WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Но все же странно, Уорден

.

Не будь этой балки, возможно, он не сидел бы сейчас там, в кустах, меньше чем в сотне ярдов от противника, с ножом на поясе, держа перед собой подрывное устройство

.

Пьер Буль Мост через реку Квай III Ширс с Джойсом проговорили до вечера;

двое таев, ходившие с ними, шепотом расска зывали остальным о событиях минувшей ночи

.

Ширс никак не мог отделаться от сомнений, правильно ли он поступил, выбрав Джойса для главной роли;

действительно ли из них троих у Джойса больше всего шансов на успех;

не было ли это решение уступкой горячим просьбам юноши

.

– Вы твердо уверены, что сможете действовать так же энергично, как Уорден или я, в любой ситуации? – строго спросил он в последний раз

.

– Абсолютно уверен, сэр

.

Если вы дадите возможность доказать это

.

Ширс больше не возвращался к этой теме

.

Незадолго до темноты Первый велел начать погрузку снаряжения на плотик

.

Берег был пуст

.

Плотик они, не доверяя никому, связали сами;

он состоял из двух частей – так легче бы ло нести по джунглям

.

Спустив их на воду, диверсанты скрепили обе половины поперечными планками и перевязали веревками

.

Получилась прочная платформа, к которой они крепко при крутили взрывчатку, рулоны проводов, батарею, детонаторные шнуры и подрывное устройство

.

Хрупкие вещи, как положено, были завернуты в плотный брезент

.

Ширс взял два комплекта детонаторов;

они с Джойсом прикрепили их к поясу

.

Это были единственные по-настоящему хрупкие вещи – взрывчатка, та в общем выдерживала легкие удары

.

– Очевидно, было не очень удобно плыть со свертками на животе, – обронил Уорден

.

– Тогда мы не замечали

.

.

.

Все тяготы были впереди

.

Вот когда мы хлебнули горя

.

Хотя таи обещали, что спуск по реке пройдет гладко

.

По данным тайских разведчиков, они должны были доплыть до моста за полчаса

.

Группа пустилась поэтому в дорогу, только когда совсем стемнело

.

На самом деле путь отнял у них добрый час, и плавание было бурным

.

Течение реки Квай, за исключением отрезка, где стоял мост, очень стремительное

.

Поток сразу же схватил их и поволок на середину, нещадно колотя о подводные камни

.

Они даже не могли отталкиваться от них, боясь упустить драгоценный плот

.

– Знай я заранее характер реки, выбрал бы другой маршрут

.

Пожалуй, рискнул бы спустить плот на воду где-нибудь рядом с мостом

.

В таких делах нельзя доверять никому, Уорден, – ни европейцам, ни местным жителям

.

Надо разведывать самому

.

Я уже не раз сталкивался с этим и опять попал впросак

.

Вы не представляете, каких трудов нам стоило управлять «субмариной» в этой стремнине

.

«Субмариной» они окрестили свой плот

.

Осев под тяжестью балласта, он почти целиком погрузился в воду

.

Груз был рассчитан так тщательно, что плот погружался ровно настолько, чтобы не затонуть совсем, и плыл как бы самостоятельно

.

Простым движением руки его можно было скрыть под водой

.

– На первом пороге, грохотавшем, как Ниагарский водопад, нас встряхнуло

.

А дальше начало подкидывать, мять и вертеть во все стороны

.

Затягивало под плот, царапало о каме нистое дно, швыряло на ветви прибрежных кустов

.

Когда я наконец разобрался в ситуации (а я это сделал не сразу, настолько был оглушен), то приказал всем уцепиться за «подводную лодку» и ни в коем случае не выпускать ее

.

Это все, что мы могли сделать

.

Каким-то чудом никому не размозжило голову

.

.

.

Великолепное начало, доложу я вам;

особенно, если затем надо иметь ясную голову для серьезного дела

.

Волны были такие, словно мы попали в шторм Пьер Буль Мост через реку Квай на море

.

Меня едва не рвало

.

.

.

И никакой возможности избежать ударов! Были моменты – представьте себе, Уорден! – когда я не мог сообразить, куда мы плывем

.

Странно? Когда бе рега сходятся, а джунгли смыкаются над головой, трудно понять, в какую сторону вас несет поток

.

Нас ведь влекло течение, верно? Но

.

если не считать волн, вода вокруг была спокойна, как в озере

.

Только препятствия давали почувствовать направление и скорость, с которой мы врезались в них

.

Наглядный пример теории относительности! Не знаю, представляете ли вы

.

.

.

Пережитое действительно выглядело необычным

.

Ширс пытался поточнее передать свои ощущения

.

Уорден ловил каждое его слово

.

– Понимаю, Ширс

.

И плот выдержал до конца спуска?

– Еще одно чудо! В те редкие минуты, когда мне удавалось высунуть голову из воды, я слышал, как он скрипел и трещал по всем швам

.

Но, как видите, все обошлось

.

.

.

Однако был момент

.

.

.

Мальчишка спас плот

.

Это первоклассный парень, Уорден! Сейчас я все расскажу вам

.

Когда мы миновали первый порог и стали понемногу привыкать к темноте, нас вдруг понесло на скалистый утес, торчавший посредине реки

.

Перекат буквально выбросил нас из воды, и тут же мощный поток потащил нас к утесу

.

Я бы не поверил, что такое бывает

.

Скала выросла у меня над головой, когда я был уже всего в нескольких футах

.

Я не успел ничего сообразить, только вытянул вперед ноги и вцепился изо всех сил в плот

.

Обоих таев отшвыр нуло в сторону;

слава богу, мы нашли их чуть дальше

.

.

.

Да, так знаете, что сделал Джойс?

Заметьте, у него было не больше четверти секунды на раздумье

.

Он кинулся и лег, раскинув руки, сверху на плот

.

Понимаете, зачем, Уорден? Чтобы удержать вместе две половины

.

Ну да, лопнула веревка

.

Поперечины соскользнули, и плот начал распадаться

.

Удар раскидал бы его

.

Катастрофа!

.

.

Джойс сообразил это сразу и мгновенно принял решение

.

Реакция у него отличная и сил достаточно

.

Он плыл передо мной

.

Плот вышвырнуло из воды, он взлетел в воздух, как лосось выпрыгивает из стремнины

.

Но Джойс ни на мгновенье не выпустил его из рук

.

Я подплыл ближе, и мы кое-как привязали поперечины

.

.

.

Заметьте, что все это время детонаторы на поясе были в прямом соприкосновении со взрывчаткой, и его в любую секун ду могло разнести

.

.

.

Когда его взметнуло над водой, меня осенило: ведь мы же перевозим взрывчатку! Но что поделаешь? Надо было пойти на риск, чтобы не случилось худшего

.

Он это понял в четверть секунды

.

Незаурядный паренек, уверяю вас, Уорден

.

Он сделает все как надо

.

– Поразительное сочетание хладнокровия и быстрой реакции, – оценил Уорден

.

Ширс продолжал, понизив голос:

– Он сделает все как надо, Уорден

.

Это его дело, и ничто не в состоянии помешать ему

.

Он заслужил свое дело

.

Он знает это

.

Мы с вами теперь только помощники

.

Наше время позади

.

.

.

Надо подумать теперь, как облегчить ему работу

.

Судьба моста в надежных руках

.

Пройдя порог, течение немного утихло, и они воспользовались передышкой, чтобы связать плот

.

Ниже их вновь тряхнуло при входе в узкую протоку, а потом они едва не застряли у затора из валунов

.

В середине затора образовался большой водоворот, в котором их вертело несколько минут, не давая выбраться

.

Наконец эта ловушка оказалась позади

.

Река расширилась, течение внезапно успокоилось, и им показалось, будто они плывут по необъятному гладкому озеру

.

Берега угадывались справа и слева, и им удавалось держаться середины течения

.

А вскоре они увидели мост

.

Ширс прервал рассказ и долгим взглядом обвел долину

.

– Странно глядеть вот так, сверху

.

.

.

Долина просматривается целиком

.

Снизу, особенно ночью, все выглядит иначе

.

Какие-то аморфные куски

.

Да и мост целиком поглощал внима ние

.

Силуэт его вырисовывался на фоне неба с необыкновенной четкостью

.

Я вдруг со страхом Пьер Буль Мост через реку Квай подумал, что нас могут заметить

.

Мне казалось, мы видны, как на ладони

.

Иллюзия, конечно

.

Над водой торчали лишь наши носы, «субмарина» погружена

.

Кстати говоря, плот едва не затонул, сломалось несколько бамбуковых стволов

.

Но все обошлось

.

Было темно

.

Мы бес шумно скользнули во мрак, сгущавшийся под мостом, причалили плот к опоре во внутреннем ряду и принялись за работу

.

Холод уже сводил конечности

.

– Никаких особых затруднений? – осведомился Уорден

.

– Особых – никаких, если считать нормальной подобную работу

.

Ширс вновь прервал рассказ и словно завороженный уставился на мост, освещенный за ревом заката

.

Свежеструганное дерево белело над желтоватой водой

.

– Все это выглядит как во сне, Уорден

.

Со мной уже было такое однажды

.

Готовишься, готовишься, а в последний момент начинаешь вспоминать, правильно ли уложена взрывчатка, надежны ли контакты на подрывном устройстве

.

Все кажется нереальным

.

.

.

Джойс сидит там, меньше чем в сотне ярдов от японского поста, за рыжим деревом

.

Держу пари, он не пошевелился с тех пор, как мы расстались

.

Подумайте, Уорден, еще целый день впереди

.

Мало ли что может случиться

.

.

.

Достаточно, чтобы кому-то из японских солдат вздумалось погнаться за змеей, уползающей в кустарник, и

.

.

.

Не надо было оставлять его там

.

Разумней было бы спуститься ночью

.

– У него есть нож, – отозвался Уорден

.

– Он справится

.

Доскажите, что было дальше, когда вы причалили к мосту?

От долгого пребывания в воде кожа сделалась настолько чувствительной, что отзывалась болью на простое прикосновение к грубой поверхности

.

Особенно пострадали руки

.

С боль шим трудом, обдирая кожу с ладоней, им удалось развязать узлы на веревках, крепивших взрывчатку к плоту

.

Веревки, свитые местными крестьянами, были необыкновенно жесткие и колючие

.

– Все это звучит по-детски, Уорден, но в том состоянии

.

.

.

К тому же работать надо было бесшумно

.

Взгляните на мои руки

.

У Джойса они не лучше

.

Он еще раз обвел взглядом долину

.

Ширса не покидала мысль о товарище, затаившемся на вражеском берегу

.

Он осмотрел глубокие порезы на ладонях, успевшие запечься на солнце, безнадежно махнул рукой и продолжал рассказ

.

У них были остро отточенные ножи, но одеревеневшие пальцы не слушались

.

Кроме того, хотя тол и надежная взрывчатка, в нем не рекомендуют ковыряться металлическими предме тами

.

Оба таи совсем выбились из сил

.

– Этого я и боялся

.

Еще перед погрузкой я сказал мальчику, что мы можем рассчитывать только на себя

.

Крестьяне выдохлись

.

От непривычного холода их била дрожь

.

Я велел им вылезти на берег и ждать нас у подножия горы

.

Мы остались вдвоем

.

.

.

Для такой работенки, Уорден, недостаточно одной физической выдержки

.

Парень держался молодцом

.

А я вот на пределе

.

Ничего не поделаешь – старею

.

Один за другим они отвязывали снаряды и крепили их под водой к опоре, согласно плану разрушения

.

При этом надо было все время следить, чтобы поток не унес их

.

Обвив ногами опору, они погружались под воду и крепко-накрепко приматывали заряды к столбу

.

Это долж но было увеличить разрушительное действие тола

.

Проклятые колючие веревки при каждом движении в кровь обдирали руки

.

Завязывание узла превращалось в мучительную пытку

.

Приходилось нырять и стягивать узел зубами

.

Так прошла добрая половина ночи

.

Следующая задача была не столь тяжелой, но требовала особой внимательности

.

Детонаторы они установили одновременно с зарядами

.

Теперь надо было осторожно подсоединить к ним шнур мгновенного действия, чтобы все заряды сработали разом

.

Подобная работа требует точности и ясной головы, малейшая ошибка грозит разнести Пьер Буль Мост через реку Квай все

.

Соединение зарядов напоминает немного монтаж электропроводки

.

Но дело осложнялось тем, что Первый решил для страховки продублировать провода

.

Кроме того, на шнур были нанизаны железные болты, служившие на плоту балластом, а теперь предназначенные для того, чтобы увлечь шнур на дно

.

– Наконец все было готово

.

Полагаю, в целом вышло неплохо

.

Тем не менее я еще раз осмотрел все «обработанные» опоры

.

Хотя можно было бы и обойтись без этого

.

С Джойсом я мог быть уверенным, что все закреплено на совесть

.

Ничто не сдвинется с места

.

Измотанные, промерзшие, израненные, они к концу словно обрели второе дыхание

.

Оста валось разобрать плот и по одному спустить бамбук по течению

.

Теперь можно было уходить

.

Они поплыли к правому берегу

.

Один тащил завернутую в брезент батарею, другой разма тывал за собой провод, следя, чтобы тот погрузился на дно

.

Они вылезли на берег точно в том месте, которое выбрал Джойс

.

Берег там круто обрывался в воду и густо зарос висячим кустарником

.

Они запрятали провод в чаще кустарника и углубились в джунгли

.

Здесь Джойс установил батарею и подрывное устройство

.

– Вон он, за рыжим деревом, ветви которого полощутся в реке

.

Я уверен, что он там – добавил Ширс

.

– Ну что ж, пока все идет как надо, – резюмировал Уорден

.

– День на исходе, а его не обнаружили

.

Отсюда мы бы заметили это

.

Никто не прогуливался в его стороне

.

Кстати, в лагере не заметно особого оживления

.

Пленных вчера увели

.

– Пленных вчера увели?

– Я видел, как большая колонна выступила из лагеря

.

Праздник был приурочен, очевидно, ко дню окончания строительства, и японцы решили не держать здесь лишних людей

.

– Оно и к лучшему

.

– Остались только тяжелобольные, те, кто не смогли идти сами

.

.

.

Итак, устроив его, вы ушли?

– Я ушел

.

Делать мне было нечего, да и вот-вот должно было начать светать

.

Храни его Бог! Только бы не обнаружили

.

– У него есть нож, – сказал Уорден

.

– Пока все идет хорошо

.

Уже смеркается

.

В долине почти темно

.

Вряд ли сейчас может что-то произойти

.

– Непредвиденное может случиться когда угодно, Уорден

.

Вы знаете это не хуже меня

.

Не знаю почему, но дело всегда развивается иначе, чем было запланировано

.

– Верно

.

Я тоже обращал на это внимание

.

– Как все произойдет на этот раз?

.

.

Я оставил его одного

.

В кармане у меня нашлось немного риса, была фляжка виски – я берег остатки провизии как зеницу ока

.

Мы выпили по глотку, остальное я дал ему

.

Он сказал на прощание, чтобы я не беспокоился, он уверен в себе

.

Я оставил его одного

.

Пьер Буль Мост через реку Квай IV Ширс прислушивается к неумолчному говору реки Квай, сочащейся сквозь таиландские джунгли, и чувствует странную подавленность

.

Проснувшись поутру, он вдруг сознает, что голос реки, постоянно вторивший до этого всем его словам и поступкам, изменился

.

Ритм ее стал иным

.

Он долго прислушивается, замерев, весь сжавшийся, как для прыжка

.

Что-то необъяснимо чужеродное закралось во все окружающее

.

Произошла какая-то перемена

.

Прошлую ночь в воде, а потом на вершине все было иначе

.

Началось это незадолго до рассвета, безо всякой причины

.

Он в удивлении встрепенулся

.

Странная тревога все больше завладевала им, все настойчивее требовала осмысления

.

Уже начал заниматься день, а он так и не мог сказать ничего, кроме: «Что-то изменилось во всей атмосфере вокруг моста и реки Квай»

.

– Что-то изменилось

.

.

.

– шепотом повторяет он

.

Это особое «чувство атмосферы» почти никогда не обманывает его

.

Беспокойство все усиливается, перерастая в тревогу, которую он тщетно пытается рассеять логикой рассуждений

.

– Да, несомненно, что-то изменилось

.

И это естественно: звук меняется в зависимости от того, где находится слушатель

.

Сейчас я в лесу, у подножия горы

.

Эхо доносится сюда иначе, чем когда я был на вершине или в воде

.

.

.

Если я не возьму себя в руки, мне начнут скоро слышаться загробные голоса!

Он выглядывает из листвы, но не замечает ничего особенного

.

Заря едва-едва освещает реку

.

Противоположный берег пока что выглядит бесформенной серой массой

.

Он старается думать только о боевой диспозиции, вспоминая расположение ударных групп

.

Час, когда на до приступать к делу, приближается

.

Ночью он спустился с четырьмя партизанами с горы и расположился на позиции, выбранной Уорденом, чуть выше полотна железной дороги

.

Уорден с двумя таи остался наверху, у минометов

.

Он должен вести наблюдение за театром военных действий и вступить в бой сразу после начала дела

.

Так распорядился Первый

.

Он откро венно сказал другу, что хочет оставить на каждом узловом пункте по командиру-европейцу

.

Нельзя предусмотреть заранее все случайности

.

Уорден согласился

.

Теперь все дело было сосредоточено в руках третьего их товарища

.

Уже больше суток Джойс сидит в укрытии, как раз напротив Ширса

.

Ждет поезда

.

Эшелон вышел ночью из Бангкока – была получена радиограмма

.

«Что-то изменилось в атмосфере

.

.

.

» Вот и таи, залегший у ручного пулемета, явно про являет признаки беспокойства

.

Он поднимается на колени и силится разглядеть реку

.

Тревога Ширса никак не проходит

.

Он пытается найти какое-то четкое объяснение проис ходящему, но мысли разбегаются, а таинственность всегда приводила Ширса в раздражение

.

Шум реки стал иным, он готов поклясться

.

Человек профессии Ширса инстинктивно вос принимает симфонию звуков природы

.

Эта способность уже два-три раза выручала его

.

Рокот стремнины, характерное трение воды о песок, треск ветвей, уносимых потоком, – все это было сегодня иным, звучало глуше, чем вчера

.

Ширс самым серьезным образом спрашивает себя, не стал ли он глохнуть? Или совсем расшатались нервы?

Но не мог же ведь таи оглохнуть одновременно с ним! И потом еще – изменился запах

.

Река Квай пахнет сегодня иначе, чем вчера

.

Явственно чувствуется резкий запах тины, как от пруда

.

Пьер Буль Мост через реку Квай – Река Квай опустилась! – восклицает вдруг таи

.

Занимавшийся день высвечивает противоположный берег, и к Ширсу приходит озарение

.

Дерево, огромное рыжее дерево, за которым сидел в укрытии Джойс, больше не купает ветви в воде

.

.

.

Река Квай обмелела

.

Уровень воды резко понизился за ночь

.

На сколько? На фут?

Возле дерева, под крутым берегом, возник галечный пляж, мокро поблескивавший на утреннем солнце

.

В первый момент Ширс с облегчением воспринял объяснение томившей его тревоги

.

Все в порядке, он еще не спятил

.

Течение стало иным, и запах тоже

.

Изменилась вся окружающая атмосфера

.

Обнажившееся, еще мокрое дно испускало запах тины

.

Катастрофы никогда не наступают мгновенно

.

Для осознания их требуется время

.

Схва тывая по очереди детали, Ширс постепенно отдает себе отчет в происшедшем

.

Река Квай обмелела! Перед рыжим деревом явственно вырисовывается каменистое дно, вчера еще покрытое водой

.

И на нем – провод

.

.

.

электрический провод! У Ширса вырывает ся непристойное ругательство

.

Провод

.

.

.

Он хватает бинокль и жадно впивается глазами в обнажившийся за ночь кусок суши

.

Вот он, провод

.

Большой отрезок тянется теперь посуху

.

Ширс прослеживает его путь – он выходит из воды и исчезает на крутом берегу, темный шнур с приставшими к нему травинками

.

Правда, провод не очень бросается в глаза

.

Ширс обнаружил его только потому, что искал на этом участке

.

Его могут и не заметить, если никто из японцев не пойдет мимо

.

.

.

Но берег, вчера еще недоступный берег! Он начинается теперь ровным пляжем и уходит далеко

.

.

.

быть может, до самого моста, отсюда не видно

.

Ослепленному яростью Ширсу кажется, что пляж просто манит на прогулку

.

Хотя у японцев должны быть другие дела, кроме как фланировать у воды перед проходом поезда

.

Ширс вытирает пот со лба

.

.

.

Дело никогда не развивается по намеченному плану

.

В последнюю минуту какой-нибудь тривиальный, банальный, подчас смехотворный случай непременно опрокидывает тщательно намеченную программу

.

Первый обвиняет себя в непростительной халатности: как же так, не предусмотреть возможность спада воды! И надо же было этому случиться именно минувшей ночью

.

Ни следующей ночью, ни двумя ночами раньше, а именно минувшей!

Этот открытый пляж, без единого кустика, голый, голый, как истина, режет глаз

.

Река Квай, должно быть, значительно обмелела

.

На фут? На два? Не больше? Черт бы ее подрал!

.

.

У Ширса подгибаются колени

.

Он цепляется за дерево, чтобы скрыть дрожь от таи

.

Второй раз в жизни с ним случается подобное потрясение

.

Первый раз это было, когда он почувство вал, как по рукам у него течет кровь врага

.

Сердце работает с перебоями, тело обливает холодный пот

.

– На два фута? Не больше? Боже всемогущий! А заряды? Взрывчатка на опорах моста!

Пьер Буль Мост через реку Квай V После того как Ширс ушел, молча пожав ему руку, Джойс долгое время сидел, слов но оглушенный

.

Сознание того, что он наконец будет действовать самостоятельно, пьянило голову, как алкоголь

.

Джойс встал, снял с себя мокрую одежду, выжал ее и растер окоченевшее тело

.

Потом вновь надел шорты и рубашку – хоть и сырые, они все же защищали от предутреннего холода

.

После этого он проглотил несколько ложек риса, оставленного Ширсом, и отхлебнул добрый глоток виски

.

Надо было бы выйти из укрытия и набрать воды, но он не решился

.

Поэтому он вылил часть виски на раны и ссадины, густо покрывавшие руки и ноги

.

Проделав это, Джойс вновь устроился под деревом и стал ждать

.

Несколько раз он видел на мосту японцев

.

Они шли совершенно спокойно, ни один не взглянул в его сторону

.

Как тогда, во сне, он наметил себе на мосту определенную точку – крестовину под поручнем с провисшей на ней сухой веткой

.

Точка находилась примерно на середине настила – как раз там, где начинался заминированный пролет

.

Когда паровоз дойдет до этой точки – вернее, будет в нескольких футах от нее, – Джойс всей тяжестью наляжет на рукоять подрывного устройства

.

Уже раз двадцать, отъединив провод, он повторял это простое движение, пока не довел его до автоматизма

.

День пролетел быстро

.

С наступлением ночи он спустился с откоса и, припав к мутной воде, жадно и долго пил;

затем наполнил доверху флягу и вернулся к себе в засаду

.

Он даже позволил себе вздремнуть, не меняя положения, привалившись к дереву

.

Если паче чаяния изменится график движения, он все равно услышит приближение поезда

.

В джунглях человек привыкает спать чутко, как зверь

.

Он спал урывками, а в промежутках пристально следил за происходящим

.

Как во сне, так и наяву куски вчерашнего приключения мешались с воспоминаниями о прежней жизни – той самой, о которой он поведал Ширсу перед отплытием

.

Он видел себя в пыльном проектном бюро, где провел свои лучшие годы, склоняясь над чертежом в слепящем свете проекционной лампы

.

И каждый день перед ним возникала одна и та же балка, металлическая деталь, которую он ни разу не видел в натуре, – символическая балка в двух измерениях, отобравшая у него юность

.

План, профиль, вертикальная проек ция, бесчисленные сечения вращались калейдоскопом перед его мысленным взором со всеми своими сочленениями, умелое расположение которых дало фирме экономию в полтора фунта стали после двух лет слепых поисков

.

Но сейчас на всех изображениях, поверх этих профилей и сечений, виднелись маленькие коричневые прямоугольники, будто нарисованные Уорденом на крупномасштабной схеме мо ста – по одному на каждой из двадцати четырех опор

.

Название чертежа Джойс никак не мог прочитать

.

Он судорожно всматривался, но буквы расплывались перед его замутненным взором

.

Вновь и вновь буквы то разбегались по всему чертежу, то собирались в единое слово, точно титры перед началом кинофильма

.

Наконец он увидел его

.

Написанное черной тушью, переливаясь в свете чертежной лампы, слово появилось на экране воображения, закрыв собой все остальное, и это слово было «РАЗРУШЕНИЕ»

.

Впрочем, он мог легко рассеять видение, чуточку приоткрыв глаза

.

Чернильный силуэт моста через реку Квай разгонял пыльные призраки прошлого и возвращал Джойса к действи тельности, его действительности

.

Жизнь должна пойти по-иному после того, что случится

.

Он заранее наслаждался успехом, видя в нем перст судьбы

.

Пьер Буль Мост через реку Квай Перед рассветом, примерно тогда же, что и Ширс, он ощутил странную тревогу – от реки донесся чужой запах

.

Изменение происходило так постепенно, что Джойс в полусне не сразу заметил его

.

Из своего укрытия он видел лишь настил

.

Река была внизу, скрытая кустарником

.

Но он не мог ошибиться;

надо было что-то предпринять

.

Он прополз почти до самой воды и осторожно выглянул из листвы

.

Все стало ясно: на галечном пляже лежал открытым электрический провод

.

Как и Ширс, он медленно, постепенно осознавал, что случилось непоправимое

.

В мозгу болезненно билась мысль о зарядах

.

Отсюда, с новой позиции, ему были видны опоры

.

Вот они, стоит только поднять голову

.

Но как нелегко заставить себя сделать это

.

.

.

Он долго всматривался, соображая, что натворила своими причудами река Квай

.

Хотя, возможно, все было не так ужасно

.

.

.

Джойс то впадал в отчаяние, то зажигался надеждой, глядя на изменчивую рябь у основания моста

.

Поначалу он обрадовался и даже успокоил немного расходившиеся нервы

.

Не так уж низко спала река

.

Заряды по-прежнему скрыты под водой

.

.

.

Или это только кажется из его укрытия? А сверху? С моста?

.

.

Да и отсюда

.

.

.

Вглядевшись, он увидел большой бурун, похожий на те, что образуются вокруг речных валунов

.

Теперь бу рун вспух возле знакомых опор

.

Кто-кто, но уж он хорошо знал их;

на каждой опоре были лоскутья его кожи с ладоней! Нет, он не имел права обманывать себя

.

Буруны вокруг тех опор были выше

.

.

.

А возле одной, похоже, выглядывал из воды уголок коричневого предмета, ясно выделяясь на свежеошкуренном бревне

.

Уголок, словно рыбий плавник, то показывался, то исчезал

.

Заряды, видимо, оказались теперь на самой поверхности

.

И бдительный часовой, перегнувшись через поручень, вполне мог заметить их на внешних опорах

.

А что, если уро вень опустится еще ниже? Тогда заряды предстанут во всей красе – вот они, еще мокрые от воды, сверкают в лучах безжалостного таиландского солнца! Дикая нелепость подобной картины леденила кровь в жилах

.

Который сейчас час? Долго ли еще ждать?

.

.

Солнце еще только-только вставало над долиной

.

Поезд ожидался к десяти утра

.

Вся кропотливая работа, все тяготы и лишения, все становилось нелепым, почти смехотворным из-за бесчеловечной фантазии природы, по прихоти какого-то источника, бившего высоко в горах! Успех дела, в который они вложили все свои силы, годами до этого сберегая их, лежал теперь на весах, и Джойс был бессилен склонить их чашу в свою пользу

.

Все решали сейчас минуты, остав шиеся до прохода поезда

.

Судьба дела, может быть, и зависела от чьей-то воли, но то была воля чужая, безжалостная, бесконечно далекая от людских забот, так что ничье желание или мольба не могли повлиять на нее

.

Теперь, когда Джойс уверился, что больше не властен над зарядами, он, как ни странно, успокоился

.

Он запретил себе думать об этом и даже желать какого-то исхода

.

Он не имел права расходовать хотя бы частичку своей энергии на события, не имеющие отношения к делу

.

Он был обязан забыть о них и сконцентрировать внимание на том, что было еще в его власти

.

Об этом и только об этом он должен был думать

.

Дело еще могло свершиться, и надо было предугадать, в какую оно выльется форму

.

Он ведь всегда обдумывал каждый свой шаг

.

Если обнаружат заряды, поезд остановится перед мостом

.

Тогда, прежде чем успеют найти его самого, он нажмет на рычаг подрывного устройства

.

Мост, очевидно, они смогут впослед ствии восстановить

.

Задача будет выполнена наполовину

.

Иначе придется поступить, если они обнаружат провод

.

Но это сможет сделать только человек, находящийся на пляже в нескольких шагах от него

.

Тут придется действовать самому

.

Может статься, в этот момент никого не окажется ни на мосту, ни на том берегу, и все пройдет незаметно? Крутой берег скрывает пляж от японцев в лагере

.

Возможно, тот, кто увидит провод, не сразу поднимет тревогу

.

Тогда молниеносно вступит в игру он, Джойс

.

Пьер Буль Мост через реку Квай Поэтому сейчас надо держать под контролем и пляж и мост

.

Он просидел еще немного на берегу, потом вернулся в укрытие, забрал батарею, подрывное устройство и перетащил их на новое место;

теперь его скрывала тонюсенькая стена листвы

.

Отсюда он мог спокойно вести наблюдение за мостом и пляжем, на котором лежал сейчас провод

.

В голову ему пришла еще одна идея

.

Он снял с себя шорты, рубашку и остался в одних трусах

.

В таком виде работали пленные

.

Если его заметят издали, то могут принять за одного из них

.

Он установил покрепче подрывное устройство и опустился рядом с ним на колени

.

Вынул из ножен кинжал – непременный атрибут всех диверсантов «Фирмы подрывных работ» – и положил рядом с собой на траву

.

Время тянулось отчаянно медленно, заторможенно, словно беря пример со сникшего те чения реки Квай

.

Джойс отсчитывал нескончаемые секунды под приглушенный рокот воды, незаметно приближаясь к опасному будущему и провожая уплывающие в прошлое бесценные мгновения спокойствия и уверенности

.

Как ему не хватало их сейчас!

.

.

Тропическое солнце заливало светом влажную долину, заставляя искриться сырой черный песок на появившейся из воды прибрежной полосе

.

Высветив крестовины моста, солнце поднялось еще выше, от бросив на пляж гигантскую тень рукотворного чуда

.

Тень ложилась на галечник параллельно проводу, ломаясь в воде, колебалась в такт зыби и вновь выпрямлялась на том берегу сливаясь с густой массой гор

.

Солнце жгло раны на руках, припекало исцарапанное тело, по которому ползали легионы разноцветных кусачих муравьев

.

Но физические страдания были не в силах отвлечь Джойса от мрачных дум

.

Вдруг сердце его тревожно застучало – в тот самый момент, когда он пытался предугадать, какую форму примет дело, судьба посылала ему испытание

.

Привлеченный вынырнувшим пляжем, по берегу реки небрежной походкой шагал японский солдат

.

Сейчас он с удивлением заметит провод, нагнется, чтобы рассмотреть его, и на мгновенье замрет в этой позе

.

Тут пробьет час Джойса

.

Надо заранее продумать каждое движение

.

Недаром Ширс называл его «рассудочным»!

Мысль о предстоящем заставила его оцепенеть, разом парализовала мышцы

.

Отступать было некуда

.

У него возникло подспудное чувство, что это было все равно неминуемо;

начер тано на роду;

что все предыдущее было естественной подготовкой к решающему экзамену

.

Но именно потому, что этого омерзительного испытания он боялся больше всего, судьба согла шалась склонить чашу весов к победе только ценой тяжкой жертвы

.

Только она, эта жертва, могла вырвать победу из цепких лап случайности

.

Все клетки мозга судорожно напряглись перед последним рывком

.

В голове Джойса всплы ли наставления, усвоенные за время занятий в спецшколе;

он силился настроить душу и тело на то, что ему предстояло сейчас совершить, но отвратительные видения не проходили

.

Он вспомнил тревожный вопрос, заданный ему шефом группы: «Если понадобится, вы сможете хладнокровно пустить в ход это оружие?» Вопрос покоробил его тогда

.

Он не мог категорически ответить «да»

.

Уверенность пришла позже, в момент отплытия;

теперь он снова не мог поручиться за себя

.

Он взглянул на кинжал, лежавший рядом на траве

.

Это был нож с длинным отточенным лезвием и сравнительно небольшой рукояткой;

тяже лая, отлитая из металла, она составляла единое целое с лезвием

.

Теоретики из Отряда многократно меняли форму и профиль кинжала

.

Джойс знал, что недостаточно будет сжать рукоятку и ударить вслепую;

для этого не нужен навык

.

Всякое разрушение требует своего подхода

.

Инструкторы научили его двум способам обращения с оружием

.

Обороняясь от на падающего противника, полагалось держать нож перед собой, чуть приподняв лезвие, и бить снизу вверх, будто вспарывая брюхо зверю

.

Это он был в состоянии сделать

.

Все произошло бы автоматически

.

Но в данном случае не противник бросится на него, а он на противника

.

Пьер Буль Мост через реку Квай Здесь надлежало действовать другим способом, не требовавшим особой силы, а только ловко сти и колоссального хладнокровия

.

Второй способ рекомендовался курсантам в тех случаях, когда потребуется ночью бесшумно снять часового до того, как тот успеет поднять тревогу

.

Бить следовало сзади;

но не в спину (это тоже было бы легко)

.

Надо было перерезать горло

.

Кинжал в этом случае полагалось держать в поднятой руке перпендикулярно телу жертвы, для пущей верности прижав большой палец к основанию лезвия

.

Удар надлежало наносить справа налево резко, но не очень сильно, иначе был риск промахнуться

.

Бить следовало в определенное место, чуть пониже уха

.

Чтобы человек не смог даже вскрикнуть

.

Такова была схема

.

Она включала в себя еще несколько последующих движений

.

Однако Джойс не решался даже шепотом повторить то, что не без юмора излагали инструкторы в Калькутте

.

Его преследовала эта картина

.

Он усилием воли заставил себя вглядеться в нее, предста вить событие в мельчайших деталях и даже в цвете

.

Он силился разглядеть самые отвра тительные подробности, в безумной надежде привыкнуть к ним и принять их как должное

.

Он проиграл в уме эту сцену десять, двадцать раз, и понемногу перед ним вырисовывал ся не абстрактный живой человек, а конкретный японский солдат в форме и надвинутой на уши нелепой фуражке

.

Чуть ниже уха он видел теперь загорелую шею, в которую надлежало вонзить кинжал

.

Он заставил себя ощутить рукой, как входит лезвие в тугое тело;

увидеть, как хлещет из раны кровь: уловить судорожный горловой всхлип, когда он доканчивал опера цию, обхватив намертво левой рукой шею жертвы

.

Ему пришлось преодолевать подступавшую тошноту

.

От напряжения закололо во всех мышцах

.

.

.

И все же полной уверенности не было

.

Страх перед неудачей терзал его не меньше, чем мысль о необходимости исполнить свой долг

.

Выбор был жуткий

.

Либо поплатиться душевной мукой за одну секунду действия, собрав для него в кулак всю волю, либо избрать трусливое бездействие, так манившее своей кажущейся легкостью

.

Он понял, наконец, что ему ни за что не удастся хладнокровно, в полном сознании совершить этот жест, который он упрямо рисовал в своем воображении

.

Наоборот, надо было вычеркнуть его из сознания переключить мысль на что-нибудь постороннее, отвлекающее

.

Ему требовалась другая помощь, нежели леденящее предвкушение убийства

.

Помощь извне? Он обвел окружавший пейзаж умоляющим взором

.

Он был одинок и наг, затаившись в кустах на чужой земле, словно лесной зверь, окруженный врагами

.

Единствен ным оружием был этот страшный нож, обжигавший ладонь

.

Он тщетно искал поддержки у джунглей, воспламенивших его воображение

.

Но вдруг враждебно сомкнулась долина реки Квай

.

Тень от моста сокращалась с каждой минутой

.

Теперь мост казался ему застывшим бес смысленным сооружением

.

Ждать помощи было неоткуда

.

Больше не оставалось ни глотка виски, ни даже комочка риса

.

Наверное, стало бы легче, сумей он найти что-то из еды

.

Помощь не могла прийти извне

.

Он был целиком предоставлен самому себе

.

Но ведь именно этого он и добивался! И так радовался этому

.

Гордость пьянила голову

.

Он казался себе самому неодолимым

.

Не могли же силы разом вдруг покинуть его, будто игрушку с лопнувшей пружиной

.

Он закрыл глаза и вновь погрузился в видения

.

Спасение могло прийти только оттуда, тщетно было ждать его на земле или в небесах

.

Среди обрушившихся на него несчастий единственный сверкающий луч надежды исходил из глубины души

.

.

.

Джойс привычно искал спасения в развитом воображении

.

Именно эта его способность беспокоила в свое время Ширса

.

А осторожный Уорден так и не высказался, достоинство это или порок

.

Навязчивые образы можно было обезвредить только иными навязчивыми картинами, вы бранными по желанию

.

Надо было скорей просмотреть киноленту своей прошлой жизни и найти в ней то, что составляло подлинную духовную ценность;

беспощадно отбросить все зыбкое и неустойчивое;

найти достаточно мощное чувство, способное целиком заполнить со Пьер Буль Мост через реку Квай бой бездну, открывшуюся в душе! Он начал лихорадочно искать

.

Ненависть к японцам и чувство долга явно не годились: их нельзя было четко вообразить себе

.

Он стал думать о командирах, о друзьях на том берегу, доверившихся ему

.

Это тоже было мало осязаемо

.

В крайнем случае подобное чувство могло побудить его пожертвовать собственной жизнью

.

Жажда успеха тоже была бессильна здесь

.

Поблекший ореол победы не мог стать путеводной звездой – ее ведь нельзя ощутить

.

Внезапно сознание пронзила одна картина

.

Она была словно выхвачена из тьмы стрелой молнии

.

Еще не увидев целиком всех деталей, он инстинктивно почувствовал, что это грядет спасение

.

Усилием воли он вновь вызвал ее

.

Картина осветилась еще раз

.

То было одно из ви дений минувшей ночи: лист чертежа, освещенный проекционной лампой, бесчисленные изоб ражения балки, на которых сверху лежали теперь коричневые прямоугольники, и выведенный стандартным шрифтом заголовок, еще блестевший от невысохшей туши: РАЗРУШЕНИЕ

.

Картина не погасла

.

Вызванная из памяти душевным порывом, она победно заполнила со знание

.

Джойс инстинктивно почувствовал, что этот мощный всепоглощающий образ поможет слабому телу превозмочь дрожь и отвращение

.

Образ пьянил, точно алкоголь, и успокаивал, точно опиум

.

Он отдался ему, с тем чтобы уже больше не выпускать из головы

.

В этом гипнотическом состоянии он нисколько не удивился, заметив японских солдат на мосту через реку Квай

.

Пьер Буль Мост через реку Квай VI Ширс тоже заметил японских солдат и почувствовал, как у него на лбу выступил холодный пот

.

Для него тоже время тянулось нестерпимо медленно

.

Лихорадочное замешательство, охва тившее его при мысли о зарядах, успело пройти

.

Он оставил партизан на месте, а сам поднялся повыше, откуда открывался вид на мост и реку Квай

.

Приставив бинокль, он начал рассмат ривать волны, лизавшие опоры моста

.

Ему показалось, что он заметил уголок коричневого предмета, то выглядывавший, то вновь исчезавший в белой пене

.

Рефлекторно – да и долг призывал его к этому – он стал лихорадочно соображать, каким образом мог лично вмешаться в ход событий

.

«Нет ситуации, которая не оставляла бы возможности для действия» – гласил девиз Отряда 316

.

Впервые за время, что он занимался своим ремеслом, Ширс не мог ничего придумать и проклял собственное бессилие

.

Для него игра была уже сыграна

.

Ни он, ни Уорден, который сверху тоже, несомненно, заметил коварную выходку реки Квай, не могли изменить ход событий

.

Разве что Джойс? Но заметил ли он происшедшую перемену? И кто знает, хватит ли у него сил и умения найти вы ход из трагически сложившейся обстановки? Ширс, которому приходилось уже сталкиваться с осложнениями такого масштаба, горько пожалел, что отдал Джойсу главную роль

.

Миновали уже два нескончаемых часа

.

С возвышения, где лежал Ширс, были четко видны лагерные бараки и мельтешащие японские солдаты в парадной форме

.

Рота выстраивалась в сотне метров от реки, готовясь взять винтовки на караул, приветствуя прибывших в поезде на открытие линии генералов

.

Может, подготовка к церемонии отвлечет их внимание? Ширс уповал на это

.

Но тут из караульного помещения вышел японский патруль и направился к мосту

.

По команде сержанта солдаты выстраиваются вдоль перил и шагают по настилу, небрежно закинув винтовки на плечо

.

Им велено в последний раз осмотреть объект перед проходом поезда

.

Время от времени кто-нибудь из них перегибается через перила и смотрит вниз

.

Но делается это явно для очистки совести, во исполнение приказа

.

Ширс твердит про себя, что у них не возникло никаких подозрений

.

В самом деле, что может приключиться с мостом через реку Квай, выросшим у них на глазах в этом забытом Богом краю! «Глядят, но не видят», – шепчет Ширс, следя за их продвижением

.

Каждый шаг отдается у него в голове

.

Он неотрывно глядит на них, ловя малейший их жест, а в сердце слагается судорожное желание молиться какому-нибудь богу, или черту, или любой высшей силе, если она существует! Он машинально начинает считать их шаги и прикидывает, сколько метров они успели пройти

.

Уже миновали середину моста

.

Сержант облокачивается на перила и говорит что-то идущему впереди солдату, указывая на реку

.

Ширс кусает кулак, чтобы не закричать

.

Сержант смеется

.

Скорей всего они заметили спад воды

.

Идут дальше

.

Ширс попал в точку: они глядят, но не видят

.

Ему даже кажется, что, впиваясь в них взором, он оказывает своего рода внушение

.

Последний солдат исчезает из поля зрения

.

Не заметили

.

.

.

Теперь возвращаются

.

Солдаты вышагивают прежней беззаботной походкой

.

Вот один пе регибается над опасной зоной

.

Нет, вновь занимает место в строю

.

Прошли

.

Ширс вытирает с лица пот

.

Идут в лагерь

.

«Ничего не увидели»

.

Англичанин машинально твердит про себя фразу, дабы удостовериться в свершившемся чуде

.

Он ревни во следит за ними в бинокль и опускает его, только когда патруль присоединяется к роте

.

Остается надеяться, что и дальше все пройдет так же

.

Странная гордость охватывает Ширса

.

Пьер Буль Мост через реку Квай – На их месте, – бормочет он, – я был бы повнимательней

.

Любой английский солдат заметил бы неладное

.

Слава Богу! Поезд должен быть недалеко

.

Как бы в ответ на последнюю мысль Ширса с вражеского берега донеслись хриплые слова команды

.

Солдаты засуетились

.

Ширс всматривается вдаль

.

На горизонте, в глубине доли ны вырастает облачко черного дыма, оповещая о приближении первого японского эшелона

.

Он прошел уже через весь Таиланд, первый состав, везущий солдат, боеприпасы и несколь ких генералов – представителей японского главного командования

.

Первый поезд, которому предстоит пересечь мост через реку Квай

.

Сердце Ширса сжимается

.

Благодарные слезы застилают глаза

.

– Все уже позади, – шепчет он

.

– Какие еще могут быть неожиданности? Поезд будет здесь через двадцать минут

.

Ширс берет себя в руки и спускается к подножию горы, где засела группа прикрытия

.

И пока, согнувшись при этом в три погибели, он спускается сквозь кустарник, стараясь быть как можно неприметней, на противоположном берегу появляется человек в форме английского полковника и направляется к мосту

.

В тот момент, когда Первый достиг своего поста и, еще не оправившись от смятения, напрягся в ожидании грохота взрыва, ослепительного пламени и зрелища дымящихся руин, в этот самый момент полковник Никольсон, в свою очередь, поднялся на мост через реку Квай

.

Умиротворенный, в ладу со своей совестью, со вселенной и со своим Богом;

отражая в зрачках безмятежную голубизну тропических небес после грозы;

впитывая каждой порой своей розовой кожи удовольствие от праведного отдыха, подобно честному мастеру по завер шении большого труда;

преисполненный гордости от сознания того, что он сумел превзойти благодаря своей стойкости и мужеству все препятствия;

не в силах наглядеться на творение, созданное его руками и руками его солдат в этом диком таиландском краю, уже ставшем почти его вотчиной;

в упоении от мысли, что он не посрамил славы предков, вписав славную стра ницу в западную летопись легендарных дел строителей империи;

непререкаемо убежденный, что никто не смог бы сделать это лучше его;

укрепившийся еще больше в своем убеждении о превосходстве белой расы во всех областях жизнедеятельности и безмерно счастливый от сознания, что всего за шесть месяцев он блистательным образом подтвердил это;

раздуваясь от радости при виде того, каких триумфальных результатов добились люди под его руковод ством;

смакуя крохотными глотками вино победы;

любуясь отменным качеством исполнения;

желая в последний раз перед апофеозом осмотреть в одиночку это достижение трудолюбия и ума, а также проинспектировать напоследок построенный им объект, полковник Никольсон величественным шагом ступил на мост через реку Квай

.

Большую часть всех военнопленных и всех офицеров увели из лагеря два дня назад пешим строем на сборный пункт, откуда их должны были отправить на Малайский архипелаг, а то и в Японию для выполнения новых работ

.

Железная дорога была закончена

.

Всемилостивейший император повелел из Токио отпраздновать событие во всех строительных лагерях Бирмы и Таиланда

.

С особой торжественностью по настоянию полковника Никольсона этот день был отмечен в Квайском речном лагере

.

На всей трассе железной дороги кто-нибудь из старших японских офицеров – генерал или полковник, – поднявшись на сколоченную трибуну и блестя начи щенными сапогами и светлыми перчатками, произносил речь, сопровождая ее резкими по дергиваниями рук и головы

.

Искаженные странным образом английские слова обрушивались на толпы белых людей – увечных, больных, покрытых язвами, оглушенных многомесячным пребыванием в аду

.

Сайто тоже произнес речь

.

Разумеется, он восславлял южноазиатскую сферу сопроцве Пьер Буль Мост через реку Квай тания

.

В конце он все-таки снизошел до слов благодарности пленным за проявленную ими лояльность

.

Клиптон, видевший, как перед сдачей объекта умирающих людей выводили на стройку, чуть не плакал от ярости

.

Но на этом дело не кончилось

.

Клиптону пришлось вслед за тем выслушать речь полковника Никольсона, в которой тот воздавал честь мужеству и самоотверженности своих солдат

.

Полковник закончил словами о том, что перенесенные стра дания были не напрасны и что он гордится выпавшей ему честью командовать такими людьми

.

Их достойное поведение в беде послужит примером для всей нации

.

После этого начался праздник

.

Полковник принял в его подготовке живое участие

.

Для солдат нет ничего страшнее безделья, твердил он, а посему приказал развлекаться

.

Несколько дней подряд солдаты вынуждены были репетировать

.

Пленные показали не только множество сольных номеров, но даже сумели поставить комедию, где переодетые в женское солдаты изображали «танцовщиц»

.

Их появление на подмостках вызвало дружный гогот

.

– Вот видите, Клиптон, – сказал полковник

.

– Вы критиковали меня в отдельных случаях, но я не допустил, не позволил им пасть духом

.

Люди выдержали – и это главное

.

В этом была доля правды

.

Солдаты в Квайском речном лагере остались несломленными

.

Клиптону достаточно было оглянуться вокруг

.

Он видел, как радостно, по-детски смеялись пленные, глядя на представление, и в этой способности радоваться был залог того, что они сумели остаться людьми

.

Наутро пленные двинулись в путь

.

В лагере остались только калеки и тяжелобольные

.

Их должны были эвакуировать в Бангкок ближайшим поездом из Бирмы

.

Офицеры ушли с солдатами

.

Ривзу и Хьюзу, к вящему их огорчению, тоже пришлось отправиться с колонной, хотя им очень хотелось взглянуть на то, как по сооружению, возведенному ценой стольких мук, пройдет первый поезд

.

Полковник Никольсон единственный получил дозволение остаться в лагере, чтобы затем сопровождать больных

.

Учитывая его заслуги, Сайто не мог отказать полковнику в поблажке, о которой тот попросил с обычным своим достоинством

.

Теперь он шел по мосту широким шагом, торжествующе стуча каблуками о настил

.

Он победил

.

Мост был отделан без шика, но тщательно и с «законченностью», и теперь высился словно памятник мастерству Запада под таиландским солнцем

.

Он считал, что в последний раз обязан пройти по нему, как командир обходит строй перед парадом

.

Иначе не могло быть

.

Он олицетворял своим присутствием всех ушедших соратников, всех солдат, которые, конечно же, заслужили эту честь

.

К счастью, он был тут

.

Мост сработан надежно, ни одного слабого места;

прекрасное сооружение

.

Но ничто не способно заменить хозяйский глаз, особенно если человек от начала до конца отвечал за работу;

в этом он тоже был уверен

.

Разве можно заранее все предусмотреть? Жизненный опыт тоже его учил тому, что в последнюю минуту может приключиться самое невероятное, обнаружится щель или трещина

.

Лучший из подчиненных в этом случае растеряется и не сможет быстро принять решение

.

Разумеется, он и в грош не ставил донесения японского патруля, посланного комендантом проверить мост

.

Он хотел все видеть сам и теперь придирчиво разглядывал каждую балку, каждый стык

.

Дойдя до середины моста, он перевесился через перила, как делал через каждые пять шесть метров, всмотрелся в опору и удивленно замер в этом положении

.

Хозяйским взглядом он сразу же усмотрел пенистый бурун над зарядом

.

Приглядевшись внимательнее, Никольсон различил приставшую к столбу какую-то коричневую массу

.

Он поколебался мгновение, перешел немного дальше и через несколько метров склонился над другой опорой

.

– Странно

.

.

.

– пробормотал он

.

Он постоял в нерешительности еще немного, перешел на другую сторону и поглядел там

.

Там тоже виднелся какой-то коричневый предмет, едва прикрытый дюймовым слоем воды

.

Пьер Буль Мост через реку Квай Смутное беспокойство охватило его

.

Как будто он увидел пятно, портившее весь внешний вид сооружения

.

Полковник дошел до конца настила и повернул назад, как это сделал до него патруль

.

Снова остановился на середине и долго-долго глядел вниз

.

Наконец, пожав плечами, он двинулся назад на правый берег

.

Дорогой он бормотал вслух:

– Два дня назад этого не было

.

Правда, с тех пор река спала

.

.

.

Скорей всего намело на опору кучку мусора

.

И все же

.

.

.

В голове полковника возник очажок подозрения, но истина была настолько невообразима, что он еще был не в силах представить ее

.

Тем не менее безмятежность исчезла

.

Великолепное утро было испорчено

.

Он вновь подошел к перилам и склонился над этой аномалией

.

Чем объяснить ее? По-прежнему взволнованный, он вернулся на берег

.

– Нет, это невозможно, – шептал он, отгоняя закравшееся подозрение

.

– Если только банда красных китайцев

.

.

.

Понятие диверсии неразрывно было связано у него с гнусным коварством врага

.

– Здесь это невозможно, – повторил он

.

Однако прежнее хорошее настроение больше не возвращалось

.

Поезд был уже виден – правда, далеко

.

Полковник прикинул, что он прибудет не раньше чем через десять минут

.

Сайто, прохаживавшийся от моста к строю, несколько растерянно смотрел на приближавшегося полковника

.

Последнее время замешательство не покидало его в присутствии полковника Никольсона

.

– Полковник Сайто, – властно промолвил тот

.

– Происходит что-то странное

.

Нам следует пойти проверить, в чем дело, до того, как пройдет поезд

.

Не дожидаясь ответа, он стал спускаться с берега, намереваясь отвязать причаленную под мостом туземную лодочку и объехать на ней опоры

.

Ступив на пляж, он инстинктивно окинул его из конца в конец хозяйским взглядом и тут же увидел на влажно блестевшем галечнике электрический провод

.

Полковник Никольсон нахмурился и двинулся прямо к шнуру

.

Пьер Буль Мост через реку Квай VII Он вошел в поле зрения Ширса в тот момент, когда пружинисто спрыгнул с крутого берега, – ловкость ему удалось сохранить ежедневной утренней гимнастикой

.

Японский офицер неуклюже сполз за ним следом

.

А Ширса обожгла мысль, что злой рок еще не выложил на стол свои козыри

.

Джойс давно уже заметил английского полковника

.

Но в том сумеречном состоянии, в котором он пребывал, метание полковника по мосту не вызвало в нем никаких новых чувств

.

Однако завидев появившуюся из-за спины полковника фигуру Сайто, он схватился за нож

.

Ширсу казалось, что полковник Никольсон силком тянет за собой японского офицера

.

При виде дикой нелепости положения, он в полуистерике заговорил сам с собой:

– Надо же, кто кого ведет! Англичанин тащит японца! Объяснить ему, шепнуть хоть словечко, одно-единственное

.

.

.

Пыхтение локомотива доносилось все отчетливее

.

Японцы выстроились по местам, готовясь взять на караул

.

Двоих людей на пляже не могли увидеть из лагеря

.

Ширс в ярости сжал кулаки, мгновенно оценив ситуацию

.

Тренированная реакция тут же сработала, подсказав, что именно требуется совершить человеку, вставшему под знамена «Фирмы подрывных работ»

.

Он выхватил из ножен кинжал и занес его для удара по всем правилам – рука отведена, ногти внизу, большой палец на основании лезвия

.

Сам он не мог пустить оружие в ход;

это была безумная попытка воздействовать на Джойса, такое же инстинктивное движение, как раньше, когда он глазами гипнотизировал патруль на мосту

.

Полковник Никольсон остановился возле провода

.

Сайто, ковыляя на коротеньких ножках, поспешал за ним

.

Все утренние волнения показались пустячными Ширсу в сравнении с тем, что он испытывал в это мгновение

.

Он начал громко восклицать, водя кинжалом перед собой

.

– Он не сможет! Нет, он не сможет! Нельзя это требовать от мальчишки его возраста

.

Он получил гражданское воспитание и просидел всю свою юность в конторе! Я спятил, поручив ему дело

.

Я должен был быть на его месте

.

Он не сможет!

Сайто уже стоял рядом с полковником Никольсоном, наблюдая, как тот нагибается и поднимает провод

.

Сердце Ширса рвалось вон из груди, вторя жалобным безумным словам, вырывавшимся из горла короткими яростными всхлипами:

– Он не сможет! Еще три минуты

.

Три минуты, и поезд будет здесь! Он не сможет!

Один из партизан-таев, лежавший у пулемета, испуганно глядел на него

.

К счастью, стена джунглей поглощала крики

.

Ширс опомнился и, судорожно сжав рукоять ножа, зашептал, глядя на лезвие:

– Он не сможет! Боже всемогущий, сделай его бесчувственным! Отними у него рассудок хоть на десять секунд!

.

.

В момент, когда он шептал свою дикую молитву, Ширс заметил движение в листве возле рыжего дерева

.

Ветви кустов раздвинулись

.

Ширс застыл, затаив дыхание

.

Джойс, согнувшись пополам, тихо спускался с крутого берега, держа в руке нож

.

Взгляд Ширса уперся в него и больше не отпускал

.

Сайто, обычно туго соображавший, присел на корточки у самой воды, спиной к зарослям, в привычной позе жителей Востока

.

Он присаживался так всякий раз, когда волнующие обстоятельства мешали ему следить за собой

.

Сайто тоже взял в руки шнур

.

И тут Ширс услыхал произнесенную по-английски фразу:

Пьер Буль Мост через реку Квай – Все это крайне тревожно, полковник Сайто

.

Наступила короткая пауза

.

Японец счищал с провода налипшие травинки

.

Джойс незамет но подбирался сзади

.

– Черт вас побери, полковник Сайто! – заорал вдруг полковник Никольсон

.

– Ведь мост заминирован! Эти штуки на опорах – это же взрывчатка! И провода

.

.

.

Он повернулся в сторону джунглей, пока Сайто соображал, что к чему

.

Взгляд Ширса буравил берег

.

И в тот момент, когда его кулак с зажатым кинжалом нанес удар справа нале во, он увидел солнечный блик на противоположном берегу

.

Сидевший на корточках человек пошатнулся

.

Он смог

.

Ему удалось

.

Ни один мускул его напрягшегося тела не дрогнул, пока сталь почти беспрепятственно не вошла в тело

.

Джойс твердой рукой проделал все необходимые дополнительные движения

.

Одновременно, повинуясь заученной инструкции или просто боясь упасть, он обвил левой рукой шею зарезанного врага

.

Сайто конвульсивно дернулся, пытаясь привстать

.

Джойс изо всех сил прижал его к себе, чтобы не дать ему крикнуть, а скорее – чтобы унять начавшуюся дрожь в конечностях

.

Японец беззвучно осел вниз

.

Ширс, жадно ловивший малейший звук с того берега, раз личил только слабый хрип

.

Джойс замер на несколько секунд, придавленный истекающим кровью противником

.

Но у него нашлись силы одержать и эту победу

.

Вначале ему было страшно прикоснуться к нему, но, взяв себя в руки, он одним рывком отбросил неподвижное тело;

оно скатилось наполовину в воду

.

Джойс огляделся вокруг

.

Ни на том, ни на этом берегу не было ни души

.

Он победил, но сознание торжества не могло одолеть отвращения и ужаса

.

Он с трудом поднялся на колени

.

Оставалось сделать несколько самых простых вещей

.

Прежде всего рассеять недоразумение

.

Тут хватит двух слов

.

Полковник Никольсон стоял как вкопанный, потрясенный быстротой всего происшедшего

.

– Офицер

.

Я – английский офицер, сэр, – просипел Джойс

.

– Сейчас взорвется мост

.

Уходите отсюда

.

Он не узнал собственного голоса

.

Движение губ причиняли дикую боль

.

А тот, похоже, не слышал его!

– Я английский офицер, сэр, – в отчаянии повторил он

.

– Отряд 316 из Калькутты

.

Диверсанты

.

Нам приказано взорвать мост

.

Полковник Никольсон подал, наконец, признаки жизни

.

Что-то сверкнуло у него в зрачках

.

Он спросил сдавленным голосом:

– Взорвать мост?

– Уйдите отсюда, прошу вас, сэр

.

Поезд подходит

.

Они сочтут вас сообщником

.

Полковник по-прежнему не двигался с места

.

На уговоры не было времени

.

Надо было действовать

.

Пыхтенье локомотива доносилось уже совсем отчетливо

.

Джойс Почувствовал вдруг, что ноги не держат его

.

Он пополз в укрытие на четвереньках

.

– Взорвать мост! – повторил за ним полковник Никольсон

.

Застыв на месте, он беззвучно смотрел, как Джойс мучительно карабкался на берег, будто пытаясь вникнуть в тайный смысл сказанного

.

Внезапно он пошел в ту же сторону, рез ким движением раздвинул ветви, только что скрывшие Джойса, и увидел, как тот взялся за рукоять подрывного устройства

.

– Взорвать мост! – еще раз воскликнул полковник

.

– Английский офицер, сэр, – молил Джойс

.

– Английский офицер из Калькутты

.

.

.

При каз

.

.

.

Он не договорил

.

Полковник Никольсон кинулся на него, взревев во всю силу легких:

– На помощь!

Пьер Буль Мост через реку Квай VIII «Наши потери – двое убитых

.

У противника – незначительный урон

.

Мост цел благодаря героизму британского полковника»

.

Этот лаконичный доклад отправил в Калькутту сразу по возвращении на базу Уорден – единственный оставшийся в живых из трех Членов группы

.

Получив сообщение, полковник Грин нашел, что многое в деле остается неясным, и за просил дополнительных разъяснений

.

Уорден ответил, что ему нечего добавить к сказанному

.

Тогда шеф решил, что Уорден провел уже достаточно времени в таиландских джунглях и ему не следует дальше оставаться одному в районе, который японцы, очевидно, скоро начнут прочесывать

.

Отряд 316 получил к этому времени мощное оснащение

.

Для связи с партиза нами в этот удаленный сектор была заброшена новая группа, а Уордена отозвали в Центр

.

Уорден две недели пробирался со множеством приключений к морю

.

В безлюдном месте на берегу Бенгальского залива его взяла на борт подводная лодка

.

Три дня спустя он уже был в Калькутте и предстал перед полковником Грином

.

Кратко обрисовав этапы подготовки дела, он перешел к его описанию

.

С вершины горы он смог увидеть происшедшее во всех подробностях

.

Поначалу Уорден говорил с присущей ему холодностью и сдержанностью, но постепенно тон рассказа менялся

.

Весь месяц, что он прожил среди тайских партизан, в душе его бушевал целый сонм невысказанных чувств

.

Эпизоды трагедии вновь и вновь всплывали в памяти, а пристрастие к логике, требовавшее от Уордена четкого и недвусмысленного объяснения происшедшему, заставляло его свести ситуацию к нескольким общим положениям

.

Плодами своих тягостных раздумий он мог наконец поделиться с командиром Отряда 316

.

Уорден не мог ограничиться рамками сухого военного рапорта

.

Ему было совершенно необ ходимо излить томившие его сомнения, тревоги, страх и злость, необходимо высказать без утайки подспудные причины этой глупейшей развязки, как он их понимал

.

Долг обязывал его представить объективное изложение событий

.

Доцент старался держаться канвы повествова ния, но бушевавшие страсти то и дело уводили его в сторону

.

В результате получилась при чудливая комбинация из проклятий и горькой защитительной речи, насыщенной куда больше философскими парадоксами, чем «фактами»

.

Полковник Грин терпеливо и с любопытством вслушивался в поток цветистого красно речия, столь необычного для легендарно спокойного и пунктуального доцента Уордена

.

Пол ковника прежде всего интересовали факты

.

Тем не менее он лишь изредка прерывал своего офицера

.

Полковнику было ведомо, что означает возвратиться с задания, в которое было вло жено так много собственной души, но закончившегося полным провалом, хотя и не по твоей вине

.

.

.

В таких случаях он делал большую скидку на «естественные человеческие чувства», давал полную возможность разглагольствовать и не замечал непочтительного тона

.

.

.

– Вы скажете, что мальчишка вел себя как последний дурак, сэр? Конечно, дурак, но в его положении вряд ли бы кто-нибудь оказался умнее

.

Я все время наблюдал за ним

.

Я догадался, что говорил он тому полковнику

.

Я видел, как он начал карабкаться

.

Поезд приближался

.

Я сам ничего не понял когда тот вдруг двинулся на мальчишку

.

Только потом до меня дошло

.

.

.

А Ширс еще говорил, что Джойс слишком много обдумывает все! Господи, как раз наоборот! Тут нужен был особо изощренный ум

.

В нашем деле недостаточно перерезать глотку первому попавшемуся! Надо еще знать, правильно ли выбран объект

.

Кажется, так вы Пьер Буль Мост через реку Квай учили, сэр? Здесь нужен был человек с острым нюхом, чтобы понять: этот достопочтенный болван не позволит взорвать у себя на глазах собственное творение

.

Ведь мост был его личным успехом, личной победой

.

Полгода он жил мечтой о ней

.

Цепкий глаз смог бы, наверное, распознать это уже по тому, как он вышагивал по настилу

.

Я следил за ним в бинокль, сэр

.

.

.

на устах – блаженная улыбка победителя

.

Великолепный образец энергичного человека, как любят говорить у нас в Отряде 316! Никогда не сгибается в неудаче, всегда держится до последнего! Он позвал на помощь японцев! Старый осел с голубыми глазами, наверное, всю жизнь мечтал построить что-нибудь на века

.

Раз уж не довелось построить город или собор, он взялся за мост! И вы хотели бы, чтобы он позволил разрушить его!

.

.

Не на того напали

.

Это британский полковник старой закалки, сэр! Абсолютно уверен, что с ранней юности знает назубок всего Киплинга – нашу национальную гордость, сэр! Держу пари, что когда он смотрел на мост, в его воспаленном мозгу плясали готовые фразы: «Твоя – вся земля и все, что в ней, и все, что вокруг

.

Ты станешь мужчиной, сын мой!» Я прямо слышу их! Человек с сильно развитым чувством долга и любовью к хорошо исполненной работе

.

.

.

Любовь к делу, как у всех нас, сэр!

.

.

Дурацкое поклонение абстрактному делу, захватившее всех нас – от начинающей машинистки до полководцев! Не знаю, то ли я говорю, но вот уже месяц, сэр, как это не выходит у меня из головы

.

А может, безумный болван Никольсон в самом деле достоин уважения? Может, подлинную ценность представляет как раз его идеал, не менее священный, чем наш? Тот же, что и наш? Может, фантастическая абракадабра его миражей родилась из того же источника, что и символы, вдохновляющие нас? О, эта таинственная область клокочущих страстей, взывающих к действию! Может, поэтому сам «результат» действия уже не имеет значения и только качество исполнения обретает смысл? Такой образ мыслей, словно игра дьявола, наделяет человека уверенностью в самоценности любого действия и губит его, заставляя лицезреть мерзкие результаты своих начинаний

.

.

.

Я уже месяц думаю над этим, сэр

.

– Расскажите мне, как закончилась операция, – перебил его полковник Грин хорошо поставленным голосом

.

– Все, что не относится к делу, несущественно

.

– Все, что не относится к делу, несущественно, сэр

.

.

.

Например, глаза Джойса, когда он вылезал из укрытия

.

Он ведь не дрогнул

.

Он ударил его по всем правилам, я свидетель

.

Если бы он чуть-чуть лучше сориентировался в ситуации

.

.

.

Никольсон бросился на него с такой яростью, что они покатились с берега и едва не упали в воду

.

Невооруженному взгляду могло бы показаться, что они лежат неподвижно

.

Но в бинокль я разглядел, как все было

.

Один подмял под себя другого

.

Тот, в форме, придавил к земле обнаженного, вымазанного кровью, а руки его в бешенстве сжимали горло

.

.

.

Я видел все очень отчетливо

.

Джойс ле жал, раскинув руки, рядом с телом японца, в котором еще торчал нож

.

В этот момент он, очевидно, понял свою ошибку, сэр

.

Я уверен

.

Он убедился, что заколол не того полковника!

Я все видел

.

Нож торчал совсем рядом

.

Джойс схватил его

.

Я видел, как напряглись его мышцы, я даже подумал, что он решится

.

Но было уже поздно, у него не хватило сил

.

Он не успел

.

.

.

или не захотел

.

Противник, сжимавший ему горло, гипнотизировал его

.

Он выронил нож и обмяк

.

.

.

Полностью расслабился, сэр

.

Вам знакомо это состояние, когда все становится безразличным? Он смирился со своей участью

.

Он шевельнул губами, желая что-то сказать

.

Так и не знаю, что – проклятие или молитву

.

.

.

А может, слово смиренного отчаяния

.

Ведь это не был мятежный характер, сэр

.

Во всяком случае, нам так казалось

.

Всегда почтителен с начальством

.

Господи! Мы с Ширсом еле добились, чтобы он не вытягивался по стойке «смирно», обращаясь к нам! Держу пари, он сказал тому «сэр», прежде чем закрыть гла за!

.

.

.

Дело целиком держалось на нем

.

Все было кончено

.

Множество событий происходило в этот момент, сэр, множество «фактов», как вы говорите

.

Они несколько перемешались у меня Пьер Буль Мост через реку Квай в памяти, но я постараюсь все восстановить

.

Поезд был совсем близко

.

Пыхтенье паровоза нарастало с каждой секундой

.

.

.

Однако оно не могло заглушить воплей этого спятившего полковника

.

Во весь голос, привыкший выкликать команды, он звал на помощь! А я смотрел, не в силах ничем помочь, сэр

.

.

.

Я вряд ли бы смог что-нибудь сделать на месте Джойса, да и не только я – никто

.

.

.

разве что Ширс? Ширс! В этот момент я услышал новые крики

.

Это был Ширс

.

Он кричал на всю долину

.

Голос разъяренного безумца, сэр

.

Мне удалось различить только одно: «Коли его!» Он тоже понял все, быстрее моего

.

Но это уже не могло ничего изменить

.

Минутой позже я увидел в воде человека

.

Он плыл к вражескому берегу

.

Это был Ширс

.

Он тоже ведь был рьяный поборник действия

.

Действие прежде всего! Это утро всех нас свело с ума

.

У него не было ни малейшего шанса на успех

.

.

.

Я тоже чуть было не бросился вниз, хотя спуск с моей каланчи занял бы два часа! У него не было ни малейшего шанса на успех

.

Он бешено греб руками, но прошло несколько минут, пока он достиг берега

.

А в этот самый момент, сэр, состав проходил по мосту, по великолепному мосту через реку Квай, построенному руками наших братьев! Одновременно

.

.

.

как сейчас помню, группа япон ских солдат, привлекаемых воем Никольсона, сломя голову мчалась с берега вниз

.

Они-то и встретили Ширса, когда тот вылезал из воды

.

Он уложил двоих

.

Двумя ударами кинжала, я все отчетливо видел, сэр

.

Он не хотел попасть к ним живым;

но, получив удар прикладом по голове, рухнул на гальку

.

Джойс не шевелился

.

Полковник встал

.

Солдаты перерезали провод

.

Больше ничего нельзя было сделать, сэр

.

.

.

– Нет ситуации, которая не оставляла бы возможности для действия, – отозвался полков ник Грин

.

– Нет ситуации, которая не оставляла бы возможности для действия, сэр

.

.

.

Раздался взрыв

.

Поезд – его никто не догадался задержать – подорвался на мине, той самой, что я заложил сразу за мостом, как раз под моим наблюдательным пунктом

.

Это была удача! Я совсем забыл про ловушку

.

Паровоз сошел с рельсов, увлекая за собой в реку несколько ва гонов

.

Часть людей утонула, испорчено довольно большое количество боеприпасов, но линию вполне можно восстановить за несколько дней

.

Вот и весь результат

.

.

.

Надо сказать, японцы на противоположном берегу здорово перепугались

.

– Полагаю, зрелище было красочное, – заметил утешительным тоном полковник Грин

.

– Красивейшее зрелище для тех, кто в этом смыслит, сэр

.

.

.

Я тут же подумал: нельзя ли добавить к нему еще некоторой прелести? Я ведь всегда следую нашим заповедям, сэр

.

Так вот, я стал лихорадочно думать, можно ли чем-нибудь украсить дело?

– Всегда можно чем-то украсить дело, – донесся, словно эхо, голос полковника Грина

.

– Это, очевидно, соответствует истине

.

Вы помните – Ширс очень любил повторять этот девиз

.

Уорден помолчал немного, подавленный воспоминанием, потом продолжал уже тише:

– Я стал лихорадочно искать, сэр

.

И пока я раздумывал, вокруг Джойса и Ширса соби ралось все больше японцев

.

Ширс, безусловно, был жив

.

Джойс тоже, возможно, если его не задушил до смерти негодяй в форме

.

Я принял, как мне показалось, единственно воз можное решение, сэр

.

Мои партизаны по-прежнему дежурили у минометов

.

Они могли бить по толпе японцев и по мосту

.

Я скомандовал им приготовиться, дал прицел, выждал еще немного

.

.

.

Увидел, что солдаты подняли пленных и собираются их унести

.

Оба были живы

.

Хуже ничего не могло произойти

.

Полковник Никольсон шел сзади, опустив голову, будто погрузившись в глубокое раздумье

.

.

.

Раздумье этого полковника, сэр!

.

.

.

В ту же секунду я скомандовал: «Огонь!» Таи отлично справились

.

Мы хорошо подготовили их

.

Вышел отмен ный фейерверк

.

С наблюдательного пункта мне было видно это зрелище! Серия мин одна за другой! Я сам схватил миномет

.

Я ведь прекрасный наводчик

.

Пьер Буль Мост через реку Квай – Успешно? – прервал его полковник Грин

.

– Успешно, сэр

.

Первые снаряды удачно разорвались в самом центре группы

.

Обоих разо рвало в куски

.

Я специально проверил это в бинокль

.

Поверьте, сэр, я хотел довести работу до конца

.

.

.

Следовало сказать – разорвало троих

.

Полковника тоже

.

Никто не уцелел

.

Три удач ных попадания

.

Затем? После этого я выпустил весь запас, сэр

.

А он был не маленький

.

.

.

Под конец мы пустили в ход гранаты

.

Место было выбрано так удачно! Мы буквально поливали их сверху огнем, сэр

.

Должно быть, я вошел в раж

.

Снаряды падали везде – среди солдат, – мчавшихся к берегу из лагеря, среди вагонов лежащего поезда, откуда неслись дикие крики, на мосту

.

Таи распалились не меньше моего

.

.

.

Джапы отвечали

.

Вскоре все заволокло дымом, скрыв от нас и мост, и долину реки Квай

.

Нас тоже накрыл серый вонючий туман

.

Снарядов больше не было, расстреляли весь запас

.

Мы пустились назад

.

С тех пор я все думаю о прояв ленной мной инициативе, сэр

.

Я по-прежнему уверен, что мне больше ничего не оставалось;

я выбрал единственно правильную линию поведения;

это было единственно разумным делом

.

.

.

– Единственно разумным, – признал полковник Грин

.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.