WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«. ...»

-- [ Страница 4 ] --

– Она никогда не вспоминала о них

.

У меня появилась надежда

.

Я сидел в углу в пальто, прижимая к себе Артюра, то есть мой зонтик, и тут же надел шляпу-котелок, надеясь, что мне будет и дальше везти

.

– Они сегодня приедут к ней

.

Они заберут ее в Израиль

.

Все уже устроено

.

Русские дали ей визу

.

Доктор Кац ошарашенно глянул на меня:

– Как «русские»? Что ты плетешь?

Вот гадство, я же чувствовал, что ляпнул что-то не то, но ведь мадам Роза много раз повторяла, что нужна русская виза, чтобы поехать в Израиль

.

– Ну вы понимаете, что я хочу сказать

.

.

.

– Ты что-то перепутал, Момо, но я понимаю

.

.

.

Значит, они приезжают за ней?

– Да

.

Они узнали, что у нее не в порядке с головой, и вот приезжают, чтобы отвезти в Израиль

.

Уже завтра улетят на самолете

.

Доктор Кац был страшно обрадован, он поглаживал бороду, и, должен сказать, это самая лучшая мысль, которая когда-либо приходила мне в голову

.

Нет, это первый раз, когда я по-настоящему был старше на четыре года

.

– Они очень богатые

.

У них там магазины и даже машина есть

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Опять ляпнул, нельзя же нести все, что на язык подворачивается

.

– В общем, у них есть все, что нужно

.

– Тц-тц-тц

.

.

.

– зацокал доктор Кац, покачивая головой

.

– Прекрасная новость

.

Бедная женщина столько в своей жизни страдала

.

.

.

Но почему же они раньше не подавали никаких признаков жизни?

– Да нет, они ей писали, приглашали приехать, но мадам Роза не хотела оставлять меня

.

Мы с мадам Розой не можем друг без друга

.

Это все, что у нас есть в целом свете

.

Она не хотела расставаться со мной

.

Еще вчера мне пришлось умолять ее ехать

.

Мадам Роза, поезжайте к вашим родственникам в Израиль

.

Там вы спокойно умрете, они будут заботиться о вас

.

Здесь вы никто

.

А там вы будете человеком

.

Доктор Кац глядел на меня, разинув рот от удивления

.

Глаза у него увлажнились, и по ним было заметно, как он взволнован

.

– Это первый случай, когда араб посылает еврея в Израиль, – произнес он, и чувствовалось, что ему даже трудно говорить, до того он был потрясен

.

– Она не хотела уезжать без меня

.

Доктор Кац задумался

.

– А почему вы не можете поехать туда вдвоем?

Это был удар под дых

.

Да я бы не знаю что отдал, только бы уехать куда-нибудь

.

– Мадам Роза сказала, что она там разузнает, что да как

.

У меня уже голос почти пропал, потому как я не знал дальше, что плести

.

– В конце концов она согласилась

.

Они сегодня приедут за ней, а завтра улетят

.

– Мохаммед, а как же ты? Что будет с тобой?

– Ну-у

.

.

.

я знал, что мне придется уйти, и кое-что подыскал здесь

.

– Что?

Ну что я ему мог ответить? Я вляпался в такое дерьмо, что и не представлял, как из него выбраться

.

Мосье Валумба и его соплеменники были страшно довольны тем, что я все устроил

.

А я сидел на полу со своим зонтиком Артюром, и голова у меня шла кругом

.

Я уже вообще ничего не знал, да и, по правде, знать не хотел

.

Доктор Кац встал:

– Ну что ж, это очень хорошая новость

.

Мадам Роза может прожить еще долго, пусть даже она и не будет этого сознавать

.

Болезнь развивается очень быстро

.

Но у нее будут моменты просветления, и она будет счастлива видеть рядом своих родственников и знать, что она дома

.

Скажи ее родственникам, чтобы они заглянули ко мне, я, ты же знаешь, из дому не выхожу

.

Он положил мне руку на голову

.

Нет, это просто с ума сойти, сколько на свете людей кладут мне руку на голову

.

Им это приятно

.

– Если мадам Роза до отлета придет в себя, скажи, что я ее поздравляю

.

– Хорошо, я скажу ей от вас мазлтов

.

Доктор Кац с гордостью глянул на меня:

– Момо, ты, наверно, единственный араб в мире, который говорит на идиш

.

– Да, митторништ зорген

.

На тот случай, если вы не знаете еврейского, у них это означает: жаловаться не на что

.

– Не забудь передать мадам Розе, что я счастлив за нее, – повторил доктор Кац, и это уже последнее, что я могу рассказать вам о нем, потому что такова жизнь

.

Мосье Заум-старший вежливо ждал в дверях, чтобы снести его вниз

.

Мосье Валумба и его соплеменники уложили мадам Розу на чистую постель и тоже ушли

.

А я в пальто и с Артюром Эмиль Ажар Вся жизнь впереди сидел и смотрел на мадам Розу, которая лежала, точно огромная черепаха, перевернутая на спину

.

– Момо

.

.

.

Я даже голову не поднял

.

– Да, мадам Роза

.

– Я все слышала

.

– Знаю, я видел, что вы смотрите

.

– Так что же, меня увезут в Израиль?

Я молчал

.

Опустил голову, чтобы не видеть ее, потому что всякий раз, как я на нее смотрел, мне становилось худо

.

– Ты все хорошо устроил, мой маленький Момо

.

Ты мне поможешь

.

– Само собой, мадам Роза, я помогу вам, но только не сейчас

.

Я даже немножко поплакал

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди День у нее прошел нормально, и она хорошо спала, но назавтра под вечер все стало совсем плохо, когда пришел управляющий домом, потому что мы уже несколько месяцев не платили за квартиру

.

Он заявил, что это стыд и позор держать в квартире старую больную женщину без всякого ухода и что из гуманных соображений ее нужно поместить в богадель ню

.

Это был лысый толстяк с тараканьими глазами, и, уходя, он объявил, что немедленно позвонит насчет мадам Розы в больницу, а насчет меня в приют

.

Надо сказать, у него были большие усищи, и он шевелил ими

.

Я кубарем скатился по лестнице и догнал управляющего уже в кафе мосье Дриса, куда он зашел, чтобы позвонить

.

Я сообщил ему, что завтра приез жают родственники мадам Розы, чтобы увезти ее в Израиль, и что я тоже уезжаю с ней

.

Так что квартира освобождается, и он может забирать ее

.

Тут мне пришла гениальная мысль, и я сказал, что родственники мадам Розы заплатят ему за три месяца, что мы задолжали, а вот больница не заплатит ничего

.

Можете мне поверить, четыре года, которые мне прибавились, это большое дело, и я привык быстро соображать как надо

.

И еще я обратил его внимание на то, что если он отправит мадам Розу в больницу, а меня в приют, то против него ополчатся все евреи и все арабы в Бельвиле, потому что он не дал нам вернуться на землю предков

.

Я все очень красочно описал и пообещал, что ему забьют его khlaoui в рот, потому что так всегда делают еврейские террористы, а страшней их нет никого, кроме моих арабских бра тьев, которые борются за то, чтобы самим распоряжаться собственной судьбой и вернуться на свои земли, так что если он поступит так с мадам Розой и со мной, то против него будут и еврейские и арабские террористы, и он может быть уверен, что узнает, какого вкуса его собственные яйца

.

Все на нас смотрели, и я был страшно доволен собой, я по-настоящему был в олимпийской форме

.

Я находился в жутком отчаянии, готов был убить этого гада, и в кафе никто еще не видел меня в таком состоянии

.

Мосье Дрис все слышал и дал совет управляющему не соваться в разборки между евреями и арабами, потому что это может ему очень дорого обойтись

.

Сам мосье Дрис тунисец, но у них там тоже есть арабы

.

Управляющий стал белый как мел и сказал нам, что не знал о нашем возвращении на землю предков и что он первый радуется за нас

.

Он даже спросил, не хочу ли я чего-нибудь выпить

.

Меня впервые угощали как мужчину

.

Я заказал коку, пожелал всем здоровья, а потом вернулся к себе на седьмой этаж

.

Времени оставалось в обрез

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Мадам Роза была в своем опупелом состоянии, но я видел, что ей страшно, а это был знак, что голова у нее работает

.

Она произнесла мое имя, как будто звала на помощь

.

– Я здесь, мадам Роза, я здесь

.

.

.

Она пыталась что-то сказать, губы у нее шевелились, голова тряслась, и она предпринима ла страшные усилия, чтобы быть человеческим существом

.

Но все это привело только к тому, что глаза у нее становились все больше и круглей;

она сидела с открытым ртом, положив руки на подлокотники кресла, и смотрела прямо перед собой, словно она уже слышала звонок

.

– Момо

.

.

.

– Успокойтесь, мадам Роза, я не позволю сделать из вас в больнице чемпиона мира по растительному существованию

.

.

.

Не помню, говорил ли я вам, что мадам Роза держала под кроватью портрет мосье Гитлера, и, когда дела были совсем никуда, она вытаскивала его, смотрела, и все сразу становилось не так страшно

.

Так вот, я достал из-под кровати этот портрет и сунул ей под нос

.

– Мадам Роза, мадам Роза, посмотрите-ка, кто это

.

.

.

Мне пришлось ее встряхнуть

.

Она чуть вздохнула, увидела перед собой лицо мосье Гит лера, сразу же узнала и даже вскрикнула;

короче, она пришла в себя и даже попыталась встать

.

– Поторопитесь, мадам Роза, нам надо уходить

.

.

.

– Они что, едут?

– Еще нет, но отсюда нужно уходить

.

Вас повезут в Израиль, вы помните?

Она тут же начала двигаться, потому как на стариков лучше всего действуют воспомина ния

.

– Помоги мне, Момо

.

.

.

– Не спешите, мадам Роза, время еще есть, они еще не позвонили, но оставаться здесь больше нельзя

.

Я намучился, одевая ее, а вдобавок еще она захотела навести красоту, и мне пришлось держать перед ней зеркало, пока она штукатурилась

.

Не знаю, почему она решила надеть все самое лучшее, что у нее было, но это чисто женское, и тут с женщинами спорить бесполезно

.

В шкафу у нее была дикая куча самых невероятных шмоток, которые она покупала на блошином рынке, когда у нее еще водились башли, но не для того, чтобы носить, а чтобы мечтать, как она их наденет

.

Правда, единственное, во что она влезала, было ее красивое японское кимоно с птицами, цветами и восходящим солнцем

.

Кимоно было красно-оранжевого цвета

.

Она еще надела парик и захотела посмотреться в зеркало шкафа, но я ей не дал: не стоило ей себя видеть

.

Когда мы наконец вышли на лестницу, было уже одиннадцать вечера

.

Я никогда бы не поверил, что мадам Роза сможет это сделать

.

Я не знал, осталось ли у нее еще сил, чтобы добраться до своего еврейского логова

.

Раньше я и в голову не брал это ее еврейское логово

.

И не понимал, зачем она его устроила, почему время от времени спускается туда, садится, оглядывается, вздыхает

.

А вот теперь понял

.

Все-таки не так уж я много прожил, чтобы иметь достаточно опыта, и даже сейчас, когда я говорю с вами, я знаю: можно нарассказывать чего угодно, но все равно останется что-то, чтобы узнать потом

.

Выключатели на лестнице работали плохо, и свет все время гас

.

На пятом этаже мы на делали шума, и мосье Зиди, который приехал к нам сюда из Ужды, вышел посмотреть, в чем дело

.

Увидев мадам Розу, он застыл с разинутым ртом, как будто никогда в жизни не видел японского кимоно, и быстренько захлопнул дверь

.

А на четвертом этаже мы встретились с мо сье Мимуном, который продает на Монмартре жареные арахис и каштаны и скоро собирается Эмиль Ажар Вся жизнь впереди вернуться со сколоченными башлями в Марокко

.

Он остановился, поднял глаза и спросил:

– Господи, что это?

– Это мадам Роза

.

Она отправляется в Израиль

.

Он задумался, потом подумал еще и все так же испуганно спросил:

– А почему они так ее одели?

– Не знаю, мосье Мимун, я не еврей

.

Мосье Мимун судорожно вздохнул:

– Я знал многих евреев

.

Они так не одеваются

.

Так вообще никто не одевается

.

Это невозможно

.

Он вытащил платок, вытер лоб, а потом помог свести мадам Розу по лестнице, потому что понял: одному мне не справиться

.

Внизу ему захотелось знать, где ее вещи и не простудится ли она, ожидая такси;

он вообще страшно разволновался и кричал, что нельзя отправлять женщину в таком состоянии к евреям

.

Я предложил ему подняться на седьмой и поговорить с родственниками мадам Розы, которые там занимаются багажом, и он тут же свалил, про бурчав, что ему только не хватает отправлять евреев в Израиль

.

Мы остались внизу одни, но надо было торопиться: чтобы попасть в подвал, предстояло еще спуститься на целый пролет

.

Когда мы туда добрались, мадам Роза рухнула в кресло, и я даже думал, что она сейчас помрет

.

Она закрыла глаза, у нее не было даже сил дышать;

во всяком случае, грудь ее почти не поднималась

.

Я зажег свечи, сел на пол рядом с ней и взял ее за руку

.

От этого ей стало чуточку легче, она огляделась вокруг и обратилась ко мне:

– Я всегда знала, Момо, что когда-нибудь эта нора мне пригодится

.

Теперь я спокойно умру

.

– И она мне улыбнулась

.

– Я не побью мирового рекорда по растительному существованию

.

– Инш’Аллах

.

– Да, Момо, инш’Аллах

.

Ты славный мальчик

.

Мы всегда с тобой были вместе

.

– Да, мадам Роза, так все-таки лучше, чем когда нет никого

.

– А сейчас, Момо, прочитай мне мою молитву

.

Сама я уже, наверно, не смогу

.

– Shma Israel adenoi

.

.

.

Она повторяла ее следом за мной всю вплоть до loeilem boet и выглядела очень довольной

.

Потом она еще с час была в хорошем состоянии, а потом все пошло худо

.

Ночью она что то бормотала по-польски, потому как детство провела в Польше, а затем принялась твердить фамилию какого-то парня Блюментага, который, наверно, был сотинером я которого она знала, когда еще была женщиной

.

Нет, я теперь знаю, что говорить нужно «сутенер», но у меня уже привычка

.

Ну, а после она вообще ничего не говорила, а только сидела, уставясь пустыми глазами на стену, да ходила под себя по большому и по малому

.

Могу вам сказать только одно: так быть не должно

.

Я говорю все, как думаю

.

Мне никогда не понять, почему абортировать можно только маленьких, а стариков нельзя

.

Я считаю, что тому типу из Америки, который установил мировой рекорд по растительному существованию, было куда хуже, чем Иисусу, потому что этот тип оставался на своем кресте целых семнадцать лет с хвостиком

.

И считаю, что нет ничего сволочней, чем насильно заталкивать жизнь в горло людям, которые не способны защищаться и уже не хотят ее

.

Свечек было много, и я зажег их целую кучу, чтобы было не так темно

.

Она еще дважды пробормотала: «Блюментаг, Блюментаг», – и меня это уже начало доставать;

хотелось бы мне посмотреть на этого Блюментага, который стал бы уродоваться с нею, как я

.

И тут вдруг я вспомнил, что блюментаг по-еврейски «день цветов», так что это мадам Розе, должно быть, снился ее женский сон

.

Нет ничего сильнее вот этого самого женского

.

Видно, она, когда еще была молодой, ездила за город, и, может, даже с парнем, которого любила, и это запало ей в память

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди – Блюментаг, мадам Роза

.

Я оставил ее и поднялся наверх за зонтиком Артюром, потому что привык к нему

.

Позже поднялся еще раз – взять портрет мосье Гитлера: это единственное, что еще могло подейство вать на нее

.

Я думал, что мадам Роза недолго останется в своем еврейском логове и что Бог сжалится над ней;

когда у тебя силы на исходе, в голову приходят самые разные мысли

.

Время от времени я взглядывал на ее прекрасное лицо, а потом вспомнил, что забыл ее косметику и все, что она любила, чтобы становиться женщиной, и в третий раз поднялся на седьмой этаж;

хоть это мне порядком надоело, но мадам Роза была по-настоящему требовательной

.

Я положил матрац рядом с нею, но не мог сомкнуть глаз, потому что боялся крыс, которые в подвалах всем известно какие зловредные, но никаких крыс не было

.

Я даже не заметил, как заснул, а когда проснулся, почти все свечки догорели

.

У мадам Розы глаза были открыты, но когда я поднес к ней портрет мосье Гитлера, он ее не заинтересовал

.

Это просто чудо, что в таком состоянии она смогла спуститься сюда

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Когда я вылез на улицу, был уже полдень;

я сидел на тротуаре, и, если кто меня спраши вал, как мадам Роза, я отвечал, что она уехала в еврейский очаг в Израиле, за ней приезжали ее родственники, там у нее будут все современные удобства, и она умрет куда быстрей, чем здесь, где вообще для нее была не жизнь

.

А может даже, она еще немножко поживет и помо жет мне переехать туда, потому что я имею право;

у арабов тоже есть на это права

.

Все были рады, что мадам Роза наконец обрела покой

.

Я зашел в кафе мосье Дриса, который бесплат но накормил меня, и уселся напротив мосье Хамиля;

он сидел в своем красивом бело-сером бурнусе у окна

.

Он уже совсем ничего не видел, как я уже имел честь, но когда я трижды повторил свое имя, он тут же отозвался:

– А, малыш Мохаммед

.

.

.

да, да, припоминаю, как же

.

.

.

Я хорошо его знал

.

.

.

И что с ним стало?

– Это я, мосье Хамиль

.

– Да, да, извини меня, глаза у меня совсем отказали

.

.

.

– Как дела, мосье Хамиль?

– Вчера я ел отличный кускус, а сегодня в полдень поем риса с бульоном

.

Пока не знаю, что буду есть вечером, но было бы очень любопытно узнать

.

Он все так же держал руку на Книге мосье Виктора Гюго и смотрел куда-то далеко-далеко, словно пытался высмотреть, чем он будет сегодня ужинать

.

– Мосье Хамиль, а можно ли жить и никого не любить?

– Я очень люблю кускус, малыш Виктор, но только если не каждый день

.

– Вы меня не поняли, мосье Хамиль

.

Когда-то, когда я был маленьким, вы мне сказали, что нельзя жить без любви

.

Его лицо осветилось изнутри

.

– Да, да, правда, когда я был молодой, я тоже любил

.

Да, ты нрав, малыш

.

.

.

– Мохаммед

.

Не Виктор

.

– Да, малыш Мохаммед

.

Когда я был молодой, я любил

.

Любил одну женщину

.

Ее звали

.

.

.

Он замолк, и вид у него был удивленный

.

– Не помню

.

.

.

Я встал и возвратился в подвал

.

Мадам Роза все так же была в состоянии опупения

.

Да, отупения, спасибо, в следующий раз я не забуду

.

Мне в один миг прибавилось четыре года, а это не так просто

.

Очень скоро я, конечно же, буду говорить как все, можете быть уверены

.

Чувствовал я себя плохо, и все у меня болело, не сильно, но болело

.

Я опять поднес к глазам мадам Розы портрет мосье Гитлера, но на нее это никак не подействовало

.

Я подумал, что так она может жить годы и годы, и мне жутко не хотелось, чтобы так случилось, но у меня не хватало духу самому абортировать ее

.

Выглядела она не слишком здорово даже в темноте, а я зажег свечи, все, сколько мог, за компанию

.

Я взял ее краски, подмазал ей губы и щеки, подвел брови, как она любила

.

Покрасил ей веки белым и синим и сверху налепил малюсенькие звездочки, она сама так делала

.

Попытался приклеить ей фальшивые ресницы, но они не держались

.

Я видел, что она не дышит, но мне было все равно, я любил ее, даже если она и не дышит

.

Я лежал рядом с нею, обнимая Артюра, свой зонтик, и старался чувствовать себя еще хуже, чтобы окончательно умереть

.

Когда все свечи погасли, я зажег новые, а потом опять и опять

.

И так много раз подряд

.

Потом появился синий клоун, он пришел повидать меня, несмотря на то что мне прибавилось четыре года, и он обнял меня за плечи

.

Все у меня болело, и тогда пришел желтый клоун» и я сбросил эти четыре свалившихся на меня года, и мне было плевать на них

.

Время от времени я вставал и подносил к глазам мадам Розы портрет мосье Гитлера, но это не действовало на нее, она Эмиль Ажар Вся жизнь впереди уже была не с нами

.

Раза два я ее поцеловал, но это тоже не помогло

.

Лицо у нее было холодное

.

По она была такая красивая в своем художественном кимоно, рыжем парике и с накрашенным мною лицом

.

Я подкрашивал ее то тут, то там, потому что всякий раз, когда я просыпался, лицо ее в каком-нибудь месте оказывалось чуток серым или синим

.

Спал я около нее на матраце и боялся выйти из подвала, ведь никого же больше не было

.

И все-таки я поднялся к мадам Лоле, потому что она совсем другое дело

.

Но ее не было дома, я пришел не в то время

.

Оставить мадам Розу одну я боялся, она могла проснуться и, увидев, что вокруг все черным-черно, решить, что она умерла

.

Я спустился вниз и зажег всего одну свечку, не больше, потому как ей не понравилось бы, если бы она увидела, какой стала

.

Пришлось снова подкрасить ее румянами и навести всякие другие красивые цвета, чтобы она не разглядела себя

.

Я немножко поспал около нее и опять поднялся к мадам Лоле, которая была не такая, как все

.

Мадам Лола как раз брилась;

она поставила музыку и жарила яичницу, яичница вкусно пахла

.

Она разделась до пояса и старательно протиралась, чтобы ликвидировать следы своей работы;

голая мадам Лола с бритвой в руке и лицом, покрытым мыльной пеной, это было что-то потрясающее, и мне даже стало немножко лучше

.

Она открыла дверь и долго не могла вымолвить ни слова, до того, видно, я изменился от этих четырех прибавившихся лет

.

– Господи, Момо, что с тобой? Ты болен?

– Я пришел по поручению мадам Розы, она попросила передать вам свое «до свидания»

.

– Ее что, забрали в больницу?

Я сел, потому что сил стоять у меня уже не было

.

Не ел я Бог знает уже сколько времени, так что вполне мог сказать, что объявил голодовку

.

Чихать я хотел на законы природы

.

Не желаю даже слышать о них

.

– Нет, не в больницу

.

Мадам Роза в своем еврейском логове

.

Нельзя мне это было говорить, но я, правда, сразу увидел, что мадам Лола не знает, что это такое

.

– Где?

– Она уехала в Израиль

.

Для мадам Лолы это была большая неожиданность, она так и встала, разинув рот, вся намыленная

.

– Но она никогда даже не заикалась, что собирается уехать

.

– Они прилетели за ней на самолете

.

– Кто?

– Родственники

.

У нее там полно родственников

.

Они прилетели на самолете за нею, и у них была даже машина для нее

.

«Ягуар»

.

– И она оставила тебя одного?

– Я тоже уеду туда, она заберет меня

.

Мадам Лола снова поглядела на меня и приложила мне ладонь ко лбу:

– Да у тебя жар, Момо!

– Ничего, пройдет

.

– Слушай, давай-ка поешь со мной, тебе станет легче

.

– Нет, спасибо, я больше не ем

.

– Как это – больше не ешь? Что ты такое говоришь?

– Мадам Лола, чихать я хотел на законы природы

.

Она рассмеялась:

– Я тоже

.

– Мне они вконец остохренели, мадам Лола

.

Плевал я на них с высокого дерева

.

Законы природы – это такая сволочность, что, по-честному, их надо было бы запретить

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Я встал

.

Грудь у нее была большущая, потому что искусственная, такой ни у кого больше не увидишь

.

Я очень любил мадам Лолу

.

Она улыбнулась мне:

– А пока все решится, не хочешь пожить у меня?

– Нет, мадам Лола, спасибо

.

Она подошла ко мне, присела на корточки и взяла меня за подбородок:

– Можешь остаться здесь

.

Я буду заботиться о тебе

.

– Нет, мадам Лола, спасибо

.

У меня уже есть кое-кто

.

Она вздохнула, поднялась и стала рыться в сумочке:

– Вот, возьми

.

И она сунула мне тридцать кусков

.

Я пошел попил воды из крана, потому что чувствовал жуткую жажду

.

А потом спустился вниз и закрылся с мадам Розой в ее еврейском логове

.

Но выдержать там было невозможно

.

Я вылил на мадам Розу все духи, что еще остались, но запах все равно был невыносимый

.

Тогда я вышел и отправился на улицу Куле, купил всяких красок и косметики, а также много пузырьков духов в известном парфюмерной магазине мосье Жака;

он спит с женщинами, а все время подбивал ко мне клинья

.

Есть я не собирался – назло всем, но только что бы я ни сказал или ни сделал, какое это имело значение, и я навернул сосисок в пивной

.

А когда я возвратился, пахло от мадам Розы еще сильней, и я вылил на нее пузырек духов «Самба», она их любила больше всего

.

Потом я раскрасил ей лицо всеми красками, которые купил, чтобы его не было видно

.

Глаза у нее все время были открыты, но, после того как я раскрасил ее красным, зеленым, желтым и синим, это казалось уже не так ужасно, потому что ничего естественного не осталось

.

Затем я зажег семь свечей, как полагается у евреев, и лег на матрац рядом с ней

.

Неправда, будто я провел три недели около трупа своей приемной матери, потому что мадам Роза вовсе не была моей приемной матерью

.

Это неправда, и я бы там просто не выдержал, потому что духи скоро кончились

.

Я четыре раза выходил и покупал духи на деньги, что мне дала мадам Лола, ну и не меньше того я еще и своровал

.

Я всю обливал ее, я снова и снова раскрашивал ей лицо разными цветами, чтобы скрыть действие законов природы, но она жутко гнила, потому что законы природы безжалостны

.

И когда они вышибли дверь, чтобы посмотреть, откуда так несет, и увидели меня лежащим рядом с ней, они разорались, мол, на помощь, какой ужас, но раньше им не приходило в голову орать, потому как жизнь не пахнет

.

Они отправили меня в больницу, а там в моем кармане нашли листок бумаги с фамилией и адресом

.

Они позвонили вам, потому что там был и ваш телефон, решив, что вы кем-то приходитесь мне

.

Вот так вы приехали и забрали меня к себе за город без всяких обязательств с моей стороны

.

Думаю, мосье Хамиль, когда у него с головой все было в порядке, был прав, говоря, что нельзя жить, никого не любя, но я вам ничего не обещаю, надо поглядеть

.

Я любил мадам Розу, и я все время буду видеть ее

.

Но я хочу побыть у вас какое-то время, потому что ваши дочки просят меня, чтобы я остался

.

Мадам Надин показала мне, как можно заставить жизнь повернуть назад, и я очень заинтересован и всем сердцем хочу этого

.

Доктор Рамон даже съездил за моим зонтиком Артюром, я очень горевал, хотя кто бы стал сходить с ума из-за того, что с ним связано, но надо любить

.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.