WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Album Romanum:

Коллекция переводов Перевод с французского Вадима Алексеева * АЛЬФРЕД ДЕ МЮССЕ Разочарование Должна же где-то быть граница Моим несчастиям? Бог весть.

Уже невзгод моих не счесть, Во всем успел я усомниться.

Когда я выяснил, что есть На свете истины крупица, То все мне, надо ж так случиться, Уже успело надоесть.

И все же Истина нетленной Пребудет вечно во вселенной, Ее не видит лишь глупец.

Вот и осталось мне на свете Еще поплакать, и — конец.

А перед Богом все в ответе… *

Album Romanum:

Коллекция переводов. АЛЬФРЕД ДЕ МЮССЕ. ЖОЗЕ МАРИА ДЕ ЭРЕДИА. ШАРЛЬ ЛЕКОНТ ДЕ ЛИЛЬ. ФРАНСУА КОППЕ. АРМАН СЮЛЛИ ПРЮДОМ. ШАРЛЬ БОДЛЕР. СТЕФАН МАЛЛАРМЕ. ПОЛЬ ВЕРЛЕН. АНРИ ДЕ РЕНЬЕ (Перевод с французского Вадима Алексеева) // Алексеев В.В.

Album Romanum:

Коллекция переводов (М.: Прометей, 1989), с. 10–14, 18–19, 52, 60, 65–66, 68, 70, 83, 84–85, 87–88, 90, 91–92.

Некоммерческое электронное издание. «Im Werden Verlag», 2007.

http://www.imwerden.de ШАРЛЬ ЛЕКОНТ ДЕ ЛИЛЬ Показчики Как истерзанный зверь, что ревет от позора На железной цепи, разъяренный жарой, Пусть другие свой срам оголят пред тобой, О циничная чернь, о продажная свора!

Дабы вызвать твой рык или радостный вой, Чтобы вспыхнул огонь отупелого взора, Пусть звереет другой от глумливого вздора, Рвет сияющий плащ перед хищной толпой!

Лучше имя мое пусть забудут отныне, Лучше пусть я умру в молчаливой гордыне, Но тебе не продам этой пьяной тоски!

Не предам красоту поруганью урода, Не пойду танцевать в балаган под плевки Проституток твоих и похабного сброда!

ЖОЗЕ МАРИА ДЕ ЭРЕДИА Несс Меж братьев я не знал в родимом табуне Ни страсти, ни любви. Дитя свободы чистой, Среди эпирских гор, где шепчет лес ручьистый, Я гриву полоскал в студеной быстрине.

Я был красив и горд, и, радуясь весне, Буграми сильных мышц играл мой торс плечистый, Лишь запах кобылиц, душистый и лучистый, Пронизывал порой огнем меня во сне.

Так будь же проклят день, когда Стимфальский лучник, Герой безжалостный, в тот полдень злополучный Доверил мне Жену — и страсть меня прожгла!

Ибо проклятый Зевс связал единой кровью С жестокостью творца — и нету горше зла! — Хотенье жеребца с людской святой любовью.

ФРАНСУА КОППЕ Одиночество Без стекол, без дверей, открыта всем ветрам, Есть церковь. Говорят, став жертвою гордыни, Повесился один в ней инок — и поныне, Покинутый людьми, пустует божий храм.

Ни пенья, ни молитв, ни звона по утрам.

Повсюду мрак и тлен. Поруганы святыни.

Лишь палая листва повисла в паутине, Да плиты на полу оскврнил гнусный срам.

Сознание мое — такой же храм скандальный, Холодный и пустой, забытый и опальный, Где вместо божества зияет пустота.

Мой разум развращен сомнением надменным, А мир вокруг меня пребудет неизменным, Мне нечего просить у кроткого Христа.

АРМАН СЮЛЛИ ПРЮДОМ Тени Наша черная тень, словно глухонемая, Ловит каждый наш жест, и покорной рабой Подчиниться спешит нашей воле любой, Произволу ее раболепно внимая.

Человек — та же тень. Некой силе слепой Он послушен, как раб. В нем лишь воля чужая.

Он глядит — но не вглубь, и творит — подражая, Он покорен Судьбе — не спорит с Судьбой.

Он от Ангела тень, той, что тоже предстала Лишь как отзвук глухой от иного начала.

Это — Бог. Человек — лишь прообраз Его.

И в том мире, где нам не постичь ничего, На краю бытия канет в вечном паденье Тень от тени его, оттененная тенью.

ШАРЛЬ БОДЛЕР Враг Моя юность прошла, словно буря над садом!

В блеске призрачных солнц этот бешеный шквал Сразу весь урожай погубил своим градом И с деревьев листву, искромсав, посрывал.

Вот и буре конец. Только я уже вряд ли Соберу в том саду золотые плоды, Надо землю ровнять, брать лопату и грабли, Но воздаст ли Господь за благие труды?

И найдут ли — как знать? — новых мыслей растенья Нежный сок, что весной возбудит их цветенье В почве, вымытой словно песок у реки?

Время точит наш дух, и мы стонем от боли, А невидимый Враг, всем мольбам вопреки, Жрет и жрет нашу плоть, свирепея все боле.

Неудача Опять твой путь тернист и крут, Сизиф! И пытка бесконечна, Лишь с ней сравним мой тяжкий труд.

Жизнь коротка, Искусство — вечно.

Поэта сердце, что стучит, Гремя, как барабан дырявый, К погосту прклятому мчит Прочь от гробниц, увитых славой.

Не счесть сокровищ под землей, Они лежат, объяты мглой, Их землекопы не отроют.

Опять цветы на склонах гор, Ничей не вдохновляя взор, Бутоны нежные раскроют.

СТЕФАН МАЛЛАРМЕ Звонарь На заре с колокольни, когда переливы Рассыпаются нежно, как звон хрусталя, Где лопочет младенец и шепчут оливы, И душистые пахнут лавандой поля, Над челом звонаря прянет птица пугливо, Он с лампадой в руке, на латыни скуля, Воспарив на веревке, канючит тоскливо, Еле слышимый гул исступленно хуля!

Тот звонарь — это я. Жадной ночью туманной, Оперенный грехом, я звоню в Идеал, Извлекая в ответ, сквозь дрожащий металл, Только хрипы и хлипы из полости странной.

Сатана! Но однажды и я утомлюсь, Выну камень из петли — и в ней удавлюсь.

Лебедь Неправда! Разве он не в силах разорвать Хмелеющим крылом покров остекленелый, Пленительную гладь, где стиснул иней белый Полетов стылый лед, которым не бывать!

Величественный царь без права выбирать Среди надмирных грез высокого удела, Где нет чтоб воспарить, чем ждать оцепенело, Когда грядет зимы пронзительная рать!

Насильственный простор отвергнув с содроганьем, Он гордо отряхнет предсмертное страданье И не поднимет впредь заиндевелых крыл.

И Призрак, чьи черты светились там все боле Бессильем ледяным, презрительный, застыл, Как Лебедь, что уснул в бессмысленной неволе.

ПОЛЬ ВЕРЛЕН Обет Ах, первая любовь, томленья, розы-грезы, О странные глаза застенчивых подруг, О трепетный союз еще не смелых рук, О клятвы, о слова, о боже — эти слезы!

О боже, с той поры лишь ропот и угрозы Невидимых врагов мне чудятся вокруг, Весну моих утрат зима сменила вдруг, И вот уж дни мои полны угрюмой прозы.

И, словно сирота безродный, с той поры Один, совсем один, без брата и сестры, Я горестно терплю несчастье за несчастьем.

О та, что и без слов привыкла понимать, О женщина! Когда, с заботой и участьем Она порою в лоб целует нас, как мать.

Надежда вновь блестит соломинкой в сарае, Хватайся за нее, не думай о былом.

Бьют полдень. Спи. Оса кружится над столом, А ты все ждешь, свой лоб руками подпирая.

Ах, бледная душа, и столько лет спустя Ты не устала ждать. Бьют полдень. Это снится.

Пей! Вот вода, и жди. А я, сомкнув ресницы, Забормочу сквозь сон, как кроткое дитя… Бьют полдень. Ах, мадам, уйдите, ради бога, Пусть он еще поспит, да-да, еще немного… И гул ее шагов все чудится ему.

Как камушек из рук сквозь брызнувшие слезы, Надежда падает в таинственную тьму… Когда же зацветут сентябрьские розы!

АНРИ ДЕ РЕНЬЕ Отпечаток Пускай мне не дано в сверкающем металле Навек запечатлеть свой профиль или фас, Ведь боги все равно не каждому из нас Оставить на земле свой след предначертали.

Я изваял свой лик на глиняной медали, Где трещины легли морщинами у глаз, Дополнив мой портрет. И странно, всякий раз Я замечаю в нем все новые детали.

Ах, все пройдет, но я, зажмурившись, в тоске Оставить от себя желаю на песке Под гулкий рокот волн, задумчивый и мерный, Свой оттиск призрачный, бегущий в никуда, И в нем — лицо мое, чей слепок эфемерный С волной нахлынувшей растает без следа.

Пленница Ты бросилась бежать, проворна и легка, Дав мне пощечину за дерзкое вторженье, Твой слишком гордый нрав не вынес униженья, Когда тебе на грудь легла моя рука.

Беги же, так и быть, беда невелика, Но знай — тебя найдет мое воображенье, Ибо мой быстрый взор, сковав твои движенья, Тебя уже пленил, отныне — на века!

В том месте, где сейчас стояла ты, нагая, Я глыбу мрамора воздвигну, дорогая, И, сняв за слоем слой отточенным резцом Тяжелую кору со статуи холодной, Я обнажу твой стан, прекрасный и бесплодный, И вновь упьюсь твоим разгневанным лицом!

Комментарий ЖОЗЕ МАРИА ДЕ ЭРЕДИА Несс Несс — кентавр, перевозивший на своей спине путников через Эвен.

Эту услугу он предложил и Гераклу, который возвращался со своей женой Деянирой из Калидона. Переправив жену героя на другой берег, Несс задумал похитить ее, но был остановлен стрелой Геракла.

ШАРЛЬ БОДЛЕР Неудача Попав в Аид, коринфский царь Сизиф упросил Плутона отпустить его назад к людям, чтобы навестить жену, не воздавшую умершему посмертные почести. Но Сизиф не сдержал слова и не возвратился в царство мертвых, за что, после того как он прожил вторую жизнь и снова попал в Аид, Плутон наказал обманщика вечным тяжким и безрадостным трудом: едва Сизиф вкатывал на вершину скалы огромный камень, как глыба скатывалась к подножью — и все повторялось сначала.

Тема скалы и отколовшегося от нее камня, звучащая в сонете, имеет параллели в библейской мифологии. Когда Моисей вел свой народ через пустыню, кончилась вода. Общество, возроптав, стало укорять предводителя за то, что он увел соплеменников из Египта. И тогда Моисей услышал глас Господен, чтобы он попросил скалу, и скала даст из себя воду. Пророк ударил жезлом о скалу — и потекло много воды, и все напились (Числа 20:2). Камень, который откололся при этом от скалы, в христианстве символизирует Иисуса Христа и Новый Завет. Так, в «Литургическом богословии» поется: «Камень нерукосечный от несекомыя, горы Тебе, Дево, краеугольный отсечеся, Христос, совокупивый расстоящаяся естества, тем, веселяся, Тя, Богородицу, величаем» (Октоих, Канон, 4 глас, 9 песнь).

Миф о Сизифе в контексте мифа о Моисее приобретает неожиданный символический смысл: камень, который Сизиф вкатывает на вершину скалы, из символа веры превращается в орудие пытки.

Сравнивая творческий акт с сизифовым трудом, Бодлер как бы полагает, что всякое произведение искусства заведомо несовершенно. В этом смысле несовершенно и само стихотворение «Неудача». Однако явные изъяны — композиционная невыстроенность, алогичность образных переходов — как раз подтверждает концептуальный смысл сонета: если эти «изъяны» допущены поэтом намеренно, то является ли «Неудача» неудачей?

Кстати, Брюсов назвал этот сонет «самым заносчивым» стихотворением Бодлера.

СТЕФАН МАЛЛАРМЕ Кризис стиха Статья написана к двадцатилетию кончины Виктора Гюго.

Малларме размышляет в ней о скрытых возможностях французского стиха, о глубинной сущности поэтического акта.

… 6. Разгадка этой странной фразы — в ней самой. Малларме приписывает слову ORTHOGRAPHE («орфография») латеральное значение, основываясь на традиции произнесения в древних, а также некоторых современных языках (в словах-заимствованиях) буквосочетания TH как звука (Ф). В результате ORTHOGRAPHE в данном контексте можно перевести как «орфическое описание». И действительно, в «Автобиографии» Малларме заявил, что видит своей целью «орфическое объяснение Земли». Тот факт, что Малларме склонен приписывать некоторым словам несвойственные им значения, заставляет внимательнее вчитываться в темные места его текстов. Об этом, похоже, предупреждает и Х. Л. Борхес, творчество которого пронизано реминисценциями из Малларме, если прочесть следующий фрагмент его «Вавилонской библиотеки» как скрытый комментарий к творческому методу, изобретенному французским поэтом: «Число N возможных языков использует один и тот же запас слов, в некоторых слово «библиотека» допускает верное определение: «всеобъемлющая и постоянная система шестигранных галерей», но при этом «библиотека» обозначает «хлеб» или «пирамиду» или какой-нибудь другой предмет, и шесть слов, определяющих ее, имеют другое значение. Ты, читающий эти строки, уверен ли ты, что понимаешь мой язык?» (Борхес Х.Л. Проза разных лет (М.: Радуга, 1984), с. 85). (См. комментарий к сонету «Бессонницы числом астрального декора…».) Звонарь Я допускаю, что «Звонарь» Малларме является поэтическим откликом на «Неудачу» Бодлера. Если предположить, что шахта рудокопов в «Неудаче» есть своего рода философская антитеза колокольни в «Звонаре», то между образами обоих сонетов устанавливается смысловой параллелизм. Можно указать на фрагмент из Библии, общий для обоих текстов: «Человек полагает предел тьме, и тщательно разыскивает камень во мраке и тени смертной. Вырывают рудокопный колодезь в местах, забытых ногой, опускаются вглубь, висят и зыблются вдали от людей» (Иов 3—4). Что означает КАМЕНЬ в символической системе Малларме?

КАМЕНЬ Малларме, как и КАМЕНЬ Бодлера нельзя положить в основание храма. Из символа веры он превращается в символ сомнения, в философский камень поэзии.

Важно, однако, указать, что в «Звонаре» речь идет о православном колоколе (в католических колоколах ходит не язык, а чаша колокола, поэтому к ним не привешивают камня). Загадка «православия» Малларме объясняется тем, что во французском слове ORTHODOXIE («православие») присутствует тот же корень, что и в слове ORTHOGRAPHE (см. примечание 6 к статье «Кризис стиха»). Таким образом, поэт предлагает читателю скрытый неологизм, который можно перевести на русский язык как «орфославие».

Одиннадцатый стих сонета в дословном переводе звучит так:

«Холодными грехами трепещет мое верное оперение». Если сравнить его с одиннадцатым стихом сонета «Лебедь» — «Но не ужас почвы, где схвачено его оперение», то смысл обоих темных речений полностью проясняется: перья лебедя, вмерзшие в лед, противопоставляются перу поэта, которое «застыло» в «холодных грехах» его поэтических экспериментов.

Лебедь Мифологический сюжет сонета восходит к легенде о Сикнусе (Лебеде), сыне Аполлона и Ирии. Небывалая красота Сикнуса сочеталась в нем с неуживчивым нравом, поэтому в конце концов его покинули все друзья, последним из которых был Филиус — бог дружбы. Не выдержав одиночества, Сикнус бросился в озеро, но Юпитер не дал ему погибнуть и обратил в лебедя, а затем внес в Зодиак.

Нельзя экстраполировать легенду на биографию поэта прямо.

Малларме был обаятельным и общительным человеком, в его доме на улице Ром собирались все интеллектуалы Европы. Однако художественные искания поэта были поняты лишь немногими.

Стихотворение «Лебедь» — об одиночестве Малларме-поэта, а не Малларме-человека.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.