WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Но старики еще глубже впадают в уныние, когда их навсегда помещают в больницу, и доктор Кац говорил, что от возраста спасения нет и после шестидесяти пяти семьдесят лет человеку или сколько – уже без разницы

.

Мы по нескольку часов пытались как следует напугать мадам Розу, чтобы у нее началось кровообращение

.

На мосье Валумбу было страшно смотреть, когда он глотал огонь, который потом языками пламени вырывался у него изо рта к потолку, но мадам Роза находилась в бессмысленном состоянии, которое называется летаргией, когда на все плевать, и не было никакой возможности потрясти ее

.

Мосье Валумба выблевывал перед ней огонь, наверно, полчаса, однако она сидела с круглыми, неподвижными глазами, словно была статуей, которые делают из камня или дерева и которые ничем не тронуть

.

Он попробовал еще раз, и очень старался, и, наверно, поэтому мадам Роза вдруг вышла из этого своего состояния, и когда она увидела перед собой полуголого негра, плюющегося огнем, то так дико заорала, что вы и представить себе не можете

.

Она даже попыталась убежать, так что пришлось ее удерживать

.

Ну, а потом не желала слушать никаких объяснений и напрочь запретила плеваться в ее присутствии огнем

.

Она ж не знала, что была в маразме, и думала, будто просто вздремнула, а мы ее разбудили

.

Не скажешь же ей всю правду

.

А в другой раз мосье Валумба привел с собой пятерых своих приятелей, они все были его соплеменниками и должны были плясать вокруг мадам Розы, чтобы прогнать злых духов, которые при каждом удобном случае вселяются в некоторых людей

.

Братья мосье Валумбы были очень известны в нашем квартале, и, если был больной, которого можно лечить дома, их звали, чтобы они совершили эту церемонию

.

Хозяин кафе мосье Дрис называл это обря дами, презирал их и издевался над мосье Валумбой, говоря, что он и его братья занимаются медициной «по-черному»

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди И в один из вечеров, когда мадам Роза сидела с неподвижными глазами в отключке, мосье Валумба пришел к нам вместе со своими братьями

.

Они были голые до пояса и разрисованы разными красками, а уж лица у них были раскрашены просто ужас – для того чтобы нагнать страху на демонов, которых африканские рабочие навезли с собой во Францию

.

Двое братьев мосье Валумбы уселись на полу вместе со своими барабанами, по которым они стучали ру ками, а трое принялись плясать вокруг сидящей в кресле мадам Розы

.

Сам мосье Валумба играл на музыкальном инструменте, сделанном специально для этой цели, и в ту ночь ничего интересней в Бельвиле просто не могло быть

.

Правда, ничего у них не получилось, потому что на евреев это не действует, и мосье Валумба объяснил, что вопрос тут в религии

.

Он счи тал, что религия мадам Розы противится и мешает ее исцелению

.

Меня это здорово удивило, потому что мадам Роза находилась в таком состоянии, что непонятно было, где религия могла за нее уцепиться

.

А если хотите знать мое мнение, с определенного момента даже евреи перестают быть евреями, до такой степени они уже никто

.

Не знаю, понятно ли я говорю, да это и не имеет значения, потому что, если все понимаешь, от этого только гнусней становится

.

Через некоторое время братья мосье Валумбы начали отчаиваться, потому что мадам Роза как сидела, так и сидела, словно чихала на все, и мосье Валумба объяснил мне, что злые духи перекрыли все входы и все старания его соплеменников не доходят до нее

.

Они все уселись на полу вокруг мадам Розы и малость передохнули;

в Африке их куда больше, чем в Бельвиле, и они группами могут сменять друг друга вокруг злых духов, как на конвейере Рено

.

Мосье Валумба сходил за выпивкой и яйцами вкрутую, и мы слегка перекусили рядом с мадам Розой в кресле, а взгляд у нее был такой, точно она потеряла его и теперь не знает, где искать

.

И пока мы закусывали, мосье Валумба объяснял, что у него на родине легче уважать стариков и заботиться о них, чем в таком большом городе, как Париж, где тысячи улиц, многоэтажных домов, всяких берлог и каморок, где старых людей забывают, а использовать армию, чтобы разыскивать, где они укрываются, невозможно, потому что армия занимается молодыми

.

А если она все свое время будет тратить на заботу о стариках, то это уже будет не французская армия

.

Он мне сказал, что стариковских берлог в городах и деревнях, можно сказать, десятки и тысячи, да только никто не может дать сведений, где их искать, такое вот существует страшное невежество

.

На старика или там старуху в такой большой и прекрасной стране, как Франция, никто и внимания-то не обращает, у людей и без того полно своих заморочек

.

Старики и старухи ни на что уже не годны, пользы для общества не представляют, вот они и живут как живут

.

В Африке же в племенах стариков собирают вместе, и вообще они там пользуются огромным почтением по причине того вреда, что они способны наделать, когда уже станут мертвыми

.

А во Франции из-за эгоизма племен нет

.

Мосье Валумба сказал, что во Франции отменили племенной строй, и вот поэтому возникают вооруженные банды, в которые сбиваются ребята и пытаются что-то сделать

.

Мосье Валумба сказал, что молодым необходимы племена, потому что, если их нет, человек чувствует себя, словно он капля в море, а от этого можно свихнуться

.

И еще мосье Валумба сказал, что все вокруг становится таким большим, что если вас меньше тысячи, то вас и во внимание не стоит принимать

.

Вот поэтому бедные старики и старухи, не способные организовывать вооруженные банды, чтобы нормально существовать, исчезают, не оставив адреса, и живут в своих грязных норах

.

Никто и не знает, что они там живут, особенно если это комната для прислуги на последнем этаже без лифта, а криком дать знать, что они тут, старики не могут, потому что у них нет сил

.

Мосье Валумба сказал, что надо бы привезти побольше иностранной рабочей силы из Африки, чтобы каждое утро в шесть отыскивать стариков и выносить тех, которые уже плохо Эмиль Ажар Вся жизнь впереди пахнут, потому что никто не ходит проверять, жив еще старый человек или нет, и, только когда жильцы начинают жаловаться консьержке, что на лестнице жуткая вонь, все становится ясно

.

Вообще мосье Валумба говорит очень здорово, словно он вождь племени

.

Все лицо у него в шрамах, они означают, что он важный человек в своей племени, к нему нужно относиться с уважением и прислушиваться к его словам

.

Он по-прежнему живет в Бельвиле, и как-нибудь я схожу повидаться с ним

.

Он показал мне одну штуку, очень полезную для мадам Розы, с помощью которой можно отличить еще живого человека от окончательно умершего

.

Он встал, взял с комода зеркало и приложил к губам мадам Розы;

там, где она на него дышала, зеркало затуманилось

.

Без этого нельзя понять, дышит она или нет, потому что вес у нее большой, а легкие слишком слабые, чтобы поднимать столько жира

.

Короче, этот фокус позволяет отличать живых от прочих

.

Мосье Валумба сказал: это первое, что нужно проделывать с лицами преклонного возраста, проживающими в комнатах для прислуги на верхних этажах без лифта, чтобы понять – в отключке они из-за старческого маразма или же стопроцентно откинули коньки

.

Если зеркало затуманилось, значит, они еще дышат и выносить их вперед ногами еще рано

.

Я спросил у мосье Валумбы, а нельзя ли перевезти мадам Розу в Африку, в его племя, чтобы она пользовалась там вместе с другими стариками теми преимуществами, которые они там имеют

.

У мосье Валумбы очень белые зубы, и он долго хохотал, и его соплеменники, тоже мусорщики, смеялись вместе с ним, а потом они поговорили на своем языке и растолковали мне, что в жизни все не так просто: нужны билеты на самолет, деньги, всякие там разреше ния, так что заботиться о мадам Розе придется мне, пока не последует ее смерть

.

И тут я заметил по лицу мадам Розы, что к ней возвращается соображение;

братья мосье Валумбы мигом вскочили и принялись плясать вокруг нее, колотя в барабаны и распевая голосами, способными пробудить мертвых, что запрещается после десяти вечера по требованиям обще ственного порядка и сна праведных, но в нашем доме не так уж много французов, и к тому же они не такие раздражительные, как в других кварталах

.

Мосье Валумба тоже схватил свой инструмент, который я не способен описать, до того он особенный, и мы с Мойше тоже вскочили и тоже стали скакать вокруг мадам Розы и орать, чтобы изгнать из нее злых духов, потому как она вроде подавала признаки и надо было ее поддержать

.

В общем, демонов мы обратили в бегство, и к мадам Розе вернулся рассудок, но когда она увидела, что окружена полуголыми неграми с зелеными, белыми, синими и желтыми рожами, да к тому же завыва ющими, как индейцы, а мосье Валумба играет на своем замечательном инструменте, она так перепугалась, что принялась звать на помощь, выкрикивала мое имя, попыталась убежать и успокоилась, только когда узнала меня и Мойше, но тут же стала ругать нас выблядками и жопниками, что доказывало: она пришла в полную норму

.

Мы все стали поздравлять друг друга, особенно мосье Валумбу

.

Из приличия они еще немножко побыли у нас, и мадам Роза убедилась, что они пришли сюда не для того, чтобы избить старушку и вырвать у нее сумоч ку с деньгами

.

В голове у нее еще не все уложилось как надо, и она поблагодарила мосье Валумбу на еврейском, который у них называется идиш, но это было неважно, потому что мосье Валумба классный малый и все понимает

.

А когда они ушли, мы с Мойше раздели мадам Розу и с ног до головы обмыли ее жавелевой водой, потому что она обделалась, пока была в отключке

.

Потом напудрили ей зад детским тальком и снова усадили в кресло, в котором она любила сидеть

.

Она попросила зеркало и навела марафет

.

Она знала, что временами отключается, но пыталась относиться к этому по-еврейски, с юмором, сказав, что у этого есть своя хорошая сторона: когда она в отключке, у нее никаких забот

.

Мойше сбегал купить на наши последние деньги жратвы, и мадам Роза Эмиль Ажар Вся жизнь впереди приготовила ее, ничего ни разу не спутав, так что трудно было даже поверить, что еще два часа назад она была в отрубе и ни фига не соображала

.

По-медицински, говорил доктор Кац, это называется временная ремиссия

.

Потом она пошла и села в кресло, потому что ей тяжело делать всякие усилия

.

Мойше она погнала в кухню мыть посуду и какое-то время сидела, обмахиваясь японским веером

.

На ней было ее любимое кимоно

.

Она сидела и о чем-то думала

.

– Момо, подойди ко мне

.

– Что такое? Вы не собираетесь отчалить?

– Нет

.

Надеюсь, нет

.

Но если так будет продолжаться, они меня положат в больницу

.

Я не хочу туда

.

Мне шестьдесят семь лет

.

.

.

– Шестьдесят девять

.

– Ладно, шестьдесят восемь, и я не такая старая, как выгляжу

.

Послушай меня, Момо

.

Я не хочу в больницу

.

Они там будут подвергать меня пыткам

.

– Мадам Роза, не говорите глупостей

.

Франция никогда никого не пытала, здесь все-таки не Алжир

.

– Момо, они будут насильно удерживать меня при жизни

.

Этим они и занимаются в боль ницах, на это у них есть специальные законы

.

Я не хочу жить дольше, чем необходимо, мне этого не нужно

.

Существует предел даже для евреев

.

Они будут истязать меня, чтобы только не дать умереть, у них имеется такая штука, которая называется врачебный регламент, и при думана она специально для таких случаев

.

Они заставляют человека мучиться до конца и не дают ему права умереть, потому что это дозволяется только привилегированным

.

У меня был друг, даже не еврей, но у него не было ни рук ни ног, он потерял их в результате несчастного случая, так они заставили его страдать в больнице целых десять лет, чтобы изучать его кро вообращение

.

Момо, я не желаю жить только потому, что этого требует медицина

.

Я знаю, что в голове у меня бывают затемнения, и не хочу жить долгие годы в коме, чтобы порадовать медицину

.

Так что, если ты услышишь разговоры, дескать, меня надо положить в больницу, попроси своих дружков сделать мне укол, а потом отвезти мои останки за город и там их бросить

.

Где-нибудь в кустах

.

Десять дней после войны я прожила за городом, и нигде мне так легко не дышалось

.

Моей астме там лучше, чем в городе

.

Тридцать пять лет моя шахна служила клиентам, и теперь я не отдам ее докторам

.

Обещаешь?

– Обещаю, мадам Роза

.

– Херем?

– Херем

.

У них это значит «клянусь», что я и имел честь

.

Да я пообещал бы мадам Розе что угодно, только бы она была счастлива, потому что, каким бы старым человек ни был, ему все равно хочется чувствовать себя счастливым, но тут позвонили в дверь и произошла та самая национальная катастрофа, о которой я еще не успел рассказать и которая доставила мне огромную радость, потому что позволила мне в один миг стать старше на несколько лет, не говоря уже обо всем прочем

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди В дверь, значит, позвонили, я пошел открыть, а там стоит какой-то мозгляк жутко уны лого вида, с длинным крючковатым носом, и глаза у него какие-то не такие и еще к тому же испуганные

.

Он был бледный и весь в поту, дышал часто, а руку прижимал к сердцу, но вовсе не по причине чувств, а потому что подъем на седьмой этаж очень сильно влияет на сердце

.

Воротник пальто у него был поднят, волос на голове кот наплакал, что характерно для лысых

.

Шляпу он держал в руке, словно желая показать, что она у него имеется

.

Я тогда еще не знал, откуда он вышел, но точно скажу: я никогда еще не видел такого неуверенного в себе мужика

.

Он растерянно и со страхом пялился на меня, и я ему ответил той же монетой, потому как можете мне поверить: достаточно было только глянуть на этого хмыря, чтобы усечь, в каком он был состоянии, а был он в состоянии страшной паники

.

– Мадам Роза здесь живет?

В таких случаях всегда нужно быть осторожным, потому что незнакомые люди взбираются на седьмой этаж не для того, чтобы доставить вам удовольствие

.

Я прикинулся дурачком, что вполне простительно для моего возраста

.

– Кто?

– Мадам Роза

.

Я задумался

.

В таких случаях всегда важно выиграть время

.

– Это не я

.

Он вздохнул, вытащил из кармана носовой платок, вытер лоб, а потом положил платок в карман и опять вздохнул

.

– Я болен, – сообщил он

.

– Я вышел из больницы, где находился одиннадцать лет

.

Я поднялся на седьмой этаж вопреки запрещению врача

.

Я пришел сюда, чтобы увидеть перед смертью своего сына, я имею на это полное право, и любой закон разрешает это, даже среди дикарей

.

Я хочу всего-навсего посидеть минутку, отдышаться, увидеть моего сына, больше мне ничего не нужно

.

Я сюда пришел? Одиннадцать лет назад я доверил своего сына мадам Розе, и у меня даже есть расписка

.

Он покопался в кармане пальто и протянул мне до невозможности засаленный листок бу маги

.

Спасибо мосье Хамилю, которому я всем обязан, я смог прочесть, что там написано

.

Не будь его, фиг бы я что прочитал

.

«Получено от мосье Кадира Юсефа пятьсот франков в ка честве аванса за малолетнего Мохаммеда мусульманского вероисповедания седьмого октября 1956 года»

.

Меня как по голове оглоушило, но я быстренько подсчитал: сейчас семидесятый год, так что получается четырнадцать лет, а значит, это не я

.

Мохаммедов у мадам Розы, наверно, перебывала куча, чего-чего, а этого добра в Бельвиле хоть задом ешь

.

– Погодите, я посмотрю

.

Я пошел к мадам Розе и сказал ей, что за дверью стоит хмырь с гнусной рожей, который хочет знать, нет ли тут его сына, ну и она, ясное дело, жутко сдрейфила

.

– Господи, Момо, но здесь только ты и Мойше

.

– Значит, это Мойше, – ответил я ей, потому что это мог быть или он, или я, и это была с моей стороны законная защита

.

Мойше как раз дрых в другой комнате

.

Дрыхнуть он любит больше, чем любой другой соня из всех, кого я знаю

.

– Может, он собирается шантажировать мамашу, – протянула мадам Роза

.

– Ладно, по глядим

.

Уж котов-то я не боюсь

.

Он ничего не сможет доказать

.

Мои фальшивые документы в полном порядке

.

Впусти его

.

В случае чего, если он разойдется, сбегаешь за мосье Н’Да

.

Я впустил этого хмыря

.

Три волосинки, которые еще остались у мадам Розы, она накрутила на бигуди, и наштукатурена она была в полном порядке, а одета в красное кимоно, и, когда Эмиль Ажар Вся жизнь впереди этот хмырь увидел ее, он тут же присел на кончик стула, и колени у него дрожали

.

Я видел, что мадам Роза тоже дрожит, но у нее это было не так заметно, потому что она была толстая и у дрожи не хватало силы всколыхнуть все ее жиры

.

Но если не обращать внимание на все остальное, глаза у нее были потрясающе красивого карего цвета

.

Значит, хмырь этот шляпу держал на коленях и сидел на краешке стула напротив мадам Розы, которая восседала в своем кресле, а я постарался встать спиной к окну, чтоб он не больно мог меня разглядеть, – на всякий случай

.

Я совсем не был похож на этого хмыря, но у меня есть одно железное правило в жизни: никогда нельзя рисковать

.

Тем более что он повернулся ко мне и изо всех сил пялился на меня, как будто потерял свой нос и теперь искал его на мне

.

Все молчали, никто не хотел начинать первым, до того все были перепуганы

.

Я даже сходил поднял Мойше, потому как у этого хмыря имелась расписка по полной и законной форме и надо было представить все, что мы имеем

.

– Итак, что вам угодно?

– Мадам, одиннадцать лет назад я доверил вам своего сына, – начал он, и должен сказать, говорил он с трудом, все еще никак не мог отдышаться

.

– Я не имел возможности раньше подать вам признаков жизни, поскольку находился в закрытой больнице

.

У меня не было даже вашей фамилии и адреса, у меня все отняли, когда туда заперли

.

Ваша расписка находилась у брата моей несчастной жены, которая, как вам, несомненно, известно, трагически погибла

.

Сегодня утром меня выпустили, я взял расписку и явился сюда

.

Меня зовут Кадир Юсеф, и я пришел увидеть своего сына Мохаммеда

.

Я хочу приветствовать его

.

В тот день с головой у мадам Розы было в полном порядке, и это нас спасло

.

Я увидел, что она побледнела, но для этого нужно было знать ее, потому как незнакомый человек при всей ее штукатурке увидел бы только красное да синее

.

Она надела очки, а ей они здорово шли, и глянула на расписку

.

– И что вы хотите сказать?

Хмырь этот расплакался

.

– Мадам, я болен

.

– Ну, а кто не болен, кто нынче здоров, – набожно произнесла мадам Роза и даже возвела глаза к небу, словно желая возблагодарить его

.

– Мадам, мое имя Кадир Юсеф, а санитары звали меня Юю

.

Я одиннадцать лет нахо дился в психушке после той трагедии, что была в газетах, за которую я не несу никакой ответственности

.

И тут вдруг я припомнил, что мадам Роза все время интересовалась у доктора Каца, не психический ли я

.

Одним словом, не унаследовал ли я

.

Хотя мне накласть, это ведь не я

.

Мне не четырнадцать, а десять

.

Так что пошло оно все

.

– И как, говорите вы, звали вашего сына?

– Мохаммед

.

Мадам Роза смотрела на него так пристально, что я даже еще больше забезал

.

– А имя его матери вы не припомните?

И тут я подумал, что этот хмырь сейчас откинет копыта

.

Он позеленел, челюсть у него отвалилась, колени ходили ходуном, а на глазах выступили слезы

.

– Мадам, вы же прекрасно знаете, что я был невменяемым

.

Это было признано и медицин ски удостоверено

.

Даже если моя рука и совершила это, я тут ни при чем

.

Сифилиса у меня не обнаружили, хотя санитары говорили, что все арабы – сифилитики

.

Я это сделал в момент умопомрачения, упокой Боже ее душу

.

Я стал очень набожным

.

Каждый час молюсь за ее душу

.

При той профессии, которая была у нее, ей это необходимо

.

Я действовал в припадке ревности

.

Вы только представьте, она пропускала до двадцати мужчин в день

.

В конце концов Эмиль Ажар Вся жизнь впереди я стал ее ревновать и убил, да, не отрицаю

.

Но я был невменяем

.

Это признали самые лучшие французские врачи

.

Я ведь после этого даже ничего не помнил

.

Я безумно ее любил

.

И не мог жить без нее

.

Мадам Роза ухмыльнулась

.

Никогда раньше я не видел, чтобы она так ухмылялась

.

Это было

.

.

.

Нет, я даже не могу сказать вам, как это было

.

У меня даже в заднице похолодело

.

– Само собой, мосье Кадир, вы не могли жить без нее

.

В течение нескольких лет Айша приносила вам по сто тысяч старых франков в день

.

Вы пришили ее, потому что хотели, чтобы она приносила больше

.

Хмырь тихо вскрикнул и расплакался

.

Впервые я увидел плачущего араба, ну, если не считать меня самого

.

Мне даже немножко жалко его стало, при всем при том, что плевал я на него

.

Мадам Роза как-то вдруг смягчилась

.

Видно, ей доставило удовольствие, что она прище мила яйца этому парню

.

Наверно, она почувствовала, что все еще остается женщиной

.

– Ну, а как чувствуете себя, мосье Кадир?

Хмырь утер слезы кулаком

.

У него даже не хватило сил слазить в карман за платком, слишком это был большой труд

.

– Спасибо, мадам Роза, ничего

.

Я скоро умру

.

Сердце

.

– Мазлтов, – благожелательно ответила мадам Роза

.

По-еврейски это означает: «Примите поздравления»

.

– Спасибо, мадам Роза

.

Я хотел бы увидеть своего сына, если вы не против

.

– Мосье Кадир, вы должны мне за три года за пансион

.

Вот уже одиннадцать лет, как вы не подавали никаких признаков жизни

.

Хмырь так и подскочил на стуле

.

– Признаков жизни, признаков жизни, признаков жизни! – запричитал он, воздев глаза к небу, где ждут нас всех

.

– Признаков жизни!

Нельзя сказать, что произносил он эти слова так, как того требует их смысл, и каждый раз при этом подпрыгивал на стуле, точно ему без всякого уважения давали пенделя в зад

.

– Признаков жизни! Вы, наверно, смеетесь надо мной!

– И в мыслях не держала такого, – разуверила его мадам Роза

.

– Вы бросили своего сына, словно это был кусок дерьма, в полном значении этого слова

.

– Но у меня же не было ни вашей фамилии, ни вашего адреса

.

Расписка хранилась у дяди Айши в Бразилии

.

.

.

А я был заперт в психушке! Вышел только сегодня утром! И отправился в Кремлен-Бисетр к своей невестке, но они все поумирали, кроме ее матери, которая почти ничего не помнила! Расписка была приколота к фотографии Айши вместо фото нашего сыночка

.

Признаков жизни! Что, интересно, вы подразумеваете под признаками жизни?

– Деньги, – весьма здравомысляще ответила ему мадам Роза

.

– Где же, по-вашему, мадам, я мог их взять?

– А вот это меня никак не касается, – промолвила мадам Роза, обмахивая лицо японским веером

.

Мосье Кадир Юсеф с такой жадностью глотал воздух, что кадык у него ходил вверх-вниз, точно скоростной лифт

.

– Мадам, когда мы доверили вам своего сына, я был в отличной форме и полностью отвечал за свои поступки

.

У меня было три жены, они работали на Центральном рынке, и одну из них я нежно любил

.

Я мог позволить себе обеспечить своему сыну наилучшее воспитание

.

У меня была даже официальная известность, мое имя, Юсеф Кадир, было хорошо известно полиции

.

Да, мадам, хорошо известно полиции, именно так, черным по белому, было напечатано Эмиль Ажар Вся жизнь впереди в газете

.

«Юсеф Кадир, хорошо известный полиции

.

.

.

» Хорошо известный, мадам, прошу отметить, а не плохо известный

.

А потом у меня случилась невменяемость, и я стал причиной собственного несчастья

.

.

.

Этот хмырь рыдал, прямо как какая-нибудь старая еврейка

.

– Нет такого закона, чтобы бросать своего сына, точно кусок дерьма, и не платить за него, – строго произнесла мадам Роза и яростно взмахнула веером

.

Но меня-то во всем этом интересовало только одно – четко узнать, я этот самый Мохаммед или не я

.

Если я, то тогда мне не десять, а четырнадцать, а это важно, потому что если мне четырнадцать, то я уже не такой сопляк, и это, прямо скажем, даже замечательно

.

Мойше стоял у дверей и спокойно слушал, не больно беспокоясь, потому как если этого плаксивого хмыря зовут Юсефом да еще по фамилии Кадир, то вряд ли он окажется евреем

.

Заметьте, я вовсе не утверждаю, что быть евреем такая уж большая удача, потому что у них своих бед выше головы

.

– Мадам, может, я неправильно понимаю ваш тон, а может, в чем-то ошибаюсь, потому что не так все воспринимаю по причине моего психического состояния, но я одиннадцать лет был отрезан от внешнего мира и лишен всех материальных средств

.

У меня имеется медицинское свидетельство, которое удостоверяет

.

.

.

И он начал нервно копаться в карманах

.

Он был из тех людей, которые никогда ни в чем не уверены, и вполне возможно, что у него не было никакой бумаги из психушки, хотя он думал, будто она у него есть, потому что искренне воображал, что его держали в психушке

.

Психи – это люди, которым все время объясняют, что они вовсе не те, кем они себя считают, и видят совсем не то, что видят, и потому в конце концов шарики у них окончательно заходят за ролики

.

Впрочем, он нашел в кармане эту бумагу и хотел дать ее мадам Розе

.

– Да не желаю я никаких документов, которые что-то доказывают, тьфу, тьфу, тьфу, – от ветила мадам Роза и сделал вид, будто плюет через левое плечо, чтобы отогнать неприятности, как в таких случаях и полагается делать

.

– Сейчас я психически совершенно здоров, – объявил мосье Юсеф Кадир и поочередно оглядел нас, чтобы удостовериться, что так оно и есть

.

– Ну что ж, могу вам только пожелать, чтоб так продолжалось и дальше, – произнесла мадам Роза, так как что другого тут еще можно было сказать

.

Но, по правде говоря, не похоже было, что у этого парня все в порядке со здоровьем, особенно если принять во внимание его глаза, которые все время искали помощи, а ведь по глазам-то это проще всего определить

.

– Я не мог посылать вам деньги, потому что меня объявили невменяемым и не ответствен ным за убийство, которое я совершил, и поместили в психушку

.

Думаю, деньги вам посылал дядя моей бедной жены, пока не скончался

.

А я, я – жертва судьбы

.

Поверьте мне, я не совершил бы преступления, если бы находился в состоянии, не представляющем опасности для окружающих

.

Айшу воскресить я не могу, но я хочу, прежде чем умру, обнять своего сына, хочу попросить у него прощения и попросить, чтобы он молился за меня Богу

.

Нет, этот хмырь просто доконал меня своими отцовскими чувствами и требованиями

.

И потом, не с его рожей набиваться мне в папаши;

мой отец должен быть настоящим мужчиной, крутым из крутых, а не слизняком

.

Кстати, если моя мать работала на Центральном рынке и, как он сам сказал, очень даже неплохо зарабатывала, то никто не может заявить, будто он мой отец

.

Я родился от неизвестного отца, и это железно на сто процентов – потому как закон больших чисел

.

Но мне было приятно узнать, что мою мать звали Айша

.

Красивее этого имени трудно придумать

.

– Меня очень хорошо лечили, – рассказывал мосье Юсеф Кадир

.

– У меня больше не Эмиль Ажар Вся жизнь впереди бывает приступов бешенства, в этом смысле я излечился

.

Но жить мне осталось недолго, сердце у меня, мадам, не переносит волнений

.

Врачи выпустили меня, мадам, учитывая мои чувства

.

Я хочу увидеть своего сына, обнять его, попросить простить меня и

.

.

.

Ну, повело

.

Заело пластинку

.

.

.

.

и попросить его молиться за меня

.

Он повернулся и уставился на меня с жутким испугом по причине волнения, которое он испытывал:

– Это он?

Но голова у мадам Розы была в полном порядке и даже больше

.

Она обмахивалась веером и смотрела на мосье Юсефа Кадира, словно заранее наслаждалась тем, что произойдет

.

Значит, она молча обмахивалась, а потом обратилась к Мойше:

– Мойше, поздоровайся со своим папой

.

– Здравствуйте, папаша, – сказал Мойше, который знал, что он точно не араб и тут его ни с какой стороны не ухватишь

.

Мосье Юсеф Кадир побледнел до последней крайности

.

– Простите

.

Я не ослышался? Вы сказали: Мойше?

– Да, Мойше

.

А в чем дело?

Хмырь вскочил

.

Вскочил, словно под ним пружина сработала

.

– Мойше – это еврейское имя, – сообщил он

.

– И в этом, мадам, я абсолютно уверен

.

Мойше – не имя для доброго мусульманина

.

Нет, возможно, у кого-то так называют, но только не в моей семье

.

Я, мадам, доверил вам Мохаммеда, а не Мойше

.

Я не желаю иметь сына-еврея, мне, мадам, этого не позволяет здоровье

.

Мы с Мойше переглянулись, но все-таки удержались, не заржали

.

Мадам Роза выглядела страшно удивленной

.

Удивление ее все росло и росло

.

Она про должала обмахиваться веером

.

Стояло такое безмерное, безграничное молчание, когда может произойти все, что угодно

.

Хмырь продолжал стоять, но его всего трясло

.

Мадам Роза несколько раз цокнула языком, покачивая головой:

– Вы уверены?

– В чем уверен, мадам? Я абсолютно ни в чем не уверен, мы живем не в таком мире, где можно быть в чем-то уверенным

.

У меня слабое сердце

.

Я говорю только то, что знаю, и пусть я знаю немного, но от того, что знаю, не откажусь

.

Одиннадцать лет назад я доверил вам сына-мусульманина трехлетнего возраста по имени Мохаммед

.

Вы дали мне расписку на моего сына-мусульманина Мохаммеда Кадира

.

Я – мусульманин, мой сын был мусульманин

.

Его покойная мать была мусульманка

.

Скажу даже больше: я вручил вам сына-араба в должном и надлежащем виде и хочу получить назад сына-араба

.

Я категорически не желаю сына-еврея, мадам

.

Не желаю, и на этом конец, точка

.

Здоровье не позволяет мне этого

.

Вам, мадам, был отдан Мохаммед Кадир, а не Мойше Кадир, и я не хочу снова сойти с ума

.

Я ничего не имею против евреев, мадам, да простит их Бог

.

Но я – араб, я – мусульманин, и сын у меня был тоже араб, мусульманин, Мохаммед

.

Я вам доверил его в мусульманском состоянии и хочу, чтобы точно в таком же состоянии вы мне его и вернули

.

Я позволил вам уже сообщить, что не могу выносить подобных волнений

.

Всю свою жизнь я подвергался преследованиям, и у меня имеются подтверждающие это медицинские справки, которые со всей очевидностью свидетельствуют, что я являюсь жертвой преследований

.

– Но в таком случае вы уверены, что вы не еврей? – с надеждой осведомилась мадам Роза

.

По лицу мосье Кадира Юсефа несколькими волнами пробежали нервные судороги

.

– Мадам, я подвергался преследованиям, хоть и не являюсь евреем

.

У вас больше нет моно полии

.

С еврейской монополией, мадам, покончено

.

И кроме евреев имеются люди, у которых есть полное право подвергаться преследованиям

.

Я хочу получить своего сына Мохаммеда Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Кадира в том самом состоянии араба, в каком я его вручил вам в обмен на вашу расписку

.

И ни под каким видом не желаю сына-еврея, у меня и без этого полно неприятностей

.

– Хорошо, хорошо, вы только не волнуйтесь

.

Вполне возможно, произошла ошибка, – успокоила его мадам Роза, потому как видела, что внутренне он страшно возбужден

.

По правде сказать, его было немножко жалко, особенно если подумать, сколько арабы и евреи уже выстрадали вместе

.

– Боже мой, ну конечно же, произошла ошибка, – произнес мосье Юсеф Кадир, и ему пришлось сесть, потому что ноги не держали его

.

– Момо, принеси мне посмотреть бумаги, – попросила мадам Роза

.

Я вытащил из-под кровати здоровенный семейный чемодан

.

Я часто рылся в нем в поисках сведений о моей матери, и потому никто лучше меня не разбирается в том бардаке, который там внутри

.

Мадам Роза записывала детей шлюх, когда принимала их на пансион, на малю сеньких клочках бумажки, из которых ни хрена невозможно понять, потому как главное у нас – это соблюдение тайны, так что заинтересованные могут спать спокойно

.

Никто не сможет их разоблачить как матерей, занимающихся проституцией, и лишить родительских прав

.

И если бы какому-нибудь сотинеру пришло в голову шантажировать их этим, чтобы заставить поехать в Абиджан, ему не удалось бы добыть из этих листков никаких сведений о ребенке, даже если бы он стал проводить специальное расследование

.

Я подал всю кучу бумажек мадам Розе, она послюнила палец и сквозь очки стала изучать их

.

– Вот, нашла! – с торжеством объявила она и ткнула пальцем

.

– Седьмого октября тысяча девятьсот пятьдесят шестого года с мелочью

.

– С какой мелочью? – плаксиво протянул мосье Кадир Юсеф

.

– Это для округления

.

В тот день я получила двух мальчиков, одного мусульманского, а второго еврейского вероисповедания

.

Она задумалась, и лицо ее просветлело, оттого что она все поняла

.

– Ну вот, все ясно! – радостно объявила она

.

– Я, должно быть, спутала религию

.

– Как? – спросил живо заинтересовавшийся мосье Юсеф Кадир

.

– Как спутала?

– Видимо, я воспитывала Мохаммеда как Мойше, а Мойше как Мохаммеда, – объяснила мадам Роза

.

– Я получила их в один и тот же день и перепутала

.

Маленький Мойше сейчас живет в правоверной мусульманской семье в Марселе, где к нему очень хорошо относятся

.

А ваш малыш Мохаммед – вот он, я воспитала его евреем

.

Бармицвах и все прочее

.

Можете не волноваться, он всегда ел только кошерное

.

– Как – ел все кошерное? – пискнул мосье Кадир Юсеф, раздавленный до такой степени, что у него даже не было сил вскочить со стула

.

– Мой сын Мохаммед всегда ел только кошерное? И вы сказали – бармицвах? Мой сын Мохаммед стал евреем?

– Так я же и другого перепутала, – успокоила его мадам Роза

.

– Понимаете, когда из двоих перепутываешь одного, то обязательно перепутываешь и другого, тут уж ничего не поделать

.

Трехлетние малыши очень похожи, даже обрезанные

.

Я спутала, кто как обрезан, и воспитала вашего Мохаммеда правоверным евреем, так что на этот счет вы можете не волноваться

.

И вообще, если бросаешь своего сына на одиннадцать лет, нечего удивляться, что он стал евреем

.

.

.

– Но я же не имел возможности по клиническим обстоятельствам! – простонал мосье Кадир Юсеф

.

– Ну так что ж, он был арабом, а теперь он немножечко еврей, но ведь это все равно ваш сын! – с доброй материнской улыбкой заявила мадам Роза

.

Хмырь подскочил

.

Негодование придало ему силы, и он смог встать со стула

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди – Я требую сына-араба! – заорал он

.

– Я не желаю сына-еврея!

– Но это ведь тот же самый ваш сын, – с подколом сказала мадам Роза

.

– Нет, не тот же самый! Его крестили!

– Тьфу, тьфу, тьфу! – сплюнула мадам Роза, потому как терпение ее имеет пределы

.

– Никто его не крестил, упаси нас от этого Бог! Мойше – хороший правоверный еврей

.

Мойше, ты ведь правда правоверный еврей?

– Да, мадам Роза, – радостно подтвердил Мойше, которому было наплевать и на это, и на то, кто его отец и мать

.

Мосье Юсеф Кадир стоял и смотрел на нас глазами, полными ужаса

.

Потом он затопал ногой, точно танцевал на месте танец отчаяния

.

– Я требую вернуть мне сына в том состоянии, в каком я его отдал! Требую сына нормаль ной арабской национальности, а не ненормальной еврейской!

– Еврейской он или арабской национальности, не имеет никакого значения, – промолвила мадам Роза

.

– Если вы хотите получить своего сына, вы возьмете его в том состоянии, в каком он есть

.

Сперва вы убиваете мать ребенка, потом делаете так, что вас объявляют психическим, а теперь устраиваете скандал, оттого что ваш сын вырос евреем, и это вместо благодарности!

Мойше подойди и обними своего папочку, даже если это его убьет

.

Все-таки он – твой отец

.

– И нечего убиваться, – сказал я, но при всем при этом чувствовал какое-то странное облегчение от того, что стал на четыре года старше

.

Мойше направился к мосье Юсефу Кадиру, и тот произнес ужасные слова для человека, который не знал, что говорит святую истину

.

– Это не мой сын! – душераздирающе крикнул он

.

Мосье Юсеф Кадир встал, сделал шаг в сторону двери, и тут произошло совсем не то, что он собирался

.

Он выказывал совершенно ясное намерение уйти, но вместо этого прошептал «ах!», потом «ох!», прижал руку к левой стороне груди, там, где сердце, и рухнул на пол, словно ему больше нечего было сказать

.

– Никак с ним что-то случилось? – спросила мадам Роза, продолжая обмахиваться япон ским веером, потому что ничего другого сделать она не могла

.

– Что с ним? Посмотри

.

Признаков жизни он не подавал, и непонятно было, то ли он загнулся, то ли это с ним ненадолго

.

Мы немножко подождали, но он не шевелился

.

Мадам Роза заволновалась, потому что в нашем положении нам не хватало только полиции, которая если уж прицепится, то конца этому не будет

.

Она велела мне сбегать за кем-нибудь, чтобы помочь ему, но я понял, что мосье Кадир Юсеф сыграл вчистую в ящик: это было видно по тому безграничному спокойствию, какое появляется на лицах людей, которым больше не о чем тревожиться

.

Я щипал мосье Юсефа Кадира за разные места, подносил к его губам зеркальце, но тут уж можно было не сомневаться

.

Мойше, само собой, слинял, он всегда линяет, ежели что, а я помчался к братьям Заумам сообщить, что имеется налицо жмурик и его надо бы вынести на лестницу, чтобы не получилось так, будто он отбросил коньки у нас

.

Они поднялись к нам и перетащили его на площадку пятого этажа, к дверям мосье Шарметта: он на сто процентов француз по национальности и может позволить себе иметь покойника у своих дверей

.

Но я все-таки спустился, присел рядышком с мертвым мосье Юсефом Кадиром и посидел какое-то время, и неважно, что ни он мне, ни я ему уже ничего не можем сделать

.

Нос у него был гораздо длиннее, чем у меня, но ведь пока человек живет, нос у него растет

.

Я обшарил его карманы, поискал, нет ли чего на память, но там была только пачка сигарет, синие «Голуаз»

.

А в пачке всего одна, и я выкурил ее, сидя рядом с ним, и у меня было какое то странное ощущение, оттого что все остальные сигареты скурил он, а я вот докуриваю Эмиль Ажар Вся жизнь впереди последнюю

.

Я даже немножко поплакал

.

И мне это было приятно, как будто он и впрямь был кем то для меня, и вот я его потерял

.

Потом я услышал, как подъехала полиция, и быстренько поднялся наверх, чтобы не нарваться на неприятности

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Мадам Роза все еще жутко боялась, и я почувствовал спокойствие, оттого что она в нормальном состоянии, а не в отключке

.

Вообще нам здорово повезло

.

Случалось, она приходила в себя всего на несколько часов, так что мосье Кадир Юсеф заявился в очень удачный момент

.

Я был еще весь опрокинутый, оттого что одним махом стал старше на четыре года, не понимал, какое должно быть у меня теперь лицо, и даже посмотрелся в зеркало

.

Это было самое важное событие в моей жизни, именно то, что называется революцией

.

Мне было не по себе, как всегда, когда оказывается, что ты уже не тот, каким был

.

Я понимал, что у меня и мысли теперь должны быть другие, но пока я предпочитал вообще ни о чем не думать

.

– О Господи

.

.

.

– пробормотала мадам Роза, и мы постарались не говорить о том, что только что произошло, чтобы не нагонять волну

.

Я уселся на табурет у ее ног и держал за руку, испытывая благодарность за все, что она сделала, чтобы не отдать меня

.

Кроме друг друга, у нас никого на свете не было, и нам надо было держаться вместе

.

Я вот думаю, что, когда живешь с кем-нибудь страшно некрасивым, в конце кондов начинаешь любить его и потому, что он такой страхолюдный

.

И еще я думаю, что настоящим страхолюдинам очень нужно, чтобы их любили, и в этом их шанс, что их полюбят

.

Правда, сейчас, когда я вспоминаю, я говорю себе, что мадам Роза была не такая уж уродина, у нее были красивые карие собачьи глаза, как у евреев, просто не надо было думать все время, что она женщина, потому как тут она очков бы себе не заработала

.

– Ты огорчился, Момо?

– Да нет, мадам Роза, я даже рад, что мне стадо четырнадцать

.

– Да, наверно, так даже и лучше

.

И потом, тебе вовсе ни к чему психический отец, потому что это передается иногда по наследству

.

– Мне и вправду повезло, мадам Роза

.

– Знаешь, ведь Айша пропускала в день столько клиентов, что просто невозможно точно определить, кто был твоим отцом

.

Она же залетела с тобой на работе, потому что работу не прекращала ни на день

.

Потом я спустился в кафе мосье Дриса, купил мадам Розе шоколадное пирожное, и она его съела

.

Несколько дней голова у нее оставалась светлая, это и есть то, что доктор Кац называл временной ремиссией

.

Два раза в неделю кто-нибудь из братьев Заумов поднимал к нам на горбу доктора Каца, потому что сам он подняться на седьмой этаж, чтобы установить ухудшение, не мог

.

Только не нужно забывать, что, кроме головы, у мадам Розы были еще и другие органы, так что обследовать ее нужно было всю

.

Когда доктор Кац осматривал ее, я спускался на улицу и ждал там, мне не хотелось при этом присутствовать

.

Однажды, когда я так стоял, мимо проходил Негр

.

Все зовут его Негром, непонятно поче му, может, чтобы отличить от других чернокожих квартала, потому что всегда нужен кто-то, кто отдувается за остальных

.

Тощей его нет никого, он ходит в котелке, и ему пятнадцать лет, из которых по меньшей мере пять он живет один

.

Родители у него были, но они отдали его дяде, а тот перепаснул своей снохе, а та перекинула кому-то из тех, кто занимался благо творительностью, и так пошло-поехало, так что теперь хрен разберешься, кто первым начал

.

Но он не ширялся, говорил, что злопамятный и не желает подчиняться законам общества

.

В нашем квартале он был известен как доставщик сообщений, потому что стоил дешевле, чем звонок по телефону

.

В день он выполнял по сотне таких поручений, и у него даже была соб ственная комнатеха

.

Негр увидел, что я не в олимпийской форме, и пригласил пойти сыграть в настольный футбол в бистро на улице Виссон, где имелся стол с футболом

.

Он спросил меня, что я буду делать, если мадам Роза помрет, и я сказал, что у меня есть кое-кто на примете

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Но он видел, что я заливаю

.

Я ему сказал, что недавно одним махом стал на четыре года старше, и он поздравил меня

.

Мы немножко поговорили насчет того, чем зарабатывать, если тебе четырнадцать или пятнадцать лет и никого у тебя в целом свете нету

.

Он знал адреса, куда можно пойти, но сказал, что зарабатывать задницей можно, если тебе нравится это, а иначе не стоит, потому как гнусное это дело

.

Сам он никогда этим не собирался заниматься, потому что это женская профессия

.

Мы выкурили вместе сигаретку, поиграли чуток в футбол, но Негру надо было идти по поручениям, а я не из тех парней, которые цепляются, так что не отвяжешься

.

Когда я поднялся наверх, доктор Кац был еще у нас и пытался уговорить мадам Розу отправиться в больницу

.

Там были еще и другие – мосье Заум-старший, мосье Валумба, который не работал, и пятеро его приятелей из общаги, потому что приближающаяся смерть придает человеку значительности и к нему начинают испытывать почтение

.

Доктор Кац врал как нанятый, чтобы поднять настроение, потому что это тоже очень важно

.

– А вот и наш малыш Момо пришел узнать новости

.

Ну что ж, новости хорошие, рака у нас по-прежнему нет, в этом я могу заверить вас совершенно определенно, ха-ха-ха!

Все улыбались, особенно мосье Валумба, который был тонким психологом, и мадам Роза тоже была довольна, потому что-то хоть в чем-то в жизни ей все-таки повезло

.

– Но поскольку у нас случаются тяжелые периоды, потому что голова у нас испытывает недостаток кровоснабжения, а сердце и почки у нас уже не те, что были когда-то, наверно, будет правильней, если некоторое время мы полежим в больнице, в большой светлой палате, где в конце концов нам станет лучше

.

У меня даже в заднице продрало морозом, когда я слушал эти слова доктора Каца

.

Ведь всем же в квартале было известно, что в больнице ни за что не станут абортировать человека из жизни, и врачи будут насильно заставлять тебя жить, даже если ты будешь выть от боли и если у тебя осталось хоть полкило мяса на костях, куда можно вколоть иглу

.

Медицина должна иметь последнее слово и бороться до конца, чтобы не дать исполниться Божьей воле

.

На мадам Розе было синее платье и вышитая шаль, вещь дорогая, и ей было приятно, что о ней заботится столько народу

.

Мосье Валумба заиграл на своем музыкальном инструменте, потому как положение, сами понимаете, было безвыходное: никто ничего сделать не мог

.

Я тоже улыбался, но в душе было одно желание – сдохнуть

.

Иногда у меня бывает ощущение, что жизнь – это куча дерьма, уж поверьте моему большому опыту

.

Потом они все один за другим вышли в молчании: бывают моменты, когда и сказать-то нечего

.

Мосье Валумба извлек еще несколько звуков из своего инструмента, но они смолкли, когда он вышел на площадку

.

И мы остались вдвоем, я и она, чего бы я никому не пожелал

.

– Ты слышал, Момо? Вот опять говорят – в больницу

.

А что будет с тобой?

Я стал насвистывать, это единственное, что я мог ответить

.

Я повернулся к ней, чтобы выдать ей что-нибудь такое в духе Зорро или кого там еще, но в этот самый момент в голове у нее что-то захлопнулось, и два дня и три ночи она была в полной отключке

.

Но сердце у нее продолжало работать, так что она была, можно сказать, живая

.

Я не решился позвать доктора Каца или хотя бы кого из соседей, потому что был уверен:

на этот раз они нас разлучат

.

Я сидел рядом с ней сколько мог, потому что все-таки и сбегать отлить надо, и чего-нибудь проглотить

.

Я хотел быть рядом с ней, когда она придет в себя, чтобы первое, что она увидела, был я

.

Я прикладывал руку к ее груди и чувствовал сердце, несмотря на килограммы жира, что отделяли его от моей ладони

.

Пришел Негр, потому что он нигде не встречал меня, и долго, покуривая сигарету, смотрел на мадам Розу

.

Потом порылся в кармане и протянул мне отпечатанное объявление

.

Там было: «Бесплатный вывоз крупных вещей, тел

.

278-78-78»

.

Негр хлопнул меня по плечу и ушел

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди На второй день я пошел к мадам Лоле, и она поднялась к нам, прихватив пластинки с самой громкой поп-музыкой

.

Мадам Лола сказала, что они и мертвого разбудят, но ничего не вышло

.

Да, это была растительная жизнь, о которой доктор Кац предупреждал в самом начале, и мадам Лола до того разволновалась, увидев свою подругу в таком состоянии, что впервые не поехала ночью в Булонский лес, несмотря на то что теряла в заработке

.

Нет, этот сенегалец – настоящий человек, и как-нибудь я выберусь повидаться с ним

.

Мадам Розу пришлось оставить в кресле

.

Даже мадам Лола, хоть она много лет и зани малась боксом, не могла ее поднять

.

Самое печальное, если у человека отключается голова, это то, что никогда не известно, сколько это может продлиться

.

Доктор Кац говорил, что мировой рекорд установил один американец, который протянул так семнадцать лет с хвостиком, но для этого нужен уход и специальные устройства, называющиеся капельницами

.

Страшно даже было подумать, что мадам Роза может стать чемпионом мира;

ей и так уже на ее веку досталось, и не хватало только еще бить рекорды

.

Мадам Лола была добра как не знаю кто

.

Ей всегда хотелось иметь детей, но я вам уже объяснял» что у нее не было того, что для этого необходимо, как и у большинства транссви стите в, которые по законам природы не могут рожать

.

Она сказала, что будет заботиться обо мне, посадила к себе на колени и пела колыбельные, которые напевают в Сенегале маленьким детям

.

Во Франции тоже есть колыбельные, но мне не доводилось их слышать, потому как я никогда не был младенцем, голова у меня всегда была полна совсем другими заботами

.

Я извинился, потому что мне уже было четырнадцать и играть со мной, как с куклой, это выглядело по-дурацки

.

Потом мадам Лола ушла, и в караул около мадам Розы заступил мосье Валумба и его племя;

они даже зажарили целиком барашка, и мы его ели, сидя на полу вокруг нее, точно на пикнике

.

Было очень славно, впечатление, будто ты на природе

.

Мы пытались покормить мадам Розу, сперва разжевав ей мясо, но она так и сидела с кусками, свешивающимися изо рта, глядя своими добрыми еврейскими глазами на что-то, чего она не видела

.

Страшного, правда, ничего не было, потому как у нее было столько жира, что вполне хватило бы накормить не только ее, но и все племя мосье Валумбы, хотя времена уже изменились и людей они больше уже не ели

.

Ну а потом, так как настроение у всех было хорошее и мы выпили пальмовой водки, они заиграли музыку и стали плясать вокруг мадам Розы

.

Соседи на шум не жаловались, потому что люди это были не из тех, которые жалуются, к тому же у всех у них документы были не в порядке

.

Мосье Валумба влил мадам Розе немножко пальмовой водки;

ее покупают на улице Биссон, в магазине мосье Сомго, и там же продаются орехи кола, которые тоже очень полезны, особенно если у вас свадьба

.

Похоже, пальмовая водка хорошо подействовала на мадам Розу, так как она ударяет в голову и открывает сосуды кровообращения, но толку особого не получилось, мадам Роза лишь раскраснелась

.

Мосье Валумба сказал, что гораздо важнее погромче бить в там-тамы, чтобы отогнать смерть, которая, в этом можно быть стопроцентно уверенным, уже крутится здесь;

она по каким-то своим личным причинам до посинения боится тамтамов

.

Там-тамы – это такие маленькие барабаны, по которым стучат руками, и так продолжалось всю ночь

.

На второй день я уже решил, что мадам Роза вышла на дистанцию, чтобы побить мировой рекорд, и что ей не избежать больницы, где врачи сделают все возможное для этого

.

Я вышел из дому и брел по улицам, думая о Боге и тому подобных вещах, и у меня было жуткое желание уйти куда-нибудь, куда глаза глядят

.

Сперва я отправился на улицу Понтье, в тот самый зал, где они могут вертеть мир назад

.

Мне просто хотелось увидеть красивую блондинку, от которой пахло такой свежестью;

я о Эмиль Ажар Вся жизнь впереди ней вам уже рассказывал, и надеюсь, вы помните: ее зовут Падин

.

Может, это и не очень хорошо было по отношению к мадам Розе, но чего вы хотите

.

Мне было так хреново, что я даже не чувствовал те четыре года, на которые стал старше: состояние было, будто мне по-прежнему десять лет, я еще совершенно не привык к своему новому возрасту

.

Если я вам скажу, что она была там и ждала меня, вы, конечно, можете мне не поверить, потому что я не из тех парней, которых ждут

.

Но она там вправду была, и я прямо-таки чувствовал вкус ванильного мороженого, которое она мне тогда купила

.

Она не видела, как я вошел, она говорила в микрофон слова про любовь, а это из тех вещей, которые полностью захватывают человека

.

На экране ничего себе тетка шевелила губами, но говорила-то вместо нее эта моя блондинка

.

Она отдала той свой голос

.

Ну, это все техника

.

Я устроился в уголке и стал ждать

.

И так мне было хреново, что я бы заплакал, если бы не стал старше на четыре года

.

Но все равно мне приходилось сдерживаться

.

Зажегся свет, и блондинка заметила меня

.

В зале было не очень светло, и все-таки она сразу увидела, что я там, и тут что-то произошло, и я не смог сдержаться

.

– Мохаммед!

Она подбежала ко мне, словно я кем-то был для нее, обняла меня за плечи

.

Остальные смотрели на меня, потому что Мохаммед – имя арабское

.

– Мохаммед! Что случилось? Почему ты плачешь? Мохаммед!

Мне не больно нравилось, что она называла меня Мохаммедом, потому что это все-таки не то что Момо, но чего я мог сделать

.

– Мохаммед! Скажи, что случилось?

Думаете, это было так легко – сказать ей? Я даже не знал, с чего начать

.

Я глубоко вздохнул

.

– Ни

.

.

.

ничего

.

– Знаешь что, я как раз кончила работать, поедем ко мне, и там ты мне все расскажешь

.

Она пошла взяла плащ, и мы уехали в ее машине

.

Время от времени она поворачивалась ко мне и улыбалась

.

От нее так приятно пахло, что просто поверить невозможно

.

Она видела, что я не в олимпийской форме, я даже икаю, но ничего не говорила, потому что чего тут сказать, только иногда, на красном свете, касалась ладонью моей щеки, а в таком состоянии это всегда приносит облегчение

.

Мы подъехали к ее дому по адресу улица Сент-Оноре, и она завела машину во двор

.

Мы вошли к ней, а там был незнакомый мне парень

.

Высокий, с длинными волосами, в очках;

он молча пожал мне руку, словно все было нормально, как надо

.

Я бы сказал, он был молодой, может, всего раза в два или в три старше меня

.

Я огляделся посмотреть, не выйдут ли те две белокурые девчонки, которые у них уже есть, и не скажут ли, что не желают видеть меня здесь, но была только собака, и тоже не злая

.

Они начали говорить между собой на английском, а я этого языка не знаю, а потом угостили меня чаем с классными сэндвичами, ну и я как следует порубал

.

Они оставили меня, пока я заправлялся, как будто так и нужно, а потом этот парень немножко поговорил со мной, чтобы узнать, пришел ли я в норму, и я попытался хоть что-то сказать, но во мне столько всего накопилось, что мне даже было трудно дышать, на меня напала икота и астма, как у мадам Розы, потому что астма – она ведь тоже заразная

.

Так что с полчаса, наверно, я молчал, как рыба-фиш по-еврейски, только икал и слышал, как парень сказал, что я в шоке, и это доставило мне удовольствие, потому что, похоже, я заинтересовал их

.

Потом я встал, сказал им, что мне надо идти, ввиду того что есть один старый человек, который находится в состоянии отключки и нуждается во мне, но блондинка, Эмиль Ажар Вся жизнь впереди то есть Надин, пошла на кухню и вернулась с ванильным мороженым, а это была самая вкусная вещь, которую мне доводилось есть в моей сучьей жизни;

можете мне не верить, но я так считаю

.

Потом мы немножко поговорили, потому что я уже был в порядке

.

Когда я им объяснил, что этот человек – старая еврейка, которая находится в отключке и вышла на побитие рекорда мира во всех категориях, и рассказал все, что толковал мне доктор Кац насчет растительного существования, они стали обмениваться словами, уже знакомыми мне, вроде сенильности и церебрального склероза, и я был рад, потому как я говорил о мадам Розе, а говорить о ней мне всегда приятно

.

Я объяснил им, что мадам Роза была шлюхой, вернулась как депортирован ная из еврейских общаг, организованных немцами, что она открыла левый пансион для детей шлюх, которых могли шантажировать лишением родительских прав за незаконную проститу цию, и потому им приходилось прятать своих детишек: ведь очень часто соседи оказываются сволочами и могут настучать, чтобы малышей забрали в приют

.

Не знаю почему, но мне вдруг стало легче, оттого что я рассказываю им все это;

я поудобнее уселся в кресле, а парень даже угостил меня сигаретой, дал прикурить от своей зажигалки и слушал меня так, будто я говорю что-то жутко важное

.

Нет, правда, я видел, что произвел на них впечатление

.

Короче, я завелся, меня понесло, и я уже не мог остановиться, так мне хотелось все выложить, но, видно, это невозможно, потому что я не мосье Виктор Гюго, у меня нет еще того, что для этого нужно

.

Все это наваливалось разом со всех сторон, и все время я начинал с конца – про мадам Розу в отключке и про то, как мой отец убил мою мать, потому что был психический, хотя должен вам сказать, я до сих пор не знаю, где этому начало, а где конец, потому как, по моему мнению, все продолжается до сих пор

.

Мою мать звали Айша, она зарабатывала шахной и иногда пропускала по двадцать клиентов в день, пока ее не убили в припадке бе шенства, но нет никаких доказательств, что я это унаследовал, мосье Кадир Юсеф не мог поклясться, что был моим отцом

.

Парень мадам Надин – его зовут Рамон – сказал, что он тоже немножко врач и что он не больно-то верит в наследственность и чтобы я не брал в голову

.

Он щелкнул зажигалкой, дал мне прикурить и сказал, что у детей шлюх положение лучше, чем у других: они могут выбрать себе отца, какой им нравится, и ничто их не огра ничивает

.

И еще он сказал, что у многих таких, которые случайно родились, потом все было хорошо и из них получились стоящие парни

.

Я ответил ему, что согласен, раз уж ты появился на свет, никуда не денешься, это не зал, где работает мадам Надин и где можно все прогнать назад и снова оказаться в утробе матери, но отвратней всего, что нельзя абортировать старых людей вроде мадам Розы, которые уже сыты жизнью под завязку

.

Но мне, правда, было легче оттого, что я им рассказываю, казалось, будто, пока я говорю, мне не так худо

.

А у этого парня по имени Рамон физиономия была вовсе не противная, и, пока я рассказывал, он все время занимался своей трубкой, но я-то видел, что ему это интересно

.

Я только боялся, как бы Надин не оставила нас с ним одних, потому что без нее все это было бы не так

.

И она все время мне улыбалась

.

Ну а когда я им рассказал, как одним махом мне стало четырнадцать, хотя вчера еще было десять, тут вообще не передать, до чего им стало интересно

.

Я просто не мог остановиться, так я их интересовал

.

И все делал, чтобы заинтересовать еще больше, чтобы они почувствовали, что я не просто какой-нибудь там

.

– Мой отец пришел забрать меня, он меня отдал на пансион к мадам Розе, перед тем как убить мою мать, и его объявили психическим

.

На него работали и другие шлюхи, но мою мать он убил, потому что она больше всех ему нравилась

.

И когда его выпустили из психушки, он пришел забрать меня, но мадам Роза ничего не желала знать, потому что для меня ничего хорошего не было в том, чтобы заиметь психического отца, это же может быть наследственным

.

И тогда она сказала ему, что его сын – Мойше, а он еврей

.

У арабов Эмиль Ажар Вся жизнь впереди тоже есть Мойше, но они не евреи

.

И вот представьте себе, когда мосье Юсефу Кадиру, который был араб и мусульманин, предложили возвратить сына-еврея, ему так заплохело, что он загнулся

.

.

.

Доктор Рамон, он внимательно слушал, но я-то старался главным образом для мадам Надин

.

.

.

.

Мадам Роза – самая некрасивая и самая одинокая женщина, которую я видел, и самая несчастная, еще счастье, что я у нее есть, потому что никому больше она не нужна

.

Не понимаю, почему на одних людей сваливается все – они и старые, и уродливые, и больные, и бедные, а другие – хоб что

.

Несправедливо это

.

У меня есть друг, он – начальник всей полиции, и у него все силы безопасности, сильней его никого нет, это самый главный легавый

.

У него, как у легавого, столько силы, что он мог бы заделать кого угодно, короче, он – король

.

Когда мы с ним вместе идем по улице, он обнимает меня за плечи, чтобы показать всем, что мне он как отец

.

А когда я был маленький, ко мне ночью приходила львица и вылизывала мне лицо, и в десять лет я еще представлял себе разное такое, а в школе говорили, что я нарушаю порядок, потому как не знали, что я на четыре года старше;

это было еще до того, как пришел мосье Юсеф Кадир с распиской и объявил, что он мой отец

.

А всему, что я знаю, меня научил мосье Хамиль, торговец коврами, он очень образованный, но сейчас он слепой

.

У мосье Хамиля всегда с собой Книга мосье Виктора Гюго, и, когда я вырасту, я тоже напишу отверженных, потому что люди всегда пишут, когда у них есть что сказать

.

Мадам Роза боялась, как бы у меня не случился припадок бешенства и я не перерезал ей глотку, и вообще она боялась, что это передается по наследству

.

Но ведь ни один из детей шлюх не может сказать, кто его отец, и я никогда никого не стану убивать, не дело это

.

Когда я вырасту, в моем распоряжении будут все силы безопасности, и я никого не буду бояться

.

Но жаль, что нельзя все погнать задом наперед и вернуть назад, чтобы мадам Роза опять стала молодой и красивой и на нее было бы приятно смотреть

.

А иногда я думаю уйти с цирком, у меня там есть друзья-клоуны, но я не могу этого сделать и послать все куда подальше, потому что еврейка останется одна, а я ведь должен заботиться о ней

.

.

.

Я все больше и больше заводился и не мог остановиться, потому что боялся, что, если остановлюсь, они больше не станут меня слушать

.

Лицо у доктора Рамона было внимательное, он все смотрел сквозь очки и вдруг даже встал и включил магнитофон, чтобы ничего не пропустить, и я почувствовал себя просто страшно важным

.

У него длинные и густые волосы

.

Вообще-то это в первый раз я удостоился такого интереса, и меня записывали на магнитофон

.

Я ведь никогда не знал, что нужно сделать, чтобы удостоиться интереса, – пришить кого нибудь при захвате заложников или, может, еще чего

.

Уж можете мне поверить, я точно вам говорю, в мире такой огромный недостаток внимания, что всем все время нужно выбирать;

это как в отпуске, когда невозможно сразу поехать и в горы, и на море

.

Вот и приходится выбирать, что нам больше нравится при недостатке внимания в мире, и люди бросаются на самое лучшее и за что дороже всего заплачено, например на нацистов, которые обошлись в миллионы, или на Вьетнам

.

И кто уж тут станет интересоваться старой еврейкой на седьмом этаже без лифта, которая жутко настрадалась в своей жизни, это не пойдет по первому классу, можете быть уверены

.

Людям, чтобы почувствовать интерес, нужны миллионы и миллионы, и нельзя на них за это сердиться, потому что, известное дело, чем что-то меньше, тем меньше внимания на него обращают

.

.

.

Я развалился в кресле, как король, и говорил, говорил, и самое забавное, они меня слу шали, как будто никогда ничего подобного не слыхали

.

Говорить меня подначивал главным образом доктор Рамон, а что до блондинки, то у меня было впечатление, что она не хочет меня слушать, потому как иногда она делала такое движение, словно собиралась заткнуть Эмиль Ажар Вся жизнь впереди уши

.

Меня это немножко смешило, потому что хочешь не хочешь, а жить-то приходится

.

Доктор Рамон поинтересовался, что я имел в виду, когда говорил о состоянии потерян ности, и я ему ответил, что это когда нет ничего и никого

.

А потом он захотел узнать, на что мы жили, после того как шлюхи перестали приводить к нам мальцов на пансион, но я его сразу же успокоил, сказал, что задница у мужчины – это самое святое, мадам Роза мне это объяснила, когда я еще даже не знал, на что ее можно употреблять

.

Нет, задницей я не зарабатываю, он может быть спокоен

.

У нас есть подруга, мадам Лола, которая работает в Булонском лесу как транссвистит, и она нам здорово помогает

.

Если бы все были как она, мир был бы совсем другой и несчастных было бы в сто раз меньше

.

Она была чемпионом по боксу в Сенегале и зарабатывает достаточно денег, чтобы иметь кучу детей, если бы тут против нее не была природа

.

По тому, как они меня слушали, я прекрасно видел, что они ни фига не знают о жизни, и я им еще рассказал, как был сотинером на улице Бланш, чтобы иметь немножко карманных денег

.

Нет, я, конечно, старался произносить сутенер, а не сотинер, как говорил, когда еще был маленьким, но срывался, потому что привык

.

Иногда доктор Рамон говорил мадам Надин несколько слов о политике, но я не больно-то понимал, потому как политика – это не для молодежи

.

Чего я только им не нарассказывал, и меня все тянуло продолжать и продолжать, столько во мне еще оставалось всего, и так мне хотелось все это выложить

.

Но я здорово притомился и уже начинал видеть синего клоуна, подающего мне знаки, как часто бывает, когда мне хочется спать, и я боялся, что они тоже увидят его и станут думать, будто я чокнутый или вроде того

.

Я уже не мог говорить, и они поняли, что я устал, и предложили мне остаться у них и лечь спать

.

Но я им объяснил, что должен заниматься мадам Розой, которая скоро умрет, а после этого я зайду к ним

.

Они опять дали мне бумажку с их фамилией и адресом, а мадам Надин сказала, что отвезет меня на машине и что доктор поедет с нами глянуть на мадам Розу, чтобы понять, что тут еще можно сделать

.

Не знаю, чего еще можно сделать для мадам Розы после того, что с ней уже сделали, думаю, ничего, но в машине проехаться я согласился

.

Но тут приключилась одна забавная штука

.

Мы уже выходили, и тут кто-то позвонил в дверь пять раз подряд;

мадам Надин пошла открывать, и вошли две девчонки, я их уже видел, и они пришли к себе домой, это было ясно с первого взгляда

.

Это были ее дочки, они вернулись из школы или еще откуда в том же роде

.

Обе блондинистые, а одеты – просто мечта, шмотки самые шикарные, такие не сопрешь, потому как они не на лотке перед магазином лежат, а в самом магазине, и, чтобы подойти к ним, надо проходить мимо продавщиц

.

Они сразу посмотрели на меня так, словно я был кусок дерьма

.

Одет я был, конечно, не шикарно, я это сразу почувствовал

.

Кепка у меня сидела на затылке, потому как у меня много волос, а пальто длинное, до самых пят

.

Когда воруешь, пет времени примерить, чтобы проверить – велико или мало, не жмет ли где

.

Они, правда, ничего не сказали, но было ясно: мы из разных кварталов

.

Никогда я еще не видел таких белокурых девчонок, как эти

.

И клянусь вам, они обе были как новенькие, прямо как непользованные

.

Нет, правда, таких не каждый день встретишь

.

– Идите сюда, я вас представлю нашему другу Мохаммеду, – подозвала их мать

.

Не надо ей было говорить «Мохаммед», надо было сказать – «Момо»

.

Во Франции Мохам мед – это значит «арабская задница», а я оскорбляюсь, когда меня так называют

.

Нет, я вовсе не стыжусь, что я араб, совсем даже наоборот, но во Франции Мохаммед – это подметальщик или чернорабочий

.

Это не одно и то же, что алжирец

.

А потом Мохаммед звучит по-дурацки

.

Это все равно, как если бы во Франции кого-то звали Иисус Христос, все сразу лопались бы от смеха

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Девчонки сразу же начали меня подъедать

.

Младшая – ей лет шесть-семь, не больше, а вторая выглядит на целых десять – посмотрела на меня так, словно никогда ничего подобного не видела, и спросила:

– Почему он так одет?

Я вовсе не думал оскорбляться

.

Я прекрасно понимал, что я здесь не у себя

.

Но тут другая презрительно глянула на меня и поинтересовалась:

– Ты что, араб?

Ну уж нет, я никому не позволю обзывать меня арабом

.

Хотя не было смысла оскорбляться, я вовсе не ревновал и не завидовал, просто место было не для меня и к тому же уже занято, так что чего тут говорить

.

В горле у меня встал ком, я его проглотил и быстро выскочил на улицу – одним словом, слинял

.

Да, мы из разных кварталов

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Я остановился у кино, но на этот фильм несовершеннолетних не пускали

.

Смеяться охота, когда подумаешь обо всем том, что запрещено несовершеннолетним, и о том, на что мы имеем право

.

Кассирша заметила, что я разглядываю фотографии на афише, и велела мне сваливать в рамках защиты несовершеннолетних

.

Дура

.

Мне уже остохренели все эти запреты для несовершеннолетних, так что я расстегнул ширинку, показал ей солоп и убежал, потому как в таких случаях надо сразу смываться

.

На Монмартре я прошел мимо целой кучи секс-шопов, но они тоже под запретом для несовершеннолетних, а потом, мне вовсе не нужны все эти штучки, если мне охота подрочить

.

Секс-шопы, они для стариков, которые уже не способны дрочить без этого

.

Тот день, когда моя мать решила не делать аборт, это был геноцид

.

У мадам Розы это слово не сходит с языка, она образованная, ходила в школу

.

Нет, жизнь – это штука не для каждого

.

Больше я нигде не задерживался, у меня было только одно желание – поскорей вернуться домой и сидеть рядом с мадам Розой, потому что мы с нею, слава Богу, были одного дерьма ягоды

.

А когда я пришел домой, у дома стояла «скорая помощь», и я решил, все, капец, у меня больше никого не осталось, но, оказывается, она приехала вовсе не за мадам Розой, а за каким-то другим покойником

.

Я почувствовал такое облегчение, что, наверно, заплакал бы, если бы не стал на четыре года старше

.

Я ведь был совершенно уверен, что остался один

.

А это был труп мосье Буаффы

.

Вы, конечно, помните, про мосье Буаффу я вам ничего не рассказывал, потому что о нем и рассказать-то нечего, он почти не выходил

.

У него было что-то с сердцем, и мосье Заум-старший, который стоял на улице, сказал мне, что никто не заметил, как он умер, потому что он даже почты никогда не получал

.

Никогда в жизни я так не радовался, глядя на покойника, но вовсе не потому, что я имел что-то против мосье Буаффы, а из-за мадам Розы, радовался, что это случилось не с ней

.

Я взлетел наверх, дверь была открыта, друзья мосье Валумбы ушли, но они оставили го реть свет, чтобы мадам Розе было видно

.

Она сидела в своем кресле, и вы можете представить мою радость, когда я увидел, что по ее щекам текут слезы: ведь это доказывало, что она жива

.

Она даже немножко содрогалась, ну, как все люди, когда рыдают

.

– Момо

.

.

.

Момо

.

.

.

Момо

.

.

.

– больше ничего она была не в силах произнести, но мне и этого было достаточно

.

Я бросился и поцеловал ее

.

От нее воняло, потому что она ходила под себя, пока была в таком состоянии

.

Но я еще раз поцеловал ее, чтобы только она не подумала, будто я брезгую

.

– Момо

.

.

.

Момо

.

.

.

– Да, мадам Роза, я, а кто же еще?

– Момо

.

.

.

Я слышала

.

.

.

Вызвали «скорую»

.

.

.

Они сейчас придут

.

.

.

– Это не к вам, мадам Роза, это к мосье Буаффе, он умер

.

– Я боюсь

.

.

.

– Знаю, мадам Роза, но это доказывает, что вы еще как живы

.

– «Скорая»

.

.

.

Наверно, говорить ей было трудно, ведь чтобы произносить слова, нужны мускулы, а они у нее все стали дряблыми

.

– Это не за вами

.

Они даже не знают, что вы тут живете, клянусь Пророком

.

Херем

.

– Они придут, Момо

.

.

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди – Не сейчас

.

Никто вас не заложил

.

Вы еще какая живая

.

Пусть вы и обделались, но ведь обделываются только живые

.

Похоже, она чуток успокоилась

.

Я смотрел на ее глаза, чтобы не видеть остального

.

Мо жете мне не верить, но у этой старой еврейки глаза были необыкновенной красоты

.

Как ковры мосье Хамиля, когда он говорил: «У меня тут ковры необыкновенной красоты»

.

Мосье Хамиль был уверен, что на свете нет ничего прекрасней красивого ковра и что сам Аллах восседает на таком ковре

.

Если хотите знать мое мнение, Аллах много на чем восседает

.

– Да, воняет, ты прав

.

– Это доказывает, что внутри у вас все функционирует

.

– Инш’Аллах, – сказала мадам Роза

.

– Я скоро умру

.

– Инш’Аллах, мадам Роза

.

– Момо, я рада, что умру

.

– Мы все радуемся за вас, мадам Роза

.

Здесь у вас только одни друзья

.

Все вам желают добра

.

– Только нельзя им дать увезти меня в больницу, Момо

.

Ни за что нельзя

.

– Можете не беспокоиться, мадам Роза

.

– Момо, они там, в больнице, насильно будут заставлять меня жить

.

У них на этот счет есть законы

.

Настоящие Нюрнбергские законы

.

Ты этого не знаешь, ты еще слишком мал

.

– Я никогда не был слишком мал ни для чего, мадам Роза

.

– Доктор Кац сообщит обо мне в больницу, и они приедут за мной

.

Я промолчал

.

Если уж евреи начали закладывать друг друга, то мне в это мешаться нет резона

.

Чихать мне на этих евреев, они такие же люди, как все

.

– А в больнице они ни за что не абортируют меня

.

Я по-прежнему молчал в тряпочку

.

Только держал ее за руку

.

Так во всяком случае мне не приходилось ей врать

.

– Момо, сколько они заставили мучиться того чемпиона мира из Америки?

Я прикинулся дурачком:

– Какого чемпиона?

– Ну того, из Америки

.

Я слышала, как ты говорил о нем с доктором Кацем

.

Только этого не хватало

.

– Мадам Роза, у них там, в Америке, рекорды мира по всему, чего хочешь, они все большие спортсмены

.

Во Франции на Олимпиаде в Марселе сплошные иностранцы

.

Есть даже из Бразилии и вообще неведомо откуда

.

Они не заберут вас

.

Я имею в виду, в больницу

.

– Поклянись мне

.

.

.

– Пока я здесь, мадам Роза, хрен им, а не больница

.

Она уже почти что улыбалась

.

Между нами говоря, когда она улыбалась, это ее вовсе не красило, совсем даже наоборот, потому что подчеркивало все остальное

.

Особенно плохо у нее было с волосами

.

На голове у нее еще оставались тридцать две волосинки, как в прошлый раз

.

– Мадам Роза, а почему вы мне врали?

Она, похоже, была искренне удивлена:

– Я врала тебе?

– Почему вы мне говорили, что мне десять, когда мне уже четырнадцать?

Можете мне не верить, но она даже чуток покраснела

.

– Я боялась, Момо, что ты оставишь меня, и потому немножко уменьшила твой возраст

.

Ты всегда был моим маленьким мужчиной

.

Я ведь и вправду никогда никого так не любила, Эмиль Ажар Вся жизнь впереди как тебя

.

И когда я посчитала, сколько тебе лет, то перепугалась

.

Я не хотела, чтобы ты слишком быстро стал взрослым

.

Прости меня

.

Неожиданно я поцеловал ее;

по-прежнему не выпуская ее руки, я обнял ее за плечи, как будто она была женщиной

.

А потом пришли мадам Лола и старший из братьев Заумов;

они ее подняли, раздели, положили на пол и помыли

.

Мадам Лола попрыскала ее всюду духами, на нее надели парик и кимоно и уложили в чистую постель, так что смотреть на нее было одно удовольствие

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Но вообще-то дела у мадам Розы шли все хуже и хуже, и я могу вам сказать только одно: это страшно несправедливо, когда вся жизнь заключается только в страданиях

.

Весь ее организм был уже ни к хренам, и вечно давало знать себя если не одно, то другое

.

На беззащитных стариков нападать легче всего, и мадам Роза была жертвой этих преступлений

.

Все у нее было не в порядке – сердце, печенка, почки, бронхи, не осталось ничего здорового

.

Дома у нас мы были только я и она, и все, а за дверью – одна мадам Лола, больше никого

.

Каждое утро я устраивал мадам Розе для разминки прогулку, чтобы она не залежалась, и она ходила, опираясь мне на плечо, от двери до окна и обратно

.

Во время прогулки я включал еврейскую пластинку, ее любимую, которая была не самая печальная

.

Не знаю почему, но у евреев все пластинки печальные

.

Такой у них фольклор

.

Мадам Роза часто повторяла, что все ее несчастья от евреев, и, если бы она не была еврейкой, она не знала бы и десятой доли всех бед, что сваливались на нее

.

Мосье Шарметт прислал венок, потому как не знал, что на самом деле умер мосье Буаффа, и думал, что это мадам Роза, чего все ей и желали для ее блага, и мадам Роза была просто не знаю как счастлива, потому что это придавало ей надежды, а еще и потому, что впервые в жизни ей прислали цветы

.

Соплеменники мосье Валумбы притащили бананов, цыплят, манго, риса, как заведено у них, когда в семье происходит какое-нибудь радостное событие

.

Это заставило мадам Розу поверить, что скоро все кончится, и она уже не так боялась

.

Даже отец Андре, католический священник негритянских общаг на улице Биссон, нанес нам визит, но пришел он не как кюре, а просто так

.

Он не охмурял мадам Розу и вел себя очень корректно

.

Мы тоже с ним ни о чем таком не говорили, потому что сами понимаете, Бог – это Бог

.

Он делает что хочет, потому как у Него сила

.

Отец Андре умер потом от разрыва сердца, но я думаю, причина была не в нем, просто его довели

.

Я не вспоминал о нем раньше, потому что мы с мадам Розой почти не касались его

.

Его прислали в Бельвиль по той причине, что надо было заниматься африканскими рабочими католиками, а ни я, ни мадам Роза католиками не были

.

Он был очень мягкий, и вид у него был вечно немножко виноватый, словно он знал, что его есть в чем упрекнуть

.

Я рассказываю вам о нем, потому что он был хороший человек, и, когда он умер, у меня остались о нем самые лучшие воспоминания

.

Отец Андре вел себя так, словно заглянул только на минутку, а я спустился на ули цу узнать новости об одной дрянной истории, которая недавно случилась

.

Ребята, которые ширяются героином, все до одного называют его «говно», а один восьмилетний мальчонка, слышавший, что парни делают себе уколы «говна» и получают от этого кайф, посрал на га зетку и зарядил себе укол настоящего говна, думая, что так и надо, ну и отдал концы

.

В результате замели Дылду и еще двух ребят за то, что они не объяснили ему, но я-то считаю, что они вовсе не обязаны были учить восьмилетнего пацана, как и чем колоться

.

А когда я вернулся, то обнаружил рядом с отцом Андре раввина из синагоги с улицы Шом, которая находится по соседству с кошерной лавкой мосье Рубина;

раввин, надо понимать, узнал, что вокруг мадам Розы увивается кюре, и перепугался, как бы она не умерла по христианскому обряду

.

До сих пор у нас ни разу и ноги его не было, хотя знал он мадам Розу еще с тех пор, когда она была шлюхой

.

Ни отец Андре, ни раввин – у него была какая-то фамилия, но я ее не помню – никто не хотел уйти первым, и потому они сидели на стульях у постели мадам Розы

.

Они даже поговорили про войну во Вьетнаме, потому что это нейтральная тема

.

У мадам Розы ночь прошла хорошо, а я вот глаз не мог сомкнуть, лежал, глядел в темноту, думал о всяком разном и все пытался прикинуть, как быть

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Утром пришел доктор Кац для периодического осмотра мадам Розы, и, когда после мы вышли на лестницу, я тут же почувствовал, что беда вот-вот постучится к нам в двери

.

– Ее необходимо перевезти в больницу

.

Она не может оставаться здесь

.

Я вызываю «скорую помощь»

.

– Ну и что они смогут сделать для нее в больнице?

– Там она получит надлежащий уход

.

Она сможет прожить еще некоторое время, а может, даже и больше

.

Я знал людей в ее состоянии, которым удалось протянуть несколько лет

.

Дело хреново, подумал я, но доктору ничего не сказал

.

Некоторое время я не решался, но потом все-таки спросил:

– Скажите, доктор, а вы не можете устроить так, чтобы евреи ее абортировали?

Он выглядел искренне удивленным:

– Как это абортировать? Что ты такое говоришь?

– Ну, абортировать – это сделать так, чтобы она перестала жить

.

Доктор Кац до того изумился, что ему пришлось сесть

.

Он обхватил голову руками и долго вздыхал, подняв глаза к небу, как это у них заведено

.

– Нет, этого сделать нельзя

.

Эвтаназия строго-настрого запрещена законом

.

Мы живем в цивилизованной стране

.

Ты просто не понимаешь, о чем говоришь

.

– Я-то понимаю

.

Я – алжирец и понимаю, о чем говорю

.

У них там имеется священное право народов распоряжаться самими собой

.

Доктор Кац смотрел на меня так, словно я внушаю ему страх

.

Он открыл рот и молчал

.

Иногда просто смех берет, до чего люди не хотят понять друг друга

.

– Так священное право народов существует или ни фига подобного?

– Ну конечно же, оно существует, – ответил доктор Кац и даже, чтобы продемонстрировать свое уважение к нему, встал со ступеньки, на которой сидел

.

– Конечно же, существует

.

Это великое и прекрасное право

.

Но я не вижу, какая связь

.

.

.

– А связь такая, что, если оно существует, мадам Роза имеет священное право народов распоряжаться собой, как и все остальные

.

И если она хочет, чтобы ее абортировали, это ее право

.

И сделать это обязаны вы, потому что врач должен быть евреем, чтобы не было никакого антисемитизма

.

Вы, как еврей, не должны заставлять страдать других евреев

.

Это безобразно

.

Доктор Кац дышал все чаще и чаще, у него даже пот выступил на лбу, до того я классно говорил

.

Да, это в первый раз, когда я по-настоящему был старше на четыре года

.

– Дитя мое, ты не понимаешь, что говоришь, совершенно не понимаешь

.

– Я не ваше дитя, и вообще я ничье дитя

.

Я – сын шлюхи, мой отец убил мою мать, а когда знаешь такое, знаешь все и перестаешь быть ребенком

.

Доктора Каца трясло, с таким изумлением глядел он на меня

.

– Кто тебе это сказал, Момо? Кто наговорил тебе таких вещей?

– Неважно, кто мне это сказал, доктор Кац, потому что иногда лучше вообще не иметь отца, поверьте моему большому опыту, и как я уже имел честь, если говорить словами мосье Хамиля, кореша мосье Виктора Гюго, которого вы не можете не знать

.

И не глядите на меня так, доктор Кац, не будет у меня никакого приступа бешенства, я не психический, и нет у меня никакой наследственности, я не собираюсь убивать мою мамочку-шлюху, потому что это уже сделано, прими, Господи, ее шахну, которая много добра творила на этой земле, и вообще все вы мне остохренели, кроме мадам Розы, она единственная, кого я тут люблю, и я не позволю сделать ее чемпионом мира по растительному существованию, чтобы доставить удовольствие медицине, и, когда я напишу своих отверженных, я скажу все, что хочу, никого не пришивая, потому как это одно и то же, но если бы вы были не старым бессердечным жидом, а настоящим Эмиль Ажар Вся жизнь впереди евреем, у которого в груди сердце, а не какой-то там орган, вы совершили бы доброе дело и немедленно абортировали мадам Розу, чтобы избавить ее от жизни, остосолопевшей ей из-за отца, никому не известного, у которого даже лица нету, так старательно он скрывается, и его даже представить невозможно, потому что существует целая мафия, чтобы не дать его прихватить, и потому все, что происходит с мадам Розой, – это преступление и приговор сучьим потрохам врачам за их отказ помочь

.

.

.

Доктор Кац стоял жутко бледный, и это здорово сочеталось с его красивой белой бородой и глазами, по которым было видно, что он сердечник, но я остановился, потому что если бы он умер, то никогда бы не услышал все, что когда-нибудь я ему выскажу

.

Однако ноги не держали его, и я помог ему сесть на ступеньку, хотя никого и ничего не думал прощать

.

Он прижимал руку к сердцу и смотрел на меня точь-в-точь так, будто был кассиром банка и умолял меня не убивать его

.

Но я лишь скрестил руки на груди и чувствовал себя как народ, обладающий священным право распоряжаться самим собой

.

– Малыш Момо

.

» малыш Момо

.

.

.

послушай

.

.

.

– Кончился малыш Момо

.

Ну так что, да или ни фига?

– Я не имею права совершить это

.

.

.

– Значит, вы не хотите ее абортировать?

– Это невозможно, эвтаназия суровейшим образом карается

.

.

.

Уписаться можно

.

Хотелось бы мне знать, что не карается суровейшим образом, особенно когда карать нечего

.

– Ее нужно положить в больницу, это гуманный акт

.

.

.

– А меня вместе с нею вы положите в больницу?

Это его немножко приободрило, и он даже улыбнулся:

– Ты добрый мальчик, Момо

.

Конечно нет, но ты сможешь навещать ее

.

Но только очень скоро она перестанет узнавать тебя

.

.

.

Он попытался перевести разговор:

– Да, кстати, а что будет с тобой, Момо? Ты же не можешь жить один

.

– За меня не беспокойтесь

.

Я знаю кучу шлюх на площади Пигаль

.

У меня уже много предложений

.

У доктора Каца отвалилась челюсть, он посмотрел на меня, сглотнул, а потом вздохнул, как они это все делают

.

А я задумался

.

Надо выиграть время, вот что сейчас главное

.

– Слушайте, доктор Кац, не звоните пока в больницу

.

Дайте мне еще несколько дней

.

Может, она и сама умрет

.

И потом, мне надо устроиться

.

А иначе меня запрячут в приют

.

Он опять вздохнул

.

Нет, правда, каждый вдох у него становился вздохом

.

У меня уже вот где сидели все эти вздыхающие

.

Он опять посмотрел на меня, но уже не так:

– Ты, Момо, всегда был ребенком не таким, как все

.

И человеком ты будешь не таким, как другие, я это всегда знал

.

– Спасибо, доктор Кац

.

Очень мило, что вы мне это сказали

.

– Но я и правда так думаю

.

Ты всегда будешь очень отличаться от других

.

Я на секунду задумался

.

– Может, это потому, что отец у меня был психическим?

Вид у доктора Каца был больной, так он плохо выглядел

.

– Вовсе нет, Момо

.

Я совсем не это хотел сказать

.

Ты еще слишком мал, чтобы понять, но

.

.

.

– Никогда ни для чего не бываешь слишком мал, доктор Кац, поверьте моему большому опыту

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Похоже, он был удивлен:

– Где ты подцепил это выражение?

– Так всегда говорит мой друг мосье Хамиль

.

– А, ну да

.

Ты очень умный мальчик, очень впечатлительный, даже слишком впечатли тельный

.

Я всегда говорил мадам Розе, что ты никогда не будешь похож на других

.

Иногда из таких получаются великие поэты, великие писатели, а иногда

.

.

.

– Он вздохнул

.

.

.

.

А ино гда – бунтари

.

Но можешь быть спокоен, это вовсе не значит, что ты не будешь нормальным человеком

.

– Очень надеюсь, доктор Кац, что я никогда не стану нормальным, потому что нормальные всегда только подонки

.

И я сделаю все, чтобы не стать нормальным

.

Он снова встал, и я подумал, что сейчас самый момент кое о чем его спросить, а то все это уже начинало меня здорово беспокоить

.

– Скажите, доктор, а вы уверены, что мне четырнадцать лет? Не двадцать, не тридцать, а то и не больше? Сперва мне говорили – десять, потом – четырнадцать

.

Не кроется ли тут еще какая-нибудь подлянка? Может, я, не приведи Бог, какой-нибудь затрюханный карлик? Мне очень не хочется, доктор, быть карликом, неважно, нормальным или не похожим на других

.

Доктор Кац улыбнулся в бороду;

он был счастлив, что может наконец-то сообщить мне по-настоящему приятную новость:

– Нет, Момо, ты не карлик, даю тебе слово врача

.

Тебе четырнадцать лет, но мадам Роза хотела как можно дольше удержать тебя при себе, она боялась, что ты оставишь ее, и вот она убедила тебя, что тебе еще только десять

.

Мне, наверно, надо было немножко раньше сказать тебе правду, но

.

.

.

– Он улыбнулся, и оттого вид у него стал еще печальней

.

.

.

.

Но поскольку это была очень красивая история любви, я ничего тебе не говорил

.

Ну, а с мадам Розой я могу подождать еще несколько дней, но, думаю, ее все-таки необходимо положить в больницу

.

Мы не имеем права, как я уже тебе объяснял, прекратить ее страдания

.

А пока заставляй ее делать всякие упражнения, заставляй вставать, двигаться, ходить понемножку по комнате, потому что иначе у нее появятся пролежни, которые перейдут в гнойники

.

Ей нужно хоть понемножку, но двигаться

.

Так что дня два-три, но не больше

.

.

.

Я позвал одного из братьев Заумов, и тот на спине снес его по лестнице

.

Доктор Кац еще жив, и как-нибудь я схожу повидать его

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Я немножко посидел один на лестнице, чтобы успокоиться

.

При всем при том я был рад узнать, что я никакой не карлик, это уже было кое-что

.

Как-то я видел фото одного мосье – он инвалид, и у него нет ни рук ни ног

.

Я часто думаю о нем, ну, для того чтобы почувствовать, что мне все-таки лучше, чем ему, и радуюсь, что у меня есть руки-ноги

.

А потом я вспомнил про упражнения, которые нужно заставлять делать мадам Розу, чтобы она хоть немножко двигалась, и пошел поискать мосье Валумбу, но он еще не пришел с работы по уборке мусора

.

Весь день я оставался с мадам Розой, она гадала на картах, чтобы узнать свое будущее

.

А когда мосье Валумба вернулся с работы, то вместе со своими друзьями поднялся к нам, и они стали заниматься с мадам Розой упражнениями

.

Сперва они прогуливали ее по комнате, потому что ноги у нее еще действовали, а потом положили на одеяло и стали раскачивать, чтобы у нее внутри все немножко встряхнулось

.

В конце они даже повеселились: мадам Роза была ну прямо как огромная кукла, и было впечатление, будто они играют в какую-то игру

.

На нее это подействовало очень хорошо, и она для каждого нашла приятные слова

.

Потом мы ее уложили, покормили, и она попросила зеркало

.

Глянув на себя в зеркало, она заулыбалась и привела в порядок те тридцать пять волосинок, что у нее еще остались

.

Мы все поздравили ее с тем, что она так здорово выглядит

.

Она наштукатурилась, потому как женщина в ней еще не умерла;

можно быть страхолюдной, но все равно пытаться выглядеть покрасивей

.

Жаль, что мадам Роза не была уже красивой, ведь у нее был талант по части штукатуриться, так что она могла бы сделать из себя большую красотку

.

Она улыбалась зеркалу, и мы все были рады, что настроение у нее не испортилось

.

Потом соплеменники мосье Валумбы приготовили для нее рис с красным перцем;

они сказали, что рис надо как следует наперчить, чтобы кровь бежала быстрей

.

Вскоре появилась мадам Лола, а всякий раз, когда приходил этот сенегалец, впечатление было, будто засияло солнце

.

Единственное, что меня печалит, когда я думаю о мадам Лоле, так это то, что она мечтает пойти и дать все у себя спереди отрезать, чтобы стать по-настоящему женщиной;

так она говорит

.

Я считаю, это уже чересчур, и все время боюсь, как бы она не причинила себе какого-нибудь вреда

.

Мадам Лола подарила мадам Розе одно из своих платьев, потому что она понимала, какое значение имеет для женщин настроение

.

А еще она принесла шампанского, и это было класс но

.

Она опрыскала мадам Розу духами;

в этом все чаще появлялась необходимость, потому что мадам Роза все хуже управлялась со своими выпускными отверстиями

.

У мадам Лолы от природы веселый характер, которым ее благословило солнце Африки, и было одно удовольствие смотреть, как она сидит на кровати положив ногу на ногу, одетая по самой последней моде

.

Для мужчины мадам Лола очень красива, если не обращать внимания на голос, который у нее еще с тех пор, когда она была чемпионом по боксу в тяжелом весе, но тут уж она ничего не может поделать, потому что голос связан с яйцами, и это самая большая печаль в ее жизни

.

А со мной был зонтик Артюр;

я не хотел с ним резко расставаться, несмотря на то что стал на четыре года старше

.

У меня есть полное право привыкать постепенно;

ведь другие стареют очень долго, год за годом, так что не надо меня торопить

.

Мадам Роза очень быстро оправилась, так что смогла встать и даже сама походила по комнате;

это было улучшение, и у всех появилась надежда

.

Когда мадам Лола, помахивая сумочкой, отправилась на работу, мы поужинали, и мадам Роза попробовала цыпленка, кото рого ей прислал мосье Джамали, известный хозяин бакалейной лавки

.

Сам-то мосье Джамали помер, но при жизни у него и мадам Розы были самые лучшие отношения, и теперь его се мья принимала участие

.

Потом она выпила немножко чаю с джемом, и вид у нее стал такой Эмиль Ажар Вся жизнь впереди мечтательный, что я перепугался, решив, что это новый приступ опупелости

.

Но днем ее так здорово покачали на одеяле, что кровь у нее бежала как нужно и доходила, как положено, до головы

.

– Момо, скажи мне всю правду

.

– Мадам Роза, я не знаю всей правды и не знаю никого, кто бы знал ее

.

– Что тебе сказал доктор Кац?

– Сказал, что вас нужно положить в больницу, там будут вами заниматься и не дадут умереть

.

Вы сможете еще долго прожить

.

Сердце у меня сжималось, когда я все это выкладывал ей, но я даже попытался улыбаться, как будто сообщал ей радостную весть

.

– Как у них называется эта моя болезнь?

Я сглотнул слюну

.

– Это не рак, мадам Роза, в этом я вам клянусь

.

– Момо, как она называется у врачей?

– С этим можно еще долго жить

.

– С чем с этим?

Я молчал как вкопанный

.

– Момо, ты же не будешь мне врать? Я старая еврейка, и со мной уже делали все, что только можно сделать с человеком

.

.

.

Она сказала менш, по-еврейски это «человек», все равно, мужчина или женщина

.

– Я хочу знать

.

Есть вещи, которые никто не имеет права делать с человеком

.

Я знаю, что бывают дни, когда у меня голова совсем не работает

.

– Это ничего, мадам Роза, очень даже неплохо можно жить и так

.

– Как – так?

Я не смог сдержаться

.

Внутри меня душили слезы

.

Я бросился к ней, она обняла меня, и я заверещал:

– Как растение, мадам Роза, как растение! Они хотят заставить вас вести растительное существование!

Она ничего не сказала

.

Только чуть-чуть вспотела

.

– Когда они приедут за мной?

– Не знаю

.

Может, через день, может, через два

.

Доктор Кац вас очень любит, мадам Роза

.

Он пообещал мне, что нас разлучат, только когда уже совсем будет невозможно

.

– Я не поеду, – сказала мадам Роза

.

– Я не знаю, что делать, мадам Роза

.

Все – гады и сволочи

.

Они не хотят вас абортировать

.

Выглядела она очень спокойной

.

Попросила только подмыться, потому что обмочилась

.

Сейчас, когда я думаю о ней, то нахожу, что она была очень красивая

.

Все ведь зависит от того, как думаешь о человеке

.

– Настоящее гестапо, – произнесла она

.

И после этого не сказала больше ни слова

.

Ночь была холодная, и я встал, чтобы накрыть ее вторым одеялом

.

Проснулся я довольный вчерашним днем

.

Проснувшись, сперва ни о чем не думал, и это было приятно

.

Мадам Роза была жива, и она мне даже улыбнулась, чтобы показать, что все хорошо;

у нее лишь болела печенка, в ней сидел гепатит, и левая почка, которая очень тревожила доктора Каца;

было и другое, что работало не как положено, но не мне вам все это рассказывать, потому что я в этом ничего не понимаю

.

На улице было солнце, и я раздвинул занавески, но мадам Роза этого не любила, потому что при свете лучше видела себя и оттого расстраивалась

.

Она взяла зеркало и сказала только:

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди – Момо, какая же я стала страшная

.

Я жутко разозлился, потому что никто не имеет права плохо говорить о старой и больной женщине

.

Я считаю, что нельзя судить всех одинаково, например бегемотов или там черепах, которые не такие, как все остальные

.

А мадам Роза прикрыла глаза, и у нее текли слезы, только вот не знаю, это оттого, что она плакала или у нее просто ослабли мышцы

.

– Я знаю, я ужасно выгляжу

.

– Мадам Роза, это всего лишь потому, что вы не похожи на других

.

Она посмотрела на меня:

– Когда они приедут за мной?

– Доктор Кац

.

.

.

– Я не желаю слышать про доктора Каца

.

Он хороший человек, но он не знает женщин

.

Я была красивой, Момо

.

У меня была лучшая клиентура на улице Прованс

.

Сколько денег у нас осталось?

– Мадам Лола оставила мне сто франков

.

Она еще даст

.

Она очень хорошо зарабатывает

.

– Я бы никогда не стала работать в Булонском лесу

.

Там же подмыться негде

.

Вокруг Цен трального рынка были гостиницы очень хорошего разряда, со всей гигиеной

.

А в Булонском лесу еще и опасно из-за маньяков

.

– Мадам Лола любому маньяку своротит морду на сторону

.

Вы же сами знаете, она была чемпионом по боксу

.

– Она святая

.

Даже не знаю, что бы с нами без нее было

.

Потом она захотела прочесть еврейскую молитву, которой ее научила мать

.

Я жутко пе репугался, боялся, что она впала в детство, но перечить ей не стал

.

Вот только она не могла вспомнить слова, из-за того что у нее мозги размягчились

.

Когда-то она учила этой молит ве Мойше, ну и я тоже выучился, потому что тогда жутко не любил, если они чем-нибудь занимались без меня

.

Так что я стал читать:

– Shma Israel adenoi elochinou adenoi ekhot bouroukh shein kweit malhousse loeilem boet

.

.

.

Она повторяла вместе со мной, а потом я побежал в сортир и трижды сплюнул – тьфу, тьфу, тьфу, – как делают евреи, потому что это не моя религия

.

Она попросила меня одеть ее, но я не мог сам это сделать и побежал в негритянскую общагу, где нашел мосье Валумбу, мосье Сокоро, мосье Тане и еще других, но я уж не стану перечислять вам их фамилии, хотя все они там страшно славные люди

.

Слушай, Израиль: Господь – Бог наш, Господь один! Благословенно имя славы царства Его

.

.

.

(иврит

.

) Эмиль Ажар Вся жизнь впереди А когда мы поднялись к нам, я в тот же миг увидел, что мадам Роза опять ничего не соображает: глаза у нее были как у вареной трески, рот приоткрыт, и из него текла слюна, как я уже имел честь, так что возвращаться к этому не стану

.

Я тут же вспомнил, что говорил доктор Кац насчет упражнений, которые нужно делать с мадам Розой, чтобы встряхнуть все у нее внутри и чтобы кровь текла во все места, где она нужна

.

Мы быстренько положили мадам Розу на одеяло, и друзья мосье Валумбы стали подбрасывать ее, но в этот момент на спине старшего мосье Заума прибыл доктор Кац с медицинскими инструментами в доктор ском саквояже

.

Еще даже не спустившись со спины мосье Заума-старшего, он начал страшно ругаться, потому что имел в виду вовсе не это

.

Никогда я не видел доктора Каца в такой ярости;

ему даже пришлось сесть, и он схватился за сердце, потому как все здешние евреи больны: в Бельвиль они приехали из Европы давным-давно, все они старые и усталые и по этому остались тут и не смогли поехать дальше

.

Он со страшной силой изругал меня, всех нас обозвал дикарями, чем довел мосье Валумбу, который заметил ему, что это оскорбление

.

Док тор Кац извинился, сказав, что никого не хотел унизить, но он прописывал не подбрасывать мадам Розу в воздух, как блин на сковородке, чтобы встряхнуть ее, а медленно прогуливать взад-вперед по комнате, причем с тысячей предосторожностей

.

Мосье Валумба и его собратья тут же усадили мадам Розу в кресло, потому что из-за ее естественных потребностей надо было поменять простыни

.

– Я звоню в больницу, – объявил категорически доктор Кац

.

– Прошу немедленно прислать «скорую помощь»

.

Этого требует ее состояние

.

Ей необходим постоянный медицинский уход

.

Я уж готов был расплакаться, потому что понимал: что бы я ни говорил, все будет впустую

.

И тут в голову мне пришла гениальная идея, потому как я уже был готов на все

.

– Доктор Кац, ее нельзя отправлять в больницу

.

Тем более сегодня

.

Сегодня к ней приедут родственники

.

Похоже, он здорово удивился:

– Какие родственники? У нее же никого на свете нету

.

– У нее есть родственники в Израиле, и

.

.

.

– Я сглотнул слюну

.

– Они сегодня приезжают

.

Доктор Кац почтил память об Израиле минутой молчания

.

Он был ошеломлен

.

– А я и не знал, – произнес он, и теперь в голосе его чувствовалось почтение, потому что для евреев Израиль – это я вам скажу

.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.