WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

.

ЭМИЛЬ АЖАР РОМЕН ГАРИ Псевдо im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003

.

EMILE AJAR ROMAIN GARY Pseudo im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003 Эмиль Ажар Emile Ajar Псевдо Pseudo The book may not be copied in whole or in part

.

Commercial use of the book is strictly prohibited

.

.

The book should be removed from server imme diately upon © request

.

©Mercure de France, 1976 ©Издательство Симпозиум, 2000 ©А

.

Беляк, перевод с французского, 2000 ©«Im Werden Verlag», 2003 http://www

.

imwerden

.

de info@imwerden

.

de OCR, SpellCheck & Design by Anatoly Eydelzon books@tumana

.

net A Generated by LTEX 2 Ожоги, укусы, рваные раны

.

Собаки кусают

.

Сво ры собак

.

Непрекращающиеся волны собак

.

Атаки яростных, нетерпеливых псов, о которыхя не мо гу сказать никому, о которых в такой момент мне нельзя говорить, как будто их нет, как будто вокруг меня все спокойно

.

.

.

Тихо, безопасно

.

Анри Мишо «Лицом к ускользающей реальности» Эмиль Ажар Псевдо Начала нет

.

Я был зачат, каждому свой черед, и с тех пор у меня общая участь

.

Как я ни старался уклониться, ничего, как и у всех, не вышло, и меня приплюсовали к общей массе

.

А ведь я разработал сложнейшую систему защиты, известную в шахматах под моей фами лией, – защиту Ажара

.

Сначала больница в Кагоре, потом несколько сроков в психиатрической лечебнице доктора Христиансена, в Копенгагене

.

Меня экспертизировали, анализировали, тестировали, вывели на чистую воду – и система защиты рухнула

.

Я был «излечен» и выпущен в свободное плавание

.

Мне удалось украсть несколько страниц из своей медкарты

.

Хотелось посмотреть, нельзя ли из этого что-нибудь извлечь с литературной точки зрения, нельзя мне как-нибудь прибрать себя к рукам

.

«Подобная симуляция, к тому же практикуемая годами с высокой степенью логики и посто янства, своим навязчивым характером свидетельствует о подлинных нарушениях личности»

.

Ладно, согласен, так ведь все вокруг симулируют напропалую: один мой знакомый алжирец сорок лет подряд изображает дворника, а контролер, который компостирует по триста билетов в день? Если не притворяться, вас объявят человеком антиобщественным, не приспособленным к жизни или больным

.

Могу сказать вам больше: вокруг симуляция жизни в абсолютном псевдомире, только вы решите, что у меня недостаточно зрелый ум

.

«Сирота, с детства испытывает ненависть к одному дальнему родственнику: ярко выражен ный поиск Отца»

.

Тонтон-Макут сволочь, но не обязательно мой отец

.

Я от него этого и не требовал, я только надеялся, изредка, от отчаяния

.

Не я, а мои исследователи стали намекать после выхода в свет моей книги «Вся жизнь впереди», что мой настоящий автор – он

.

«Расшнуровывая ботинки, делает мертвые узлы, затем рвет их или режет в попытке осво бодиться

.

Перенос на шнурки психологических узлов, которые он пытается развязать и только приумножает»

.

Насчет шнурков правда, а все остальное – фигня

.

Верно также и то, что у меня проблемы с кожей, она не моя: я получил ее в наследство

.

Я был в нее завернут генетическим путем, аккуратно, предумышленно – и: подсудимый, встаньте, особенно ночью, когда уровень сахара у меня в крови вроде бы достигает нижней отметки и внутри все воет от ужаса

.

Понятия не имею, когда впервые появились «клинические признаки» принадлежности, или, как они говорят, «симптомы»

.

Не помню уже, о какой точно бойне тогда шла речь, но вдруг я почувствовал, что на меня со всех сторон показывают пальцем, что я в жутком поле зрения

.

Вот он, хватайте

.

Я вдруг глобализовался, и ответственность моя вышла из границ

.

Потому-то психиатры и решили, что я за свои действия не отвечаю

.

Едва вы начинаете ощущать себя преследователем всех и каждого, как вам тут же ставят диагноз «мания преследования»

.

Я все перепробовал, чтобы сбежать от себя

.

Я даже стал учить суахили, потому что это все-таки не должно было быть мне близко, а даже очень неблизко, Я учился, мучился, а в итоге – ничего, потому что даже на суахили я понимал себя и чувствовал принадлежность

.

Тогда я попробовал угро-финскую группу

.

Я был уверен, что в департаменте Кагор уж точно не наткнусь на угро-финна и не окажусь опять лицом к лицу с собой

.

Но в безопасности я себя не чувствовал

.

Я опасался, что двуногие, владеющие угро-финским, могут случиться и в департаменте Лот

.

А раз уж, кроме нас, никто этот язык понимать не будет, то мы рискуем расчувствоваться, раскрыть друг другу объятья и заговорить откровенно

.

Наговорим друг Другу с три короба с поличными, придется грабить почтовый дилижанс, потому что он тут Эмиль Ажар Псевдо совсем ни при чем и такой шанс упускать нельзя

.

Не желаю никаких связей с контекстом

.

И все равно я ищу человека, который меня не поймет, и я его не пойму, потому что мне до жути необходимо братство

.

Эмиль Ажар Псевдо Впервые у меня были галлюцинации в возрасте шестнадцати лет

.

Я вдруг увидел себя среди ревущих волн реальности, и реальность наступала на меня со всех сторон

.

Я был очень молод, ничего не знал о психиатрии, и когда видел на экране телевизора Вьетнам, подыха ющих с голоду африканских детей с надутыми смертью животами, трупы солдат, которые выпрыгивали прямо на меня, – то искренне думал, что спятил и что это галлюцинации

.

Вот я и стал потихоньку и почти бессознательно разрабатывать свою систему защиты, позволяющую мне время от времени скрываться в разных гостеприимных учреждениях

.

Но все это случилось не вдруг, а было результатом долгой работы

.

Я не сам себя сделал

.

Есть и наследственность от папы-мамы, алкоголизм, склероз сосудов мозга, на ступеньку выше – туберкулез и диабет

.

Но надо начинать совсем издалека, потому что только в начале всех начал можно найти по-настоящему неназываемые вещи

.

С появления моего первого бредового произведения люди стали замечать, что я на самом деле не существую по-настоящему и что я, видимо, фикция

.

Кто-то даже предположил, что я плод коллективного творчества

.

Это точно

.

Я плод коллективного творчества, с умыслом или без такового, пока сказать вам не могу

.

На первый взгляд, я не нахожу в себе достаточно таланта, чтобы вообразить, что мог быть сифилитический или какой-либо подобный умысел, с единственной целью выдавить из меня хоть какое-никакое литературное произведеньице

.

Возможно, потому, что и маленькая выгода – тоже польза, но с уверенностью не скажу

.

«Пишет под псевдонимом Ажар, Ажар по-английски означает “незакрытый”, – доказатель ство мазохистической уязвимости, явно культивируемой как богатый источник литературного вдохновения»

.

Вранье

.

Сволочи

.

Я пишу свои книги от одной больницы до другой, по советам самих врачей

.

Это такая терапия, говорят они

.

Сначала мне рекомендовали живопись, но пользы было мало

.

«Мечтает о неуязвимости, иногда доходя до принятия формы различных предметов: пе рочинного ножа, пресс-папье, цепочки, брелока, пытаясь тем самым добиться потери чув ствительности, а также симулировать, в качестве неодушевленного предмета, правильное и конструктивное отношение к обществу, со стороны которого он постоянно ощущает угрозу

.

Отказался от Гонкуровской премии, чтобы избежать преследований»

.

Я отказался от Гонкуровской премии в 1975 году, потому что запаниковал

.

Мою систему защиты раскрыли, взломали, я был в ужасе от внезапной славы, которая вытаскивала меня из всех убежищ, а «исследователи» уже наводили справки в кагорской псих-больнице

.

Я боялся за мать, умершую от склероза и использованную в книге для создания персонажа мадам Розы

.

Я боялся за ребенка, которого прятал, – тогда ему было лет двенадцать – тридцать пять, как мне, или лет сорок, или сто или двести тысяч, а может быть, и больше, потому что надо дойти до самого корня зла, чтобы иметь право доказывать свою невиновность

.

И я отказался от премии, но видимость моя от этого стала только еще хуже

.

Они решили, что я достоин славы

.

Потом меня лечили – спасибо, теперь мне лучше

.

Во время моего последнего пребывания в больнице я даже написал третью книгу

.

«Часто воображает себя удавом с целью избежать человеческого вида и уклониться от связанных с ним ответственности, обязанностей, чувства вины

.

Использовал удавообразное состояние для сочинения романа “Голубчик”

.

Налицо попытка взять себя в руки, что свиде тельствует о длительной привычке к мастурбации»

.

Все точно

.

За это меня даже 29 ноября 1975 года приглашали на Всефранцузский конгресс Эмиль Ажар Псевдо Движения борьбы с расизмом и антисемитизмом, потому что пресмыкающиеся всегда полу чают первыми, за внешний вид

.

Я не смог поехать, потому что тогда же в Копенгагене меня посадили в кутузку

.

Выражаю благодарность организаторам

.

Оболью презрением и не буду цитировать тот откровенно антисемитский раздел моего досье, в котором говорится, что я еврей

.

И все же хотелось бы понять, связано ли чувство собственного недостоинства и вины с тем фактом, что я еврей, а значит, не распинал Христа, в чем меня неоднократно упрекали антисемиты

.

Может, я стал удавом в попытке уклониться от своего еврейства?

Доктор Христиансен говорит, что лучше этого всего не касаться

.

Он не против мастурбации

.

Диалектика, умственная активность и интеллектуальное удо влетворение в небольших дозах вреда не принесут и даже полезны, но две тысячи лет руко суйства – это слишком

.

Он напомнил, что теперь есть негры, арабы, китайцы, коммунисты, так что евреи не являются исключительным поводом дергать себя за разные места

.

Тогда я спросил у милейшего доктора, не потому ли мне пришлось стать удавом, что евреев уже две тысячи лет разводят в качестве мытарей и кровопийц, и он ответил, что это вполне возможно, что ради литературы я способен на все, и в том числе на самого себя

.

Я вспомнил о Тонтон-Макуте

.

Он известный писатель и всегда умел сделать на ужасе и страданиях хорошенький литературный капитал

.

Я снова стал писать книги

.

Как видите, положение безвыходное

.

Я окружен со всех сторон и ощущаю принадлежность

.

Есть у меня в больнице один коллега, который расшифровал иероглифы одного египетско го диалекта доколумбового периода, и когда он стал думать и говорить на этом совершенно несуразном, неведомом и бесхозном языке, то оставил некоторые иероглифы нерасшифро ванными, чтоб оставалась надежда

.

Их смысл неясен, и, значит, они могут скрывать в себе что-то подлинное, отгадку и ответ

.

Вот счастливый человек

.

Он думает, что нашел совершенно нетронутую вещь

.

Эмиль Ажар Псевдо В этом документе я не соблюдаю хронологию, порядок и правила: достаточно я прочел детективов, чтобы знать, что порядок ведет за собой полицию, и не для того я прячусь тут, в копенгагенской клинике доктора Христиансена, сами понимаете

.

Я недостаточно плохо знаю датский язык

.

Когда начальство выпускает меня погулять, датчане говорят мне об Аргентине, Чили и Северной Ирландии, и вид у них осуждающий

.

Прохожие бормочут мне по-датски жуткие вещи, которые они обо мне узнали

.

Вы спросите, как я понимаю, что говорят на совершенно неизвестном мне языке

.

Не смешите меня

.

Я прирожденный лингвист

.

Даже молчание я слышу и понимаю

.

Это особенно страшный язык, и понять его легче всего

.

Забытые и заброшенные живые языки, на которых никто не говорит, – эти просто вопиют, чтобы их поняли

.

Существует еще огромная проблема дыхания

.

В первый раз меня изолировали, когда окружающие заметили, что я тысячи раз, с утра до вечера, задерживаю дыхание

.

Сначала мне надавали по морде, потому что это было обидно, и негуманно, и оскорбительно для Паскаля, Иисуса и Солженицына

.

Или по росту: Солженицы на, Иисуса и Паскаля

.

Плевок в лицо человечеству, то есть величайшее оскорбление, какое можно нанести литературе

.

Я тогда был коммунистом, но уже давно сдал билет, чтобы не бросать тень на партию, потому что я подрывной элемент

.

Я стоял на тротуаре, вокруг было полно людей, они видели, что я пытаюсь не дышать с ними одним воздухом

.

Люди вызвали полицию на случай нарушения в общественном месте

.

В фургоне, видя, что я по-прежнему не дышу и даже затыкаю нос, эти суки набили мне морду за оскорбление органов дыхания при исполнении

.

Когда комиссар полиции увидел, что я стою перед ним, не дышу, затыкаю нос и делаю утреннюю гимнастику, он жутко разозлился и сказал, что тут у них не Аргентина и не Ливан, а наоборот, Кагор, что тут не пахнет дерьмом, кровью, гнильем и трупами

.

И что я могу дышать, как того требует все человечество

.

– Нечего тут мне вкручивать

.

Но мы были не только в Кагоре

.

Мы были везде

.

Этот мудак будто не подозревал, что Пиночет и Амин Дада – это мы с вами

.

Нечего тут мне вкручивать

.

Кажется, именно так сказала первая яйцеклетка первому встречному сперматозоиду, но яйцеклетка была беззащитна, и последнее слово осталось за гадом

.

А потом у меня в Кагоре завелись новые враги

.

Я хотел быть как сказители-арабы, я вставал в рыночный день посреди улицы Клемансо и рассказывал свою жизнь

.

Мне опять набили морду

.

В участке комиссар Отченаш серьезно поставил мне на вид

.

– Да что я такого сделал, господин комиссар? Я просто рассказывал свою жизнь

.

– Ваша жизнь, Павлович, сплошная мерзость

.

Люди возмущаются, когда вы при них говорите такие гадости

.

– Да обычная жизнь, как у всех, господин комиссар

.

Комиссар Отченаш густо покраснел

.

– Вот как дам сейчас в морду!

– Я же говорил, все как у всех

.

– И хватит заниматься порнографией

.

Смотрите у меня

.

Вы псих, вот и ведите себя как псих, и никто вам слова не скажет

.

Я стал как бы вроде что-то изображать, и меня тут же оставили в покое

.

Иногда я встречался с друзьями в вокзальном буфете

.

Один был водопроводчик, другой Эмиль Ажар Псевдо бухгалтер, третий где-то служил

.

Конечно, на самом деле они не были ни водопроводчиком, ни бухгалтером, ни служащим

.

Они совершенно другие люди, но никто об этом не подозревает, и они как бы вроде что-то изображают по восемь часов в день – и никто их не трогает

.

Они живут, скрываясь внутри себя, и выходят наружу только по ночам, в грезах или кошмарах

.

И тогда пришло поразительное известие: американские ученые сумели получить искус ственный ген, базовую единицу наследственности

.

Искусственный

.

Я так воодушевился, что вылетел голый на улицу с криками: «Алилуйя!» Меня тут же отвели в участок, и когда я объяснил комиссару Отченашу, что у нас будут корни, что мы наконец-то будем друг друга рожать и каждый станет плодом собственных усилий, а не просто каким-то сукиным сыном, что наконец-то появится человеческий род без первородного греха, полиции и ядерной стра тегии, – все в едином порыве набили мне морду

.

Но я все равно верил и бегал по улицам, раздавал листовки и вопил, что на папиных генах можно поставить крест

.

Меня изолировали

.

Можете сами проверить

.

Все описано в «Журналь дю Кагор» за 25 мая 1972 г

.

Важно уяснить себе, что я человек – безответственный

.

Мальчишкой я стеснялся старшего брата

.

Он остановился в развитии и вынужден был всегда оставаться молодым

.

Я не хотел его видеть

.

У него был такой недоумевающий взгляд, как будто он спрашивал, кто ему это сделал и за что

.

Тогда я еще не знал, что непонимание превосходит и знания, и талант и что последнее слово всегда остается за ним

.

Взгляд моего брата ближе к истине, чем Эйнштейн

.

Я объявляю во всеуслышание: я против ДНК, я против фактора наследственности

.

Это не фактор, а уголовник какой-то

.

А потом начались ночные звонки

.

В первую ночь мне позвонил Плющ

.

Тогда Плющ был таким математиком, гением человечества, и другие гении человечества из Советского Союза поместили его в психиатрическую лечебницу, с тем чтобы соответствующими химическими средствами довести до безумия

.

Сегодня, когда эта книга вышла в печать, Плюща зовут Буковский, но это он просто сменил фамилию

.

Советские психиатры – самые ярые враги СССР, они дискредитируют его перед всем миром

.

Как-нибудь их отдадут под суд, потому что они работают на ЦРУ

.

– Ну что, Женя?

Иногда я от скуки зову себя Женя

.

– Да ничего, А кто говорит?

– Плющ

.

«Не может быть, – подумал я

.

– Это опять мои человеческие свойства чего-то там наваля ли»

.

– Не знаю никакого Плюща

.

Тогда он просто сказал мне так, что я никогда не забуду:

– Конечно, вы меня не знаете, Женя

.

Вы же нормальный человек

.

Сотни миллионов человек не знают меня и совершенно по этому поводу не волнуются

.

Спите спокойно

.

И повесил трубку

.

Вы не поверите, если я вам скажу, что через десять минут позвонил Пиночет

.

Тогда много говорили о Пиночете, потому что еще к нему не привыкли

.

– Все в порядке, старина? Лицо, глаза, зубы, руки целы?

– Отвалите

.

У меня с вами нет ничего общего

.

И так всю ночь

.

Я просидел у телефона до рассвета

.

Звонили из Индии, из Бангладеш, из Камбоджи, из Африки

.

Особенно много звонило покойников

.

Когда начинаешь говорить по телефону с покойником, беседе конца не видно

.

Эмиль Ажар Псевдо Я установил автоответчик

.

Современное изобретение» признак цивилизации, он специаль но для того и создан, чтобы говорить, что меня нет в природе, что нет Павловича, что я – мистификация, розыгрыш, и вообще по другому делу

.

Конечно, некоторые внешние признаки существования налицо, но это только литература

.

Ничего не вышло

.

Бывают люди, у которых совесть с автоответчиком

.

И все прекрасно

.

А я никогда не умел правильно устроиться

.

Эмиль Ажар Псевдо Мне снова пришлось прибегнуть к своей системе защиты, и я сумел избавиться от всего, особенно от галлюцинаций

.

Я снова стал удавом, который не обязан ничего знать и не обязан отвечать по телефону

.

Ни Плющ, ни Пиночет не могут позвать удава среди ночи к телефону

.

Они пытались говорить со мной из-за двери

.

Суки-полицейские

.

Я вопил:

– Отвяжитесь

.

Не знаю, что я опять натворил, я газет не читаю, но это не я

.

Не мой почерк

.

Я – мерзкое пресмыкающееся

.

Во мне нет ничего человеческого

.

Я за себя не отвечаю

.

Они взломали дверь, но я подготовился

.

Купил мышей, даже крыс

.

Я стал глотать их на глазах у полицейских, чтобы доказать, что я – удав и с Пиночетом ничего общего не имею

.

Опять меня засунули к нонконформистам

.

Я успокоился

.

Телефонные звонки прекратились

.

В качестве питона я имел право на необ щительность

.

Тогда-то моя система защиты и начала действовать по-настоящему

.

У меня есть дядя, которого я зову Тонтон-Макут, потому что во время войны он был лет чиком и с большой высоты уничтожал мирное население

.

Время от времени он проходил курс дезинтоксикации в Копенгагене, в клинике доктора Христиансена

.

Он не пьет, не принимает наркотиков, поэтому я думал, что он таким образом выводит из себя убитое мирное население

.

Дезинтоксикация себя самого от себя же

.

Оказалось, не так

.

Тонтон-Макут ездил лечиться к доктору Христиансену, потому что курит слишком много сигар

.

Я воздержусь от комментариев

.

Полностью воздержусь

.

Я мог бы говорить о нем часами, потому что тут куча забавных историй

.

Он вообразил себя моим отцом и считает, что я испытываю к нему сыновнюю ревность

.

Все это курам на смех

.

Я мог бы вам сказать, что у нас с Тонтон-Макутом ничего общего, что он только двоюродный брат моей матери, наследственности тут никакой

.

Кстати, с его стороны тоже ничего хорошего: диабет, рак, чуть выше – туберкулез, остальное в печи концлагеря, сами понимаете, зачем мне туда лезть

.

Мне все-таки на всякий случай вкололи раз инсулин в кагорской больнице

.

Но это мало что доказывает, и адвокат сказал, что это не улика, если я потребую от него признания отцовства

.

Надо искать дальше, а не клеветать на Пиночета и компанию

.

Объявить генетический розыск, добраться до настоящего виновника

.

Это и называется истоки жизни

.

А жизнь я чту, потому что всегда боялся полиции

.

Значит, Тонтон-Макут на собственные средства отправил меня в клинику доктора Христи ансена

.

Триста крон в день, лишь бы от меня избавиться

.

Когда я смотрю ему в глаза – у него шесть пар глаз, но мне иногда удается парочку поймать, – я ясно вижу, что происходит

.

Он вообразил, что бросил меня в беде, что я ищу Отца, чтобы наказать его

.

Значит, нужна Дания, любой ценой

.

Здесь мне все-таки надо поделиться с вами некоторыми подозрениями

.

Объяснить, почему мы друг друга ненавидим, несмотря на такую взаимную любовь

.

Тонтон-Макут никогда не скрывал от меня, что, несмотря на всякие узы крови, он очень любил мою мать

.

Я почти точно знаю, что они спали друг с другом, мне назло и чтобы я потом расхлебывал последствия

.

Это могло бы все объяснить

.

И почему я похож на Тонтон-Макута – не внешне, тут он принял меры предосторожности, а морально

.

Потому что если меня гложет такая потребность в Авторе, так это потому, что я сын человека, всю жизнь продержавшего меня в состоянии безотцовщины

.

Не надо забывать, что Тонтон-Макут в юности погиб на войне, но потом как-то устроился

.

Эмиль Ажар Псевдо Поэтому я часто чувствовал себя яблоком от яблони, и фигурально это выводило меня из себя, в прямом смысле слова это невозможно

.

Из своей биологической шкуры живым не выскочишь

.

Я как-то ему на это намекнул, он чуть не подавился

.

– Ты совершенно спятил

.

Я любил твою мать как сестру

.

– Это еще больше похоже на кровосмешение, это еще гаже

.

– Ты не мой сын! Подлая клевета!

С его стороны это было не очень красиво – так брезгливо ко мне относиться

.

Если для него унижение, что я его сын, значит, я и вправду мало кому делаю честь

.

– Твоя мать была святая!

Да, но только знаю я его

.

Он греховодник, каких мало

.

Трахнуть святую – наверняка было мечтой его жизни

.

Только чтобы не снимала нимба и монашеской одежды, и вперед

.

На нем просто пробы негде ставить

.

Только ему может прийти в голову такая мысль

.

Не знаю, передаются ли по наследству приобретенные свойства, но если да, то мне доста лось целое состояние

.

Эмиль Ажар Псевдо Когда я прибыл в Копенгаген, мне сразу стало лучше: вокруг туман, и ничего не видно

.

Я, правда, чуть не попал в драку в аэропорту, когда хотел поцеловать датского таможен ника

.

Я был в состоянии типичной эйфории

.

Несмотря на все улики, накопившиеся против и собранные в основном «Международной амнистией», врачи признали, что я не отвечаю за свои поступки и, значит, невиновен в совершенных мною преступлениях

.

Сколько мне при шлось хитрить и изворачиваться, сколько нужно было внутреннего вранья, симуляции и как бы вроде чего-то такого! Только журналисты, разоблачившие меня в ноябре 1975 года, при объявлении литературных премий, и решившие, что я – вымышленное лицо, мистификация, коллективное творчество и подмена, – только они могут оценить

.

Датчане говорят на иностранном языке, мы друг друга не понимали, и я чувствовал, что отношения у нас сложатся хорошие

.

Мне они показались очень не похожими на меня, значит, мы поймем друг друга

.

Таможенник даже не открыл мой чемодан, набитый взрывчаткой из новостей и средств массовой информации, тогда как раз в Северной Ирландии от взрывов бомб гибли женщины и дети

.

Я весь набит взрывчаткой и чувствую, что вот-вот взорвусь

.

Я уже несколько раз предупреждал себя анонимными звонками, чтобы успеть вовремя очистить помещение

.

Состояние общей тревоги

.

Когда я увидел, что датский таможенник мне верит и не требует открываться, я растро гался до слез

.

И решил его поцеловать, потому что я жутко боюсь таможенников, обысков, досмотров и почувствовал огромное облегчение и благодарность

.

Тонтон прервал свое лечение и приехал встретить меня в аэропорту

.

Этот намек пока зался мне глубоко оскорбительным

.

Значит, я по характеру так вреден, что мое присутствие автоматически прерывает всякое лечение, просто слов нет, чтобы назвать эту инсинуацию

.

Терпеть не могу человеконенавистничество

.

Считать меня экологической катастрофой, вроде разрушения озонового слоя, который защищает вас от избытка ультрафиолетовых лучей, – это чистейшая мизантропия, или я в этом ничего не понимаю

.

Все равно неправда, хотя назавтра газеты писали, что я вызвал свалку в копенгагенском аэропорту

.

Да, точно, я почувствовал себя оскорбленным этим прерванным из-за моего вред ного характера лечением

.

Но свалка на выходе из самолета была вызвана обстоятельствами, не зависящими от моей воли

.

Я вам уже говорил или, может, не говорил, потому что это одно и то же, что я учился филологии, хотел изобрести язык, который был бы для меня аб солютно чужим, абсолютно иностранным

.

Я бы тогда думал, не опасаясь источников страха и слов с двойным дном, внутренней и внешней агрессии, подкрепленной соответствующими доказательствами

.

У меня не вышло из-за тотальной слежки

.

Мозг прекрасно знает, что, если нам удастся изобрести совершенно новый, ни с чем не связанный язык, с нашим безумным характером бу дет покончено

.

Чтобы избежать этой опасности, источники страха снабдили нас специальным мозгом, поддерживающим нас в стадии ломки, незавершенности и карикатуры

.

И я отказался от поисков первородного языка и ограничился угро-финским, сдобренным кое-какими дородовыми видами лепета, чтобы не терять надежды

.

В аэропорту, увидев себя со всех сторон окруженным датчанами, я прыгнул на стойку Эр Франса и обратился к со бравшимся на угро-финском, с невинной целью установить между нами отношения братской вражды и непонимания

.

Утверждение, что народы и отдельные люди бьют друг друга по морде от непонимания, – ложь

.

Они бьют, когда начинают понимать

.

Вот тут и случился инцидент

.

Меня поняли

.

Эмиль Ажар Псевдо Не могу объяснить вам, что произошло

.

Уверяю вас, я обратился к датчанам на угро финском, от чистого сердца и в здравом рассудке

.

Широко известен тот факт, что датчане по-угро-фински не говорят

.

Однако меня тут же поняли, и, как я вам уже говорил, как только возникает понимание, возникает и непонимание, ярость, возмущение, оскорбление и скандал

.

Приехала полиция, стали снимать меня со стойки Эр Франса, я что-то вопил на угро-финском, вмешался Тонтон-Макут, вызвали сантранспорт

.

.

.

Признаюсь, что, потеряв надежду остаться непонятым и выразить таким образом мои братские чувства к близким по духу, к братьям, я впал в ярость и немного помахал кулаками

.

Потому что больше всего на свете я ненавижу насилие, а когда я увидел санитаров, то сразу понял, что будут усмирять

.

В таком случае единственный способ доказать свою нормальность – это двинуть кому-то по морде

.

Эмиль Ажар Псевдо В санитарной машине Тонтон-Макут сидел рядом и с понимающей улыбкой следил за мной:

– Знаешь, Алекс, ничего у тебя не получится

.

.

.

Меня зовут не Алекс, но я терпеть не могу, когда меня называют моим настоящим именем

.

Так нетрудно и выследить человека

.

– Чего у меня не получится?

– Не писать

.

Ты будешь писателем

.

Настоящим

.

Станешь профессионалом

.

Как я

.

– Пошел ты, – сказал я, вспомнив про книгу Раймона Кено «Зази в метро»

.

Я давно уже искал, куда спрятаться

.

– Я тоже пытался как бы что-то изображать, – сказал Тонтон-Макут и вынул сигару изо рта, чтобы сделать ей небольшую дезинтоксикацию

.

– Я чуть не стал послом Французской Республики, но вовремя остановился, потому что всему есть границы

.

То, что ты слегка чокнутый, – неплохо

.

Кстати, легкая ненормальность, хочешь ты или не хочешь, всегда есть самая подлинная сторона человека

.

Гены врать не могут

.

И если ты немного не в себе, то, значит, это твое человеческое лицо

.

Не дури, Алекс, Делай как я

.

Как все великие люди

.

Достоевский, Бальзак, Солженицын

.

Жри дерьмо

.

Так рождаются шедевры

.

– По мне, лучше пусть не будет ни Пиночета, ни шедевров

.

Лучше без Солженицына, чем в грязи и крови

.

Лучше без Раскольникова, чем с Достоевским

.

Себестоимость «Войны и мира» слишком велика

.

– Только не перебарщивай с ненавистью к Пиночету, к ЦРУ, к обществу и т

.

д

.

, к чело веческому страданию, – сказал Тонтон

.

– Тут нужна тонкость

.

А то получится мелодрама, и ты будешь не просто человеком, а чем-то еще гаже

.

– Пока ты будешь у меня маячить перед глазами, я не напишу ни строчки, – сказал я

.

Тонтон-Макут, казалось, немного успокоился

.

Не очень-то он любит конкуренцию

.

И все же вид у него был довольно грустный

.

Думаю, он загрустил потому, что когда-то очень любил мою мать, свою двоюродную сестру, а использовать это в книге не получилось

.

– Только не понимаю, – сказал он, – почему ты меня так ненавидишь

.

В конце концов, я тебе ничего не сделал

.

Ты не должен испытывать ко мне ни малейшей благодарности

.

Откуда же такая злоба?

Я на минуту заколебался

.

– Что толку стараться, невозможно дышать и не любить, – сказал я ему

.

– Тебя или кого другого – какая разница

.

Сирены у датской «скорой помощи» не такие душераздирающие, как у нашей

.

Может, потому, что в Дании не так больно, и потому не надо так сильно орать

.

В больнице мне дали вполне приличную комнату, и Тонтон-Макут заплатил за три месяца вперед, чтобы не думать обо мне каждый месяц

.

Я знаю: прочитав эти строки, он скажет, что я сволочь

.

Эта мысль для меня невыносима, поэтому прошу вас покрепче ее запомнить

.

Так легче выносить других

.

Меня очень любезно принял доктор Христиансен, русый великан с русой бородой геолога, у которого нет ни времени, ни бритвы

.

Я очень люблю датчан из-за викингов

.

Они им вроде бы и не предки, у них нет ничего общего, и, значит, датчане могут спокойно ими гордиться

.

Мы поговорили про викингов, потому что для психиатров все темы хороши

.

– Знаете, – сказал он мне, – викинги, мореплаватели и первооткрыватели Америки – это аллегория, миф

.

Настоящие викинги бороздят моря страха и открывают новые земли

.

Вы, Рудольф, – викинг

.

Эмиль Ажар Псевдо Он называл меня Рудольфом, потому что уже со мной познакомился

.

– А что еще такого стоящего нужно открыть?

– Единственно возможные ответы – это вопросы, Морис

.

Вопросы – вот настоящие ви кинги

.

А ответы – это песни, которые викинги поют друг другу в пути, чтобы не падать духом

.

Он приказал выдать мне разных письменных принадлежностей

.

И никаких лекарств

.

Ни каких процедур

.

Только письменные принадлежности

.

Вечером Тонтон навестил меня в моей палате

.

Я был у него на совести

.

Не знаю, в чем там он себя упрекает

.

Раз он говорит, что не зачинал меня, – значит, не обязан быть хорошим отцом

.

– Надо было мне убедить тебя в двадцать лет заняться медициной

.

Но я думал, ты неспо собен на семь лет усидчивости

.

Жаль

.

– Неважно

.

Я говорю, что хотел быть врачом не в смысле «лечить больных»

.

А чтобы все стало яснее

.

Анализы

.

Биология, генетика и все такое прочее, Знать, откуда что пошло

.

– Что пошло?

– Мозг

.

Похоже, тут ошибка природы

.

.

.

Или подлый, злобный умысел

.

Худшее наказание, чем создание мозга, придумать трудно

.

– Гёте

.

.

.

– Да, знаю, музеи, лекарства

.

Идеальное преступление с железным алиби

.

У моего отца был сифилис?

– Нет

.

– Он пил?

– Не знаю

.

Немного

.

– Надо было взять у Адама анализ крови

.

– Слушай, Фернан, кончай трястись из-за наследственности, с этой стороны тебе нечего бояться

.

Зато другая сторона, еще более атавическая, или социальная, – как раз по твоей части

.

Правда, твоя больница стоит мне двадцать тысяч в день, так что Пиночет, Плющ и прочие нынче недешевы

.

Поживи здесь какое-то время, если тебе здесь хорошо, но пробуй что-нибудь другое

.

Другой способ защиты

.

Ты когда-то писал стихи – выходило очень красиво

.

Знать не хочу про эти стихи

.

Я просил одного человека вернуть мне их, но он десять лет назад дал их кому-то другому

.

Я бы их сжег

.

Но они поклялись, что стихи продали и что я могу спать спокойно

.

Фигня мои стихи, потому что, если нет Автора, нет и книги

.

По-моему, это бесспорно

.

Азбука небытия

.

Эмиль Ажар Псевдо В первую ночь в больнице я чувствовал себя на удивление спокойно

.

Вокруг меня было что-то такое, что я напоминал зародыша

.

Не было никаких причин успокаиваться, и это отсутствие причины умиротворяло

.

Может быть, во мне прорастала поэзия, тихая и смутная мелодия, не попавшая в словесную западню

.

Но больше никогда я не буду писать стихи

.

Все стихи, не только мои, – пропащее дело

.

Видимо, доктор Христиансен подсунул мне какой-то наркотик, вакцину правды, пентотал, не знаю что, но иногда ночью, тщательно закрыв ставни, я шептал «люблю», а шепот – может быть, самая громкая вещь в мире

.

Вокруг меня стояла такая тишина, что я слышал, как где-то далеко кто-то другой наконец говорит что-то новое

.

Я помню все так, как будто это и вправду было

.

Мне случалось даже иногда ясно слышать в тишине первое слово, никем не сказанное и неподкупное, потому что оно было не из наших

.

Казалось, оно было таким новорожденным и слабым, что можно было начинать на что-то надеяться

.

А может, это опять мои человеческие свойства подложили мне свинью

.

Я все-таки стал потихоньку писать, потому что выбор был или писать, или химиотерапия

.

Уколы неведомой дряни с целью ввести меня в норму

.

Я писал по несколько часов в день, возвращаясь в палату, только чтобы себя не видеть

.

На литературный труд всегда ходят как на работу, с завтраком

.

Я писал и боялся: у слов есть уши

.

Они подслушивают нас и приводят людей

.

Слова обступают вас, окружают со всех сторон, льстят и заискивают, а стоит только им поверить, и кляц! Они хватают вас, и вот уже вы, как Тонтон-Макут, у них на побегушках

.

Вы ползаете перед ними на брюхе, лебезите и расшаркиваетесь, несете все одну и ту же чушь

.

Мне случалось уже встречать красивейшие слова, которые подлизывали такие грязные тарелки и водились, без зазрения совести, с такими ярчайшими отбросами, что мне пришлось лечиться по методу Сакеля уколами 50 мг бромацетилколина и фолликулина, потому что у меня не хватало духу говорить

.

Отпечатки пальцев Тонтон-Макута можно найти на всех несчастьях человечества

.

Из всего он делал бестселлеры

.

Невозможно представить, в каком трудном положении я оказался

.

Я вроде мог бы не пи сать и не публиковать, отвергнуть жанр в целом, но это опять стихи, признание в тайной поэзии

.

Это романтизм, жестикуляция, растрепанные чувства и стремления, типично литера турные отношения и позы

.

Не писать, из принципа и из чувства собственного достоинства, по возражениям совести» что носит более книжный и более лирико-блеющий характер, – какой способ выражения, какой акт веры?

Я испытал огромное облегчение при выходе в свет второй книги, – читая начертанные авторитетнейшими перьями утверждения, что Эмиля Ажара де нет

.

Я вырезал эти статьи и наклеил их на окружающие меня стены: когда меня со всех сторон охватывают сомнения, подозрения, внешние данные, затруднение дыхания, холодный пот, тревога и прочие признаки жизни, иногда создающие убедительную иллюзию и способные обмануть даже меня, я сажусь в кресло лицом к этим свидетельствам братской дружбы, зажигаю короткую трубочку, наби тую английской флегмой, и читаю и перечитываю доказательства несуществования, которым полагалось бы уже тысячелетия висеть на наших стенах

.

Когда в результате предательства и обмана, пока я лежал в кагорской больнице, вышла в свет моя первая рукопись, я стал протестовать

.

Я был уверен, что все это подстроил Тонтон Макут, в надежде, что книжка будет хорошо продаваться и я смогу сам оплачивать свое Эмиль Ажар Псевдо лечение, и еще потому, что он всегда хотел, чтобы я стал таким же, как он, соглашателем, словесным подпевалой, словесным прихлебалой, потому что слова – дело доходное

.

Я все отрицал

.

Вопил, что пишу только для того, чтобы у меня было меньше проблем, чтобы избежать химиотерапии

.

Но в итоге я решил, что будет безопаснее разрешить публика цию, а то еще обвинят в бредовом идеализме с элементами мечтательности и мессианства

.

Я, кстати, из предосторожности поставил под первым договором чужую фамилию, чтобы меня не вычислили

.

Бывает такая невидимая и вездесущая полиция, готовая наброситься на вас при первом признаке существования и нашпиговать судьбой по самые помидоры

.

Одновременно я мог ловко использовать себя для попятного маневра в нужном направлении: стать писателем, чего я не хотел ни за что на свете, потому что это было мое сокровенное желание

.

Мне пришлось работать не покладая рук, чтобы перевести чувство вины в мастурбацию, которая официально признана главным подручным источником чувства вины и потому представляет отличное алиби

.

Весь ужас моего положения проистекает из того, что я все ясно понимаю

.

Любой кретин психиатр скажет, что здравый ум – самый распространенный признак людей, страдающих депрессией

.

Но будьте уверены, я им задал нелегкую задачку

.

Большинство обследовавших меня пси хиатров уходили от меня с полной уверенностью, что у них паранойя и мания величия, потому что они воображают, что они люди, человеки с большой буквы, с четырьмя лапами и мор дой, которая вынюхивает разницу между дерьмом и кровью

.

Я навожу на них такую жажду почестей, что они уходят от меня убежденные, моими усилиями, в собственной человечности

.

Извините, что так ору, просто я в данный момент окружен полицейскими, которые быстро выдвигают пожарные лестницы и вот-вот дотянутся до меня вооруженными агентами, воем сирен и ружьями с оптическим прицелом, меня вот-вот застанут на месте преступления на правленные в Каньяк с этой целью журналисты

.

Вроде бы я получил Гонкуровскую премию, без дураков

.

Во-первых, я даже не знал, что есть такая премия, Гонкуровская

.

Это раз

.

Потом я отвел свою кандидатуру на присуждение Гонкуровской премии накануне голосования

.

Это два

.

И наконец, меня предал Тонтон-Макут, и я это прямо сейчас докажу

.

Вот вам и три

.

Вокруг бродят телекамеры и готовятся сенсации

.

Завтра скажут, что я взял самое дорогое, свою мать, умершую в страшных мучениях и слишком медленно от склероза сосудов мозга в кагорской больнице, и сделал на ней книгу и литературную премию

.

Я потерял голову

.

Я полностью распался на куски из-за слишком хорошей видимости, но, к счастью, правая рука осталась за мной, она держит ручку, и, как видите, я продолжаю писать, потому что когда я пишу, то нахожу временное укрытие от безответственных психических элементов

.

Голову я сохранять за собой не хотел – все равно она не моя

.

Я ношу лицо взрослого человека

.

Добавлю, что Тонтон-Макут утверждает, что эта исповедь, которую я пишу здесь, в де партаменте Лот или, словом, где-то, будет мной немедленно превращена в книгу и все мои, так сказать, потроха пойдут в печать, но я так никогда не сделаю

.

Он даже предложил мне пожить у него, если так мне удобней писать

.

Эмиль Ажар Псевдо Задолго до Копенгагена я узнал про существование в психиатрии школы антипсихиат рии, которая направила мне свои предложения

.

Психиатры этого направления утверждают, что если по-другому устроить общество, семьи устроить по-другому, то – цитирую – такие случаи, как ваш, а также миллионы им подобных будут исключены

.

Я прекрасно понимаю этих антипсихиатров: надоели им такие случаи, как наш, они хотят, чтоб случай был другой

.

Им нужно что-то новенькое

.

Они хотят поменять общество, чтобы поменять этот сучий слу чай

.

Здесь раздается мой безумный хохот, ха-ха-ха, потому что чего слова точно не выносят, так это каламбуров и словесной игры: так недолго и проиграться

.

Отнимите у слов серьезный вид, их пустоту и как бы вроде нечто, и тогда им грозит здоровье и толстые красные щеки

.

Слова не выносят здоровья, потому что от него худо

.

Если нынешние психи перестали всех устраивать и надо изменить общество, чтобы вы вести новых психов, – нас, психов старого образца, это полностью устраивает

.

Только надо собрать Всемирный съезд психиатров, договориться, какого типа психов выводить, а уж потом создавать общество в зависимости от выбранного психоза, от количества психов, необходимо го для его функционирования, от полезного применения, которое им найдут, от должностей, которые для них предусмотрят в специальных учреждениях, при одновременной культурной, идеологической, военной и экономической деятельности, способствующей распространению нужного психоза и размножению искомого типа психов

.

Вот что называется уровень жизни

.

Благодарю присутствующее здесь общество за то, что оно более, чем кому-нибудь другому, помогло мне стать психом

.

Вот-вот заплачу от благодарности

.

А теперь покончим с вопросом об утке

.

Да, я утка, как догадались некоторые газеты и радиостанции

.

Уточность легко распознается по непомерным крикам, раздутости и внутренней пустоте, в которой звенит никогда не наступающее будущее, по следам слез, холодного пота и крови

.

Но миллионы и миллионы самых настоящих уток можно узнать по полному отсутствию каких-либо признаков

.

Часто они не умеют ни читать, ни писать, и уточность ловко скрыта от них самих

.

В Бангладеш – девяносто миллионов газетных уток

.

В Чили, в Аргентине, повсюду пома леньку убивают и мучают тех, кто пытается утверждать, что доведен до состояния утки

.

В Африке, видя детишек с раздутыми от голода животами, никто не спрашивает, кто запустил эту утку

.

Все равно помрут, и чаще всего, не успев повзрослеть

.

Эмиль Ажар Псевдо По-настоящему все началось три года назад, когда они поняли, я решил бороться до конца и перейти на ту сторону

.

Они стали на меня давить

.

– Публикуйте

.

В лечебных целях

.

Под псевдонимом

.

И не беспокойтесь

.

Никто не поверит, что вы на это способны

.

Если книга пойдет, – скажут, что виден талант и техника, значит, новичок так не напишет

.

Тут дело рук настоящего профессионала

.

И вас оставят в покое

.

Скажут, что вы подставились

.

Сдали имя напрокат

.

Одним словом, литературная шлюха

.

Я растаял

.

Когда при мне говорят слово «шлюха», я таю

.

У человека всегда есть потреб ность в вечных ценностях

.

– А если получится какое-нибудь дерьмо?

– Если получится дерьмо, то скажут, что это человеческий документ

.

Человеческие доку менты всегда дерьмо, потому что в основе их лежит дерьмо

.

Если бы они имели цену, ценность имело бы и их содержание, но дело ведь не в Южной Африке, правда

.

У нас так повсюду, зачем обижать Южную Африку

.

Это человеческий документ

.

Сделайте-ка нам из Южной Африки абсолютно ничего не стоящую книгу, и тогда она будет действительно подлинным человеческим документом

.

И все же я сомневался

.

– Одна моя тетка в тысяча девятьсот двадцать шестом выиграла конкурс красоты на Мартинике

.

– Послушайте, Павлович, не морочьте нам голову

.

Мы сами психиатры

.

Хватит препи раться

.

Пишите

.

Книгой больше, книгой меньше

.

.

.

Хоть выпустите пар

.

.

.

и хватит мазать всех грязью

.

Все-таки у нас были Бетховен и Моцарт

.

– Да, но Бетховен и Моцарт еще могут стоить нам двухсот миллионов трупов, если китайцам, например, они не понравятся, а мы станем эту парочку защищать

.

– Хватит цепляться к деталям

.

Вы не можете всю жизнь кочевать по больницам, тут не хватит ни страховки, ни денег вашего дяди

.

Пишите, какие к вам могут быть претензии, вы же признаны психом с тех пор, как принялись каждый Божий день вызывать на помощь полицию

.

– А что это доказывает? Миллионы людей каждый день зовут на помощь

.

– Да полно вам

.

Психи – да

.

А миллионы других людей сидят и не рыпаются, потому что они в здравом уме и знают, что звать на помощь бесполезно

.

И даже опасно, потому что можно и получить

.

Я молчал

.

Это правда, есть у меня одна небольшая проблема

.

Каждый раз, едва покажется солнце, я зову на помощь

.

Я хватаю телефон и звоню в Красный Крест, в Католическую помощь, Великому французскому раввину, малому французскому раввину, в Объединенные Нации, Улле-Богоматери, но поскольку все уже в курсе и собственными глазами видят, что встает новый день, и по той же причине завтракают, я натыкаюсь на повседневность, и снова все по нулям

.

И тогда я становлюсь удавом, белой мышкой, доброй собачкой, чем угодно, чтобы доказать, что я тут ни при чем

.

Отсюда изоляция и лечение для введения в норму

.

Я не сдаюсь, заметаю следы, бегу от себя

.

Пепельница, нож для бумаги, неодушевленный предмет

.

Неважно что, лишь бы было что-то безответственное

.

Вы считаете это безумием? Я – нет

.

По-моему, это закономерная оборона

.

И то правда, они пытались мне помочь

.

Рылись в моей помойке, пытались докопаться до сути

.

Кто-то из исследователей обнаружил, что в четыре года я, играя, убил котенка, и с тех пор у меня чувство вины, угрызения совести, ненависть к себе

.

Я переношу ее на Освенцим, Пиночета, ГУЛАГ – и все прочее годится на то, чтобы я сам выглядел чище

.

И главное, не Эмиль Ажар Псевдо геноцид и не камеры пыток

.

Все дело в котенке

.

Это мне совершенно не помогло – ко всему прочему еще добавился котенок

.

– А если меня напечатают, вы меня выпустите?

– Мы вас отпустим домой когда угодно

.

Раз в неделю будете заходить отмечаться

.

Я в знак согласия только кивнул, но с оттенком сомнения

.

Мои ответы часто записывались на магнитофон, для последующего изучения, а кивки – нет

.

Я не мог ничего обещать, не посоветовавшись с Алиет

.

Эмиль Ажар Псевдо Алиетта закончила филфак и поступила продавщицей в супермаркет, а потом по моему совету стала испанской королевой – и, таким образом, получила доступ к социальному страхо ванию и оплате больничных листов

.

Я три месяца натаскивал ее по истории Испании, потому что псих-больницы переполнены и действует жесткий отбор

.

Я тогда был водопроводчиком, каменщиком, расклейщиком афиш, потому что работа невероятно делает вас как бы вроде чем-то и вас уже не поймать

.

Все вами довольны

.

Но все это до поры до времени, потому что мозг, я уверен, тоже дождется своей Великой французской революции

.

С моим опытом и поддержкой Алиетта стала сначала королевой Испании, а потом – простой принцессой: оказалось, что испанская королева подчиняется неумолимому великому Церемо ниалу, Этикету и Протоколу

.

Глупо по собственной воле влезать в такие дебри

.

Когда обществу надоедало о нас заботиться или Тонтон-Макут выходил из себя при виде наших больничных счетов, Анни шла работать на монтаже фильмов, потому что это все равно как в кино

.

Я работал в двадцати разных местах, одно незаметнее других, и был на хорошем счету

.

У нас родилась девочка, но мы ее не слишком афишировали: она была совершенно нормальной и могла ненароком бросить тень на мое как бы вроде что-то и на мою принцессу

.

Я выговорил у Тонтон-Макута право на три недели больницы в год, и ни днем больше

.

Это было до Дании, до моего большого приступа искренности

.

Итак, у меня было только три недели в год на то, чтобы тренироваться, приглядываться, учиться и готовиться

.

Я купил удава и вел за ним наблюдения для написания своего первого документального труда, «Голубчика», но этот гад залезал во все дыры и исчезал с глаз, потому что не желал лежать в основе литературного произведения

.

Несмотря на оговоренные три недели в больнице, я смог выклянчить дополнительно десять дней, кстати, как раз благодаря удаву

.

В то время я сам был на мели, Анни из-за кризиса воображения не могла найти никакого фильма, и мне было лень влезать в шкуру водопро водчика или мусорщика, Тысячелетнее обожествление труда сидело у меня уже в печенках, и каждый раз, когда я в поте лица зарабатывал свой хлеб, в таком качестве он казался мне так отвратителен, что желудок мой хлеб этот не принимал и я отдавал его назад

.

И настал момент, когда мы с Анни оказались у себя в Каньяке в такой жопе, что я уже не сомневался, что окружающая действительность издевается над нами, просто живот надрывает, глядя на нас, показывает на нас пальцем, потому как последнее слово всегда остается за ней

.

Мы с Анни посмотрели друг другу в зрачки

.

Жрать хотелось, это закон сохранения видов, а бабок не было вовсе

.

– Что будем делать?

– Ты поедешь жить к родителям

.

– А ты?

Я хлопнул себя по лбу

.

Не знаю, как мне пришла в голову эта мысль

.

Думаю, сыграла гениальность моего дедушки по материнской линии, – он ведь даже ни разу не сидел, такой был хитрый

.

– Господи, да удав же! – заорал я

.

Назавтра я спокойно гулял по улицам Кагора с удавом на веревочке

.

Голубчик ползал и никого не трогал, переходил дорогу в положенном месте, на зеленый сигнал светофора, словом, вел себя примерно

.

Но тут нам повстречался полицейский – и что же он сделал?

Нарочно наступил на удава

.

Сволочь

.

Поставил на него свое копыто, как только увидел, что это удав, просто из ненависти ко всему новому, оригинальному, нон-конформистскому

.

Я возмутился:

– Черт побери! Да вы нарочно!

Эмиль Ажар Псевдо Он, казалось, удивился:

– Что – нарочно?

– Наступили на моего удава

.

Тут уж я его и вправду озадачил

.

Невероятно, как все они умеют притворяться, – Какого удава?

– Как какого? Вот этого

.

– Я показал пальцем на Голубчика

.

– Я тут спокойно гуляю с удавом на веревочке, а вы по нему ногами ходите, и все оттого, что он не местный

.

Полицейский посмотрел себе под ноги

.

И побагровел

.

– Нет здесь удава, – сказал он с фальшивой самоуверенностью, потому что ничто так не выдает сомнение

.

Голубчик напоказ вылизывал себе отдавленное полицейским место

.

– А это что, по-вашему? Не удав?

– Блин, – сказал полицейский, потому что у него тоже был словарный запас

.

– В Кагоре удавов нет

.

Тут вам не Африка

.

– Ах так, значит

.

И всех африканцев – вон

.

Вы увидели моего удава и тут же, как расист, наступили ему на морду

.

– Фу ты черт, – только и сказал полицейский, потому что, несмотря ни на что, полицейские чтут закон

.

И что же сделал этот гад? Достал из кармана свисток! Но и свисток не увидел моего удава

.

Тогда он громко и четко соврал:

– Здесь нет никакого удава

.

Свистки не разговаривают

.

Это была такая грубая полицейская провокация, что я обалдел

.

Я не буйный, но когда свистки отрицают существование удавов в Кагоре, это такой вопиющий факт, с гнусными намеками на то, что вы псих, что есть с чего разозлиться

.

И что же сделал это негодяй, получив от меня по заслугам? Он достал из кармана другого фараона, а тот – третьего, и глазом я не успел моргнуть, как все вокруг кишело озверевшими фараонами, из которых, как из матрешек, вылезали все новые фараоны, вокруг меня кишели удавы, не признающие удавов, их становилось все больше и больше, они плодились и распро странялись, хватали меня, и окружали, и росли, и множились, и я вдруг почувствовал себя глобальным и так испугался, что стал орать и звать на помощь Пиночета, – но нет в мире доброго боженьки

.

Очнулся я в участке, и тут мне не повезло

.

Комиссар Отченаш помнил меня по генетическому прошлому и знал, что я связан со старейшей королевской династией Европы

.

– Слушайте, Пехлеви, хватит с нас ваших акций протеста

.

Не нужно нам тут левацких провокаций

.

Кагор спокойный город

.

Езжайте, устраивайте такие штуки у психов в Париже, Пехлеви

.

– Павлович я, а не Пехлеви, – отвечал я ему с достоинством

.

– Пехлеви Реза – это иранский шах

.

А не я, Он порозовел

.

– Я отлично знаю, кто иранский шах, а кто нет, – сказал инспектор Отченаш, нажимая на «р»

.

– И не принимайте на себя, потому что оскорбления иностранной главе, Пехлеви, – они влекут за собой!

– Павлович! – крикнул я, но тихо, потому что и сам уже не был в этом уверен, я ведь то там, то тут, то меня убивают, то меня пытают, то меня расстреливают

.

– Нечего тут намекать!

Павлович вам не Пехлевич! Пехлевич – иранский шах, а иранский шах – не я!

– Я и не говорю, что вы иранский шах, вашу мать! – гаркнул он

.

– Это вы его вытащили на ковер!

Эмиль Ажар Псевдо – Я не шах иранский, и нечего намекать на персидские ковры! Я не шах иранский, кому знать, как не мне, я он и есть! Я он самый я! А он Пехлевич! Я не иранский шах, я тут вообще ни при чем! ИРАНСКИЙ Я НЕ ШАХ!

На десять дней меня поместили в больницу

.

Жилье, белье, питание, уход, стул и секс за государственный счет, и все оттого, что я точно не иранский шах, плюс говорящие свистки, полицейские матрешки и удав в придачу

.

Элен – надо менять имена, иначе вас могут выследить – тоже пристроилась ко мне

.

Похо дила немного по Кагору в платье принцессы с туманным взглядом и с виолой под мышкой

.

Ее дядя дружил с муниципальным советником от левых сил, и когда тот увидел средневековую принцессу, разгуливающую по Кагору с виолой в руках, пытливо вглядываясь в грядущее, то сразу понял, что она высокий политический гость и вестник перемен

.

Он посодействовал, и Анни от греха подальше поместили в психушку

.

Эмиль Ажар Псевдо Забыл сказать вам, что Алиетта красавица, но я не хозяин своему воображению, и мне случается видеть красоту там, где все остальные видят только физические формы

.

Я скрываю это, потому что испытываю понятную тревогу, сталкиваясь с человеческой потребностью в уродстве

.

У нас есть любимая скамейка в парке у замка, и те, кому положено по службе, оставляют нас в покое

.

Как только вас объявляют психом, люди начинают относиться к вам благожела тельно, потому что это не политика

.

Одно было досадно: удав пополз за мной в клинику

.

Ночью он обвивался вокруг меня, и я начинал задыхаться

.

Пришлось писать, чтоб от него избавиться

.

«Голубчик» стал моим первым опытом самолечения

.

Род самообслуживания, как говорится каждый раз, когда можно обслужить себя самому

.

С первых страниц мой удав начал таять, и, когда я закончил книгу, он полностью исчез

.

Теперь мне нужен был другой сюжет для самозащиты и самоэвакуации

.

Но, как известно каждому, с сюжетами у нас сейчас плохо

.

Не то чтобы их не хватало, нет, слава Богу, просто большинство уже использованы

.

Есть еще сюжеты, которых мне не надо ни за какие деньги, очень уж они воняют

.

Речь даже не о Чили, хотя как не упомянуть его в романе?

Вот в Южной Америке отличные писатели, им есть о чем писать

.

Или шесть миллионов уничтоженных евреев, но это дело прошлое

.

Были еще советские лагеря, архипелаг ГУЛАГ, но по избитому пути мы не пойдем

.

Была война в Бангладеш, изнасиловано двести тысяч женщин, – казалось бы, хорошо, в книге должна быть доля сексапильности, но это уже не актуально, все вышло так быстро

.

Была тема американских негров, но черные писатели Америки жутко злятся, когда покушаются на их сюжеты

.

Были случаи голода, коррупции, массовые убийства, ужас и насилие в Африке, но писать об этом нельзя, выходит расизм

.

Повсюду истории с правами человека, но это – курам на смех

.

Можно, конечно, писать про ядерное оружие, но это единственное, что объединяет СССР, США, Китай и Францию, я не против братских чувств, нужна же людям надежда

.

Было истребление цыган, о нем мало говорили, но документация пропала в газовых камерах

.

Можно было писать про ООН, только это чересчур грязное дело

.

Или о свободе, – хотя Рене Клер уже снял на эту тему комедию

.

Повсюду море разливанное страха, крови, ужаса, но над ним уже работали тысячи писателей

.

Был вариант молчать, но и за это по головке не погладят

.

Мне нужен был оригинальный сюжет

.

И тут впервые я подумал про «Жизнь впереди»

.

Моя мать умирала в той же самой ка горской больнице от вялотекущего склероза мозговых сосудов три года подряд, то приходя в себя, то снова выпадая

.

Вот золотой сюжет

.

Мой сюжет

.

Оригинальный сюжет

.

Я впал в депрессию, не хотел подчиняться

.

Но как тут не подчиниться, если ты настоящий писатель

.

Тонтон-Макут – настоящий писатель, а он выжал из своей матери все, что смог

.

Как от всего этого избавиться? Не думать? Забыть?

– Напиши книгу

.

– Алиетта, Алиетта, молчи

.

.

.

Я знаю

.

Она улыбнулась мне нежно, как в дамских романах, и без всякой книжной скромности сжала мне руку

.

– Не могу

.

Вдобавок они поймут, что это у меня наследственное

.

– Это трудно, я знаю

.

Когда я закончила филологический, я тоже хотела писать

.

Но не хватило духу

.

Я хотела сказать о чем-то настоящем

.

Но ты же знаешь, настоящие вещи трогать нельзя

.

Это табу

.

Любовь, ребенок, мать, сердце, ну, в общем, орган чувств, – все Эмиль Ажар Псевдо это как-то несолидно

.

Слезливо, мелочно, чувствительно, сентиментально, посредственно – словом, нелитературно

.

И не ново

.

Вечные темы, а вечные – значит, реакционные, потому что не хотят меняться

.

Все это неоригинально, не открывает новых горизонтов

.

– А жрать дерьмо, по-твоему, авангард?

– И еще я заметила, что настоящие вещи уже и не представить

.

Чтобы найти их, чтобы до них добраться, надо преодолеть немыслимые культурные заслоны, вести настоящие архео логические раскопки, а потом тебя обзовут реакционером, потому что постоянные величины не меняются, постоянное – это отсталое

.

У меня не хватило воображения найти настоящие вещи, Зайчик мой Жанно

.

Они погребены под слоем лжи и как бы вроде их же собственными обломками

.

Можешь сам попробовать

.

Чем искренней ты будешь, с тем большей радостью все скажут, что ты – пустое место

.

Чем больше говоришь правду, тем больше ее прячешь, Зайка Жанчик

.

Валяй

.

Пиши

.

Печатайся

.

Не бойся, тебя не раскроют

.

Твоя мать и брат могут спать спокойно

.

– Я боюсь

.

– Если тебя выследят, всегда сможешь вернуться в больницу

.

Я буду ждать тебя

.

Они скажут: «Вы что, не поняли, что он психопат?» – Я боюсь

.

– Страх – это просто еще одна настоящая вещь

.

– Они будут безжалостны

.

Презрительны, насмешливы

.

Меня будут ненавидеть, отвергать

.

Это тебе не массовые убийства, не лагеря пыток, Алиет

.

Это им понятно, к такому они привыкли, это рутина

.

Ты не все про меня знаешь

.

Когда мне было четыре года, я убил котенка

.

Это тебе не Пиночет и не вырезанные груди женщин в Бейруте, это-то им понятно, а тут – котенок

.

Они не простят

.

– Согласна

.

Но ты же не обязан все говорить

.

– А если догадаются, что я нормальный?

Впервые с сотворения мира у нее в глазах вспыхнул гнев

.

– Не говори глупостей

.

Если бы ты был нормальным, меня бы здесь, с тобой, не было

.

Если бы ты был нормальным, я бы плюнула тебе в лицо

.

– А когда мы снова будем спать вместе?

– Вопрос нелегкий, Зайка Жанчик

.

Серьезные психи вроде нас лишены сексуальности

.

А то можно вызвать подозрения

.

Но я обещаю сделать так, что мое состояние резко улучшит ся

.

.

.

Встретимся вне больницы

.

Она серьезно на меня посмотрела:

– Конечно, пока меня тут не будет, кто-то должен кормить единорогов

.

Теперь их у меня сто

.

– Лучше уж не говори им о своих единорогах

.

– Ничего, обойдется

.

Я объяснила доктору, что в детстве у нас дома на ковре был выткан единорог

.

И с тех пор он всегда со мной

.

Доктор был очень доволен

.

Он истолковал это как регрессивный тип поведения и отказ расставаться с детством

.

Я твердо сказал:

– Лучше не говорить им про единорогов, Алиетта

.

– Да почему?

– На меня от них тоска зеленая нападает

.

Это животное мифическое

.

Как человек

.

Не могу выносить эту мысль

.

С ума сойду

.

– Осторожно, идет Джереми

.

.

.

Джереми славный парень, санитар, бывший регбист из команды Монпелье, девяносто килограммов одних мускулов, но он был тихий, и ему нужно, чтобы рядом были слабые, для Эмиль Ажар Псевдо того чтобы чувствовать себя чуть-чуть сильнее

.

– Сделаем ему форельку?

Шутка с форелью – классическая шутка психов, она срабатывает всегда, и санитары боятся ее как огня

.

– Привет, Джереми

.

– Здравствуйте, друзья

.

Идите обедать

.

Я взял Алиетту под руку, мы сделали несколько шагов, потом она остановилась и подняла руку, показывая мне что-то на самой вершине дерева:

– Смотри-ка, форель

.

– Где?

– Да вон, на дереве

.

На лице у Джереми обозначилось страдание

.

Я сказал:

– Алиетта, ну как может форель попасть на дерево?

Она пожала плечами:

– А если она ненормальная

.

.

.

– Все, все, – сказал Джереми

.

– У меня плохие новости

.

Говорят, вас скоро выписывают

.

Вернетесь назад

.

Я побледнел

.

– На зад? На чей зад?

– Да ни на чей, а к вам

.

В физическом смысле

.

– К нам? Что это значит, к нам? Где это, к нам?

– Ну, этого никто не знает, зато так говорят

.

Алиетта поехала к сестре, а я – в Париж, к Тонтон-Макуту

.

Он обычно селит меня на седьмом этаже без лифта в комнате для прислуги

.

Я вам уже говорил, что Тонтон-Макута убило на войне и что с тех пор он неплохо устроился

.

И то правда, в каждом городе полно людей, которые погибли на войне, но все как-то живут

.

Может, вам покажется, что я человеконенавистник, но я столько любил, да и до сих пор люблю такое количество людей, что вынужден защищаться

.

Любовь-то безумная

.

Эмиль Ажар Псевдо Раз или два на меня еще накатывал удавизм, с целью избежать себе подобных и законов жанра, и я уже рассказал вам с должным здравомыслием о том, как, чтобы не нянчиться с удавом у себя дома, Тонтон-Макут отправил меня к доктору Христиансену, в Копенгаген

.

Я чувствовал себя хорошо

.

Я покончил с матерью, напечатал ее и отдал издателю

.

Доктор Христиансен часто приходил со мной побеседовать в своей красивой русой бороде, которой нелегко расти на таком человеке

.

Он бегло говорит по-французски, что свойственно гумани стам, то есть я этим хочу сказать, что он не путается в словах

.

– Знаю, друг мой, знаю: где гены есть, там наслажденья нет

.

Но в вашем случае ведь не папа с мамой спали

.

Дело, в общем, более семейное

.

Так что ваши гены не гаже других

.

Не стоит огорчаться

.

Может, мне бы это и удалось, если бы на следующий день мой издатель не потребовал предъявить доказательства моего существования

.

И заодно известила (это была она) о своем прибытии

.

Двумя месяцами раньше, в Женеве, я уже встречался с литературным редактором Мише лем Курно, – это было после моего возвращения из Бразилии, куда я вроде бы и не ездил

.

Хотя где же я тогда пропадал? Я приехал в Женеву на деньги Тонтон-Макута, не по психи ческим показаниями, а чтобы сбросить вес в Институте доктора Ленна, который разработал новый метод

.

Я не мог таскать на себе такую тяжесть, это становилось опасно для сердца

.

Миллионы и миллионы килограммов, сколько точно – не знаю, я же не геолог, не географ

.

Точный вес мира неизвестен, он варьирует в зависимости от человека

.

С помощью доктора Ленна я сбросил несколько килограммов

.

Редактор был со мной очень мил

.

Как-то раз он мне просто сказал: «Это не помешало Гельдерлину оставить великое поэтическое наследие»

.

Все, что я знаю, так это что Гельдерлин тридцать лет пробыл психом

.

Дороговато за литературную премию

.

Никакое поэтическое наследие столько не стоит

.

Гельдерлин умер сумасшедшим, потому что не сумел сбросить вес

.

Но копенгагенская встреча была гораздо опаснее для меня, потому что госпожа Галлимар одновременно объявила мне о прибытии журналистки из Монда, Ивонн Баби

.

Она тоже ехала убеждаться в моем существовании

.

Компетентные источники по-прежнему утверждали, что я – это не я

.

Я не мог отказаться

.

Лучший способ доказать, что вы в действительности не существуете, это встретить человека в открытую, с носом, с мордой и разным словесным фоном

.

Лучшего доказательства небытия не существует

.

Итак, я принял своего редактора и госпожу Ивонн Баби в Копенгагене

.

Встреча состоялась не «в доме у Ажара», как у нее написано, потому что в клинике было нельзя

.

Жена доктора Христиансена пустила меня к ним пожить

.

Там был даже садик с собаками

.

Сенбернарами

.

Сенбернары не кусаются, несмотря на свою известную репутацию

.

Алиетта специально приехала из Кагора, чтобы поддержать меня во время этого испыта ния

.

Может, она была не полностью видимой, но я знал, что она рядом

.

– Ваша книга производит слегка непричесанное впечатление

.

.

.

Ха-ха

.

Теперь-то я смеюсь, а тогда было не до смеха

.

Я совершенно не растрепан

.

Я трепан

.

Год за годом меня трепала жизнь

.

– Простите, у меня икота

.

– Вы знаете, это совсем не похоже на книгу начинающего писателя

.

.

.

Я чуть не описался от счастья

.

Я вечно писаюсь к месту и не к месту

.

Мечтаю об облег чении

.

Эмиль Ажар Псевдо Я не произведение начинающего писателя

.

Я произведен веками и комбинациями заслу женных, тысячелетиями сцеплявшихся генов

.

Какие уж тут начинающие писатели

.

Алиет пришла мне на выручку и подала чай

.

Я налил себе чашку, положил сахар

.

Крыс не добавлял

.

Ничего такого

.

Чай с сахаром

.

Все как у людей

.

– Вам совсем никто не помогал?

Тут у меня был соблазн

.

Я мог устроить серьезные неприятности Тонтон-Макуту

.

Стоило мне сказать слово, и он бы стал орать, все отрицать, протестовать, опровергать, все для того, чтобы своим преувеличенным протестом дать понять, что он очень даже мне помогал, хоть как-то все причесал-пригладил

.

В минуту ненависти мне захотелось все это на него навесить

.

Сказать госпоже Симон Галлимар, что это он убедил меня сделать книгу из мучений моей матери

.

И тут случилось необъяснимое

.

Впервые в жизни мне захотелось быть собой

.

Не удавом, хотя удавы ни в чем не виноваты, тем более в наших хороших поступках

.

– Никто мне не помогал

.

«Голубчик» целиком автобиографическая книга

.

Редактор улыб нулся:

– У вас и вправду прекрасное чувство юмора

.

Накося выкуси

.

Попробуйте шесть месяцев быть удавом в Париже – потом говорите о чувстве юмора

.

Как только гады видят кого-то, кто не похож на них, они кричат: «Гад!» – По-видимому, литература – смысл вашей жизни, – сказала госпожа Галлимар, Я кивнул

.

Алиетта положила мне руку на плечо, чтобы успокоить

.

В конце концов, это не большее вранье, чем единороги или форель на дереве в Кагоре

.

– Должна вам сказать, что снова встал вопрос о литературных премиях

.

.

.

– Вы же знаете, я отказался

.

.

.

Это была правда

.

Утром в день присуждения литературных премий, в 1974 году, Алиетта отнесла издателю и членам литературных жюри письмо, в котором я снимал свою кандидатуру

.

В то время у меня было достаточно причин, чтобы не засвечиваться

.

Я всегда хотел быть врачом, педиатром, потому что все идет оттуда, и, если вовремя вмешаться, наверно, еще можно что-то изменить, помочь

.

Но я был не способен семь лет упорно учиться

.

Поэтому стал делать аборты – так мне казалось, что я спасаю человеческие жизни

.

Настоящие врачи донесли, что у меня подпольная медицинская практика

.

Пришлось лечь на дно

.

Я искал другие пути войти в норму и снова завязать отношения с реальностью

.

Это было мое первое близкое знакомство с галоперидолом и с нейролептиками

.

Элоиза уже получила диплом филолога, и я трудоустроил ее в публичный дом на улице Гут Дор, там было еще три девицы, обслуживавшие в среднем по полета клиентов в день

.

Поскольку все посетители были негры, в расизме нас было не обвинить

.

Элоиза помогла мне собрать факты о жизни проституток и о Гут Дор и написать «Всю жизнь впереди», которая тогда называлась «Камен ная нежность»

.

У меня были неприятности с полицией, которая преследовала проституток и требовала часть авторского гонорара

.

К тому же в ходе следственного эксперимента комиссар полиции подцепил гонорею и жутко на меня обозлился

.

Действительно, если сифилис ино гда дает интересные результаты по части гениальности, например у Ницше, Гейне, Бодлера и у многих других, то гонорея никому ничего хорошего не сделала и, в общем-то, является искусством ради искусства

.

Я не хотел быть признанным ни буйным, ни наследственным больным, ни, главное, симу лянтом, потому что я прекрасно знал, что я – не удав

.

Нейролептики вызывали моментами особенно жуткую ясность ума, и тогда мои человеческие характеристики просто бросались в глаза

.

Эмиль Ажар Псевдо Словом, неподходящий был момент для того, чтобы предстать перед публикой

.

Все, что я хотел, – это ни слухом ни духом

.

Мир в душе

.

Поэтому я отказался от премии, но через несколько месяцев написал письмо своему из дателю, говоря, что это неправда, что я не отказывался от премии, что первое письмо было фальшивым, Я не хотел, чтоб кто-то мог подумать, что я асоциален или что у меня принципы

.

Я не так-то прост

.

К сожалению, простых людей вообще нет

.

Мой редактор, казалось, чувствовал себя не совсем ловко

.

– Но я думал, что то письмо было фальшивым

.

.

.

Что я по-настоящему ненавижу, так это ложь, уж слишком это честное дело

.

– Я – сложный человек

.

Ну, тут я их все-таки сделал

.

Они обрадовались и успокоились

.

Сложные чувства – модная штука

.

Больше они ничего не говорили

.

Я был в русле новейших течений

.

На злобе дня

.

И кроме того, я чистосердечно признался

.

Это их растро-ого-ого-растрогало

.

Открытый человек – душу нараспашку

.

Вот он я, во всей наготе

.

Берите меня, люди

.

Человеческие документы раскупаются лучше, чем романы

.

– Послушайте, – сказал я

.

– Это невозможно

.

– Что невозможно?

Но это было невозможно

.

Такая любовь, как у меня, всегда превращается в ненависть

.

Я никогда не прощу

.

– Ну что вы, господин Ажар, у каждого бывают психологические трудности

.

.

.

Я всхлипнул было, но боялся переборщить

.

– Вспомните, что ваша первая книга сразу была замечена и привлекла пятнадцать тысяч читателей

.

.

.

Неправда

.

Они прочли мою книгу и, может быть, получили удовольствие, потому что в ней говорится про кого-то другого, и им стало легче

.

Но я их не привлек

.

Мысль о том, что книга может привлечь пятнадцать тысяч человек, – ужасна

.

Даже если это книга, которая рассказывает о том, как похудеть, и то рекомендуется осторожность

.

Я не хочу, чтобы кто-то следовал за мной

.

Клянусь всем, что есть святого, не хочу никого никуда вести

.

Это самозащита, только и всего

.

А в остальном я говорю тихим голосом, как мышка, – Ажар, это по-угро-фински «мышка», я тихим голосом кричу только об одном, о том, что мне страшно, что будет еще страшнее, что страх в 1976 году такой же, как всегда, только больше, он – единственная абсолютно подлинная вещь, глубокая, универсальная, по-братски разделенная на всех, и в тот момент, когда я пишу эти строки, волосы встают у меня дыбом при мысли о том, что я сижу на стуле, и никто-никто не поручится, что это – стул, а не что-то вроде как бы агента или члена опасного заговора с целью придания окружающему миру спокойного, обычного, привычного вида

.

Не верьте мусорной корзине, пепельнице, столу, за их неподвижностью скрывается при вычная уловка: пройдет секунда, они подпрыгнут, и все взлетит на воздух

.

Не расслабляйтесь

.

Вас слушают враждебные слова

.

Все блеф, ничего подлинного нет и не будет, пока мы сами не станем собственными авторами – и собственным произведением

.

И поверьте: так было, еще когда бряцал лирой Гомер

.

Из дерьма вроде нас ничего стоящего не выйдет

.

Может, дерьмо поменять?

Доктор Христиансен в подходящий момент приказал мне заткнуться, но подходящего мо мента все как-то не случалось

.

Эмиль Ажар Псевдо Новый договор я подписал как и предыдущий: Эмиль Ажар

.

Я беспокоился: уже второй раз я использовал одно и то же имя, а я ужасно боюсь смерти

.

Но доктор Христиансен успокоил меня

.

Ничего страшного

.

Судьба не нашла вас под именем Ажар, не найдет и под другим

.

Судьбе плевать

.

Судьба все сожрет

.

Да и вообще, что такое для судьбы все наши имена

.

.

.

И псевдонимы

.

Ваш удав когда глотает мышь, не спрашивает ее имени

.

Я знаю, конечно, что викинги в минуту смертельной опасности торжественно переименовывали соответствующего человека

.

.

.

Судьба охотится за Карлосом, а хватает Педро

.

Викинги думали, что смерть ошибется и Карлос останется жить

.

Я все-таки постарался себя обезопасить

.

Первый литературный договор за меня подписал один таксист из Рио-де-Жанейро

.

Так что, если судьбе надо будет кого-то наказать, все отольется не мне, а бразильцу

.

Хотя Рио-де-Жанейро все-таки довольно далеко от Кагора

.

Можно и промахнуться, учитывая, во-первых, расстояние, а во-вторых, всех тех подонков, которые там тоже давно должны получить по заслугам

.

Итак, первый договор подписал не я, второй, на всякий случай, собирался подписать име нем Эмиля Ажара

.

Я ставил и ставил свою подпись – и не мог остановиться

.

Меня просто завораживал этот процесс

.

Я страдал симуляцией, мифоманией, паранойей, а теперь еще и манией величия

.

Прикрытие лучше некуда

.

Доктор Христиансен призывал меня не расслабляться, но я думал, что все сделал очень ловко

.

Расписался пару сотен раз, так что палас в моей конуре был весь усеян белыми листами с как бы вроде моей подписью, скачущей по страницам, и вдруг меня охватил ужас

.

Подпись становилась все уверенней, все более похожей на подпись, типовой, идентичной, данной, твердой

.

Он существовал

.

.

.

Некий человек, личность, жизненная ловушка, наличие присутствия, изъян, уродство, травма, которая гнездилась во мне и становилась мной

.

Эмиль Ажар

.

Я воплотился

.

Я застыл, схватился, замер, схвачен, зажат

.

Да что там, я был

.

От страха у меня обычно все летит вверх тормашками

.

Сразу кораблекрушение и паника на борту, SOS, и нет спасательных шлюпок

.

Он плавал рядом и цеплялся за мой рукав

.

И я видел, что ему так же страшно быть Ажаром, как мне – Павловичем

.

А поскольку мы оба боялись смерти, конца этому бздению видно не было

.

Он трепыхался, пытался от меня отлепиться

.

Он так хотел выпутаться, что вокруг мелькало шесть его лап, три совершенно некомплектных крыла с миленькими чешуйками, в которых не было ничего человеческого, и крошечные розовые ужасно материнские соски, потому что все-таки, несмотря ни на что, он немножко мечтал о любви

.

Он пытался выкарабкаться, стать совсем другим, например крапчатой кувшинкой зоологического царства, но получалось у него не лучше, чем у меня, и как он ни твердил «да-да-да», получалось не смешней, чем у сюрреалистов

.

Хотя он точно был одним из них, и до упора, если так бывает, со всеми органами и элементами, чтоб больше мучиться

.

Максимальный шизофреник, генетического порядка, именем отца, и матери, и сына: из тех, что одним боком смердят, а другим пахнут мирром, и с расквашенных в кровь губ вдруг срывались стихи о любви, хотя, по идее, там должна была быть одна зверская агрессивность

.

Иногда ему удавалось, в сверхъестественном усилии, выкрикнуть правду, поменять рот на анус, но из того места, где в норме должно было быть одно дерьмо, колечками выходили, как у ловких курильщиков, святые нимбы, красота и жертвенность, которыми он тут же ловко прикрывал свои подлые поступки

.

Из предсмертных Эмиль Ажар Псевдо хрипов он творил шедевры, из зловонного дыхания – профессоров-лингвистов, от которых несет чем-то бессмертным, – хорошее слово, если бы им долгое время не вытирали задницу смерти

.

Единственное, что ему не удавалось у себя поменять, так это органы размножения, потому что вроде как нужно, чтоб все продолжалось, раз настоящего Автора нет

.

Не получалось у Ажара прикинуться чайником, овощем, имяреком, водянистым местоиме нием – и перестать стыдиться себя и собственной лжи

.

Кретин несчастный

.

Чем больше он старался не быть человеком, тем человечней становил ся

.

Эмиль Ажар Псевдо В эту ночь у меня были новые галлюцинации: я видел реальность, сильнейшее из гал люциногенных средств

.

Вынести это не было сил

.

У меня есть в больнице приятель, так ему, счастливчику, мерещатся то змеи, то крысы, то червяки или другие симпатичные штуки

.

А мне – только реальность

.

Я встал, зажег надежду, чтобы стало посветлее и не так правдиво

.

То есть спичку

.

Никогда не говорите правды

.

Я не стал зажигать свет, потому что он включается надолго, а спичка гаснет быстро, и сразу зажигаешь другую, и зажигается надежда, и каждый раз становится легче

.

В коробке спичек – пятьдесят миров, пятьдесят цивилизаций, значит, в пятьдесят раз больше надежды, чем у электрической лампочки

.

С первой спички галлюци нации исчезли, и я увидел Христа

.

Рядом с ним стоял Момо, еврейский арапчонок, Мохамед из золотой капли Гут Д’ор, – помните, «Вся жизнь впереди», проповедь расизма и антисе митизма, как писали те, кто неспособен отличить расизм и антисемитизм, потому что это их естественная воздушная среда обитания, а чем дышишь, то не нюхаешь

.

Мохамед, которого для франкозвучия зовут Момо, стоял рядом с евреем по имени Христос, уполномоченным по любви и спасению человечества нарочно для преследования евреев, потому что христианскую цивилизацию изобрел еврей, и христиане не могут простить этого евреям, потому что это их ко многому обязывает

.

Доказано же клиническими испытаниями, что христиане ненави дят евреев за то, что те сделали их христианами – с вытекающими отсюда обязанностями, соблюдать которые лень

.

Момо стоял рядом с первым избранным евреем, оба смотрели на угасающую надежду, которая, как полагается, должна была обжечь им пальцы, но только на этот раз горела почему то дольше обычной спички, ведь за нее болели двое, и для морального духа нашей команды так было лучше

.

– Как считаешь, обожжет он себе пальцы? – спросил Момо, глядя на спичку

.

– Нет, – сказал Христос с сильным русско-еврейским акцентом, хотя в Россию он не заглядывал с тех пор, как там появились психиатрические клиники

.

– Думаю, нет

.

Эта спичка не обожжет ему пальцы

.

– Думаешь, погаснет раньше?

Еврей подергал себя за рыжую бороденку

.

Для пущего антисемитизма у него еще был горбатый нос

.

– Ничего

.

Возьмет другую

.

– Да та, которую он сейчас держит, – она-то его обожжет или нет? – спросил Момо

.

– Она обожжет ему пальцы, только если погаснет раньше, – сказал Христос – он знал толк в надежде и в цивилизации и, кроме того, всегда держал про запас философию Талмуда

.

– И потом, свечка горит, а пламя не растет

.

Тут он засмеялся, потому что вспомнил, что евреев всегда обвиняли в ростовщичестве

.

– А я думаю, что эта спичка сначала обожжет ему пальцы, а потом погаснет, – сказал Момо с логикой ребенка, который никогда не отстанет

.

– На что спорим?

– Нет, – сказал Христос твердо, потому что он был слабый человек и, как мог, сопротив лялся

.

– Я никогда не спорю

.

Вера не позволяет

.

– Проиграть боишься, – сказал Момо, который был мусульманином, а в этом смысле христианином, буддистом и евреем

.

– Плевать мне, проиграю или нет, – сказал Христос, с бельвильским акцентом, поскольку посещал Бельвиль из любви к бедности

.

– Я всегда проигрывал

.

Я рожден для проигрыша

.

Люблю проигрывать, всегда проигрываю, и в этом моя сила

.

Я слабый человек, вот почему я еще держусь

.

Чем больше я теряю, тем больше они дергаются

.

Я точу их изнутри, подтачиваю своей слабостью, У них от этого непрохождение совести

.

Не суй руки куда не надо, Момо, Эмиль Ажар Псевдо глупая это привычка, а то потом не знаешь, в чем ты виноват

.

Конечно, я проиграю – и что? После моей первой крупной неудачи обо мне две тысячи лет все говорят и никак не наговорятся

.

Я не сводил глаз со спички

.

Я дрожал и обливался холодным потом

.

Реальность – самая страшная из галлюцинаций

.

– А на что ты там спорил? – спросил Христос

.

– На ножик, – быстро предложил Момо

.

– Спорю, потухнет до того, как он обожжет себе пальцы

.

По рукам?

– По глазам и по почкам, – сказал Христос

.

Он тоже любил хорошую шутку

.

Спичка вот-вот должна была обжечь мне пальцы, и тогда снова всякие преступления, загрязнение окружающей среды, Бейрут и прицельное бомбометание

.

Но Христос посмотрел на спичку, и вдруг она стала в два-три раза длиннее и могла продержаться еще с добрую надежду минут

.

– Эй, так не пойдет, – завопил Момо

.

– Я так не играю, опять ты принялся творить чудеса!

– Хи-хи-хи, – засмеялся Христос, который мог себе иногда позволить, учитывая все га дости, которые серьезные люди делали ему две тысячи лет подряд

.

– Знай, как спорить со мной

.

Он серьезно посмотрел на меня

.

– А вы будете знать, как твердо во что-то верить! – сказал он мне и исчез, как каждый раз, когда была надежда

.

Это меня немного успокоило, я перестал быть галлюциногенным и видеть реальность, я видел стол, стул, рутину, все было так похоже на что-то такое-этакое, ну, словом, все путем, чего там

.

Эмиль Ажар Псевдо Однако ситуация была по-прежнему нелегкая, потому что если госпожа Ивонн Баби жила в гостинице и только на следующее утро собиралась начать убеждаться в моем суще ствовании, то госпожа Симон Галлимар жила вместе с нами в домике, и Анни очень боялась, что она все равно о чем-нибудь догадается

.

И правда, мне никогда не удавалось как бы вроде что-то изображать по восемь часов в день, по сорок часов в неделю, плюс два часа туда, два часа обратно от работы до дома, – мне просто хотелось выть

.

Но пока все как-то обходилось, и тут случилась совершенно неожиданная история с деле гацией из Кагора

.

У меня не было проблем с муниципалитетом этого города, в нем любят держать на улицах одного-двух психов, чтобы видели: город не чужд культуре

.

На следующий день в два часа залаял сенбернар, зазвенел звонок, и Анни пошла откры вать

.

Потом вернулась, вся бледная, потому что было с чего

.

– Там делегация кагорского муниципалитета – спрашивают тебя, – сказала она

.

– Не может быть, – сказал я

.

– Послушай, Поль

.

.

.

Она назвала меня настоящим именем

.

Это был условный знак

.

Опознание личности

.

Сигнал опасности

.

– Здесь? В Копенгагене? Да что им от меня надо, черт побери?

– Может, просто оштрафуют? – слабым голосом спросила она

.

– Помнишь, ты написал прямо на улице Республики?

– Не могли они приехать в Копенгаген только потому, что я у них там писал

.

Конечно, для Кагора это событие, но все же

.

.

.

Ладно, пусть входят, Они поднялись в дом

.

Их было трое, и все заместители мэра

.

У них был потрясенный вид

.

То ли их так взволновала встреча со мной, то ли что другое

.

Первый вице-мэр сказал:

– Господин Ажар – позвольте вас так называть

.

.

.

И подмигнул мне

.

Я тоже на всякий случай подмигнул ему

.

А зря

.

Они утвердились в своих догадках

.

– Мы хотели попросить вас, если возможно, сделать что-нибудь для города Кагора и для всего Лотского района

.

Нам нужен культурный комплекс с театром и несколькими кинозала ми, концертный зал

.

.

.

И еще неплохо было бы, если б вы разместили у нас пару заводов

.

.

.

Я стоял с открытым ртом и настолько ни хрена не понимал, что даже стал чувствовать себя безмятежным и нетревожным, потому что ничего страшнее понимания нет

.

– На эту тему стоит подумать, – сказал я

.

Главное – не возражать, это первое правило психиатрии

.

– Лотская область, как вам, вероятно, известно, небогата ресурсами, и размещение заводов с вытекающим созданием рабочих мест

.

.

.

Я теребил себя за ус

.

Наша беседа начинала казаться мне совершенно нормальной

.

– А как же загрязнение окружающей среды, – сказал я

.

– Я ведь только из этих сооб ражений не размещал заводы в департаменте Лот

.

Хорошо бы что-нибудь такое электронное, оборонно-стратегическое

.

.

.

Я шел по лезвию бритвы

.

Я был миллиардером, а миллиардер так от меня далек, что дальше не бывает

.

Здорово

.

Я сбежал от себя

.

Я угостил их сигарами, которые Тонтон-Макут потихоньку курил у меня во время своей дезинтоксикации

.

Жаль, сам он в тот момент был на Майорке

.

Он все не верил, что из меня Эмиль Ажар Псевдо выйдет что-нибудь путное

.

Вот позеленел бы, если бы узнал, что мне поручена индустриали зация департамента Лот

.

Возникла пауза

.

Я размышлял

.

Ну, стану я благодетелем департамента Лот

.

.

.

Дальше – больше

.

Премьер-министром

.

Маловато будет

.

Президентом республики

.

Королем Франции стать нельзя, Конституция не позволяет

.

Пиночета назначу главным по уровню жизни, а Сол женицына – по армии и атомной бомбе, для защиты западной цивилизации

.

В единогласной поддержке меня как коммунистами, так и всеми остальными я не сомневался

.

Немножко опа сался за арабов и Израиль, как у них там будет с их общей программой

.

Пот лил с меня градом, и я, как Президент республики и Великий Сын французского народа, обязан был проявить безответственность

.

– Я не могу решить все проблемы одновременно, – сказал я строго

.

– Можно начать с культурного центра, – сказал зам по

.

– А потом заводы

.

В таком порядке с точки зрения загрязнения среды будет не так бросаться в глаза

.

– Посмотрим

.

.

.

Но вам за это надо будет взяться за ваш поганый госпиталь

.

Кормят там из рук вон плохо

.

– Договорились

.

Зам улыбнулся, как приличный человек

.

– Разумеется, Ваше величество получит комиссионные, как и положено нефтяному королю, поскольку вы согласились оказать нам содействие

.

.

.

Нефтяной король? Ваше величество? Я вроде ничего такого но мог припомнить, но черт его знает

.

Я что-то промычал сквозь сигару с самым важным видом

.

– Кстати, – сказал зам по, – нам поручено передать вам извинения комиссара Отченаша

.

Когда он все понял, то испытал сильнейший психологический шок

.

– Обычное дело, – сказал я

.

– Как все поймешь, всегда испытываешь сильнейший психо логический шок

.

Это и есть здравый ум

.

– Он не сразу понял ваше законное желание сохранить инкогнито

.

– Я настаиваю на том, чтобы моя личность не была обнародована, – сказал я, – иначе моя жизнь станет невыносимой

.

– Конечно, конечно

.

Но вы столкнулись с грубым, неотесанным человеком, переведенным в Кагор из Парижа за нервные срывы

.

Его послали к нам в Кагор успокоиться

.

Однако он ценный работник

.

Вы произвели на него сильное впечатление

.

После встречи с вами он внимательнейшим образом изучил ваше дело

.

Он не понимал, почему вы упорно скрываете ваше истинное имя и именуете себя Павловичем

.

Я задрожал

.

Не могу выносить своего настоящего имени

.

Прямо сразу чувствую себя загнанным в угол

.

Осторожность

.

Я молчал

.

– Наша область гордится тем, что принимает такого высокого гостя, – сказал зам по

.

– Мы благодарны Вашему высочеству за все, что Вы соблаговолите сделать для департамента Лот, и обещаем сохранить Ваше инкогнито

.

Обязуемся заткнуть глотку комиссару Отченашу

.

Он запросил центральную базу данных и установил, что настоящее ваше имя – Пехлеви

.

Дело, наверно, было в простой опечатке

.

.

.

– Это не опечатка, а клевета! Черт возьми, меня зовут не Пехлеви

.

.

.

– Конечно, конечно

.

.

.

– Просто они допрашивали меня с тестами и всем таким прочим, и я сказал, что я напо ловину еврей

.

Наполовину Павлович, наполовину еврей

.

А наполовину югослав, а мог быть чех, но мой отец не еврей, и фамилия его не Леви

.

Не чех, не Леви, а Павлович и полуеврей

.

Эмиль Ажар Псевдо А не чех

.

Я не отказываюсь от корней, просто на всякий случай принимаю меры предосто рожности

.

Я им десять раз повторял, что я не чех Леви, у меня и так проблем хватает

.

С чего они написали Пехлеви – не знаю

.

Но зовут меня Павлович, хотя, конечно, на самом деле нет

.

Тут они успокоились

.

Мы нашли общий язык

.

– Можете рассчитывать на нашу скромность

.

Но когда комиссар Отченаш понял, что оскорбил родственника Его величества шаха Ирана, инкогнито проживавшего в Каньяк-дю Коссе, у него был ужасный нервный шок

.

.

.

Я слетел со стула

.

У меня тоже есть свои достойные чувства! То есть, блин, я хочу сказать, у меня тоже ость чувство достоинства! Черт, я хочу сказать, что у меня достоинство, как у любого дерьма

.

– А-а-а-а-а

.

.

Такого вопля человеческой боли в Дании еще не слыхали

.

– Я не Пехлеви! У меня с шахом Ирана ничего нет общего! Я не шах Ирана, я с ним рядом не стоял! Может, я и псих, но хоть знаю,что шах Ирана – это не я!

Я убедил их, и они вышли на цыпочках, чтоб не нарушить мое инкогнито

.

Я еще немного поорал, потому что надо было убедиться, что я не шах Ирана

.

Не получилось

.

Потому что шах Ирана – это тоже я

.

Ажар ползал взад и вперед, пытался пройти сквозь стены

.

Чтоб он меньше мучился, мы с Анни выпили по несколько капель валерианки

.

Настойка валерианы – успокаивающее, и в восемнадцатом веке, когда еще не было равновесия террора, его прописывали чувствительным душам

.

Эмиль Ажар Псевдо Это невероятные домыслы представителей департамента Лот насчет меня плюс мои уклончивые, вертлявые ответы, отказ открыть свое настоящее имя, которое они явно по дозревали, судя по их косым улыбкам, вызвали у меня в следующую ночь пытку осознания

.

В два часа ночи я вдруг все понял, а это хуже всего

.

Я схватился за телефон и разбудил доктора Христиансена:

– Доктор, это подло

.

Теперь я знаю, отчего у меня все эти страхи, недержание мочи, угрызения совести и отказ от наследственности

.

Я – еврей, доктор! Отсюда ненависть к себе и расизм по отношению к себе же

.

Отсюда цепное напяливание разных личин и выдумывание личностей, не давших миру Христа и, следовательно, не навлекающих преследований и злобы христиан, которые не могут простить, что им навязали Иисуса со всеми его заповедями, моралью, достоинством, великодушием, братством и вытекающим подчинением

.

Дело не в том, что я онанист, а в том, что я еврей!

– Не морочьте мне голову посреди ночи! – завопил на иврите доктор Христиансен, потому что вздымавшая меня волна страха множила против меня факты из прошлого и неопровер жимые доказательства, Израиль бросал на штурм меня отборные войска, и не было на земле ни единого еврея, которому бы не грозила правда и общая участь

.

– Не морочьте голову, Павлович – это чисто югославская фамилия, я предоставляю вам потрясающую возможность жить в Копенгагене за счет вашего Тонтона, и в благодарность вы будите меня в два часа ночи совершенно разумными соображениями! Я сейчас объявлю вас здоровым и совершенно нормальным, и вы окажетесь в том же дерьме, что и все остальные

.

Продолжайте дергать себя за что хотите, пока никто не видит, обвинять во всем мастурбацию и переносить на нее все свои беды, – отлично, мастурбация и не такое видала, ее диалектикой не прошибешь

.

А вот евреев не трогайте: мы, датчане, во главе с королем Христианом при Гитлере всех своих евреев спасли

.

Не пытайтесь притянуть евреев к своим источникам средств к существованию

.

Вы справедливо стыдитесь своего происхождения, но все началось еще раньше, чем появил ся Авраам, и я еще не встречал онаниста, который бы точнее вас нащупал болевые точки времени

.

Евреи давно пытаются с помощью антисемитов утвердить свою нечеловечность, но ничего у них не выходит

.

В итоге получился только Израиль, а что может быть человечней и откровенней Израиля, старина, – нации, достойной так называться, нет более убедительного доказательства человечности нации, мой милый, ни на что не похожий удавчик, дорогой мой шарикоподшипник, пепельница, перо, спаржа и прочие дешевые попытки убежать от себя

.

.

.

– Да здравствует Франция! – заорал я, потому что одному стыднее

.

– Я скажу вам больше

.

Вы самый чуждый расизма и самый разумный сукин сын из всех, кого я когда-либо лечил от здравомыслия, и это ставит перед вами два миллиарда мелких проблем

.

Можете одеваться

.

Больше вам не удастся быть как бы вроде чем-то: одежда – тоже доказательство

.

И он бросил трубку

.

Я сказал Анни слабым и безнадежным голосом:

– Он сказал, я нормальный

.

– Ну и ладно, ведь быть нормальным – это ненормально

.

.

.

– Но он отказывается мне помогать

.

Анни – девушка из департамента Лот, она прочно стоит на земле, и иногда это в ней сказывается, и тогда она вдруг в угоду своим крестьянским корням отказывается умирать и не сдаваться

.

– Знаешь, Поль, а может, хватит? Две книги напечатаны, может, на эти деньги, плюс авансы от издателей, в Каньяке можно прожить

.

В Косее можно жить втроем на полторы Эмиль Ажар Псевдо тысячи франков в месяц

.

Не стоит так дергаться только ради написания третьей книжки

.

.

.

Вдобавок из отчаяния ты тоже уже все выжал, – сказала она

.

И то правда, подумал я

.

Может, попробовать писать о надежде? Нет, отказываюсь впадать в банальность

.

Простовато как-то, несолидно

.

Эмиль Ажар Псевдо Но надежда продолжала мучить меня, на то она и выдумана, и всю ночь я не мог сомкнуть глаз

.

А назавтра, как нарочно, случился знак

.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.