WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ ЕВГЕНИЙ АБРАМОВИЧ БОРАТЫНСКИЙ ТОМ 1 СТИХОТВОРЕНИЯ IM WERDEN VERLAG МОСКВА AUGSBURG 2000 ОТ ИЗДАТЕЛЯ Предлагаемое Вашему вниманию электронное издание Евгения Боратынского ...»

-- [ Страница 2 ] --

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том И ты летаешь над твореньем, Согласье прям его лия И в нём прохладным дуновеньем Смиряя буйство бытия.

Ты укрощаешь восстающий В безумной силе ураган, Ты, на брега свои бегущий, Вспять возвращаешь океан.

Даёшь пределы ты растенью, Чтоб не покрыл гигантский лес Земли губительною тенью, Злак не восстал бы до небес.

А человек! Святая дева!

Перед тобой с его ланит Мгновенно сходят пятна гнева, Жар любострастия бежит.

Дружится праведной тобою Людей недружная судьба:

Ласкаешь тою же рукою Ты властелина и раба.

Недоуменье, принужденье — Условье смутных наших дней, Ты всех загадок разрешенье, Ты разрешенье всех цепей.

{1828} 113. ИЗ А. ШЕНЬЕ Под бурею судеб, унылый, часто я, Скучая тягостной неволей бытия, Нести ярмо моё утрачивая силу, Гляжу с отрадою на близкую могилу, Приветствую её, покой её люблю, И цепи отряхнуть я сам себя молю.

Но вскоре мнимая решимость позабыта И томной слабости душа моя открыта:

Страшна могила мне;

и ближние, друзья, Мое грядущее, и молодость моя, И обещания в груди сокрытой музы — Всё обольстительно скрепляет жизни узы, И далеко ищу, как жребий мой ни строг, Я жить и бедствовать услужливый предлог.

{1828} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Люблю деревню я и лето:

И говор вод, и тень дубров, И благовоние цветов;

Какой душе не мило это?

Быть так, прощаю комаров!

Но признаюсь — пустыни житель, Покой пустынный в ней любя, Комар двуногий, гость мучитель, Нет, не прощаю я тебя!

{1828} 115. СТАРИК Венчали розы, розы Леля, Мой первый век, мой век младой:

Я был счастливый пустомеля И девам нравился порой.

Я помню ласки их живые, Лобзанья, полные огня...

Но пролетели дни младые, Они не смотрят на меня!

Как быть? У яркого камина, В укромной хижине моей, Накрою стол, поставлю вина И соберу моих друзей.

Пускай венок, сплетённый Лелем, Не обновится никогда:

Года, увенчанные хмелем, Ещё прекрасные года.

{1828} Как ревностно ты сам себя дурачишь!

На хлопоты вставая до звезды, Какой нибудь да пакостью означишь Ты каждый день без цели, без нужды!

Ты сам себя, и прост и подел вкупе, Эпитимьёй затейливой казнишь:

Заботливо толчёшь ты уголь в ступе И только что лицо своё пылишь.

{1828} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Старательно мы наблюдаем свет, Старательно людей мы наблюдаем И чудеса постигнуть уповаем:

Какой же плод науки долгих лет?

Что наконец подсмотрят очи зорки?

Что наконец поймёт надменный ум На высоте всех опытов и дум, Что? Точный смысл народной поговорки.

{1828} Мой дар убог, и голос мой не громок, Но я живу, и на земли мое Кому нибудь любезно бытие:

Его найдёт далёкий мой потомок В моих стихах. Как знать? Душа моя Окажется с душой его в сношенье, И, как нашёл я друга в поколенье, Читателя найду в потомстве я.

{1828} Глупцы не чужды вдохновенья;

Им также пылкие мгновенья Оно, как гениям, дарит:

Слетая с неба, все растенья Равно весна животворит.

Что ж это сходство знаменует?

Что им глупец приобретёт?

Его капустою раздует, А лавром он не расцветёт.

{1828} Не подражай: Своеобразен гений И собственным величием велик;

Доратов ли, Шекспиров ли двойник, Досаден ты: не любят повторений.

С Израилем певцу один закон:

Да не творит себе кумира он!

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Когда тебя, Мицкевич вдохновенный, Я застаю у Байроновых ног, Я думаю: поклонник униженный!

Восстань, восстань и вспомни: сам ты бог!

{1828} Слыхал я, добрые друзья, Что наши прадеды в печали, Бывало, беса призывали;

Им подражаю в этом я.

Но не пугайтесь: подружился Я не с проклятым сатаной, Кому душою поклонился За деньги старый Громобой;

Узнайте: ласковый бесёнок Меня младенцем навещал И колыбель мою качал Под шепот легких побасёнок.

С тех пор я вышел из пелёнок, Между мужами возмужал, Но для него ещё ребёнок.

Случится ль горе иль беда, Иль безотчетно иногда Сгрустнётся мне в моей конурке — Махну рукой: по старине На сером волке, сивке бурке Он мигом явится ко мне.

Больному духу здравьем свистнет, Бобами думу разведёт, Живой водой веселье вспрыснет, А горе мертвою зальёт.

Когда в задумчивом совете С самим собой из за угла Гляжу на свет и, видя в свете Свободу глупости и зла, Добра и разума прижимку, Насильем сверженный закон, Я слабым сердцем возмущён;

Проворно шапку невидимку На шар земной набросит он;

Или, в мгновение зеницы, Чудесный коврик самолёт Он подо мною развернёт, И коврик тот в сады жар птицы, В чертоги дивной царь девицы Меня по воздуху несёт.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Прощай, владенье грустной были, Меня смущавшее досель:

Я от твоей бездушной пыли Уже за тридевять земель.

Октябрь ! Нет, обманула вас молва:

По прежнему дышу я вами, И надо мной свои права Вы не утратили с годами.

Другим курил я фимиам, Но вас носил в святыне сердца;

Молился новым образам, Но с беспокойством староверца.

1828?

123. ПРИ ПОСЫЛКЕ «БАЛА» С. Э<НГЕЛЬГАРДТ> Тебе ль, невинной и спокойной, Я приношу в нескромный дар Рассказ, где страсти недостойной Изображён преступный жар?

И безобразный и мятежный, Он не пленит твоей мечты;

Но что? на память дружбы нежной Его, быть может, примешь ты.

Жилец семейственного круга, Так в дар приемлет домосед От путешественника друга Пустыни дальней дикий цвет.

Конец 1828 — начало Хвала, маститый наш Зоил!

Когда то Дмитриев бесил Тебя счастливыми стихами, Бесил Жуковский вслед за ним, Вот Пушкин бесит. Как любим, Как отличён ты небесами!

Три поколения певцов Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Тебя красой своих венцов В негодованье приводили.

Пекись о здравии своём, Чтобы, подобно первым трём, Другие три тебя бесили.

{1829} Чудный град порой сольётся Из летучих облаков, Но, лишь ветр его коснётся, Он исчезнет без следов.

Так мгновенные созданья Поэтической мечты Исчезают от дыханья Посторонней суеты.

{1829} 126. В АЛЬБОМ Альбом походит на кладбище:

Для всех открытое жилище, Он также множеством имён Самолюбиво испещрён.

Увы! народ добросердечный Равно туда или сюда Несёт надежду жизни вечной И трепет Страшного суда.

Но я, смиренно признаюся, Я не надеюсь, не страшуся, Я в ваших памятных листах Спокойно имя помещаю.

Философ я: у вас в глазах Моё ничтожество я знаю.

{1829} Сердечным нежным языком Я искушал её сначала;

Она словам моим внимала С тупым бессмысленным лицом.

В ней разбудить огонь желаний Ещё надежду я хранил И сладострастных осязании Язык живой употребил...

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Она глядела так же тупо, Потом разгневалася глупо.

Беги за нею, модный свет, Пленяйся девой идеальной,— Владею тайной я печальной:

Ни сердца в ней, ни пола нет.

{1829} 128. К<НЯГИНЕ> 3. А. ВОЛКОНСКОЙ Из царства виста и зимы, Где, под управой их двоякой, И атмосферу и умы Сжимает холод одинакой, Где жизнь какой то тяжкий сон, Она спешит на юг прекрасный, Под Авзонийский небосклон — Одушевлённый, сладострастный, Где в кущах, в портиках палат Октавы Тассовы звучат;

Где в древних камнях боги живы, Где в новой, чистой красоте Рафаэль дышит на холсте;

Где все холмы красноречивы, Но где не стыдно, может быть, Герои, мира властелины, Ваш Капитолий позабыть Для капитолия Коринны;

Где жизнь игрива и легка, Там лучше ей, чего же боле?

Зачем же тяжкая тоска Сжимает сердце поневоле?

Когда любимая краса Последним сном смыкает вежды, Мы полны ласковой надежды, Что ей открыты небеса, Что лучший мир ей уготован, Что славой вечною светло Там заблестит её чело;

Но скорбный дух не уврачёван, Душе стеснённой тяжело, И неутешно мы рыдаем.

Так, сердца нашего кумир, Её печально провожаем Мы в лучший край и лучший мир.

Февраль Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 129. ЭПИГРАММА Поверьте мне, Фиглярин моралист Нам говорит преумилённым слогом:

«Не должно красть: кто на руку нечист, Перед людьми грешит и перед богом;

Не надобно в суде кривить душой, Нехорошо живиться клеветой, Временщику подслуживаться низко;

Честь, братцы, честь дороже нам всего!» Ну что ж? Бог с ним! Всё это к правде близко, А кажется, и ново для него.

Март — первая половина апреля 130. ЭПИГРАММА В восторженном невежестве своём На свой аршин он славу нашу мерит;

Но позабыл, что нет клейма на нём, Что одному задору свет не верит.

Как дружеским он вздором восхищён!

Как бешено своим доволен он!

Он хвалится горячею душою.

Голубчик мой! уверься наконец, Что из глупцов, известных под луною, Смешнее всех нам пламенный глупец.

Не ослеплён я музою моею:

Красавицей её не назовут, И юноши, узрев её, за нею Влюблённою толпой не побегут.

Приманивать изысканным убором, Игрою глаз, блестящим разговором Ни склонности у ней, ни дара нет;

Но поражён бывает мельком свет Её лица необщим выраженьем, Её речей спокойной простотой;

И он скорей, чем едким осужденьем, Её почтит небрежной похвалой.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 132. К. А. СВЕРБЕЕВОЙ В небе нашем исчезает И, красой своей горда, На другое востекает Переходная звезда;

Но навек ли с ней проститься?

Нет, предписан ей закон:

Рано ль, поздно ль воротиться На старинный небосклон.

Небо наше покидая, Ты ли, милая звезда, Небесам другого края Передашься навсегда?

Весела красой чудесной, Потеки в желанный путь;

Только странницей небесной Воротись когда нибудь!

Что пользы вам от шумных ваших прений?

Кипит война;

но что же? Никому Победы нет! Сказать ли, почему?

Ни у кого ни мыслей нет, ни мнений.

Хотите ли, чтобы народный глас Мог увенчать кого нибудь из вас?

Чем холостой словесной перестрелкой Морочить свет и множить пустяки, Порадуйте нас дельною разделкой:

Благословясь, схватитесь за виски.

Порою ласковую фею Я вижу в обаянье сна, И всей наукою своею Служить готова мне она.

Душой обманутой ликуя, ` Мои мечты ей лепечу я;

Но что же? Странно и во сне Непокупное счастье мне:

Всегда дарам своим предложит Условье некое она, Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Которым, злобно смышлена, Их отравит иль уничтожит.

Знать, самым духом мы рабы Земной насмешливой судьбы;

Знать, миру явному дотоле Наш бедный ум порабощён, Что переносит поневоле И в мир мечты его закон!

1829?

135. ОТРЫВОК Он Под этой липою густою Со мною сядь, мой милый друг;

Смотри, как живо всё вокруг!

Какой зелёной пеленою К реке нисходит этот луг!

Какая свежая дуброва Глядится с берега другого В её весёлое стекло!

Как небо чисто и светло!

Всё в тишине;

едва смущает Живую сень и чуткий ток Благоуханный ветерок;

Он сердцу счастье навевает!

Молчишь ты?

Она О любезный мой!

Всегда я счастлива с тобой И каждый миг равно ласкаю.

Он Я с умиленною душой Красу творенья созерцаю.

От этих вод, лесов и гор Я на эфирную обитель, На небеса подъемлю взор И думаю: велик зиждитель, Прекрасен мир! Когда же я Воспомню тою же порою, Что в этом мире ты со мною, Подруга милая моя...

Нет сладким чувствам выраженья, Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том И не могу в избытке их Невольных слёз благодаренья Остановить в глазах моих.

Она Воздай тебе создатель вечный!

О чём ещё его молить!

Ах! об одном: не пережить Тебя, друг милый, друг сердечный.

Он Ты грустной мыслию меня Смутила. Так! сегодня зренье Пленяет свет весёлый дня, Пленяет божие творенье;

Теперь в руке моей твою Я с чувством пламенным сжимаю, Твой нежный взор я понимаю, Твой сладкий голос узнаю...

А завтра... завтра... как ужасно!

Мертвец незрящий и глухой, Мертвец холодный!.. Луч дневной В глаза ударит мне напрасно!

Вотще к устам моим прильнёшь Ты воспалёнными устами, Ко мне с обильными слезами, С рыданьем громким воззовёшь:

Я не проснусь! И что мы знаем?

Не только завтра, сей же час Меня не будет! Кто из нас В земном блаженстве не смущаем Такою думой?

Она Что с тобой?

Зачем твое воображенье Предупреждает провиденье?

Бог милосерд, друг милый мой!

Здоровы, молоды мы оба, Ещё далёко нам до гроба.

Он Но всё ж умрём мы наконец, Все ляжем в землю.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Она Что же, милый?

Есть бытие и за могилой, Нам обещал его Творец.

Спокойны будем: нет сомненья, Мы в жизнь другую перейдём, Где нам не будет разлученья, Где все земные опасенья С земною пылью отряхнём.

Ах! как любить без этой веры!

Он Так, Всемогущий без нее Нас искушал бы выше меры;

Так, есть другое бытие!

Ужели некогда погубит Во мне Он то, что мыслит, любит, Чем Он созданье довершил, В чём, с горделивым наслажденьем, Мир повторил Он отраженьем И Сам Себя изобразил?

Ужели творческая сила Лукавым светом бытия Мне ужас гроба озарила, И только?.. Нет, не верю я.

Что свет являет? Пир нестройный!

Презренный властвует;

достойный Поник гонимою главой;

Несчастлив добрый, счастлив злой.

Как! не терпящая смешенья В слепых стихиях вещества, На хаос нравственный воззренья Не бросит мудрость Божества?

Как! между братьями своими Мы видим правых и благих, И, превзойдён детьми людскими, Не прав, не благ Создатель их?..

Нет! мы в юдоли испытанья, И есть обитель воздаянья:

Там, за могильным рубежом, Сияет день незаходимый, И оправдается незримый Пред нашим сердцем и умом.

Она Зачем в такие размышленья Ты погружаешься душой?

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Ужели нужны, милый мой, Для убеждённых убежденья?

Премудрость вышнего Творца Не нам исследовать и мерить;

В смиренье сердца надо верить И терпеливо ждать конца.

Пойдем;

грустна я в самом деле, И от мятежных слов твоих, Я признаюсь, во мне доселе Сердечный трепет не затих.

1829?

Люблю я красавицу С очами лазурными:

О! в них не обманчиво Душа её светится!

И если прекрасная С любовию томною На милом покоит их, Он мирно блаженствует, Вовек не смутит его Сомненье мятежное.

И кто не доверится Сиянью их чистому, Эфирной их прелести, Небесной души её Небесному знаменью?

Страшна мне, друзья мои, Краса черноокая;

За тёмной завесою Душа её кроется, Любовник пылает к ней Любовью тревожною И взорам двусмысленным Не смеет довериться.

Какой то недобрый дух Качал колыбель её;

Оделася тьмой она, Вспылала причудою, Закралося в сердце к ней Лукавство лукавого.

{1830} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 137. ЭПИГРАММА «Он вам знаком. Скажите, кстати, Зачем он так не терпит знати?» — «Затем, что он не дворянин».

— «Ага! нет действий без причин.

Но почему чужая слава Его так бесит?» — «Потому, Что славы хочется ему, А на неё Бог не дал права, Что не хвалил его никто, Что плоский автор он».— «Вот что!» Между 16 и 31 мая 138. ЭПИГРАММА Писачка в Фебов двор явился.

«Довольно глуп он! — Бог шепнул.— Но самоучкой он учился,— Пускай присядет, дайте стул».

И сел он чванно. Нектар носят, Его, как прочих, кушать просят;

И нахлебался тотчас он, И загорланил. Но раздался Тут Фебов голос: «Как! зазнался?

Эй, Надоумко, вывесть вон!» Май — начало июня Хотя ты малый молодой, Но пожилую мудрость кажешь:

Ты слова лишнего не скажешь В беседе самой распашной;

Приязни глупой с первым встречным Ты сгоряча не заведёшь, К ногам вертушки не падёшь Ты пастушком простосердечным;

Воздержным голосом твоим Никто крикливо не хвалим, Никто сердито не осужен.

Всем этим хвастать не спеши:

Не редкий ум на это нужен, Довольно дюжинной души.

Июнь — июль Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Бывало, отрок, звонким кликом Лесное эхо я будил, И верный отклик в лесе диком Меня смятенно веселил.

Пора другая наступила, И рифма юношу пленила, Лесное эхо заменя.

Игра стихов, игра златая!

Как звуки, звукам отвечая, Бывало, нежили меня!

Но всё проходит. Остываю Я и к гармонии стихов — И как дубров не окликаю, Так не ищу созвучных слов.

Август — сентябрь Не славь, обманутый Орфей, Мне Элизийские селенья:

Элизий в памяти моей И не кропим водой забвенья.

В нём мир цветущей старины Умерших тени населяют, Привычки жизни сохраняют И чувств её не лишены.

Там жив ты, Дельвиг! Там за чашей Ещё со мною шутишь ты, Поёшь веселье дружбы нашей И сердца юные мечты.

Октябрь? В дни безграничных увлечений, В дни необузданных страстей Со мною жил превратный гений, Наперсник юности моей.

Он жар восторгов несогласных Во мне питал и раздувал, Но соразмерностей прекрасных В душе носил я идеал:

Когда лишь праздников смятенья Алкал безумец молодой, Поэта мерные творенья Блистали стройной красотой.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Страстей порывы утихают, Страстей мятежные мечты Передо мной не затмевают Законов вечной красоты;

И поэтического мира Огромный очерк я узрел, И жизни даровать, о лира!

Твоё согласье захотел.

Осень Где сладкий шёпот Моих лесов?

Потоков ропот, Цветы лугов?

Деревья голы;

Ковёр зимы Покрыл холмы, Луга и долы.

Под ледяной Своей корой Ручей немеет, Всё цепенеет;

Лишь ветер злой, Бушуя, воет И небо кроет Седою мглой.

Зачем, тоскуя, В окно слежу я Метели лёт?

Любимцу счастья Кров от ненастья Оно даёт.

Огонь трескучий В моей печи;

Его лучи И пыл летучий Мне веселят Беспечный взгляд.

В тиши мечтаю Перед живой Его игрой, И забываю Я бури вой.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том О провиденье, Благодаренье!

Забуду я И дуновенье Бурь бытия.

Скорбя душою, В тоске моей, Склонюсь главою На сердце к ней, И под мятежной Метелью бед, Любовью нежной Её согрет, Забуду вскоре Крутое горе, Как в этот миг Забыл природы Гробовый лик И непогоды Мятежный крик.

Между октябрем и декабрем 144. Н. М. ЯЗЫКОВУ Языков, буйства молодого Певец роскошный и лихой!

По воле случая слепого Я познакомился с тобой В те осмотрительные лета, Когда смиренная диета Нужна здоровью моему, Когда и тошный опыт света Меня наставил кой чему, Когда от бурных увлечений Желанным отдыхом дыша, Для благочинных размышлений Созрела томная душа;

Но я люблю восторг удалый, Разгульный жар твоих стихов.

Дай руку мне: ты славный малый, Ты в цвете жизни, ты здоров;

И неумеренную радость, Счастливец, славить ты в правах;

Звучит лирическая младость В твоих лирических грехах.

Не буду строгим моралистом Или бездушным журналистом;

Приходит всё своим чредом:

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Послушный голосу природы, Предупредить не должен годы Ты педантическим пером;

Другого счастия поэтом Ты позже будешь, милый мой, И сам искупишь перед светом Проказы музы молодой.

Первая половина ноября 145. ЯЗЫКОВУ Бывало, свет позабывая С тобою, счастливым певцом, Твоя Камена молодая Венчалась гроздьем и плющом И песни ветреные пела, И к ней, безумна и слепа, То, увлекаясь, пламенела Любовью грубою толпа, То, на свободные напевы Сердяся в ханжестве тупом, Она ругалась чудной девы Ей непонятным божеством.

Во взорах пламень вдохновенья, Огонь восторга на щеках, Был жар хмельной в её глазах Или румянец вожделенья...

Она высоко рождена, Ей много славы подобает:

Лишь для любовника она Наряд менады надевает;

Яви ж, яви её скорей, Певец, в достойном блеске миру:

Наперснице души твоей Дай диадиму и порфиру;

Державный сан её открой, Да изумит своей красой, Да величавый взор смущает Её злословного судью, Да в ней хулитель твой познает Мою царицу и свою.

Конец Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Мой неискусный карандаш Набросил вид суровый ваш, Скалы Финляндии печальной;

Средь них, средь этих голых скал, Я;

дни весны моей опальной Влача, душой изнемогал.

В отчизне я. Перед собою Я самовольною мечтою Скалы изгнанья оживил И, их рассеянно рисуя, Теперь с улыбкою шепчу я:

Вот где унылый я бродил, Где, на судьбину негодуя.

Я веру в счастье отложил.

«Дитя моё,— она сказала,— Возьмёшь иль нет моё кольцо? — И головою покачала, С участьем глядя ей в лицо.— Знай, друга даст тебе, девица, Кольцо счастливое мое, Ты будешь дум его царица, Его второе бытие.

Но договор судьбы ревнивой С прекрасным даром сопряжён, И красоте самолюбивой Тяжёл, я знаю, будет он.

Свет, к ней суровый, не приметит Её приветливых очей, Её улыбку хладно встретит И не поймет её речей.

Вотще ей разум дарованья.

И чувств и мыслей прямота:

Их свет оставит без вниманья, Обезобразит клевета.

И долго, долго сиротою Она по сборищам людским Пойдёт с поникшей головою, Одна с унынием своим.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Но девы нежной не обманет Моё счастливое кольцо:

Ей судия её предстанет, И процветет её лицо».

Внимала дева молодая, Невинным взором весела, И, тайный жребий свой решая, Кольцо с улыбкою взяла.

Иди ж с надеждою весёлой!

Творец тебя благослови На подвиг долгий и тяжёлый Всезабывающей любви.

И до свершенья договора, В твои ненастливые дни, Когда нужна тебе опора, Мне, друг мой, руку протяни.

{1832} К чему невольнику мечтания свободы?

Взгляни: безропотно текут речные воды В указанных брегах, по склону их русла;

Ель величавая стоит, где возросла, Невластная сойти. Небесные светила Назначенным путём неведомая сила Влечёт. Бродячий ветр не волен, и закон Его летучему дыханью положён.

Уделу своему и мы покорны будем, Мятежные мечты смирим иль позабудем;

Рабы разумные, послушно согласим Свои желания со жребием своим — И будет счастлива, спокойна наша доля.

Безумец! не она ль, не вышняя ли воля Дарует страсти нам? и не её ли глас В их гласе слышим мы? О, тягостна для нас Жизнь, в сердце бьющая могучею волною И в грани узкие втеснённая судьбою.

{1832} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Наслаждайтесь: всё проходит!

То благой, то строгий к нам, Своенравно рок приводит Нас к утехам и к бедам.

Чужд он долгого пристрастья:

Вы, чья жизнь полна красы, На лету ловите счастья Ненадежные часы.

Не ропщите: всё проходит И ко счастью иногда Неожиданно приводит Нас суровая беда.

И веселью и печали На изменчивой земле Боги праведные дали Одинакие криле.

{1832} Храни своё неопасенье, Свою неопытность лелей;

Перед тобою много дней:

Ещё уловишь размышленье.

Как в Смольном цветнике своём, И в свете сердцу будь послушной, И монастыркой благодушной Останься долго, долго в нём.

Пусть, для тебя преображаем Игрой младенческой мечты, Он век не рознит с тихим раем, В котором расцветала ты.

{1832} Когда исчезнет омраченье Души болезненной моей?

Когда увижу разрешенье Меня опутавших сетей?

Когда сей демон, наводящий На ум мой сон, его мертвящий, Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Отыдет, чадный, от меня И я увижу луч блестящий Всеозаряющего дня?

Освобожусь воображеньем, И крылья духа подыму, И пробуждённым вдохновеньем Природу снова обниму?

Вотще ль мольбы? напрасны ль пени?

Увижу ль снова ваши сени, Сады поэзии святой?

Увижу ль вас, её светила?

Вотще! я чувствую: могила Меня живого приняла И, лёгкий дар мой удушая, На грудь мне дума роковая Гробовой насыпью легла.

{1832} Я не любил её, я знал, Что не она поймёт поэта, Что на язык души душа в ней без ответа;

Чего ж, безумец, в ней искал?

Зачем стихи мои звучали Её восторженной хвалой И малодушно возвещали Её владычество и плен постыдный мой?

Зачем вверял я с умиленьем Ей все мечты души моей?..

Туман упал с моих очей, Её бегу я с отвращеньем!

Так, омрачённые вином, Мы недостойному порою Жмём руку дружеской рукою, Приветствуем его с осклабленным лицом, Красноречиво изливаем Все думы сердца перед ним, Ошибки тёмное создание храним, Но блажь досадную напрасно укрощаем Умом взволнованным своим.

Очнувшись, странному забвению дивимся, И незаконного наперсника стыдимся, И от противного лица его бежим.

{1832} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Болящий дух врачует песнопенье.

Гармонии таинственная власть Тяжёлое искупит заблужденье И укротит бунтующую страсть.

Душа певца, согласно излитая, Разрешена от всех своих скорбей;

И чистоту поэзия святая И мир отдаст причастнице своей.

{1832} О мысль! Тебе удел цветка:

Он свежий манит мотылька, Прельщает пчёлку золотую, К нему с любовью мошка льнёт И стрекоза его поёт;

Утратил прелесть молодую И чередой своей поблёк — Где пчёлка, мошка, мотылёк?

Забыт он роем их летучим, И никому в нём нужды нет;

А тут зерном своим падучим Он зарождает новый цвет.

{1832} О, верь: ты, нежная, дороже славы мне.

Скажу ль? Мне иногда докучно вдохновенье:

Мешает мне его волненье Дышать любовью в тишине!

Я сердце предаю сердечному союзу:

Приди, мечты мои рассей, Ласкай, ласкай меня, о друг души моей!

И покори себе бунтующую музу.

{1832} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Есть милая страна, есть угол на земле, Куда, где б ни были: средь буйственного стана, В садах Армидиных, на быстром корабле, Браздящем весело равнины океана, Всегда уносимся мы думою своей, Где, чужды низменных страстей, Житейским подвигам предел мы назначаем, Где мир надеемся забыть когда нибудь И вежды старые сомкнуть Последним, вечным сном желаем.

.........................

.........................

.........................

.........................

.........................

.........................

.........................

.........................

Я помню ясный, чистый пруд:

Под сению берёз ветвистых, Средь мирных вод его три острова цветут, Светлея нивами меж рощ своих волнистых;

За ним встаёт гора, пред ним в кустах шумит И брызжет мельница. Деревня, луг широкой, А там счастливый дом... туда душа летит, Там не хладел бы я и в старости глубокой!

Там сердце томное, больное обрело Ответ на всё, что в нём горело, И снова для любви, для дружбы расцвело И счастье вновь уразумело.

Зачем же томный вздох и слёзы на глазах?

Она, с болезненным румянцем на щеках, Она, которой нет, мелькнула предо мною.

Почий, почий легко под дёрном гробовым:

Воспоминанием живым Не разлучимся мы с тобою!

Мы плачем... но прости! Печаль любви сладка, Отрадны слёзы сожаленья!

Не то холодная, суровая тоска, Сухая скорбь разуверенья.

{1832} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 157. К. А. ТИМАШЁВОЙ Вам всё дано с щедротою пристрастной Благоволительной судьбой:

Владеете вы лирой сладкогласной И ей созвучной красотой.

Что ж грусть поёт блестящая певица?

Что ж томны взоры красоты?

Печаль, печаль — души её царица, Владычица её мечты.

Вам счастья нет, иль, на одно мгновенье Блеснувши, луч его погас;

Но счастлив тот, кто слышит ваше пенье, Но счастлив тот, кто видит вас.

{1832} Своенравное прозванье Дал я милой в ласку ей:

Безотчётное созданье Детской нежности моей;

Чуждо явного значенья, Для меня оно символ Чувств, которых выраженья В языках я не нашел.

Вспыхнув полною любовью И любви посвящено, Не хочу, чтоб суесловью Было ведомо оно.

Что в нём свету?Но сомненье Если дух ей возмутит, О, его в одно мгновенье Это имя победит.

Но в том мире, за могилой, Где нет образов, где нет Для узнанья, друг мой милой, Здешних чувственных примет, Им бессмертье я привечу, Им к тебе воскликну я, И душе моей навстречу Полетит душа твоя.

{1832} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 159. ЭПИГРАММА Кто непременный мой ругатель?

Необходимый мой предатель?

Завистник непременный мой?

Тут думать нечего: родной!

Нам чаще друга враг полезен,— Подлунный мир устроен так;

О, как же дорог, как любезен Самой природой данный враг!

Начало 160. МАДОНА Близ Пизы, в Италии, в поле пустом (Не зрелось жилья на полмили кругом), Меж древних развалин стояла лачужка;

С молоденькой дочкой жила в ней старушка.

С рассвета до ночи за тяжким трудом, А всё таки голод им часто знаком.

И дочка порою душой унывала;

Терпеньем скудея, на Бога роптала.

«Не плачь, не крушися ты, солнце моё! — Тогда утешала старушка её.— Не плачь, переменится доля крутая:

Придёт к нам на помощь Мадона святая.

Да лик её веру в тебе укрепит:

Смотри, как приветно с холста он глядит!» Старушка смиренная с речью такою, Бывало, крестилась дрожащей рукою, И с тёплою верою в сердце простом, Она с умилённым и кротким лицом На живопись тёмную взор подымала, Что угол в лачужке без рам занимала.

Но больше и больше нужда их теснит, Дочь плачет, старушка своё говорит.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том С утра по руинам бродил любопытный:

Забылся, красе их дивясь, ненасытный.

Кров нужен ему от полдневных лучей:

Стучится к старушке и входит он к ней.

На лавку садился пришлец утомлённый, Но вспрянул, картиною вдруг поражённый.

«Божественный образ! чья кисть это, чья?

О, как не узнать мне! Корреджий, твоя!

И в хижине этой творенье таится, Которым и царский дворец возгордится!

Старушка, продай мне картину свою, Тебе за неё я сто пиастров даю».

«Синьор, я бедна, но душой не торгую;

Продать не могу я икону святую».

«Я двести даю, согласися продать». — «Синьор, синьор! бедность грешно искушать».

Упрямства не мог победить он в старушке:

Осталась картина в убогой лачужке.

Но вскоре потом по Италии всей Летучая весть разнеслася о ней.

К старушке моей гость за гостем стучится, И, дверь отворяя, старушка дивится.

За вход она малую плату берёт И с дочкой своею безбедно живёт.

Прекрасно и чудно, о вера живая!

Тебя оправдала Мадона святая.

Начало Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Весна, весна! Как воздух чист!

Как ясен небосклон!

Своей лазурию живой Слепит мне очи он.

Весна, весна! Как высоко На крыльях ветерка, Ласкаясь к солнечным лучам, Летают облака!

Шумят ручьи! Блестят ручьи!

Взревев, река несёт На торжествующем хребте Поднятый ею лёд!

Ещё древа обнажены, Но в роще ветхий лист, Как прежде, под моей ногой И шумен и душист.

Под солнце самое взвился И в яркой вышине Незримый жавронок поёт Заздравный гимн весне.

Что с нею, что с моей душой?

С ручьём она — ручей И с птичкой — птичка! С ним журчит, Летает в небе с ней!

Зачем так радует её И солнце и весна!

Ликует ли, как дочь стихий, На пире их она?

Что нужды! счастлив, кто на нём Забвенье мысли пьёт, Кого далеко от неё Он, дивный, унесёт!

Весна Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 162. НА СМЕРТЬ ГЁТЕ Предстала, и старец великий смежил Орлиные очи в покое;

Почил безмятежно, зане совершил В пределе земном всё земное!

Над дивной могилой не плачь, не жалей, Что гения череп — наследье червей.

Погас! но ничто не оставлено им Под солнцем живых без привета;

На всё отозвался он сердцем своим, Что просит у сердца ответа;

Крылатою мыслью он мир облетел, В одном беспредельном нашёл он предел.

Всё дух в нём питало: труды мудрецов, Искусств вдохновенных созданья, Преданья, заветы минувших веков, Цветущих времён упованья.

Мечтою по воле проникнуть он мог И в нищую хату, и в царский чертог.

С природой одною он жизнью дышал:

Ручья разумел лепетанье, И говор древесных листов понимал, И чувствовал трав прозябанье;

Была ему звездная книга ясна, И с ним говорила морская волна.

Изведан, испытан им весь человек!

И ежели жизнью земною Творец ограничил летучий наш век И нас за могильной доскою, За миром явлений, не ждёт ничего:

Творца оправдает могила его.

И если загробная жизнь нам дана, Он, здешней вполне отдышавший И в звучных, глубоких отзывах сполна Всё дольное долу отдавший, К предвечному лёгкой душой возлетит, И в небе земное его не смутит.

Апрель — май Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 163. А. А. Ф<УКСОВ)ОЙ Вы дочерь Евы, как другая, Как перед зеркалом своим Власы роскошные вседневно убирая, Их блеском шёлковым любуясь перед ним, Любуясь ясными очами, Обворожительным лицом Блестящей грации, пред вами Живописуемой услужливым стеклом, Вы угадать смогли своё предназначенье?

Как, вместо женской суеты, В душе довольной красоты Затрепетало вдохновенье!

Прекрасный, дивный миг! Возликовал Парнас, Хариту, как сестру, камены окружили, От мира мелочей вы взоры отвратили:

Открылся новый мир для вас.

Сей мир свободного мечтанья, В который входит лишь поэт, Где исполнение находят все желанья, Где сладки самые страданья И где обманов сердцу нет.

Мы встретилися в нём. Блестящими стихами Вы обольстительно приветили меня.

Я знаю цену им. Дарована судьбами Мне искра вашего огня.

Забуду ли я вас? Забуду ль ваши звуки?

В душе признательной отозвались они.

Пусть бездну между нас раскроет дух разлуки, Пускай летят за днями дни:

Пребудет неразлучна с вами Моя сердечная мечта, Пока пленяюся я лирными струнами, Покуда радует мне душу красота.

Между 16 мая и 15 июня Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 164. ЗАПУСТЕНИЕ Я посетил тебя, пленительная сень, Не в дни весёлые живительного мая, Когда, зелёными ветвями помавая, Манишь ты путника в свою густую тень, Когда ты веешь ароматом Тобою бережно взлелеянных цветов,— Под очарованный твой кров Замедлил я моим возвратом.

В осенней наготе стояли дерева И неприветливо чернели;

Хрустела под ногой замёрзлая трава, И листья мёртвые, волнуяся, шумели;

C прохладой резкою дышал В лицо мне запах увяданья;

Но не весеннего убранства я искал, А прошлых лет воспоминанья.

Душой задумчивый, медлительно я шёл С годов младенческих знакомыми тропами;

Художник опытный их некогда провёл.

Увы, рука его изглажена годами!

Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход Случайно протоптал. Сошёл я в дом заветный, Дол, первых дум моих лелеятель приветный!

Пруда знакомого искал красивых вод, Искал прыгучих вод мне памятной каскады:

Там, думал я, к душе моей Толпою полетят виденья прежних дней...

Вотще! лишённые хранительной преграды, Далече воды утекли, Их ложе поросло травою, Приют хозяйственный в них улья обрели, И лёгкая тропа исчезла предо мною.

Ни в чём знакомого мой взор не обретал!

Но вот по прежнему лесистым косогором Дорожка смелая ведёт меня... обвал Вдруг поглотил её... Я стал И глубь нежданную измерил грустным взором, С недоумением искал другой тропы;

Иду я: где беседка тлеет И в прахе перед ней лежат её столпы, Где остов мостика дряхлеет.

И ты, величественный грот, Тяжёло каменный, постигнут разрушеньем, И угрожаешь уж паденьем, Бывало, в летний зной прохлады полный свод!

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!

Ещё прекрасен ты, заглохший Элизей, И обаянием могучим Исполнен для души моей.

Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен, Кто, безымянной неги жаден, Их своенравный бег тропам сим указал, Кто, преклоняя слух к таинственному шуму Сих клёнов, сих дубов, в душе своей питал Ему сочувственную думу.

Давно кругом меня о нём умолкнул слух.

Прияла прах его далекая могила, Мне память образа его не сохранила, Но здесь ещё живёт его доступный дух;

Здесь, друг мечтанья и природы, Я познаю его вполне:

Он вдохновением волнуется во мне, Он славить мне велит леса, долины, воды;

Он убедительно пророчит мне страну, Где я наследую несрочную весну, Где разрушения следов я не примечу, Где в сладостной тени невянущих дубров, У нескудеющих ручьев, Я тень священную мне встречу.

Осень 165. КНЯЗЮ ПЕТРУ АНДРЕЕВИЧУ ВЯЗЕМСКОМУ Как жизни общие призывы, Как увлеченья суеты, Понятны вам страстей порывы И обания мечты;

Понятны вам все дуновенья, Которым в море бытия Послушна наша ладия.

Вам приношу я песнопенья, Где отразилась жизнь моя:

Исполнена тоски глубокой, Противоречий, слепоты И между тем любви высокой, Любви, добра и красоты.

Счастливый сын уединенья, Где сердца ветреные сны И мысли праздные стремленья Разумно мной усыплены;

Где, другу мира и свободы, Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Ни до фортуны, ни до моды, Ни до молвы мне нужды нет;

Где я простил безумству, злобе И позабыл, как бы во гробе, Но добровольно, шумный свет,— Ещё порою покидаю Я Лету, созданную мной, И степи мира облетаю С тоскою жаркой и живой.

Ищу я вас, гляжу: что с вами?

Куда вы брошены судьбами, Вы, озарявшие меня И дружбы кроткими лучами, И светом высшего огня?

Что вам дарует провиденье?

Чем испытует небо вас?

И возношу молящий глас:

Да длится ваше упоенье, Да скоро минет скорбный час!

Звезда разрозненной плеяды!

Так из глуши моей стремлю Я к вам заботливые взгляды, Вам высшей благости молю.

От вас отвлечь судьбы суровой Удары грозные хочу, Хотя вам прозою почтовой Лениво дань мою плачу.

166. ПОСЛЕДНИЙ ПОЭТ Век шествует путём своим железным;

В сердцах корысть, и общая мечта Час от часу насущным и полезным Отчетливей, бесстыдней занята.

Исчезнули при свете просвещенья Поэзии ребяческие сны, И не о ней хлопочут поколенья, Промышленным заботам преданы.

Для ликующей свободы Вновь Эллада ожила, Собрала свои народы И столицы подняла;

В ней опять цветут науки, Носит понт торговли груз И не слышны лиры звуки В первобытном рае муз!

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Блестит зима дряхлеющего мира, Блестит! Суров и бледен человек;

Но зелены в отечестве Омира Холмы, леса, брега лазурных рек.

Цветёт Парнас! Пред ним, как в оны годы, Кастальский ключ живой струёю бьет;

Нежданный сын последних сил природы, Возник поэт: идет он и поет.

Воспевает, простодушный, Он любовь и красоту, И науки, им ослушной, Пустоту и суету:

Мимолетные страданья Легкомыслием целя, Лучше, смертный, в дни незнанья Радость чувствует земля.

Поклонникам Урании холодной Поёт, увы! он благодать страстей;

Как пажити Эол бурнопогодный, Плодотворят они сердца людей;

Живительным дыханием развита, Фантазия подъемлется от них, Как некогда возникла Афродита Из пенистой пучины вод морских.

И зачем не предадимся Снам улыбчивым своим?

Бодрым сердцем покоримся Думам робким, а не им!

Верьте сладким убежденьям Вас ласкающих очес И отрадным откровеньям Сострадательных небес!

Суровый смех ему ответом;

персты Он на струнах своих остановил, Сомкнул уста вещать полуотверсты, Но гордыя главы не преклонил:

Стопы свои он в мыслях направляет В немую глушь, в безлюдный край, но свет Уж праздного вертепа не являет, И на земле уединенья нет!

Человеку непокорно Море синее одно:

И свободно, и просторно, И приветливо оно;

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том И лица не изменило С дня, в который Аполлон Поднял вечное светило В первый раз на небосклон.

Оно шумит перед скалой Левкада.

На ней певец, мятежной думы полн, Стоит... в очах блеснула вдруг отрада:

Сия скала... тень Сафо!.. песни волн...

Где погребла любовница Фаона Отверженной любви несчастный жар, Там погребёт питомец Аполлона Свои мечты, свой бесполезный дар!

И по прежнему блистает Хладной роскошию свет:

Серебрит и позлащает Свой безжизненный скелет;

Но в смущение приводит Человека вал морской, И от шумных вод отходит Он с тоскующей душой!

{1835} 167. НЕДОНОСОК Я из племени духов, Но не житель Эмпирея, И, едва до облаков Возлетев, паду, слабея.

Как мне быть? Я мал и плох;

Знаю: рай за их волнами, И ношусь, крылатый вздох, Меж землёй и небесами.

Блещет солнце — радость мне!

С животворными лучами Я играю в вышине И весёлыми крылами Ластюсь к ним, как облачко;

Пью счастливо воздух тонкой, Мне свободно, мне легко, И пою я птицей звонкой.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Но ненастье заревёт И до облак, свод небесный Омрачившись, вознесёт Прах земной и лист древесный.

Бедный дух! Ничтожный дух!

Дуновенье роковое Вьет, крутит меня, как пух, Мчит под небо громовое.

Бури грохот, бури свист!

Вихорь хладный! Вихорь жгучий!

Бьет меня древесный лист, Удушает прах летучий!

Обращусь ли к небесам, Оглянуся ли на землю — Грозно, чёрно тут и там;

Вопль уныло я подъемлю.

Смутно слышу я порой Клик враждующих народов, Поселян беспечных вой Под грозой их переходов, Гром войны и крик страстей, Плач недужного младенца...

Слезы льются из очей:

Жаль земного поселенца!

Изнывающий тоской, Я мечусь в полях небесных, Надо мной и подо мной Беспредельных — скорби тесных!

В тучу прячусь я и в ней Мчуся, чужд земного края, Страшный глас людских скорбей Гласом бури заглушая.

Мир я вижу как во мгле;

Арф небесных отголосок Слабо слышу... На земле Оживил я недоносок.

Отбыл он без бытия:

Роковая скоротечность!

В тягость роскошь мне твоя, О бессмысленная вечность!

{1835} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 168. БОКАЛ Полный влагой искромётной, Зашипел ты, мой бокал!

И покрыл туман приветный Твой озябнувший кристалл...

Ты не встречен братьей шумной, Буйных оргий властелин,— Сластолюбец вольнодумный, Я сегодня пью один.

Чем душа моя богата, Всё твоё, о друг Аи!

Ныне мысль моя не сжата И свободны сны мои;

За струёю вдохновенной Не рассеян данник твой Бестолково оживлённой Разногласою толпой.

Мой восторг неосторожный Не обидит никого, Не откроет дружбе ложной Таин счастья моего, Не смутит глупцов ревнивых И торжественных невежд Излиньяем горделивых Иль святых моих надежд!

Вот теперь со мной беседуй, Своенравная струя!

Упоенья проповедуй Иль отравы бытия;

Сердцу милые преданья Благодатно оживи Или прошлые страданья Мне на память призови!

О бокал уединенья!

Не усилены тобой Пошлой жизни впечатленья, Словно чашей круговой;

Плодородней, благородней, Дивной силой будишь ты Откровенья преисподней Иль небесные мечты.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том И один я пью отныне!

Не в людском шуму пророк — В немотствующей пустыне Обретает свет высок!

Не в бесплодном развлеченье Общежительных страстей — В одиноком упоенье Мгла падёт с его очей!

{1835} 169. АЛКИВИАД Облокотясь перед медью, образ его отражавшей, Дланью слегка приподняв кудри златые чела, Юный красавец сидел, горделиво задумчив, и, смехом Горьким смеясь, на него мужи казали перстом;

Девы, тайно любуясь челом благородно открытым, Нехотя взор отводя, хмурили брови свои.

Он же глух был и слеп;

он, не в меди глядясь, а в грядущем, Думал: к лицу ли ему будет лавровый венок?

{1835} Там, где парил орёл двуглавый, Шумели силы знамена,— Звезда прекрасной, новой славы Твоей рукою зажжена!

Искусства мирные трофеи Ты внёс в отеческую сень,— И был последний день Помпеи Для русской кисти первый день.

Привет тебе Москвы радушной!

Ты в ней родное сотвори И, сердца голосу послушный, Взгляни на Кремль... и кисть бери.

Тебе Москвы бокал заздравный, Тебя отчизна видит вновь;

Там славу взял художник славный, А здесь — и слава, и любовь!

Январь Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 171. ОСЕНЬ И вот сентябрь! Замедля свой восход, Сияньем хладным солнце блещет, И луч его в зерцале зыбком вод Неверным золотом трепещет.

Седая мгла виётся вкруг холмов;

Росой затоплены равнины;

Желтеет сень кудрявая дубов, И красен круглый лист осины;

Умолкли птиц живые голоса, Безмолвен лес, беззвучны небеса!

И вот сентябрь! И вечер года к нам Подходит. На поля и горы Уже мороз бросает по утрам Свои сребристые узоры.

Пробудится ненастливый Эол, Пред ним помчится прах летучий;

Качаяся, завоет роща, дол Покроет лист её падучий, И набегут на небо облака, И, потемнев, запенится река.

Прощай, прощай, сияние небес!

Прощай, прощай, краса природы!

Волшебного шептанья полный лес, Златочешуйчатые воды!

Весёлый сон минутных летних нег!

Вот эхо в рощах обнажённых Секирою тревожит дровосек, И скоро, снегом убелённых, Своих дубров и холмов зимний вид Застылый ток туманно отразит.

А между тем досужий селянин Плод годовых трудов сбирает;

Сметав в стога скошённый злак долин, С серпом он в поле поспешает.

Гуляет серп. На сжатых бороздах Снопы стоят в копнах блестящих Иль тянутся вдоль жнивы, на возах, Под тяжкой ношею скрыпящих, И хлебных скирд золотоверхий град Подъемлется кругом крестьянских хат.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Дни сельского, святого торжества!

Овины весело дымятся, И цеп стучит, и с шумом жернова Ожившей мельницы крутятся.

Иди, зима! На строги дни себе Припас оратай много блага:

Отрадное тепло в его избе, Хлеб соль и пенистая брага;

С семьёй своей вкусит он без забот Своих трудов благословенный плод!

А ты, когда вступаешь в осень дней, Оратай жизненного поля, И пред тобой во благостыне всей Является земная доля;

Когда тебе житейские бразды, Труд бытия вознаграждая, Готовятся подать свои плоды.

И спеет жатва дорогая, И в зёрнах дум её сбираешь ты, Судеб людских достигнув полноты,— Ты так же ли, как земледел, богат?

И ты, как он, с надеждой сеял;

И ты, как он, о дальнем дне наград Сны позлащённые лелеял...

Любуйся же, гордись восставшим им!

Считай свои приобретенья!..

Увы! к мечтам, страстям, трудам мирским Тобой скоплённые презренья, Язвительный, неотразимый стыд Души твоей обманов и обид!

Твой день взошёл, и для тебя ясна Вся дерзость юных легковерии;

Испытана тобою глубина Людских безумств и лицемерии.

Ты, некогда всех увлечений друг, Сочувствии пламенный искатель, Блистательных туманов царь—и вдруг Бесплодных дебрей созерцатель, Один с тоской, которой смертный стон Едва твоей гордыней задушен.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Но если бы негодованья крик, Но если б вопль тоски великой Из глубины сердечныя возник, Вполне торжественной и дикой,— Костями бы среди твоих забав Содроглась ветреная младость, Играющий младенец, зарыдав, Игрушку б выронил, и радость Покинула б чело его навек, И заживо б в нём умер человек!

Зови ж теперь на праздник честный мир!

Спеши, хозяин тороватый!

Проси, сажай гостей своих за пир Затейливый, замысловатый!

Что лакомству пророчит он утех!

Каким разнообразьем брашен Блистает он!.. Но вкус один во всех И, как могила, людям страшен;

Садись один и тризну соверши По радостям земным своей души!

Какое же потом в груди твоей Ни водворится озаренье, Чем дум и чувств ни разрешится в ней Последнее вихревращенье — Пусть в торжестве насмешливом своём Ум бесполезный сердца трепет Угомонит и тщетных жалоб в нём Удушит запоздалый лепет, И примешь ты, как лучший жизни клад Дар опыта, мертвящий душу хлад.

Иль, отряхнув видения земли Порывом скорби животворной, Её предел завидя издали, Цветущий брег за мглою чёрной, Возмездий край, благовестящим снам Доверясь чувством обновлённым, И бытия мятежным голосам, В великом гимне примирённым, Внимающий, как арфам, коих строй Превыспренний не понят был тобой,— Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Пред промыслом оправданным ты ниц Падёшь с признательным смиреньем, С надеждою, не видящей границ, И утолённым разуменьем,— Знай, внутренней своей вовеки ты Не передашь земному звуку И лёгких чад житейской суеты Не посвятишь в свою науку;

Знай, горняя иль дольная, она Нам на земле не для земли дана.

Вот буйственно несётся ураган, И лес подъемлет говор шумный, И пенится, и ходит океан, И в берег бьет волной безумной;

Так иногда толпы ленивый ум Из усыпления выводит Глас, пошлый глас, вещатель общих дум, И звучный отзыв в ней находит, Но не найдёт отзыва тот глагол, Что страстное земное перешёл.

Пускай, приняв неправильный полёт И вспять стези не обретая, Звезда небес в бездонность утечёт;

Пусть заменит её другая;

Не явствует земле ущерб одной, Не поражает ухо мира Падения её далекий вой, Равно как в высотах эфира Её сестры новорождённый свет И небесам восторженный привет!

Зима идет, и тощая земля В широких лысинах бессилья, И радостно блиставшие поля Златыми класами обилья, Со смертью жизнь, богатство с нищетой — Все образы годины бывшей Сравняются под снежной пеленой, Однообразно их покрывшей,— Перед тобой таков отныне свет, Но в нём тебе грядущей жатвы нет!

Конец 1836 — начало февраля 1837, {1841} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Сначала мысль, воплощена В поэму сжатую поэта, Как дева юная, темна Для невнимательного света;

Потом, осмелившись, она Уже увёртлива, речиста.

Со всех сторон своих видна, Как искушённая жена В свободной прозе романиста;

Болтунья старая, затем Она, подъемля крик нахальный, Плодит в полемике журнальной Давно уж ведомое всем.

{1837} Увы! Творец непервых сил!

На двух статейках утомил Ты кой какое дарованье!

Лишённый творческой мечты, Уже, в жару нездравом, ты Коверкать стал правописанье!

Неаполь возмутил рыбарь, И, власть прияв, как мудрый царь, Двенадцать дней он градом правил;

Но что же? — непривычный ум, Устав от венценосных дум, Его в тринадцатый оставил.

Филида с каждою зимою, Зимою новою своей, Пугает большей наготою Своих старушечьих плечей.

И, Афродита гробовая, Подходит, словно к ложу сна, За ризой ризу опуская, К одру последнему она.

1838 ?

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 175. ПРИМЕТЫ Пока человек естества не пытал Горнилом, весами и мерой, Но детски вещаньям природы внимал, Ловил её знаменья с верой;

Покуда природу любил он, она Любовью ему отвечала:

О нём дружелюбной заботы полна, Язык для него обретала.

Почуя беду над его головой, Вран каркал ему в спасенье, И замысла, в пору смирясь пред судьбой, Воздерживал он дерзновенье.

На путь ему выбежав из лесу волк, Крутясь и подъемля щетину, Победу пророчил, и смело свой полк Бросал он на вражью дружину.

Чета голубиная, вея над ним, Блаженство любви прорицала.

В пустыне безлюдной он не был одним:

Нечуждая жизнь в ней дышала.

Но, чувство презрев, он доверил уму;

Вдался в суету изысканий...

И сердце природы закрылось ему, И нет на земле прорицаний.

{1839} 176. ОБЕДЫ Я не люблю хвастливые обеды, Где сто обжор, не ведая беседы, Жуют и спят. К чему такой содом?

Хотите ли, чтоб ум, воображенье, Привёл обед в счастливое броженье, Чтоб дух играл с играющим вином, Как знатоки Эллады завещали?

Старайтеся, чтоб гости за столом, Не менее харит своим числом, Числа камен у вас не превышали.

{1839} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Мою звезду я знаю, знаю, И мой бокал Я наливаю, наливаю, Как наливал.

Гоненьям рока, злобе света Смеюся я:

Живет не здесь — в звездах Моэта Душа моя!

Когда ж коснутся уст прелестных Уста мои, Не нужно мне ни звезд небесных, Ни звезд Аи!

{1839} Толпе тревожный день приветен, но страшна Ей ночь безмолвная. Боится в ней она Раскованной мечты видений своевольных.

Не лёгкокрылых грёз, детей волшебной тьмы, Видений дня боимся мы, Людских сует, забот юдольных.

Ощупай возмущённый мрак — Исчезнет, с пустотой сольётся Тебя пугающий призрак, И заблужденью чувств твой ужас улыбнётся.

О сын фантазии! Ты благодатных фей Счастливый баловень, и там, в заочном мире, Весёлый семьянин, привычный гость на пире Неосязаемых властей!

Мужайся, не слабей душою Перед заботою земною:

Ей исполинский вид даёт твоя мечта;

Коснися облака нетрепетной рукою — Исчезнет, а за ним опять перед тобою Обители духов откроются врата.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Благословен святое возвестивший!

Но в глубине разврата не погиб Какой нибудь неправедный изгиб Сердец людских пред нами обнаживший.

Две области: сияния и тьмы Исследовать равно стремимся мы.

Плод яблони со древа упадает:

Закон небес постигнул человек!

Так в дикий смысл порока посвящает Нас иногда один его намёк.

Были бури, непогоды, Да младые были годы!

В день ненастный, час гнетучий Грудь подымет вздох могучий, Вольной песнью разольётся, Скорбь невзгода распоётся!

А как век то, век то старый Обручится с лютой карой, Груз двойной с груди усталой Уж не сбросит вздох удалый, Не положишь ты на голос С чёрной мыслью белый волос!

Ещё, как патриарх, не древен я;

моей Главы не умастил таинственный елей:

Непосвящённых рук бездарно возложенье!

И я даю тебе мое благословенье Во знаменье ином, о дева красоты!

Под этой розою главой склонись, о ты, Подобие цветов царицы ароматной, В залог румяных дней и доли благодатной.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том На что вы, дни! Юдольный мир явленья Свои не изменит!

Все ведомы, и только повторенья Грядущее сулит.

Недаром ты металась и кипела, Развитием спеша, Свой подвиг ты свершила прежде тела, Безумная душа!

И, тесный круг подлунных впечатлений Сомкнувшая давно, Под веяньем возвратных сновидений Ты дремлешь, а оно Бессмысленно глядит, как утро встанет, Без нужды ночь сменя, Как в мрак ночной бесплодный вечер канет, Венец пустого дня!

Всегда и в пурпуре и в злате, В красе негаснущих страстей, Ты не вздыхаешь об утрате Какой то младости твоей.

И юных граций ты прелестней!

И твой закат пышней, чем день!

Ты сладострастней, ты телесней Живых, блистательная тень!

{1840} 184. МУДРЕЦУ Тщетно меж бурною жизнью и хладною смертью, философ, Хочешь ты пристань найти, имя даёшь ей: покой.

Нам, из ничтожества вызванным творчества словом тревожным, Жизнь для волненья дана: жизнь и волненье — одно.

Тот, кого миновали общие смуты, заботу Сам вымышляет себе: лиру, палитру, резец;

Мира невежда, младенец, как будто закон его чуя, Первым стенаньем качать нудит свою колыбель!

{1840} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Всё мысль да мысль! Художник бедный слова!

О жрец её! Тебе забвенья нет;

Всё тут, да тут и человек, и свет, И смерть, и жизнь, и правда без покрова.

Резец, орган, кисть! счастлив, кто влеком К ним чувственным, за грань их не ступая!

Есть хмель ему на празднике мирском!

Но пред тобой, как пред нагим мечом, Мысль, острый луч, бледнеет жизнь земная!

{1840} 186. РИФМА Когда на играх Олимпийских, На стогнах греческих недавних городов, Он пел, питомец муз, он пел среди валов Народа жадного восторгов мусикийских, В нём вера полная в сочувствие жила.

Свободным и широким метром, Как жатва, зыблемая ветром, Его гармония текла.

Толпа вниманием окована была, Пока, могучим сотрясеньем Вдруг побеждённая, плескала без конца И струны звучные певца Дарила новым вдохновеньем.

Когда на греческой амвон, Когда на римскую трибуну Оратор восходил и славословил он Или оплакивал народную фортуну И устремлялися все взоры на него И силой слова своего Вития властвовал народным произволом,— Он знал, кто он;

он ведать мог, Какой могучий правит Бог Его торжественным глаголом.

А ныне кто у наших лир Их дружелюбной тайны просит?

Кого за нами в горний мир Опальный голос их уносит?

Меж нас не ведает поэт, Его полёт высок иль нет!

Сам судия и подсудимый Пусть молвит: песнопевца жар Смешной недуг иль высший дар?

Решит вопрос неразрешимый!

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Среди безжизненного сна, Средь гробового хлада света Своею ласкою поэта Ты, рифма! радуешь одна.

Подобно голубю ковчега, Одна ему, с родного брега, Живую ветвь приносишь ты;

Одна с божественным порывом Миришь его твоим отзывом И признаёшь его мечты!

{1840} 187. НОВИНСКОЕ А. С. Пушкину Она улыбкою своей Поэта в жертвы пригласила, Но не любовь ответом ей, Взор ясный думой осенила.

Нет, это был сей лёгкий сон, Сей тонкий сон воображенья, Что посылает Аполлон Не для любви — для вдохновенья.

1826, Предрассудок! он обломок Давней правды. Храм упал;

А руин его потомок Языка не разгадал.

Гонит в нём наш век надменный, Не узнав его лица, Нашей правды современной Дряхлолетнего отца.

Воздержи младую силу!

Дней его не возмущай, Но пристойную могилу, Как уснёт он, предку дай.

{1841} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Что за звуки? Мимоходом Ты поёшь перед народом, Старец нищий и слепой!

И, как псов враждебных стая, Чернь тебя обстала злая, Издеваясь над тобой.

А с тобой издавна тесен Был союз камены песен, И беседовал ты с ней, Безымянной, роковою, С дня, как в первый раз тобою Был услышан соловей.

Бедный старец! Слышу чувство В сильной песне... Но искусство...

Старцев старее оно;

Эти радости, печали — Музыкальные скрижали Выражают их давно!

Опрокинь же свой треножник!

Ты избранник, не художник!

Попеченья гений злой Да отложит в здешнем мире:

Там, быть может, в горнем клире, Звучен будет голос твой!

{1841} 190. РОПОТ Красного лета отрава, муха досадная, что ты Вьёшься, терзая меня, льнешь то к лицу, то к перстам?

Кто одарил тебя жалом, властным прервать самовольно Мощно крылатую мысль, жаркой любви поцелуй?

Ты из мечтателя мирного, нег европейских питомца, Дикого скифа творишь, жадного смерти врага.

{1841} 191. АХИЛЛ Влага Стикса закалила Дикой силы полноту И кипящего Ахилла Бою древнему явила Уязвимым лишь в пяту.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Обречён борьбе верховной, Ты ли долею своей Равен с ним, боец духовный, Сын купели новых дней?

Омовён её водою, Знай, страданью над собою Волю полную ты дал, И одной пятой своею Невредим ты, если ею На живую веру стал!

{1841} 192.СКУЛЬПТОР Глубокий взор вперив на камень, Художник нимфу в нём прозрел, И пробежал по жилам пламень, И к ней он сердцем полетел.

Но, бесконечно вожделенный, Уже не властвует собой:

Неторопливый, постепенный Резец с богини сокровенной Кору снимает за корой.

В заботе сладостно туманной Не час, не день, не год уйдёт, А с предугаданной, с желанной Покров последний не падёт, Покуда, страсть уразумея Под лаской вкрадчивой резца, Ответным взором Галатея Не увлечёт, желаньем рдея, К победе неги мудреца.

{1841} Здравствуй, отрок сладкогласный!

Твой рассвет зарёй прекрасной Озаряет Аполлон!

Честь возникшему пииту!

Малолетнюю хариту Ранней лирой тронул он.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том С утра дней счастлив и славен, Кто тебе, мой мальчик, равен?

Только жавронок живой Чуткой грудию своею, С первым солнцем, полный всею Наступающей весной!

{1841} 194. С КНИГОЮ «СУМЕРКИ» С. Н. К<АРАМЗИНОЙ> Сближеньем с вами на мгновенье Я очутился в той стране, Где в оны дни воображенье Так сладко, складно лгало мне.

На ум, на сердце мне излили Вы благодатные струи И чудотворно превратили В день ясный сумерки мои.

Конец мая — начало июня Когда твой голос, о поэт, Смерть в высших звуках остановит, Когда тебя во цвете лет Нетерпеливый рок уловит,— Кого закат могучих дней Во глубине сердечной тронет?

Кто в отзыв гибели твоей Стеснённой грудию восстонет, И тихий гроб твой посетит, И, над умолкшей Аонидой Рыдая, пепел твой почтит Нелицемерной панихидой?

Никто! Но сложится певцу Канон намеднишним зоилом, Уже кадящим мертвецу, Чтобы живых задеть кадилом.

{1843} Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 196. ПИРОСКАФ Дикою, грозною ласкою полны, Бьют в наш корабль средиземные волны.

Вот над кормою стал капитан.

Визгнул свисток его. Братствуя с паром, Ветру наш парус раздался недаром:

Пенясь, глубоко вздохнул океан!

Мчимся. Колёса могучей машины Роют волнистое лоно пучины.

Парус надулся. Берег исчез.

Наедине мы с морскими волнами;

Только что чайка вьётся за нами Белая, рея меж вод и небес.

Только вдали, океана жилица, Чайке подобна, вод его птица, Парус развив, как большое крыло, С бурной стихией в томительном споре, Лодка рыбачья качается в море,— С брегом набрежное скрылось, ушло!

Много земель я оставил за мною;

Вынес я много смятенной душою Радостей ложных, истинных зол;

Много мятежных решил я вопросов, Прежде чем руки марсельских матросов Подняли якорь, надежды символ!

С детства влекла меня сердца тревога В область свободную влажного бога;

Жадные длани я к ней простирал.

Тёмную страсть мою днесь награждая, Кротко щадит меня немочь морская, Пеною здравия брызжет мне вал!

Нужды нет, близко ль, далеко ль до брега!

В сердце к нему приготовлена нега.

Вижу Фетиду: мне жребий благой Емлет она из лазоревой урны:

Завтра увижу я башни Ливурны, Завтра увижу Элизии земной!

Апрель 1844 Средиземное море Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 197. ДЯДЬКЕ ИТАЛЬЯНЦУ Беглец Италии, Жьячинто, дядька мой, Янтарный виноград, лимон её златой Тревожно бросивший, корыстью уязвленный, И в край, суровый край, снегами покровенный, Приставший с выбором загадочных картин, Где что то различал и видел ты один!

Прости наш здравый смысл, прости, мы та из наций, Где брату вашему всех меньше спекуляций.

Никто их не купил. Вздохнув, оставил ты В глушь севера тебя привлекшие мечты;

Зато воскрес в тебе сей ум, на всё пригодный, Твой итальянский ум, и с нашим очень сходный!

Ты счастлив был, когда тебе кое что дал Почтенный, для тебя богатый генерал, Чтоб, в силу строгого с тобою договора, Имел я благодать нерусского надзора.

Благодаря богов, с тобой за этим вслед Друг другу не были мы чужды двадцать лет.

Москва нас приняла, расставшихся с деревней.

Ты был вожатый мой в столице нашей древней.

Всех макаронщиков тогда узнал я в ней, Ментора моего полуденных друзей.

Увы! оставив там могилу дорогую, Опять увидели мы вотчину степную, Где волею небес узнал я бытие, О сын Авзонии, для бурь, как ты свое, Но где, хотя вдали твоей отчизны знойной, Ты мирный кров обрёл, а позже гроб спокойный.

Ты полюбил тебя призревшую семью И, с жизнию её сливая жизнь свою, Её событьями в глуши чужого края Былого своего преданья заглушая, Безропотно сносил морозы наших зим;

В наш краткий летний жар тобою был любим Овраг под сению дубов прохладовейных.

Участник наших слёз и праздников семейных, В дни траура главой седой ты поникал, Но ускорял шаги и членами дрожал, Как в утро зимнее порой, с пределов света, Питомца твоего, недавнего корнета, К коленам матери кибитка принесёт И скорбный взор её минутно оживёт.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Но что! радушному пределу благодарный, Нет! ты не забывал отчизны лучезарной!

Везувий, Колизей, грот Капри, храм Петра Имел ты на устах от утра до утра, Именовал ты нам и принцев и прелатов Земли, где зрел, дивясь, суворовских солдатов, Входящих вопреки тех пламенных часов, Что, по твоим словам, со стогнов гонят псов, В густой пыли побед, в грозе небритых бород, Рядами стройными в классический твой город;

Земли, где год спустя тебе предстал и он, Тогда Буонапарт, потом Наполеон, Минутный царь царей, но дивный кондотьери, Уж зиждущий свои гигантские потери.

Скрывая власти глад, тогда морочил вас Он звонкой пустотой революцьонных фраз.

Народ ему зажёг приветственные плошки;

Но ты, ты не забыл серебряные ложки, Которые, среди блестящих общих грёз, Ты контрибуции назначенной принёс;

Едва ты узнику печальному британца Простил военную систему корсиканца.

Что на твоем веку, то ль благо, то ли зло, Возникло, при тебе — в преданье перешло:

В альпийских молниях, приемлемый опалой, Свой ратоборный дух, на битвы не усталый, В картечи эпиграмм Суворов испустил.

Злодей твой на скале пустынной опочил;

Ты сам глаза сомкнул, когда мирские сети Уж поняли тобой взлелеянные дети;

Когда, свидетели превратностей земли, Они глубокий взор уставить уж могли, Забвенья чуждые за жизненною чашей, На итальянский гроб в ограде церкви нашей.

А я, я, с памятью живых твоих речей, Увидел роскоши Италии твоей!

Во славе солнечной Неаполь твой нагорный, В парах пурпуровых и в зелени узорной, Неувядаемой,— амфитеатр дворцов Над яркой пеленой лазоревых валов;

И Цицеронов дом, и злачную пещеру, Священную поднесь Камены суеверу, Где спит великий прах властителя стихов, Того, кто в сей земле волканов и цветов, И ужасов, и нег взлелеял эпопею, Где в мраки Тенара открыл он путь Энею, Явил его очам чудесный сад утех, Обитель сладкую теней блаженных тех, Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Что, крепки в опытах земного треволненья, Сподобились вкусить эфирных струй забвенья.

Неаполь! До него среди садов твоих Сердца мятежные отыскивали их.

Сквозь занавес веков ещё здесь помнят виллы Приюты отдыхов и Мария и Силлы.

И кто, бесчувственный, среди твоих красот Не жаждал в их раю обресть навес иль грот, Где б скрылся, не на час, как эти полубоги, Здесь Лету пившие, чтоб крепнуть для тревоги, Но чтоб незримо слить в безмыслии златом Сон неги сладостной с последним, вечным сном.

И в сей Италии, где всё — каскады, розы, Мелезы, тополи и даже эти лозы, Чей безымянный лист так преданно обник Давно из божества разжалованный лик, Потом с чела его повиснул полусонно,— Всё беззаботному блаженству благосклонно, Ужиться ты не мог и, помня сладкий юг, Дух предал строгому дыханью наших вьюг, Не сетуя о том, что за пределы мира Он улететь бы мог на крылиях зефира!

О тайны душ! Меж тем как сумрачный поэт, Дитя Британии, влачивший столько лет По знойным берегам груди своей отравы, У миртов, у олив, у моря и у лавы, Молил рассеянья от думы роковой, Владеющей его измученной душой,— Напрасно! (Уст его, как древле уст Тантала, Струя желанная насмешливо бежала).

Мир сердцу твоему дал пасмурный навес Метелью полгода скрываемых небес, Отчизна тощих мхов, степей и древ иглистых!

О, спи! безгрёзно спи в пределах наших льдистых!

Лелей по своему твой подземельный сон, Наш бурнодышащий, полночный аквилон, Не хуже веющий забвеньем и покоем, Чем вздохи южные с душистым их упоем!

Первая половина июня 1844 Неаполь Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ПЕЧАТАВШИЕСЯ ПРИ ЖИЗНИ БОРАТЫНСКОГО 198. ХОР, ПЕТЫЙ В ДЕНЬ ИМЕНИН ДЯДЕНЬКИ Б<ОГДАНА> АНДР<ЕЕВИЧА БОРАТЫНСКОГО> ЕГО МАЛЕНЬКИМИ ПЛЕМЯННИЦАМИ ПАНЧУЛИДЗЕВЫМИ Родству приязни нежной Мы глас приносим сей, В ней к счастью путь надежный, Вся жизнь и сладость в ней.

Хоть чужды нам искусства С приятством говорить, Но сердца могут чувства Дар тщетный заменить.

Из благ богатых света, Усердьем лишь одним, Чем можем в детски лета, Мы праздник сей почтим.

Весны в возобновленье!

Средь рощей, средь полей Так птички возвращенье Поют цветущих дней.

Увы! теперь природы Уныл, печален вид;

Хлад зимней непогоды Небесный кров мрачит.

И в вёдро, и в ненастье Гнетут печали злых,— Но истинное счастье Нигде, как в нас самих.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Смотрите, как сияет Во всех усердья дух, Как дышит всё, блистает Весёлостью вокруг.

Средь грозных бурь смятений, Хоть гром вдали шумит, Душевных наслаждений Ничто не возмутит.

Хоть время невозвратно Всех благ лишает нас, Увы! хоть слишком внятно Судеб сей слышен глас,— О, пусть всегда меж нами Жизнь ваша лишь течет И дружба под цветами Следы сокроет лет.

23 января 199. МОЯ ЖИЗНЬ Люблю за дружеским столом С моей семьёю домовитой О настоящем, о былом Поговорить душой открытой.

Люблю пиров веселый шум За полной чашей райской влаги, Люблю забыть для сердца ум В пылу вакхической отваги.

Люблю с красоткой записной На ложе неги и забвенья По воле шалости младой Разнообразить наслажденья.

1818 или Полуразрушенный, я сам себе не нужен И с девой в сладкий бой вступаю безоружен.

1818 или Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Мы будем пить вино по гроб И верно попадём в святые:

Нам явно показал потоп, Что воду пьют одни лишь злые.

1818 или Здесь погребён армейский капитан.

Он честно жил и грешен не во многом:

Родился, спал и умер пьян— Вот весь ответ его пред Богом.

1818 или В пустых расчётах, в грубом сне Пускай другие время губят.

Честные люди — верьте мне — Меня и жизнь мою полюбят.

1818 или Так, он ленивец, он негодник, Он только что поэт, он человек пустой;

А ты, ты ябедник, шпион, торгаш и сводник.

О! человек ты деловой.

1820?

Я унтер, други! Точно так, Но не люблю я бить баклуши, Всегда исправен мой тесак, Так берегите — уши!

1822?

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 206. В АЛЬБОМ Когда б вы менее прекрасной Случайно слыли у молвы;

Когда бы прелестью опасной Не столь опасны были вы...

Когда б ещё сей голос нежный И томный пламень сих очей Любовью менее мятежной Могли грозить душе моей;

Когда бы больше мне на долю Даров послал питерский бог,— Тогда бы дал я сердцу волю, Тогда любить я вас бы мог.

Предаться нежному участью Мне тайный голос не велит...

И удивление, по счастью, От стрел любви меня хранит.

1822?

Младые грации сплели тебе венок И им невинную стыдливость увенчали.

В него вплести и мне нельзя ли На память миртовый листок?

Хранимый дружбою, он, верно, не увянет, Он лучших чувств моих залогом будет ей, Но друга верного и были прежних дней Да поздно милая вспомянет, Да поздно юных снов утратит лёгкий рой И скажет в тихий час случайного раздумья:

«Не другом красоты, не другом остроумья — Он другом был меня самой».

1823 или 1824 Фридрихсгам Когда придётся как нибудь В досужный час воспомянуть Вам о Финляндии суровой, О финских чудных щеголях, О их безужинных балах И о Варваре Аргуновой — Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Не позабудьте обо мне, Поэте сиром и безродном, В чужой, далёкой стороне, Сердитом, грустном и голодном.

А вам, Анеточка моя, Что пожелать осмелюсь я?

О! наилучшего, конечно:

Такой пребыть, какою вас Сегодня вижу я на час, Какою помнить буду вечно.

15 февраля 1824 Роченсальм Отчизны враг, слуга царя, К бичу народов — самовластью — Какой то адскою любовию горя, Он незнаком с другою страстью.

Скрываясь от очей, злодействует впотьмах, Чтобы злодействовать свободней.

Не нужно имени: у всех оно в устах, Как имя страшное владыки преисподней.

Конец 1824 — начало Войной журнальною бесчестит без причины Он дарования свои.

Не так ли славный вождь и друг Екатерины — Орлов — ещё любил кулачные бои?

Апрель Я был любим, твердила ты Мне часто нежные обеты, Хранят бесценные мечты Слова, душой твоей согреты.

Нет, не могу не верить им:

Я был любим, я был любим!

Всё тот же я, любви моей Судьба моя не изменила;

Я помню счастье прежних дней, Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Хоть, может быть, его забыла, Забыла милая моя,— Но тот же я, всё тот же я!

К свиданью с ней мне нет пути.

Увы! когда б предстал я милой, Конечно, в жалость привести Её бы мог мой взор унылый.

Одна мечта души моей — Свиданье с ней, свиданье с ней.

Хитра любовь: никак она Мне мой романс теперь внушает;

Её волнения полна, Моя любезная читает, Любовью прежней дышит вновь.

Хитра любовь, хитра любовь!

30 ноября или 1 декабря Простите, спорю невпопад Я с вашей музою прелестной, Но мне Парни ни сват, ни брат, Совсем он не отец мой крестный.

Он мне, однако же, знаком:

Цитерских истин возвеститель, Любезный князь, не спорю в том, Был вместе с вами мой учитель.

Конец В своих листах душонкой ты кривишь, Уродуешь и мненья и сказанья, Приятельски дурачеству кадишь, Завистливо поносишь дарованья;

Дурной твой нрав дурной приносит плод.

«Срамец! срамец! — все шепчут.— Вот известье!» — «Эх, не тужи! Уж это мой расчёт:

Подписчики мне платят за бесчестье».

Середина января Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 214. ОДА Ни горы злата и сребра, Ни неги сласть, ни сила власти Душой желанного добра Нам не дадут, покуда страсти, Волнуя чувства каждый час, Ненасытимы будут в нас.

Блаженство полное ни в чём Нам не даровано богами, Чтоб, руководствуясь умом, Его создать могли мы сами, Всегда тая в себе самих Прямой источник благ своих.

Откуда взял Василий непотешный Потешного Буянова? Хитрец К лукавому прибег с мольбою грешной.

«Я твой,— сказал,— но будь родной отец, Но помоги». Плодятся без усилья, Горят, кипят задорные стихи, И складные страницы у Василья Являются в тетрадях чепухи.

Конец Хотите ль знать все таинства любви?

Послушайте девицу пожилую:

Какой огонь она родит в крови!

Какую власть дарует поцелую!

Какой язык пылающим очам!

Как миг один рассудок побеждает — По пальцам всё она расскажет вам.

«Ужели всё она по пальцам знает?» Конец Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 217. С. Л. ЭНГЕЛЬГАРДТ Нежданное родство с тобой даруя, О, как судьба была ко мне добра!

Какой сестре тебя уподоблю я, Её рукой мне данная сестра!

Казалося, любовь в своём пристрастье Мне счастие дала до полноты;

Умножила ты дружбой это счастье, Его могла умножить только ты.

1826?

Мой старый пёс! Ты псом окончил век!

Я знал тебя ласкателем и вором.

Когда б ты был не пёс, а человек, Ты б околел, быть может, сенатором.

1826 или Убог умом, но не убог задором, Блестящий Феб, священный идол твой Он повредил: попачкал мерным вздором Его потом и восхищен собой.

Чему же рад нахальный хвастунишка?

Скажи ему, правдивый Аполлон, Что твой кумир разбил он, как мальчишка, И, как щенок, его изгадил он.

Начало Грузинский князь, газетчик русской Героя трусом называл.

Не эпиграммою французской Ему наш воин отвечал — На глас войны летит он к Куру, Спасает родину князька, А князь наш держит корректуру Реляционного листка.

Конец февраля — начало марта Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Прости, мой милый! Так создать Меня умела власть Господня:

Люблю до завтра отлагать, Что сделать надобно сегодня!

Апрель? Не растравляй моей души Воспоминанием былого:

Уж я привык грустить в тиши, Не знаю чувства я другого.

Во цвете самых пылких лет Всё испытать душа успела, И на челе печали след Судьбы рука запечатлела.

1832?

223. Н. Е. Б...

Двойною прелестью опасна, Лицом задумчива, речами весела, Как одалиска, ты прекрасна, И, как пастушка, ты мила.

Душой невольно встрепенётся, Кто на красавицу очей ни возведёт:

Холодный старец улыбнётся, А пылкий юноша вздохнёт.

1832?

Вот верный список впечатлений И лёгкий и глубокий след Страстей, порывов юных лет, Жизнь родила его — не гений.

Подобен он скрижали той, Где пишет ангел неподкупный Прекрасный подвиг и преступный — Всё, что творим мы под луной.

Я много строк моих, о Лета!

В тебе желал бы окунуть Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том И утаить их как нибудь И от себя и ото света...

Но уж свое они рекли, А что прошло, то непреложно.

Года волненья протекли, И мне перо оставить можно.

Теперь я знаю бытие.

Одно желание мое — Покой, домашние отрады.

И, погружён в самом себе, Смеюсь я людям и судьбе, Уж не от них я жду награды.

Но что? С бессонною душой, С душою чуткою поэта Ужели вовсе чужд я света?

Проснуться может пламень мой, Ещё, быть может, я возвышу Мой голос, родина моя!

Ни бед твоих я не услышу, Ни славы, струны утая.

Весна 225. На *** В руках у этого педанта Могильный заступ, не перо, Журнального негоцианта Как раз подроет он бюро.

Он громогласный запевала, Но запевала похорон...

Похоронил он два журнала, И третий похоронит он.

{1840} На всё свой ход, на всё свои законы.

Меж люлькою и гробом спит Москва;

Но и до ней, глухой, дошла молва, Что скучен вист и веселей салоны Отборные, где есть уму простор, Где властвует не вист, а разговор.

И погналась за модой новосветской, Но погналась старуха не путём:

Салоны есть,— но этот смотрит детской, А тот, увы! — глядит гошпиталём.

1840?

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 227. КОТТЕРИИ Братайтеся, к взаимной обороне Ничтожностей своих вы рождены;

Но дар прямой не брат у вас в притоне, Бездарные писцы хлопотуны!

Наоборот, союзным на благое, Речённого достойные друзья, «Аминь, аминь,— вещал он вам,— где трое Вы будете — не буду с вами я».

{1841} Спасибо злобе хлопотливой, Хвала вам, недруги мои!

Я, не усталый, но ленивый, Уж пил летийские струи.

Слегка седеющий мой волос Любил за право на покой;

Но вот к борьбе ваш дикий голос Меня зовет и будит мой.

Спасибо вам, я не в утрате!

Как богоизбранный еврей, Остановили на закате Вы солнце юности моей!

Спасибо! молодость вторую, И человеческим сынам Досель безвестную, пирую Я в зависть Флакку, в славу вам!

1842?

229. МОЛИТВА Царь небес! Успокой Дух болезненный мой!

Заблуждений земли Мне забвенье пошли И на строгий Твой рай Силы сердцу подай.

1842 или Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 230. НА ПОСЕВ ЛЕСА Опять весна;

опять смеётся луг, И весел лес своей младой одеждой, И поселян неутомимый плуг Браздит поля с покорством и надеждой.

Но нет уже весны в душе моей, Но нет уже в душе моей надежды, Уж дольний мир уходит от очей, Пред вечным днём я опускаю вежды.

Уж та зима главу мою сребрит, Что греет сев для будущего мира, Но праг земли не перешел пиит,— К её сынам ещё взывает лира.

Велик Господь! Он милосерд, но прав:

Нет на земле ничтожного мгновенья;

Прощает он безумию забав, Но никогда пирам злоумышленья.

Кого измял души моей порыв, Тот вызвать мог меня на бой кровавый, Но подо мной, сокрытый ров изрыв, Свои рога венчал он падшей славой!

Летел душой я к новым племенам, Любил, ласкал их пустоцветный колос, Я дни извёл, стучась к людским сердцам, Всех чувств благих я подавал им голос.

Ответа нет! Отвергнул струны я, Да хрящ другой мне будет плодоносен!

И вот ему несёт рука моя Зародыши елей, дубов и сосен.

И пусть! Простяся с лирою моей, Я верую: её заменят эти, Поэзии таинственных скорбей Могучие и сумрачные дети.

1842 ?

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Люблю я вас, богини пенья, Но ваш чарующий наход, Сей сладкий трепет вдохновенья,— Предтечей жизненных невзгод.

Любовь камен с враждой Фортуны — Одно. Молчу! Боюся я, Чтоб персты, падшие на струны, Не пробудили вновь перуны, В которых спит судьба моя.

И отрываюсь, полный муки, От музы, ласковой ко мне.

И говорю: до завтра, звуки!

Пусть день угаснет в тишине!

1843 ?

Небо Италии, небо Торквата, Прах поэтический древнего Рима.

Родина неги, славой богата, Будешь ли некогда мною ты зрима?

Рвётся душа, нетерпеньем объята, К гордым остаткам падшего Рима!

Снятся мне долы, леса благовонны, Снятся упадших чертогов колонны!

1843 ?

Когда, дитя и страсти и сомненья, Поэт взглянул глубоко на тебя, Решалась ты делить его волненья, В нём таинство печали полюбя.

Ты, смелая и кроткая, со мною В мой дикий ад сошла рука с рукою:

Рай зрела в нём чудесная любовь.

О, сколько раз к тебе, святой и нежной, Я приникал главой моей мятежной, С тобой себе и небу веря вновь.

Январь — февраль Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том ПРИЛОЖЕНИЯ I. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В СОАВТОРСТВЕ С ДРУГИМИ ПОЭТАМИ Там, где Семёновский полк, в пятой роте, в домике низком, Жил поэт Боратынский с Дельвигом, тоже поэтом.

Тихо жили они, за квартиру платили не много, В лавочку были должны, дома обедали редко, Часто, когда покрывалось небо осеннею тучей, Шли они в дождик пешком, в панталонах трикотовых тонких, Руки спрятав в карман (перчаток они не имели!), Шли и твердили шутя: «Какое в россиянах чувство!» 235. ПЕВЦЫ 15 ГО КЛАССА Князь Шаховской согнал с Парнаса И мелодраму и журнал;

Но жаль, что только не согнал Певца 15 го класса.

Но я бы не согнал с Парнаса Ни мелодраму, ни журнал, А хорошенько б откатал Певца 15 го класса.

Не мог он оседлать Пегаса — Зато Хвостова оседлал, И вот за что я не согнал Певца 15 го класса.

(Теперь певцы говорят сими:) Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Хотя и согнан я с Парнаса, Всё на Песках я молодец:

Я председатель и отец Певцов 15 го класса.

Я перевёл по русски Тасса, Хотя его не понимал, И по достоинству попал В певцы 15 го класса.

Во сне я не видал Парнаса, Но я идиллии писал И через них уже попал В певцы 15 го класса.

Поймав в Париже Сен Томаса, Я с ним историю скропал И общим голосом попал В певцы 15 го класса.

Я конюхом был у Пегаса, Навоз Расинов подгребал И по Федоре я попал В певцы 15 го класса.

Я, сам Княжевич, от Пегаса Толчки лихие получал И за терпение попал В певцы 15 го класса.

Хотел достигнуть я Парнаса, Но Феб мне оплеуху дал, И уж за деньги я попал В певцы 15 го класса.* Кой что я русского Парнаса, Я не прозаик, не певец, Я не 15 го класса, Я цензор — сиречь, я подлец.

Сочинил унтер офицер Евгений Боратынский с артелью 1823 ?

* В сенате третьего я класса, А здесь в 15 й попал. Прим. соч.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Наш приятель, Пушкин Лёв, Не лишен рассудка:

И с шампанским жирный плов, И с груздями утка — Нам докажут лучше слов, Что он более здоров Силою желудка.

Федор Глинка молодец:

Псалмы сочиняет, Его хвалит Бог отец, Бог сын потакает.

Дух святой, известный льстец, Говорит, что он певец...

Болтает, болтает.

237. БЫЛЬ Встарь жил был петух индейский, Цапле руку предложил, При дворе взял чин лакейский И в супружество вступил.

Он детей молил, как дара,— И услышал Саваоф:

Родилася цаплей пара, Не родилось петухов.

Цапли выросли, отстали От младенческих годов;

Длинны, очень длинны стали И глядят на куликов.

Вот пришла отцу забота Цаплей замуж выдавать;

Он за каждой два болота Мог в приданое отдать.

Кулики к нему летали Из соседних, дальних мест, Но лишь корм они клевали,— Не смотрели на невест.

Цапли вяли, цапли сохли, Наконец, скажу, вздохнув:

На болоте передохли, Носик в перья завернув.

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Князь Шаликов, газетчик наш печальный, Элегию семье своей читал, А казачок огарок свечки сальной В руках со трепетом держал.

Вдруг мальчик наш заплакал, запищал.

«Вот, вот с кого пример берите, дуры! — Он дочерям в восторге закричал.— Откройся мне, о милый сын натуры, Ах! что слезой твой осребрило взор?» А тот ему в ответ: «Мне хочется на двор».

15 мая 239. ЖУРНАЛИСТ ФИГЛЯРИН И ИСТИНА Он точно, он бесспорно Фиглярин журналист, Марающий задорно Свой бестолковый лист.

А это что за дура?

Ведь Истина, ей ей!

Давно ль его конура Знакома стала ей?

На чепуху и враки Чутьём наведена, Занятиям мараки Пришла мешать она.

16 мая Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том 240. КУПЛЕТЫ НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ КНЯГИНИ ЗИНАИДЫ ВОЛКОНСКОЙ В ПОНЕДЕЛЬНИК 3 го ДЕКАБРЯ 1828 ГОДА, СОЧИНЕННЫЕ В МОСКВЕ:

кн. П. А. Вяземским, Е. А. Боратынским, С. П. Шевырёвым, Н. Ф. Павловым и И. В. Киреевским Друзья! теперь виденья в моде, И я скажу про чудеса:

Не раз явленьями в народе Нам улыбались небеса.

Они нам улыбнутся мило, Небесным гостем подаря.

Когда же чудо это было?

То было третье декабря.

Вокруг эфирной колыбели, Где гость таинственный лежал, Невидимые хоры пели, Незримый дым благоухал.

Зимой весеннее светило Взошло, безоблачно горя.

Когда же чудо это было?

То было третье декабря.

Оно зашло, и звёзды пали С небес высоких — и светло Венцом магическим венчали Младенца милое чело.

И их сияньем озарило Судьбу младого бытия.

Когда же чудо это было?

То было третье декабря.

Одна ей пламя голубое В очах пленительных зажгла, И вдохновение живое Ей в душу звучную влила.

В очах зажглось любви светило, В душе поэзии заря.

Когда же чудо это было?

То было третье декабря.

Звездой полуденной и знойной, Слетевшей с Тассовых небес, Даны ей звуки песни стройной, Дар гармонических чудес;

Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том Явленье это не входило В неверный план календаря, Но знаем мы, что это было Оно на третье декабря.

Земли небесный поселенец, Росла пленительно она, И, что пророчил в ней младенец, Свершила дивная жена.

Недаром гениев кадило Встречало утро бытия:

И утром чудным утро было Сегодня, третье декабря.

Мы, написавши эти строфы, Ещё два слова скажем вам, Что если наши философы Не будут верить чудесам, То мы ещё храним под спудом Им доказательство, друзья:

Она нас подарила чудом Сегодня, в третье декабря.

Такая власть в её владенье, Какая богу не дана:

Нам сотворила воскресенье Из понедельника она И в праздник будни обратило Веселье, круг наш озаря;

Да будет вечно так, как было, Днём чуда третье декабря!

3 декабря Евгений Абрамович БОРАТЫНСКИЙ * Полное собрание сочинений * Том II. D U B I A С неба чистая, Золотистая, К нам слетела ты;

Всё прекрасное, Всё опасное Нам пропела ты!

Между 1823 и Приют, от светских посещений Надёжной дверью запертой, Но благодарною душой Открытый дружеству и девам вдохновений.

4 декабря III. СТИХОТВОРЕНИЕ, НАПИСАННОЕ НА ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ 243. <АВРОРЕ ШЕРНВАЛЬ> Oh, qu’il te sied ce nom d’Aurore Adolescente au teint vermeil!

Verse lumire, et plus encore Aux curs dont tu romps le sommeil.

Entends la voix dj souffrante De la jeunesse prvoyante:

«Pour qui se lve ce beau jour?

Pour qui cette Aurore charmante Sera-t-elle soleil d’amour?» 1824?

О румяная девушка, как тебе идёт имя Аврора! Излучай свет, как можно больше света сердцам, которые ты лишила сна. Услышь страдающий голос предусмотрительной юности: «Для кого настаёт этот прекрасный день?

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.