, что это пройдет ему безнаказанно, - ну, knew he'd go unpunished-well, then you'd understand тогда бы вы поняли, как это отсылать других к how it is to fob others off with comprehension and the уразумению и истинному благу. true blessing."

"That's original," Andrei Yefimych said, laughing with - Это оригинально, - сказал Андрей Ефимыч, смеясь pleasure and rubbing his hands. "I'm pleasantly surprised от удовольствия и потирая руки. - Меня приятно by your inclination to generalize, and the поражает в вас склонность к обобщениям, а моя characterization of me that you've just produced is характеристика, которую вы только что изводили simply brilliant. I confess, conversation with you gives сделать, просто блестяща. Признаться, беседа с me great pleasure. Well, sir, I've heard you out, now вами доставляет мне громадное удовольствие. Ну-с, you kindly hear me out…" я вас выслушал, теперь и вы благоволите выслушать меня...

XI XI Этот разговор продолжался еще около часа и, по- This conversation went on for another hour or so and видимому, произвел на Андрея Ефимыча глубокое evidently made a deep impression on Andrei Yefimych.

впечатление. Он стал ходить во флигель каждый He began visiting the annex every day. He went in the день. Ходил он туда по утрам и после обеда, и часто morning and after dinner, and often the evening вечерняя темнота заставала его в беседе с Иваном darkness found him conversing with Ivan Dmitrich. At Дмитричем. В первое время Иван Дмитрич дичился first Ivan Dmitrich was shy with him, suspected him of его, подозревал в злом умысле и откровенно evil intentions, and openly expressed his animosity, but выражал свою неприязнь, потом же привык к нему и then he got used to him and changed his cutting manner свое резкое обращение сменил на снисходительно- to a condescendingly ironic one.

ироническое.

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky The rumor soon spread through the hospital that Dr.

Andrei Yefimych had begun visiting Ward No. 6. No one, Скоро по больнице разнесся слух, что доктор Андрей neither his assistant, nor Nikita, nor the nurses, could Ефимыч стал посещать палату № 6. Никто - ни understand why he went there, why he sat there for фельдшер, ни Никита, ни сиделки не могли понять, hours at a time, what he talked about, why he did not зачем он ходил туда, зачем просиживал там по make any prescriptions. His behavior seemed strange.

целым часам, о чем разговаривал и почему не Mikhail Averyanych often did not find him at home, прописывал рецептов. Поступки его казались something that had never happened before, and странными. Михаил Аверьяныч часто не заставал его Daryushka was very confused, because the doctor no дома, чего раньше никогда не случалось, и longer drank his beer at a certain time and occasionally Дарьюшка была очень смущена, так как доктор пил was even late for dinner.

пиво уже не в определенное время и иногда даже запаздывал к обеду.

Once-this was already at the end of June-Dr. Khobotov Однажды, это было уже в конце июня, доктор came to see Andrei Yefimych on some business;

not Хоботов пришел по какому-то делу к Андрею finding him at home, he went to look for him in the Ефимычу;

не застав его дома, он отправился искать yard;

there he was told that the old doctor had gone to его по двору;

тут ему сказали, что старый доктор visit the mental patients. Khobotov went into the annex пошел к душевнобольным. Войдя во флигель и and, stopping in the front hall, heard the following остановившись в сенях, Хоботов услышал такой conversation:

разговор:

- Мы никогда не споемся и обратить меня в свою "We'll never see eye to eye, and you won't succeed in веру вам не удастся, - говорил Иван Дмитрич с converting me to your faith," Ivan Dmitrich was saying раздражением. - С действительностью вы vexedly. "You're totally unacquainted with reality, and совершенно не знакомы и никогда вы не страдали, а you've never suffered, but, like a leech, have only fed только, как пьяница, кормились около чужих on the sufferings of others, while I have suffered страданий, я же страдал непрерывно со дня constantly from the day of my birth to this very day.

рождения до сегодня. Поэтому говорю откровенно: я Therefore I tell you frankly that I consider myself считаю себя выше вас и компетентнее во всех superior to you and more competent in all respects. It's отношениях. Не вам учить меня. not for you to teach me."

"I make no pretense of converting you to my faith," - Я совсем не имею претензии обращать вас в свою Andrei Yefimych said softly, regretting that the other веру, - проговорил Андрей Ефимыч тихо и с refused to understand him. "And that is not the point, сожалением, что его не хотят понять. - И не в этом my friend. The point is not that you have suffered and I дело, мой друг. Дело не в том, что вы страдали, а я have not. Sufferings and joys are transient;

let's drop нет. Страдания и радости преходящи;

оставим их, them, with God's blessing. The point is that you and I бог с ними. А дело в том, что мы с вами мыслим;

мы think;

we see in each other people who are able to видим друг в друге людей, которые способны think and reason, and that makes for solidarity between мыслить и рассуждать, и это делает нас us, however different our views may be. If you knew, солидарными, как бы различны ни были наши my friend, how tired I am of the general madness, взгляды. Если бы вы знали, друг мой, как надоели giftlessness, obtuseness, and with what joy I talk with мне всеобщее безумие, бездарность, тупость, и с you each time! You're an intelligent man, and I delight какою радостью я всякий раз беседую с вами! Вы in you."

умный человек, и я наслаждаюсь вами.

Khobotov opened the door an inch and peeked into the Хоботов отворил на вершок дверь и взглянул в room. Dr. Andrei Yefimych and Ivan Dmitrich in his палату;

Иван Дмитрич в колпаке и доктор Андрей nightcap were sitting side by side on the bed. The Ефимыч сидели рядом на постели. Сумасшедший madman grimaced, twitched, and convulsively wrapped гримасничал, вздрагивал и судорожно запахивался в his robe around him, while the doctor sat motionless, халат, а доктор сидел неподвижно, опустив голову, и his head bowed, his face red, helpless, and sad.

лицо у него было красное, беспомощное, грустное.

Khobotov shrugged, grinned, and exchanged glances Хоботов пожал плечами, усмехнулся и переглянулся with Nikita. Nikita also shrugged.

с Никитой. Никита тоже пожал плечами.

На другой день Хоботов приходил во флигель вместе The next day Khobotov came to the annex together с фельдшером. Оба стояли в сенях и подслушивали. with the assistant doctor. The two stood in the front hall and eavesdropped.

- А наш дед, кажется, совсем сдрефил! - сказал "It seems our grandpa's gone completely loony," said Хоботов, выходя из флигеля.

Khobotov, leaving the annex.

- Господи, помилуй нас, грешных! - вздохнул "God have mercy on us sinners!" sighed the beauteous благолепный Сергей Сергеич, старательно обходя Sergei Sergeich, carefully sidestepping the puddles to лужицы, чтобы не запачкать своих ярко вычищенных avoid muddying his brightly polished boots.

сапогов. – “Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky Признаться, уважаемый Евгений Федорыч, я давно "I confess, my esteemed Evgeny Fyodorych, I've long уже ожидал этого! been expecting that!" XII XII После этого Андрей Ефимыч стал замечать кругом After that Andrei Yefimych began to notice a certain какую-то таинственность. Мужики, сиделки и mysteriousness around him. The peasants, the nurses, больные при встрече с ним вопросительно and the patients, when they met him, glanced at him взглядывали на него и потом шептались. Девочка inquisitively and then whispered. The little girl Masha, Маша, дочь смотрителя, которую он любил встречать the superintendent's daughter, whom he enjoyed в больничном саду, теперь, когда он с улыбкой meeting in the hospital garden, now, when he came up подходил к ней, чтобы погладить ее по головке, to her with a smile to pat her on the head, for some почему-то убегала от него. Почтмейстер Михаил reason ran away from him. The postmaster, Mikhail Аверьяныч, слушая его, уже не говорил:

Averyanych, listening to him, no longer said: "Quite "Совершенно верно", а в непонятном смущении right," but muttered in inexplicable embarrassment:

бормотал: "да, да, да..." и глядел на него задумчиво "Yes, yes, yes…" and looked at him wistfully and sadly.

и печально;

почему-то он стал советовать своему For some reason he began advising his friend to give up другу оставить водку и пиво, но при этом, как vodka and beer, but, being a delicate man, spoke not человек деликатный, говорил не прямо, а намеками, directly but in hints, telling now about a certain рассказывая то про одного батальонного командира, battalion commander, an excellent man, now about a отличного человека, то про полкового священника, regimental priest, a nice fellow, both of whom drank славного малого, которые пили и заболели, но, themselves sick, but when they stopped drinking бросив пить, совершенно выздоровели. Два-три раза became completely well. Two or three times Andrei приходил к Андрею Ефимычу коллега Хоботов;

он Yefimych's colleague Khobotov came to see him;

he, тоже советовал оставить спиртные напитки и без too, advised him to give up alcohol and, for no apparent всякого видимого повода рекомендовал принимать reason, recommended that he take potassium bromide.

бромистый калий.

В августе Андрей Ефимыч получил от городского головы письмо с просьбой пожаловать по очень In August Andrei Yefimych received a letter from the важному делу. Придя в назначенное время в управу, mayor with a request that he kindly come on a very Андрей Ефимыч застал там воинского начальника, important matter. Arriving at the town hall at the штатного смотрителя уездного училища, члена appointed time, Andrei Yefimych found there the управы, Хоботова и еще какого-то полного, military commander, the inspector of the district high белокурого господина, которого представили ему как school, a member of the town council, Khobotov, and доктора. Этот доктор, с польскою, трудно yet another stout, blond gentleman, who was выговариваемою фамилией, жил в тридцати верстах introduced to him as a doctor. This doctor, who had a от города, на конском заводе и был теперь в городе Polish name that was very hard to pronounce, lived on a проездом. stud farm twenty miles away and was just passing through town.

- Тут заявленьице по вашей части-с, - обратился член "Here's a little application along your lines, sir," the управы к Андрею Ефимычу после того, как все member of the council addressed Andrei Yefimych, поздоровались и сели за стол. - Вот Евгений Федорыч after they had all exchanged greetings and sat down at говорят, что аптеке тесновато в главном корпусе и the table. "Evgeny Fyodorych says here that there's not что ее надо бы перевести в один из флигелей. Оно, enough room for the dispensary in the main building, конечно, это ничего, перевести можно, но главная and that it ought to be transferred to one of the причина - флигель ремонту захочет.

annexes. That's all right, of course, the transfer is possible, but the main concern is that the annex will - need renovation."

Да, без ремонта не обойтись, - сказал Андрей "Yes, it won't do without renovation," Andrei Yefimych Ефимыч, подумав. - Если, например, угловой said, after some reflection. "If, for example, we decide флигель приспособить для аптеки, то на это, to fit out the corner annex as a dispensary, we'll need a полагаю, понадобится minimum рублей пятьсот. minimum of five hundred roubles. An unproductive Расход непроизводительный. expense."

A short silence ensued.

Немного помолчали.

"I already had the honor of reporting ten years ago," - Я уже имел честь докладывать десять лет назад, - Andrei Yefimych went on in a low voice, "that this продолжал Андрей Ефимыч тихим голосом, - что эта hospital in its present state is a luxury beyond the больница в настоящем ее виде является для города town's means. It was built in the forties, but the means роскошью не по средствам. Строилась она в were different then. The town spends too much on сороковых годах, но ведь тогда были не те средства.

unnecessary buildings and superfluous jobs.

Город слишком много затрачивает на ненужные постройки и лишние должности.

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky Я думаю, на эти деньги можно было бы, при других I think that with a different system it would be possible порядках, содержать две образцовые больницы. to run two model hospitals on the same money."

"Then let's set up a different system!" the member of - Так вот и давайте заводить другие порядки! - живо the council said briskly.

сказал член управы.

"As I've already had the honor of reporting, the medical - Я уже имел честь докладывать: передайте area should be transferred to the jurisdiction of the медицинскую часть в ведение земства.

zemstvo."

- Да, передайте земству деньги, а оно украдет, - "Yes, transfer the money to the zemstvo, and let them засмеялся белокурый доктор. steal it," the blond doctor laughed.

"That's just what they'll do," said the council member, - Это как водится, - согласился член управы и тоже and he also laughed.

засмеялся.

Андрей Ефимыч вяло и тускло посмотрел на Andrei Yefimych gave the blond doctor a dull and белокурого доктора и сказал:

listless look and said:

- Надо быть справедливым. "We must be fair."

Another silence ensued. Tea was served. The military Опять помолчали. Подали чай. Воинский начальник, commander, very embarrassed for some reason, почему-то очень смущенный, через стол дотронулся touched Andrei Yefimych's hand across the table and до руки Андрея Ефимыча и сказал:

said:

- Совсем вы нас забыли, доктор. Впрочем, вы монах:

"You've quite forgotten us, doctor. You're a monk, в карты не играете, женщин не любите. Скучно вам с anyhow: you don't play cards, you don't like women.

нашим братом.

You're bored with our sort."

Everybody began talking about how boring it was for a Все заговорили о том, как скучно порядочному человеку жить в этом городе. Ни театра, ни музыки, decent man to live in this town. No theater, no music, and at the last club dance there were some twenty а на последнем танцевальном вечере в клубе было около двадцати дам и только два кавалера. ladies and only two gentlemen. The young people do not dance but spend all their time crowding around the Молодежь не танцует, а всё время толпится около буфета или играет в карты. Андрей Ефимыч buffet or playing cards. Slowly and softly, without looking at anyone, Andrei Yefimych began to say how медленно и тихо, ни на кого не глядя, стал говорить о том, как жаль, как глубоко жаль, что горожане regrettable, how deeply regrettable, it was that the townspeople put their life's energy, their hearts and тратят свою жизненную энергию, свое сердце и ум на карты и сплетни, а не умеют и не хотят проводить minds, into playing cards or gossiping, and neither can nor wish to spend time in interesting conversation or время в интересной беседе и в чтении, не хотят reading, to enjoy the delights furnished by the mind.

пользоваться наслаждениями, какие дает ум. Только один ум интересен и замечателен, всё же остальное The mind alone is interesting and remarkable, while the rest is petty and base. Khobotov listened attentively to мелко и низменно. Хоботов внимательно слушал своего коллегу и вдруг спросил: his colleague and suddenly asked:

"Andrei Yefimych, what is the date today?" - Андрей Ефимыч, какое сегодня число?

Having received an answer, he and the blond doctor, Получив ответ, он и белокурый доктор тоном in the tone of examiners aware of their incompetence, экзаменаторов, чувствующих свою неумелость, стали began to ask Andrei Yefimych what day it was, how спрашивать у Андрея Ефимыча, какой сегодня день, many days there were in a year, and whether it was сколько дней в году и правда ли, что в палате № true that a remarkable prophet was living in Ward No.

живет замечательный пророк.

6.

In answer to the last question, Andrei Yefimych blushed В ответ на последний вопрос Андрей Ефимыч and said:

покраснел и сказал:

"Yes, he's ill, but he's an interesting young man."

- Да, это больной, но интересный молодой человек.

They did not ask him any more questions.

Больше ему не задавали никаких вопросов.

As he was putting his coat on in the front hall, the Когда он в передней надевал пальто, воинский military governor placed his hand on his shoulder and начальник положил руку ему на плечо и сказал со said with a sigh:

вздохом:

"It's time we old men had a rest!" - Нам, старикам, на отдых пора!

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky Выйдя из управы, Андрей Ефимыч понял, что это On leaving the town hall, Andrei Yefimych realized была комиссия, назначенная для that this had been a commission appointed to verify his освидетельствования его умственных способностей. mental abilities. He recalled the questions he had been Он вспомнил вопросы, которые задавали ему, asked, blushed, and now, for some reason, for the first покраснел и почему-то теперь первый раз в жизни time in his life felt bitterly sorry for medicine.

ему стало горько жаль медицину.

"My God," he thought, remembering how the doctors "Боже мой, - думал он, вспоминая, как врачи только had just tested him, "they took courses in psychiatry so что исследовали его, - ведь они так недавно слушали recently, passed examinations-why this total ignorance?

психиатрию, держали экзамен, - откуда же это They have no idea what psychiatry is!" круглое невежество? Они понятия не имеют о психиатрии!" And for the first time in his life he felt insulted and И в первый раз в жизни он почувствовал себя angry.

оскорбленным и рассерженным.

В тот же день вечером у него был Михаил Аверьяныч. That same evening Mikhail Averyanych came to see Не здороваясь, почтмейстер подошел к нему, взял him.

его за обе руки и сказал взволнованным голосом: Without any greeting, the postmaster went up to him, took him by both hands, and said in a worried voice:

- Дорогой мой, друг мой, докажите мне, что вы "My dear friend, prove to me that you believe in my верите в мое искреннее расположение и считаете genuine sympathy and consider me your friend… My меня своим другом... Друг мой! - и, мешая говорить friend!" and stopping Andrei Yefimych from speaking, Андрею Ефимычу, он продолжал, волнуясь:

- Я he went on worriedly: "I love you for your education люблю вас за образованность и благородство души.

and nobility of soul. Listen to me, my dear. The rules of Слушайте меня, мой дорогой. Правила науки science demand that the doctors conceal the truth from обязывают докторов скрывать от вас правду, но я по you, but I, being a military man, come straight out with военному режу правду-матку: вы нездоровы!

it: you're not well! Forgive me, my dear, but it's true, Извините меня, мой дорогой, но это правда, это everybody around you noticed it long ago. Dr. Evgeny давно уже заметили все окружающие. Сейчас мне Fyodorych has just told me that for the sake of your доктор Евгений Федорыч говорил, что для пользы health you need rest and diversion. Absolutely right!

вашего здоровья вам необходимо отдохнуть и Excellent! In a few days I'll be taking a leave, to go and развлечься. Совершенно верно! Превосходно! На сих sniff a different air. Prove to me that you're my friend, днях я беру отпуск и уезжаю понюхать другого come with me! Come along, we'll dust off the old days."

воздуха. Докажите же, что вы мне друг, поедем вместе! Поедем, тряхнем стариной.

"I feel perfectly well," Andrei Yefimych said, after - Я чувствую себя совершенно здоровым, - сказал thinking a little. "I can't go. Allow me to prove my Андрей Ефимыч, подумав. - Ехать же не могу.

friendship for you in some other way."

Позвольте мне как-нибудь иначе доказать вам свою дружбу.

Ехать куда-то, неизвестно зачем, без книг, без To go somewhere, for no known reason, without books, Дарьюшки, без пива, резко нарушить порядок жизни, without Daryushka, without beer, to sharply disrupt an установившийся за 20 лет, - такая идея в первую order of life established for twenty years-this idea at минуту показалась ему дикою и фантастическою. По first seemed wild and fantastic to him. But he recalled он вспомнил разговор, бывший в управе, и тяжелое the conversation he had had in the town hall, and the настроение, какое он испытал, возвращаясь из painful mood he had experienced as he returned home, управы домой, и мысль уехать ненадолго из города, and the thought of a brief absence from this town, где глупые люди считают его сумасшедшим, where stupid people considered him mad, appealed to улыбнулась ему. him.

"And where, in fact, do you intend to go?" he asked.

- А вы собственно куда намерены ехать? - спросил он.

" To Moscow, to Petersburg, to Warsaw… I spent the five - В Москву, в Петербург, в Варшаву... В Варшаве я happiest years of my life in Warsaw. What an amazing провел пять счастливейших лет моей жизни. Что за city! Let's go, my friend!" город изумительный! Едемте, дорогой мой!

XIII XIII “Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky Через неделю Андрею Ефимычу предложили A week later it was suggested to Andrei Yefimych that отдохнуть, то есть подать в отставку, к чему он he get some rest-that is, retire-which suggestion he met отнесся равнодушно, а еще через неделю он и with indifference, and a week after that he and Mikhail Михаил Аверьяныч уже сидели в почтовом тарантасе Averyanych were sitting in a stagecoach heading for the и ехали на ближайшую железнодорожную станцию.

nearest railway station. The days were cool, clear, with Дни были прохладные, ясные, с голубым небом и с blue sky and a transparent view. They made the прозрачною далью. Двести верст до станции hundred and fifty miles to the railway station in two проехали в двое суток и по пути два раза ночевали.

days, stopping twice for the night. When the tea at the Когда на почтовых станциях подавали к чаю дурно posting stations was served in poorly washed glasses, or вымытые стаканы или долго запрягали лошадей, то the harnessing of the horses took too long, Mikhail Михаил Аверьяныч багровел, трясся всем телом и Averyanych turned purple, shook all over, and shouted:

кричал: "Замолчать! не рассуждать!" А сидя в "Silence! no argument!" And sitting in the coach, he тарантасе, он, не переставая ни на минуту, talked non-stop about his travels around the Caucasus рассказывал о своих поездках по Кавказу и Царству and the Kingdom of Poland. So many adventures, such Польскому. Сколько было приключений, какие encounters! He spoke loudly and made such astonished встречи! Он говорил громко и при этом делал такие eyes that one might have thought he was lying. Besides, удивленные глаза, что можно было подумать, что он as he talked, he breathed into Andrei Yefimych's face лгал. Вдобавок, рассказывая, он дышал в лицо and guffawed in his ear. This bothered the doctor and Андрею Ефимычу и хохотал ему в ухо. Это стесняло interfered with his thinking and concentration.

доктора и мешало ему думать и сосредоточиться.

По железной дороге ехали из экономии в третьем классе, в вагоне для некурящих. Публика наполовину On the train they traveled third class for economy, in a была чистая. Михаил Аверьяныч скоро со всеми nonsmoking car. Half the people were of the clean sort.

перезнакомился и, переходя от скамьи к скамье, Mikhail Averyanych soon made everyone's acquaintance громко говорил, что не следует ездить по этим and, going from seat to seat, said loudly that one ought возмутительным дорогам. Кругом мошенничество! То not to travel by these outrageous railways. Cheating ли дело верхом на коне: отмахаешь в один день сто everywhere! No comparison with riding a horse: you верст и потом чувствуешь себя здоровым и свежим. А zoom through sixty miles in a day and afterwards feel неурожаи у нас оттого, что осушили Пинские болота.

healthy and fresh. And our crop failures were caused by Вообще беспорядки страшные. Он горячился, the draining of the Pinsk marshes. Generally, there говорил громко и не давал говорить другим. Эта were terrible disorders. He got excited, spoke loudly, бесконечная болтовня вперемежку с громким and did not let others speak. This endless babble хохотом и выразительными жестами утомила Андрея interspersed with loud guffaws and expressive gestures Ефимыча.

wearied Andrei Yefimych.

"Кто из нас обоих сумасшедший? - думал он с "Which of us is the madman?" he thought with vexation.

досадой. - Я ли, который стараюсь ничем не "Is it I, who try not to trouble the passengers with обеспокоить пассажиров, или этот эгоист, который anything, or this egoist, who thinks he's the most думает, что он здесь умнее и интереснее всех, и intelligent and interesting man here and so won't leave оттого никому не дает покоя?" anyone in peace?" In Moscow Mikhail Averyanych donned a military jacket В Москве Михаил Аверьяныч надел военный сюртук without epaulettes and trousers with red piping. He без погонов и панталоны с красными кантами. На went out in a military cap and greatcoat, and soldiers улице он ходил в военной фуражке и в шинели, и saluted him. Andrei Yefimych now thought that this was солдаты отдавали ему честь. Андрею Ефимычу a man who, of the grand manners he once possessed, теперь казалось, что это был человек, который из had squandered all the good and kept only the bad. He всего барского, которое у него когда-то было, liked to be waited on, even when it was quite промотал всё хорошее и оставил себе одно только unnecessary. A box of matches would be lying before дурное. Он любил, чтоб ему услуживали, даже когда him on the table, and he would see it, yet he would call это было совершенно не нужно. Спички лежали for a servant to hand him matches;

he was not перед ним на столе, и он их видел, но кричал embarrassed to walk about in his underwear in front of человеку, чтобы тот подал ему спички;

при the maid;

all manservants without distinction, even the горничной он не стеснялся ходить в одном нижнем old ones, he addressed familiarly, and, getting angry, белье;

лакеям всем без разбора, даже старикам, dubbed them blockheads and fools. It seemed to Andrei говорил ты и, осердившись, величал их болванами и Yefimych that this was grand, but vile.

дураками. Это, как казалось Андрею Ефимычу, было барственно, но гадко.

Before anything else, Mikhail Averyanych took his friend to see the Iverskaya icon. He prayed ardently, bowing Прежде всего Михаил Аверьяныч повел своего друга to the ground and with tears, and when he finished, к Иверской. Он молился горячо, с земными sighed deeply and said:

поклонами и со слезами, и когда кончил, глубоко вздохнул и сказал:

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky "Even if you don't believe, you feel somehow more at - Хоть и не веришь, но оно как-то покойнее, когда ease once you've prayed. Kiss it, my dear."

помолишься. Приложитесь, голубчик.

Andrei Yefimych became embarrassed and kissed the Андрей Ефимыч сконфузился и приложился к образу, icon, while Mikhail Averyanych pursed his lips and, а Михаил Аверьяныч вытянул губы и, покачивая nodding his head, prayed in a whisper, tears coming to головой, помолился шепотом, и опять у него на his eyes again. Then they went to the Kremlin and there глазах навернулись слезы. Затем пошли в Кремль и looked at the Tsar-cannon and the Tsar-bell and even посмотрели там на царь-пушку и царь-колокол, и touched them with their fingers, admired the view of даже пальцами их потрогали, полюбовались видом на Zamoskvorechye, visited the Cathedral of Christ the Замоскворечье, побывали в храме Спасителя и в Savior and the Rumiantsev Museum. Румянцевском музее.

Обедали они у Тестова. Михаил Аверьяныч долго They had dinner at Testov's. Mikhail Averyanych spent смотрел в меню, разглаживая бакены, и сказал тоном a long time studying the menu, stroking his side гурмана, привыкшего чувствовать себя в ресторанах whiskers, and said in the tone of a gourmand who feels как дома: in a restaurant as if he were at home:

"Let's see what you can offer us to eat today, my - Посмотрим, чем вы нас сегодня покормите, ангел!

angel!"

day. The friend said that in that case he, too, would Друг сказал, что в таком случае и он остается. В stay home. Indeed, one had to rest or one's legs would самом деле, надо отдохнуть, а то этак ног не хватит.

fall off. Andrei Yefimych lay on the sofa, face to the Андрей Ефимыч лег на диван, лицом к спинке и, wall, and with clenched teeth listened to his friend стиснув зубы, слушал своего друга, который горячо hotly insisting that France was certain to defeat уверял его, что Франция рано или поздно Germany sooner or later, that there were a great many непременно разобьет Германию, что в Москве очень swindlers in Moscow, and that one cannot judge a horse много мошенников и что по наружному виду лошади by its color. The doctor had a buzzing in his ears, his нельзя судить о ее достоинствах. У доктора начались heart pounded, but out of delicacy he dared not ask his шум в ушах и сердцебиение, но попросить друга уйти friend to be quiet. Fortunately, Mikhail Averyanych got или помолчать он из деликатности не решался. К bored sitting in the hotel room, and after dinner he счастию, Михаилу Аверьянычу наскучило сидеть в went out for a stroll.

номере, и он после обеда ушел прогуляться.

Оставшись один, Андрей Ефимыч предался чувству Left alone, Andrei Yefimych gave himself up to a отдыха. Как приятно лежать неподвижно на диване и feeling of relief. How pleasant to lie motionless on the сознавать, что ты один в комнате! Истинное счастие sofa and realize that you are alone in the room! True невозможно без одиночества. Падший ангел изменил happiness is impossible without solitude. The fallen богу, вероятно, потому, что захотел одиночества, angel probably betrayed God because he longed for которого не знают ангелы. Андрей Ефимыч хотел solitude, which angels do not know. Andrei Yefimych думать о том, что он видел и слышал в последние wanted to think about what he had seen and heard in дни, но Михаил Аверьяныч не выходил у него из the last few days, but he could not get Mikhail головы.

Averyanych out of his head.

"А ведь он взял отпуск и поехал со мной из дружбы, "He took a leave and came with me out of friendship, out of magnanimity," the doctor thought with vexation.

из великодушия, - думал доктор с досадой. - Хуже нет ничего, как эта дружеская опека. Ведь вот, "There's nothing worse than this friendly solicitude. It seems he's a kind, magnanimous, and merry fellow, and кажется, и добр, и великодушен, и весельчак, а скучен. Нестерпимо скучен. Так же вот бывают yet he's a bore. An insufferable bore. Just as there are люди, которые всегда говорят одни только умные и people who always say only nice and intelligent things, yet you can sense that they're quite obtuse."

хорошие слова, но чувствуешь, что они тупые люди".

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky In the days that followed, Andrei Yefimych gave himself out as ill and never left the room. He lay facing В следующие затем дни Андрей Ефимыч сказывался the back of the sofa and languished while his friend больным и не выходил из номера. Он лежал лицом к amused him with conversation, or rested while his спинке дивана и томился, когда друг развлекал его friend was absent. He was annoyed with himself for разговорами, или же отдыхал, когда друг having come along and with his friend for growing more отсутствовал. Он досадовал на себя за то, что talkative and casual every day;

he simply could not поехал, и на друга, который с каждым днем manage to attune his thoughts to anything serious and становился всё болтливее и развязнее;

настроить lofty.

свои мысли на серьезный, возвышенный лад ему никак не удавалось.

"Это меня пробирает действительность, о которой "The reality Ivan Dmitrich spoke about is getting to говорил Иван Дмитрич, - думал он, сердясь на свою me," he thought, angry at his own pettiness. "However, мелочность. - Впрочем, вздор... Приеду домой, и всё it's nonsense… I'll go home and everything will be as пойдет по-старому..."

before…" И в Петербурге то же самое: он по целым дням не In Petersburg it was the same: he spent whole days выходил из номера, лежал на диване и вставал without leaving the hotel room, lay on the sofa, and got только затем, чтобы выпить пива. up only to have some beer.

Mikhail Averyanych kept urging him to go to Warsaw.

Михаил Аверьяныч всё время торопил ехать в Варшаву.

"My dear, why should I go there?" Andrei Yefimych said - Дорогой мой, зачем я туда поеду? - говорил Андрей in an imploring tone. "Go by yourself and let me go Ефимыч умоляющим голосом. - Поезжайте одни, а home! I beg you!" мне позвольте ехать домой! Прошу вас!

"Not for anything!" protested Mikhail Averyanych. "It's - Ни под каким видом! - протестовал Михаил an amazing city. I spent the five happiest years of my Аверьяныч. - Это изумительный город. В нем я life in it."

провел пять счастливейших лет моей жизни!

Andrei Yefimych did not have enough character to У Андрея Ефимыча не хватило характера настоять на stand up for himself and, sick at heart, went to своем, и он скрепя сердце поехал в Варшаву. Тут он Warsaw. There he never left the hotel room, lay on the не выходил из номера, лежал на диване и злился на sofa, angry with himself, with his friend, and with the себя, на друга и на лакеев, которые упорно servants who stubbornly refused to understand Russian, отказывались понимать по-русски, а Михаил while Mikhail Averyanych, hale, hearty, and cheerful as Аверьяныч, по обыкновению, здоровый, бодрый и ever, went around the city from morning till evening, веселый, с утра до вечера гулял по городу и looking up his old acquaintances. Several times he разыскивал своих старых знакомых. Несколько раз он stayed away all night. After one such night, spent who не ночевал дома. После одной ночи, проведенной knows where, he came home early in the morning, неизвестно где, он вернулся домой рано утром в greatly agitated, red-faced, and disheveled. He paced сильно возбужденном состоянии, красный и up and down the room for a long time, muttering непричесанный. Он долго ходил из угла в угол, что something to himself, then stopped and said:

то бормоча про себя, потом остановился и сказал:

- Честь прежде всего!

"Honor before all!" Походив еще немного, он схватил себя за голову и After pacing a little more, he clutched his head and said in a tragic voice:

произнес трагическим голосом:

"Yes, honor before all! Cursed be the moment I first - Да, честь прежде всего! Будь проклята минута, thought of coming to this Babylon! My dear," he turned когда мне впервые пришло в голову ехать в этот to the doctor, "despise me: I lost at cards! Give me five Вавилон! Дорогой мой, - обратился он к доктору, - hundred roubles!" презирайте меня: я проигрался! Дайте мне пятьсот рублей!

Andrei Yefimych counted out five hundred roubles and Андрей Ефимыч отсчитал пятьсот рублей и молча silently handed them to his friend. The man, still отдал их своему другу. Тот, всё еще багровый от crimson with shame and wrath, uttered some needless стыда и гнева, бессвязно произнес какую-то oath incoherently, put his cap on his head, and went ненужную клятву, надел фуражку и вышел.

out. Returning about two hours later, he collapsed into Вернувшись часа через два, он повалился в кресло, an armchair, sighed loudly, and said:

громко вздохнул и сказал:

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky "My honor is saved! Let's go, my friend. I don't want to stay a minute longer in this cursed city. Crooks!

Austrian spies!" - Честь спасена! Едемте, мой друг! Ни одной минуты я не желаю остаться в этом проклятом городе.

Мошенники! Австрийские шпионы!

When the friends returned to their town, it was Когда приятели вернулись в свой город, был уже already November and the streets were deep in snow.

ноябрь и на улицах лежал глубокий снег. Место Andrei Yefimych's post had been taken over by Dr.

Андрея Ефимыча занимал доктор Хоботов;

он жил Khobotov. He was still living in his old apartment, еще на старой квартире, в ожидании, когда Андрей waiting for Andrei Yefimych to come and vacate the Ефимыч приедет и очистит больничную квартиру.

hospital apartment. The homely woman whom he called Некрасивая женщина, которую он называл своею his cook was already living in one of the annexes.

кухаркой, уже жила в одном из флигелей.

New hospital rumors went around town. It was said that По городу ходили новые больничные сплетни. the homely woman had quarreled with the Говорили, что некрасивая женщина поссорилась со superintendent, and that the man had supposedly смотрителем и этот будто бы ползал перед нею на crawled on his knees before her, begging forgiveness.

коленях, прося прощения.

The first day after his arrival, Andrei Yefimych had to Андрею Ефимычу в первый же день по приезде find himself an apartment.

пришлось отыскивать себе квартиру.

- Друг мой, - сказал ему робко почтмейстер, - "My friend," the postmaster said to him timidly, извините за нескромный вопрос: какими средствами "forgive my indiscreet question: what means do you вы располагаете?

have at your disposal?" Андрей Ефимыч молча сосчитал свои деньги и Andrei Yefimych silently counted his money and said:

сказал:

"Eighty-six roubles."

- Восемьдесят шесть рублей.

"That's not what I'm asking," Mikhail Averyanych said in embarrassment, not understanding the doctor. "I'm - Я не о том спрашиваю, - проговорил в смущении asking what means you have in general."

Михаил Аверьяныч, не поняв доктора. - Я спрашиваю, какие у вас средства вообще?

"But I told you: eighty-six roubles… That's all I have."

- Я же и говорю вам: восемьдесят шесть рублей...

Больше у меня ничего нет.

Mikhail Averyanych considered the doctor an honest Михаил Аверьяныч считал доктора честным и and noble man, but even so he suspected him of having благородным человеком, но все-таки подозревал, что a capital of some twenty thousand at least. Learning у него есть капитал по крайней мере тысяч в now that Andrei Yefimych was destitute, that he had двадцать. Теперь же, узнав, что Андрей Ефимыч nothing to live on, he suddenly wept for some reason нищий, что ему нечем жить, он почему-то вдруг and embraced his friend.

заплакал и обнял своего друга.

XV XV Andrei Yefimych lived in the little three-windowed Андрей Ефимыч жил в трехоконном домике мещанки house of the tradeswoman Belov. There were only three Беловой. В этом домике было только три комнаты, не rooms in this little house, not counting the kitchen. The считая кухни. Две из них, с окнами на улицу, doctor occupied the two with windows on the street, занимал доктор, а в третьей и в кухне жили and in the third and the kitchen lived Daryushka, the Дарьюшка и мещанка с тремя детьми. Иногда к tradeswoman, and her three children. Sometimes the хозяйке приходил ночевать любовник, пьяный landlady's lover came to spend the night with her, a мужик, бушевавший по ночам и наводивший на детей drunken lout who got violent during the night and и на Дарьюшку ужас. Когда он приходил и, усевшись terrified the children and Daryushka. When he came, на кухне, начинал требовать водки, всем settled himself in the kitchen, and started demanding становилось очень тесно, и доктор из жалости брал к vodka, everybody felt very crowded, and out of pity the себе плачущих детей, укладывал их у себя на полу, и doctor would take the crying children to his rooms and это доставляло ему большое удовольствие.

bed them down on the floor, and this gave him great pleasure.

Вставал он по-прежнему в восемь часов и после чаю садился читать свои старые книги и журналы. На He got up at eight o'clock, as formerly, and after tea новые у него уже не было денег.

sat down to read his old books and magazines.

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky He now had no money for new ones. Either because the Оттого ли, что книги были старые или, быть может, books were old, or perhaps because of the change of от перемены обстановки, чтение уже не захватывало circumstances, reading wearied him and no longer его глубоко и утомляло. Чтобы не проводить времени interested him deeply. So as not to spend his time in в праздности, он составлял подробный каталог своим idleness, he made a detailed catalogue of his books and книгам и приклеивал к их корешкам билетики, и эта glued labels to their spines, and this mechanical, механическая, кропотливая работа казалась ему painstaking work seemed to him more interesting than интереснее, чем чтение. Однообразная кропотливая reading. This monotonous, painstaking work lulled his работа каким-то непонятным образом убаюкивала его mind in some incomprehensible way, he did not think of мысли, он ни о чем не думал, и время проходило anything, and the time passed quickly. He even found it быстро. Даже сидеть в кухне и чистить с Дарьюшкой interesting to sit in the kitchen and peel potatoes with картофель или выбирать сор из гречневой крупы ему Daryushka or sort buckwheat. On Saturdays and Sundays казалось интересно. По субботам и воскресеньям он he went to church. Standing by the wall, eyes closed, ходил в церковь. Стоя около стены и зажмурив глаза, he listened to the singing and thought about his father, он слушал пение и думал об отце, о матери, об his mother, the university, religion;

he felt peaceful, университете, о религиях;

ему было покойно, sad, and afterwards, leaving the church, was sorry the грустно, и потом, уходя из церкви, он жалел, что service had ended so soon.

служба так скоро кончилась.

Он два раза ходил в больницу к Ивану Дмитричу, Twice he went to the hospital to see Ivan Dmitrich and чтобы поговорить с ним. Но в оба раза Иван Дмитрич talk with him. But both times Ivan Dmitrich was был необыкновенно возбужден и зол;

он просил unusually upset and angry;

he begged to be left alone, оставить его в покое, так как ему давно уже надоела having long since grown weary of empty chatter, and пустая болтовня, и говорил, что у проклятых подлых for all his sufferings he asked only one reward of людей он за все страдания просит только одной cursed, mean people-solitary confinement. Was even награды - одиночного заключения. Неужели даже в that to be denied him? Both times, when Andrei этом ему отказывают? Когда Андрей Ефимыч Yefimych took leave of him and wished him a good прощался с ним в оба раза и желал покойной ночи, night, he snarled and said:

то он огрызался и говорил:

- К чёрту! "Go to the devil!" And now Andrei Yefimych did not know whether he И Андрей Ефимыч не знал теперь, пойти ему в третий should go a third time or not. But he wanted to go.

раз или нет. А пойти хотелось.

Прежде в послеобеденное время Андрей Ефимыч Formerly, in the time after dinner, Andrei Yefimych ходил по комнатам и думал, теперь же он от обеда had paced his rooms and reflected, but now he spent до вечернего чая лежал на диване лицом к спинке и the time between dinner and evening tea lying on the предавался мелочным мыслям, которых никак не мог sofa, face to the back, giving himself up to petty побороть. Ему было обидно, что за его больше чем thoughts, which he was unable to fight off. He felt двадцатилетнюю службу ему не дали ни пенсии, ни offended that for his more than twenty years of service единовременного пособия. Правда, он служил не he had been given neither a pension nor a one-time честно, но ведь пенсию получают все служащие без payment. True, he had served dishonestly, but различия, честны они или нет. Современная everyone who served got a pension, whether they were справедливость и заключается именно в том, что honest or not. Contemporary justice consisted in чинами, орденами и пенсиями награждаются не granting rank, decorations, and pensions not to moral нравственные качества и способности, а вообще qualities or abilities but to service in general, however служба, какая бы она ни была. Почему же он один it was performed. Why should he be the only exception?

должен составлять исключение? Денег у него совсем He had no money at all. He was ashamed to pass the не было. Ему было стыдно проходить мимо лавочки и grocery shop and look at the shopkeeper. He had глядеть на хозяйку. За пиво должны уже 32 рубля.

already run up a bill of thirty-two roubles for beer. He Мещанке Беловой тоже должны. Дарьюшка also owed money to the tradeswoman Belov. Daryushka потихоньку продает старые платья и книги и лжет sold old clothes and books on the sly and lied to the хозяйке, что скоро доктор получит очень много landlady that the doctor was soon to receive a very денег.

large sum of money.

Он сердился на себя за то, что истратил на He was angry with himself for having spent the путешествие тысячу рублей, которая у него была thousand roubles he had saved on a trip. How useful скоплена. Как бы теперь пригодилась эта тысяча! that thousand would have been to him now! He was Ему было досадно, что его не оставляют в покое vexed that people would not leave him alone. Khobotov люди. Хоботов считал своим долгом изредка considered it his duty to visit his sick colleague навещать больного коллегу. Всё было в нем противно occasionally. Everything about him disgusted Andrei Андрею Ефимычу: Yefimych:

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky his well-fed face, and his bad, condescending tone, and the word "colleague," and his high boots;

most и сытое лицо, и дурной, снисходительный тон, и disgusting was that he considered it his duty to treat слово "коллега", и высокие сапоги;

самое же Andrei Yefimych and thought that he was indeed противное было то, что он считал своею treating him. On each of his visits he brought a bottle обязанностью лечить Андрея Ефимыча и думал, что в of potassium bromide and rhubarb pills.

самом деле лечит. В каждое свое посещение он приносил склянку с бромистым калием и пилюли из ревеня.

Mikhail Averyanych also considered it his duty to visit И Михаил Аверьяныч тоже считал своим долгом his friend and divert him. He always entered Andrei навещать друга и развлекать его. Всякий раз он Yefimych's with affected nonchalance and a forced входил к Андрею Ефимычу с напускною guffaw and began assuring him that he looked very well развязностью, принужденно хохотал и начинал today and, thank God, things were improving, from уверять его, что он сегодня прекрасно выглядит и which it could be concluded that he considered his что дела, слава богу, идут на поправку, и из этого friend's condition hopeless. He had not yet paid back his можно было заключить, что положение своего друга Warsaw debt and was weighed down by heavy shame, он считал безнадежным. Он не выплатил еще своего felt tense, and therefore tried to guffaw more loudly варшавского долга и был удручен тяжелым стыдом, and talk more amusingly. His jokes and stories now был напряжен и потому старался хохотать громче и seemed endless and were a torment both to Andrei рассказывать смешнее. Его анекдоты и рассказы Yefimych and for himself.

казались теперь бесконечными и были мучительны и для Андрея Ефимыча, и для него самого.

В его присутствии Андрей Ефимыч ложился In his presence Andrei Yefimych usually lay on the sofa обыкновенно на диван лицом к стене и слушал, with his face to the wall and listened with clenched стиснув зубы;

на душу его пластами ложилась teeth;

layers of scum settled on his soul, and after each накипь, и после каждого посещения друга он visit from his friend he felt this scum rising higher, as if чувствовал, что накипь эта становится всё выше и reaching to his throat.

словно подходит к горлу.

To stifle his petty feelings, he hastened to reflect that Чтобы заглушить мелочные чувства, он спешил he himself, and Khobotov, and Mikhail Averyanych, думать о том, что и он сам, и Хоботов, и Михаил must die sooner or later, without leaving even a trace Аверьяныч должны рано или поздно погибнуть, не on nature. If one should imagine some spirit, a million оставив в природе даже отпечатка. Если вообразить, years from now, flying through space past the earth, что через миллион лет мимо земного шара пролетит that spirit would see only clay and bare cliffs.

в пространстве какой-нибудь дух, то он увидит Everything-including culture and moral law-would have только глину и голые утесы. Всё - и культура, и perished, and no burdock would even be growing. нравственный закон - пропадет и даже лопухом не What, then, was this shame before the shopkeeper, the порастет. Что же значат стыд перед лавочником, worthless Khobotov, the painful friendship of Mikhail ничтожный Хоботов, тяжелая дружба Михаила Averyanych? It was all nonsense and trifles.

Аверьяныча? Всё это вздор и пустяки.

Но такие рассуждения уже не помогали. Едва он But such reasoning no longer helped. As soon as he воображал земной шар через миллион лет, как из-за imagined the earth a million years from now, Khobotov голого утеса показывался Хоботов в высоких сапогах appeared in high boots from behind a bare cliff, or else или напряженно хохочущий Михаил Аверьяныч и the forcedly laughing Mikhail Averyanych, and he even даже слышался стыдливый шепот: "А варшавский heard his shamefaced whisper: "I'll pay back the Warsaw долг, голубчик, возвращу на этих днях...

debt one of these days, my dear… Without fail."

Непременно".

XVI XVI Once Mikhail Averyanych came after dinner, when Однажды Михаил Аверьяныч пришел после обеда, Andrei Yefimych was lying on the sofa. It so happened когда Андрей Ефимыч лежал на диване. Случилось that Khobotov also arrived at the same time with the так, что в это же время явился и Хоботов с potassium bromide. Andrei Yefimych got up heavily, sat бромистым калием. Андрей Ефимыч тяжело on the sofa, and propped himself with both hands.

поднялся, сел и уперся обеими руками о диван.

"And today, my dear," Mikhail Averyanych began, "your - А сегодня, дорогой мой, - начал Михаил Аверьяныч, color has much improved over yesterday. Well done, by - у вас цвет лица гораздо лучше, чем вчера. Да вы God! Well done!" молодцом! Ей-богу, молодцом!

- “Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky "It's high time, high time you got better, colleague," Khobotov said, yawning. "You must be tired of this flim Пора, пора поправляться, коллега, - сказал Хоботов, flam yourself."

зевая. - Небось вам самим надоела эта канитель.

- И поправимся! - весело сказал Михаил Аверьяныч. - "We'll get better," Mikhail Averyanych said cheerfully.

Еще лет сто жить будем! Так-тось!

"We'll live another hundred years! Yes, sir!" - Сто не сто, а на двадцать еще хватит, - утешал "Hundred or no hundred, there's enough in him for Хоботов. - Ничего, ничего, коллега, не унывайте... twenty," Khobotov reassured. "Never mind, never mind, Будет вам тень наводить. colleague, don't be so glum… Stop blowing smoke."

- Мы еще покажем себя! - захохотал Михаил "We'll still show ourselves!" Mikhail Averyanych Аверьяныч и похлопал друга по колену. - Мы еще guffawed and patted his friend's knee. "We'll show покажем! Будущим летом, бог даст, махнем на ourselves! Next summer, God willing, we'll take a swing Кавказ и весь его верхом объедем - гоп! гоп! гоп! А с through the Caucasus and cover it all on horseback-hup!

Кавказа вернемся, гляди, чего доброго, на свадьбе hup! hup! And when we come back from the Caucasus, гулять будем. - Михаил Аверьяныч лукаво подмигнул for all I know, we'll dance at a wedding." Mikhail глазом. - Женим вас, дружка милого... женим...

Averyanych winked slyly. "We'll get you married, dear friend… married…" Андрей Ефимыч вдруг почувствовал, что накипь подходит к горлу;

у него страшно забилось сердце.

Andrei Yefimych suddenly felt the scum rise to his throat;

his heart was pounding terribly.

- Это пошло! - сказал он, быстро вставая и отходя к окну. - Неужели вы не понимаете, что говорите "This is all so banal!" he said, getting up quickly and пошлости? going to the window. "Don't you understand that you're speaking in banalities?" Он хотел продолжать мягко и вежливо, но против He wanted to go on gently and politely, but against his воли вдруг сжал кулаки и поднял их выше головы.

will suddenly clenched his fists and raised them above his head.

- Оставьте меня! - крикнул он не своим голосом, багровея и дрожа всем телом. - Вон! Оба вон, оба!

"Leave me alone!" he shouted in a voice not his own, turning purple and trembling all over. "Get out! Get out, both of you!" Mikhail Averyanych and Khobotov stood up and stared Михаил Аверьяныч и Хоботов встали и уставились на at him first in bewilderment, then in fear.

него сначала с недоумением, потом со страхом.

"Get out, both of you!" Andrei Yefimych went on - Оба вон! - продолжал кричать Андрей Ефимыч. - shouting. "Obtuse people! Stupid people! I need neither Тупые люди! Глупые люди! Не нужно мне ни дружбы, your friendship nor your medicine, obtuse man!

ни твоих лекарств, тупой человек! Пошлость!

Banality! Filth!" Гадость!

Khobotov and Mikhail Averyanych, exchanging Хоботов и Михаил Аверьяныч, растерянно perplexed looks, backed their way to the door and went переглядываясь, попятились к двери и вышли в сени.

out into the front hall. Andrei Yefimych seized the Андрей Ефимыч схватил склянку с бромистым bottle of potassium bromide and hurled it after them;

калием и швырнул им вслед;

склянка со звоном the bottle smashed jingling on the threshold.

разбилась о порог.

- Убирайтесь к чёрту! - крикнул он плачущим "Go to the devil!" he shouted in a tearful voice, голосом, выбегая в сени. - К чёрту!

running out to the front hall. "To the devil!" По уходе гостей, Андрей Ефимыч, дрожа, как в After his visitors left, Andrei Yefimych, trembling as in лихорадке, лег на диван и долго еще повторял:

a fever, lay down on the sofa and for a long time went on repeating:

- Тупые люди! Глупые люди!

"Obtuse people! Stupid people!" Когда он успокоился, то прежде всего ему пришло на When he calmed down, it occurred to him first of all мысль, что бедному Михаилу Аверьянычу теперь, that poor Mikhail Averyanych must now be terribly должно быть, страшно стыдно и тяжело на душе и ashamed and dispirited and that all this was terrible.

что всё это ужасно.

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky Nothing like it had ever happened before. Where were Никогда раньше не случалось ничего подобного. Где his intelligence and tact? Where were his же ум и такт? Где уразумение вещей и философское comprehension of things and his philosophical равнодушие?

indifference?

Доктор всю ночь не мог уснуть от стыда и досады на The doctor was unable to sleep all night from shame себя, а утром, часов в десять, отправился в почтовую and vexation with himself, and in the morning, around контору и извинился перед почтмейстером.

ten o'clock, he went to the post office and apologized to the postmaster.

- Не будем вспоминать о том, что произошло, - сказал со вздохом растроганный Михаил Аверьяныч, "We'll forget what happened," the moved Mikhail крепко пожимая ему руку. - Кто старое помянет, тому Averyanych said with a sigh, firmly pressing his hand.

глаз вон. Любавкин! - вдруг крикнул он так громко, "Let bygones be bygones. Lyubavkin!" he suddenly что все почтальоны и посетители вздрогнули. - Подай shouted so loudly that all the postal clerks and clients стул. А ты подожди! - крикнул он бабе, которая jumped. "Fetch a chair! And you wait!" he shouted at a сквозь решетку протягивала к нему заказное письмо. peasant woman who was passing him a certified letter - Разве не видишь, что я занят? Не будем вспоминать through the grille. "Can't you see I'm busy? We'll forget старое, - продолжал он нежно, обращаясь к Андрею the bygones," he went on tenderly, addressing Andrei Ефимычу. - Садитесь, покорнейше прошу, мой Yefimych. "Sit down, my dear, I humbly beg you."

дорогой.

He patted his knees in silence for a moment and then Он минуту молча поглаживал себе колени и потом said:

сказал:

- У меня и в мыслях не было обижаться на вас.

"It never occurred to me to be offended with you.

Болезнь не свой брат, я понимаю. Ваш припадок Illness is nobody's friend, I realize. Your fit yesterday испугал нас вчера с доктором, и мы долго потом frightened me and the doctor, and we talked about you говорили о вас. Дорогой мой, отчего вы не хотите for a long time afterwards. My dear friend, why don't серьезно заняться вашей болезнью? Разве можно так?

you want to attend seriously to your illness? This can't Извините за дружескую откровенность, - зашептал go on! Excuse my friendly candor," Mikhail Averyanych Михаил Аверьяныч, - вы живете в самой whispered, "but you live in the most unfavorable неблагоприятной обстановке: теснота, нечистота, circumstances: it's crowded, dirty, nobody looks after ухода за вами нет, лечиться не на что... Дорогой мой you, there's no money for treatment… My dear friend, друг, умоляем вас вместе с доктором всем сердцем, the doctor and I beg you with all our hearts to heed our послушайтесь нашего совета: ложитесь в больницу!

advice: go to the hospital! The food there is Там и пища здоровая, и уход, и лечение. Евгений wholesome, they'll look after you and treat you. Evgeny Федорович хотя и моветон, между нами говоря, но Fyodorovich may be in mauvais ton, 18 just between us, сведущий, на него вполне можно положиться. Он дал but he's well-informed and totally reliable. He gave me мне слово, что займется вами.

his word he'd look after you."

Андрей Ефимыч был тронут искренним участием и Andrei Yefimych was touched by this genuine concern слезами, которые вдруг заблестели на щеках у and by the tears that suddenly glistened on the почтмейстера. postmaster's cheeks.

"My esteemed friend, don't believe it!" he whispered, - Уважаемый, не верьте! - зашептал он, прикладывая placing his hand on his heart. "Don't believe them! It's руку к сердцу. - Не верьте им! Это обман! Болезнь not true! My only illness is that in twenty years I've моя только в том, что за двадцать лет я нашел во found only one intelligent man in the whole town, and всем городе одного только умного человека, да и тот he's mad. There is no illness at all, I simply got into a сумасшедший. Болезни нет никакой, а просто я попал magic circle that I can't get out of. It makes no в заколдованный круг, из которого нет выхода. Мне difference to me, I'm ready for everything."

всё равно, я на всё готов.

"Go to the hospital, my dear."

- Ложитесь в больницу, дорогой мой.

- Мне всё равно, хоть в яму. "Or to the pit-it makes no difference to me."

"Give me your word, my dearest friend, that you'll - Дайте, голубчик, слово, что вы будете слушаться во obey Evgeny Fyodorych in all things."

всем Евгения Федорыча.

- Извольте, даю слово. Но, повторяю, уважаемый, я "If you please, I give my word. But I repeat, my попал в заколдованный круг.

esteemed friend, I got into a magic circle.

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky Теперь всё, даже искреннее участие моих друзей, Now everything, even the genuine sympathy of my клонится к одному - к моей погибели. Я погибаю и friends, leads to one thing-my perdition. I'm perishing, имею мужество сознавать это. and I have enough courage to realize it."

"You'll get well, my friend."

- Голубчик, вы выздоровеете.

- К чему это говорить? - сказал Андрей Ефимыч с "Why say that?" Andrei Yefimych said vexedly. "It's a раздражением. - Редкий человек под конец жизни не rare man who doesn't experience the same thing испытывает того же, что я теперь. Когда вам скажут, towards the end of his life as I am experiencing now.

что у вас что-нибудь вроде плохих почек и When you're told that you have something like a bad увеличенного сердца, и вы станете лечиться, или kidney or an enlarged heart, and you start getting скажут, что вы сумасшедший или преступник, то treated, or that you're a madman or a criminal, that is, есть, одним словом, когда люди вдруг обратят на вас in short, when people suddenly pay attention to you, внимание, то знайте, что вы попали в заколдованный then you should know that you've gotten into a magic круг, из которого уже не выйдете. Будете стараться circle and you'll never get out of it. If you try to get выйти и еще больше заблудитесь. Сдавайтесь, out, you'll get more lost. Give up, because no human потому что никакие человеческие усилия уже не effort can save you. So it seems to me."

спасут вас. Так мне кажется.

Между тем, у решетки толпилась публика. Андрей Meanwhile people were crowding to the grille. Andrei Ефимыч, чтобы не мешать, встал и начал прощаться. Yefimych, not wishing to hinder anyone, got up and Михаил Аверьяныч еще раз взял с него честное слово began to take his leave. Mikhail Averyanych once again и проводил его до наружной двери. asked him for his word of honor and saw him to the front door.

В тот же день, перед вечером, к Андрею Ефимычу That same day, before evening, Andrei Yefimych неожиданно явился Хоботов в полушубке и в высоких received an unexpected visit from Khobotov, in his сапогах и сказал таким тоном, как будто вчера short jacket and high boots, who said, as if nothing had ничего не случилось:

happened the day before:

- А я к вам по делу, коллега. Пришел приглашать вас:

"I'm here on business, colleague. I've come to ask you не хотите ли со мной на консилиум, а?

if you'd like to join me in a consultation. Eh?" Думая, что Хоботов хочет развлечь его прогулкой Thinking that Khobotov wanted to divert him with a или, в самом деле, дать ему заработать, Андрей stroll, or indeed give him a chance to earn some Ефимыч оделся и вышел с ним на улицу. Он рад был money, Andrei Yefimych put on his coat and went out случаю загладить вчерашнюю вину и помириться и в with him. He was glad of the chance to smooth over his душе благодарил Хоботова, который даже не fault of the day before and make peace, and in his заикнулся о вчерашнем и, по-видимому, щадил его. heart was grateful to Khobotov, who did not utter a От этого некультурного человека трудно было peep about the day before and was obviously sparing ожидать такой деликатности. him. He would hardly have expected such delicacy from this uncultivated man.

- А где ваш больной? - спросил Андрей Ефимыч.

"Where's your patient?" asked Andrei Yefimych.

- У меня в больнице. Мне уж давно хотелось показать "In the hospital. I've been wanting to show you for a вам... Интереснейший случай.

long time… A most interesting case."

Вошли в больничный двор и, обойдя главный корпус, They went into the hospital yard and, going around the main building, made their way to the annex where направились к флигелю, где помещались умалишенные. И всё это почему-то молча. Когда the insane were housed. And all this, for some reason, in silence. When they went into the annex, Nikita вошли во флигель, Никита, по обыкновению, вскочил и вытянулся. jumped up as usual and stood at attention.

"One of them has developed a lung complication," - Тут у одного произошло осложнение со стороны Khobotov said in a low voice, as he and Andrei Yefimych легких, - сказал вполголоса Хоботов, входя с went into the ward. "Wait here, I'll be back at once. I Андреем Ефимычем в палату. - Вы погодите здесь, а must get my stethoscope."

я сейчас. Схожу только за стетоскопом.

And he went out.

И вышел.

XVII XVII “Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky It was twilight. Ivan Dmitrich lay on his bed, his face in Уже смеркалось. Иван Дмитрич лежал на своей the pillow;

the paralytic sat motionless, weeping softly постели, уткнувшись лицом в подушку;

паралитик and moving his lips. The fat peasant and the former сидел неподвижно, тихо плакал и шевелил губами.

sorter were asleep. It was quiet.

Толстый мужик и бывший сортировщик спали. Было тихо.

Андрей Ефимыч сидел на кровати Ивана Дмитрича и Andrei Yefimych sat down on Ivan Dmitrich's bed and ждал. Но прошло с полчаса, и вместо Хоботова вошел waited. But about half an hour went by, and instead of в палату Никита, держа в охапке халат, чье-то белье Khobotov, Nikita came into the ward carrying a hospital и туфли.

robe, someone's underwear and slippers.

- Пожалуйте одеваться, ваше высокоблагородие, - "Please put these on, Your Honor," he said softly.

сказал он тихо. - Вот ваша постелька, пожалуйте "Here's your little bed, if you please," he added, сюда, - добавил он, указывая на пустую, очевидно, pointing to an empty bed, obviously brought in недавно принесенную кровать. - Ничего, бог даст, recently. "Never mind, God willing, you'll get well."

выздоровеете.

Andrei Yefimych understood everything. Without Андрей Ефимыч всё понял. Он, ни слова не говоря, saying a word, he went over to the bed Nikita had перешел к кровати, на которую указал Никита, и сел;

pointed to and sat down;

seeing that Nikita was видя, что Никита стоит и ждет, он разделся догола, и standing and waiting, he undressed completely and felt ему стало стыдно. Потом он надел больничное embarrassed. Then he put on the hospital clothes.

платье;

кальсоны были очень коротки, рубаха The drawers were very short, the shirt long, and the длинна, а от халата пахло копченою рыбой.

robe smelled of smoked fish.

- Выздоровеете, бог даст, - повторил Никита.

"You'll get well, God willing," Nikita repeated.

Он забрал в охапку платье Андрея Ефимыча, вышел и He gathered up Andrei Yefimych's clothes, went out, затворил за собой дверь. and closed the door behind him.

"It makes no difference…" thought Andrei Yefimych, "Всё равно... - думал Андрей Ефимыч, стыдливо shyly wrapping himself in the robe, and feeling that his запахиваясь в халат и чувствуя, что в своем новом new costume made him look like a prisoner. "It makes костюме он похож на арестанта. - Всё равно... Всё no difference… no difference whether it's a tailcoat, a равно, что фрак, что мундир, что этот халат..."

uniform, or this robe…" Но как же часы? А записная книжка, что в боковом But what about his watch? And the notebook in the кармане? А папиросы? Куда Никита унес платье?

side pocket? And the cigarettes? Where had Nikita taken Теперь, пожалуй, до самой смерти уже не придется his clothes? Now, perhaps, he would not put on his надевать брюк, жилета и сапогов. Всё это как-то trousers, waistcoat, and shoes till his dying day. All this странно и даже непонятно в первое время. Андрей was somehow strange and even incomprehensible at Ефимыч и теперь был убежден, что между домом first. Andrei Yefimych was still convinced that there мещанки Беловой и палатой № 6 нет никакой was no difference between the house of the разницы, что всё на этом свете вздор и суета сует, а tradeswoman Belov and Ward No. 6, and that между тем у него дрожали руки, ноги холодели и everything in this world was nonsense and vanity of было жутко от мысли, что скоро Иван Дмитрич vanities, and yet his hands shook, his feet were cold, встанет и увидит, что он в халате. Он встал, and he felt eerie at the thought that Ivan Dmitrich прошелся и опять сел.

would soon get up and see him in the robe. He stood up, paced a little, and sat down.

Вот он просидел уже полчаса, час, и ему надоело до тоски;

неужели здесь можно прожить день, неделю и Now he had been sitting for half an hour, an hour, and даже годы, как эти люди? Ну, вот он сидел, прошелся he was sick of it to the point of anguish. Could one really live here for a day, a week, and even years, like и опять сел;

можно пойти и посмотреть в окно, и опять пройтись из угла в угол. А потом что? Так и these people? Well, so he sat, paced, and sat down again;

he could go and look out the window, and again сидеть всё время, как истукан, и думать? Нет, это едва ли возможно. pace up and down. And then what? Go on sitting this way all the time, like an idol, and thinking? No, that was hardly possible.

Андрей Ефимыч лег, но тотчас же встал, вытер рукавом со лба холодный пот и почувствовал, что всё Andrei Yefimych lay down, but got up at once, wiped лицо его запахло копченою рыбой. Он опять the cold sweat from his forehead with his sleeve, and прошелся.

felt that his whole face smelled of smoked fish. He paced again.

- “Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky "This is some sort of misunderstanding…" he said, Это какое-то недоразумение... - проговорил он, spreading his arms in perplexity. "It must be explained, разводя руками в недоумении. - Надо объясниться, there's a misunderstanding here…" тут недоразумение...

Just then Ivan Dmitrich woke up. He sat up and В это время проснулся Иван Дмитрич. Он сел и propped his cheeks on his fists. He spat. Then he подпер щеки кулаками. Сплюнул. Потом он лениво glanced lazily at the doctor and for the first moment взглянул на доктора и, по-видимому, в первую apparently understood nothing;

but soon his sleepy face минуту ничего не понял;

но скоро сонное лицо его turned malicious and jeering.

стало злым и насмешливым.

"Aha, so they've stuck you in here, too, my dear!" he - Ага, и вас засадили сюда, голубчик! - проговорил said in a voice hoarse from sleep, squinting one eye.

он сиплым спросонок голосом, зажмурив один глаз. - "Delighted. You used to suck people's blood, now they'll Очень рад. То вы пили из людей кровь, а теперь из suck yours. Excellent!" вас будут пить. Превосходно!

"This is some sort of misunderstanding…" said Andrei - Это какое-то недоразумение... - проговорил Андрей Yefimych, frightened by Ivan Dmitrich's words;

he Ефимыч, пугаясь слов Ивана Дмитрича;

он пожал shrugged and repeated: "A misunderstanding of some плечами и повторил:

- недоразумение какое-то...

sort…" Иван Дмитрич опять сплюнул и лег.

Ivan Dmitrich spat again and lay down.

- Проклятая жизнь! - проворчал он. - И что горько и "Cursed life!" he growled. "And what's so bitter and обидно, ведь эта жизнь кончится не наградой за offensive is that this life will end not with a reward for страдания, не апофеозом, как в опере, а смертью;

suffering, not with an apotheosis, as in the opera, but придут мужики и потащут мертвого за руки и за ноги with death;

peasants will come and drag your dead в подвал. Брр! Ну, ничего... Зато на том свете будет body by the arms and legs to the basement. Brr! Well, наш праздник... Я с того света буду являться сюда never mind… But in the other world it will be our turn тенью и пугать этих гадин. Я их поседеть заставлю. to celebrate… I'll come from the other world as a ghost and scare these vipers. I'll give them all gray hair."

Вернулся Мойсейка и, увидев доктора, протянул Moiseika came back and, seeing the doctor, held out his руку.

hand.

- Дай копеечку! - сказал он.

"Give me a little kopeck!" he said.

XVIII XVIII Andrei Yefimych walked over to the window and Андрей Ефимыч отошел к окну и посмотрел в поле.

looked out at the field. It was getting dark, and on the Уже становилось темно, и на горизонте с правой horizon to the right a cold, crimson moon was rising.

стороны восходила холодная, багровая луна.

Not far from the hospital fence, no more than two Недалеко от больничного забора, в ста саженях, не hundred yards away, stood a tall white building больше, стоял высокий белый дом, обнесенный surrounded by a stone wall. This was the prison.

каменною стеной. Это была тюрьма.

"Here is reality!" thought Andrei Yefimych, and he felt "Вот она действительность!" - подумал Андрей frightened.

Ефимыч, и ему стало страшно.

The moon was frightening, and the prison, and the Были страшны и луна, и тюрьма, и гвозди на заборе, nails on the fence, and the distant flame of the bone и далекий пламень в костопальном заводе. Сзади burning factory. He heard a sigh behind him. Andrei послышался вздох. Андрей Ефимыч оглянулся и Yefimych turned around and saw a man with stars and увидел человека с блестящими звездами и с decorations gleaming on his chest, who smiled and slyly орденами на груди, который улыбался и лукаво winked his eye. This, too, was frightening.

подмигивал глазом. И это показалось страшным.

Андрей Ефимыч уверял себя, что в луне и в тюрьме Andrei Yefimych assured himself that there was nothing нет ничего особенного, что и психически здоровые special about the moon or the prison, and that mentally люди носят ордена и что всё со временем сгниет и sound people also wore decorations, and that in time обратится в глину, но отчаяние вдруг овладело им, everything would rot and turn to clay, but despair он ухватился обеими руками за решетку и изо всей suddenly overwhelmed him, he seized the grille with силы потряс ее. Крепкая решетка не поддалась.

both hands and shook it with all his might. The strong grille did not yield.

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky Потом, чтобы не так было страшно, он пошел к Then, not to feel so frightened, he went to Ivan постели Ивана Дмитрича и сел. Dmitrich's bed and sat down.

"I've lost heart, my dear," he murmured, trembling and - Я пал духом, дорогой мой, - пробормотал он, дрожа wiping off the cold sweat. "Lost heart."

и утирая холодный пот. - Пал духом.

"Try philosophizing," Ivan Dmitrich said jeeringly.

- А вы пофилософствуйте, - сказал насмешливо Иван Дмитрич.

- Боже мой, боже мой... Да, да... Вы как-то изволили "My God, my God… Yes, yes… You once said there's no говорить, что в России нет философии, но philosophy in Russia, yet everybody philosophizes, even философствуют все, даже мелюзга. Но ведь от little folk. But little folk's philosophizing doesn't harm философствования мелюзги никому нет вреда, - anyone," Andrei Yefimych said, sounding as if he сказал Андрей Ефимыч таким тоном, как будто хотел wanted to weep and awaken pity. "Why, then, this заплакать и разжалобить. - Зачем же, дорогой мой, gleeful laughter, my dear? And how can little folk help этот злорадный смех? И как не философствовать этой philosophizing, if they're not content? An intelligent, мелюзге, если она не удовлетворена? Умному, educated, proud, freedom-loving man, the likeness of образованному, гордому, свободолюбивому God,' 9 has no other recourse than to work as a doctor человеку, подобию божию, нет другого выхода, как in a dirty, stupid little town, and deal all his life with идти лекарем в грязный, глупый городишко, и всю cupping glasses, leeches, and mustard plasters!

жизнь банки, пиявки, горчишники! Шарлатанство, Charlatanism, narrow-mindedness, banality! Oh, my узость, пошлость! О, боже мой! God!" "You're pouring out nonsense. If you loathe being a - Вы болтаете глупости. Если в лекаря противно, шли doctor, you should have become a government бы в министры.

minister."

- Никуда, никуда нельзя. Слабы мы, дорогой... Был я "Impossible, it's all impossible. We're weak, my dear… I равнодушен, бодро и здраво рассуждал, а стоило used to be indifferent, I reasoned cheerfully and только жизни грубо прикоснуться ко мне, как я пал sensibly, but life had only to touch me rudely and I lost духом... прострация... Слабы мы, дрянные мы... И heart… prostration… We're weak, we're trash… And you, вы тоже, дорогой мой. Вы умны, благородны, с too, my dear. You're intelligent, noble, you drank in молоком матери всосали благие порывы, но едва good impulses with your mother's milk, but as soon as вступили в жизнь, как утомились и заболели...

you entered into life, you got tired and fell ill… Weak, Слабы, слабы!

weak!" Что-то еще неотвязчивое, кроме страха и чувства Something persistent, apart from fear and a feeling of обиды, томило Андрея Ефимыча всё время с offense, oppressed Andrei Yefimych all the while as наступления вечера. Наконец он сообразил, что это evening drew on. Finally, he realized that he wanted to ему хочется пива и курить. drink some beer and smoke.

"I'm getting out of here, my dear," he said. "I'll tell - Я выйду отсюда, дорогой мой, - сказал он. - Скажу, them to bring a light here… I can't take this… I'm not чтобы сюда огня дали... Не могу так... не в able…" состоянии...

Андрей Ефимыч пошел к двери и отворил ее, но Andrei Yefimych went to the door and opened it, but тотчас же Никита вскочил и загородил ему дорогу.

Nikita immediately jumped up and barred his way.

"Where are you going? You can't, you can't!" he said.

- Куда вы? Нельзя, нельзя! - сказал он. - Пора спать!

"It's bedtime!" - Но я только на минуту, по двору пройтись! - "But I'll only go out for a minute to stroll in the yard!" оторопел Андрей Ефимыч.

said Andrei Yefimych, quite dumbstruck.

- Нельзя, нельзя, не приказано. Сами знаете. Никита "You can't, you can't, it's against orders. You know it захлопнул дверь и прислонился к ней спиной.

yourself."

Nikita slammed the door and leaned his back against it.

- "But if I go out, what's that to anyone?" Andrei Но если я выйду отсюда, что кому сделается от Yefimych asked, shrugging his shoulders. "I don't этого? - спросил Андрей Ефимыч, пожимая плечами.

understand! Nikita, I have to go out!" he said in a - Не понимаю! Никита, я должен выйти! - сказал он quavering voice. "I must!" дрогнувшим голосом. - Мне нужно!

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky - Не заводите беспорядков, нехорошо! - сказал "Don't start any disorder, it's not good!" Nikita said наставительно Никита. admonishingly.

"What the devil is all this!" Ivan Dmitrich suddenly - Это чёрт знает что такое! - вскрикнул вдруг Иван shouted and jumped up. "What right does he have not Дмитрич и вскочил. - Какое он имеет право не to let you out? How dare they keep us here? I believe пускать? Как они смеют держать нас здесь? В законе, the law clearly states that no one can be deprived of кажется, ясно сказано, что никто не может быть freedom without a trial! This is coercion! Tyranny!" лишен свободы без суда! Это насилие! Произвол!

"Of course it's tyranny!" said Andrei Yefimych, - Конечно, произвол! - сказал Андрей Ефимыч, encouraged by Ivan Dmitrich's shout. "I must go out, I подбодряемый криком Ивана Дмитрича. - Мне нужно, have to! He has no right. Let me out, I tell you!" я должен выйти! Он не имеет права! Отпусти, тебе говорят!

- Слышишь, тупая скотина? - крикнул Иван Дмитрич и "Do you hear, you dumb brute?" shouted Ivan Dmitrich, постучал кулаком в дверь. - Отвори, а то я дверь and he banged on the door with his fist. "Open up, or I'll выломаю! Живодер! break the door down! Butcher!" "Open up!" cried Andrei Yefimych, trembling all over. "I - Отвори! - крикнул Андрей Ефимыч, дрожа всем demand it!" телом. - Я требую!

"Keep talking!" Nikita answered from outside the door.

- Поговори еще! - ответил за дверью Никита. - "Keep talking!" Поговори!

- По крайней мере, поди позови сюда Евгения "At least call Evgeny Fyodorych here! Tell him I ask Федорыча! Скажи, что я прошу его пожаловать... на him kindly… for a minute!" минуту! "He'll come himself tomorrow."

- Завтра они сами придут.

"They'll never let us out!" Ivan Dmitrich went on - Никогда нас не выпустят! - продолжал между тем meanwhile. "They'll make us rot here! O Lord, can it be Иван Дмитрич. - Сгноят нас здесь! О, господи, there's no hell in the other world and these scoundrels неужели же в самом деле на том свете нет ада и эти will be forgiven? Where is the justice? Open up, негодяи будут прощены? Где же справедливость?

scoundrel, I'm suffocating!" he shouted in a hoarse voice Отвори, негодяй, я задыхаюсь! - крикнул он сиплым and leaned his weight against the door. "I'll smash my голосом и навалился на дверь. - Я размозжу себе head! Murderers!" голову! Убийцы!

Nikita quickly opened the door, rudely shoved Andrei Никита быстро отворил дверь, грубо, обеими руками Yefimych aside with his hands and knee, then swung и коленом отпихнул Андрея Ефимыча, потом размахнулся и ударил его кулаком по лицу. Андрею and hit him in the face with his fist. Andrei Yefimych felt as if a huge salt wave had broken over him and was Ефимычу показалось, что громадная соленая волна накрыла его с головой и потащила к кровати;

в самом pulling him towards the bed;

in fact, there was a salt taste in his mouth: his teeth were probably bleeding.

деле, во рту было солоно: вероятно, из зубов пошла кровь. Он, точно желая выплыть, замахал руками и He waved his arms as if trying to swim and got hold of someone's bed, and just then he felt Nikita hit him ухватился за чью-то кровать, и в это время почувствовал, что Никита два раза ударил его в twice in the back.

спину.

Ivan Dmitrich gave a loud cry. He, too, must have Громко вскрикнул Иван Дмитрич. Должно быть, и его been beaten.

били.

Затем всё стихло. Жидкий лунный свет шел сквозь Then all was quiet. Thin moonlight came through the решетки, и на полу лежала тень, похожая на сеть.

grille, and a shadow resembling a net lay on the floor.

Было страшно. Андрей Ефимыч лег и притаил It was frightening. Andrei Yefimych lay there with bated дыхание;

он с ужасом ждал, что его ударят еще раз.

breath: he waited in terror to be hit again. It was as if Точно кто взял серп, воткнул в него и несколько раз someone had taken a sickle, plunged it into him, and повернул в груди и в кишках. От боли он укусил twisted it several times in his chest and guts. He bit his подушку и стиснул зубы, и вдруг в голове его, среди pillow in pain and clenched his teeth, and suddenly, хаоса, ясно мелькнула страшная, невыносимая amidst the chaos, a dreadful, unbearable thought мысль, что такую же точно боль должны были flashed clearly in his head, that exactly the same pain испытывать годами, изо дня в день эти люди, must have been felt day after day, for years, by these казавшиеся теперь при лунном свете черными people who now looked like black shadows in the тенями.

moonlight.

“Ward № 6” by Anton Chekhov, translated into English by Pevear-Volokhonsky Как могло случиться, что в продолжение больше чем How could it happen that in the course of more than двадцати лет он не знал и не хотел знать этого? Он не twenty years he had not known and had not wanted to знал, не имел понятия о боли, значит, он не виноват, know it? He had not known, he had had no notion of но совесть, такая же несговорчивая и грубая, как pain, and therefore was not to blame, but his Никита, заставила его похолодеть от затылка до пят. conscience, as rough and intractable as Он вскочил, хотел крикнуть изо всех сил и бежать Nikita, made him go cold from head to foot. He скорее, чтоб убить Никиту, потом Хоботова, jumped up, wanted to shout with all his might and run смотрителя и фельдшера, потом себя, но из груди не quickly to kill Nikita, then Khobotov, the вышло ни одного звука, и ноги не повиновались;

superintendent, and the assistant doctor, then himself, задыхаясь, он рванул на груди халат и рубаху, but no sound came from his chest and his legs would порвал и без чувств повалился на кровать. not obey him;

suffocating, he tore at the robe and shirt on his chest, ripped them, and collapsed unconscious on his bed.

XIX XIX Утром на другой день у него болела голова, гудело в ушах и во всем теле чувствовалось недомогание.

The next morning his head ached, there was a ringing Вспоминать о вчерашней своей слабости ему не было in his ears, and his whole body felt sick. Recalling his стыдно. Он был вчера малодушен, боялся даже луны, weakness yesterday, he was not ashamed. He had been искренно высказывал чувства и мысли, каких раньше fainthearted yesterday, afraid even of the moon, had и не подозревал у себя. Например, мысли о sincerely uttered feelings and thoughts he had неудовлетворенности философствующей мелюзги.

previously not suspected were in him. For instance, Но теперь ему было всё равно.

thoughts about the discontent of the philosophizing little folk. But now it made no difference to him.

Он не ел, не пил, лежал неподвижно и молчал.

He did not eat or drink, lay motionless and was silent.

"Мне всё равно, - думал он, когда ему задавали "It makes no difference to me," he thought, when he вопросы. - Отвечать не стану... Мне всё равно".

was asked questions. "I won't answer… It makes no difference to me."

After dinner Mikhail Averyanych came and brought a После обеда пришел Михаил Аверьяныч и принес quarter of a pound of tea and a pound of fruit jellies.

четвертку чаю и фунт мармеладу. Дарьюшка тоже Daryushka also came and stood by his bed for a whole приходила и целый час стояла около кровати с hour with a look of dumb grief on her face. Doctor выражением тупой скорби на лице. Посетил его и Khobotov visited him, too. He brought a bottle of доктор Хоботов. Он принес склянку с бромистым potassium bromide and told Nikita to fumigate the ward калием и приказал Никите покурить в палате чем- with something.

нибудь.

Towards evening Andrei Yefimych died of apoplexy.

Под вечер Андрей Ефимыч умер от апоплексического First he felt violent chills and nausea;

something удара. Сначала он почувствовал потрясающий озноб disgusting, which seemed to pervade his whole body, и тошноту;

что-то отвратительное, как казалось, even his fingers, welled up from his stomach to his head проникая во всё тело, даже в пальцы, потянуло от and flooded his eyes and ears. Everything turned green желудка к голове и залило глаза и уши. Позеленело в before him. Andrei Yefimych understood that his end глазах. Андрей Ефимыч понял, что ему пришел had come and remembered that Ivan Dmitrich, Mikhail конец, и вспомнил, что Иван Дмитрич, Михаил Averyanych, and millions of people believed in Аверьяныч и миллионы людей верят в бессмертие. А immortality. And what if it was so? But he did not want вдруг оно есть? Но бессмертия ему не хотелось, и он immortality, and he thought of it for only a moment. A думал о нем только одно мгновение. Стадо оленей, herd of deer, extraordinarily beautiful and graceful, необыкновенно красивых и грациозных, о которых он which he had read about the day before, ran past him;

читал вчера, пробежало мимо него;

потом баба then a peasant woman reached out to him with a протянула к нему руку с заказным письмом... Сказал certified letter… Mikhail Averyanych said something.

что-то Михаил Аверьяныч. Потом всё исчезло, и Then everything vanished and Andrei Yefimych lost Андрей Ефимыч забылся навеки.

consciousness forever.

Пришли мужики, взяли его за руки и за ноги и Peasants came, picked him up by the arms and legs, отнесли в часовню. Там он лежал на столе с and carried him to the chapel. He lay there on a table, открытыми глазами, и луна ночью освещала его.

his eyes open, and the moon shone on him at night. In Утром пришел Сергей Сергеич, набожно помолился the morning Sergei Sergeich came, prayed piously на распятие и закрыл своему бывшему начальнику before the crucifix, and closed his former superior's глаза.

eyes.

Через день Андрея Ефимыча хоронили. На похоронах The following day Andrei Yefimych was buried. Only были только Михаил Аверьяныч и Дарьюшка. Mikhail Averyanych and Daryushka attended the funeral.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.