WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

.

ЭМИЛЬ АЖАР РОМЕН ГАРИ Вся жизнь впереди im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003 Эмиль Ажар Emile Ajar Вся жизнь впереди La vie devant soi Перевод с французского The book may not be copied in whole or in part

.

Commercial use of the book is strictly prohibited

.

.

The book should be removed from server imme diately upon © request

.

©Mercure de France, 1975 ©Издательство Симпозиум, 2000 ©Л

.

Цывьян, перевод, 2000 ©«Im Werden Verlag», 2003 http://www

.

imwerden

.

de info@imwerden

.

de OCR, SpellCheck & Design by Anatoly Eydelzon books@tumana

.

net A Generated by LTEX 2 Они сказали мне: «Ты стал безумен из-за Того, кого ты любишь»

.

Я им сказал: «Одним безумцам дано изведать сладость жизни»

.

Йаффи’и

.

«Благоуханные сады базилика в рассказах о праведниках» Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Первое, что я могу вам сказать: жили мы на седьмом без лифта, так что переть прихо дилось пехом, и для мадам Розы, при всех килограммах, что она на себе таскала, а ноги у нее всего две, и при всех ее заботах и неприятностях, это была причина постоянных жизненных неудобств

.

Она поминала нам об этом всякий раз, когда не причитала над чем-нибудь другим, потому как была она к тому же еще и настоящая еврейка

.

Здоровьем она тоже похвастаться не могла, и я вам сразу должен сказать еще одно: уж эта-то женщина заслуживала лифта

.

Мне было, наверно, года три, когда я впервые увидел мадам Розу

.

А что было до того, я не помню, прямо как отрубило

.

Отруб этот кончился в три, а может, в четыре года, и мне иногда просто страсть как не хватает воспоминаний

.

В Бельвиле полно было других евреев, арабов и черных, но пешком перлась на седьмой одна мадам Роза

.

Она говорила, что когда-нибудь помрет на лестнице, и вся малышня тут же принималась реветь, потому что, когда кто-то помирает, всегда полагается реветь

.

Нас там было шестеро, семеро, а иногда и больше

.

Сперва-то я не знал, что мадам Роза заботится обо мне только потому, что в конце месяца ей приходит перевод

.

А известно мне это стало лет в шесть или семь, и для меня это был удар: за меня платят

.

Я ведь думал, что мадам Роза меня любит просто так, задарма, и мы друг для друга родные

.

Я проплакал всю ночь, и это было мое первое большое горе

.

Мадам Роза заметила, что я грустный, и объяснила, что семья – это еще ничего не значит и бывают люди, которые уезжают в отпуск, бросая своих собак, привязанных к дереву, и что каждый год так подыхают три тысячи собак, потому что хозяева о них не заботятся

.

Она посадила меня к себе на колени и клялась, что на целом свете у нее нет никого дороже меня, но я вспомнил про перевод и с ревом убежал

.

Я спустился вниз, в кафе мосье Дриса, и подсел к мосье Хамилю, который был бродячим торговцем, продавал во Франции ковры и много чего повидал

.

У мосье Хамиля красивые глаза, он ласково на всех смотрит

.

Он уже был здорово старый, когда я с ним познакомился, а с тех пор он только и делал, что старился и старился

.

– Мосье Хамиль, почему вы всегда улыбаетесь?

– Так, малыш Момо, я каждый день благодарю Бога за то, что он дал мне хорошую намять

.

Мое имя Мохаммед, но все меня зовут Момо, так короче

.

– Шестьдесят лет назад, когда я был молод, я встретил молодую женщину, которая по любила меня, и я тоже ее любил

.

Это продолжалось восемь месяцев, но потом она сменила заведение, а я, хоть прошло шестьдесят лет, все ее помню

.

Я сказал ей: я тебя не забуду

.

Го ды шли, а я ее не забывал

.

Правда, иногда мне становилось страшно: ведь передо мной была еще долгая жизнь, и какие я, маленький человек, мог давать себе клятвы, если стиральную резинку держит в руке Бог? Но сейчас я спокоен

.

Я не забуду Джамилю

.

Мне осталось уже совсем мало времени, я умру раньше

.

Я подумал про мадам Розу, сперва не решался, а потом спросил:

– Мосье Хамиль, а человек может жить без любви?

Он не ответил

.

Отхлебнул мятного чаю, который страшно полезен для здоровья

.

С неко торых пор мосье Хамиль всегда носит серую джеллабу, чтобы не оказаться застигнутым врасплох в пиджаке, если его призовут на небо

.

Он глядел на меня и молчал

.

Наверно, думал, что я еще малолеток и есть вещи, которые мне знать не полагается

.

В ту пору мне было семь, а может, даже восемь, точнее я вам сказать не могу, потому как нет у меня даты рождения, и вы это усечете, когда мы познакомимся лучше, если только решите, что в этом есть смысл

.

– Мосье Хамиль, почему вы мне не отвечаете?

– Ты еще мал, а есть такие вещи, которые маленьким лучше не знать

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди – Мосье Хамиль, можно жить без любви?

– Да, – ответил он и опустил голову, словно ему было стыдно

.

Я разревелся

.

Очень долго я не знал, что я араб, потому что никто меня так не обзывал

.

Узнал я об этом только в школе

.

Но я никогда не дрался;

когда кого-то бьют, лучше от этого не бывает, а только хуже

.

Мадам Роза, как еврейка, родилась в Польше, но она много лет работала в Марокко и Алжире и арабский знала не хуже нас с вами

.

Знала она по тем же причинам также еврейский, и мы часто разговаривали на этом языке

.

Большинство жильцов в нашем доме были чернокожие

.

На улице Биссон три негритянские общаги, и есть еще две, и там они живут племенами, как заведено у них в Африке

.

Глазным образом сараколле, их больше всего, но и тукулёров, это у них такое название, тоже немало

.

На улице Биссон живут много и других племен, но у меня нет времени перечислять их

.

Остальная часть улицы и бульвара Бельвиль почти вся арабская и еврейская

.

Так продолжается до улицы Золотой капли, а там уже начинаются французские кварталы

.

Сперва я не знал, что у меня нет матери, и даже не имел понятия, что мать должна быть у каждого

.

Мадам Роза избегала говорить на эту тему, чтобы у меня не завелись в голове всякие там мысли

.

Я ведь даже не знал, отчего я родился и как это вообще происходит

.

Мой корешок Дылда, который на несколько лет старше меня, объяснил мне, что все это случается из-за гигиенических условий

.

Сам он родился в Касбе, в Алжире, и во Францию приехал уже после этого

.

В Касбе тогда не было никакой гигиены, ни всяких там биде, ни воды для этого и вообще ничего такого, и поэтому он родился

.

Узнал-то он об этом потом, когда его отец, пытаясь оправдаться, поклялся ему, что он и в голове не держал таких мыслей

.

Сейчас у женщин, которые работают, сказал мне Дылда, есть таблетки для гигиены, но он родился раньше, чем они появились

.

Ко многим у нас матери приходили раз, а то и два в неделю, но только к другим, ко мне – никогда

.

Почти все мы у мадам Розы были дети шлюх, и когда те уезжали на несколько месяцев в провинцию на заработки, то перед отъездом и после приезда обязательно приходили повидать своих мальцов

.

Вот так вот у меня и начались всякие огорчения из-за матери

.

Мне казалось, матери есть у всех, кроме меня

.

Чтобы она пришла, у меня случались судороги и сводило живот

.

На другой стороне улицы жил пацан, тот, у которого был мячик, так он мне рассказал, что его мама всегда приходит, когда у него болит живот

.

Живот у меня болел – ну и что с того? – потом у меня были конвульсии, но тоже зазря

.

Я даже стал какать в комнатах где попало, чтоб внимание обратили

.

Никакого толку

.

Мама не приходила, а мадам Роза впервые обругала меня арабской задницей, потому что она у меня не французская

.

Я ревел и кричал, что хочу видеть маму, и несколько недель назло продолжал срать на пол

.

В конце концов мадам Роза сказала, что если так будет продолжаться, то я отправлюсь в приют, и тут я здорово перебздел, потому как приют – это самое страшное для детей

.

Но я все равно из принципа продолжал гадить на пол, только радости от этого не было

.

Тогда на пансионе у мадам Розы жило семеро детей шлюх, все они тоже взапуски принялись хезать где попало, потому что малышня – самые большие обезьяны на свете, и куч было столько, что где мои – было уже не отличить

.

Мадам Роза уже тогда была старая и без того страшно уставала, она ведь раньше подверга лась преследованиям как еврейка, так что воспринимала она это жутко недовольно

.

При своих девяноста пяти килограммах и больных ногах она по нескольку раз в день поднималась на седьмой этаж, и когда входила и чувствовала, что пахнет говном, то падала вместе с сумками в кресло и принималась плакать, но ее можно понять

.

Она говорила, что во Франции живут Эмиль Ажар Вся жизнь впереди пятьдесят миллионов человек, и если бы все они вели себя как мы, то даже немцы ничего не смогли бы сделать и отступили

.

Во время войны мадам Роза хорошо изучила Германию, но все-таки вернулась оттуда

.

Вот она входила, чувствовала вонь от нашего сранья и принима лась рыдать: «Это Освенцим! Это Освенцим!» – ее ведь вывезли в Освенцим, который был сделан специально для евреев

.

Но если говорить о расизме, то в этом смысле она всегда была очень корректна

.

Вот, например, жил у нас такой Мойше, так его она ругала грязным арабом, а меня – ни разу

.

Тогда я еще не понимал, что при всей ее толщине она очень тонкая

.

В конце концов я перестал, потому как толку не было никакого, мама не приходила, но спазмы и судороги у меня долго еще продолжались, и даже сейчас живот у меня иногда побаливает

.

Потом я пытался обращать на себя внимание по-другому

.

Я стал красть в магазинах – сты ришь с прилавка что-нибудь, помидор там или дыню

.

При этом я всегда дожидался, чтобы кто-нибудь посмотрел на меня, то есть крал на виду

.

И когда выскакивал хозяин и давал мне затрещину, я принимался реветь, ну и кто-нибудь обязательно проявлял ко мне интерес

.

Однажды с прилавка возле бакалейного магазинчика я стянул яйцо

.

Хозяйка, а хозяйка там была тетка, увидела

.

Я вообще предпочитал красть у теток, потому как единственное, в чем я был уверен, так это в том, что моя мать – женщина, тетка, по-другому ведь не бывает

.

Ну, значит, я схватил яйцо и сунул его в карман

.

Вышла хозяйка, и я уже ждал, что она мне залепит оплеуху и обратит на меня внимание

.

Но она присела рядом со мной, погладила меня по голове и сказала:

– Ой, какой же ты хорошенький!

Сперва я подумал, что она добротой хочет добиться, чтобы я вернул ей это яйцо, и про должал держать его в руке в кармане

.

Вообще-то она должна была дать мне выволочку, то есть наказать, как и положено матери, когда она обращает на вас внимание

.

Но вместо этого она выпрямилась, прошла за прилавок и дала мне еще одно яйцо

.

А потом поцеловала меня

.

На какой-то миг у меня вспыхнула такая надежда, просто передать вам не могу, потому что так не бывает

.

Все утро я простоял перед магазином, я ждал

.

Даже не знаю чего

.

Иногда эта добрая женщина улыбалась мне, а я так все и стоял с яйцом в руке

.

Мне тогда было лет, наверно, шесть или около того, и я даже поверил было, что у меня начнется другая жизнь, но яйцом все и кончилось

.

Я возвратился домой, и весь остальной день у меня болел живот

.

Мадам Роза была как раз в полиции, давала там ложные показания, ее попросила об этом мадам Лола

.

Мадам Лола – транссвистит, она жила на пятом этаже и работала в Булонском лесу, а до того как переделаться, была в Сенегале чемпионом по боксу;

в Лесу она пришибла клиента, который трахал ее по-садистски, потому что не знал, что она боксер

.

И вот мадам Роза пошла свидетельствовать, что в тот вечер она ходила с мадам Лолой в кино, а потом они вместе смотрели телек

.

Я еще много чего расскажу вам про мадам Лолу, таких, как она, на свете поискать, и то не найдешь

.

Мне она поэтому страшно нравилась

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Дети, они жутко заразительные

.

Если у одного что-нибудь началось, так сразу и у других пошло

.

Тогда нас у мадам Розы было семеро, из них двое приходили только на день;

в шесть утра, когда начиналась уборка мусора, их приводил всем известный мусорщик, мосье Муса, из-за отсутствия жены, которая отчего-то там померла

.

К вечеру он их забирал и сам уже ими занимался

.

А у нас жили Мойше, который был еще младше меня, Бананчик – он все время улыбался, потому что родился с хорошим настроением, Мишель, родители у него были вьетнамцы, и, как только мадам Розе перестали за него платить, она ни дня больше не стала держать его

.

Эта еврейка была добрая женщина, но всему есть пределы

.

Часто бывало, что женщины, которые работали, уезжали куда-нибудь далеко, где хорошо платили и спрос был большой, а детишек своих оставляли мадам Розе, а потом больше не возвращались

.

Уезжали, и с концами

.

Такое часто случается с детьми, которых не хотели и вовремя не смогли абортировать

.

Некоторых мадам Роза пристраивала в семьи, которым было одиноко и которые хотели иметь мальца, но это было нелегко, потому как есть законы

.

Если женщине приходится зарабатывать, она не может иметь материнских прав, так полагается в проституции

.

Потерять работу она боится и потому скрывает своего ребенка, чтобы его не увидели

.

И тогда она отдает его на пансион к кому-нибудь, кого хорошо знает и в чьем молчании уверена

.

Не могу даже вам сказать, сколько детишек шлюх перебывало при мне у мадам Розы, но вот таких, как я, которые оказались у нее насовсем, было немного

.

Дольше всего, если не считать меня, пробыли у нее Мойше, Бананчик и вьетнамец, которого в конце концов взяли в ресторан на улице Мосье Принца, но случилось это так давно, что, повстречайся я с ним сейчас, я бы его не узнал

.

Когда я стал требовать маму, мадам Роза обзывала меня капризником и кричала, что все арабы одинаковые – дай им палец, они всю руку оттяпают

.

Но мадам Роза вовсе не такая, говорила она это по причине предрассудков, и я-то прекрасно знал, что был у нее любимчиком

.

Когда к начинал реветь, другие тоже принимались выть в голос, и мадам Роза оказывалась среди семерых сопляков, которые наперебой с ревом требовали своих матерей, и тут уж вступала она, и это было похоже на припадок коллективной истерики

.

От такого нашего поведения она рвала на себе волосы, которых у нее и так почти не осталось, и слезы рекой текли у нее по щекам

.

Она прятала лицо в ладони и долго плакала, но с таким возрастом ничего уж не поделать

.

Бывало даже, что со стен осыпалась штукатурка, но это вовсе не от слез мадам Розы, а потому что давно не было ремонта

.

Волосы у мадам Розы были седые и выпадали, не держались больше на голове

.

Она страшно боялась облысеть: для женщины, у которой ничего особо другого больше нет, это ужас

.

Бедра и грудь у нее были такие, что не каждый день встретишь, и когда она смотрелась в зеркало, то вовсю улыбалась, словно старалась понравиться себе

.

По воскресеньям мадам Роза разряжалась в пух и прах, надевала рыжий парик, шла посидеть в сквер Болье и такая вся элегантная отсиживала там несколько часов

.

Штукатурилась она по нескольку раз в день, но чего вы от нее хотите

.

В парике и со штукатуркой на лице выглядела она еще ничего и всегда приносила домой цветы, чтобы вокруг нее было красиво

.

Успокоившись, мадам Роза волокла меня в «одно местечко», ругала зачинщиком и говорила, что зачинщиков всегда наказывают тюремным заключением

.

Она мне втолковывала, что моя мама видят все, что я тут творю, и если я хочу, чтобы она когда-нибудь вернулась ко мне, то жизнь должен вести честную и безукоризненную, чтоб в никакую детскую преступность не вляпываться

.

«Одно местечко» было у нас совсем махонькое, мадам Роза из-за толщины целиком не помещалась в нем, и это вообще было интересно, сколько мяса и сала может быть в одном-единственном человеке

.

Уверен, там она себя чувствовала еще более одинокой

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Когда переводы за кого-нибудь из нас переставали приходить, мадам Роза не вышвыривала его

.

Так было и с малышом Бананчиком;

отец его был неизвестен, так что претензий предъ являть было не к кому, а мать присылала немножко денег каждые полгода, ну и когда еще

.

Мадам Роза на чем свет поносила Бананчика, но он на это плевал, потому что ему было всего три года, и потом, он все время улыбался

.

Думаю, мадам Роза, может, и отдала бы Бананчика в приют, но только без его улыбки, но так как отделить их друг от друга было невозможно, она оставила у себя их обоих, и Бананчика, и улыбку

.

Мне поручалось водить Бананчика в негритянские общаги на улице Биссон, чтобы он видел черных, мадам Роза считала, что это очень важно

.

– Надо, чтобы он видел черномазых, иначе потом он не сможет с ними сойтись

.

И вот я брал Бананчика и мы шли

.

В общагах к нему относились очень хорошо, потому что там жили люди, чьи семьи остались в Африке, а вид чужого мальца всегда заставляет вспомнить о своих

.

Мадам Роза в точности не знала, кто по правде Бананчик, которого на самом деле звали Туре, – малиец, сенегалец, гвинеец или еще кто;

его мать работала на улице Сен-Дени, а потом отправилась в заведение в Абиджан, а что там и как, при ее профессии навряд ли узнаешь

.

За Мойше платили тоже нерегулярно, но тут мадам Роза поделать ничего не могла, потому как у евреев отдавать в приют не положено

.

Ну а за меня в начале каждого месяца приходил перевод на триста франков, так что претензий ко мне не было

.

Думается мне, что у Мойше была мать и она стыдилась, родители ее ничего не знали, она происходила из хорошей семьи, к тому же Мойше был блондин с голубыми глазами, и нос у него вовсе не еврейский рубильник, и это все сразу признавали, стоило только глянуть на него

.

Переводы на триста франков за меня, приходившие тик в тик, без всяких задержек, внуша ли мадам Розе в отношении меня уважение

.

Мне, значит, было десять, и у меня уже начались всякие там трудности по причине раннего полового созревания, потому что арабы скорее всех начинают хотеть

.

Так что я знал: для мадам Розы я означаю прочное финансовое положение, и она несколько раз подумает, прежде чем лишиться моих денег

.

Значит, произошло это в «од ном местечке», то есть в сортире, когда мне было шесть лет

.

Сейчас вы скажете, что я путаю возраст, но это не так, и я вам объясню, когда придет время, как мне внезапно прибавилось лет

.

– Послушай, Момо, ты здесь самый старший и должен подавать пример, поэтому кончай этот бордель насчет своей матери

.

Вам повезло, что вы не знаете своих мамочек, ведь в этом возрасте вы еще слишком впечатлительные, а ваши мамочки – шлюхи, детей им иметь не дозволяется, разве только помечтать иногда

.

Ты-то знаешь, кто такие шлюхи?

– Это которые зарабатывают шахной

.

– Интересно бы знать, откуда ты научился таким гадостям, но все равно в твоих словах есть большая доля истины

.

– Мадам Роза, а вы тоже, когда были молодая и красивая, зарабатывали шахной?

Она улыбнулась, ей было приятно услышать, что она была молодой и красивой

.

– Ты славный малыш, Момо, только постарайся быть послушным

.

Помоги мне

.

Я старая и больная

.

После возвращения из Освенцима у меня одни только неприятности

.

Она до того была печальная, что даже незаметно стало, какая она теперь страшилина

.

Я обнял ее за шею и поцеловал

.

На улице про нее говорили, что у нее нет сердца, и это правда, потому что не было никого, кто бы о ней заботился

.

Шестьдесят пять лет она продержалась без сердца, и в иные моменты ей это можно было бы и простить

.

Она так плакала, что мне даже захотелось отлить

.

– Извините меня, мадам Роза, но мне хочется сикать

.

– А потом я сказал ей: – Ладно, Эмиль Ажар Вся жизнь впереди мадам Роза, я знаю, с мамой ничего не получится, но тогда можно мне завести вместо нее собаку?

– Чего? Чего? Ты считаешь, что здесь еще собаки не хватает? А на какие шиши я буду ее кормить? Кто мне будет переводить на нее деньги?

Но когда я украл в собачьем питомнике на улице Шениль курчавенького серенького ще ночка пуделя и притаранил его домой, она не сказала мне ни слова

.

Я зашел в питомник, умильно, как это я умею, посмотрел на хозяина и спросил, можно ли мне погладить пудель ка, и хозяин дал мне его подержать

.

Я взял щенка, стал его гладить, а потом вместе с ним смылся

.

Уж что я умею, так это бегать

.

В жизни без этого нельзя

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди С этим щенком было одно сплошное несчастье

.

Я просто невозможно как полюбил его

.

Другие тоже, кроме, может, Бананчика, которому на щенка было чихать, он и так был счаст лив, без всяких причин;

никогда я больше не видел негра, счастливого без всякой причины

.

Я не выпускал щенка из рук и никак не мог найти ему имя

.

Стоило мне придумать какое-нибудь – Тарзан или Зорро, и тут же мне начинало казаться, что существует где-то имя, которого нет ни у кого, и оно ждет не дождется моей собаки

.

В конце концов я выбрал Супер, по решил, что если найду что-нибудь покрасивее, то переменю

.

Во мне скопилось столько любви, и я всю ее отдавал Суперу

.

Он появился у меня в самое время, не знаю, что бы я делал без него, наверно, кончил бы тюрягой

.

Когда я гулял с ним на улице, я чувствовал себя человеком, потому что кроме меня у него в мире не было никого

.

Я до того его любил, что даже отдал насовсем

.

Было мне уже лет девять, а в этом возрасте начинаешь задумываться, за исключением тех минут, когда ты счастлив

.

Никого не хочу обидеть, но надо сказать, что жить у мадам Розы – жуткая тощища, даже если привык

.

Так что, когда Супер стал подрастать, я из любви к нему решил обеспечить ему жизнь, какую обеспечил бы себе, если бы была возможность

.

Хочу обратить ваше внимание, что это был не какой-нибудь уличный пес, а настоящий пудель

.

И тут подвернулась одна дама, которая запричитала, ой, какая хорошенькая собачка, не моя ли она и не хочу ли я ее продать

.

Одет я был бедно, да и лицо у меня не типично французское, так что она мигом смекнула: эта собака не для меня

.

Я продал Супера за пять сотен, и ему крупно повезло

.

Пять сотен у этой дамочки я спросил только потому, что хотел быть уверен, что у нее есть башли

.

Попал я на то, что нужно: у нее была даже машина с шофером, и она сразу же посадила туда Су-пера и закрыла дверцу на случай, если появятся мои родители и поднимут хай

.

А сейчас я вам расскажу кое-что, хотя вы мне не поверите

.

Я взял эти пять сотенных и спустил их через решетку в колодец канализации

.

А потом сидел на тротуаре и ревел как корова, размазывая кулаком слезы, но был счастлив

.

У мадам Розы при ее старости, болезнях и безденежье никакой уверенности не было, все висело на волоске, к тому же нам грозил приют, так что это была не жизнь для собаки

.

Когда я вернулся домой и сказал мадам Розе, что продал Супера за пять сотен, а деньги спустил в канализацию, она перепугалась до посинения, взглянула на меня, побежала в свою конуру и закрылась на два поворота

.

После этого, ложась спать, она обязательно запиралась на ключ, на случай, чтобы я не перерезал ей ночью горло

.

Ребятня же, когда узнала, тоже подняла страшный хипеш, хотя Супера они по-настоящему не любили, он им был нужен, только чтобы играться

.

Было нас тогда у мадам Розы много, семеро, а может, и целых восемь

.

Жила Салима;

соседи заложили ее мать, что та панельная шлюха, и легавые пришли с обыском, чтобы за ее безнравственное поведение забрать малышку в приют, но матери удалось ее спасти

.

Она выскочила из-под клиента и помогла дочке, которая была на кухне, а жили они на первом этаже, сбежать через окно, а потом всю ночь прятала ее в мусорном баке

.

Утром в состоянии полной истеричности она прибежала к мадам Розе вместе с девчонкой, от которой воняло помойкой

.

Недолго пожил у нас Антуан, настоящий француз, он был один такой, и мы все внимательно разглядывали его, чтобы понять, что в нем особенного

.

Но ему было всего два года, так что ничего такого мы у него не обнаружили

.

А остальных я не помню, они все время менялись, матери все время приезжали и забирали их

.

Мадам Роза говорила, что женщины, которым приходится работать, не имеют моральной поддержки, потому что сотинеры часто не исполняют свои обязанности как полагается

.

А женщинам их дети нужны, чтобы иметь ос нову в жизни

.

Они приходили, когда у них появлялась свободная минута или когда они были Эмиль Ажар Вся жизнь впереди больны, и тогда они, пользуясь этим, забирали детей и отваливали в деревню

.

Я никогда не мог понять, почему зарегистрированным шлюхам не разрешено воспитывать детей, кому это мешает

.

Мадам Роза считала, что все дело в том, что во Франции шахна приобрела огромное значение, как ни в какой другой стране, и все это разрослось до таких беспределов, что если собственными глазами не видишь, то и вообразить невозможно

.

Она говорила, что с Людовика XIV шахна – самое важное во Франции, а проституток, так называются шлюхи, преследуют, потому что порядочные женщины хотят иметь это только для одних себя

.

Я видел у нас пла чущих матерей, на которых настучали в полицию, что у них есть ребенок, а они работают по своей профессии, и они поэтому умирали от страха

.

Мадам Роза успокаивала их, говорила, что у нее есть комиссар полиции, который сам был шлюхиным сыном, и он ей покровитель ствует, а еще у нее есть один еврей, который делает фальшивые документы, и документы эти никто распознать не может, настолько они совсем как настоящие

.

Этого еврея я ни разу не видел, мадам Роза скрывала его

.

Познакомились они в еврейской общаге в Германии, где их по ошибке не ликвидировали, и после этого они поклялись, что больше их уже не подловят

.

Еврей жил где-то во французском квартале и без остановки лепил фальшивые бумаги

.

Это его стараниями у мадам Розы были документы, которые доказывали, что она это не она, а как все другие

.

Она говорила, что при ее документах даже израильтяне насчет ее не смогут ничего доказать

.

Само собой, она никогда не была полностью спокойна в этом смысле, потому что полностью спокойными бывают только мертвые

.

А в жизни всегда есть место страху

.

Я вам уже говорил, что малышня несколько часов ревела, когда я продал Супера, чтобы обеспечить его будущее, на что у нас он рассчитывать не мог, ревели все, кроме Бананчика;

тот был, как всегда, всем доволен и радостен

.

Уверяю вас, этот паршивец был не от мира сего, ему исполнилось уже четыре года, а он был по-прежнему всем доволен

.

На другой день мадам Роза первым делом потащила меня к доктору Кацу, чтобы тот проверил, нет ли у меня каких нарушений

.

Мадам Роза хотела, чтобы у меня взяли кровь и определили, не сифилитик ли я, как многие арабы, но доктор Кац так рассердился, что у него даже борода затряслась;

я забыл сказать, что он носил бороду

.

Он изругал мадам Розу на чем свет стоит, он кричал, что это чушь собачья, орлеанские слухи

.

Орлеанские слухи – это про то, что будто бы евреи в магазинах готового платья напичкивают белых женщин наркотиками, а потом продают их в бордели, и все их в этом обвиняли, но про них вообще много всего зря говорят

.

Мадам Роза все никак не могла успокоиться

.

– Расскажите, как все это в точности происходило

.

– Он взял пятьсот франков и бросил их в люк канализации

.

– У него это был первый приступ буйства?

Мадам Роза, ничего не отвечая, глянула на меня, а мне было так грустно

.

Мне никогда не нравилось причинять людям огорчения, я – философ

.

На камине за спиной доктора Каца стоял кораблик с белыми-белыми парусами, а я был такой несчастный, мне так хотелось свалить отсюда куда-нибудь далеко-далеко, подальше от себя, и я представил, как он мчится, и взошел на него, и пересекал океаны, уверенной рукой управляя им

.

Пожалуй, на борту парусника доктора Каца я впервые сбежал далеко-далеко

.

До сих пор я не могу по правде сказать, что я был ребенком

.

Но и сейчас, когда захочу, я могу подняться на борт парусника доктора Каца и совсем один далеко уплыть на нем

.

Только я никогда никому об этом не рассказывал и всегда старался делать вид, будто я здесь

.

– Доктор, умоляю вас как следует обследовать этого мальчишку

.

Из-за сердца вы запрети ли мне волноваться, а он продал самое дорогое, что у него было в мире, и выбросил пятьсот франков в канализацию

.

Даже в Освенциме такого не проделывали

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Доктор Кац был хорошо известен своим христианским милосердием всем евреям и арабам, живущим в окрестностях улицы Биссон, он лечил всех с утра до вечера, а бывало, и позже

.

Я сохранил о нем самые лучшие воспоминания, это было единственное место, где говорили обо мне и осматривали меня, как будто я был важной птицей

.

Я часто приходил туда один, и не потому, что был болен, а просто чтобы посидеть в ожидальне

.

И проводил там некоторое время

.

Доктор Кац видел, что я пришел просто так и занимаю стул, хотя в мире столько несчастья, но он мне ласково всегда улыбался и не сердился

.

Глядя на него, я не раз думал, что если бы у меня был отец, то лучше бы это был доктор Кац, я выбрал бы его

.

– Он просто невозможно любил эту собаку, не спускал ее с рук, даже когда она спала, и что после всего этого сделал? Продал, а деньги выбросил

.

Доктор, этот ребенок не похож на других

.

Я боюсь внезапного помешательства, как было у него в семье

.

– Мадам Роза, могу вас заверить, что ничего подобного не произойдет

.

Я расплакался

.

Я отлично знал, что ничего не произойдет, но тогда я впервые услышал, как об этом говорят в открытую

.

– Послушай, Мохаммед, у тебя нет никаких причин плакать

.

Но если тебе от этого легче, поплачь

.

Вообще он часто плачет?

– Да никогда, – отвечала мадам Роза

.

– Этот ребенок никогда не плачет, и все равно одному Богу известно, как я мучаюсь

.

– Ну вот видите, – сказал доктор, – все идет на улучшение

.

Он плачет

.

Развивается он нормально

.

Вы правильно сделали, мадам Роза, что привели его ко мне, я пропишу вам транквилизаторы

.

Это чтобы избавить вас от чувства беспокойства

.

– Ах, доктор, когда занимаешься детьми, приходится столько беспокоиться, а иначе они вырастут шпаной

.

Уйдя от доктора, мы шли по улице, и мадам Роза держала меня за руку, она любила показываться в чьем-нибудь обществе

.

Перед выходом из дома она всегда долго наряжалась, потому что как-никак она была женщина и немножко этого у нее еще осталось

.

Штука турилась она здорово, только скрыть возраст ей это не помогало

.

При ее астме и в очках физиономия у нее была как у старой еврейской жабы

.

А когда она поднималась с продуктами по лестнице, то все время останавливалась и стонала, что когда-нибудь помрет на полпути, как будто подняться на седьмой и помереть там было бы лучше

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди А дома нас ждал мосье Н’Да Амеде, кот, как иногда называют сотинеров

.

Если вы знакомы с нашими местами, то знаете, что там всегда полно туземцев, которые приезжают сюда со всей Африки, как указывает их название

.

У них много общаг, которые называют трущобами, где они лишены условий первой необходимости, таких, как гигиена и отопление от города Парижа, потому что он этим не желает заниматься

.

В некоторых негритянских общагах их набивается человек сто двадцать, по восемь душ в комнате, и всего один сортир внизу, так что по большому и по малому они бегают куда попало, потому как это дело отлагательства не терпит

.

Еще до меня существовали бидонвили, но Франция велела их снести, потому что вид у них не соответствующий

.

Мадам Роза рассказывала, что в Обервилье была общага, где сенегальцы угорели до смерти от угольных печек, которые они поставили в комнате, а окна были закрыты, так что утром всех их нашли мертвыми

.

Они задохнулись от вредных газов, что шли из печки, пока они спали сном праведников

.

Я часто заглядывал в общагу к неграм на углу улицы Биссон, и меня всегда очень хорошо принимали

.

В большинстве случаев они там все были мусульмане, как и я, но причина вовсе не в этом

.

Думаю, им приятно было видеть девятилетнего пацана, у которого еще никаких взглядов нет в голове

.

У стариков в голове вечно какие-то взгляды

.

Например, неправда, что все негритосы похожи друг на друга

.

Если привыкнуть к черным, то мадам Самбор, которая стряпает им жратву, совсем не похожа на мосье Диа

.

Мосье Диа вовсе не такой уж страшный

.

Но глаза у него были такие, что на кого хочешь страх нагоняли

.

Он все время читал

.

А еще у него была бритва прямо сумасшедшей длины, и она не складывалась, если нажать на одну там кнопку

.

Я думаю, он пользовался ею для бритья, но кто его знает

.

В общаге их там жило человек пятьдесят, и все они подчинялись ему

.

А когда он не читал, то делал на полу упражнения, чтобы стать еще сильней

.

Он и так был сильный что надо, но ему казалось мало

.

Я никак не понимал, зачем человек, у которого силы и так полно, делает упражнения, чтобы набрать ее еще больше

.

У него, конечно, я не спрашивал, но думаю, он считал, что у него недостаточно силы для того, что он хотел сделать

.

Мне тоже иногда просто до смерти хочется быть силачом

.

Бывают моменты, когда я мечтаю стать легавым и больше никого и ничего в жизни не бояться

.

Много времени я проводил, крутясь около комиссариата полиции на улице Дедон, но без всякой надежды: я знал, что в девять лет это невозможно, я был еще слишком мал

.

А легавым я мечтал быть потому, что у них есть силы безопасности

.

Думал, что это и есть самое сильное, больше этого ничего уже нет, и не знал, что существуют еще комиссары полиции

.

И только потом, гораздо позже, узнал, что есть которые куда главней, но, правда, подняться до префекта полиции никогда не мог, для этого мне не хватало воображения

.

Было мне, не знаю, восемь, девять или десять лет, и я жутко боялся остаться на свете без никого

.

Чем тяжелей мадам Розе становилось подниматься на седьмой этаж, чем дольше после этого она сидела в кресле, тем меньше я казался себе, и мне становилось страшно

.

Существовала также проблема с годом моего рождения, которая здорово мучила меня, особенно после того как меня вышибли из школы, заявив, что я слишком мал для своего возраста

.

Но в любом случае значения это не имело, свидетельство, в котором было запи сано, когда я родился и что со мной все в порядке, все равно было фальшивым

.

Как я вам уже сообщал, в доме у мадам Розы таких документов было хоть завались, и она запросто могла доказать, что никогда не была еврейкой, причем во многих поколениях, если бы мусора вдруг устроили шмон, чтобы заловить ее

.

Она обезопасилась со всех сторон, после того как французская полиция, которая работала на немцев, неожиданно зацапала ее и отправила на велодром для евреев

.

Потом ее отвезли в Германию, в еврейскую общагу, где их там сжигали

.

Мадам Роза все время безала, но не как боятся все люди, а в сто раз сильней, это был жуткий Эмиль Ажар Вся жизнь впереди страх

.

Однажды ночью я услыхал, что она орет во сне, проснулся и увидел, как она встает

.

У нас было всего две комнаты, и в одной спала только она, за исключением тех дней, когда была толкучка, и тогда она брала к себе меня и Мойше

.

Но в тот раз Мойше отсутствовал, он жил в одной бездетной еврейской семье, которая заинтересовалась им и взяла к себе на подержание, чтобы посмотреть, стоит ли его усыновлять

.

Вернулся он к нам совсем измученный, так он старался им понравиться

.

Они держали лавку с кошерной жратвой на улице Тьенне

.

Когда мадам Роза закричала, я проснулся

.

Она зажгла свет, и я приоткрыл один глаз

.

Голова у нее тряслась, а глаза были такие, словно она невесть что увидела

.

Потом она слезла с кровати, надела халат и взяла ключ, который был спрятан под шкафом

.

Когда она нагнулась за ним, задница у нее показалась еще больше, чем всегда

.

Она вышла на лестницу и стала спускаться

.

Я поперся за ней, потому что она была так напугана, что я побоялся остаться один

.

Мадам Роза спускалась по лестнице то при свете, то в темноте;

управляющий домом большая сволочь, и автоматическое выключение света срабатывает у нас очень быстро из экономических соображений

.

Один раз, когда свет потух, я с дурака включил его, и мадам Роза – она была этажом ниже – заорала, видно, решила, что кто-то есть на лестнице

.

Она смотрела наверх, вниз, а потом опять стала спускаться, и я тоже, но к выключателю больше не прикасался, мы уже с ней оба трусили

.

Я вообще не понимал, что происходит, то есть еще меньше, чем всегда, а от этого обычно бывает еще страшнее

.

Поджилки у меня тряслись, страх было смотреть, как старая еврейка с осторожностью индейца спускается по лестнице, точно на ней полно врагов, а то и еще кого похуже

.

Добравшись до первого этажа, мадам Роза на улицу не вышла, а повернула палево, к лестнице в подвал, где не было электричества и даже летом было темно

.

Нам мадам Роза ходить в подвал строго-настрого запрещала, потому что в таких местах как раз обычно и придушивают маленьких детей

.

Когда мадам Роза ступила на эту лестницу, я решил, все, капец котенку, она спятила, и хотел бежать будить доктора Каца

.

Но тут на меня такой страх напал, что я замер и боялся пошелохнуться: я был уверен, что стоит мне дернуться, как все монстры завоют и разом бросятся на меня со всех сторон, вместо того чтобы привычно прятаться, как они это делали с самого дня моего рождения

.

И тут я заметил слабый такой свет

.

Он шел из подвала, и это меня немножко успокоило

.

Монстры редко когда зажигают свет, они любят темноту, им в ней привычнее

.

Я спустился в подвальный коридор;

там воняло мочой, и не только, потому что рядом в общаге на сотню негров всего один сортир, так что они облегчались где только могли

.

Подвал был разделен на множество каморок, и одна из дверей была открыта

.

В нее-то и вошла мадам Роза, и оттуда сочился свет

.

Я заглянул в нее

.

Посередине стояло красное кресло, продавленное, засаленное, грязное, и в нем сидела мадам Роза

.

Камни там торчали из стен, как зубы, когда человек гогочет

.

А на комоде – еврейский подсвечник на семь свечей, но горела только одна

.

Больше же всего меня поразила кровать, хоть сейчас на выброс, но с матрацами, одеялами и подушками

.

Еще там были мешки с картошкой, бидоны, печурка и картонные коробки, полные банок сардин

.

Я был до того удивлен, что даже перестал трусить, правда, зад у меня был голый, я выскочил без штанов и начал мерзнуть

.

Какое-то время мадам Роза сидела в этом помойном кресле и счастливо улыбалась

.

Вид у нее был злорадный и даже торжествующий

.

Словно она ловко провернула какое-то удачное дельце

.

Потом она встала

.

В углу стояла метла, и мадам Роза принялась подметать подвал

.

Подметать – дело хорошее, но при этом поднимается пыль, а для мадам Розы с ее астмой нет Эмиль Ажар Вся жизнь впереди ничего хуже пыли

.

Ей сразу же стало трудно дышать, в бронхах захрипело, но она продолжала мести, и некому, кроме меня, ей было сказать об этом, потому что всему миру на нее начхать

.

Само собой, ей платили за то, что она заботилась обо мне, и общее у нас только то, что никого и ничего ни у меня, ни у нее не было, но при ее астме пыль – это самое скверное, хуже не бывает

.

А потом она поставила метлу в угол и попыталась задуть свечу, но ей внутри не хватало воздуха, несмотря на ее толщину

.

Тогда она послюнила пальцы и погасила свечку

.

Я тут же дернул наверх, поняв, что она закончила и сейчас будет подниматься

.

Правда, я ничего не понял, но это было не единственное, чего я не понимал

.

Я ломал себе голову, по какой такой причине она была так довольна, оттого что ночью спустилась на семь этажей и надышалась пылью, и отчего у нее был такой хитрющий вид

.

Когда она вернулась, она уже не боялась, и я тоже, потому что страх ведь передается от человека к человеку

.

А потом мы снова заснули и спали сном праведников

.

Я много размышлял над этими словами и считаю, что мосье Хамиль не нрав, когда так говорит

.

Я думаю, крепче всех спят как раз неправедные, потому что они на все кладут с прибором, а вот праведники как раз не могут сомкнуть глаз и из-за любой малости портят себе кровь

.

Иначе они не были бы праведниками

.

У мосье Хамиля полно выражений, какие не от каждого услышишь, вроде «поверьте моему давнему опыту» или «как я имел честь объявить вам», и еще куча других;

они мне все страшно нравятся, и из-за них я все время вспоминаю его

.

Он вообще был человек, каких еще поискать

.

Мосье Хамиль научил меня писать «на языке моих предков»;

он всегда говорил «предков», потому что о моих родителях он даже не хотел упоминать

.

Он заставлял меня читать Коран, и мадам Роза говорила, что это на пользу арабам

.

Когда я у нее спрашивал, откуда ей известно, что меня зовут Мохаммед и я правоверный мусульманин, если у меня не было ни отца, ни матери и никаких документов, которые подтверждали бы это, она сразу начинала юлить и говорила: вот когда я вырасту и стану покрепче, она мне все расскажет, а пока что не хочет наносить мне жестокий удар, потому как я еще очень впечатлительный

.

Она всегда утверждала, что первое, что нужно щадить у детей, так это впечатлительность

.

Но если бы я и узнал, что моя мама зарабатывала шахной, мне это было бы все равно, я ее любил бы, заботился бы о ней и был бы для нее хорошим сотинером, таким, как мосье Н’Да Амеде, о котором я буду иметь честь рассказать вам

.

Я был очень рад, что у меня есть мадам Роза, но вот гадом мне быть, я не отказался бы, если бы можно было иметь кого-нибудь получше, кого-нибудь, кто больше бы мне подходил

.

Я мог бы заботиться и о мадам Розе, даже если бы у меня была настоящая мама, о которой я должен был бы заботиться

.

У мосье Н’Да Амеде тоже много женщин, которым он оказывает покровительство

.

Но раз мадам Роза знала, что я – Мохаммед и мусульманин, значит, ей было известно мое происхождение и что я не из-под хвоста собаки выпал

.

И желал знать, кто моя мама и почему она не приходила повидать меня

.

Однако мадам Роза с ходу начинала разводить сырость и жаловаться, что я неблагодарный, у меня нет к ней никаких чувств и я готов ее променять на кого попало

.

Ну я сразу и замолкал в тряпочку

.

Само собой, я понимаю, что есть какая-то тайна, когда женщина, которая по жизни работает, рожает ребенка, потому как вовремя не успела предотвратить это с помощью гигиены, и вот так появляются дети шлюх, по-французски – шлюхины отродья, но странно, что мадам Роза на все сто уверена, что я – Мохаммед и мусульманин

.

Не нарочно же она это придумала, чтобы доставить мне удовольствие

.

Однажды я завел об этом разговор с мосье Хамилем, когда он рассказывал биографию Сиди Абдеррахмана, покровителя Алжира

.

Мосье Хамиль приехал к нам из Алжира, где в тридцать лет совершил паломничество в Мекку

.

Сиди Абдеррахман Алжирский его любимый святой, потому что, как он говорит, своя рубашка ближе к телу

.

Но у мосье Хамиля есть также ковер, где изображен другой его Эмиль Ажар Вся жизнь впереди соотечественник, Сиди Уали Дада;

он там сидит на своем молитвенном коврике, который несут рыбы

.

Такое может показаться несерьезным: рыбы тащат по воздуху ковер, но это религия, а против нее не попрешь

.

– Мосье Хамиль, как же так получается: известно, что я Мохаммед и мусульманин, а у меня нет ничего, что бы это доказывало?

Всякий раз, когда мосье Хамиль хочет сказать, да исполнится воля Божья, он поднимает руку

.

– Мадам Роза получила тебя, когда ты был совсем маленький, а свидетельства о рожде нии у нее нету

.

После тебя, малыш Мохаммед, к ней приносили многих детей, и вообще она столько их перевидала

.

Она хранит профессиональную тайну, потому что многие дамы требу ют секретности

.

Тебя она записала Мохаммедом, то есть мусульманином, и после этого тот, кто произвел тебя на свет, больше не подавал признаков жизни

.

Единственное свидетельство, что он жил, это ты, малыш

.

Ты красивый мальчик

.

Вероятней всего, твой отец был убит на алжирской войне, а это очень благородно и прекрасно

.

Он – герой борьбы за независимость

.

– Мосье Хамиль, я предпочел бы иметь отца, а не героя борьбы за независимость

.

Пусть бы он лучше был хорошим сотинером и заботился бы о моей маме

.

– Нет, малыш Мохаммед, ты не должен так говорить, нельзя забывать про югославов и корсиканцев, ведь что бы ни сделали, все валят на нас

.

В этом квартале очень трудно воспитывать ребенка

.

Но у меня было впечатление, что мосье Хамиль что-то знает, только не говорит мне

.

Человек он был хороший, и, если бы ему не пришлось всю жизнь торговать коврами в разнос, он, наверно, стал бы кем-нибудь поважнее, а может, даже тоже сидел бы на коврике, который несут по воздуху рыбы, как тот магрибский святой Сиди Уали Дада

.

– Мосье Хамиль, а почему меня не отдали в школу? Мадам Роза говорила мне, что сперва оттого, что я был слишком маленький для своего возраста, потом оттого, что я был старше своего возраста, а потом оказалось, у меня совсем не тот возраст, какой должен быть, и она повела меня к доктору Кацу, и он сказал ей, что я, вероятней всего, буду не похожим на других, точь-в-точь как великий поэт

.

Мосье Хамиль выглядел жутко печальным

.

Это потому, что у него такие глаза

.

Вообще самое печальное у людей – это глаза

.

– Ты, Мохаммед, очень впечатлительный ребенок

.

И поэтому ты не совсем такой, как другие

.

.

.

– Он улыбнулся

.

– Но от впечатлительности в наши дни не умирают

.

Говорил он по-арабски, а это совсем не то, что по-французски

.

– Мосье Хамиль, а может, мой отец был знаменитый бандит и все боятся его и даже боятся о нем говорить?

– Да нет, Мохаммед, нет, можешь мне поверить

.

Я никогда ничего такого не слышал

.

– А что вы тогда слышали, мосье Хамиль?

Он опустил глаза и вздохнул:

– Ничего

.

– Ничего?

– Да, ничего

.

Со мной это обычное дело

.

Всегда ничего

.

Урок кончился, и мосье Хамиль стал рассказывать про Ниццу, а я этот его рассказ больше всего люблю

.

Когда он говорит про клоунов, которые пляшут на улицах, и про веселых вели канов, восседающих на повозках, мне становится так хорошо

.

И еще мне нравятся мимозовые рощи, что там растут, и пальмы, и белые-белые птицы, которые хлопают крыльями, как будто Эмиль Ажар Вся жизнь впереди аплодируют, до того им весело

.

Как-то я подговорил Мойше и еще одного моего дружка, име ни я его уже не помню, отправиться пешком в Ниццу и жить там в мимозовом лесу охотой

.

Мы сбежали утром, дошли до площади Пигаль, но тут нам стало страшно, потому что это очень далеко от дома, и мы вернулись

.

Мадам Роза кричала, что она чуть с ума не сошла, но она всегда так говорит

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Так вот, как я уже имел честь, когда мы с мадам Розой вернулись после того визита к доктору Кацу, у нас дома был мосье Н’Да Амеде, а одевается он с таким форсом, что вы и вообразить себе не можете

.

Это самый главный сотинер и кот среди всех парижских негров, а к мадам Розе он ходил, чтобы она писала от него письма его семье

.

Никому другому он не хотел признаваться, что не умеет писать

.

Он носил костюм из самого розового шелка, какой только можно найти, розовую шляпу и розовую рубашку

.

Галстук у него тоже был розовый, и в этом наряде все на него обращали внимание

.

Приехал он к нам из Нигера, это одна из многочисленных стран в Африке, и сам себя сделал

.

Он все время это повторял:

«Я сам себя сделал» – в этом розовом костюме и с кольцами с бриллиантами на каждом пальце

.

Да, у него на каждом пальце было по кольцу, и когда его убили и бросили в Сену, то отрубили все пальцы, чтобы кольца не пропали, а пришили его, потому что сводили счеты

.

Я рассказываю вам это прямо сейчас, чтобы потом вы не переживали

.

А пока он был живой, ему принадлежали двадцать пять метров панели на площади Пигаль, и ногти он себе красил у маникюрщиц тоже розовым лаком

.

Да, чуть не забыл, еще он носил жилет

.

Он все время притрагивался кончиком пальца к усикам так нежно-нежно, как будто ласкал их

.

Мадам Розе он приносил в подарок чего-нибудь вкусненького, но она предпочитала духи, потому что боялась еще больше растолстеть

.

Не помню, чтобы от нее когда-нибудь плохо пахло, если не считать последнего времени

.

Так что для мадам Розы самым лучшим подарком были духи, и флаконов этих духов у нее было не сосчитать, но только я никогда не понимал, почему она всегда духами мазала за ушами

.

А этот черный, о котором я вам рассказываю, то есть мосье Н’Да Амеде, был настоящий неграмотный, а когда он стал важной птицей, ему уже было поздно идти в школу

.

Я не собираюсь читать вам лекцию по истории, но негры, они много выстрадали, так что при случае их можно понять

.

Вот поэтому мосье Н’Да Амеде приходил к мадам Розе, чтобы она писала письма, которые он посылал в Нигер своим родителям, фамилию которых он знал наизусть

.

Расизм у них там был до того страшный, что они подняли революцию и установили режим – и после этого перестали мучиться

.

Я-то на расизм никогда не жаловался, так что не знаю, чего мне от него ждать

.

Но вообще-то у негров, наверно, полно и других недостатков

.

Мосье Н’Да Амеде усаживался на кровати, на которой мы спали, когда нас было не боль ше трех или четырех, а когда больше, то нас с Мойше мадам Роза брала к себе

.

А иногда он вскакивал на кровать с ногами и, стоя, втолковывал мадам Розе, что она должна рассказать в письме его родителям

.

Разговаривая, мосье Н’Да Амеде размахивал руками, входил в раж, начинал злиться и даже приходил в ярость, но вовсе не потому, что он был бешеный, а по тому, что ему хотелось многое сообщить родителям, но при его слабых возможностях он не мог этого выразить

.

Письмо всегда начиналось с обращения к дорогому и почитаемому отцу, но вскорости он начинал беситься: сердце его было полно самыми лучшими чувствами, но слов для них у него не находилось, и потому они там и оставались

.

Не умел он высказать их, потому как ему нужно было, чтобы каждое слово было из золота и бриллиантов

.

Мадам Роза писала письма, в которых он занимался самообразованием, чтобы стать производителем общественных работ, научиться строить плотины и сделаться благодетелем своей родной стра ны

.

Когда она ему читала все это, он получал большое удовольствие

.

Мадам Роза заставляла его в письмах строить дороги, мосты и вообще все, что положено

.

Ей нравилось, когда мосье Н’Да Амеде, слушая про все то, чем он занимался в письмах, радовался, и он всякий раз клал в конверт деньги, чтобы это выглядело правдоподобно

.

В своем розовом костюме, купленном на Елисейских полях, а может, где еще покруче, он был в полном восторге, и мадам Роза потом говорила, что, когда он слушает, у него глаза истинно верующего и что чернокожие Эмиль Ажар Вся жизнь впереди из Африки, потому как есть и не из Африки, это самые лучшие среди негритосов

.

Истинные верующие – это люди, которые верят в Бога, как мосье Хамиль;

он мне все время про него рассказывал и объяснил, что существуют вещи, которые нужно выучить, пока ты еще молод и способен заучить все, что угодно

.

У мосье Н’Да Амеде в галстуке был бриллиант, и он здорово сверкал

.

Мадам Роза го ворила, что это настоящий, а не какой-нибудь там фальшивый, как можно было бы думать, потому что такая мысль первой появляется в голове

.

Дедушка мадам Розы со стороны матери занимался бриллиантами, так что она кое-чего в этом смыслила

.

Бриллиант был в галстуке, то есть ниже лица мосье Н’Да Амеде, которое тоже сверкало, верней, блестело, но по дру гим причинам

.

Мадам Роза никогда не помнила, что она писала в Африку его родителям в последнем письме, но это не имело значения, она говорила, что чем больше пускаешь пыли, тем больше верят

.

Надо сказать, мосье Н’Да Амеде тоже не придирался, ему было все равно, главное, чтобы родители были счастливы

.

Случалось, он вообще забывал о них и начинал говорить про то, кем он стал и кем он еще будет, дай срок

.

Я никогда больше не видел чело века, который так говорил бы о себе и так заливал

.

Он кричал, что все его уважают, ходят перед ним на цирлах и что он король

.

Правда, правда, он орал: «Я – король!» – и мадам Роза записывала это в письмо вперемешку с мостами, дорогами и всем прочим

.

А потом говорила мне, что мосье Н’Да Амеде полный мишуге, по-еврейски это сумасшедший, правда сумасшед ший не опасный, главное не перечить ему, а не то можно нарваться на неприятности

.

Похоже, он уже кое-кого пришил, но только негров, у которых не было документов, потому что они были не французы, в отличие от американских негров, которые все американцы, так что это были негритянские разборки, а полиции они до фонаря, она занимается только теми, у кого есть настоящие документы и кто тут живет легально

.

Однажды он чего-то не поделил не то с алжирцами, не то с корсиканцами, и мадам Розе пришлось писать в Африку письмо, которое не доставило счастья его родителям

.

Так что не стоит думать, будто у сотинеров не бывает проблем, их у них, как у всех людей, полно

.

Мосье Н’Да Амеде всегда сопровождали два телохранителя, потому что у него были враги и ему приходилось остерегаться

.

А телохранители эти были такие, про которых говорят:

«Поскорей бы их Господь на небо прибрал»;

рожи страшные, глянешь, и прямо жуть берет

.

Один – бывший боксер, его, видно, столько молотили по морде, что все там сошло со своих мест: глаз опустился, нос расплющен, а бровей вообще нет, должно быть, ему не раз кровянили надбровные дуги, и арбитру приходилось останавливать матч, да и второй глаз был тоже не в порядке, словно, когда ему дубанули в тот глаз, этот вылез из орбиты

.

Но кулаки у него были дай Боже, но не только они, но и ручищи тоже, я ни у кого таких длинных не видел

.

Мадам Роза говорила, что, когда много спишь, быстрей растешь, так у этого мосье Боро кулачищи, видать, всю жизнь дрыхли, такие они были здоровенные

.

У второго телохранителя морда была не разбитая, а жаль

.

Я вот, например, не терплю людей, у которых вывеска все время меняется и каждую секунду на ней другое выражение

.

Это называется фальшивая морда, и на такое бывают, само собой, причины, у кого их нет, но все стараются это скрывать, только у этого, я вам точно клянусь, рожа была до того криводушная, что волосы на голове вставали дыбером, стоило лишь подумать, что он там внутри себя прячет

.

Вы понимаете, что я хочу сказать? К тому же он всю дорогу мне улыбался, и хотя это неправда, будто негры едят детей, это все бабушкины сказки, но у меня было впечатление, что я возбуждал у него аппетит, и потом, у себя в Африке они все-таки были людоедами, этого у них не отнимешь

.

Когда я проходил мимо, он хватал меня, сажал к себе на колени, говорил, что у него тоже есть мальчонка моих лет и он купил ему ковбойский пояс с кобурой и кольтом, о каком я всегда мечтал

.

Настоящая сволочь

.

Может, в нем и было Эмиль Ажар Вся жизнь впереди что-то хорошее, как во всяком человеке, ежели хорошенько покопаться, но на меня его глаза, которые каждую секунду меняли выражение, нагоняли жуткий страх

.

Видно, он это знал, потому что однажды принес мне пакетик фисташек, так он здорово притворялся

.

Правда, что такое фисташки, которым цена-то один франк? И если он надеялся ими втереться ко мне в дружбу, то он здорово просчитался, можете мне поверить

.

А рассказываю я вам об этом так подробно, потому что вот в этих не зависящих от моей воли обстоятельствах у меня случился новый приступ ярости

.

Мосье Н’Да Амеде всегда приходил диктовать по воскресеньям

.

В этот день женщины не работают, у них выходной, и одна или две обычно прибегали к нам, чтобы забрать своих маль цов, повести их подышать свежим воздухом в общественный сад или с ними пообедать

.

Могу вас заверить, что женщины, которые зарабатывают шахной, иногда оказываются лучшими на свете матерями, потому как это передышка от клиентов, а потом собственный малыш дает им надежду на будущее

.

Нет, есть, разумеется, которые и бросают, не будем об этом умалчи вать, но это может означать, что они умерли или у них есть важные оправдания

.

Некоторые приводили своих детей только в понедельник к полудню, хотели, прежде чем опять начать работать, как можно дольше побыть с ними

.

Но в тот день у нас дома были только те, кто жил постоянно, а это значит в основном я и Бананчик, за которого не платили больше года, но ему было хоть бы хны, и чувствовал он себя отлично

.

Был еще и Мойше, но он находился на проверке в одной еврейской семье, как я уже имел честь, и она хотела только убедиться, что у него нет ничего вредного наследственного, потому что это первое дело, о котором надо подумать, прежде чем полюбить ребенка, если не хочешь потом заиметь крупных неприят ностей

.

Доктор Кац выдал ему свидетельство, но они хотели сперва присмотреться, прежде чем кинуться в омут

.

Бананчик был еще счастливей, чем всегда: он только что открыл, что у него есть писька, и вовсю интересовался ею

.

А я учил одну белиберду, в которой совершенно ни фига не понимал, но мосье Хамиль собственноручно написал мне ее, так что понимаю я или нет, не имело никакого значения

.

Я и сейчас могу повторить ее наизусть, ему это было бы приятно: «Elli habb allah la ibri ghirhou soubhan ad daim la iazoul

.

.

.

» А означает это: «Тот, кто любит Бога, никого другого, кроме Него, не хочет»

.

Ну, я чего-нибудь, может, и захотел бы, но мосье Хамиль велел мне изучать мою религию, потому что, даже если я останусь во Франции до самой смерти, как мосье Хамиль, я не должен забывать, что у меня есть моя родная страна, а это все-таки лучше, чем ничего

.

Моя родная страна – это, наверно, какая нибудь вроде Алжира или Марокко, и, даже если никаких в смысле меня документов нет, мадам Роза была убеждена в этом: не ради же собственного удовольствия она воспитала меня как араба

.

А еще она говорила, что для нее без разницы: в дерьме все равны, и если арабы и евреи квасят друг другу морды, то это вовсе не значит, что они отличаются от других, за исключением, может быть, немцев, просто тут действует братство

.

Да, я забыл вам сказать, что мадам Роза держала под кроватью портрет мосье Гитлера, и, когда ей совсем было худо, совсем невмоготу, она вытаскивала портрет, смотрела на него и сразу чувствовала облегчение – как бы одной бедой становилось меньше

.

Могу сказать в оправдание мадам Розы, что она была святая женщина, хоть и еврейка

.

Само собой, жратву она нам покупала самую дешевую, а уж с этим рамаданом устраивала мне такое, что просто гаси свет

.

Можете себе вообразить, двадцать дней без кормежки, для нее это была манна небесная, и у нее был такой торжествующий вид, когда наступал этот рамадан и мне нельзя было взять в рот ни кусочка гефилте фиш, которую она сама готовила

.

Эта толстуха уважала чужую веру, но я собственными глазами видел, как она хавала ветчину

.

А когда я говорил, что ей нельзя ветчину, она только смеялась

.

Я не мог ей помешать измываться надо мной в рамадан, так что приходилось воровать жратву по магазинам в тех кварталах, Эмиль Ажар Вся жизнь впереди где не знали, что я араб

.

Так вот, было воскресенье, и мадам Роза все утро проплакала;

бывали дни, когда она без всяких видимых причин всю дорогу заливалась слезами

.

Приставать к ней, когда она разводила сырость, не рекомендовалось, это были ее лучшие моменты

.

Во, я еще вспомнил, что утром маленький вьетнамец получил по заднице, потому что всякий раз, когда звонили в дверь, он прятался под кровать: за три года он переменил уже семей двадцать, и это ему вко нец охренело

.

Не знаю, что с ним стало, но как-нибудь я схожу его повидать

.

Впрочем, звонки никому у нас хорошего настроения не добавляли, мы все боялись облавы на предмет, чтобы нас запаковать в приют

.

У мадам Розы были фальшивые документы на любой случай, она ими запаслась при помощи одного своего еврейского друга, который, после того как вернулся живым, только ими и занимался для обеспечения спокойного будущего

.

Не помню, говорил ли я вам, что ей покровительствовал один комиссар полиции, которого она воспитывала, пока его мать изображала в провинции парикмахершу

.

Но всегда ведь полно завистников, и ма дам Роза боялась, что ее выдадут

.

Когда-то ее вот так же разбудили на заре, в шесть утра, позвонив в дверь, и отвезли на велодром, а оттуда в еврейскую общагу в Германии

.

И тут как раз заявился мосье Н’Да Амеде, чтобы писать письмо, заявился вместе со своими двумя телохранителями, у одного из которых была такая фальшивая вывеска, что просто с души воротило

.

Не знаю, с чего я так невзлюбил его, но думаю, потому что мне уже было девять или десять с мелочью и у меня, как у всех, появилась потребность кого-нибудь ненавидеть

.

Мосье Н’Да Амеде влез с ногами на кровать, а во рту у него была толстенная сигара, пепел с которой сыпался куда ни попадя, и он сразу стал докладывать своим родителям, что скоро вернется в Нигер и будет там жить в почете и богатстве

.

Сейчас-то я думаю, он сам в это верил

.

Я часто замечал, что люди начинают верить в то, что говорят, им это необходимо, чтобы жить

.

Но говорю я это не для того, чтобы показаться философом, а потому что вправду так думаю

.

Да, еще я забыл отметить, что комиссар полиции, который был сыном шлюхи, все знал и все прощал

.

Он даже иногда приходил, чтобы обнять мадам Розу, при условии, что она будет держать клюв закрытым

.

Это то самое, что имеет в виду мосье Хамиль, когда говорит:

все хорошо, что хорошо кончается

.

Я вам рассказываю про это, чтобы поднять немножко настроение

.

Мосье Н’Да Амеде разливался соловьем, его телохранитель с покореженной мордой сидел в это время в кресле и полировал ногти, а второй ни на что не обращал внимания

.

А я как раз собрался пойти отлить, и тут второй, ну тот, о котором я вам говорил, схватил меня, когда я проходил мимо, и посадил к себе на колени

.

Он разглядывал меня, улыбался, даже сдвинул шляпу на затылок и при этом лепил мне:

– Ты так похож на моего сынка, малыш Момо

.

Сейчас он на море, в Ницце, вместе со своей мамочкой, они там отдыхают, а завтра уже возвращаются

.

Завтра у него праздник, день рождения, и он получит в подарок велосипед

.

Можешь, когда захочешь, приходить к нам домой, будешь с ним играть

.

Не знаю, что со мной случилось, но я уже столько лет жил без отца и без матери, не говоря уж про велосипед, и вот этот гадский велосипед доконал меня

.

Короче, вы понимаете, что я хочу сказать

.

Ладно, инш’Аллах, но это неправда, и так я говорю только потому, что я правоверный мусульманин

.

В общем, меня это взволновало, ярость охватила, короче, было что-то жуткое

.

И пошло изнутри, а это хуже всего

.

Когда приходит извне, вроде пенделя ногой под зад, можно дать деру

.

Но когда изнутри, тут уж ничего не поделаешь

.

Когда на меня такое накатывает, хочется сдохнуть, чтобы уж с концами, и вообще

.

Чувство, будто в тебе поселился кто-то чужой

.

Я орал, упал на пол, бился головой, чтобы выгнать его, но это Эмиль Ажар Вся жизнь впереди невозможно, потому что у этого чужого нету ног, у того, что внутри, ног не бывает

.

Гляди-ка, рассказываю, и мне становится легче, как будто это понемножку выходит

.

Вы понимаете, что я хочу сказать?

А когда я перестал и они все отвалили, мадам Роза потащила меня к доктору Кацу

.

У нее прямо поджилки тряслись, она ему сказала, что у меня все признаки наследственности и я способен схватить нож и прирезать ее во сне

.

Не знаю, почему мадам Роза так боится, что ее убьют, когда она спит, хотя спать ей это совсем не мешает

.

Доктор Кац рассердился, накричал на нее, что я тихий, словно ягненок, и ей должно быть стыдно нести такие глупости

.

Он прописал ей транквилизаторы, которые у него были в ящике, и мы рука в руке вернулись домой, но я чувствовал, что ей немножко не по себе, оттого что она ни за что ни про что обвинила меня

.

Но нужно ее понять, ведь жизнь – единственное, что у нее осталось

.

Люди цепляются за жизнь больше, чем за что другое, и это даже смешно, если подумать, сколько замечательных вещей существует на свете

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Дома она наглоталась транквилизаторов и весь вечер провела, глядя с блаженной улыб кой перед собой, потому как ничего не чувствовала

.

Мне она никогда не давала колес

.

Эта женщина была в сто раз лучше других, и в доказательство я прямо сейчас могу привести пример

.

Если возьмете мадам Софи, которая тоже держит на улице Сюркуфа тайный пансион для детей шлюх, или еще одну с бульвара Барбеса по кличке Графиня, потому что она вдова, а покойного ее мужа звали Граф, так вот они брали в иной день по десять мальцов, и первое, что они делали, напичкивали их успокоительными колесами

.

Мадам Роза знала об этом из достоверного источника, от одной африканской португалки, которая работала в Трюандери и забрала своего сына от Графини в таком состоянии успокоения, что он на ногах не держался, все падал

.

Его ставишь, а он шмякается, ставишь, а он шмякается, и в эту игру с ним можно было играть несколько часов

.

А вот мадам Роза была полная противоположность

.

Когда мы начинали беситься или среди тех, кого приводили на день, оказывались совсем неуемные, а таких сколько угодно, колесами нажиралась она

.

И тогда можно было орать или драться в свое удовольствие, ей все это было до фонаря

.

Держать порядок должен был я, и мне это здорово нравилось, потому что я чувствовал себя главным

.

Мадам Роза сидела в кресле по середине комнаты, положив на живот грелку, обвязанную шерстью, и, чуть наклонив голову, смотрела на нас с ласковой улыбкой, а иногда даже поднимала руку и приветственно нам махала, словно проезжающему поезду

.

Из этого состояния ее ничем было не вышибить, и то гда всем командовал я, главное, следил, чтобы не подожгли шторы, потому что для малышни первое удовольствие – это развести огонь

.

Единственное, что могло хоть чуточку встревожить мадам Розу, когда она была под успо коительными, так это звонок в дверь

.

Она до посинения боялась немцев

.

Это старая история, про нее писали во всех газетах, и я не буду вам ее подробно рассказывать, но мадам Роза так от нее и не отошла

.

Иногда ей чудилось, будто все это еще продолжается, особенно по ночам, она вообще была человеком, жившим воспоминаниями

.

Вам небось кажется, что в наши дни, когда все кончено и трижды забыто, это дикая глупость, но евреи никак не могут опомнить ся, ведь их же уничтожали, и они всю дорогу мысленно к этому возвращаются

.

Мадам Роза часто рассказывала про нацистов и эсэсовцев, и мне страшно жаль, что я поздно родился и не видел нацистов и эсэсовцев с оружием и в форме, тогда я, может, хотя бы понял, что к чему

.

А теперь уж ни фига не понять

.

Вообще, это было офигенно смешно, как мадам Роза боялась звонков

.

И самое лучшее время было рано утречком, когда день еще только потягивается

.

Немцы просыпаются с ранья и рассвет предпочитают любой другой поре дня

.

Среди нас всегда находился кто-нибудь, кто вставал, прокрадывался на площадку и нажимал на кнопку

.

Длинный-длинный звонок, чтобы не пришлось по новой перезванивать

.

Вот смеху-то! Это надо было видеть

.

В ту пору мадам Роза уже набрала свои девяносто пять кило с довеском, и вот она выскакивала как сумасшед шая из кровати и неслась по меньшей мере пол-этажа вниз, прежде чем остановиться

.

Ну а мы лежали и притворялись, будто спим

.

Когда же она понимала, что это вовсе не нацисты, то приходила в жуткую ярость и ругала нас выблядками;

она нас так никогда не обзывала, если мы не давали повода

.

В бигудях, на которые она накручивала несколько еще оставшихся на голове волосков, она стояла с ошалелыми глазами и уже будто верила, что никакого звонка не было, он ей приснился, это у нее внутри зазвенело

.

Но почти всегда кто-нибудь из нас не выдерживал и начинал хихикать, тогда до нее доходило, что ее опять разыграли, и она приходила в ярость или принималась плакать

.

Я-то считаю, что евреи такие же люди, как все, просто не надо на них зла держать

.

А часто никому и не надо было вставать и нажимать на звонок: мадам Роза и без нас Эмиль Ажар Вся жизнь впереди обходилась

.

Внезапно она просыпалась, резко вскакивала, вслушивалась, слетала с кровати, и должен сказать, что задница у нее была невиданных размеров, накидывала свою любимую лиловую шаль и вылетала на площадку

.

Она даже не смотрела, есть там кто или нет, потому что звенело-то у нее внутри, а хуже этого ничего не бывает

.

Иногда она сбегала всего на несколько ступенек или на один марш, а бывало, что спускалась и в подвал, как в тот первый раз, о котором я уже имел честь

.

Сперва я думал, что в подвале она прячет клад и просыпается от страха перед ворами

.

Я всегда мечтал иметь хорошенько припрятанный клад, которым я мог бы пользоваться, когда наступает нужда

.

Мне кажется, клад, если он надежно припрятан и никто, кроме вас, о нем не знает, самое лучшее, что только может быть

.

Я подсмотрел, куда мадам Роза кладет ключ от подвала, и как-то отправился поглядеть, что там

.

Но ничего не нашел

.

Ну, мебель, ночной горшок, свечи, сардинки и разные другие шмотки, чтобы можно было человеку там жить

.

Я зажег свечку, все осмотрел, но там были только стены, которые скалили камни, точно зубы

.

Тут вдруг я услышал шум, подскочил от страха, но это была всего лишь мадам Роза

.

Она стояла в двери и глядела на меня

.

Нет, вид у нее был не сердитый, скорей виноватый, как будто ей было стыдно

.

– Не надо никому про это рассказывать, Момо

.

Дай мне его

.

Она протянула руку, и я положил в нее ключ

.

– Мадам Роза, а что здесь? Почему вы приходите сюда по ночам? Что это такое?

Она поправила на носу очки и улыбнулась:

– Это мое запасное убежище, Момо

.

Пошли отсюда

.

Она задула свечку, взяла меня за руку, и мы поднялись в квартиру

.

Потом она сидела в своем кресле, держась за сердце, потому что всякий раз, поднявшись на седьмой этаж, едва не отдавала концы

.

– Момо, поклянись, что никому про это не расскажешь

.

– Клянусь вам, мадам Роза

.

– Херем?

У них, у евреев, этим словом клянутся

.

– Херем

.

И тогда она, глядя куда-то поверх меня такими глазами, словно видела что-то и впереди, и позади, прошептала:

– Это мое еврейское логово, Момо

.

– А, ну понятно

.

– Ты понимаешь?

– Не-е, но это ничего, я привык

.

– Я там прячусь, когда мне становится страшно

.

– Мадам Роза, а отчего вам становится страшно?

– А разве нужно иметь какую-то причину, чтобы стало страшно?

И я эти слова запомнил навсегда, потому что ничего верней их я в жизни не слышал

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Я часто ходил посидеть в приемную к доктору Кацу, потому что мадам Роза твердила:

от этого человека исходит добро, но я ничего такого не чувствовал

.

Может, я недостаточно долго там сидел

.

Я знаю, что на свете много людей, которые делают добро, но они же не все время этим занимаются, и надо просто попасть в нужный момент

.

Чудес не бывает

.

Сперва доктор Кац выходил и спрашивал, не заболел ли я, но потом он привык и оставил меня в покое

.

Кстати, у дантистов тоже есть приемные, но они лечат только зубы

.

Мадам Роза гово рила, что доктор Кац – специалист по всему, и это точно: кого у него только не было – само собой, евреи, североафриканцы, как везде, не говоря уже про арабов и негров, причем боль ные самыми разными болезнями

.

Особенно много у него было венерических болезней из-за рабочих-иммигрантов, которые подхватили их, перед тем как отправиться во Францию, чтобы воспользоваться здесь достижениями социальной защиты

.

В общественных местах венериче ские не заразные, и доктор Кац принимал их у себя, но с дифтеритом, скарлатиной, краснухой и другими такими пакостями к нему заявляться было нельзя, а надо было вызывать к себе

.

Только родители же никогда не знают, чем их дети больны, и я там раза два подхватил грипп и еще коклюш, которые вовсе мне и не предназначались

.

Но я все равно ходил туда

.

Мне нравилось сидеть в приемной и чего-то ждать, а когда доктор Кац весь в белом выходил и гладил меня по голове, мне сразу становилось легче, а медицина ведь для того и существует

.

Мадам Роза очень беспокоилась из-за моего здоровья, твердила, что у меня трудности полового созревания, потому что у меня уже проснулся, как она называла, враг рода чело веческого и вставал по нескольку раз в день

.

А самым большим несчастьем после полового созревания для нее были родственники, то есть дяди и тети, это когда чьи-нибудь родители погибали, скажем, в автомобильной катастрофе и они не хотели по-настоящему заниматься сиротой, но и в приют тоже отдавать не хотели, потому что в квартале их ославили бы людьми без сердца

.

Ну, и тогда они приходили к нам, особенно если ребенок был подавленным

.

Мадам Роза подавленным называла ребенка, который, как и указывает это слово, находился в подав ленном состоянии

.

А означает это, что ему не хотелось жить и он становился как чокнутый

.

Хуже этого с мальцом ничего случиться не может, если не считать всего остального

.

Когда к нам приводили новенького – всего на несколько дней или чтобы он приходил только по будням, мадам Роза всесторонне обследовала его, а главное, смотрела, не подав ленный ли он

.

Она строила ему страшные рожи, чтобы напугать, или надевала перчатку, где каждый палец изображал паяца, и все малыши смеялись, если только не были в подавленном состоянии, но некоторые были словно не от мира сего, поэтому про них и говорят, что они как чокнутые

.

Мадам Роза не могла их принять, потому что за ними нужен глаз да глаз, а у нее не было дополнительной рабочей силы

.

Был случай, когда одна марокканка, кото рая работала в заведении на улице Золотой капли, привела к ней мальчонку в подавленном состоянии, а потом загнулась, не оставив адреса

.

Мадам Розе пришлось пристраивать его в благотворительную организацию по фальшивым документам, подтверждающим, что он вза правду существует, и она от этого стала совсем больная, потому что нет ничего печальней, чем благотворительная организация

.

Но и со здоровыми детьми риска тоже не оберешься

.

Вы не можете заставить неизвестных родителей забрать своего малявку, если против них нет доказательств по закону

.

А хуже всего – так это бессердечные матери

.

Мадам Роза говорила, что у зверей законы устроены лучше, чем у нас, и усыновлять ребенка просто-напросто опасно

.

Если настоящая мать, узнав, что теперь он счастлив, захочет отравить ему жизнь, все права на ее стороне

.

Потому-то лучше всего фальшивые бумаги, и если такая падла, узнав года через два, что ее ребенку хорошо у новых родителей, пожелает вернуть его обратно, чтобы продолжать мучить, то при сделанных Эмиль Ажар Вся жизнь впереди по всем правилам фальшивых документах ей это ни за что не удастся, ее бортанут, и он будет спасен

.

Мадам Роза говорила, что у зверей в этом смысле в сто раз лучше, чем у нас, потому что они живут по законам природы, особенно львицы

.

Она вовсю восхищалась львицами

.

И, лежа в постели, я иногда воображал, будто в дверь позвонили, я иду открываю, а там стоит львица, которая хочет войти, чтобы защитить своих малышей

.

Мадам Роза рассказывала, что львицы этим славятся и скорей дадут себя убить, чем отступят

.

Таков закон джунглей, и, если львица не защищает своих детенышей, никто ей не будет доверять

.

Я впускал свою львицу почти каждую ночь

.

Она входила, запрыгивала на кровать и лизала нам лица, потому что другим это тоже нужно, а я был старший и обязан был заботиться о них

.

Вот только у львиц плохая слава, потому что им, как и всем живым существам, нужно есть, и поэтому, когда я объявлял остальным, что придет моя львица, поднимался рев, и даже Бананчик начинал хныкать, хотя при его-то всегдашнем веселом настроении ему все было по кочану

.

Я очень любил Бананчика, его взяла семья французов, у которых было место, и как-нибудь я схожу его проведать

.

В конце концов мадам Роза узнала, что, когда она спит, я привожу львицу

.

Она понимала, что не взаправду, что просто я смотрю сны о законах природы, но нервная система у нее стано вилась все впечатлительней, и даже мысль, будто по квартире гуляют дикие звери, вызывала у нее ночные страхи

.

Она с криком просыпалась, потому что мой сон для нее оказывался кошмаром, и она всегда говорила: кошмары – это то, во что в старости превращаются сны

.

Так что получались у нас две львицы, совершенно разные, но тут уж ничего не попишешь

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Не знаю даже, чего вообще могло сниться мадам Розе

.

Не понимаю, какой смысл видеть сны о прошлом, а о будущем в ее возрасте ей уже ничего не могло присниться

.

А может, ей снилась молодость, когда она была красивая и ничего не думала про здоровье

.

Не знаю, чем занимались ее родители, только она была из Польши

.

Работать она начинала там, а потом работала в Париже, на улице Фурси, на улице Блондель, на улице Лебедей, – короче, всюду понемножку, а потом занималась тем же в Марокко и Алжире

.

На арабском она говорила классно, можете мне поверить

.

Она даже обслуживала Иностранный легион в Сиди-Бель Аббесе, но когда возвратилась во Францию, все пошло наперекосяк: ей захотелось любви, а этот гад спер все ее сбережения и настучал французской полиции, что она еврейка

.

Но на этом она, когда рассказывала, обычно останавливалась, говорила: «Ну ладно, на сегодня хватит», – и улыбалась, переживала все хорошее, что у нее было в жизни

.

Вернувшись из Германии, она еще несколько лет работала, но после пятидесяти начала толстеть и перестала быть такой аппетитной

.

Она знала, что у женщин, которые работают, большие трудности: по моральным соображениям закон запрещает им держать при себе детей, и ей пришло в голову открыть бессемейный пансион для мелюзги, что родились вопреки закону

.

Короче говоря, подпольный, но в нашем языке он называется «левый»

.

Ей повезло вырастить комиссара полиции, который был сыном шлюхи и покровительствовал ей, но сейчас ей было уже шестьдесят пять, и ждать можно было чего угодно

.

Особенно ее пугал рак, потому что это кранты

.

Я видел, что ей становится все хуже и хуже, и бывало, мы молча смотрели друг на друга, и нам обоим было страшно, потому что ни у нее, ни у меня никого больше на свете не было

.

Так что в ее состоянии ей не хватало только львицы, которая свободно разгуливает по квартире

.

Ну хорошо, я улегся, но глаза в темноте не закрыл, львица приходит, ложится рядом со мной и начинает лизать мне лицо, а остальные – сами по себе

.

Когда же мадам Роза от страха просыпалась, выходила к нам и зажигала свет, то видела, что все мирно спят

.

Но она заглядывала под кровати, и если подумать, так это просто смех:

последнее, чего ей надо было бояться, так это львов, потому что в Париже они уж точно не водятся, ведь дикие звери живут только на природе

.

Вот тогда я впервые смекнул, что у нее завелись тараканчики

.

Она перенесла много бед, и теперь надо было расплачиваться, потому что в жизни за все приходится платить

.

Она даже поволокла меня к доктору Кацу и объявила ему, что я пускаю бродить по квартире диких зверей и что это определенно признак

.

Я понимал, что у нее и доктора Каца есть какая-то тайна, о которой нельзя говорить при мне, но не имел ни малейшего представления, в чем дело и почему мадам Роза так перепугана

.

– Доктор, уверяю вас, все это кончится насилием, – Не говорите глупостей, мадам Роза

.

Вам нечего бояться

.

Наш малыш Момо ласковый ре бенок

.

Это никакая не болезнь, и можете поверить старому врачу, труднее всего излечиваются вовсе не болезни

.

– Но тогда почему у него все время в голове одни львы?

– Во-первых, не львы, а львица

.

Доктор Кац улыбнулся и дал мне мятный леденец

.

– Это львица

.

А что делают львицы? Защищают своих детенышей

.

.

.

Мадам Роза вздохнула:

– Вы же знаете, доктор, почему я боюсь

.

Доктор Кац от злости весь раскалился:

– Замолчите, мадам Роза! Вы совершенно необразованная

.

Ничего в этих вещах не пони маете и придумываете Бог знает что

.

Это возрастные фантазии

.

Я уже тысячу раз это вам Эмиль Ажар Вся жизнь впереди повторял и прошу вас замолчать

.

Он хотел что-то добавить, но взглянул на меня, встал и велел мне выйти

.

Пришлось подслушивать под дверью

.

– Доктор, я так боюсь наследственности!

– Все, мадам Роза, хватит

.

Во-первых, при той профессии, которой занималась его бедная мать, вы даже не можете знать, кто был его отцом

.

И в любом случае, я вам уже объяснял, что это ничего не значит

.

Тут воздействуют тысячи разных факторов

.

Ясно только одно: он очень впечатлительный ребенок и нуждается в любви

.

– Но, доктор, не могу же я каждый вечер вылизывать ему лицо

.

И неизвестно, какие мысли ему могут когда-нибудь прийти в голову

.

А почему его отказались оставить в школе?

– Потому что вы сделали справку о рождении, которая никак не соответствует его реаль ному возрасту

.

Вы слишком любите этого мальчика

.

– Я страшно боюсь, что у меня его заберут

.

Но имейте в виду, насчет него ничего доказать невозможно

.

Я обычно записываю такие сведения на бумажке или храню в голове, потому что девочки боятся, как бы кто чего не узнал

.

Проститутки по причине их безнравственного поведения не имеют права воспитывать своих детей и лишаются родительских прав

.

И этим их можно держать в руках и годы и годы подряд шантажировать, они готовы на все, лишь бы не потерять ребенка

.

И многие сотинеры теперь – настоящие вымогатели, потому что в наше время никто не желает честно заниматься своей профессией

.

– Вы славная женщина, мадам Роза

.

Выпишу-ка я вам транквилизаторы

.

Я так ничего и не узнал

.

Только убедился лишний раз, что еврейка темнит насчет меня, но не больно-то и хотел узнавать

.

Чем меньше знаешь, тем лучше

.

Мой дружок Дылда, а он тоже шлюхин сын, говорил, что в нашем положении тайна – дело совершенно нормальное по причине закона больших чисел

.

Он говорил, что женщине, у которой в день по многу кли ентов, когда она случайно подзалетает и решает оставить ребенка, грозит административное преследование, а хуже этого не бывает ничего, потому что ей запрещено иметь детей

.

И в нашем случае можно быть уверенным только насчет матери, потому что отец находится под защитой закона больших чисел

.

У мадам Розы на дне чемодана была бумажка, на которой я был записан Мохаммедом, а также там были записаны три килограмма картошки, фунт морковки, сто граммов сливочного масла, рыба и воспитать в мусульманской религии

.

Была там также дата, но она означала всего лишь день, когда мадам Роза получила меня, а вовсе не когда я родился

.

Я занимался остальной мелюзгой, главным образом подтирал им зады, потому что мадам Розе было трудно нагибаться из-за веса

.

Талии у нее уже вообще не осталось, а задница чуть ли не подпирала плечи

.

Когда она шла, это надо было видеть

.

Каждую субботу ближе к вечеру она надевала голубое платье с лисой, серьги, штукату рилась в два раза ярче, чем обычно, и отправлялась посидеть во французский бар Купель на Монпарнасе, где съедала пирожное

.

Тем, кому больше четырех лет, я уже не подтирал, потому как у меня тоже есть чувство достоинства, но некоторые нарочно обгаживались

.

Но я хорошо знал эти фокусы и научил их вести себя как надо, то есть я хочу сказать, подтирать друг другу;

я объяснил им, что так будет лучше, чем ходить с грязными задами

.

В общем, все шло нормально, и мадам Роза меня поздравляла, говорила, что у меня здорово получается

.

С остальными я не играл, они были совсем мелюзга, разве когда сравнивали пиписьки, но мадам Роза просто бесилась от этого, у нее дикий ужас перед пиписьками из-за того, что ей пришлось вынести в жизни

.

И по-прежнему она по ночам боялась львов;

это же просто в голову не вмещается: бояться, что на тебя нападут львы, когда кругом столько других причин для страха, причем самых что ни Эмиль Ажар Вся жизнь впереди на есть подлинных

.

У мадам Розы было плохо с сердцем, и потому из-за этого чертового седьмого этажа за покупками ходил я

.

Для нее не было ничего хуже лестницы

.

Она дышала с жутким хрипом и свистом, и из-за нее у меня тоже началась астма;

доктор Кац сказал, что нет ничего заразней психологии

.

И насчет этого никто ничего толком не знает

.

Каждое утро, увидев, что мадам Роза проснулась, я был счастлив, потому что меня мучили ночные страхи, я до посинения боялся остаться один, без нее

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди Самым большим моим другом в ту пору был зонтик по имени Артюр, и я одел его с ног до головы

.

Я сделал ему голову из зеленой тряпки, свернул ее в шар и нацепил на ручку, на нем я нарисовал губной помадой мадам Розы симпатичную улыбающуюся физию с круглыми глазами

.

Я завел его не только для того, чтобы было кого любить, но чтобы устраивать представления, потому что карманных денег у меня не было, и я иногда выходил во французские кварталы, где ими можно разжиться

.

Пальто я носил не по росту, оно доходило мне до пяток, а еще я надевал шляпу-котелок и раскрашивал лицо в разные цвета, так что мы оба с зонтиком Артюром выглядели здорово смешно

.

Я разыгрывал на улице разные смешные сценки, и иногда мне удавалось собирать за день до двадцати франков, но приходилось быть все время на стреме, потому как полиция вечно обращает внимание на несовершеннолетних, которые без присмотра

.

Артюр был одет как будто он одноногий, на нем была бело-синяя баскетбольная кеда, штаны, клетчатый клифт на плечиках, привязанный веревочками, а на голову я ему нахлобучил шляпу-канотье

.

Я попросил мосье Н’Да Амеде помочь мне одеть зонтик, и знаете, что он сделал? Взял меня с собой в «Золотой пуловер» на бульваре Бельвиль, где самый шикарный прикид, и позволил выбрать все, что я захочу

.

Не знаю, все ли у них в Африке такие, но если да, то им там клево живется, нехватки ни в чем не должно быть

.

Исполняя свой номер на улице, я ходил вперевалочку, танцевал с Артюром и собирал бабки

.

Но находились люди, которые возмущались и заявляли, что нельзя так обращаться с ребенком

.

Не знаю, кто и как со мной обращался, но бывали и такие, которые расстраивались

.

Даже забавно, ведь я же это делал для смеха

.

Время от времени Артюр ломался

.

Я прибил к нему вешалку, и у него появились плечи, но нога у него была одна, как и положено зонтику, а вторая штанина оставалась пустая

.

Мосье Хамиль был недоволен, он говорил, что Артюр смахивает на идола, а это запрещено нашей религией

.

Я-то не верил, но ведь и правда, когда вы сделаете какую-нибудь штуку, которая ни на что не похожа, вы надеетесь, что она что-то может

.

Я спал в обнимку с Артюром, а утром смотрел, дышит ли еще мадам Роза

.

В церкви я ни разу не был, потому что истинная религия не велит ходить туда, и у меня нет никакого желания впутываться во все это

.

Но я знаю, что христиане все готовы отдать, чтобы видеть изображение своего Христа, а у нас запрещено изображать человеческую физиономию, чтобы не оскорблять Бога, и это понятно, потому что гордиться и впрямь нечем

.

Тогда я стер у Артюра лицо и оставил просто шар, зеленый, словно со страху, и уладил дела с нашей религией

.

Однажды, когда полиция гналась за мной по пятам, потому что своим представлением я вызвал скопление народа, я уронил Артюра, и он в полном смысле рассыпался – шляпа, вешалка, клифт, кеда и все прочее

.

Его-то я подобрал, но он остался голый, в чем мать родила

.

Однако самое забавное, что, когда Артюр был одетый и я спал вместе с ним, мадам Роза ни слова не говорила, но как только он остался голышом и я хотел положить его под одеяло, она раскричалась, дескать, что это за фантазия – спать с зонтиком

.

Вот и поймите ее

.

У меня были припрятаны кое-какие денежки, и я опять обмундировал Артюра на блошином рынке, где продают совсем даже неплохие шмотки

.

Но тут у нас пошла полная невезуха

.

До сих пор переводы за меня приходили нерегулярно, случались перерывы на месяц другой, но все-таки приходили

.

И вдруг как отрезало

.

Месяц, второй, третий – ничего

.

Чет вертый

.

То же самое

.

И я сказал тогда мадам Розе, причем сказал как думал, и голос у меня дрожал:

– Не бойтесь, мадам Роза

.

Можете на меня рассчитывать

.

Я не брошу вас, оттого что вы Эмиль Ажар Вся жизнь впереди не получаете денег

.

Потом я схватил Артюра, выбежал и уселся на тротуаре, чтобы не видели, как я реву

.

А надо вам сказать, ситуация у нас была фиговая

.

Скоро мадам Роза совсем состарится, и она сама это знала не хуже меня

.

Эти семь этажей стали для нее врагом общества номер один

.

Она была уверена, что лестница ее когда-нибудь убьет

.

И это будет совсем нетрудно;

чтобы убедиться, достаточно было взглянуть на мадам Розу

.

Буфера, живот, задница у нее были такие, что она стала круглая, как бочка

.

Детишек на пансионе становилось все меньше и меньше, потому что девушки уже не доверяли мадам Розе из-за ее состояния

.

Они видели, что она не способна ни о ком заботиться, предпочитали даже платить дороже и шли к мадам Софи или к матушке Айше с Алжирской улицы

.

И уж те-то зарабатывали будь здоров

.

Шлюхи, которых мадам Роза знала лично, исчезли по причине смены поколений

.

Раньше она жила с того, что шлюхи рассказывали о ней друг другу, а так как теперь никто ее никому не рекомендовал, то о ней на панели почти и не знали

.

Пока ноги у нее еще были в порядке, она ходила в кафе на площади Пигаль или у Центрального рынка, где работали девушки, и делала себе какую-никакую рекламу, расхваливая уход и кулинарную кормежку, ну и остальное

.

А теперь уже не могла

.

Подруги ее ушли, и связей больше не осталось

.

Ну а кроме того, появилась законная пилюля против ребенка, так что теперь, чтобы подзалететь, надо было хотеть этого

.

Сейчас, если у тебя завелся ребенок, уже не отговоришься случайностью, потому как всем все ясно

.

Мне было уже десять или около того, и настал мой черед помогать мадам Розе

.

И нужно было также думать о собственном будущем, потому что если я останусь один, то без вариантов залетаю в приют

.

Я даже перестал спать по ночам, все следил, не умирает ли мадам Роза

.

Пытался я и зарабатывать

.

Я причесывался, мазал, точь-в-точь как мадам Роза, за ушами духами и во второй половине дня отправлялся вместе с Артюром на улицу Пигаль или на улицу Бланш, где тоже неплохо

.

Женщины там работают круглый день, и всегда одна или две подходили посмотреть меня и говорили:

– Ой, какой симпатичный мальчоночка

.

Твоя мама работает здесь?

– Нет, у меня никого нету

.

Они угощали меня мятной водой в кафе на улице Масе

.

Но мне приходилось быть начеку, потому что полиция устраивала облавы на сотинеров, да и женщины тоже должны были проявлять осторожность, потому что они не имеют права приставать

.

И вечно одни и те же вопросы

.

– Сколько тебе лет, красавчик?

– Десять

.

– А у тебя есть мама?

Я отвечал «нет», хотя мне было стыдно по причине мадам Розы, но чего вы хотите

.

Одна из них была очень ласкова со мной и иногда, проходя мимо, совала мне в карман купюрку

.

Она носила мини-юбку, длинные сапоги, чуть ли не до самого этого места, и была гораздо моложе мадам Розы

.

Глаза у нее были добрые, и однажды, оглянувшись вокруг, она взяла меня за руку и повела в кафе « Воронок», которого сейчас уже нет, потому что в него бросили бомбу

.

– Не надо бы тебе шляться по панели, это не самое лучшее место для мальчика

.

Она погладила меня по голове, словно бы поправляя волосы

.

Но я-то знал, что ей хотелось меня приласкать

.

– Как тебя звать?

– Момо

.

– А где твои родители?

– Родителей у меня нету

.

Я свободен

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди – Но есть же кто-то, кто заботится о тебе?

Я посасывал через соломинку оранжад и молчал

.

– Я могла бы с ними поговорить и с удовольствием заботилась бы о тебе

.

Ты жил бы в хорошей квартирке, как маленький принц, и ни в чем бы не нуждался

.

– Надо подумать

.

Я допил оранжад и встал из-за столика

.

– Возьми, мой хороший, на конфеты

.

И она сунула мне в карман купюрку

.

Сто франков

.

Вот имел честь

.

Я приходил туда еще раза два-три, и она всегда мне широко улыбалась, но издалека и грустно, потому что я был все-таки не ее

.

Как назло, кассирша в «Воронке» оказалась знакомой мадам Розы, когда-то они вместе работали

.

Она донесла старухе, и тут я поимел самую настоящую сцену ревности

.

Никогда еще я не видел еврейку в таком расстройстве, а уж плакала она

.

.

.

«Для этого я воспитывала тебя», – раз десять повторила она вперемешку с рыданиями

.

Пришлось мне поклясться, что больше я не пойду туда и никогда не стану сотинером

.

Она повторяла, что все сводники – бандиты и что лучше бы она умерла

.

Я, правда, не видел, что другого я мог бы делать в десять лет

.

Но что мне всегда казалось чудно, так это то, что в программе обязательно были преду смотрены слезы

.

То есть заранее было известно, что будет сыро

.

И это надо было иметь в виду

.

Интересно бы знать, какой уважающий себя конструктор придумал все это

.

Переводы все так же не приходили, и мадам Роза стала запускать руку в сберегательную кассу

.

У нее там были отложены какие-то гроши на старость, но она знала, что надолго их не хватит

.

Рак у нее так и не начинался, но все остальное выходило из строя со страшной скоростью

.

Она даже в первый раз завела со мной разговор о моих матери и отце, потому что, похоже, у меня они были оба

.

Они принесли меня вечером, мама принялась рыдать и тут же убежала

.

Получила меня мадам Роза как Мохаммеда и мусульманина и пообещала, что я буду как сыр в масле

.

Ну а потом, потом

.

.

.

Мадам Роза вздыхала и говорила, что это все, что она знает, вот только когда рассказывала, она не смотрела мне в глаза

.

Я не знал, что она от меня скрывает, но ночами мне становилось страшно

.

Мне так и не удалось больше ничего вытянуть из нее, даже когда переводы перестали приходить и у нее больше не было причин быть со мною ласковой

.

Я единственное знал, что у меня были мать и отец, потому что тут против природы не попрешь

.

Но они ни разу не появились, и мадам Роза с виноватым видом умолкала

.

Сразу вам скажу, чтобы избавить вас от лишних волнений: я так и не нашел маму

.

Однажды, когда я очень упорно настаивал, она придумала историю до того сопливую, что слушать ее было чистое удовольствие:

– Мне так кажется, у твоей матери были буржуазные предрассудки, потому что она про исходила из приличной семьи

.

Она не хотела, чтобы ты узнал, чем она занимается

.

И вот она удалилась с разбитым сердцем и со слезами на глазах, чтобы никогда не вернуться, потому что из-за предрассудков у тебя был бы травматический шок, как настаивает медицина

.

И тут мадам Роза сама пустила слезу, я просто не знаю человека, который так, как она, любил бы жалостливые истории

.

Я рассказал об этом доктору Кацу, и думаю, он был прав

.

Он сказал, что шлюхи – это склад души

.

Мосье Хамиль, который читал Виктора Гюго и пережил в сто раз больше, чем любой другой человек в его возрасте, тоже был прав, когда с улыбкой объяснял мне, что нет ни белого, ни черного и что белое – это зачастую скрытое черное, а черное – это иногда одураченное белое

.

И

.

еще добавил, глядя на мосье Дриса, который принес ему мятный чай: «Уж поверьте моему давнему опыту»

.

Мосье Хамиль – великий человек, но обстоятельства жизни не позволили ему стать великим

.

Эмиль Ажар Вся жизнь впереди За Бананчика переводы не приходили уже давным-давно, и вообще деньги за него мадам Роза держала в руках, только когда его привели, потому как потребовала плату за два месяца вперед

.

Так что теперь Бананчик жил за прекрасные глаза, но в свои четыре года ничуть этим не смущался, вел себя так, будто за него платили тик в тик

.

Но этот негритосик был везунчик, и мадам Розе удалось пристроить его в семью

.

Мойше все еще пребывал на испы тании и кормежку получал в той еврейской семье, которая уже полгода изучала его, чтобы иметь уверенность, что у него все в норме и нету эпилепсии или приступов насилия

.

Семьи, которые хотят ребенка, пуще всего боятся приступов насилия и желают, прежде чем усыно вить, увериться, что у него их не бывает

.

Чтобы прокормиться вместе с мальцами, которых приводили на день, мадам Розе нужно было тысячу двести франков в месяц, прибавьте к этому еще лекарства и то, что ей отказали в кредите

.

Одной мадам Розе, если не отказывать себе во всем, на еду нужно было не меньше пятнадцати франков в день, но при том, что она начала бы худеть

.

Помню, я в открытую говорил, что ей нужно худеть, а для этого поменьше есть, но для старой женщины, которая одна на целом свете, это очень тяжело

.

Ей, наоборот, нужно было больше, чем другим женщинам

.

Жир, он с того и начинается, что рядом нет никого, кто любил бы вас

.

Я опять стал похаживать на Пигаль, где была та дама Марыся, что влюбилась в меня, потому что я был еще ребенок

.

Но я жутко бздел, потому что соти нерство карается тюремным заключением, и потому нам приходилось встречаться тайком

.

Я ожидал у задней двери, она выходила, обнимала меня, целовала, говорила: «Сердечко мое, как бы я хотела такого сыночка, как ты», – и совала мне плату за визит

.

А еще я использовал Бананчика, чтобы воровать в магазинах

.

Я оставлял его одного, чтобы он улыбался и всех обезоруживал, и вокруг него сразу собирались люди, потому как он возбуждал всякие там нежные и трогательные чувства

.

К негритятам, когда им года четыре-пять, относятся очень хорошо

.

Иногда я щипал его, чтобы он разревелся, люди вокруг него волновались, а я в это время тырил все, что годится в жратву

.

На мне было пальто до пят с глубокими карманами, которые мне пришила мадам Роза, и, сколько бы я туда ни набивал, видно ничего не было

.

Голод не тетка

.

А чтобы выйти, я брал Бананчика на руки, пристраивался за какой-нибудь теткой, которая расплачивалась, и все думали, что я с ней, а Бананчик вовсю лыбился

.

Вооб ще к детям относятся хорошо, пока они еще не стали опасными

.

Мне тоже и ласковые слова говорили, и улыбались, люди чувствуют себя уверенней, видя перед собой мальца в возрасте, когда еще рано становиться шпаной

.

У меня каштановые волосы, синие глаза и нос вовсе не еврейский, как у арабов, так что я мог сойти за кого угодно, и мне вовсе не надо было менять обличье

.

Мадам Роза стала есть меньше, это шло ей на пользу, да и нам тоже

.

А потом мальцов стало больше, лето стояло хорошее, и люди уезжали отдыхать все дальше и дальше

.

Никогда еще я так не радовался, подтирая зады, потому что у нас было что пожрать, и, когда пальцы у меня были все в дерьме, мне даже в голову не приходило злиться

.

К несчастью, мадам Роза по причине законов природы страдала изменениями в организме, которые досаждали ей со всех сторон – ноги, глаза, а также такие важные органы, как сердце, печенка, сосуды и все прочее, что только есть у старых людей

.

А поскольку жили мы без лифта, с нею случались аварии между этажами, и тогда всем нам приходилось спускаться и подталкивать ее, даже Бананчику, который начал уже кое-что смекать в жизни и понимал, что свой бифштекс надо заработать

.

У людей самые главные части – это сердце и голова, и потому за них приходится распла чиваться дороже всего

.

Если сердце останавливается, то все, продолжать, как раньше, жизнь уже нельзя, а если отключается голова и перестает работать, у человека прекращаются все Эмиль Ажар Вся жизнь впереди функции и жизнь для него кончена

.

Я-то лично считаю, чтобы жить, начинать надо совсем молодым, потому что потом человек не представляет никакой ценности, а подарков никто вам делать не будет

.

Иногда я приносил мадам Розе всякие бесполезные вещи, от которых уже никакого прока и люди выбрасывают их, но которые могут еще доставить удовольствие

.

Например, у людей стоят дома цветы по случаю дня рождения или вообще без причины, чтобы в квартире было покрасивей, а когда они засыхают и теряют свежесть, их выбрасывают в мусорный бак, так вот, если вы встанете с утра пораньше, вы можете их подобрать;

это называется отбросы, и они моя специальность

.

Иногда цветы сохраняют краски и еще немножко живые, и я собирал их в букеты, – Бог с ним, что они не только что срезаны, – приносил мадам Розе, а она ставила их в вазы без воды, потому что для них это уже без разницы

.

А иногда весной я воровал целыми охапками мимозу с тележек на Центральном рынке и приносил ее домой, чтобы там запахло счастьем

.

И когда возвращался, мечтал о сражениях цветов в Ницце и мимозовых рощах, которые в огромном количестве растут вокруг этого белого-белого города, где побывал в молодости мосье Хамиль;

он продолжал мне рассказывать про него, но не часто, потому что мосье Хамиль тогда уже здорово сдал

.

Обычно дома мы с мадам Розой говорили на еврейском или арабском, а на французском, когда были чужие или мы не хотели, чтобы нас поняла мелкота, но теперь мадам Роза путала все языки и обращалась ко мне по-польски;

это ее самый первый язык, и он вернулся к ней, потому что старики лучше всего помнят то, что у них было в молодости

.

В общем-то, если не считать лестницы, она еще держалась

.

Но все равно это уже не была нормальная жизнь, да к тому же ей нужно было делать уколы в зад

.

Медицинскую сестру, достаточно молодую, чтобы забираться на седьмой этаж и при этом не драть три шкуры, найти было трудно

.

И тогда я договорился с Дылдой, который кололся вполне легально, потому что у него был диабет и этого требовало его состояние здоровья

.

Парень он был хороший и тоже сам себя сделал, но только принципиально стоял за черных и алжирцев

.

Он продавал транзисторы и другую аппаратуру, которую крал, а все остальное время пытался лечиться от наркомании в Мармоттане;

у него туда были свои ходы

.

Пришел он, значит, сделать укол мадам Розе, но это едва не кончилось плохо, потому что он перепутал ампулы и ширанул ей дозу героина, которую хранил на тот день, когда закончит курс дезинтоксикации

.

Я сразу смекнул, что происходит что-то не то: никогда я не видел еврейку такой счастли вой

.

Сперва она была дико удивлена, а потом пошел кайф

.

Я даже перепугался, думал, она уже и не вернется, такое она испытывала блаженство

.

Сам я на героин кладу с прибором

.

Ребята, которые ширяются, быстро привыкают к кайфу, а от этого уже нет спасения, к тому же всем известно, что после кайфа всегда идет ломка

.

Чтобы ширяться, надо совсем уж дико хотеть быть счастливым, а такие мысли могут возникать только у полных мудаков

.

Сам я ни когда наркотой не баловался, разве что иногда курил с ребятами «мариху», чтобы не портить компанию, хотя десять лет – такой возраст, когда взрослые много чему вас научат

.

Только мне не надо кайфа, я пока предпочитаю жизнь

.

Кайф – это сладкое дерьмо и жутко опасная штука

.

Мы с ним по разные стороны, и мне на него накласть

.

А еще я никогда не занимался политикой, потому как она всегда на пользу чужому дяде, а что до кайфа, то должны быть законы, запрещающие это паскудство

.

Я говорю только то, что думаю, и, может, я и не прав, но только колоться, чтобы словить кайф, я не стану

.

И не ждите

.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.