WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

С. Н. Булгаков ИВАН ПОСОШКОВ Этот писатель, если можно так назвать крестьянина, жившего в своем селе и пос вящавшего досуги составлению различных произведений, представляет собой один из примеров русского

самоучки, который силой своего ума и таланта пробивает себе доро гу вопреки всем жизненным обстоятельствам, вопреки тому, что не получил никакого образования. Профессор Погодин, издавший сочинение Посошкова, сделал эпигра фом следующее изречение самого Посошкова, как характеризующее этого самородка:

«Много немцы нас умнее науками, а наши остротою, по благодати Божьей, не хуже их, а они ругают нас напрасно». Нужно действительно сказать, что произведения Посош кова интересны не только как первые наши экономические сочинения, но не уступают самым выдающимся произведениям европейского меркантилизма.

Крестьянин Иван Посошков родился около 1670 года и жил в селе Покровском Новгородской губернии. В 1700 году он подавал проект финансовой реформы, а в 1701 году он написал записку боярину Головину о ратном поведении.

В 1710 году Посошков написал сочинение «Отческое завещательное поучение» своему сыну, который среди других молодых людей был отправлен Петром Великим за границу. Это завещание есть вместе с тем и нравоучение, которое содержит самые различные, как религиозные, так и практические указания относительно его жиз ни. Следующее его сочинение, уже по вопросам церковного характера, было подано Стефану Яворскому, рязанскому епископу, впоследствии митрополиту. Наконец, в 20-х годах, около 1724 года, он написал сочинение, которое остается выдающимся и до настоящего времени, под заглавием: «Книга о скудости и о богатстве, сие есть изъ яснение, от чего приключается скудость и от чего гобзовитое (изобильное) богатство умножается».

Это произведение было написано им для подачи императору Петру, но через несколько месяцев после окончания произведения Петр умер, а те отрывочные дан ные, которые мы имеем относительно Посошкова, не дают возможности проследить дальнейшую судьбу сочинения, которое при преемниках Петра привело Посошкова в Петропавловскую крепость, где и застает его 1725 год. В 1726 году он умер и похоронен в С.-Петербурге. В точности причины его заключения в Петропавловскую крепость неизвестны, но можно думать, что причиной было это сочинение. Само произведение до XIX века было затеряно и неизвестно, и только в XIX веке проф. Погодину посчаст Посошков Иван Тихонович (1652-1726) — русский мыслитель и экономист. Происходил из семьи потомственных ювелиров-серебряников дворцового села Покровское. Самостоятельно выучился читать, одно время был близок к раскольникам. Стал купцом, к концу жизни приобрел имение. Автор многочисленных прожектов, из которых наиболее известен предназначавшийся Петру Великому трактат «Книга о скудости и богатстве» (1724) — обширный проект реформ, направленных на улучшение экономического и политического устройства России. Здесь впервые дано истолкование так называемого «невещественного богатства» — праведных законов любви, духовности, грамотности и т. п. Один из первых русских исследователей крестьянского хозяйства;

предложил царю Петру взять под свою защиту земледельцев. В августе 1825 года арестован и окончил свою жизнь в тюрьме Тайной розыскных дел канцелярии.

Имеется в виду издание: Сочинения Ивана Посошкова. Ч. I-II. Изд. М. П. Погодина. М., 1842-1863. Другие издания: Завещание отеческое к сыну / Ред. и вступ. статья Прилежаева. СПб., 1893;

Зерцало очевидное (Полная редакция). Вып. 1-2. Казань, 1895-1906;

Сборники писем И. Т. Посошкова митрополиту Стефану Яворскому. СПб., 1900;

Книга о скудости и богатстве и другие сочинения / Ред. и вступ. статья Б. Б. Кафенгауза. М.,1951.

Стефан Яворский (1658-1722) — русский церковный деятель, писатель. В 1700-1721 годах — местоблюсти тель патриаршего престола. Автор полемического сочинения «Камень веры» (против лютеран);

в полемике с Г.

Талицким написал книгу «Знаменья пришествия Антихриста» (М., 1703).

© Исупов К., Савкин И. Русская философия собственности (XVII-XX вв.). — СПб.: СП «Ганза», 1993.

© «Im Werden Verlag». Некоммерческое электронное издание. Мюнхен. http://imwerden.de ливилось его открыть и сделать общим достоянием. Сочинение представляет собой огромный интерес не только для развития экономической мысли, но и для русской истории, потому что наблюдательность ума, остроумие и талант этого простого кресть янина касаются различных сторон жизни своего времени. Эта книга «О скудости и о богатствах» на самом деле представляет из себя трактат, посвященный не только во просам экономической жизни, но и затрагивающий целый ряд вопросов судопроиз водства, полицейского и церковного права, общекультурной жизни, — одним словом, книга представляет яркую и живую картину жизни русского народа в эпоху Петра Великого. Во вступлении к своему сочинению Посошков высказывает общие свои по нятия о том, что такое богатство: «понеже не то царственное богатство, еже в царской казне лежащие казны много, ниже то царственное богатство, аще синклит Царского Величества в златотканных одеждах ходит, но то самое царственное богатство, ежели бы весь народ, по местностям своим богат был самыми домовыми внутренними свои ми богатствами, а не внешними одеждами или позументным украшением;

ибо укра шением одежды не мы богатимся, но те государства богатятся, из коих те украшения привозят к нам, а нас во имении теми украшениями истончевают». Вы слышите, как здесь русский мужик повторяет рассуждения Вильяма Стаффорда. «Паче же вещест венного богатства надлежит всем нам обще пешися о невещественном богатстве, т. е.

об истинной правде, о правде — отец Бог, и правда вельми богатства и славу умно жает, и от смерти избавляет;

о неправде — отец диавол, и неправда не токмо вновь богатит, но и древнее богатство истончевает, и в нищету приводит, и смерть наводит».

Высказывая это общее суждение о богатстве, он дальше излагает основную руково дящую мысль своего сочинения. Нужно сказать, что, действительно, нельзя не удив ляться смелости и самоотверженности этого крестьянина, который пишет трактат и передает его в руки Петра Великого, трактат, хотя и проникнутый искренним чувст вом преданности к нему, но, безусловно, содержащий такую резкую и беспощадную критику того, что происходит, что, очевидно, мысль о собственной безопасности была далека от автора.

В четвертой главе сочинения Посошкова содержится трактат о купечестве, или о торговле. Здесь проявляется собственно меркантилистический характер воззрений По сошкова или, по крайней мере, те черты его, которые сближают воззрения Посошкова с воззрениями, развивающимися в западно-европейской экономической литературе, и которые характеризуются обычно как меркантилистические. Прежде всего, это мер кантилистическое мировоззрение придает торговле значение совершенно исключи тельное. Посошков особенно подчеркивает и отстаивает, даже в полемической форме, значение, какое имеют купечество и торговля. Не нужно забывать, что эта защита от носится к тому времени, когда занятие торговлей не считалось особенно почетным. «И купечество, — начинает он эту главу, — в ничтожность подвергать не надобно, понеже без купечества никаковое, не токмо великое, но и малое царство стоять не может... Нет на свете такого чина, коему бы купецкий человек не потребен был бы».

После этой общей защиты купечества он обращается к анализу недостатков ор ганизации современной ему торговли, которые он наблюдает, и прежде всего указыва ет, что купечество не представляет собой замкнутого сословия, и что доступ к занятию торговлей открыт всякому желающему. Вследствие этого неумеренная конкуренция затрудняет правильную организацию торговли со стороны тех, кто является к тому призван. Забота о торговле входила как существенная часть в состав меркантилисти ческой политики.

Далее Посошков с горячностью останавливается на том, что в торговле слишком много обманов и что качество товаров совершенно не гарантируется: «а сей древний купецких людей обычай вельми есть неправ, еже и между собой друг другу неправду чинят, ибо друг друга обманывают. Товары, яко иноземцы, тако и русские, на лице яв Стаффорд Вильям (1554—1612) — английский экономист, представитель раннего меркантилизма.

Основной формой богатства считал деньги.

ляют добрые, а внутри положены или соделаны плохо, а иные товары и самые плохие, да закрасив добрыми, продают за добрые, и цену берут неправедную, и неискусных людей тем обманом вельми изъянят;

и в весах обвешивают, и в мерах обмеривают, а в цене облыгают, и тое неправду и в грехе не поставляют, и от такого неправого порядка незнающим людям великие пакости чинятся. А кои обманывают, последи за неправ ду свою и сами все пропадают и в убожество вящее приходят;

и тако вси отончевают.

А еще бо в купечестве самая христианская правда уставилася, еже добрые товары за добрые бы продавали, а средние за средние, а плохие за плохие, и цену брали по при стоинству товару прямую настоящую, почему коему товару цена положена».

...Как известно, в Западной Европе, например, в Англии, были установлены стро гие законы о качестве товаров: их мера, ширина и длина, их достоинство — все это предусматривалось цеховой регламентацией, а затем и правительственной регламен тацией. Отсутствие таковой у нас заставляет нашего меркантилиста выражать поже лание ее. Для того, чтобы эта задача выполнялась, он развивает весьма своеобразный и курьезный план торговли, в которой главную роль играет особый чиновник. «И ради неподвижныя в купечестве правды надлежит во всех рядах устроить сотских и пятидесятских и десятников, и в коей лавке сидит сотский, то над дверьми лавочными прибита дощечка, окруженная, покрытая белилами, дабы всем она знатна была, и на такой дощице написать еще: сотский;

такожде над лавкой пятидесятского и десятско го, чтобы купующие, купя такой товар, знали, где тот товар показать, прямо ль отве сил или обмерял, и товар добрый или плохой, и настоящую ли цену взял. А буде цену взял не противо настоящия цены излишнюю, то за всякую излишнюю копейку взять на нем штрафу по гривне или по две и высечь батоги или плетьми, чтобы впредь так не делал, а буде и в другой раз также учинить, то доправить штрафу сугубо, и наказа ние учинить сугубоем».

Таким образом, это — те же самые меркантилистические идеи надзора над тор говлей, по преломляющиеся, соответственно исторической обстановке, своеобразно у нашею мыслителя.

Затем следующий вопрос, на котором он останавливается, состоит в том, что, благодаря организованности иностранной торговли и неограниченности конкурен ции, не устанавливаются крепкие цены для заграничных товаров. И для того, чтобы это зло устранить, он предлагает своеобразную организацию торговли, нечто вроде торговых синдикатов, существующих в настоящее время, нечто вроде нормировки в целях поддержания известного уровня цен. «И с воли командира своего и по согла сию купечества поставя цену товару своему, отпускали бы за моря и за прочие ру бежи русские товары, как богатые, так и убогие с воли командира своего по общему согласию компанства, чтобы никому обиды не было. И егда иноземец сторгует какова товара русскаго, многое число или малое, то всем русским людям, как богатым, так и убогим, комуждо из своих товаров поверстався по количеству товаров своих, чтоб ни богатому, ни убогому обиды не было».

Дальше он предусматривает тот случай, что иностранцы, в ответ на такую забас товку русских купцов, на этот синдикат ответят тоже синдикатом и не возьмут това ров. На это он предлагает ответить еще увеличением цен: «и буде двойныя цепы за наши товары не похитят нам дать, то и их товары перед нами;

мы благословением Божьим можем без их товаров пробыть. Обще же я мню: хотя они хитря в купечестве и в иных гражданских расправах, а аще уведают нашего купечества твердое положе ние о возвышении цены, то не допустит до двойной цены: будут торг иметь повсягод но, видя бо наше твердое постоянство, всячески упрямство свое прежнее и гордость свою всю и нехотя отложат: нужда пригоняет и к поганой луже. Для нас, хотя они вовсе товаров своих к нам привозить не будут, мню, можем прожить без товаров их;

а они без наших товаров и 10 лет прожить не могут. И того ради подобает нам над ними господствовать, а им рабствовати перед нами, и во всем упорядок перед нами держать, а не гордость. Сие странное дело, что к нам приехав со своими безделками, да нашим материальным товарам цену уставляют низкую, а своим цену ставят двойную, а иным товарам и выше двойной цены». Он хочет обуздать иностранцев не только относительно цен, но и относительно ценности денег, жалуется, что иностранцы раз менивают наши деньги не по номинальному курсу, а по их действительной ценности.

В сущности, это та же самая мысль, только наивно выраженная, которая лежала в основе английской политики, институт королевских менял и королевского монетного двора: задача этого института была в том, чтобы полноценные иностранные деньги разменять на английские по их номинальной ценности. Такой же порядок Посошков мечтал бы завести для иностранного купечества, торгующего в России, чтобы им да вать наши обесцененные деньги по их номинальной ценности.

Далее он рекомендует обставить самый прием заграничных товаров большей строгостью со стороны их качества. «А буде же иноземцы на тот отборный товар еже сверх настоящей цены наложат цену излишнюю, то и того отборного товара с нало жением прибавочной их цены не брать бы у них ничего, но брать по настоящей цене, какова до того отбирания установилась. А буде заупрямится, и давать тех товаров по настоящей цене не похотят, то отказать им: пусть весь свой товар повезут назад, а пло хих и непотребных товаров и на полцены отнюдь бы не принимать ни малого числа для того, чтобы они дураками нас не называли, и в товарах наших над нами не изде вались бы».

Следовательно, это синдикатское соглашение должно охватить организацию как внешней, так и внутренней торговли. При этом он предостерегает наших соотечествен ников относительно увлечения заграничными товарами, в особенности предметами роскоши, разными иностранными винами и разными нарядами. Подобно тому, как в Англии существовал закон против роскоши, и закон, который определял, кто в какой костюм имеет право наряжаться, и Посошков рекомендует установить обязательные костюмы для всех сословий и чинов, так что, если в настоящее время Россия представ ляет такое множество форм, установленных законом, проект Посошкова идет в этом направлении значительно дальше. Он мечтает одеть всю Россию в установленные за коном костюмы или формы: «паки мне мнится — не худо бы расположить, чтобы всякий чин свое бы определение имел: посадские люди, все купечество, собственное свое платье носили;

чтобы оно ничем ни военному, ни приказному согласно не было.

А ныне никоими делы по платью не можно познать, кто какого чина есть, посадский или приказный или дворянин или холоп чей;

и не токмо с военными людьми, но и с царедворцы распознать не можно». Далее он подробно описывает, какие костюмы каждому сословию следует носить. Вот собственно самые яркие и ценные идеи его по вопросу о торговле.

Следующая глава его сочинения называется: «О художестве», т. е. о ремеслах, об организации ремесел, следовательно, обрабатывающей промышленности. Здесь По сошков совершенно справедливо с точки зрения исторического момента организации ремесленного труда того времени сетует о том, что у нас не существует строгой цехо вой регламентации производства, засвидетельствованного умения заниматься ремес ленным трудом, до известной степени ограждающих производства от конкуренции товаров дурного качества. Основная его мысль здесь состоит в желательности установ ления у нас цехового строя ремесленной промышленности. «В художниках, — гово рит он, — аще не будет доброго надзирателя и надлежащего им управления, то им ни коими делы обогатитися невозможно, ниже славы себе доброй получити, но до скон чания века будут жить в скудости и бесславии. А если бы учинен был о них граждан ский указ, еже им бы и с самого начала учиться постоянно жить, давшись к мастеру в научение, жить до уреченного сроку, а не дожив не то, что года, но и недели «с дожив, прочь не отходить, и не взяв отпускного письма и после сроку со двора не сходить то бы все мастеры не в том бездельном порядке были, но совершенно добрыми мастера ми были бы. А прежде такой порядок в них был, что отдавшись на учение лет на 5 или на 6, и год места или другой пожив, да мало-мало понаучась, и прочь отойдет, да и станет делать собою, да и цену спустит и мастера своего оголодит, а себя не накормит, да так и век свой изволочит — ни он мастер, ни он работник. А сказывают про инозем цев, что у них учинен о сем гражданский указ такой твердый, что буде кто, не дожив до сроку хотя и единого дня, да прочь отойдет, то уже тот человек не будет добрым человеком никогда, а буде и доживет до сроку, а письма от мастера своего не возьмет отпускного, никто де его не примет в наймиты, ни в ученики, никто де его не возьмет;

и того ради у них и мастеры добры и похвальны».

Так вот, он полагает, что «по иноземским уставам надлежит и владеть тем мас терством до смерти своей, кто его вымыслил, а иным не допускают того мастерства де лать до смерти его». Остальные его замечания по поводу ремесел касаются вопросов сравнительно второстепенных и не принципиальных.

Следующая, 6-я глава, посвящена вопросу о разбойниках. Эта глава, во-первых, свидетельствует о том, насколько плохо обстояли дела с общественной безопасностью, как распространены были у нас разбои, и, во-вторых, она характеризует уголовное ми ровоззрение лучших людей того времени, наиболее просвещенных, к числу которых принадлежит и Посошков. Согласно этому мировоззрению, лишь самые крупные и резкие меры должны быть применены для борьбы с этими разбойниками. «Во всех государствах христианских и басурманских разбоев нет таких, каковы у нас в Руси, а все от того, что там потачки им не малыя нет: в тюрьмах долго не держат;

когда кого поймают, тогда ему указ учинят;

и того ради там не смеют и воровать много. А у нас, поймав вора или разбойника, не могут с ним расстаться: посадят в тюрьму да кормят его, будто доброго человека, и держат в тюрьме лет 10 и 20, и в таком долгом сиденье много их уходят, а ушед, уже пуще старого воровать станут». Посошков сам здесь вы сказывается за самые строгие меры и за применение скорой смертной казни за всякое совершение разбоя и убийства.

Следующая глава посвящена вопросу о крестьянстве. Здесь он касается целого ряда больных сторон и положении современного кpеcтьянства: «крестьянское житье скудостно ни от чего иного, токмо от своея их лености, а потом от нерассмотрения правителей, и от помещичья усилия, и от небрежения их». Он заботится о поднятии произвоительности и энергии крестьянского труда, и дольше всего его заботит, что по условиям русского земледелия, по условиям климата, значительную часть года, зимнee время, крестьяне остаются без труда, ленятся и вследствие этой лености разо ряются. Он касается не только этих сторон крестьянской жизни, но и их специального положения, отношения к ним помещиков, и говорит много горьких истин по адресу помещиков, призывая их более разумно относиться к своим крестьянам, подчиняя точку зрения частноправовую точке зрения государственной: «а и сие не весьма право зриться, еже помещики на крестьян своих налагают бремена, неудобь носимые;

ибо есть такие бесчеловечные дворяне, что в работную пору не дают крестьянам своим единого дня, еже бы ему на себя что сработать. И за таким их порядком крестьянин никогда у такого помещика обогатиться нe может, и многие дворяне говорят кресть янину де не давай обрасти, но остриги его, яко овцу, догола. И тако говоря, царство пустошат: понеже так их обирают, что у иного и козы не оставляют». «Крестьянам помещики, — возражает он против этого, — не вековые владельцы;

того ради они не весьма их и берегут, а прямый их Владетель — Всероссийский Самодержец, а они вла деют временно». Эту мысль он не раз приводит и в других местах, желая сказать, что крестьяне и их благосостояние есть дело государственной важности, а не помещичьего только интереса. Не нужно забывать, что крепостное право в России в это время было явлением, если и не новым, то, во всяком случае, сравнительно недавнего происхожде ния. Как разъясняет проф. Ключевский в третьем выпуске своей истории, крепостное право отвердевает после Смутного времени, в результате и в связи с теми социаль ными процессами, которые развились в Смутное время до Петра Великого. Крепост ное право было, так сказать, явлением вчерашнего исторического дня. Эти воззрения, противопоставляющие частную помещичью точку зрения на крестьян и крестьянскую собственность точке зрения государственной, — в сущности, в корень подрывающие и ограничивающие права помещиков на крестьян — нельзя не признать весьма бредо выми, до известной степени предвозвещающими идею освобождения крестьян еще в эпоху Петра Великого. «По моему мнению, — повторяет он в другом месте, — царю паче помещиков надлежит крестьянство беречи;

понеже помещики владеют ими вре менно, а царю они вековые, и крестьянское богатство — царственное, а нищета кресть янская — оскудение царственное. И того ради царю, яко великородных и военных, тако и купечество и крестьянство блюсти, дабы никто в убожество не входил, но все бы по своей мерности изобильны были».

Следующая глава: «О дворянах, крестьянах и земельных делах». Он обращается к дворянам, призывая их рационально относиться к земледелию.

Наконец, последняя глава — «О царском интересе» — посвящена вопросу о фи нансовых делах. Здесь он делает целый ряд умных замечаний относительно распре деления податей и способа их получения в России и, между прочим, с особенным вниманием останавливается на чистоте денежной системы. Забота о деньгах, о пор че денег, как известно, вообще характерный для меркантилистического направления ввиду того особого значения, какое придавалось торговле и денежным отношениям.

Это была такая эпоха, когда подделка монеты не считалась предосудительной, хотя чеканка монеты и считалась как бы прерогативой короны данной страны. Обращаясь к русским государям, Посошков говорит: «Яко у нас в России вера содержится хрис тианская самая чистая, никакого примеса еретическа неимущая, тако треба и деньгам российским быть самыми чистыми, без всякаго примеса и еже бы им от всех иност ранных отменным и от всех похвальным быть, яко в мастерстве, тако и в чистоте се ребра».

Сочинение это подписано следующими словами: «И ныне... твоего милосердия прошу, дабы имя мое сокровенно от сильных лиц было, паче же от нелюбящих прав ды;

понеже писах не слагая им. Паче же да будет воля Божия и твоя превысокая цар ская воля во мне. Аминь.

Яко аще кто восхочет Богу угодить, тот не может мамоне услужить. Ничим же разнствует, аще кто и Царю верно потщится услужить, то всему миру имать ненавис тен быть.

Всенижайший и мизирнейший рабочищ, правды же всеусердный рабожела тель, Иван Посошков, утаенно от зрения людского трилетним трудом восписав Твое му Царскому Величеству предлагаю, Аминь».

Я старался вас познакомить в длинных выдержках с замечательным произведе нием нашего отечественного экономиста и этими выдержками старался дать вам по чувствовать как литературные достоинства, живость изложения, яркость образов, так и свежесть мысли, которая проявляется в этом произведении и заставляет причис лить ею к числу самых выдающихся произведений меркантилистической литературы не только в России, где оно почти единственно, но и вообще мировой меркантилисти ческой литературы. В нем отразились достаточно ярко и наиболее выдающиеся осо бенности меркантилистической доктрины, именно: вера в полицейское государство и регламентацию, отсутствие всяких сомнений в целесообразности и допустимости этой регламентации, забота о торговле, о денежной системе и, вообще, забота о раз витии внутреннего труда, враждебное и недоверчивое отношение к загранице и тор говым сношениям с заграницей.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.