WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«Поль Брантон ПУТЕШЕСТВИЕ В ТАЙНУЮ ИНДИЮ «СФЕРА» Москва 2002 ББК 87.3 Б 11 Перевод с английского: ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вопросы ума, которые отмечали большинство моих первых медитаций, в последнее время исчеза ют. Я неоднократно, по очереди, спрашиваю созна ние о физических, эмоциональных и умственных чувствах, но не удовлетворенный в поиске себя, оставляю их. Теперь я посылаю сознание к его центру, стремясь познать начала. И наступает наи высший момент. В неподвижной концентрации мой ум тянется внутрь себя, а границы реального мира начинают размываться. Я окружен на время пол ной пустотой и прихожу в уме к пустой стене. И всеми силами поддерживаю сосредоточенное внима ние. Но как трудно оставить ленивое безделье на шей поверхностной жизни и привести ум к выс шей точке концентрации!

Нынче ночью я быстро взлетаю к этой точке, ед ва столкнувшись с постоянной последовательностью мыслей — обычной прелюдией к этому достижению.

Новая и властная сила динамично действует в моем внутреннем мире и ведет внутрь с неослабной ско ростью. Первая великая битва закончена почти без удара, приятная счастливая легкость достигает выс шего напряжения.

Потом я отстраняюсь от рассудка, сознающего, что он думает, ибо интуиция предупреждает меня, что это просто инструмент. Я наблюдаю за этими мыслями со странным отчуждением. Доселе я обыч но гордился мыслительным процессом, но теперь бегу от него, ибо понимаю с изумительной яснос тью, каким его бессознательным пленником был.

Приходит внезапное желание стать вне интеллекта — и только быть. Я хочу проникнуть куда-то глубже мысли. Я хочу узнать чувство освобожденного от по стоянного рабства ума, но сделать это с ясным по ниманием и сознанием.

Очень любопытно стоять в стороне и наблюдать за мыслительным процессом, словно есть что-то еще;

видеть, как возникают и исчезают мысли;

а еще необычнее интуитивно понимать, что собираешься проникнуть в скрытые мистерии самых глубоких тайников души человека. Я чувствую себя Колум бом, открывающим неизвестные земли на карте кон тинента. Полностью подвластное ожидание тихо тре пещет во мне.

Но как отстраниться от вековой тирании мыслей?

Я вспоминаю постоянные советы Махарши — не стараться силой остановить мысль. «Ведите мысль к ее первоисточнику, — говорил он неизменно. — Сле дите в самораскрытии за собой истинным, и ваши мысли умрут сами». И, чувствуя, что нашел источ ник начала мышления, я отдаюсь состоянию, которое приводит мое внимание к этой точке, окружая меня полной пассивностью, но продолжаю напряженное наблюдение, как змея за жертвой.

Это уравновешенное состояние царит, пока я не открываю истину предсказания мудреца. Волны мысли начинают естественно пропадать. Работа ло гики и рационализма нисходит к нулю. Я захвачен странным ощущением. Время головокружительно несется, а антенна моей интуиции быстро достигает неизвестного. Телесные чувства как бы исчезают: я больше не слышу, не чувствую, не помню — и по нимаю, что в любой миг стану вне сущего, на са мой границе мировой тайны...

Наконец это происходит. Мысль гаснет подобно задутой свече. Интеллект возвращается на реальную почву, и работа сознания не расстроена мыслями. Я постигаю то, в чем когда-то сомневался, несмотря на смелые утверждения Махарши. Ум поднимается к трансцендентальному источнику. Ум полностью от решен, как в глубоком сне, но нет и толики потери сознания. Я остаюсь всецело спокоен и полностью сознаю, кто я и что происходит. Однако мое созна ние выходит из узких рамок отдельной личности, оно превращается в нечто наивысшее и всеобъемлю щее. «Я» еще существует, но оно изменено и луче зарно. Ибо нечто, значительно превосходящее мелоч ность личности этого «Я», глубокая божественность, поднимается в сознании и становится «мы». И тог да возникает изумительное и новое чувство абсолют ной свободы, ибо мысль, подобная вечно снующему челноку ткацкого станка, освобождена от тираниче ского движения и выходит из тюрьмы на открытый воздух.

Я нахожусь за краем мирового сознания. Плане та, которая так долго давала мне приют, исчезает. Я посреди океана пылающего света. Это — скорее чув ствую, чем осознаю, — первичная материя, из ко торой созданы миры, первичное состояние вещества.

И этот океан тянется несказанно бесконечным и не вероятно живым космосом.

Я вдруг познаю смысл мистической вселенской драмы, разыгранной в космосе, которая вернулась теперь к первоначальной точке моего существа. Я, новый «Я», отдыхаю в подоле священного благосло вения. Я выпил платонический кубок Леты, и вче рашние горькие воспоминания и тревоги завтрашне го дня исчезли совершенно. Я достиг божественной свободы и почти невероятного блаженства. Мои руки с любовью обнимают все мироздание, ибо я понял глубоко и искренне, что узнать все — это не просто простить все, а полюбить все. Мое сердце возрож дено в восхищении.

Как описать все произошедшее со мной потом, слишком тонкое для прикосновения моего пера?

Однако звездные истины, узнанные мною, можно перевести на земной язык, и мои усилия не будут тщетными. И я пытаюсь хотя бы приблизительно вернуть воспоминания удивительного архаичного мира, что тянется без путей и без дорог за гранью человеческого разума.

* * * * Человек — существо возвышенной природы. Бо лее великое Бытие, нем его мать, вскормило его. В мудрейшие свои мгновения он может осознать это.

* Некогда в далеком прошлом человек принес клят ву возвышенной преданности и гулял вместе с богами в тюрбане божественного великолепия. Пусть ныне мир деянии взывает к нему с настоятельной просьбой, и он отвечает на нее, но есть и не забывшие эту клятву, и человек вспомнит о ней в надлежащий час.

* Нечто в человеке принадлежит к вечному пер вородному источнику. Он почти полностью отрица ет себя истинного, но его отказ не повлияет и не изменит это сияющее величие. Человек может забыть о нем и всецело забыться в чувствах. Но однажды оно протянет руку и коснется его, и тогда человек вспомнит, кто он, и откроет свою душу.

* Человек не ценит себя истинного, ибо потерял божественное чувство. Поэтому он бежит за мнени ем другого человека, хотя мог бы получить полную духовную ясность внутри себя самого. Сфинкс обозре вает неземной ландшафт. Его немигающий взор все гда направлен внутрь, и тайна его непостижимой улыбки — самопознание.

* Человек смотрит внутрь себя и постигает толь ко неудовлетворительную бренность, тьму и страх, но не нужно кривить губы в усмешке сомнения. Пусть он смотрит глубже и дольше, и тогда он осознает слабые знаки и подобные вздоху намеки в тишине сво его сердца. Пусть он внимательно отнесется к ним, тогда они оживут и станут высочайшими мыслями, пересекут порог его ума странствующими ангелами и станут предвестниками голоса, который придет по зднее, — голоса скрытого, глубокого и мистического существа внутри него, которое и есть его древнее «Я».

* Божественная природа открывается заново в каждой человеческой жизни, но человек равнодушно проходит мимо, и это открытие — словно семя, упав шее на каменную почву. Никто не исключен из боже ственного сознания, человек сам исключает себя. Лю ди задают формальные и претенциозные вопросы о тайне и смысле жизни, в то время как все: каждая птица на зеленой ветке, каждое дитя, держащееся за руку любимой матери, — разгадывает эту тайну, неся ответ на своем лице. Жизнь, рождающая тебя, О Человек, благородней и величественней самых да леких твоих мыслей;

веру в ее благотворное отноше ние к тебе и послушание ее нежным приказам нашеп тывает твоему сердцу интуиция.

* Если человек думает, что может жить свобод но, как обещают ему его необдуманные желания, и не нести ношу возможной расплаты, он связывает свою жизнь с пустыми грезами. Ибо кто бы ни грешил про тив собратьев или себя самого, даже скрыв грехи от зрения других людей, он не может скрыть их от все видящих глаз богов. Справедливость по-прежнему не поколебимо управляет миром, хотя ее деяния часто незримы, а сама она не всегда встречается в камен ных зданиях судов. Избежавший расплаты земного судебного наказания не избежит расплаты справедли вого наказания богов. Немезида — безжалостная и неумолимая — обвиняет такого человека ежечасно.

* Люди, которые побывали под горькими водами печали или прошли сквозь мрачные годы в тумане слез, быстрее поймут истину, которую всегда молчаливо произносит жизнь. Если они не постигнут большего, они получат трагическую мимолетность — вечную спутницу улыбки фортуны. Люди, не поддавшиеся обману счастливых часов своей жизни, будут меньше страдать от горестных своих часов. Ткань жизни со ткана на основе удовольствия утком страдания. И ни один человек не может позволить себе идти с гордым и величественным видом. Это введет его в великие опасности. Только смирение — подходящая одежда в присутствии незримых богов, ибо они мо гут уничтожить за несколько дней приобретения многих лет. Судьба всего сущего движется по циклам, и только бездумный наблюдатель не заметит этого.

Даже во вселенной каждый перигелий сменяется афе лием. Так в жизни и судьбе человека поток благополу чия может смениться упадком и нуждой, здоровье — стать непостоянным гостем, а любовь — прийти лишь для того, чтобы тут же уйти. Но и самая долгая ночь страдания умирает при первых проблес ках рассвета новонайденной мудрости. Последний урок состоит в том, что вечное прибежище в человеке, незамеченное и невидимое, должно стать тем, нем было когда-то — его утешением. Иначе разочарова ние и страдание постоянно будут преследовать его.

Ни один человек не счастлив настолько, чтобы боги позволили ему избежать этих двух великих учителей человечества.

* Человек почувствует безопасность, защиту, уве ренность, только когда откроет, что сияющие кры лья возвышенного обнимают его. Пока он упорству ет во тьме, его лучшие изобретения станут его худ шими помехами, а все, что приближает к материаль ной основе сущего, станет новым узлом, который он будет обязан развязать позднее. Ибо он неразлучно соединен со своей древней частью, внутренняя боже ственность никогда не покидает его, а он не может отбросить ее. Пусть он осознает это и передаст себя, свои земные заботы и тайное бремя прекрасной опеке лучшего своего «Я», и оно не подведет его. Пусть он сделает это, если хочет жить в милосердном по кое и умереть с бесстрашным достоинством.

* Если человек хоть раз увидел себя истинного, он никогда не возненавидит другого. Нет греха больше го, чем ненависть, нет печали хуже, чем наследство земель, забрызганных кровью, которая неизбежно бу дет оплачена. Все всегда возвращается к тем, кто вызвал это. Пусть кто-то и надеется пройти мимо этого, но сами боги — незримые молчаливые свидетели ужасных деяний человеческих рук. Стенающий мир лежит в скорби вокруг нас, но и умиротворение скры то в каждой душе;

усталые люди в печалях и сомне ниях, спотыкаясь, на ощупь, бредут по темным ули цам жизни, однако великий свет льется на мостовые им под ноги. Ненависть покинет мир, если человек научится видеть лица собратьев своих не просто обычным дневным зрением, но видоизмененным зрени ем своих божественных возможностей;

если он суме ет воспринимать их с почтением, достойным творе ний, в чьих сердцах живет нечто родственное той Силе, которую люди называют Богом.

* Все истинно величавое в природе и вдохновенно прекрасное в искусстве рассказывает человеку о нем самом. Если священник терпит неудачу, художник подхватывает его забытое послание и дает людям намеки души. Кто бы среди тягот жизни не вызывал из памяти редкие моменты, когда красота сделала его обитателем вечности, он обязан превратить па мять в стимул поиска священного «Я». Он должен идти внутрь себя за покоем, приливом силы и блес ком света в уверенности, что в миг прикосновения к себе истинному он найдет бесконечную поддержку и подлинную награду. Ученики роются подобно кротам среди растущих кип современных книг и древних ма нускриптов, которые очерчивают границы знаний, но они не узнают секрета глубже, истины выше, чем знание о божественности самого человеческого «Я».

Тоска человеческих надежд может стихать с тече нием лет, но надежда бессмертной жизни, надежда на совершенную любовь, надежда на вечное счастье в конце концов исполнятся, ибо они — интуитивное предсказание неизбежности судьбы.

* Мир чтит сокровенные мысли древних пророков и склоняется перед нормами благородного поведения, достоянием пыльных эпох. Но когда человек получа ет величественное открытие собственной звездной натуры, он сокрушен. Все самое ценное из мыслей и чувств теперь само падает к его ногам. В монастыр ском покое его ума поднимаются видения не менее священные, чем у иудейских и арабских искателей, которые остаются божественным источником для своих народов. Тот же утренний лучезарный свет озарил Будду, и он принес людям весть о нирване. И такую всепоглощающую любовь пробуждает это по нимание, что Мария Магдалина оплакала свою запят нанную жизнь у ног Иисуса.

* Пыль никогда не осядет на великолепии этих древних истин, хотя они оболганы с самых ранних дней появления рода человеческого. Никогда не суще ствовало народа, который не получил бы намеков на более глубокую жизнь, чем открыто человеку. Кто бы ни был готов принять эти истины, он должен не только постичь их умом, чтобы они засверкали в его мыслях, как звезды среди астероидов, — нет, он дол жен принять их всем сердцем, и тогда они вдохно вят его на божественное деяние.

* * * Я возвращаюсь в земные сферы, принуждаемый силой, которой не могу противостоять. Медленно и неспешно я осознаю свое окружение. Я по-прежне му сижу в зале Махарши, хотя он совершенно пуст.

Настенные часы показывают время вечерней трапе зы, я понимаю, что все ушли в столовую, и вдруг замечаю кого-то слева. Семидесятипятилетний быв ший станционный смотритель сидит рядом на полу и доброжелательно взирает на меня.

— Вы были в духовном трансе почти два часа, — сообщает он. Его лицо в морщинах лет и забот, улы бается, словно он радуется моему счастью *.

* Читателю не стоит обманываться, будто такой опыт про должителен и постоянен. Это только временный, но ценный взлет сознания. Я называю его «моментами просветления».

Природа такого проблеска объясняется в последней главе моей книги «Духовный кризис человека». Чтобы получать и удер живать такой высокий уровень, нужно много работать над собой и развивать к себе правильное отношение. О философ ском просветлении написано в «Скрытом Учении за гранью йоги» и «Мудрости СверхЯ».

Я пытаюсь ответить и обнаруживаю, к своему изумлению, что не владею своей речью. Она возвра щается только минут через пятнадцать. Тем време нем старик добавляет:

— Махарши внимательно следил за вами все это время. Я верю, что это его мысли вели вас.

Мудрец возвращается в зал, ученики следуют за ним и ненадолго принимают прежние позы, чтобы потом отойти ко сну. Сам он садится на диван, скре стив ноги, а потом ставит локоть на правую лодыж ку и подпирает подбородок ладонью правой руки, два пальца закрывают его шею. Наши глаза встре чаются, и он внимательно смотрит на меня.

А когда помощник гасит фитили ламп в зале, следуя обычным вечерним приготовлениям, я сно ва поражен странным блеском в спокойных глазах Махарши. Они звездами горят в полутьме. Я на поминаю себе, что ни у кого не встречу глаза столь удивительные, как у одного из последних наслед ников Риши Индии. Если глаза человека могут от ражать божественную власть, то ее отражают эти глаза мудреца.

Тяжелый аромат воскурения поднимается легки ми спиралями, пока я смотрю в эти немигающие гла за. Сорок минут проходят, я ничего не говорю ему, а он ничего не говорит мне. К чему слова? Мы те перь лучше понимаем друг друга без них, ибо в полном молчании наши умы достигают прекрасной гармонии, и с ее помощью я получаю ясное непро изнесенное послание. В удивительном и памятном проблеске образа мыслей Махарши моя внутренняя жизнь начинает смешиваться с его.

* * * В последующие два дня я сражаюсь с лихорадкой, ухитряясь не подпускать ее близко.

Старик приходит в мою хижину после полудня.

— Ваше пребывание среди нас заканчивается, брат мой, — говорит он с сожалением. — Но вы ведь вернетесь к нам однажды?

— Непременно! — отвечаю я решительно.

Когда он уходит, я подхожу к двери и смотрю на холм Священного Огня — Аруначалу, Священную Красную гору, как предпочитают ее называть мест ные жители. Она стала цветным фоном всей моей жизни;

стоило мне только поднять глаза, что бы я ни делал — ел, гулял, разговаривал или медитиро вал, — ее необычная плоская вершина всегда была передо мной на улице или в окне. Она неотвратима в этой местности. Странные ее чары притягивают меня все неизбежней. Я задумываюсь, уж не этот ли необычный одинокий пик очаровал меня. Местное предание говорит, что она полностью пуста и внут ри нее живут великие духи, невидимые глазу смер тных. Я отвергаю этот рассказ, как детскую сказку.

Но одинокий холм держит меня в могучем рабстве, хотя я видел холмы куда привлекательнее. Этот из ломанный кусок природы, с красными валунами, рас киданными в беспорядке повсюду на его склонах, блистающими тусклыми огнями на солнце, обладает сильным характером и излучает ощутимое влияние, внушая благоговейный страх.

С наступлением сумерек я прощаюсь со всеми, кроме Махарши. Я ощущаю тихое удовлетворение, ибо моя битва за стойкость духа выиграна, и я вы играл ее, не пожертвовав ежедневным рационализ мом взамен слепого доверия. Но чуть позднее Ма харши выходит со мной во двор, и самодовольство вдруг покидает меня. Этот человек пленил меня, и мне очень жаль покидать его. Он притянул меня к своей душе невидимыми крючками крепче стали, хотя он искал только возрождения человека, осво бождения его, а не порабощения. Он приглашал меня в благотворное присутствие своего духовного «Я» и помогал мне, глупому западному человеку, перевес ти бессмысленные термины в живой и блаженный опыт.

Я затягиваю расставание, не в силах выразить полностью свои чувства. Темно-синее небо усыпано звездами, они бесчисленными гроздьями висят пря мо у нас над головами. Луна поднимается тонким серебристым серпом. Слева от нас вечерние огни превращают двор в сияющую рощу, а плюмажи вы соких пальм над нами стоят черными силуэтами на фоне неба. Мое приключение по изменению самого себя закончено, но поворот оси времени снова при ведет меня сюда, я знаю. Я поднимаю ладони в про щальном приветствии, а затем бормочу короткое «прощайте». Мудрец улыбается и смотрит на меня со средоточенно, но не говорит ни слова. Один после дний взгляд на Махарши, последний проблеск в смутном свете фонаря высокой меднокожей фигуры с блистающими глазами, снова прощальный жест.

Он машет правой рукой в ответ, и мы расстаемся.

Я взбираюсь на повозку, запряженную буйволами;

возница машет хлыстом, послушные создания выво рачивают из двора на грубую тропу, а затем провор ной рысцой бегут среди благоухающей жасмином тропической ночи.

Поль Брантон ПУТЕШЕСТВИЕ В ТАЙНУЮ ИНДИЮ Ответственный редактор Д.Н. Попов Редактор Н.В. Коноплёва Корректор Т.А. Щербинина И.Л. Мурадова Художник Л.И. Большаков Технический редактор Н.К. Протасова Подписано в печать 28.01. Формат 84х1081/32. Гарнитура «Таймс».

Печать офсетная. Бумага офсетная.

Тираж 2000 экз. Заказ № 2170.

ИД № 01466 от 10.04. ИДЛи 123022, г. Москва, а/я тел.: (095) 205-23- E-mail: sfera@sfera.ru Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленных диапозитивов на ГИПП «Вятка» 610033, г. Киров, ул. Московская, 122.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.