WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«. ...»

-- [ Страница 3 ] --

– Твой Иргиз, это было красиво?

А я прошептал:

– Очень

.

И наши жизни пошли по новому кругу, оттолкнувшись, может быть, от какой-то малости, пустого обещания, но мы были счастливы, что расставание не испорчено

.

Мы теперь знали, что убережем себя под защитой той последней секунды нашей близости, когда поняли друг друга, и нам стало хорошо

.

Улетал я, весь раскиснув от слез, которые как нельзя более подходили к моей похоронной миссии

.

Дидье ван Ковелер Путь в один конец В аэропорту Орли-Юг служащий бюро репатриации спросил меня, кого следует запро сить на Кэ-д’Орсэ

.

Я ответил, что там предупреждены и нужный чиновник прибудет

.

Служа щий удовлетворился моим ответом и указал автостоянку, предназначенную для этих целей

.

Я попрощался с ним и пошел в туалет, чтобы убить время ожидания

.

Когда я вышел, гроба не было

.

Я позвонил в справочную, и они дали мне телефон службы вызова

.

Там мне сказали, что грузовичок пришел с час назад

.

Ну, раз так, грузчикам пришлось наконец выплюнуть жвачку и пойти со мной грузить покойника

.

Я назвал адрес:

– Бульвар Малерб, сто семнадцать

.

Потом я сел с ними в кабину, и мы тронулись молча, если не считать их слов соболезно вания и моих – благодарности

.

Париж был хмур и скучен, к тому же дождлив, с пробками на улицах, а у меня перед глазами еще стояли Атласские горы, и я не мог судить, хорошо тут или нет

.

Ко всему прочему я исписывал, примостив блокнот на коленке, целые страницы объяснений, которые одну за другой тотчас рвал

.

И вспоминал Жан-Пьера, зачеркивавшего строчки в самолете

.

Ничего не поделаешь: видимо, Клементина вовсе не была той женщиной, писать которой – простое занятие

.

Не найдя нужных слов, я решил, что просто поговорю с ней

.

Дом был старым, а лифт слишком мал, чтобы Жан-Пьер мог в нем поместиться

.

Грузчики потащили его по лестнице, я же отправился на разведку

.

Пятый этаж, левая дверь

.

Позво нил

.

Шикарный звоночек, двойные створки, толстый ковер, по бокам в маленьких нишах канделябры

.

На визитной карточке, просунутой в прорезь именной таблички на двери, можно было прочесть: «Клементина Морэ-Шней»

.

Достаточно будет просунуть карточку чуть глубже вправо, и фамилия Жан-Пьера исчезнет вовсе

.

Я подождал, и мне открыли

.

Мужчина

.

В купальном халате

.

С видом человека, которого побеспокоили

.

Вот этого я не предвидел

.

Я пробормотал, что являюсь приятелем господина Шнейдера

.

Он поглядел так, словно я был царапиной на капоте его машины, повернулся ко мне спиной и позвал: «Титан!» Появилась мадам Шнейдер в шелковом бежевом домашнем платьице, с кругами под глазами и натянутым выражением лица

.

Он встал рядом с ней – волосы ежиком, квадратная челюсть – и упер руки в бока

.

Его переносной телефон «Сони лазер» лежал у вешалки, на которой висел его же фирменный дождевик

.

Она спросила:

– В чем дело?

Посмотрел я на эту парочку, и решение пришло за три секунды

.

Клементину я заверил, что произошло недоразумение

.

Вышел на лестничную площадку

.

На четвертом нашел грузчиков, велел им поворачивать, и они спустили Жан-Пьера вниз

.

Когда борт грузовичка подняли, я попросил у водителя карту Франции

.

К счастью, Юканж действительно существовал

.

На во стоке, название мелким шрифтом, недалеко от Тионвиля, набранного жирным

.

Запыхавшиеся, недовольные грузчики заявили, что их радиус действия ограничен пригородом Парижа

.

Тогда я вытащил конверт с грифом Французской Республики и рассчитался с ними

.

Потом велел выгрузиться в гараже Бино, где, судя по объявлению из газетки, что валялась на приборном щитке, продавался фургон марки «Ситроен-С35» выпуска 1980 года, цена которого вполне отвечала сумме, что осталась от средств на мою миссию

.

Дидье ван Ковелер Путь в один конец Окно выходит в садик, перед ним – яблоня, с которой ветер сдувает последние следы заводской сажи

.

В его комнате все оставлено «как было»

.

На кровати покрывало с пятнами чернил, на полочке – ряд игрушечных машин, в книжном шкафчике – стопка чистых тетрадей для черновиков, а на школьном секретере из отлакированной сосны – фотография: Агнес в рамочке, брюнеточка, еще не вышедшая из школьного возраста, с таинственной улыбочкой, превратившаяся теперь, к несчастью, в тяжеловесную блондинку (я ее вчера видел), мать троих детей и жену безработного, как и все здешние женщины, с тех пор как завод закрыли

.

Родители сначала встретили меня довольно прохладно, но потом, когда я рассказал свою историю, все образовалось

.

«Ситроен» я отогнал на стоянку у Конфорамы, чтобы на первых порах для пристрелки иметь свободные руки

.

Когда я постучал в застекленную дверь их кухоньки, примостившейся за маленьким квадратным флигельком под грязно-красной чере пицей, задымленной трубами потухших доменных печей, мать гладила, а отец пил кофе за столом, перед раскрытой газетой, подперев кулаком щеку и уставясь в стену

.

Я их тотчас узнал

.

Чуть погрузневшие и погрустневшие, они почти не переменились с того дня, как Жан Пьер оставил их на Восточном вокзале, на последней странице своего блокнота

.

Разве что красноты на лицах поприбавилось

.

Я сообщил им, что явился по поручению их сына

.

Мамаша тотчас впала в истерику: «Боже мой, с Жераром что-то случилось!» Жерар – брат, одним словом, тот, второй сын, еще живой, он как раз уехал за тридцать километров отсюда на работавшую покуда доменную печь

.

Как мог, я успокоил их: мол, прибыл от другого

.

От Жан-Пьера

.

В комнате воцарилось ледяное молчание

.

Мамаша открыла было рот, взглянула на отца

.

.

.

и вновь взялась за утюг

.

Папаша перевернул страницу газеты и стал читать

.

Прошло какое-то время, и поскольку я еще стоял на пороге, он медленно объявил

.

– Жан-Пьера больше нет

.

Конечно, это облегчало мою задачу: достаточно было бы подхватить его фразу

.

Но я не смог

.

Мне представился «ситроен» на стоянке у Конфорамы, а внутри – ожидавший Жан-Пьер

.

Чего ожидавший? Новой встречи? Ямы в земле? И вдруг цель моего путешествия показалась мне мелкой, мерзкой, совершенно идиотской

.

Чего я добиваюсь? Подарить им мертвеца вместо живого, но навсегда вычеркнутого из их жизни? Нет, блудный сын так не возвращается

.

Я ошибся легендой

.

Единым духом я выпалил Шнейдерам, что Жан-Пьер стал пленником банды марокканцев из Иргиза, куда французское правительство поручило ему меня откомандировать

.

Мы попали в засаду, потом меня освободили как не представлявшего в качестве заложника никакого интереса, а моему гуманитарному атташе удалось переправить со мной свои бумаги, а также устное послание к его родителям

.

Вот его текст: «Простите за вокзал и за все, я люблю вас»

.

Кухня опустела, как после подземного толчка

.

Они бросились к окнам, к телефону, на их крики сбежались соседи, все семейство, приятели с завода, они оповестили мэрию, своего профсоюзного делегата, местную газетку

.

Я пустил в ход механизм, а сам оказался слегка на обочине

.

Что бы там ни было, весть о плене сына воскресила их секунд за десять

.

Они говорили, что подпишут петицию, соберут выкуп, обратятся к депутату, создадут комитет и от его имени отправятся к префекту Меца

.

В сутолоке людей, заполонивших флигелек, требующих подробностей о похищении, я ти хонько улизнул

.

В моих глазах эта история еще не имела ни формы, ни смысла: мне просто хотелось примирить Шнейдеров с их сыном, прежде чем дать ему умереть как герою, чтобы они сожалели о нем, как он того стоит

.

Я собирался минут через пятнадцать сообщить им об официальной версии, а потом принести все возможные извинения и представить гроб в Дидье ван Ковелер Путь в один конец фургоне

.

А потом, когда бы прошел первый шок, они бы оценили мою деликатность

.

Впрочем, пока изменялась только концовка: поскольку мобилизовано столько людей, мы, быть может, получим похороны регионального масштаба

.

Раз двадцать я прошел из конца в конец стоянку у Конфорамы

.

Я рыскал, как пес, но мой «Ситроен-С35» испарился

.

Минут через сорок я уразумел, что, наверное, в этом – перст судьбы, а потому прекратил поиски и расспросы ничего не видевших прохожих и пустил все на самотек

.

А про себя подумал, что моя оторопь – ничто по сравнению с тем сюрпризом, какой я приготовил вору

.

Воображаю, что он подумает, когда откроет заднюю дверцу, чтобы осмотреть добычу

.

Долго еще я каждое утро штудировал хронику в «Репюбликен лоррэн»

.

Ни следа фургона и его груза

.

Занятнее всего, что я вовсе не чувствовал вины

.

Напротив, сама действительность, если так можно выразиться, сделала правдоподобным мой вымысел

.

Дидье ван Ковелер Путь в один конец Пешком я направился к маленькому городку с погасшими огнями и брел среди замкнутых на ключ флигельков, полуотклеенных и размытых дождем плакатов, оставшихся с прошлых митингов протеста, мимо домов без балконов с хлопавшими на ветру табличками «Вскоре освободится», «Продается», «Сдается внаем»

.

Шаги эхом отдавались на пустых улочках

.

Я чувствовал себя одиноким в призрачном городе, который только и желал, что вынырнуть из забвения

.

Я исколесил пол-Франции (хотя и не в длину, а в ширину), и мною двигала мысль о высоком значении моей миссии

.

А потому я не имею права вот так исчезнуть

.

Притом исчезнуть – куда? Мне нужно было дойти в этой истории до конца

.

Поскольку у меня осталось пять франков, я позвонил в Министерство иностранных дел

.

Подделав арабский акцент, я попросил секретариат Лупиака

.

А потом сообщил, что беру на себя похищение Жан-Пьера Шнейдера, будучи членом тайной группы действия против строительства шоссе СТ-1808: Франция должна вынудить Марокко остановить дорожные работы, угрожающие существованию Иргиза

.

В ином случае заложник будет уничтожен без предупреждения

.

Секретарь в панике попытался соединить меня с кем-нибудь, кто владеет ситуацией, но у меня кончились монетки

.

Когда я возвратился во флигелек, они приняли меня как кинозвезду, еще бы: я вырвался из плена

.

Они так боялись, что я сбегу

.

«Вы же видите, я ничего не придумал!» – орал во всю глотку папаша, подпихивая ко мне новоприбывших

.

Я скромно опускал глаза

.

Но вот заговорили о том, что нужно вызвать жандармов, надо же им запротоколировать мои свидетельские показания

.

Пришлось объяснить, что я вернулся в страну, только чтобы оказать услугу их сыну, а у меня самого положение не вполне законное и мне нельзя показываться властям

.

К счастью, задребезжал телефон

.

Звонил полномочный представитель Кэ-д’Орсэ, который спрашивал, получили ли родители Шнейдера, облеченного специальной миссией в Марокко, свежие известия о сыне или требование выкупа

.

Он сказал, что обоснованность предъявлен ных правительству требований проверяется, что марокканские власти уже предупреждены о существовании противозаконных формирований, однако пока что, на текущий момент, ко нечно, было бы неразумно принимать какие-то слухи всерьез и тем более волноваться: они сделают все возможное и невозможное

.

Папаша положил трубку со слезами на глазах

.

Мать бросилась ему в объятия, он стал успокаивать ее, поклялся, что с Жан-Пьером хорошо обходятся, он скоро вернется, и они все отправятся в Париж

.

Она в слезах только качала головой

.

Обида на сына их мало-помалу подтачивала, а вот надежда мгновенно возвратила к жизни

.

Когда позвонили жандармы, мамаша быстренько ухватила меня за руку и утащила в ком натку сына, чтобы я не отсвечивал

.

Я отдал ей его ученическую тетрадь и блокнот с путевыми заметками

.

Сказал, что там – все, достаточно лишь придать этому какую-никакую форму и отдать любому издателю

.

Таково пожелание Жан-Пьера

.

Теперь, когда он стал заложником, с фотографиями в «Пари-матч», он имеет все шансы быть напечатанным и прочитанным

.

С полуоткрытым ртом, она глядела на сыновнее произведение, держа его в руках так осторожно, словно то был Младенец

.

Со стыдом в голосе она выговорила фразу, услышать которую я не ожидал

.

Губы у нее дрожали, она тщетно пыталась сохранить улыбку, не же лавшую держаться на побагровевшем лице

.

Она выдавила из себя:

– Он пишет слишком мелко

.

Только не надо ничего говорить отцу, но дело в том, что се бедные глаза уже ничего не разбирают

.

Не соглашусь ли я прочитать ей вслух? И прибавила, что до меня у Жан-Пьера никогда не было друзей, я могу здесь остаться на несколько дней, если у меня есть время

.

А Дидье ван Ковелер Путь в один конец ей будет так приятно слышать шаги в комнате ее сыночка

.

Что ж, время у меня было

.

Дидье ван Ковелер Путь в один конец Сперва я попытался просто сделать примечания на страничках самого Жан-Пьера, вы сказать свое мнение, что-то объяснить или предложить другую версию, когда был несогласен

.

Но после пятнадцатого замечания на полях одной страницы, когда мои замечания оказались длиннее самого текста, я решился написать маленькое предисловие, скажем, в качестве проти вовеса

.

Мне показалось очень важным изобразить и Жан-Пьера, увиденного моими глазами, самому описать нашу встречу, чтобы читатели могли представить все полнее

.

Вот так и получилось, что я просиживаю по десять часов в день за его секретером, гляжу в окно, подыскивая слова в листве яблони

.

Рассказ мой я начал со страницы семь, чтобы придать себе смелости, как будто шесть первых – уже написаны

.

Действие начинается в Марселе

.

В его тапочках, которые мне малы, сжимая в пальцах ручку со следами его зубов, я рассказываю собственную жизнь, чтобы у его книги было предисловие

.

Днем его мать приносит мне чай с куском кекса

.

Она говорит, что малыш очень его любил, но теперь пироги ей не так удаются, как раньше

.

Я протестую с набитым ртом

.

А потом она прибавляет, что не хотела бы меня беспокоить, наверное, ей лучше уйти

.

Но спиной я ощущаю ее взгляд: она воображает его на моем месте, сгорбившегося над тетрадкой, где вытеснено:

«Золотарингия» («Чугун – золото Лотарингии» – гласит девиз на желтой обложке)

.

Я стараюсь писать, как он, пить его чай и любить все, что он любит

.

Однажды утром, в четверг, пришла Агнес

.

Под тем предлогом, что ей нужно вернуть кастрюлю

.

Она поднялась ко мне, чтобы спросить (тайком, потупив глаза), есть ли в книге что-нибудь о ней

.

Но ее дети устроили шум на кухне, и звон разбитого стакана освободил меня от надобности отвечать

.

С отчаянным вздохом она бросилась вниз, на ходу скороговоркой пробормотав, что вернется, когда сможет

.

Мне очень нравится то, как они все ждут, посматривая то на телефон, то на почтовый ящик, то на дверь моей комнаты

.

С Кэ-д’Орсэ больше не звонят, но предисловие подвигается

.

Оно даже рискует оказаться гораздо длиннее, чем предполагалось

.

Несмотря на все старания, мне не удается втиснуть в три страницы Лилу, цыган, Валлон-Флери и господина Жироди

.

В конце концов тот роман от первого лица, который Жан-Пьер хотел написать от моего имени, похоже, все-таки рождается

.

И мне даже кажется, что автор все лучше чувствует себя в моей шкуре

.

Дидье ван Ковелер Путь в один конец Проходят дни, похожие один на другой

.

Обеды хороши, и на столе передо мной ставят кольцо для салфетки Жан-Пьера, а я начинаю лучше понимать, какую жизнь он бы вел, если бы остался здесь

.

Отец отвез меня поглядеть на плавильню в Жёф

.

Именно там отливали ядра для солдат II года Республики, объяснял он, шагая по пустырю, заросшему кустарником, среди которого валялись ломаные формы для отливки

.

Завершая воспоминания об исчезнувшем заводе, где он начинал, он оглядел опустевший пейзаж, подмигнул мне и произнес:

– Жёф сожрала сталь, а скоро она и Юканж прикончит

.

Тут он рассказал мне удивительную историю доменных печей, доведенных до ручки их соб ственными клиентами: когда-то руда, обработанная в них, становилась чугуном, который шел в сталелитейное производство;

теперь же сами домны, превращенные в железный лом, броса ют в электропечи для получения стали

.

Муайёвр, Обуэ-Омекур уже прошли через это, потом настанет черед Жёфа и Юканжа

.

Столетнее мастерство лучших доменщиков, продававших свой чугун везде, вплоть до Америки, не находит спроса, сами они сделались кандидатами на досрочную пенсию, безработицу, профессиональную перековку

.

Молодым, таким как Жерар, предложили работу в иных производствах, например кладовщиком куда-нибудь в Нормандию или контролером продукции у Сопике

.

Это у них называется «социальное планирование»

.

Жерар, бывший литейный мастер с завода «Золотарингия-Юканж», предпочел начать за ново с простого наладчика на другом чугунолитейном заводе, получившем отсрочку

.

На все вопросы он отвечал: «А ты представляешь меня измеряющим толщину сардинок и число хря щей макрели?» Признаться, я тоже не представлял его за таким занятием

.

Он никогда не покидал своего департамента Мозель, не пытался справиться с акцентом в отличие от брата, хотя похож на него, только крупнее, топорнее и проще

.

Хорошо иметь брата

.

По воскресеньям, когда они с женой приезжают сюда к завтраку, он учит меня играть в шахматы

.

В детстве им с Жан-Пьером приходилось держать рот на запоре, когда отец уходил в ночную смену, а потом отсыпался до захода солнца

.

Чтобы не шуметь, Жан-Пьер сочинял всякие истории, а Жерар играл сам с собой в шахматы

.

Он бросал жребий, чтобы узнать, за кого ему болеть, за белых или черных

.

Он то давал сам себе тумака, то почтительно кланялся себе же;

при игре вдвоем, со мной, все куда проще: надо сказать, он всегда выигрывает

.

Когда речь заходит о Жан-Пьере, он становится мечтателем

.

Завидует брату со дня его отъезда

.

Сам, будь у него талант, уехал бы куда-нибудь

.

Но он старший сын, его место подле отца

.

Он должен наследовать славное ремесло литейщика

.

– Знаешь, стоит однажды втянуть носом запах лавы, увидеть, как она потекла, почув ствовать огонь, который можно держать руками, и ты – его хозяин, когда заводской гудок отмеривает твои дни и зовет тебя к товарищам, ты никогда не сможешь притерпеться к чему нибудь другому

.

Не получится, и все тут

.

Теперь тут, в Юканже, стало тихо, и всем от этого тошно

.

Конечно, в округе стало меньше грязи с тех пор, как трубы не коптят воздух, но они говорят, что копоть осела в наших сердцах

.

– Напиши об этом в книге, – говорит его дружок Ги, муж Агнес, рыжий парень, которому, похоже, суждено кончить дни за кружкой пива, потому что он пренебрег социальным пла нированием: не захотел служить кладовщиком в Нормандии

.

И техником службы наружного наблюдения в Бресте тоже – и все из-за флигеля, который он только что наконец оплатил, а продать его теперь и не надеется из-за работы Агнес – она служит в мэрии, и еще потому, что давно договорился с тестем из Тионвиля, чтобы дети Агнес поработали учениками в его мясной лавке

.

.

.

– Напиши об этом, пожалуйста, в книге, Азиз

.

Пусть знают

.

Я пишу

.

Дидье ван Ковелер Путь в один конец Как-нибудь я приглашу Агнес, чтобы прочесть ей твои последние страницы

.

Она войдет в твою комнату, сядет на твою кровать и вновь узнает твой голос

.

Наверное, пожалеет, что сказала тебе «нет» в тот день, когда принесли рогалики с известкой

.

Может быть, ей одной я и открою истину

.

Расскажу, что ты нас покинул, сжимая ее в объятиях, с ее именем на устах, что смерть похожа на пустырь в Жёф, где призраки людей упрямо продолжают плавить чугун

.

А однажды, если Агнес захочет, вы с ней займетесь любовью

.

Я буду за тебя

.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.