WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«БИБЛИОТЕКА ПОЭТА Константин Николаевич БАТЮШКОВ ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СТИХОТВОРЕНИЙ im WERDEN VERLAG МОСКВА AUGSBURG 2001 К.Н.Батюшков «Полное собрание стихотворений» М. Л., 1964, Большая серия Библиотеки ...»

-- [ Страница 3 ] --

Июль или август 132. ЭПИГРАММА НА ПЕРЕВОД ВЕРГИЛИЯ Вдали от храма муз и рощей Геликона Феб мстительной рукой Сатира задавил;

* Воскрес урод и отомстил:

Друзья, он душит Аполлона!

Июль или август 133. МАДРИГАЛ МЕЛИНЕ, КОТОРАЯ НАЗЫВАЛА СЕБЯ НИМФОЮ Ты нимфа Ио, — нет сомненья!

Но только... после превращенья!

Июль или август 134. ЭПИТАФИЯ Не нужны надписи для камня моего, Пишите просто здесь: он был и нет его!

Конец ноября * Всем известна участь Марсия.

135. * * * Известный откупщик Фадей Построил Богу храм... и совесть успокоил.

И впрямь! На всё цены удвоил:

Дал Богу медный грош, а сотни взял рублей С людей.

<1810> 136. * * * «Теперь, сего же дня, Прощай, мой экипаж и рыжих четверня!

Лизета! ужины!.. Я с вами распрощался Навек для мудрости святой!» — «Что сделалось с тобой?» — «Безделка!.. Проигрался!» <1810> 137. ИСТИННЫЙ ПАТРИОТ «О хлеб соль русская! о прадед Филарет!

О милые останки, Упрямство дедушки и ферези прабабки!

Без вас спасенья нет!

А вы, а вы забыты нами!» — Вчера горланил Фирс с гостями И, сидя у меня за лакомым столом, В восторге пламенном, как истый витязь русский, Съел соус, съел другой, а там сальмис французский, А там шампанского хлебнул с бутылку он, А там... подвинул стул и сел играть в бостон.

<1810> 138. СРАВНЕНИЕ «Какое сходство Клит с Суворовым имел?» — «Нималого!» — «Большое».

— «Помилуй! Клит был трус, от выстрела робел И пекся об одном желудке и покое;

Великий вождь вставал с зарей для ратных дел, А Клит спал часто по недели».

— «Всё так! да умер он, как вождь сей... на постеле».

<1810> 139. ИЗ АНТОЛОГИИ Сот меда с молоком — И Маин сын тебе навеки благосклонен!

Алкид не так то скромен:

Дай две ему овцы, дай козу и с козлом;

Тогда он на овец прольет благословенье И в снедь не даст волкам.

Храню к богам почтенье, А стада не отдам На жертвоприношенье.

По совести! Одна мне честь, — Что волк его сожрал, что бог изволил съесть.

<1810> 140. К МАШЕ О, радуйся, мой друг, прелестная Мария!

Ты прелестней полна, любови и ума, С тобою грации, ты грация сама.

Пусть парки век прядут тебе часы златые!

Амур тебя благословил, А я — как ангел говорил.

<1810> 141. НА ПЕРЕВОД «ГЕНРИАДЫ», ИЛИ ПРЕВРАЩЕНИЕ ВОЛЬТЕРА «Что это! — говорил Плутон, — Остановился Флегетон, Мегера, фурии и Цербер онемели, Внимая пенью твоему, Певец бессмертный Габриели?

Умолкни!.. Но сему Безбожнику в награду Поищем страшных мук, ужасных даже аду, Соделаем его Гнуснее самого Сизифа злова!» Сказал и превратил — о ужас! — в Ослякова.

Начало 142. <П. А. ВЯЗЕМСКОМУ> Льстец моей ленивой музы!

Ах, какие снова узы На меня ты наложил?

Ты мою сонливу «Лету» В Иордан преобратил И, смеяся, мне, поэту, Так кадилом накадил, Что я в сладком упоеньи, Позабыв стихотвореньи, Задремал и видел сон:

Будто светлый Аполлон И меня, шалун мой милый, На берег реки унылой Со стихами потащил И в забвеньи потопил!

Конец декабря 1809 или начало 143. СОВЕТ ЭПИЧЕСКОМУ СТИХОТВОРЦУ Какое хочешь имя дай Твоей поэме полудикой:

Петр длинный, Петр большой, но только Петр Великий — Ее не называй.

1810(?) 144. НАДПИСЬ К ПОРТРЕТУ Н. Н.

И телом и душой ты на Амура схожа:

Коварна и умна и столько же пригожа.

<1811> 145. <НА ЧЛЕНОВ ВОЛЬНОГО ОБЩЕСТВА ЛЮБИТЕЛЕЙ СЛОВЕСНОСТИ> Гремит повсюду страшный гром, Горами к небу вздуто море, Стихии яростные в споре, И тухнет дальний солнцев дом, И звезды падают рядами.

Они покойны за столами, Они покойны. Есть перо, Бумага есть и — всё добро!

Не видят и не слышут И всё пером гусиным пишут!

9 августа 146. * * * Всегдашний гость, мучитель мой, О Балдус! долго ль мне зевать, дремать с тобой?

Будь крошечку умней или — дай жить в покое!

Когда жестокий рок сведет тебя со мной — Я не один и нас не двое.

Между 1809 и 1812 (?) 147. НА ПОЭМЫ ПЕТРУ ВЕЛИКОМУ Не странен ли судеб устав!

Певцы Петра — несчастья жертвы:

Наш Пиндар кончил жизнь, поэмы не скончав, Другие живы все, но их поэмы мертвы!

1812(?) 148. <ОБ А. И. ТУРГЕНЕВЕ> Ему ли помнить нас На шумной сцене света?

Он помнит лишь обеда час И час великий комитета!

25 апреля 149. НОВЫЙ РОД СМЕРТИ За чашей пуншевой в политику с друзьями Пустился Бавий наш, присяжный стихотвор.

Одомаратели все сделались судьями, И каждый прокричал свой умный приговор, Как ныне водится, Наполеону:

«Сорвем с него корону!» — «Повесим!» — «Нет, сожжем!» — «Нет, это жестоко... в Каэну отвезем И медленным отравим ядом».

— «Очнется!» — «Как же быть?» — «Пускай истает гладом!» — «От жажды!..» — «Нет! — вскричал насмешливый Филон. — Нет! с большей лютостью дни изверга скончайте!

На Эльбе виршами до смерти зачитайте, Ручаюсь: с двух стихов у вас зачахнет он!» Между маем и октябрем 150. * * * Памфил забавен за столом, Хоть часто и назло рассудку;

Веселостью обязан он желудку, А памяти — умом.

<1815> 151. * * * От стужи весь дрожу, Хоть у камина я сижу.

Под шубою лежу И на огонь гляжу, Но всё как лист дрожу, Подобен весь ежу, Теплом я дорожу, А в холоде брожу И чуть стихами ржу.

Декабрь 1816 или январь 152. НА КНИГУ ПОД НАЗВАНИЕМ «СМЕСЬ» По чести, это смесь:

Тут проза и стихи, и авторская спесь.

<1817> 153. ЗАПРОС АРЗАМАСУ Три Пушкина в Москве, И все они — поэты.

Я полагаю, все одни имеют леты.

Талантом, может быть, они и не равны, Один живет с женой, другой и без жены, А третий об жене и весточки не слышит (Последний — промеж нас я молвлю — страшный плут, И прямо в ад ему дорога!), — Но дело не о том: скажите, ради Бога, Которого из них Бобрищевым зовут?

4 марта 154. <НАДПИСЬ К ПОРТРЕТУ П. А. ВЯЗЕМСКОГО> Кто это, так насупя брови, Сидит растрепанный и мрачный, как Федул?

О чудо! Это он!.. Но кто же? Наш Катулл, Наш Вяземский, певец веселья и любови!

9 марта 155. * * * Меня преследует судьба, Как будто я талант имею!

Она, известно вам, слепа;

Но я в глаза ей молвить смею:

«Оставь меня, я не поэт, Я не ученый, не профессор;

Меня в календаре в числе счастливцев нет, Я... отставной асессор!» Первая половина марта 156. * * * На свет и на стихи Он злобой адской дышит;

Но в свете копит он грехи И вечно рифмы пишет...

Первая половина марта 157. * * * Числа, по совести, не знаю, Здесь время сковано стоит, И скука только говорит:

«Пора напиться чаю, Пора вам кушать, спать пора, Пора в санях кататься...» «Пора вам с рифмами расстаться!» — Рассудок мне твердит сегодня и вчера.

Первая половина марта 158. ПОСЛАНИЕ от практического мудреца мудрецу Астафьическому с мудрецом Пушкиническим Счастлив, кто в сердце носит рай, Не изменяемый страстями!

Тому всегда блистает май И не скудеет жизнь цветами!

Ты помнишь, как в плаще издранном Эпиктет Не знал, что барометр пророчит непогоду, Что изменяется кругом моральный свет И Рим готов пожрать вселенныя свободу.

От зноя не потел, на дождике был сух!

Я буду твердостью превыше Эпиктета.

В шинель терпенья облекусь И к вам нечаянно явлюсь С лучами первыми рассвета.

Да! Да! Увидишь ты меня перед крыльцом С стоическим лицом.

Не станет дело за умом!

Я ум возьму в Сенеке, Дар красноречия мне ссудит Соковнин, Любезность светскую Ильин, А философию я заказал... в аптеке!

Начало июля 159. <П. А. ВЯЗЕМСКОМУ> Я вижу тень Боброва:

Она передо мной, Нагая, без покрова, С заразой и с чумой;

Сугубым вздором дышит И на скрижалях пишет Бессмертные стихи, Которые в мехи Бог ветров собирает И в воздух выпускает На гибель для певцов;

Им дышит граф Хвостов, Шихматов оным дышит, И друг твой, если пишет Без мыслей кучи слов.

1817(?) СТИХОТВОРНЫЕ ОТРЫВКИ 160. ИЗ ПИСЬМА К Н. А. ОЛЕНИНУ от 11 мая 1807 г.

Поклонитесь барыне и всему вашему семейству, Озерову, Капнисту, Крылову, Шаховскому.

Напомните, что есть же один поэт, которого судьбы премены Заставили забыть источник Иппокрены, Не лиру в руки брать, но саблю и ружье, Не перушки чинить, но чистить лишь копье;

Заставили принять солдатский вид суровый, Идтить, нахмурившись, прескучною дорогой, Дорогой, где язык похож на крик зверей, Дорогой грязною, что к горести моей Не приведет меня во храм бессмертной славы, А может быть, в корчму, стоящу близ ворот.

161. ИЗ ПИСЬМА К Н. И. ГНЕДИЧУ от 4 августа 1809 г.

Тебя и нимфы ждут, объятья простирая, И фавны дикие, кроталами играя.

Придешь, и все к тебе навстречу прибегут Из древ гамадриады, Из рек обмытые наяды, И даже сельский поп, сатир и пьяный плут.

А если не будешь, то всё переменит вид, всё заплачет, зарыдает:

Цветы завянут все, завоют рощи дики, Слезами потекут кристальны ручейки.

И, резки испустив в болоте ближнем крики.

Прочь крылья навострят носасты кулики, Печальны чибисы, умильны перепелки.

Не станут пастухи играть в свои свирелки, Любовь и дружество — погибнет всё с тоски!

162. ИЗ ПИСЬМА К Н. И. ГНЕДИЧУ от 1 ноября 1809 г.

Что Катенин нанизывает на концы строк? Я в его лета низал не рифмы, а что то покрасивее, а ныне... пятьдесят мне било... а ныне, а ныне...

А ныне мне Эрот сказал:

«Бедняга, много ты писал Без устали пером гусиным.

Смотри, завяло как оно!

Недолго притупить одно!

Вот, на, пиши теперь куриным».

Пишу, да не пишется, а всё гнётся.

Красавиц я певал довольно И так, и сяк, на всякий лад, Да ныне что то невпопад.

Хочу запеть — ан петь уж больно.

«Что ты, голубчик, так охрип?» К гортани мой язык прилип.

Вот мой ответ! Можно ли так состариться в 22 года? Непозволительно!

163. ИЗ ПИСЬМА К П. А. ВЯЗЕМСКОМУ от 19 декабря 1811 г.

Прости и будь счастлив, здоров, весел... как В. Пушкин, когда он напишет хороший стих, а ето с ним случается почти завсегда. Ещё желаю, Чтобы любовь и Гименей Вам дали целый рой детей Прелестных, резвых и пригожих, Во всем на мать свою похожих И на отца — чуть чуть умом, А с рожи — Бог избавь!.. Ты сам согласен в том!

164. ИЗ ПИСЬМА К Д. П. СЕВЕРИНУ от 19 июня 1814 г.

Он * отвечал мне на грубом английском языке, который в устах мореходцев ещё грубее становится, и божественные стихи любовника Элеоноры без ответа исчезли в воздухе:

* Капитан, которому Батюшков на корабле прочитал по итальянски отрывок из XXIV й строфы XV й песни «Освобождённого Иерусалима» Тассо. — Ред.

Быть может, их Фетида Услышала на дне, И, лотосом венчанны, Станицы нереид В серебряных пещерах Склонили жадный слух И сладостно вздохнули, На урны преклонясь Лилейною рукою;

Их перси взволновались Под тонкой пеленой...

И море заструилось, И волны поднялись!..

... Итак, мой милый друг, я снова на берегах Швеции, В земле туманов и дождей, Где древле скандинавы Любили честь, простые нравы, Вино, войну и звук мечей.

От сих пещер и скал высоких, Смеясь волнам морей глубоких, Они на бренных челноках Несли врагам и казнь и страх.

Здесь жертвы страшные свершалися Одену, Здесь кровью пленников багрились алтари...

Но в нравах я нашел большую перемену:

Теперь полночные цари Курят табак и гложут сухари, Газету готскую читают И, сидя под окном с супругами, зевают.

Эта земля не пленительна. Сладости Капуи иль Парижа здесь не известны. В ней нет ничего приятного, кроме живописных гор и воспоминаний.

165. ИЗ ПИСЬМА К П. А. ВЯЗЕМСКОМУ от февраля 1816 г.

Когда читал подвиги скандинавов, То думал видеть в нем героя В великолепном шишаке, С булатной саблею в руке И в латах древнего покроя.

Я думал: в пламенных очах Сиять должно души спокойство, В высокой поступи — геройство И убежденье на устах.

Но, закрыв книгу, я увидел совершенно противное. Прекрасный идеал исчез, и предо мной Явился вдруг... чухна простой:

До плеч висящий волос И грубый голос, И весь герой — чухна чухной.

Этого мало преображения. Герой начал действовать: ходить, и есть, и пить. Кушал необыкновенно поэтическим образом:

Он начал драть ногтями Кусок баранины сырой, Глотал ее, как зверь лесной, И утирался волосами.

Я не говорил ни слова. У всякого свой обычай. Гомеровы герои и наши калмыки то же делали на биваках. Но вот что меня вывело из терпения: перед чухонцем стоял череп убитого врага, окованный серебром, и бадья с вином. Представь себе, что он сделал!

Он череп ухватил кровавыми перстами, Налил в него вина И всё хлестнул до дна...

Не шевельнув устами.

Я проснулся и дал себе честное слово никогда не воспевать таких уродов и тебе не советую.

166. ИЗ ПИСЬМА К В. Л. ПУШКИНУ от первой половины марта 1817 г.

Письмо начинается благодарностью за дрежество твоё;

оно у меня всё в сердце — И как, скажите, не любить Того, кто нас любить умеет, Для дружества лишь хочет жить И языком богов до старости владеет!

167. ИЗ ПИСЬМА К А. Н. ОЛЕНИНУ от 4 июня 1817 г.

...Наконец у нас президент Академии художеств, президент, который без педантства, Без пузы барской и без чванства Забот неся житейских груз И должностей разнообразных бремя, Еще находит время В снегах отечества лелеять знобких муз;

Лишь для добра живет и дышит, И к сим прибавьте чудесам, Как Менгс — рисует сам, Как Винкельман красноречивый — пишет.

168. ИЗ ПИСЬМА К А. Г. ГРЕВЕНС от 8 июля 1826 г.

Подражание Горацию Я памятник воздвиг огромный и чудесный, Прославя вас в стихах: не знает смерти он!

Как образ милый ваш и добрый и прелестный (И в том порукою наш друг Наполеон) Не знаю смерти я. И все мои творенья, От тлена убежав, в печати будут жить:

Не Аполлон, но я кую сей цепи звенья, В которую могу вселенну заключить.

Так первый я дерзнул в забавном русском слоге О добродетели Елизы говорить, В сердечной простоте беседовать о боге И истину царям громами возгласить.

Царицы царствуйте, и ты, императрица!

Не царствуйте цари: я сам на Пинде царь!

Венера мне сестра, и ты моя сестрица, А кесарь мой — святой косарь.

169. Надпись к портрету графа Буксгевдена шведского и финского.

Та же наппись к образу Хвостова Суворова Премудро создан я, могу на Вас сослаться:

Могу чихнуть, могу зевнуть;

Я просыпаюся, чтобы заснуть, И сплю, чтоб вечно просыпаться.

14 го мая 1853 года, Вологда 170. * * * Всё Аристотель врёт! Табак есть божество:

Ему готовится повсюду торжество.

ВАРИАНТЫ 12. К Гнедичу («Только дружба обещает...»).

стихотворение завершается следующей строфой:

Нет, болтаючи с друзьями, Славы я не соберу;

Чуть не весь ли и с стихами Вопреки тебе умру.

21. Воспоминание Заключительная часть стихотворения Семейство мирное, ужель тебя забуду И дружбе и любви неблагодарен буду?

Ах, мне ли позабыть гостеприимный кров, В сени домашних где богов Усердный эскулап божественной наукой Исторг из под косы и дивно исцелил Меня, борющегось уже с смертельной мукой!

Ужели я тебя, красавица, забыл, Тебя, которую я зрел перед собою Как утешителя, как ангела небес!

На ложе горести и слез Ты, Геба юная, лилейною рукою Сосуд мне подала: «Пей здравье и любовь!» Тогда, казалося, сама природа вновь Со мною воскресала И новой зеленью венчала Долины, холмы и леса.

Я помню утро то, как слабою рукою, Склонясь на костыли, поддержанный тобою, Я в первый раз узрел цветы и древеса...

Какое счастие с весной воспрянуть ясной!

(В глазах любви еще прелестнее весна).

Я, восхищен природой красной, Сказал Эмилии: «Ты видишь, как она, Расторгнув зимний мрак, с весною оживает, С ручьем шумит в лугах и с розой расцветает;

Что б было без весны?.. Подобно так и я На утре дней моих увял бы без тебя!» Тут, грудь ее кропя горячими слезами, Соединив уста с устами, Всю чашу радости мы выпили до дна.

Увы, исчезло всё, как прелесть сладка сна!

Куда девалися восторги, лобызанья И вы, таинственны во тьме ночной свиданья, Где, заключа ее в объятиях моих, Я не завидовал судьбе богов самих!..

Теперь я, с нею разлученный, Считаю скукой дни, цепь горестей влачу;

Воспоминания, лишь вами окрыленный, К ней мыслию лечу, И в час полуночи туманной, Мечтой очарованный, Я слышу в ветерке, принесшем на крылах Цветов благоуханье, Эмилии дыханье;

Я вижу в облаках Ее, текущую воздушною стезею...

Раскинуты власы красавицы волною В небесной синеве, Венок из белых роз блистает на главе, И перси дышат под покровом...

«Души моей супруг! — Мне шепчет горний дух.— Там в тереме готовом За светлою Двиной Увижуся с тобой!..

Теперь прости..» И я, обманутый мечтой, В восторге сладостном к ней руки простираю, Касаюсь риз ее... и тень лишь обнимаю!

23. Видение на берегах Леты стихи 63 65 имеют зачёркнутый вариант Подземны воды справедливы — Дурное мигом поглотят, А для прямых Парнаса чад Созреют вечности оливы.

34. Счастливец после ст. Сердцем спит и нем душою, Тратит жизнь на суеты, Днём не ведает покою, Ночью — страшныя мечты!

47. Сон воинов стихотворение имело такое продолжение:

Все спят у тлеющих костров, Все спят;

один Эрик несчастный Поет, и в мраке гул ужасный От скал горам передает:

«Сижу на бреге шумных вод, Всё спит кругом;

лишь воют рощи, И Гелы тень во мгле ревет:

Не страшны мне призраки нощи, Мой меч скользит по влаге вод!

Сижу на бреге ярых вод.

Страшися, враг, беги стрелою!

Ни меч, ни щит уж не спасет Тебя с восставшею зарею...

Мой меч скользит по влаге вод!

Сижу на бреге ярых вод.

Мне ревность сердце раздирает:

Супруга, бойся! День придет, И меч отмщенья заблистает!..

Но он скользит по влаге вод.

Сижу на бреге шумных вод.

Всё спит кругом;

лишь воют рощи, Лишь Гелы тень во мгле ревет:

Не страшны мне призраки нощи, Мой меч скользит по влаге вод!

55. Мои пенаты стихи 131 141:

О Лила, друг мой милый, Душа души моей!

Тобою век унылый, Средь шума и людей, Среди уединенья, Средь дебрей и лесов, Средь скучного томленья Печали и трудов, Тобой, богиня, ясен!

И этот уголок Не будет одинок!

стихи 164 170:

Спускайтеся ко мне!

Пусть тени и призраки Любимых мне певцов, Разрушив тлен и мраки Эреба и гробов, Как жители эфирны, Воздушною стезей вариант ст. 189 196:

Пером из крыльев Леля Здесь пишет Карамзин, Преемник Мармонтеля, В таблицах мнемозин Любовны приключенья Девиц и светских дам И сладки откровенья Чувствительным сердцам.

в автографе послания после ст. 200 есть следующие зачеркнутые строки:

Всегда внушенный чувством, Умел он позлатить Оратора искусством Повествованья нить И в слоге плавном слить Всю силу Робертсона И сладость Ксенофона;

Аттической пчелы, Волшебной...

56. К Жуковскому вместо ст. 19 51 в письме к Жуковскому:

Под сению свободы, Достойные природы И юныя весны!

Тебе — одна лишь радость, Мне — горести даны!

Как сон проходит младость И счастье прежних дней!

Всё сердцу изменило:

Здоровье легкокрыло И друг души моей.

59. Певец в Беседе любителей русского слова (стихи 129—132):

Наскучил людям и чертям, И день и ночь он пишет, А похвалы своим трудам Ни от кого не слышит.

В «Пародию входит также строфа, не включенная в известные нам списки стихотворения:

Хвала отважным рифмачам!

Шихматов в юны лета, Коль верить Балдуса речам, — Осьмое чудо света.

Потемкин, слава наших дней, И Бунина девица!

В Беседе говорят о ней:

«Стихи плесть мастерица».

Театра нашего хвала, Грузинцев, Висковатов!

Их Мельпомена родила На гибель сопостатов.

70. Странствователь и домосед вместо стихов 124 125:

И снова мудрости искать Меж греков просвещенных!

Сказал и сделал так Наш ветреный чудак.

вместо стихов 300 313:

Так точно весь народ толпился и шумел Пред кафедрой бродяги, Который в первый раз блеснуть умом хотел, Но заикнулся, покраснел И побледнел, Как белый лист бумаги.

В собраньи завсегда народ нетерпелив.

72. Мщение между стихами 34 и 35:

В объятиях любви, на ложе сладострастья Покрытая дождём холодного ненастья между стихами 36 и 37:

О, нега томная! Источник сладких слез!

При блесках молнии разгневанных небес 115. «Есть наслаждение и в дикости лесов...» продолжение Шуми же ты, шуми, огромный океан!

Развалины на прахе строит Минутный человек, сей суетный тиран, Но море чем себе присвоит?

154. Запрос Арзамасу Здесь Пушкин наш лежит;

на нём лежат два слова:

Он пел Буянова и не любил Шишкова.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.