WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЭДУАРДО КАРРАНСА Перевод с испанского Сергея Гончаренко * Навязчивый сонет о сне И облако ее волос текло дождем в мой сон. И снилось мне жасмином былое лето. И платком карминным, трепещущим в ее

руках, стекло оконное с рассветом приближалось ко мне ее губами. Жег огонь горящих уст. Горячая ладонь прощалась навсегда… Какая жалость!

Ее рука была моей рекой, моей листвой, тоской моей — такой, что надо мною коршуном снижалось в разлуке с нею небо… Упокой меня, покой разрыва… И тоской сотри с доски стихи… Какая жалость!

* Колумбийская лирика: два новых имени. ХОРХЕ ГАЙТАН ДУРАН. ЭДУАРДО КАРРАНСА (Вступление и перевод с испанского Сергея Гончаренко) // Иностранная литература, 1989, № 5, 129–138.

Некоммерческое электронное издание. «Im Werden Verlag», 2007.

http://www.imwerden.de 1 Сонет о кромешном «кроме» Все хорошо. И росный луг, и эти восторженные ветви на ветру.

Все превосходно. Праздник поутру проснувшейся природы. Свет и ветер, Все хорошо. Целую в лоб жену.

Плевать на дождь! Я счастлив. Почему бы и нет? Другая поцелует в губы… Я горд за город свой и за страну.

Все превосходно. Улыбнись во сне, мой младший сын. И сон, и синь в окне — все для тебя. Проси чего угодно.

Бери весь мир. Он так хорош, такой, где кроме сердца, сжатого тоской, все замечательно. Все превосходно.

Тема огня и моря Огонь и море разве что и смеют глядеть в глаза друг другу даже ночью.

Твое лицо и есть волна и пламя.

Костер и море ты вместила в очи.

Ты из пожара и струи студеной.

Лед, лава, щебет птиц и скрежет щебня.

Ты знаешь, чем кончается горенье, и знаешь тайну вспененного гребня.

Отмеченные синей стынью глуби и голубым огнем небесной тверди, твои глаза плывут и пламенеют.

Как море и огонь. Как вызов смерти.

Ожидание Стреноженная страсть. «Ну, скоро? Нет ли?» — в глазах полузадушенной души.

Как жаждут хода шахматы… Спеши!

Куда? Стена ведь! — Ну, хоть в омут петли!

Да разве же затянется змея такого вервия? У ожиданья — ни краю, ни конца… Струной в фонтане жестокой жажды жгучая струя натянута — на этой вертикали я и повис. Века ли истекали, мгновенья ли? Карабкаюсь — и вниз лечу. Рассвет. Луч солнца на гардине.

Вновь голосом и сердцем я в пустыне.

Но, правда, слышу жизнь — из-за кулис.

Крылья музыки Не крылья ли забытой мелодии подняли из прошлого, из праха, разлюбленную пыль?

Не пепел ли тумана на зыбком пьедестале слепил печальный контур из миллиона миль?

Нет, память — это знамя. Портретом не обрамить живого трепетанья на праведном ветру.

Плескайся языками, пылающая память, борись, былая буря, язычествуй в бору!

Категоричны ритмы античного касанья.

Арктические ветры, аттическая соль!

Звезда ли полоснула косою угасанья?

Не знаю, но бемолем пронзила сердце боль.

Колокола, звоните! Пусть звездная разлука, не разлучив, разучит жасминно-миннный путь.

Взмывает в высь былое на белых крыльях звука.

Корнями скорби небо опять врастает в грудь.

Тема женщины и яблока Н. Парре Женщина надкусила сочное яблоко.

Над черепицей все так же струилось время, и бежала по лугу длинноногая весна, смеясь беззаботно, как девушка.

Женщина ела яблоко.

В ней нарождалась живая влага, и потаенное солнце, озарив ее изнутри, незримо насыщало ее зрелостью.

В ее волосах разгорался ветер, и весна поднимала в битве со смертью непокорное знамя обреченной синевы.

Женщина ела яблоко.

Горячий голубой сок пульсировал в ее жилах, в теле ее текли цветы и рыбы.

Прозрачный бык взволнованного ветра стонал и хрипел, почуяв издалека ее осыпанный лепестками лимона затылок.

Пылало белое пламя жасмина.

И море, теплое море — море! — сияло, словно глаза влюбленной.

Женщина ела яблоко.

На нее в упор смотрели звезды Гомера.

Над крышами струилось время.

Топоча, разбегались стада сиреневых зверей.

Как в начале начал и на веки вечных мгновений, женщина ела яблоко.

Яблоко моего сердца, которое некогда было и снова станет землей.

Оленье солнце Моей маме Я помню: оленье солнце врастало рогами в сумрак.

Вдали стекленели горы, прозрачные, как рисунок ребенка… Я был ребенком, чей взгляд одинокой болью струился, как наша речка, поющая вдоль по полю печальную песню русла… Я помню, как мне с балкона открылось, что мирозданье мечтательно и бездонно, и сон оленьего солнца, казалось, навеки вечен… А с трепетных губ жасмина, как вздох, поднимался вечер.

Дышали стихом грядущим и сок лепестка, и мякоть.

И было столь синим небо, что очень хотелось плакать.

Я с мамой молчал. И это молчание было в ранге святой тишины, в которой над нами витает ангел.

Мы в эту минуту были во сне прозрачного слова, отчеркнутого кристаллом от четкой черты земного и времени, и пространства… Я помню себя ребенком.

Я помню солнце безрогим, безропотным олененком.

Резвилось оно, катилось на дно витражей заката… Вживались мы в зазеркалье стеклянного небоската.

Цвели розмарины, мама, устами прозрачных вестниц.

Предчувствием поцелуя порхали улыбки сверстниц.

Сон солнца, рассказ луча ли, аквариум акварели?

Из клетки сиял, из кроны ль кристалл соловьиной трели?

Казалось, что все на свете из воздуха и дыханья.

Казалось, что все готово к свечению и порханью.

Но это мгновенье длилось не более, чем мгновенье, и смаргивалось ресницей печального отрезвленья.

Пружина часов сминала зеркальную гладь покоя, и снова кристалл разлуки оказывался рекою.

Но долго на дне заката, обрызганы красной пылью, вечернего перезвона прозрачные крылья плыли.

Я помню: оленье солнце врастало рогами в сумрак, и был окоем прозрачен и чист, как детский рисунок.

Конечно, я был ребенком, но снова твержу устало:

прекрасное — невозможно, и все же существовало.

Об авторах ЭДУАРДО КАРРАНСА (EDUARDO CARRANZA;

род. в 1913 г.) — колумбийский поэт и прозаик. Автор книг стихов «Песни, начинающие праздник» (“Canciones para iniciar la fiesta”, 1936), «Ты и есть лазурь» (“Azul de ti”, 1956). Публикуемые стихи взяты из сборника «Сочтенные шаги», куда вошли и стихи, увидевшие свет в 1955—1968 гг. (“Los pasos contados”, Богота, 1975).

ГОНЧАРЕНКО СЕРГЕЙ ФИЛИППОВИЧ (род. в 1945 г.) — советский поэт и переводчик, филолог-испанист, кандидат филологических наук. Автор книги «Четыре лета в году» (1980). Переводчик поэзии Луиса де Гонгоры, Мигеля де Унамуно, Пабло Неруды, Николаса Гильена, Леона де Грейффа, Альфредо Вивара и других испанских и латиноамериканских поэтов. Ему принадлежит ряд работ в области романской филологии и теории перевода, в том числе «Испанская рифма» (М., 1987), «Стилистический анализ испанского стихотворного текста: Основы теории испанской поэтической речи» (М., 1988) и др.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.